Серая башня [Эрик Голд] (fb2) читать постранично, страница - 3

Через песчаную полосу в город вели три моста — северный, восточный и южный.

Ворота со стороны реки были открыты. Многочисленная толпа вливалась в город, сполна оплачивая пошлину. Среди пришедших находились и недовольные, но с ними успешно разбиралась стража. Вопли людей, вздумавших протестовать против поборов, захлебывались быстро — и в целом обстановка оставалась спокойной, как у хорошего пастыря на пастбище.

Толпа дружно двигалась. Неподвижен оставался только один человек. Словно остров посреди океана, возвышался он. Люди огибали его, как волны. Он был на голову выше всех. Грубый плащ из верблюжьей шерсти он держал на руке. Спутанные волосы бережно хранили следы ночевок под открытым воздухом: лепестки, травинки, мелкие листья и хвою. Плечи человек держал широко развернутыми — чувствовалось, что он не привык перед кем-либо сгибаться. Синие глаза его с любопытством смотрели на четырехгранную башню храма Шеват, торчавшую над городом. На южное лицо Шеват набегали быстрые тени облаков. Казалось, богиня улыбается. Молодой человек принялся улыбаться ей в ответ.

Он стоял на мосту прочно и собирался улыбаться еще долго, но его грубо прервали. На мосту появился богато изукрашенный паланкин пурпурного цвета. Носильщики были одеты в черные набедренные повязки. Четыре телохранителя в блестящем позолоченном вооружении, с плюмажами на шлемах, шагали рядом с паланкином, грозно покрикивая на прохожих:

— Дорогу, вельможному господину! Освободите дорогу, дурачье!

Когда паланкин оказался возле черноволосого молодого человека, улыбавшегося богине, из-за занавеске высунулась холеная, белая рука с перстнями на каждом пальце, кроме большого, и подала знак остановиться.

— Ты что здесь делаешь, собачья моча? — с нескрываемым презрением в голосе обратился к юноше вельможа, высунув свою лисью мордочку из паланкина.

— Не твое дело, блевотина осла, — в тон отозвался бродяга.

Вельможу от ужаса отшатнуло внутрь паланкина. Некоторое время понадобилось ему, чтобы понять как его назвали, и тогда он разразился жутким воплем:

— Убейте скотину!

Из паланкина при этом он не высунулся и потому не увидел, что молодой человек сбросил с руки плащ. Открылся сверкающий меч, из драгоценной голубой стали, секрет изготовления которой был утрачен не меньше тысячи лет назад.

— Убейте скотину! — повторил вельможа, но телохранителей, однако, поразила временная тугоухость. Они ничего не услышали и уставились на бродягу с нескрываемым уважением. Особенно впечатлило их его оружие.

Лисья мордочка показалась вновь, интересуясь, почему снаружи тихо и не слышно звона стали. Увидев мило и открыто улыбающегося юношу и его меч, вельможа преобразился. Рот благородного господина широко открылся, как будто он собрался заглотить всех мух в округе, а глаза округлились.

— Домой! — неожиданно приказал вельможа, и это предписание было выполнено с лихостью и достойным усердием. Носильщики рванули с места так быстро, что голова вельможи с пустым звуком ударилась о заднюю стенку паланкина.

Стражники, собиравшие мостовую и въездную пошлину, видели, что произошло перед воротами. Они весело посмеялись и пропустили бесплатно несколько прошмыгнувших мимо бедно одетых людей.

Десятник остановил синеглазого молодого человека.

— Кто ты? — спросил десятник.

— Конан, — ответил молодой человек. Меч снова был накрыт верблюжьим плащом.

— Хочешь к нам на службу? Место доходное, а ты парень видный, не пожалеешь.

Парень окинул взглядом остальных стражников. Он и сам видел, что вряд ли кто из воинов сравнится с ним. В принципе Конан был не против, но соглашаться сразу — не в его правилах.

— Я подумаю, — сказал он, протягивая десятнику маленькую серебряную монету квадратной формы с дырой посередине.

— Проходи, проходи, парень, — добродушно улыбнулся десятник, отводя руку, и нарочито отвернулся в другую сторону, к какому-то торговцу с навьюченным сверх меры ослом. — А ты зачем мучаешь животное, изверг?!

Другие стражи тоже демонстративно перестали обращать внимание на Конана. Он пожал плечами и убрал монету.

— Дело ваше, — молвил он и вошел в город.

* * *

Квартал, густо застроенный постоялыми дворами, встретил Конана неприветливо. Гости в городе преимущественно были торговые, жизнь на постоялых дворах стоила дорого, и всякий сброд здесь не задерживался.

Заглянув в питейное заведение, где последних денег хватило только на небольшую кружку пива, не отличающегося особым качеством, Конан расспросил неприветливого слугу с рябым лицом о пути к базару. Слуга удивился, посмеялся, думая, что небогатый господин шутит, но Конану все же удалось показать искренность своего вопроса, и слуга, глупо прихмыкивая, подробно расписал дорогу.

Не удержавшись, он добавил, что базар нынче стал не тот. Люди не устраивают теперь грандиозных попоек, измельчал народ, да и товары в основном все больше мелочь, не стоящая того, что за нее просят.

Настоящие вещи давно осели в домах --">