О'Санчес [О`Санчес] (fb2) читать постранично, страница - 2

оказалось еще меньше кошки и, вдобавок, не такое колючее на вид, как ежи в лесу — это интересно! Подумал Корвин и сделал выпад.

Крыса увернулась и помчалась дальше… и замерла. Видимо, она ошиблась в расчетах и дыры, куда она собиралась ускользнуть от чудовища, не было. И крыса приняла бой! Она прыгнула навстречу догнавшему ее псу, прыгнула вверх, к морде, чтобы укусить, но пес легко уклонился и клацнул челюстями еще раз. И оказался точнее. Человек видел, как крысиное туловище оказалось между двумя рядами зубов… сейчас… Но пес не сомкнул челюсти, а мотнул головой и крыса отлетела в сторону. "И всегда так", — со смутным удивлением отметил про себя хозяин, — "со всей дури, с маху, никогда не цапнет, ни пса, ни кошку… Разве что человека, да и то, если тот неожиданно "личную" территорию нарушит…"

Лук растерялся. Ему доводилось убивать животных на охоте и в санитарных целях, но там были веские причины, или хотя бы повод, успокаивающий совесть, а здесь… Корвин, в полном восторге от безопасного приключения, скакал и кружил возле крысы, которая уже не делала попыток убежать, а только злобно пищала и вертелась — чтобы морда к морде, зубы на зубы… Отцепленный поводок в руках, но можно схватить за ошейник и оттащить. Если схватить точно и твердо — не цапнет, даже в азарте. Нет, человек не боялся своего пса и при случае не раз демонстрировал тому превосходство человеческого гения и кулака, но — ведь охота, добыча — любой взбесится, если отнимают…

Корвин еще щенком усвоил, что весь он, от носа до хвоста — хозяйский, живет от щедрот его и в доме его. Захочет хозяин — ошейник с поводком наденет, а то и намордник, захочет — на дачу увезет, эх, почаще бы, рассердится — накажет, или накричит. Он господин, а ты его собственность, так уж мир создан. Но у любого существа должно быть что-то свое, куда никому ходу нет, ни богу, ни хозяину, а только тебе, собственному твоему достоинству, иначе это не жизнь, иначе ты никто, хуже цветка в горшке. И понимая это, хозяин выделил Корвину подстилку и без серьезной причины не нарушает ее границы. И понимая это, хозяин кормит Корвина и никогда не отбирает у него еду, напротив: например, грызет Корвин косточку, а хозяин подкрадывается понарошку и медленно тянет руку… У-у-р-р… — Корвин рычит, сначала тихо, потом громче, верхние клыки из под губы выскочили, глаза бешеные… И хозяин послушно убирает руки и сам отходит в сторону. "Молодец, Корочка, кушай, дорогой…" "Сам знаю, что молодец, а в мое не суйся!.." "Вроде бы все, уф-ф… Хозяин хороший. Сейчас на прогулку поведет".

Корвин ликует: серое мягкое тельце вновь у него в зубах, но он и в этот раз не перекусывает его, а подбрасывает высоко в воздух. Крыса тяжело шмякается в траву, и еще раз демонстрирует живучесть крысиной породы: переворачивается на лапки и вновь прыгает на врага. Нет, прыжок уже не тот, крыса помята и ранена, сил ее только-только хватает, чтобы не поворачиваться к будущей смерти незащищенным боком…

Лук все же попытался разок догнать и схватить Корвина, но тот гораздо проворнее — и от хозяина уворачивается и крысе перекрыл все пути к отступлению. Крыса крутится на одном месте, Корвин вьется вокруг нее, хозяин вслед за ним описывает круги… (И ему любопытно, как дальше будет… Понятно, чья победа, но вот как оно все завершится?..) И две вороны встрепенулись. И обе вороны тотчас умолкли, забыв про семейные дрязги, они все поняли: манна небесная привалила, халявная добыча. О, вороны — птицы из самых умных на земле, это вам не голуби-тупицы…

Вороны молча скачут по самой широкой орбите, замыкающей гибельный круг, в безопасном отдалении от человека (в смысле опасности — два других существа не в счет: крыльев у них нет, камнями не пуляются), с бестолковыми однообразными вскриками мечется сам человек… Вдруг замер.

Все. Крыса лежит бурой кляксой на скользкой траве, крысиная жизнь перестала быть центром притяжения, вокруг которого кружились по разным орбитам другие, более удачливые жизни пса Корвина, человека Лука и двух ворон с невнятными именами, да и самые орбиты рассыпались… Удивленный Корвин принюхивается к полузнакомым ароматам: пища, но странная… Голодные вороны, забыв обо всем, кроме голода, скок, скок…скок поближе и в крик…

"Нет, Корик, фу, дорогой, это ты жрать не будешь. Лягушку — разрешу, а эту нет. НЕТ, я сказал!"

С рассвирепевшим хозяином шутки плохи, даже если он не прав, да и поел Корвин совсем недавно… "Что же, теперь, так и бросить, а?"

"Воронам отдадим. Пошли, пойдем, скотина. Тоже, мне, победа. От афганской борзой, небось, драпал бы…" Корвин нервно хлестнул хвостом — с щенячьего детства не любит он эту породу, когда-то его напугавшую: "И ничего не драпал бы…" В последний раз он задирает ногу у фонарного столба, бегом-бегом через проезжую часть (хозяин такой тормоз!) и вот уже парадная. А там за множеством дверей ждет его подстилка и миска с водой. И вообще он уже забыл о приключении на прогулке…

А Лук запомнил навсегда. С Корвина-то — какой спрос?

Он уверен, --">