Валя Некрасова родила сына [Наталия Николаевна Никитайская] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

корректировать, а просто, если была возможность, помогали сразу, а не было — обещали помочь.

Короче говоря, Пустошило был пустым местом. И эта роль его вполне устраивала.

Но нельзя же все плохо и плохо о человеке. Были у Пустошило и хорошие черты. Черты лица, например, были почти как у Грегори Пека. И как Грегори Пек Сергей Борисович Пустошило был великолепно-мужественно сложен.


Глава IV

Мужественный вид Сергея Борисовича часто вводил в заблуждение посторонних. Но свои знали ему цену. И несмотря на склонность Пустошило к заигрыванию, редко-редко ему удавалось заработать ответную улыбку, полуобещание или фривольную фразочку, брошенную на ходу. Дальше этого Пустошило не продвигался. Да и не очень-то стремился.

Валя Некрасова тоже не обращала внимания на Сергея Борисовича. Она вообще была из тех девушек, которые считают, что выбирают всегда только мужчины. И тихо и безнадежно ждала, когда же ее наконец выберут.


Глава V

События начались на овощебазе. В цехе по фасовке картофеля. Часть людей фасовала пакеты по три килограмма, часть наполняла мешки.

Некрасова и Пустошило занимались мешками. Она подтаскивала наполненный другими мешок, он завязывал бечевкой и оттаскивал, чтобы погрузить на автокар.

Работа их разгорячила. То обстоятельство, что оба они легко управляются с двадцатикилограммовыми мешками, бодрило их. К тому же в момент, когда Валя захватывала свободный конец мешка, чтобы Сергею Борисовичу было легче завязывать его, руки их изредка соприкасались. Причем если сначала соприкасались нечаянно, то ко второму часу работы прикосновения стали носить ярко выраженный характер намеренности.

Никто и никогда не видел Валю такой, как в этот день. Валя улыбалась. Всем. Она шутила. Со всеми. Она буквально на глазах расцветала. И каждый, кто видел это, думал про себя: «Черт! И как же это я раньше не замечал: да она же очень славная!».

Под конец работы сели кружком: пили принесенный из дому в термосах кофе, заедая его из дому же принесенной снедью. Валя Некрасова угощала всех пирожками с капустой и утверждала, что пекла их сама. И все ей верили, хотя вид пирожков и вкус их никак не подходили под разряд домашних. Но в этот вечер никто не смог бы не поверить Вале Некрасовой. Такой она была счастливой.

Сергей Борисович Пустошило тоже пытался шутить, но довольно плоско. И все-таки было в нем что-то, что располагало и к нему: на нем лежал отсвет влюбленной в него женщины и отсвет этот очень его красил.

А Валя Некрасова уже была влюблена.


Глава VI

С этого дня судьбы Пустошило и Некрасовой связались в один узел. В столовой — вместе, в кино — вместе, с работы — вместе.

Благотворное влияние Некрасовой — этой прежде такой незаметной девушки — обернулось даже изрядным посмелением Пустошило. Однажды он выступил с критикой излишне строгих административных порядков, введенных новым начальником отдела кадров, чем и заслужил дружное одобрение сотрудников.

Валя с еще большей охотой занималась цветами, и к ней — за отростками и за консультациями по цветоводству — приходили сотрудники буквально всех отделов.

А еще Валя стала чрезвычайно общительной. Вот тогда-то я и сошлась с ней поближе.

Говорить о своей любви к Сергею Борисовичу Валя могла часами. В ее представлении это был человек исключительный. Не говоря уже о том, что на улице на них оборачивались и с восторгом бросали замечания, вроде: «Какая замечательная, какая эффектная пара!», были в Сергее Борисовиче и другие достоинства, например, нежность и горячность. Он подносил Вале цветы, дарил по праздникам духи и колготки. Он обнимал так, что захватывало дух и отнимались ноги. И если что-нибудь огорчало, так это только его неизбежные уходы домой к одиннадцати вечера и большие трудности, которые он преодолевал изредка, чтобы увидеться с ней по праздникам и воскресеньям. Все остальное было прекрасно.


Глава VII

Счастье длилось до первой беременности.

Известие о ней в одну секунду возвратило Пустошило к первоначальному состоянию: извечной и всепоглощающей трусости.

— А может, ты ошиблась? — спросил он с надеждой.

— Да что ты, милый, — ответила радостная Валя, — я была у врача — ошибки быть не может. Как это здорово, правда?

Пустошило не ответил.

Некрасова смотрела на него с преданностью и непоколебимой верой в неизбежное и заслуженное счастье.

Все последнее время она не уставала повторять: «Это ведь ничего не значит, что у человека нет способностей к науке, главное, чтобы в нем был талант любви к людям».

— Ну в общем так, — сказал после долгого раздумья Пустошило, — срок у тебя не может быть большим. Следовательно, мы сделаем аборт.

Валя не поняла:

— Мы? — повторила она машинально.

— Ну да, — сказал Пустошило. — Я же несу ответственность за это. И поверь, — добавил он проникающим в душу шепотом, — пока ты будешь там, я здесь буду