Турбулентность [Энн Уилл] (fb2) читать постранично, страница - 3

октябрьского солнца. Она с удовольствием встречалась с матерью, чтобы поболтать, пройтись по магазинам, посидеть в кафе, как сегодня в Заксенхаузене. С тех пор как она переехала в собственную квартиру в северной части города, их отношения заметно улучшились. Анджелина была настоящей итальянской мадре и привыкла контролировать чуть не каждый шаг дочери. И сейчас она пыталась время от времени вмешиваться в ее жизнь. «Я просто открываю тебе глаза, бамбина миа». — «Я давно уже не ребенок, мама!» — «Тогда смотри на вещи прямо и делай выводы!»

И вот теперь Сабина сделала вывод. А ведь еще три дня назад казалось невероятным, что Кей может ей изменять. Она уже давно ждала, что он сделает ей предложение… Под ресницами нависла слеза. Какой же она была дурой! Кей никогда не любил ее. Он находит ее сексуальной, потому что она умнее этих дурочек!

Сабина, стараясь подавить слезу, уставилась неподвижным взглядом в голубое весеннее небо над Сиднеем. Да, весеннее. «В Германии сейчас осень, — думала она, — пора умирания, а здесь все только готовится к новой жизни…» Почему-то эта мысль глубоко взволновала ее, непонятная тоска наполнила сердце, но не тоска увядания, а тоска по чему-то неизведанному, только-только зарождающемуся.

Австралия! Дальняя незнакомая страна на другом конце земли, но, как и в первый прилет, в голове промелькнула странная мысль: «Ну вот я и дома!» Только на этот раз ощущение, что вернулась домой после долгих блужданий, было острее.

Глава 2

Теодор Тейлор вышел на резную деревянную веранду и, прищурившись, посмотрел против яркого утреннего солнца. Здесь, на плоской равнине, местность просматривалась на много миль. Почва вокруг усадьбы была песчаной, но чуть поодаль начинались угодья, где трава была не слишком сочной, но вполне пригодной для выпаски овец. Его овец! Ему до сих пор было трудно осознать эту мысль. Вздохнув, он посмотрел на свои руки. Не больше года назад они занимались тонкой работой, спасали жизни, а теперь были мозолистыми от сельского труда и жесткими от беспощадного солнца австралийского буша.

Ну, хватит! Хотя бы одно утро стоит начать не с этих бесплодных стенаний! Год назад он принял решение, и надо наконец научиться с ним жить. Первые пятна солнца легли на веранду, которая в типично австралийском стиле окружала дом.

Легкие быстрые шажки за спиной волшебным образом преобразили его лицо. Он знал эту игру: не поворачиваться и ничего не замечать! Шажки приближались, и наконец Тони сунула свою маленькую ручку в его большую ладонь.

— Признайся, папочка, ты меня опять не услышал!

— Ни-ни. Как на духу!

Теодор повернулся и ласково посмотрел на малышку. Антония была самой очаровательной девочкой в этой запыленной части Квинсленда. Да что там, во всей Австралии. Светлые локоны и голубые глаза она унаследовала от матери. Застарелая боль шевельнулась в Теодоре, но он не дал ей выползти наружу. Он подхватил дочку, высоко поднял ее и поцеловал.

— А что это ты так рано поднялась, принцесса?

— Я просто не могу спать, я так волнуюсь!

— Антония, ты же знаешь…

— Ах, папочка, не зови меня Антонией! Это так старомодно!

— Извини, Тони. Только вот придется ждать не меньше часа.

— Ужасно! Я столько не выдержу!

Тони завертелась и барахталась в воздухе до тех пор, пока отец не посадил ее на перила. Для своих восьми она была крохотной, но Теодор подозревал, что скоро она разом вымахает, потому что костью дочка пошла в него, а сам он был за метр девяносто. Его обычно суровое лицо озарила улыбка. Посмотреть сейчас на Теодора Тейлора со стороны — ни за что не скажешь, что он замкнутый, неприступный человек. Тонкими длинными пальцами он убрал со лба Тони локон и нежно погладил ее по головке. Тони прошлась ладошкой по его ежику. Несмотря на то, что ему еще не было и сорока, в волосах уже пробилась седина.

— Папа, я хочу такие же короткие волосы, как у тебя.

— Было бы жаль остричь такие милые кудряшки.

— Но мне жарко, даже когда ты завязываешь конский хвост!

— Ну, парикмахер, думаю, из меня никудышный. Может быть, попросим Сэма стригануть тебя машинкой для стрижки овец? — с серьезной миной предложил Теодор.

— У-у-у! Так нечестно! — Тони принялась его щекотать в наказание.

— А так честно? — воскликнул он сквозь смех. — Я ведь держу тебя и не могу защищаться!

— Сам виноват! Зачем смеешься надо мной?

— Ну, погоди! — Теодор сделал вид, что хочет сбросить ее в розовый песок за верандой.

Тони заверещала и попыталась куснуть его за руку. Так они возились еще некоторое время, пока, запыхавшиеся, не рухнули в плетеное кресло.

— Фу, жарко! — вытерла пот под волосами Тони.

— Пойдем-ка готовить завтрак, а там, глядишь, и Сэм вернется.

Сэм Вернон, управляющий Кортленда, овцеводческой фермы, которую Теодор купил год назад, был вчера отправлен к соседям с ответственным поручением.

В кухне было прохладно — работал кондиционер. Вообще, дом не отличался --">