Знаки и чудеса [Эрнст Добльхофер] (fb2) читать постранично, страница - 2

письме Китая. Он описывает только зачатки идеографического письма и указывает на его распространение лишь среди эскимосов и индейцев Северной Америки, а также в Африке и Океании, то есть в коллективах, пребывающих в условиях первобытнообщинного строя.

Конечно, Добльхофер может возразить против включения в свой труд упоминания о китайском письме, поскольку последнее не было забыто, а работа его посвящена забытым письменам. Тем не менее автору книги, затрагивающей проблему происхождения письма, следовало коснуться наряду с письмом, обращенным ко всем представителям народности независимо от образовательного ценза, и того письма, которое обращается к образованным слоям общества независимо от их народности. (Вспомним, что великий Лейбниц называл идеографическое письмо Китая «пасиграфией», то есть «письмом для всех».) Если бы Добльхофер остановился на особенностях китайского письма, ему было бы легче защитить во II главе филолога XVII века Афанасия Кирхера от обвинения в том, что он без каких-либо оснований следовал «бредовым идеям» Гораполлона, писателя V века, и завел в тупик дешифровку египетского письма. Афанасий Кирхер, будучи знаком с китайской идеографической письменностью, полагал, что Гораполлон был вполне прав, когда в своем трактате о египетском иероглифическом письме объявил египетские иероглифы идеограммами, а не фонетическими знаками. Привлечение идеографического письма Китая содействовало бы лучшему осознанию автором того пути, каким шел Афанасий Кирхер при интерпретации иероглифических надписей Египта.

В основной части своей книги Э. Добльхофер обстоятельно излагает процесс дешифровки древних письменных систем Египта, Ирана, Южного Двуречья, Малой Азии, Угарита, Библа, Кипра, крито-микенского линейного письма и древнетюркской рунической письменности. Таким образом, здесь рассмотрены дешифровки почти всех забытых в течение веков письменных систем древности, за исключением очень немногих — например нумидийского алфавитного письма. Вероятно, это было отчасти обусловлено тем, что дешифровка этого письма в методическом отношении не представляла большого интереса. Действительно, наличие многочисленных личных имен в пуническо-нумидийских и латино-нумидийских билингвах дает возможность установить без больших трудов весь нумидийский алфавит. Кроме того, для исторической науки результаты этой дешифровки имели лишь небольшое значение. Так, согласно Фридриху, «нумидийские надписи, как одноязычные, так и многоязычные, ограничиваются перечислением имен и не содержат каких-либо других данных»^[6].

Добльхофер включил в свою книгу описание пути, которым пришел к «объяснению» хеттских клинописных табличек знаменитый чешский ученый Б. Грозный. Термином «объяснение» Добльхофер обозначает процесс установления неизвестного языка, на котором составлен текст, зафиксированный письмом, уже известным^[7], в противоположность дешифровке, имеющей целью определить не только язык, но также и письмо какого-нибудь древнего текста. Правда, нужно отметить, что Добльхофер не вполне последовательно применяет предложенный им термин «объяснение». Действительно, в самом начале V главы (стр. 180) он правильно противопоставляет «объяснение» хеттских клинописных текстов «дешифровке» хеттского иероглифического письма, а далее (стр. 207) заявляет, что чтение Грозным одного предложения в хеттском клинописном тексте стало «краеугольным камнем дешифровки», и сопоставляет это чтение с дешифровкой Шампольона и Гротефенда.

В самом деле, можно безоговорочно признать громадную роль указанного чтения Б. Грозного, ибо оно легло в основу его замечательного открытия — установления принадлежности языка хеттских клинописных табличек к индоевропейской группе. Вместе с тем оказалось, что индоевропейский язык хеттских клинописных текстов родствен языку хеттских иероглифических надписей и может благодаря этому содействовать завершению дешифровки последних. Данным обстоятельством и была обусловлена некоторая нечеткость Добльхофера в использовании терминов «объяснение» и «дешифровка» применительно к установлению Б. Грозным языка хеттских клинописных текстов. Несомненно, автор имел ясное понятие о различии, существующем между процессом установления языка хеттских клинописных табличек, письмо которых было известно, и дешифровкой хеттских иероглифических надписей, письмо которых являлось столь же загадочным, как и их язык. Об этом свидетельствует и подзаголовок V главы «Объяснение языка хеттских клинописных табличек и дешифровка хеттских иероглифических надписей».

Автор со всей обстоятельностью описывает последовательные стадии дешифровки хеттского иероглифического письма, обнимающей ряд десятилетий. Чтения, к которым пришли за эти годы такие крупные ученые, как Мериджи, Грозный, Гельб, Форрер, Боссерт, блестяще подтвердились после 1947 года, когда в Киликии, --">