Любовь юных лет [Эбрахим Голестан] (fb2) читать постранично, страница - 9

видно, мозги набекрень. – Сверкнув золотом зубов, Хамазасп показал пальцами, как мозги съезжают набекрень.

У меня за спиной говорили о войне и о продвижении немцев под Сталинградом. Хамазасп сказал:

– Дело ваше. Когда грустишь, зачем вино? Вино должно дарить радость. Когда тебе хорошо, тогда и пей.

– Ну и ну, – откликнулся мой приятель. – Если все будут рассуждать, как Хамазасп, то Хамазасп, бедняга, первый же разорится вчистую.

Хамазасп, раскладывая колбасу по тарелкам, сказал:

– Когда у тебя горе, отправляйся спать. Или гуляй. Но вина не пей и с женщиной не ложись.

– Ты это напиши, оправь в рамку и повесь, – посоветовал мой приятель.

– В горе вино без пользы и женщины без пользы, – договорил Хамазасп.

– Когда снова созреют грецкие орехи, ты, Хамазасп, или сам начни ими торговать, или договорись с лоточником, пусть устроится рядом с твоей лавкой, – сказал я.

Хамазасп поставил перед нами на стойку пиво и колбасу. Все столы были заняты. Теперь у нас за спиной обсуждали Мориса Метерлинка. Я обернулся, чтобы посмотреть на говорившего. Это был толстый парень с очень короткой шеей, если она вообще у него была, и чересчур большими выпуклыми глазами. Он взмок от жары, но под пиджаком на нем была жилетка, а тесный крахмальный белый воротничок сдавливал то место, где должна была находиться шея, чем, вероятно, и объяснялась необычная визгливость его голоса. Я встречал его на факультете. Когда-то он выдавал себя за сына генерала Ахмади. Позже, в Америке, он якобы пытался убить какую-то женщину. Еще про него прошел слух, что он сын ремесленника, и это тоже было неправдой. А еще позже, когда я познакомился с ним, он был просто хорошим парнем. Летом он ходил в жилетке, потому что твердо верил, что в детстве его воспитывала гувернантка-англичанка, хотя никакой гувернантки не было. Он был хороший парень и читал Британскую энциклопедию, хотя тот английский, который он знал, был совершенно особым языком, известным только ему одному. В общем, он был хороший парень. Домой мы вернулись под хмельком. Меня шатало от усталости. Друг собирался на следующее утро рано вставать. Утром я тоже проснулся от звука будильника. Я наблюдал с постели, как он встал, оделся и занялся гимнастикой. Заметив, что я открыл глаза, он спросил:

– Проснулся? – И добавил: – Тогда давай вставай.

– Зачем это мне вставать?

– Провожать.

– Катись к черту.

– Готовь Коран и зеркало, все по обычаю.

Я зевнул. Он кончил зарядку и завязывал шнурки. Я не обращал на него внимания.

– Так, – сказал он, – ты, значит, не идешь.

– Желаю приятно провести время.

– В Хорремшахре сейчас как в аду. Он поднял чемодан.

– До свиданья.

– С Богом.

– Вы не беспокойтесь, отдыхайте, – отозвался он и, уходя, лягнул меня сквозь одеяло так, что я вскрикнул: «Ох, зараза!»

Я лежал под одеялом, прислушиваясь к нарастающему шуму города. Ушибленное место слегка заныло. Я подумал: «Зря поленился, погулял бы» – и снова заснул.

Около полудня я проснулся, взял чемоданчик и отправился в баню. Потом вернулся домой, пообедал и слонялся до половины четвертого. Затем побрился, оделся, вышел на улицу, купил газету, пробежал заголовки и заглянул в испещренную цензурными вымарками первую главу повести, которую обещали печатать, начиная с этого номера. Свернул газету, сунул ее в карман и пошел на перекресток. Прошло немного времени. Стрелки подошли к четырем и побежали дальше. Ее не было. Я отправился по знакомому адресу. Когда я позвонил, вышла девушка, которая открыла мне в прошлый раз. Я поздоровался и сказал:

– Я за пальто. Азизе-ханум велела, чтобы я пришел сегодня.

Узнав меня, девушка улыбнулась, ушла и принесла пальто. Пальто пахло нафталином.

– Спасибо! Вы передали ей, что я пришел?

– Кому? Азизе-ханум?

– Да, скажите ей, что я пришел.

– Она сегодня уехала. В Ахваз.

– Уехала в Ахваз?

– Да, утром.

– Уехала в Ахваз?

– Ну да, в Ахваз, на поезде, сегодня утром.

Я посмотрел на девушку, а она – на меня. Я неподвижно стоял на пороге. В ее взгляде мелькнуло недоумение. Она покачала головой и ушла, не закрыв дверь. Я пошел прочь. Было прохладно. Пройдя несколько шагов, я вытащил газету, развернул, прислонился к дереву, окинул взглядом улицу, кроны деревьев и начал читать.

Примечания

1

Рустам и Сохраб – герои эпической поэмы Фирдоуси «Шах-наме».

(обратно)

2

Иранский Новый год начинается 21 марта.

(обратно)
--">