Сага о Кае Эрлингссоне [Наталья Викторовна Бутырская] (fb2) читать постранично, страница - 3

набеге, а потом стал лангманом.

Я думал, что буду как отец, самым сильным в хераде, а потом соберу свой отряд и поплыву на запад, буду сражаться с морскими чудовищами, получу много божественной благодати и войду в мировые легенды.

А сейчас я хуже женщины, ведь даже женщины приносят свои первые жертвы. Если я никогда не смогу стать воином, значит, я даже не стабкерл, я как тот изувеченный раб. Жалкий трель. Кто будет защищать треля?

Отец и мать видели, что со мной происходило, но не могли вмешаться. Раньше к лангману приходили жаловаться родители тех же близнецов, но он только смеялся.

— Мужчина должен сам защищать себя, а не прикрываться юбкой матери.

Он видел, как меня били и валяли в грязи, но взрослые не лезут в детские игры. Раньше не лезли, и я считал это правильным. Сейчас я уже так не думал.

Но хуже всего было то, что я ничего не мог сделать. Изо дня в день я не уклонялся от драк и честно сражался, но это походило на наскоки щенка на матерую псину. Они смеялись над моими потугами и продолжали избивать меня.

А дома… дома было не лучше. Мать каждый день забирала окровавленную пыльную одежду, со слезами передавала рабыне на отстирывание и без конца спрашивала отца, не может ли тот что-нибудь сделать. Ему тоже приходилось нелегко. Над ним смеялись на совете, спрашивали, не в наказание ли за какие-то проступки самого Эрлинга боги лишили благодати его сына. И он возвращался домой взъерошенный, взбешенный, а тут его встречали расстроенная жена и избитый сын. Он злился и кричал, что я не могу защитить себя. Не могу вести себя как нормальный мальчишка.

Иногда я оставался дома, чтобы зажили раны и сошли синяки. После очередных побоев мне сломали палец на левой руке, и я просидел дома неделю. Сидел дома, как последняя рабыня, и слушал выкрики ребят с улицы. Даже Даг, мой лучший друг, тот, которому я собирался доверить свою спину, был с остальными и вел себя, как они. Предатель. Подлец. Трус. Почему ему боги даровали свою благодать, а мне нет? Чем я хуже?

Я всегда считал себя особенным. Избранным богами. Отмеченным молотом Скирира. И жрец Мамира сказал то же самое. Мама часто говорила, что я родился в грозовую ночь, и мой первый крик совпал с ударом грома. В ту ночь молния ударила прямо в толстенный ясень, стоящий возле нашего дома. Он обгорел немного, но не погиб, и уже на следующий год зазеленел как и прежде, только часть его навсегда осталась опаленной.

Жрец тогда сказал, это означает, что в меня тоже попадет небесная молния, но если я буду стойким, то выдержу это испытание и стану еще сильнее. Вот только как можно стать сильнее, если нет благодати?

Если я не могу защитить себя кулаками и зубами, значит, буду защищаться при помощи оружия. Я больше не хотел проигрывать. Только не близнецам. Не Дагу. Не всем этим мерзким подхалимам, которые раньше могли лишь мечтать, чтобы подружиться со мной, а сейчас плевавшим мне в лицо.

По утрам обычно было тихо. С теми, кто отдал свою жертву, занимались военной подготовкой былые воины. До благодати мы могли не выдержать ударов. Бывалые воины не привыкли сдерживать руку. Так что я спокойно выскользнул из дома, прихватив отцовский нож.

За убийство своего могли прогнать через строй с палками, могли убить, но я не возражал. Лучше сдохнуть, чем жить вот так, слабаком.

Я ушел подальше за пределы города и стал ждать их на своем излюбленном месте, на поляне возле ручья. Там мы с Дагом построили небольшой домик и представляли, что возвращаемся домой после походов уже сторхельтами, придумывали и пересказывали друг другу приключения, которые прошли, врагов, которых убили, женщин, которых захватили, и богатства, которые привезли в родной херад. Сочиняли вместе глупые песни, восхвалявшие нас, но Свальди, видимо, никогда не проводил своей лирой над нашими головами, и чаще всего мы смеялись над дурацкими рифмами и несуразными строками. Я был всегда Кай Гром, а он звал себя Даг Кровавый. Дурацкое прозвище. Я смеялся над ним и говорил, что он кровавый, так как его постоянно ранят, и кровь течет по его телу. А Даг шутил, что я Гром, потому что пержу так громко, что земля сотрясается.

Когда солнце поднялось высоко, я поджег домик. Они должны знать, где меня искать.

Их учили обращаться с оружием, поэтому мне не следует кидаться на них с криками «Убью!» и ножом напоказ. Если в мирное время кто-то обращает оружие против своего, то и на него можно напасть с тем же оружием. То есть если я промахнусь, то Ленне или Ненне смогут воткнуть мой же нож мне в живот. И я был не против, но с одним условием: сначала я пырну одного из них. Почему-то я думал лишь о том, чтобы убить одного из близнецов. Даже Даг был не столь важен. Одним ударом я мог сделать больно сразу двоим. Ленне и Ненне были очень дружны и переживали друг за друга больше, чем за самих себя.

Я дам им приблизиться, дам свалить меня на землю, а когда один из них сядет сверху и начнет бить меня моей же рукой, тогда-то я и воткну ему нож прямо в живот. Непременно в живот. --">