Жрица моря [Дион Форчун] (fb2) читать постранично, страница - 2

никогда бы не смирилась с проживанием в квартире. Таким образом, передо мной открывался путь, о котором я и не мечтал. Я видел себя ведущим холостяцкую жизнь в богемных салонах, членом клуба и еще Бог знает кем. И тут на меня свалился неожиданный удар. Офис нашей фирмы находился в том же доме, где жила вся моя семья, — старом большом здании, построенном в георгианском стиле. Продать дело без офиса было невозможно, но мои на это как раз и не соглашались. Возможно, мне удалось бы продать дом, невзирая на их несогласие, но делать этого мне не хотелось. Сестра зашла ко мне в комнату, чтобы поговорить об этом и сказала, что утрата родного дома для матери равносильна смерти. Я предложил им выбрать любой дом, куда они хотели бы переселиться, в пределах моих возможностей, но сестра возразила, что мать ни за что не пожелает перебираться в другое место. Но ведь я позволю матери дожить свой век в мире и покое? Ведь теперь ждать уже недолго. (Это было пять лет назад, и она все еще крепка; так что, думаю, если бы я тогда настоял, она вполне бы смогла переехать).

Затем мать позвала меня к себе в комнату и заявила, что потеря этого дома полностью дезорганизует работу сестры — ведь все ее деловые встречи проходили в нашей большой столовой, а штаб-квартира «Союза девушек» находилась в нашем цокольном этаже, и потом, сестра положила всю свою жизнь на эту работу, так что продажа дома разрушит все, ведь больше сестре негде будет этим заниматься. Перед лицом таких убедительных фактов я был бы неправ, настаивая на своем; и я решил продолжать заниматься недвижимостью. Жизнь по-своему компенсирует потери. Работа требовала частых разъездов на моей машине, и я всегда читал запоем. В издательской идее меня привлекала перспектива приобрести высокоинтеллектуальных друзей, которых у меня до сих пор, к большому сожалению, не было. Однако книги были неплохим заменителем, и, осмелюсь заметить, приехав в Лондон в поисках друзей, я рисковал бы очень сильно разочароваться. Впоследствии оказалось правильным, что я не предпринял эту поездку, так как вскорости у меня открылась астма, и я вряд ли выдержал бы ритм лондонской жизни. Фирма, которой я собирался продать дом под офис, а затем и сама возможность выгодной продажи дома отпали за ненадобностью, так что выбора у меня больше не было.

Все это не очень-то походило на ссору по деловым вопросам. Не было ссоры и по поводу принятого решения. Скандал начался тогда, когда все было уже решено, и я написал письменные отказы на оба предложения о покупке. Это случилось за воскресным ужином. Я вообще не люблю холодный ужин, да еще викарий тем вечером читал какую-то необыкновенно глупую проповедь (так считал я, хотя матери и сестре она понравилась). Обсуждая проповедь за столом, они спросили мое мнение; говорить мне не следовало бы, но я, как дурак, высказал все, что думал, а затем, по совершенно непонятным мне самому причинам пустился во все тяжкие, заявив, что, поскольку еда на этом столе куплена мною, я могу говорить все, что мне заблагорассудится. Вот тут-то и началось… Мои дамы от рождения не привыкли, чтобы с ними говорили подобным образом; так что сказанное мной им совсем не понравилось. Обе они были прихожанками с опытом и после первого же контр-выпада стало ясно, что я им не ровня. Я встал из-за стола, хлопнул дверью, перепрыгивая через три ступеньки, помчался по лестнице к себе в комнату (с этим ужасным холодным воскресным ужином в желудке) и тут же, прямо перед комнатой, почувствовал первый приступ астмы. Мать и сестра услышали меня и прибежали. Увидев меня повисшим на перилах, они перепугались. Я тоже был напуган, ибо думал, что пришел мой смертный час. Астма вообще штука опасная, даже если к ней уже привык, а у меня тогда был первый за всю жизнь приступ.

Но я выжил; и как раз тогда, когда я лежал в кровати, отходя от приступа, начались все эти события. Думаю, что меня изрядно перекормили лекарствами; во всяком случае, я был в полубессознательном состоянии, частично чувствуя свое тело, частично находясь вне его. Они забыли опустить шторы, и лунный свет заливал кровать, а я был слишком слаб, чтобы самому подняться и задернуть шторы. Я лежал, наблюдая за полной луной, скользящей в ночном небе сквозь тонкую мглу редких облаков; и глядя на луну, я думал о том, как же выглядит ее темная сторона, которую человек никогда не видел и, наверное, не увидит. Ночное небо всегда волновало меня; я никогда не мог привыкнуть к. волшебству звезд и к еще большему волшебству межзвездного пространства — мне казалось, что именно в нем зарождается начало всего. Мысль о том, что Адам был сотворен из красной глины, никогда не привлекала меня; я бы предпочел, чтобы Господь воспользовался звездной геометрией.

Пока я лежал в постели, накачанный лекарствами и совершенно выдохшийся, наполовину загипнотизированный луной, мои мысли, отпущенные в свободный полет вне времени, вернулись к началу начал. Я увидел широкое море бесконечного космического пространства, расплескавшее в Ночи --">