Топор [Дональд Э. Уэстлейк] (fb2)

Старое суеверие о том, что художественная литература «порочна», несомненно, умерло в Англии, но дух его сохранился в определенном косом отношении к любой истории, которая более или менее не признает, что это всего лишь шутка. Даже самый шутливый роман в какой-то степени ощущает тяжесть запрета, который раньше был направлен против литературного легкомыслия: шутливости не всегда удается сойти за ортодоксальность. По-прежнему ожидается, хотя, возможно, людям стыдно об этом говорить, что постановка, которая, в конце концов, всего лишь «выдумка» (ибо что еще является «историей»?) должен быть в какой — то степени извиняющимся — должен отказаться от претензий на то, чтобы действительно представлять жизнь. Разумеется, любая здравомыслящая, бодрствующая история отказывается это делать, поскольку быстро понимает, что терпимость, предоставленная ей на таких условиях, — всего лишь попытка задушить ее, замаскированная под форму великодушия. Старая евангельская враждебность к роману, которая была столь же откровенной, сколь и узкой, и которая считала его чуть менее подходящим для нашей бессмертной роли, чем театральная пьеса, на самом деле была гораздо менее оскорбительной. Единственная причина существования романа заключается в том, что он действительно пытается изобразить жизнь.