Преграды и прощение [Корали Джун] (fb2) читать постранично, страница - 2

брателло, но даже я считаю, что это дерьмово. Думала, мы сходим куда-нибудь пропустить пару стаканчиков, чтобы ты мог собраться с мыслями и придумать, как вернуть Веру. Я не думала, что ты уйдешь в гребаный запой. И оденься, мне надоело, что твой слоновий член пялится на меня.

Моему слоновьему члену отчаянно не хватало Веры. Несмотря на адское похмелье, мой предательский стояк был готов выследить мою девочку и напомнить ей, как чертовски хорошо наши тела подходят друг другу. Я был зависим от нее. От ощущения ее мягкой кожи. Ее тихих стонов. Когда Вера кончала, это был один из немногих случаев, когда та, наконец, отпускала себя. Она сжимала мой член, как... блядь. Я даже не могу это объяснить. Впечатляюще. Это было чертовски впечатляюще. Не существует достаточно хорошей метафоры, чтобы описать это чувство. Если бы я был скучным, простым мужиком, сказал бы, что это похоже на рай. Но даже чувствуя себя дерьмово, я не был ни скучным, ни простым. И точно не собирался сравнивать совершенство с каким-то мифическим местом, в котором никогда не был. Оно должно быть греховным. Дьявольским. Опасным. Если бы у меня оставался последний вздох в этом мире, я бы глубоко вдохнул и, используя оставшийся в легких кислород, закричал, что Вера моя и только моя — она моя, моя, моя, моя, моя, моя — выдох, и эти слова повторялись бы до тех пор, пока мои глаза не закатились бы, а губы не посинели. Одна длинная, многословная декларация удушья.

Сумасшествие. Я сходил с ума. Я что, принимал наркотики прошлой ночью? Как будто проглотил маленькую белую таблетку под названием «меланхолия».

— Неважно, — ответил я, прежде чем встать.

Гребаная комната накренилась набок. В горле забурлила желчь, а между глаз запульсировала боль. Я чуть не свалился. Волны головокружения обрушились на меня, как удар по яйцам. После нескольких минут непреодолимой тошноты и головокружения Джесс швырнула мне труселя, попав в лицо.

— Спасибо, — прохрипел я, медленно надевая их и каким-то образом умудряясь не поцеловаться лицом с полом.

— Иди прими душ, чтобы от тебя не воняло как в мужском туалете в баре. У меня есть запас шоколада, и мне сегодня не нужно работать. Мы можем заехать в цветочный магазин и купить Вере несколько роз. Сучки любят розы. Ты извинишься и подаришь цветочки, чтобы мы все вернулись к нормальной жизни. — Джесс расхаживала передо мной, решительно нахмурив свое милое личико.

Я провел рукой по своим жирным волосам. Подумал о своем идеальном Лепестке и о том, что розы символизируют в ее жизни. Может, ее мама была права. Я испортил ее.

— Я не подарю ей розы, — тихо ответил я, прежде чем направиться в ванную. — И я не собираюсь извиняться.

Я хотел Веру Гарнер больше всего на свете. Хотел не только ее тело. Я жаждал каждую частичку ее души. Разлука с ней уже превращала меня в несчастного ублюдка. Но я не собирался быть эгоистом.

Джесс выругалась и последовала за мной.

— А почему бы и нет?

Схватил зубную щетку и уставился на свое отражение. Из-за темных кругов под глазами я выглядел так, будто меня ударили по лицу. Губы потрескались. Кожа была бледной. Джесс прислонилась к дверному косяку, ожидая моего ответа.

— Я не собираюсь быть еще одним человеком в жизни Веры, который требует ее прощения.

Я включил кран и начал чистить зубы. Джесс недоверчиво посмотрела на меня, ее карие глаза расширились, когда она уставилась на меня.

— Что, черт возьми, это значит?

Мать Веры причиняла ей боль снова и снова. И каждый раз она прощала ее. Это был токсичный, бесконечный цикл, к которому мне не хотелось иметь никакого отношения. Даже если мы каким-то образом преодолеем это, я знал, что просто снова причиню ей боль. Потому что был слишком испорчен, чтобы это сработало. В конце концов, я стал бы таким же, как Лайла, злоупотребляя привилегией нежной, безусловной любви Веры ради собственного эго и эгоистичных потребностей.

Я сплюнул зубную пасту и вытер рот.

— Просто оставь это, хорошо?

Джесс покачала головой.

— О нет, не надо вот этого. Если ты не хочешь идти к ней, тогда я просто приведу ее сюда.

— Я бы тебе не советовал вмешиваться. Просто пошлю ее. И я не буду с ней миндальничать.

Джесс всегда ковырялась в моих болячках, отказываясь позволить мне просто посидеть и принять решение. В большинстве случаев я ценил ее упорство. Джесс была смелой, жесткой и решительной. Она не позволила мне погрязнуть в жалости к себе, и уж точно, черт возьми, не позволила мне заняться ядерным саморазрушением. Но сейчас мне не нужны были ее навязчивые мнения. Я принял решение и собирался его придерживаться — ради Веры.

Она подвинулась, загородив своим телом проход, когда я двинулся к выходу из ванной.

— Мученическое дерьмо. Это какое-то ебанутое мученическое дерьмо, Хамильтон. Тебе нравится Вера. И что с того, что ты солгал? Извинись, исправься и живи дальше своей гребаной жизнью. Она — Платан, Хамильтон. Не говоря уже о том, что Вера, возможно, единственная девушка, --">