У Белого Яра [Степан Степанович Сухачевский] (fb2) читать постранично

У Белого Яра

Степан Сухачевский — уроженец Курганской области. После окончания сельскохозяйственного техникума несколько лет был зоотехником, затем — учителем. Начиная с 1932 года, находится на газетно-журнальной работе. Был литературным сотрудником ряда республиканских, краевых и областных газет, в которых публиковал очерки, рассказы, фельетоны. Последние годы работает в издательстве «Красный Курган».

В 1955 году в Кургане вышла его первая книга — повесть «Коля Мяготин», которая была тепло встречена читателями.

Новая повесть тов. Сухачевского «У Белого Яра» посвящена теме гражданской войны в Зауралье. В основу ее сюжета положены реальные события, происходившие в Кургане в 1918—19 г.г.

ГЛАВА ПЕРВАЯ ТРУДНАЯ ВЕСНА

Зима восемнадцатого года в Кургане была «сиротской»: снега выпало мало, сильные ветры оголили степь за Тоболом. Стояли на редкость ясные, слегка морозные дни, и, что было уж совсем на удивление, под новый год прошли дожди.

В мягком воздухе повеяло далекой весной.

Но старики стояли на своем: сибирская зима еще себя покажет! И не ошиблись: в конце января погода круто переменилась; погнало колючую поземку, потом ударили крепкие морозы, в поле забесновалась метель. На улицах намело сугробы вровень с крышами приземистых деревянных домишек. Закутанные мохнатым кружевом, замерли у сельского большака скованные стужей березы.

Отпустило только в апреле.

Оттепель наступила дружная: за неделю согнало снег, вскрылся Тобол, пришла большая вешняя вода. Над степью — щедрое солнце и ласковый ветер. Бурно, словно торопясь наверстать упущенное, пробуждалась природа. В лесах и овражках лежал посеревший ноздреватый снег, а на южных склонах холмов уже пробивалась робкая нежная зелень.

В город вошла весна — первая мирная весна молодой Советской Республики.

Но в эту благодатную пору тревожно жил Курган. Достоверно еще ничего не было известно, а по городу уже ползли слухи о готовящемся контрреволюционном заговоре.

Внешне все выглядело спокойно: каждое утро рабочие шумными толпами шли на свои заводы; в положенный час открывались массивные двери городского банка; в красивом особняке, где прежде помещалось Дворянское собрание, ныне был Народный дом, в котором проходили собрания членов профессиональных союзов; спешили письмоносцы, разносившие газету «Известия Курганского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Дотемна толпились взрослые и дети у маленьких кинотеатров «Прогресс» и «Лира».

И все же в этом привычном и будничном неуловимо чувствовалось приближение опасности.

Опасность и в самом деле была близка.

В мае на станцию Курган стали прибывать первые эшелоны военнопленных чехов, которые с согласия советского правительства возвращались через Сибирь к себе на родину. К концу месяца их скопилось несколько тысяч, хорошо вооруженных и обмундированных. Их комендант Грабчик, худой и высокий поручик, установил на станции военный режим, взял под контроль железнодорожный телеграф. Движение поездов дезорганизовалось; вокзал был забит беженцами и мешочниками; сновали спекулянты и какие-то подозрительные личности.

А в самом сердце страны — в Москве — враги готовили заговор против революции.

В апреле в здании французской миссии на секретном совещании белогвардейских генералов, представителей английской и французской миссий и чехословацкого командования был разработан план свержения советской власти. Главная роль отводилась чехословацкому корпусу, продажное командование которого было куплено на деньги иностранной и русской буржуазии. Чехи должны были отторгнуть от России богатейшие запасы хлеба и продовольствия Сибири и Поволжья и обрушиться всей мощью сорокатысячного корпуса на Советы.

Вскоре в Челябинске состоялось второе совещание, на котором был разработан общий план контрреволюционного мятежа. Генерал Гайда и эсер Фомин отправили чехословацким частям и тайным боевым белогвардейским дружинам зашифрованный телеграфный приказ о немедленном выступлении.

Первым пал Челябинск. Спровоцированный англо-французскими империалистами мятеж обманутых чехов начался.

В Кургане еще не было ничего известно. Чехи продолжали свободно ходить по городу, не привлекая к себе особого внимания. Враги лихорадочно готовились нанести предательский удар Совдепу. В советские учреждения пролезали замаскировавшиеся царские офицеры, меньшевики и эсеры; они создавали полулегальные белогвардейские организации, наподобие «Комитета эвакуированных с фронта больных и раненых воинов», вели бешеную антисоветскую агитацию, распускали ложные слухи, пытались нарушить работу железной дороги и промышленных предприятий.

В Совдеп стали поступать жалобы деповских рабочих на грубый произвол Грабчика: незаконные аресты и обыски в домах коммунистов и --">