Вход в систему

Что такое OpenID?

Новое на форуме

подробнее

Впечатления

Влад и мир про Мельников: RealRPG. Системный опер 3 (Попаданцы)

Читается хорошо. Есть общая ошибка автора в снижение веса огнестрельного оружия. Момент силы выстрела зависит от отдачи. Отдача зависит от отдачи оружия и жесткости фиксации оружия. Отдача оружия зависит напрямую от массы оружия и пули. Чем больше масса оружия, тем меньше отдача на тело или станину,больше скорость и дальше летит пуля, меньше разброс пуль при автоматической стрельбе. По этому на соревнованиях при спортивной стрельбе

  подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против)
Влад и мир про Азк: Беглый в Гаване 3 (Шпионский детектив)

Всех читателе и писателей поздравляю с Новым годом! Желаю всем отличных книг в Новом году!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против)
Аким про Лилин: Сибирское образование (Альтернативная история)

Хороший урка это фантастика - именно поэтому эта автобиография попала в этот раздел?
...они грабят но живут очень скромно... Да плевать ограбленному, на что потратили его деньги на иконы или на проституток!!!
Очередная попытка романтизировать паразитов...

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против)
Donrobot58 про Усманов: Привет из прошлого (Боевая фантастика)

ГГ мстительный душнила

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против)
Serg55 про Бирюшев: Наёмная рота «Светлые головы» (Фэнтези: прочее)

достаточно интересные истории

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против)

Новый мир, 2004 № 07 [Николай Михайлович Кононов] (fb2) читать постранично

- Новый мир, 2004 № 07 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.48 Мб, 423с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Николай Михайлович Кононов - Олег Игоревич Ларин - Алексей Смирнов - Ирина Васильевна Василькова - Андрей Борисович Зубов
Данный материал (книга) создан автором(-ами) «Андрей Борисович Зубов» выполняющим(-и) функции иностранного агента. Возрастное ограничение 18+

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Акустика дальнего шторма

Василькова Ирина Васильевна родилась в Люберцах. Выпускница Литературного института им А. М. Горького. Преподаватель литературы в московской Пироговской школе. Выпустила три сборника лирики. Постоянный автор “Нового мира”.

 

*       *

*

Не твоя ли душа, птичкой кирпичногрудой

из травы посвистывая, дразнит лукавым оком?

Тяжелеет август, соседи гремят посудой,

с кухонь дачных тянет горячим яблочным соком.

Я плохой садовник, мама, — дичают твои аллеи,

ветви путаются — загустенье и запустенье.

Эту срезать и ту пора бы, да нет — жалею

корявую, полумертвую — вдруг растенье

весной очнется, свирепым нальется медом,

набрякнет цветами, ягодами, нагонит сладость,

оплетется пчел ликующим хороводом,

а мне — и радость.

Твоей бы решимости, мама, — секатор на изготовку,

вырезать лишнее — все на золу сгодится!

Но всех приголублю — дохлый укроп, морковку,

а сад в упадке — даже яблоко не родится.

Не смотри так пристально, кирпичногрудая птица, —

крестиком на воротах свою оставляю метку,

чтобы Тот, Кому садом земным придется распорядиться,

пожалел меня, как жалеют сухую ветку.

 

*       *

*

1

В разветвленном пространстве живучек, хвощей, плющей

не таким линейным видится ход вещей —

эликсиром жизни, бьющим из глубины,

их воздушные плети, ползучие корни полным-полны.

Отгулял мороз, опалив ветки сухим огнем, —

выжег розовые кусты, прихватил яблони, но и в нем

не нашлось управы на мелкий и цепкий сброд —

свищет шквал живой сквозь запущенный огород.

Сорнячок никчемный, ничейный, сам себе голова —

голубым накрапом тронутая трава,

примитив, наив, простодушный пустой глазок —

но насосы стеблей качают подземный сок,

но канатные мышцы вьются, напряжены, —

в них гудит и бесится жадный угар весны.

Никакого профиту с цепкости этих жил —

ни стручка, ни яблочка — один только чистый пыл,

закругленная длительность, чудный круговорот,

где на месте время стоит, не сбавляя ход,

и цветочные стрелки выбрасывает на ходу…

 

2

Помнишь дурочку Герду в таком волшебном саду?

Там вовне, за оградой, — сырость, старость, зима,

а внутри — веселая флора, зеленая кутерьма.

Нет, бежит на север, спасать дружка от холодных чар!

Я же — вектор обратный, ибо мир так фатально стар,

что слукавит запросто, любезно укажет путь,

но не даст никому, никого, никуда вернуть…

Пусть холодная плоть его тянет последний срок —

расступись у ног, изумрудной крови поток,

подхватите меня — барвинок, вьюнок, бобы,

я приму ваш вызов, свирепый азарт борьбы

нежных тел со временем, страстную наготу

и в суглинки оврагов ползучей травой врасту.

 

*       *

*

Нырну, утону — и никаких оваций! —

пробью поверхностное натяжение, уйду под воду

и в иных измерениях буду запросто обживаться,

по-свойски подмигивая любопытствующему народу.

Верткие рыбы, желтые, как синицы,

обступят меня, лупоглазые, — о’кей, ребятки!

Глупые осьминоги скосят любезные лица

ко мне — мерси, соседи, но я в порядке!

Я в полном порядке — меня не достанет буря,

я сольюсь с придонным песком и сосущим илом,

я найду себя в новой плоти и в новой шкуре —

не в том обличье унылом,

в котором столько лет провела у моря,

честно заслуженных радостей ожидая, —

и уже не жду, а в новом лучусь просторе,

змея подводная — новая, гибкая, молодая.

*       *

*

Татьяне Бек.

Этот нордический твой прищур,

злой и прямой, как удар поддых,

не соблазняет небесных дур,

резвых цесарочек молодых.

Но зазвучишь как эсхилов хор —

странница с выпрямленной спиной —

ты для природных своих сестер,

честно приперченных сединой.

Кудри и копья — стальной отлив,

возраст свободы, лихая смесь.

Из-под спартанских твоих олив

ужас могучий гремит, как жесть.

Шквалом озоновым вздернут пух —

морок словесный, узор пустой, —

и, замирая, ликую вслух

над шлемоблещущей красотой.

 

Феодосия

Черные водоросли распластываются по дну,

напряженно ловя акустику дальнего шторма.

Барражирует ласточка, брюхом брея волну,

на морскую прогулку решившись в поисках корма.

Над вскипающей памятью туча встает стеной,

обломки кораблекрушения за спиной,

не взлетай, подруга, останься, побудь со мной —

эти медные пряди

заслоняют вспухающий --">