Яркий представитель ИИ в литературе. Я могу ошибаться, но когда одновременно публикуются книги:
Системный кузнец.
Системный алхимик.
Системный рыбак.
Системный охотник.
Системный мечник.
Системный монстр.
Системный воин.
Системный барон.
Системный практик.
Системный геймер.
Системный маг.
Системный лекарь.
Системный целитель.
в одаренных авторов, что-то не верится.Фамилии разные, но...Думаю Донцову скоро забудут.
Блестящая эпопея, конечно. Не без недостатков, отнюдь, но таки блестящая. Читалась влёт и с аппетитом, от и до. Был, правда, момент — четвёртая книга зашла хуже остальных, местами даже рассеивалось внимание — и нет, не от усталости, а просто она как-то вяло написана по сравнению с предыдущими, провисает местами сюжетец, нет той напряжёнки, что в первых и последующих трёх, даже задрёмывалось пердически. Ну а седьмая, последняя… Даже не
подробнее ...
могу порекомендовать читать её, ибо очень слабо и достаточно скучно, этакий вялый, длинный и унылый просто пересказ исторических событий от лица церковнослужителя — совершенно не интересного монотонного рассказчика, ну такое себе бормотание, ага. Дочёл чисто из чувства долга, природной порядочности, дисциплинированности, твёрдости духа, утончённости вкуса, ума, любви к искусству, ну и всё такое.
Ну и да, персонажи, созданные автором, всё же по большей части довольно картонажны, то есть они вроде как показывают разные стороны своего характера, но стороны эти слишком односторонни:) и легко предсказуемы, ибо поверхностны чуть менее, чем полностью; отсутствует авторский анализ, нет раскрытия душ, проникновения в характеры; создаваемый (квази)психологизм довольно летуч, ибо квази и пластилиновый как ворона, только не так весело. Короче, не Сологуб, нет, не Федмих и не Цвейг, ну оно и понятно — даже жанр не тот, и в общем-то не обязывает, — но автор-то претендует же. Несомненно было бы много круче, если бы удалось. Есть, впрочем, на всю эпопею пара мест… Ну вот хоть бы кончина Карла Валуа. Одна из самых прочувствованных, сильных, глубоких сцен во всей эпопее. «Время берёт верх над всеми нами», — как сказано чуть позже. О да.
В целом же, говоря о своём восприятии, скажу, что к середине сериала читать всё это стало слегка утомительно, не _потому_, впрочем, а больше потому, что я просто устал от бесконечной череды всех этих однообразно мерзких и монотонно злобных ушлёпков, этих гавриков, среди которых условно положительных персонажей — ну один-два.
В конце шестой книги автор признаётся, что Артуа — его любимый герой. Ну так это не новость, с первой книги видно, что он неровно дышит к этому персонажу. Персонаж, впрочем, не меньшая дрянь, чем все остальные, и как бы автор ни пытался представить его этаким симпатичным и весёлым мерзавцем, сути ему не изменить, ибо мерзавец он и есть мерзавец.
И вот гляжу я на весь этот современный евродворский бомонд с бондюэлем, на всех этих канцлеров, пап и пердизентов, и понимаю себе, что другими-то они быть и не могут, ибо все эти упыри вылезли из опы того же Эдика 2-го Заднеприводного или там Иоанчика 2-го или Карл(ик)а Этакого; у них уже на генетическом уровне заложено стремление к этим их всем паучиным «евроценностям». Ну и традиционная семейственность опять же, да, ибо же все из одной опы всё того же смотрим выше.
Оценка -100! Примитивный сюжет, даже хуже, чем у позднего Поселягина, но не в этом главное. Тотальная безграмотность. Такое ощущение, что автор прочитал в жизни две книги - Муму и ещё одну, синенькую. Даже стыдно, читаешь, аж кровь из глаз капает
П. И. ЯКУШКИНА
ПРЕЖНЯЯ РЕКРУТЧИНА И СОЛДАТСКАЯ ЖИЗНЬ
ПО ПѢСНЯМЪ
Новѣйшее законодательство сдѣлало значительныя и благодѣтельныя перемѣны въ системѣ наборовъ, въ срокахъ службы, въ наказаніяхъ нижнихъ военныхъ чиновъ и т. д. Совершенно перемѣнилось обращеніе командировъ съ солдатами, почтя нѣтъ въ настоящее время ни одного офицера, который не обращалъ бы вниманія на внутреннюю солдатскую жизнь. Все это не приминетъ, конечно, принести самые лучшіе результаты, и очень вѣроятно, что со временемъ, самый взглядъ нашего народа на рекрутство измѣнится существеннымъ образомъ. Но долгое существованіе прежней, тяжелой системы оставило въ народѣ слѣды, выразившіеся въ пѣсняхъ, разсказахъ, присловьяхъ. Мнѣ кажется, что именно теперь, въ виду уничтоженія стараго порядка, не безъинтересно собрать въ одно цѣлое все, въ чемъ выразилъ народъ свое воззрѣніе на рекрутчину и солдатскій бытъ.
Пусть настоящій этюдъ послужитъ памятью о давнемъ, тяжеломъ, но, къ счастію, и отходящемъ прошломъ. Очень можетъ быть, сказалъ я выше, что даже и о бывшемъ солдатствѣ народъ станетъ думать и пѣть иначе; но еще и до сего времени въ русскихъ деревняхъ, на солдатство народъ смотрѣлъ какъ на несчастіе, на бѣду, которая можетъ разогнать, разорить какую угодно семью. Такъ, въ одной пѣснѣ поется:
Въ мужика было богатаго
Да и были три сына хорошіе,
Охъ, вышло на нихъ несчастьице,
Что большое несчастьице, бѣдушка великая:
Что и вышла на нихъ рекрутчина, и т. д.
Объ эту бѣдушку, не малую, большую, — солдатство, разбивалась какая угодно удаль. Одинъ говоритъ:
Никогда у меня, раздобраго молодца,
Такого горя не бывало,
А вотъ нынѣшніе день, братцы, день-денечикъ,
Тоска — горе меня обуяла!
Что куютъ-то, куютъ меня, раздобраго молодца,
Куютъ во желѣзы,
Что везутъ-то, везутъ меня, разудалаго молодца,
Везутъ во солдаты.
Въ другой пѣснѣ разсказывается про всю молодецкую гульбу, среди которой застала раздобраго молодца рекрутчина.
Попила-ль моя головушка,
Пила-ль — погуляла
Не за батюшкой, не за матушкой;
Буйной головою,
Не за братцевой, не за сестрицыной,
За легкой работой!
Что со радости мои кудрюшки
Со радости вьются,
Что со горя ли со кручинушки
Русыя сѣкутся!..
Охъ, зачуяли мои кудрюшки
Надъ собой невзгоду,
Охъ и ту ли невзгоду —
Большое солдатство!
Тоска и печаль заставляла раздобрить молодцевъ плакать и обращаться къ своимъ близкимъ съ такою скорбью:
Растоскуйся ты, моя сударушка, по мнѣ разгорюйся!
Что ни самъ ли то я, самъ раздобрый молодецъ, самъ по себѣ взорвался!
Обижаютъ меня сиротинушку злые люди:
Что и ловятъ меня сиротинушку злые люди,
Что и ловятъ меня сиротинушку, ловятъ во солдаты!
На этотъ вопль откликаются всѣ друзья и сродники, а душа красна-дѣвица:
Какъ сказали другу
Да на царскую службу —
Плакала, рыдала,
Слезы проливала, —
Всю ночь не спала!
Напрасно ее уговариваютъ:
Ты не плачь, не плачь, красная дѣвушка!
— Не сама я плачу, плачутъ ясныя очи,
Что и сами слезы, слезы изъ глазъ катятся,
Что везутъ, отдаютъ дружка во солдатушки,
Въ молодые его, дружка, рекрутики.
Отъ этой тоски-горя бѣжали тогда кто куда могъ; кто въ лѣса, кто въ монастырь къ знакомымъ старцамъ и монахинямъ, переждать наборъ, но нигдѣ раздобрый молодецъ не былъ безопасенъ:
Обижаютъ его, сиротинушку, злые люди,
Что и ловятъ его, сиротинушку, ловятъ во солдаты.
Которому удается отбѣгаться отъ рекрутчины, а котораго
Поймали добраго молодца, поймали у прилуки,
Что у той ли у прилуки, у красной у дѣвки.
Видитъ мужикъ, что не всегда и отбѣгаешься, сталъ придумывать, какъ дѣлу помочь, какъ бы канцелярскимъ порядкомъ рекрутчину обойти. Вздумали сказки расписывать: большая семья записана въ одну ревизскую сказку, рекрутъ непремѣнно слѣдуетъ; разобьютъ семью по бумагѣ на двѣ семьи; обѣ семьи небольшія и рекрута не берутъ… Узнали и про это злые люди, выдумали самовольный раздѣлъ.
Сказанъ наборъ. Вотъ въ семьянистой избѣ старикъ отецъ думаетъ:
Последние комментарии
10 часов 13 минут назад
13 часов 48 минут назад
14 часов 32 минут назад
14 часов 33 минут назад
16 часов 46 минут назад
17 часов 30 минут назад