Every Little Secret (ЛП) [scottmcniceass] (fb2) читать онлайн

========== Пролог ==========

В районе, где он вырос, со всеми этими большими домами, идеальными лужайками и сияющими машинами, почти все ходили в школу-интернат. За несколько дней до начала осеннего семестра почти все в возрасте от двенадцати до восемнадцати начинали паковать вещи. Зейн не был исключением, хотя и был аномалией.

Дело в том, что собирал он всего одну сумку, в которой книг было больше, чем одежды. В академии у него был целый гардероб, полный штанов с наглаженными стрелками и почти скрипящих от белизны рубашек, свитеров, галстуков - всё идеально по размеру, уже ждёт его. Свитера будут из того же колючего материала, что и в прошлом году. Штаны странного кроя, мешающие свободным движениям. Рубашка с длинными рукавами, бесполезная в следующие пару месяцев, поскольку в ней будет слишком жарко. Он знал, что другие учебные заведения тоже вводят ограничения насчёт формы, но был уверен, что нигде не было таких строгих правил, как в Дисциплинарной Академии МакКиннона (какое тупое название, однако, Зейн не уставал об этом всем говорить).

Тем не менее, в прошлом году он перестал жаловаться на МакКиннон, осознав, что, возможно, это то самое место, где ему и хотелось бы учиться. Родителям он об этом, конечно же, не сказал - ещё переведут в другое место. Так что, хмуро и сжав кулаки, он спустился по лестнице с сумкой, идя к отцовской машине (новой, дорогой, наверняка лучшей в округе).

- Я говорил с твоим директором, - сказал отец, заводя машину. Конечно же, она не взревела или что-то вроде этого. Двигатель работал очень тихо, двигалась она плавно, потому что Яссер Малик, главный исполнительный директор, как указано на его пропуске, водит только лучшие машины.

- Уверен, это был очень увлекательный разговор, - Зейн натянуто улыбнулся. - И что же тебе сказал Барнс?

- Не называй его так, - пожурила его мать. Парень закатил глаза. - Мистер Картрайт, - да, это его настоящая фамилия, но кто в здравом уме будет звать его так? Какая ужасная отсылка к «Симпсонам», - сказал, что у тебя будет новый сосед в этом году. Это замечательно, да, милый? Надеюсь, он повлияет на тебя лучше, чем предыдущий.

- Оу, но мне нравился Джейсон, - Зейн приоткрыл рот, издевательски изображая шок. - Ну, кроме тех моментов, когда он, ну, вы понимаете, этот больной ублюдок пытался прикончить меня во сне.

- Следи за языком.

- Извини, - на автомате попросил прощения парень. Спустя четыре года обучения в МакКинноне ты узнаёшь, что извинения - лучших способ выхода из конфликта с минимальными потерями.

Следующий час родители, к счастью, не пытались вывести его на разговор. Он любил их, правда любил, хоть и злился на то, что его сплавили в эту дурацкую школу. Просто они разные люди, вот и всё. Его родители старались создать видимость идеальной семьи. Они беспокоились о том, что думают соседи и коллеги по работе. Зейну же было на всё это плевать, и он не старался этого отношения скрыть.

По мере приближения к школе внутри него наростало неуёмное беспокойное чувство. Вокруг них сгущалась полоса деревьев, город скрылся за горизонтом. МакКиннон находится не совсем в заднице мира, но одновременно и за границей города. Ближайшее поселение находится в пятнадцати минутах езды или (если знаешь, где срезать) в сорока минутах ходьбы. Расстояние до цивилизации. Говорят, это помогает поддерживать порядок среди мальчиков. Зейн думает, что это из-за того, что в город академию бы никто не впустил.

У МакКиннона есть определённая репутация. Часть этой репутации зависит от факта, что туда принимают самых отбившихся от рук, недисциплинированных парней со всей страны, которые «сошли с верного пути» или «держат путь в никуда, разве что в тюрьму», и превращают в паинек. У этой школы лучшие отзывы от родителей со всей страны, но ученики кажутся слегка… расстроенными прежде чем проходят обряд превращения в уважаемых членов общества.

Чувство внутри ширится, когда они съезжают на грунтовую дорогу, ведущую к академии. Оно не плохое, нет. Это не страх и не отвращение. Скорее, предчувствие чего-то. Чего-то, что мимо воли заставляет потеть ладони и дрожать губы, пока он бездумно глядит в окно.

Комментарий к Пролог

Вопрос к читателям: хотите ли вы видеть большие главы (от 7 и больше страниц) примерно раз в неделю или небольшие главки (2-3 страницы, работа за один присест) почти каждый день? Сделаю так, как вам будет удобней, так что, пожалуйста, ответьте :3

Всех люблю <3

========== Добро пожаловать в МакКиннон ==========

Первое, что бросается в глаза при въезде на территорию академии, — гигантский уродливый фонтан. Это один из тех фонтанов, куда бросают монетки и загадывают желания, в центре стояла невероятных размеров статуя Джереми МакКиннона, основателя школы, нога которого прижимала ко дну мёртвого оленя. Смысла в ней Зейн не видел, но все равно любил этот фонтан. Из него в любой момент можно было вытащить пару четвертаков, когда заканчивались деньги на сигареты.

Следующая вещь — ухоженная лужайка. За школой, незаметно со въезда, расположились футбольное поле и стадион. Лужайка у входа более ухожена, конечно же: идеально зелёная, с автоматическими опрыскивателем, который включается каждые двенадцать часов. Им нельзя и шагу ступить на эту зелёную зону. Это только для родителей, чтобы создать вид престижа и уюта. Уютная ли это школа на самом деле? Никак нет.

И вот, наконец, сама академия.

Дисциплинарная академия МакКиннон выглядит как шаблонная академия. В ней всего два корпуса: главный, кирпичный, оплетённый плющом, с множеством окон, некоторые из них открыты. Он выглядит как чей-то дом (кого-то, у кого дофигища денег), — так думал Зейн.

Вовнутрь приглашают двустворчатые двери, вокруг которых расположились густые постриженные зелёные кустики, они призваны были создавать домашнюю атмосферу. Дальше можно увидеть сад, цветастый и буяющий зеленью, потому что ученики, занимающиеся садоводством как дополнительным курсом, действительно стараются. По нему вас проведут четыре дорожки, каждая — прямо к общежитиям. Здание общежития очень широкие, как кажется с улицы. Они обустроены буквой «С», потому что к зданию лет двадцать назад добавили два крыла.

Второй корпус — это гимназия. Для неё выделили отдельное помещение по многим причинам, но если спросить кого-то из руководства, они будут уверять, что всё из-за потребности в пространстве и нежелания добавлять ещё одно крыло к главному корпусу. В реальности же всё дело было в сдерживании побегов учеников после комендантского часа, у нового корпуса гимназии был такой высокий уровень охраны, что войти или выйти туда в период с восьми вечера до семи утра было чем-то невозможным. Не то чтобы никто не пробовал, но никому так и не удалось.

Его родители остановились на парковке для посетителей, где уже была куча машин, а вокруг шумели другие ученики и их провожатые. Родители Зейна, в отличие от них, парковаться не стали. Мотор всё ещё работал, они повернулись к нему со своих сидений, и парень взял свою сумку.

— Увидимся на Рождество, — пробормотал он, открывая дверь.

— Надеюсь, в лучшем настроении, — сказала его мама. Она открыла свою дверь и тоже вышла. — Давай, Зейн. Обними свою маму, прежде чем уходить. — Он, напряжённый, шагнул вперёд и позволил себя обнять. — Люди смотрят. Не позорь меня.

— Даже и не думал, — пробормотал парень, обнимая её в ответ.

Отец помахал ему из машины, когда мама села обратно. Ну… вот как-то так. Они уехали, оставляя его на переполненной парковке, с сумкой, висящей на опущенном плече. Он старался выглядеть настолько подавленно, насколько только мог, даже пнул пару камешков и прутиков, пока машина не скрылась их виду. А после он закинул сумку повыше и ухмыльнулся.

Да начнётся новый учебный год.

На пути к главному корпусу он миновал нескольких знакомых. Некоторые обнимали родителей и слезливо прощались, другие — жаловались и ругались из-за того, что их оставляют здесь ещё на год. Были и новички. Эти выглядели взволнованно, даже нервно. Они затравленно смотрели на большое здание, сжимали материнские руки и бросали на родителей такой взгляд, словно их как минимум предали: как же, оставят в этом месте. Зейн помнил свой первый год обучения, помнил, что значит быть здесь новичком. Он сожалел им, очень даже, но вскоре для них всё наладится.

Как только он зашёл в здание, сразу же остановился возле двух охранников академии. Это была часть протокола — он и глазом не моргнул, пока осматривали его багаж и облапывали его самого, проверяя, не пронёс ли он пушку, наркотики или что-то такое.

— Телефон, — сказал один, протягивая руку.

— У меня его нет, приятель, — ответил Зейн. Он пожал плечами, получив недоверчивый взгляд, и добавил: — Хотите, проверьте снова. У меня его нет. Родители конфисковали этим летом.

— Хорошо, — согласился один из них. — Ты чист.

Второй сверился с чем-то в своём телефоне.

— Зейн Малик, комната 28, — он сделал паузу, приподняв брови. — Поздравляю, у тебя новый сосед.

Парень натянуто улыбнулся.

— Отлично.

— А теперь иди, — ему вежливо указали рукой направление. — Не задерживай очередь.

Зейн закатил глаза и забрал сумку. Позже, когда осмотр у дверей прекратится, он прошмыгнёт во двор и заберёт из кустов свой телефон и пачку сигарет с зажигалкой. Он не настолько глупый, чтобы принести телефон на осмотр, но парень за ним (должно быть, новичок) этого не знает. Зейн наблюдает, как парень отдаёт охраннику телефон и тот кладёт его в свой карман, как парень начинает ругаться и говорить, что его родители об этом узнают и лучше бы им вернуть телефон назад.

Пустая трата времени. Скоро и жертва «наглого грабежа» это осознает, но Зейн предпочёл ему ничего не говорить. Никто не предупредил его в своё время, и теперь он не собирается, в свою очередь, никого предупреждать. В этом месте ты должен научиться отвечать за себя, иначе придётся спать с открытыми глазами.

Он прошёл мимо холла, мимо дверей в кафетерий и офиса, мимо ступенек, ведущих на второй этаж. Он шёл и шёл, мимо ступенек вниз, к душевым, мимо комнат преподавателей, пока не добрался до конца коридора. Здесь была старая и побитая жизнью лестница, перила скрипели, пока он поднимался. На втором этаже было огромное окно, но Зейн не остановился, чтобы выглянуть из него. Тем не менее, пришлось поправить шлею сумки, так как она сползала, и груз казался тяжелее, чем был на самом деле.

Поднявшись наверх, он усмехнулся звукам за дверью. Остановился, поправил волосы, расправил рубашку, принял уверенный и надменный вид, а затем открыл двери и вошёл в гостиную.

Есть что-то такое в первом дне. Вся гостиная представляет собой чистейший хаос. Все двери открыты, в коридоре валяются сумки, люди здороваются друг с другом после каникул, некоторые — дружелюбно, некоторые… не столь дружелюбно (Зейн уходит от стычки, где один парень пытается зарядить другому в голову, и не совсем ясно, шуточная это драка или настоящая). Все или распаковывают вещи или мешают это делать другим. Люди улыбаются ему, когда парень проходит мимо. Кое-кто пытается привлечь его внимание и вовлечь в разговор. Зейн идёт мимо — подбородок приподнят, глаза прищурены.

Во всём общежитии только три закрытых двери, и на одной из них большой номер «28».

Зейн останавливается перед ней и кладёт сумку на пол. Он думает, стоит ли просто зайти и показать, кто тут хозяин. Он ведь совсем не мудак, и не хочет таким показаться. Но в то же время Зейн не хочет показаться мягкотелым. Первое впечатление в этом месте играет очень важную роль.

В конце-концов он стучит в дверь, попутно отпирая её ключом. Дверь слегка заедает, и только спустя мгновение в его нос бьёт влажный, застоявшийся воздух, заставляя поморщиться.

Внутри уже сидит парень с невероятной блондинистой шевелюрой (крашенный, наверное, хотя нет, сто процентов), бледной кожей и сдвинутой на затылок бейсболкой. Он одет в свободные джинсы, свитшот и конверсы. Губы Зейна тут же дёргаются в улыбке. О нет, он теперь делит комнату с этим церковным мальчиком, который повинен только в том, что однажды перепил и заблевал мамочкины бегонии.

— Привет, — говорит парень, бросая рубашку на кровать и протягивая руку Зейну для приветствия. — Я Найл. Я приехал где-то часа полтора назад и подумал, что тут можно самому выбрать кровать, поэтому решил взять левую. Надеюсь, не ошибся.

Зейн игнорирует протянутую руку, вместо этого поднимая свою сумку с пола.

— Я Зейн. И да, неважно. Обе стороны этой комнаты абсолютно одинаковые, я проверил это в прошлом году.

И это правда. Комнаты не слишком большие. Они вмещают две кровати у стен, окна и рабочие столы — между ними. Над каждой кроватью висит полка для книг или других мелочей, у угла кровати — парта, с двух сторон от двери — по шкафу. Разница лишь в том, что с левой стороны комнаты — выключатель, а с правой — розетка.

В комнате стоит неловкое молчание, пока Зейн распаковывает свои вещи, а Найл возвращается к, в принципе, тому же действию. Хлопают двери шкафа, слышится мычание к самому себе, а потом Найл заканчивает и садится на кровать. Он лезет под матрас и достаёт что-то, крепко зажимая в кулаке.

— Ты не против? — спрашивает он, приминая кончик косяка. Подносит к губам, берёт зажигалку, вопросительно приподнимает бровь.

Зейн задвигает нижнюю тумбочку шкафа и, скрестив руки на груди, отвечает:

— Нет, если ты поделишься.

Найл ухмыляется и тянется открыть окно.

— Ты, — он прерывается на то, чтобы зажечь косяк и вдохнуть, — мне уже нравишься.

Возможно, это взаимно, думает Зейн, когда ему протягивают самокрутку.

В прошлом году его соседом был Джейсон. Изначально он казался классным. Он был достаточно замкнут, не общался почти ни с кем, и единственное, что в нём раздражало, — это храп. Пока одной ночью Зейн не лежал в кровати, слушая и подпевая песне в наушниках, пока Джейсон спал. И тут вокруг его горла сжались чьи-то руки. Оказывается, его сосед ненавидел, когда кто-то мешает ему спать. Если Найл на самом деле такой спокойный, как это кажется на первый взгляд, то этот год пройдёт значительно лучше предыдущего.

Выдыхая густой едкий дым, Зейн подумал, что ему нравится в Найле его способность не болтать слишком много. Не хвастаться. Многие парни, попав сюда, хотят утвердить своё первенство. Они кричат направо и налево, почему попали сюда, приукрашивая историю, чтобы показаться круче. Найл даже и не вспомнил об этом, пока они курили, высунувшись из окна. Он спрашивал о жизни тут, и Зейн давал ёмкие, серьёзные ответы. Докурив, они выбросили окурки из окна, прямо на траву, и Найл снял бейсболку, чтобы зарыться пальцами в волосы, а потом натянул её вновь.

— Я могу быть честным? — спросил он, ложась на кровать.

Зейн сделал тоже самое с довольной улыбкой на лице. Ему нравилось ощущение после выкуренного косяка. Ощущение невесомости и необъятности, словно он всё ещё часть этого мира, но большая и тяжелее различимая. Словно он и воздух, и кровать, в которой лежит, и паркет на полу, и солнечный свет, пробивающийся в окно. Он хихикнул про себя и повернулся к соседу.

— Не знаю. Ты можешь?

Найл махнул на него рукой.

— Серьёзно, я думал ты будешь психом. Я ожидал, что возненавижу тебя с первого взгляда.

Зейн смотрел в потолок, переваривая эти слова.

— Я в некотором роде псих. Все мы здесь психи. Иначе тут не выживешь.

— Да быть такого не может, что всё так уж плохо, — он нахмурился.

— Это ты сейчас так говоришь, — засмеялся Малик. — Это только первый день. Просто подожди. К концу недели твоё мнение поменяется. — Он замолчал, почесал живот. В комнате жарко, а травка заставила его чувствовать себя так, словно он жариться на маленьком огне.

— На самом деле, всё и правда не так плохо. Мне здесь нравится. Я, вроде как, нашёл здесь своё место, понимаешь?

— Пока нет. Но, надеюсь, скоро пойму.

Зейн улыбнулся, чувствуя непонятный комфорт рядом с этим парнем. Комфорт, которого быть не должно — он плохо сходится с людьми, он терпеть не может людей. Есть несколько исключений, конечно же, но понадобились месяцы, чтобы Малик к ним притёрся. Он знает Найла меньше часа.

Они не успели снова заговорить, как где-то зазвенел колокольчик.

— Ты это тоже слышишь? — спросил Найл, подскакивая. — Или у меня жёсткий приход?

Смеясь, Зейн потряс головой.

— Нет. Нет, это звонок на ужин. Он звенит каждый день в это время. У тебя есть полтора часа, чтобы взять еды и съесть её. После этого двери кафетерия закрываются, и ты должен ждать следующего дня, чтобы поесть.

— А как же ночные перекусы? Я не могу жить на трехразовом питании. Мне нужны перекусы.

— Научишься или будешь таскать еду в комнату. Джексон из тринадцатой каким-то макаром каждый год протаскивает сюда минихолодильник. Он может позволить хранить там продукты за определённую плату.

— Вот блять.

— Добро пожаловать в МакКиннон, — он сжал губы во что-то, напоминающее улыбку человека, ударившегося мизинцем о тумбу. — «Блять» здесь — стиль жизни.

На этот раз Найл ничего не ответил.

========== Членососательные дела ==========

Первый ужин каждый год превращается в ад на земле. Нет никакого порядка или очереди. Охрана стоит на дверях на случай, если начнётся драка, но в основном просто втыкает в телефоны.

В плохие дни Зейн зовёт МакКиннон тюрьмой. В хорошие дни ему нравится думать, что академия — большой зоопарк для ненужных животных со всего мира. Сегодня хороший день, и ассоциация с зоопарком идеальна для комнаты, куда они с Найлом входят.

Кафетерий сам по себе большой и просторный. Вместо нормальных столов, которые ожидаешь увидеть в старомодных школах, здесь всюду понатыканы столики для пикника, накрытые яркими цветастыми скатертями. Они рассчитаны на шесть человек, но за некоторыми сидят по двое, а за некоторыми — и по десять, тесно прижимаясь друг к другу. В другом углу комнаты, рядом с огромным панорамным окном, за которым видно начинающийся дождь, находится пункт выдачи еды. За ним стоят две женщины, но делят еду здесь не совсем честно. Блюда всегда высшего качества, но если умеешь отвесить женщинам на раздаче пару милых комплиментов, можешь получить больше — например, второй дессерт.

— Прекрати лыбится, — шипит Зейн едва слышно, как только они заходят.

Найл слушается, цепляя на лицо пофигистическое выражение. Если он ему научится, то хорошо здесь приживётся. Не то чтобы Зейн собирается нянчить его всю оставшуюся жизнь, но он знает, какие люди здесь собираются. Если кто-то войдёт в кафетерий, улыбаясь, словно он рад здесь находиться и готов завести новых друзей, его сожрут живьём.

— Пахнет замечательно, — замечает Найл, когда женщина на раздаче кладёт ему в тарелку жаркого.

— Спасибо, — она улыбается.

— Вам спасибо, мадам.

Не стоит и говорить, что Найл уходит с дополнительной порцией еды, а Зейн понимает, что его сосед, возможно, не так уж и безнадёжен.

Балансируя с тарелкой и бутылкой воды в руках, Зейн оглядывается вокруг. Некоторые люди смотрят на него в ответ, но парень тут же отводит взгляд, пока не находит глазами именно того, кого и искал всё это время.

— Идём, — говорит он Найлу, напрямик идя к столику в другом конце комнаты, в углу вдали от дверей.

— Кто это? — спрашивает Луи, когда Зейн садится рядом с ним, а Найл с другой стороны, рядом с Джошем.

— Найл, — дружелюбный парень протягивает руку.

— Нахрен рукопожатия, — Луи морщится. — Мы что, в девятнадцатом веке? Я случайно вернулся в прошлое? Пожалуйста, скажите, что это не так. Я не выживу без интернета.

— Найл, это Луи, — представил его Зейн, игнорируя раздражающие — но иногда забавные — комментарии. — А возле тебя Джош. Парни, это Найл, мой новый сосед.

— Привет, — Джош единственный из их компании жмёт Найлу руку. — Очень рад познакомиться.

— Сколько я должен тебе заплатить, чтобы ты сказал: «Они охотятся за моим талисманом»*? — спросил Луи.

Найл посерьёзнел и посмотрел на Луи значимо и тяжело.

— Ага, отъебись, — спокойно сказал он, набирая немного пюре на вилку.

Джош засмеялся, а Зейн отодвинулся подальше от Луи, не зная, как тот отреагирует. Луи как спящий вулкан. Никогда не знаешь, когда бабахнет. К счастью, он просто ответил:

— Уже пробовал. Не слишком простое задание.

Зейн хотел, было, начать есть, но тут Луи толкнул его в плечо, да так, что он чуть не выколол себе вилкой глаз. От греха подальше Зейн отложил вилку и позволил себя обнять. В нос ударил запах одеколона.

— Как лето прошло? — спросил Луи. — Я скучал по тебе, мелкий говнюк.

Луи Томлинсон, несомненно, самый любимый человек Зейна во всём чёртовом мире. Он не знал, как так случилось, но если бы у него была воможность вернуться в прошлое, он не за что бы не принял предложение Луи вместе пообедать. Луи — сущий геморрой. Но, кроме того, только он может заставить Зейна смеяться (ну и Джош, иногда, крайне редко), единственный, кто знает, что Зейн любит петь и курит после каждого приёма пищи, что он не такой уж и непробиваемый, каким пытается казаться. Единственный, с кем Зейн может проводить кучу времени, не желая вырвать себе волосы или кого-то прибить. Кроме того, Томлинсон так часто ругался, что, если бы его цензурили, слышен бы был только писк, но Зейну это нравилось.

— Нормально, — пожал плечами Малик. На самом деле, было чертовски скучно и он мечтал вернуться обратно в школу, но лучше умереть, чем признать это в стенах МакКиннона. Не тогда, когда вокруг люди, которые отдали бы всё, чтобы здесь не оказаться. — Твоё?

Луи тоже пожал плечами и как бы невзначай начал стягивать свитер. Под ним была футболка, открывающая обзор на руки и ключицы. На них было столько новых татуировок, что Зейн не знал, куда кинуть взгляд: на руки, грудь, запястья? В прошлом году Луи был весь из себя мажор в джинсах ярких цветов, узких рубашках, с идеально зачёсанными волосами и гладковыбритым лицом. Сейчас же волосы спрятаны под шапкой, на лице примерно столько же щетины, сколько и у Зейна, а ещё он сделал как минимум пять тату.

И это ещё не всё. Щёлкающий звук сходит на нет, когда Луи прижимает зубами блестящий шарик. Ухмыляется и показывает язык.

— Да, я сделал пирсинг. Болело просто блядски, я не мог ничего есть неделями, только пить, но мне нравится.

— Чёрт, — Зейн откинулся назад, оглядывая друга с головы до ног. — Какого хрена с тобой случилось?

— У меня экзестенциальный кризис. Я в поисках себя. Ну, так говорит мой психолог. Я не знаю. Мне просто нравятся татухи, нравится не бриться, а спортивки охренеть какие удобные. Типа, на что я тратил жизнь, годами нося джинсы? Мои яйца никогда не чувствовали себя настолько свободными.

— Ты хотя бы трусы носишь? — спросил Джош, склоняя голову слегка набок.

— Не-а. Полная свобода яйцам.

Зейн застонал и оттолкнул от себя тарелку с едой.

— Большое спасибо за твоё пожелание приятного аппетита.

— Да ладно тебе, — Луи подвигал бровями. — Тебе понравилось бы, я знаю.

— Ну может, только с выключенным светом. И если на твоём лице будет подушка, которая тебя заткнёт с концами.

Луи открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, и он начал ёрзать на месте прямо с открытым ртом.

На другой стороне комнаты произошло какое-то копошение и кто-то крикнул: «Ты сделал это специально, говнюк!», получив ответ: «Попробуй доказать, хрен собачий!»

Зейн повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как кому-то на голову надевают целый поднос еды. Однако, кто-то из учителей быстро подбежал и оттащил одного из них в стороны, прежде чем началась драка. Ещё один учитель схватил второго драчуна и их обоих вывели из кафетерия. Все продолжали есть, словно ничего и не случилось. А ничего и не произошло так-то — здесь такое поведение в пределах нормы.

Но Луи смотрел не на драку. Как Зейн до того, он внимательно осматривал комнату. Кто-то махал ему, но парень не обращал внимания, пока не нашёл глазами кого-то за столом в противоположной части кафетерия.

— Всё ещё прекрасен. Знали бы вы, что я готов сделать с этим кудрявым ублюдком…

— Кто это? — спросил Найл.

— Гарри Стайлс, — в один голос ответили ему Джош и Зейн.

— И даже не пытайся подкатить к нему, — прошипел Луи. — Я застолбил его ещё в первый год, даже не думай.

— А он об этом знает? — поинтересовался Джош. — Мне-то казалось, он понятия не имеет, кто ты такой.

— Все знают, кто я такой.

Найл закашлялся, и все обратили на него внимание. Он покраснел и выдавил:

— Так вы, парни, типа по мальчикам?

Все трое как-то резко выпрямились. Не то чтобы здесь были какие-то проблемы с гомофобией, но есть пару ребят с такими наклонностями, которых Луи ни раз ставил на место.

— А ты не слышал? — спросил Зейн. — Академия МакКиннон для личностей с гомоэротическими сексуальными девиациями. Ты должен быть геем, чтобы тебя сюда приняли, дружище.

— Я просто спросил, — фыркнул Найл.

— Со всей серьёзностью могу заявить, — раскатисто начал Луи, — у каждого, кто сидит за этим столом, так или иначе был во рту член. Если у тебя с этим проблемы… — он кинул на Найла испытывающий взгляд.

Многие считают, что Луи не опасен, так как он маленького роста и выглядит как милый рубаха-парень. Однако, эти люди ошибаются, и Зейну было жалко тех, кто постарался бы Луи поднасрать — это была громадная, просто смертельная ошибка. Луи просто охуеть какой жуткий, когда того хочет.

— Не проблема. Серьёзно, я, конечно, предпочитаю быть принимающей стороной в членососательных делах, но каждому своё.

Зейн засмеялся, а Джош покраснел, как всегда с ним происходило, когда дело заходило о таких вопросах. Луи кивнул, принимая такой ответ.

— Так почему ты здесь? — спросил Джош, меняя тему, которая явно всем надоела.

— Продавал травку. Мама разоралась, когда узнала, а отец хотел отправить на реабилитацию или типа того, но они пришли к компромиссу и заслали меня сюда. — Он замолчал и посмотрел на остальных. — А вы, ребята?

— Я зарезал ножом какого-то чувака, — ответил Луи с абсолютно непроницаемым лицом.

Найл уставился на него.

— Он сжёг пляжный домик родителей, — сказал Зейн, прежде чем его сосед успел бы испугаться и слинять от них. — Технически, это произошло абсолютно случайно.

— Люблю огонь, — радостно, как ребёнок, заключил Томлинсон.

— Джош клептоман, поэтому у него своя комната. Он угнал машину, и родители тут же отправили его сюда.

Джош мягко улыбнулся.

— Может быть, я бы не воровал вещи, если бы их было не так легко украсть. Кто, чёрт возьми, оставляет ключи от Порше в бардачке?

— А Зейн здесь, потому что ему нравится бить людей, — вёл дальше Луи. — Много людей. А людям нравится бить его в его чудесное личико.

Зейн приподнял плечи, чтобы пожать ими. Технически, это правда, но не то чтобы ему и правда нравились драки. Он просто не любил людей, люди не любили его, и заканчивалось это всё мордобоем. Обычно, били не его. Это, конечно, не единственная причина. Он не особо распускал кулаки, если не был пьян, но вот несколько шотов и он в полицейской машине с разбитой губой и заплетающимся языком. Родителям хватило этого, чтобы посчитать его «неконтролированным».

Честно говоря, таковым он не был. Он думал, что в каждом из нас есть какое-то количество дерьма, которое мы выплёскиваем всю жизнь. Он просто сократил этот процесс. Некоторые пройдут мимо, если им в спину крикнут что-то обидное. А Зейн — нет. Кто-то проигнорирует, если на него будут пялиться с той стороны бара. А Зейн — нет. Некоторые постараются всеми силами избежать драки. Зейн — точно, сто процентов нет. На самом деле, он ввязывался в любую драку, в какую только мог. Ладно, может ему и нравится драться — совсем чуть-чуть. Только если второй человек на самом деле того заслуживает.

— Тогда я запомню, что тебя лучше не выводить, — улыбнулся ему Найл.

— Советую тебе это сделать, — сказал Луи.

Дальше ужин прошёл относительно спокойно. Кое-где случались споры, но за их столом всё было нормально. Найл вписался в их компанию, словно всегда в ней и был. Так с ними всегда происходит. Джош из тех людей, кому все нравятся, а Луи или ненавидит тебя или тут же становится лучшим другом навсегда. Третьего не дано. Зейна же тяжелее покорить, именно поэтому в их группе было всего трое, но Найл, странное дело, ему нравился.

Когда они доели, то вчетвером поднялись в свои комнаты. Джош жил в четырёх комнатах от них, прямо возле общей ванной (самая худшая часть жизни здесь, несомненно), а Луи в другом конце коридора с соседом, с которым он жил вот уже два года.

Найл тут же улёгся на кровати, положив руку на живот. Зейн сделал так же и потянулся за сумкой, чтобы достать айпод. Телефоны в школе запрещены, айподы — разрешены, если у них нет выхода в интернет. Правила тут строгие. Никаких ноутбуков, никаких мобильников. Если хочешь связаться с кем-то из внешнего мира, используй старую телефонную будку внизу или телефон в офисе. Есть компьютерная комната, которую используют исключительно для уроков, и запись на использование компьютеров для рефератов и всякого такого, связанного с обучением. Если заметят, что ты зашёл в какую-то соцсеть — пожалеешь. МакКиннон известен тем, что заставит тебя тысячу раз пожалеть за любое нарушение, так, что повторить его вновь не захочется.

Он долго лежал в кровати. Под кожей неприятно зудело, но пока это можно было игнорировать. Он закрыл глаза и позволил музыке нести его, так как всё ещё пребывал под эффектом травки.

Свет выключался в десять. По комнатам делали обходы, чтобы это проверить. В выходные комендантский час сдвигали к одиннадцати, но в рабочие дни нужно было вставать в шесть, так что вряд ли какой-то дурак хотел бы засиживаться после десяти.

Найл уснул к одиннадцати. Зейн лежал в кровати ровно до 00:07. Он был здесь достаточно долго, чтобы запомнить расписание персонала. Сегодня Джесси работает в первую смену, во второй будет Марк. Они патрулируют коридор, чтобы убедиться, что никто не выйдет из комнаты никуда, кроме как в туалет. Но Зейн знает Марка: в 00:05 тот уходит покурить и не патрулирует коридоры ещё минут пятнадцать. Это даёт пять минут для исполнения задуманного.

Быстрый взгляд на Найла (Зейн уверен, что тот его не сдаст, но не стоит рисковать), и он обувается, забирает свитер из шкафа и тихонько открывает дверь. Задерживает дыхание, прислушивается и, наконец, выходит из комнаты.

Он не пользуется ступеньками, как обычно все делают. Вместо этого Зейн идёт к лестнице для персонала. Внизу студенческой лестницы стоит охранник, так как все верят, что никому не хватит наглости (или глупости) воспользоваться лестницей для персонала. Это не самая лучшая идея, и его легко могут поймать, но Зейн довёл это дело до мастерства. Он знает, что третья ступенька скрипит, а правое перило издаёт меньше шума, чем левое.

Пять минут спустя он уже вдыхает свежий воздух и смотрит на звёзды, яркие и большие, такие бывают только вдали от города. Поворачивает налево, вдоль здания, и тратит немного времени, чтобы найти свои вещи. Уже потеряв надежду и решив поискать утром, когда солнце будет на его стороне, парень нащупывает холодную пластмассовую поверхность. Зейн улыбается, хватает телефон, сигареты и зажигалку и бежит к своей скамейке.

Вокруг расставлены скамейки, на которых можно обедать или сидеть после занятий. Кроме того, чуть дальше есть столики для пикника и трибуны. Его скамейка — ближняя у дверей по дороге к спортзалу. Над ней раскидывает ветки дерево, давая тень в жаркие дни и укрывая от дождя в пасмурные.

Стянув свитер, парень кладёт его в одном конце лавочки, и ложится. Тут намного лучше: звёзды светят сквозь крону деревьев, сверху они, а не скучный белый потолок над кроватью. Он затягивается сигаретой, выдыхает дым колечком и закрывает глаза.

Докурив, он выбрасывает окурок в кусты, чтобы никто не знал, где его секретное место, складывает руки на груди и засыпает, прямо на улице, как любит это делать. С утра он проснётся от громкого звонка на подъём, который невозможно игнорировать, и прокрадётся вовнутрь, как раз вовремя, словно никуда и не выходил.

Комментарий к Членососательные дела

*фраза лепрекона из рекламы, отсылка к ирландскому происхождению Найла.

Шла третья глава, а Лиама всё нет. Плез, оставляйте отзывы, это мотивирует переводить в три раза быстрее :)

========== “Школьный мальчик” ==========

Открывая дверь следующим утром, он забрал два пришпиленных к ней листа. Найл сидел в кровати — торчащие волосы, испуганный и расфокусированный взгляд. На щеке красный след от подушки, из-за чего он выглядел, как шестилетка.

— Который, блять, час?

— Шесть, — он отдал один лист соседу. — Твоё расписание.

Найл проигнорировал лист, и тот упал ему на колени. Вместо этого парень уставился на Зейна.

— Шесть? Типа, ёб твою мать, шесть утра?

— Ага.

— Какого хуя?

— Ты привыкнешь, — уверил его Зейн. Он открыл шкаф и достал одежду на день, а потом с нижней части взял пару носков и трусы. — Если хочешь принять душ, лучше поспеши. Общие душевые отстойные, а горячей воды через час уже не будет.

— Да пофиг, — интонация его вполне соответствовала словам. Найл провёл рукой по волосам и рухнул лицом в подушку. — Разбуди меня, когда вернёшься, — едва слышно добавил он.

Честно говоря, Найл неплохо справляется. Зейн помнит своё первое утро: он кинул лампу через комнату и грозил убить любого, кто попытается его поднять. Не очень умный поступок — после такого спать дальше тебе точно не позволят. Вместо этого кто-то из персонала вытащил его из постели с угрозой, что если ему придётся сделать это снова, в ход пойдёт ведро с ледяной водой. Стоит сказать, что слов на ветер не бросали: Зейн лично видел, как кого-то такому наказанию подвергли, но был достаточно умным, чтобы не нарваться самому.

После душа он провёл в душевой ещё пятнадцать минут, поправляя причёску и одежду. Хоть он и не был рад обязательной школьной форме, всё было не так уж и плохо. Цветами школы были тёмно-синий и красный. Пиджак был чёрный, с красными и синими вставками и глубоким v-образным вырезом. Под него Зейн надел белую рубашку, и три раза перевязал галстук. В итоге выглядело неплохо. Внешность «школьного мальчика» откровенно ему шла. А вот Луи нет — в форме он выглядет, словно ему лет двенадцать.

Найл всё ещё лежал лицом в подушку и сопел, когда он вернулся. Зейн решил так его и оставить. Он не нанимался заботиться о новых учениках и водить их на завтрак перед уроками, словно мама-утка. Но это первый день, поэтому на этот раз он поможет, но если Найл ожидает, что это будет ежедневная акция, то он будет разочарован.

— У тебя двадцать минут, чтобы собраться и спуститься позавтракать, — сказал Зейн, толкая соседа в плечо. — Давай уже, вставай.

Стеная, как умирающий олень, Найл поднялся.

— Это, блять, против всех правил — так рано вставать. Это пытка, не иначе.

— Ты привыкнешь, — снова сказал Малик. — Я жду пятнадцать минут и спускаюсь без тебя.

— Хорошо, хорошо, — потёр глаза Найл. Он удивлённо расширил глаза, когда увидел костюм Зейна, и присвистнул. — Надеюсь, что на мне он будет выглядеть так же хорошо, как и на тебе.

— Я бы не рассчитывал, — ухмыльнулся он.

Зейн был впечатлён тем, как быстро собрался Найл. Он выпрыгнул из кровати, сбегал до душа и обратно минут за пять и переоделся прямо в комнате, оставляя мокрое полотенце валяться на полу. Он вроде милый, подумал про себя Малик. Даже не из-за своей бледности и худобы, а по совершенно другой причине.

Было смешно наблюдать, как Найл пытается завязать галстук. Терпения хватило на шесть попыток, и он кинул вещь на пол, потоптался на ней и крикнул: «Идём уже!».

— Ты попадёшь в неприятности из-за этого, — предупредил Зейн, выходя за дверь. — Попомни мои слова.

— Да похуй, — пожал плечами Найл.

Да, Зейну определённо нравится этот парень.

Комментарий к “Школьный мальчик”

Короткая, потому что мне хотелось успеть в срок)

В следующей главе вы немного больше узнаете о Гарри ;)

========== Термоядерно ==========

Они с Найлом разделились после завтрака. Первый урок у него проходил в месте с Джошем, поэтому Зейн не боялся, что его новый сосед потеряется. К сожалению, с ним на первый урок никто не пошёл. Первый урок — предмет по выбору, и это значит, что Луи на другой стороне корпуса в спортзале, Джош и Найл — в музыкальном классе, а он — в классе искусств.

Что можно сказать про МакКиннон, так это то, что здесь действительно уважали искусство и атлетичность. Он был практически уверен в том, что всё это из-за того, что такие вещи помогают снять гнев и агрессию. Когда он злится, ничто не помогает лучше, чем музыка, сигарета и листок, на котором можно что-то писать, рисовать или царапать, пока он не разорвётся. У Луи футбольный мяч под кроватью, и когда он злится, то берёт его и пинает в ворота, пока не успокоится. К сожалению, рисованием он будет заниматься всего один урок, а дальше в расписании математика — намного менее приятный предмет.

Он садиться за парту в самом дальнем углу. Если он попросит парня перед собой, Джейка, чуть-чуть сдвинуться, то сможет даже поспать, и учитель ничего не заметит.

Зейн смотрит из окна, не слушая, что говорит учитель, когда в класс входит Гарри — опоздал на пятнадцать минут, форма помята, в ушах наушники.

— Стайлс, — говорит учитель. — Попрошу вынять наушники из ушей. Вы знаете правила.

Гарри достаёт один наушник из уха и переспрашивает:

— Что?

— Мы что, и правда будем проходить через это каждый год? — вздыхает учитель.

— Снимите наушники и положите в карман, иначе я заберу их до пятницы.

— Извините, — на автомате говорит Гарри. Он сворачивает наушники вокруг маленького айпода и дарит учителю обезоруживающую улыбку. — Вот и всё.

— Просто проходите и садитесь.

И он садится. Прямо рядом с Зейном. Гарри вроде как чудак. Он почти ни с кем не общается, и никто не знает, почему он оказался здесь. Посмотри на него — да он не из этого мира. В нём нет ничего подозрительного или плохого. Кроме как в одержимости наушниками, Гарри было не в чем обвинить. Зейн ни разу не видел, чтобы он попадал в переделку, что было откровенно странно.

— Привет, — попробовал начать беседу он, когда Стайлс умостился рядом.

Гарри повернулся и медленно моргнул, скрывая из виду большие зелёные глаза.

— Привет, — ответил он, расстягивая букву «е».

— Как прошло лето?

Гарри заоглядывался, и Зейн растерялся, не зная, кого он ищет.

— Ты со мной говоришь? — спросил он наконец, подчёркнуто тыкая себя в грудь.

— Эм, — видите? Чудак чудаком. — Ну да.

— Оу, — он улыбается, ярко и радосно. — Круто. — Он достаёт из кармана айпад и листает треки, пока не находит то, что искал. Он протягивает один наушник Зейну, а второй надевает сам. — Возьми. Классная песня.

— Эм, — снова повторяет Зейн. Какого хрена?

Гарри смотрит подбадривающе. Зейн, свёв брови, неуверенно надевает наушник. Песня просто пробивает его барабанную перепонку, и парень подпрыгивает, испугавшись. Стайлс улыбается, словно такой реакции и ожидал.

По какой-то причине он слушает песню полностью. Это и правда хорошая композиция. Он её до этого не слышал, но гитарное исполнение хорошее, барабанное соло замечательно, а голос вокалиста, хриплый и низкий, придаёт оттенков звучания инди.

— Ну? — спрашивает Гарри, когда песня заканчивается. Он забирает наушник и снова обматывает его вокруг айпада. — Что ты думаешь?

«Что ты ебанутый».

— Ну, эм, круто. Хорошая песня. Крутой звук.

Гарри кивает, улыбаясь почти маньячно.

— Хорошо. Ты прошёл испытание.

— Я прошёл?

— Ага, — пожимает плечами Стайлс. — Я не общаюсь с людьми, которые не любят хорошую музыку. Думаю, ты понимаешь.

Нет, Зейн не понимал. И в этого парня Луи влюблён? Серьёзно? Он хоть раз говорил с этим Гарри?

— В любом случае, — говорит Зейн, потому что в чём его нельзя обвинить, так это в том, что он плохой друг, — интересно, какие у тебя планы на пятничную поездку?

Поскольку школа находится в удалении от города, в пятницу им можно туда ездить. Вторник для первогодок, среда — для второго года и так далее. Автобус приезжает каждый день в три и привозит их обратно в семь. Если ты не сел в автобус к семи, то лучше бы тебе и вовсе не возвращаться. Зейн, честно говоря, не знает, что делают с нарушителями, и совершенно точно знать не хочет.

— Не было возможности планировать, — с сожалением ответил ему парень. — Уменя встреча с психологом в пятницу.

Это обязательное условие приёма в школу — встречаться с психологом два раза в месяц. Не слишком приятное занятие, Зейн пытается всячески этого избегать, но ничего не поделаешь. Они часами обсуждают, почему Зейн злится. Почему Зейн ненавидит людей. Почему у него такой мрачный взгляд на мир, несмотря на все предоставленные возможности. Прогресса в этом деле не было, потому что Зейн продолжал говорить, что не знает, из-за чего все это происходит. Просто он такой, какой есть.

— Хреново, — посочувствовал он Гарри.

— Разве? А мне нравится. Люблю говорить с Бонни. Она замечательная, и мы правда прорабатываем мои проблемы, понимаешь?

Зейн вдохнул и выдохнул. Луи ожидает долгий разговор насчёт того, каких фиговых парней он выбирает. Есть два варианта: они или мудаки, или психи.

— А на следующей неделе? — все равно спрашивает он.

— А на следующей я свободен. А что? Хочешь позвать куда-то с собой?

Нет.

— Да. Ещё со мной будет несколько друзей, если ты не против.

— Звучит термоядерно.

— Это… что? — Зейн абсолютно не понимал, что происходит. Весь этот разговор сводил его с ума.

— Термоядерно, — терпеливо повторил Гарри. — Это вроде как замечательно, чудесно и волнительно — всё в одном. Типа офигенно, но нет. Термоядерно. Это моё словечко.

— Это. и правда термоядерно, Гарри, — соглашаясь (как и нужно с психами), ответил Зейн.

Всё, что он получил в ответ, — улыбка настолько солнечная, что могла бы растопить лёд, и Гарри отвернулся, внезапно поглощённый чем-то, что говорил им учитель. Зейн всё ещё пытался переварить ту хрень, что только что произошла.

========== Ты что, не знаешь о потрахаться-на-поле-плане? ==========

На ужине Луи был в отвратительном настроении. Чего и стоило ожидать: Луи ненавидит школу. Не их школу, а школы в целом. Ненавидит рано вставать. Ненавидит сидеть в классе без движения. Он ненавидит, может, именно поэтому они с Зейном и подружились. Взаимная ненависть к чему-то замечательно объединяет.

Найла и Джоша ещё нет, но Зейн говорил со своим соседом за ланчем, и тот сказал, что Джош предложил ему провести тур по всей школе. Наверное, это хорошая идея — будь он более доброжелательным человеком, то сделал бы это и сам. Но нет значит нет.

— Я сегодня говорил с Гарри, — говорит он Луи, пока тот гоняет по тарелке брокколи с гримасой на лице.

Впервые с тех пор, как Зейн сел рядом, Луи поднимает голову.

— Что? Зачем? С какого хуя ты решил это сделать?

— Эм, потому что ты без ума от него хренову тучу лет? Я думал, что сделаю тебе одолжение.

— О господи. Ты не можешь просто так взять и поговорить с ним.

— Почему нет?

— Потому что! — он ударил друга по руке, сильно, так что Зейн потёр оставшиеся красные пятна от пальцев. — Блять, я работал над этим годами, и ты просто проебал всё.

— Ты следил за ним издалека годами. Ты даже не заговорил с ним, и я не уверен, что ты отрастишь яйца, чтобы это сделать.

— Я знаю. Но, видишь ли, у меня есть план. Если я стану желанным и доступным, Гарри наконец-то поймёт, что мы соулмейты, позовёт меня на свидание и мы потрахаемся на поле под звёздами под музыку из его айпода, который он всегда с собой таскает.

— Вау. Вы так друг другу подходите. Два ебанутых.

Луи грозно посмотрел на него и замолчал до тех пор, пока не пришли Найл и Джош. Найл выглядел возбуждённо и болтал о том, какой крутой у них спортзал, как он хочет попробоваться в команду про лакросу и другую хрень, на которую Зейну было плевать. Он был слишком занят обидой и едой.

Они с Луи не ссорились. По крайней мере, не часто. Зейн не был настолько глупым, чтобы враждовать с Луи (он знал, на что способен этот парень, и ему нравились конечности на их законных местах), а Луи был достаточно умён, чтобы не враждовать с ним. Это делало своё дело, как и то, что они были частичками единого целого. Разругаться друг с другом — это словно разругаться с самим собой. Однако, видеть, как Луи обижается на него, тяжело. Это видно по его плечам, по тому, как он тыкает в курятину на тарелке, и Малик не знает, что с этим сделать.

— Что случилось? — тут же спросил Джош. — Что не так? Луи…

— Спроси у Зейна.

Зейн вздохнул и скорчил гримасу Луи, прежде чем повернуться к Джошу.

— Я поговорил с Гарри и пригласил его с нами в следующую пятницу. Видимо, этим я разрушил его жизнь.

— Ты что, не знал о плане? Соулмейт-плане, потрахаться-на-поле-плане?

— Видишь? — Луи ткнул вилкой в сторону Джоша. — Джош знает. Джош хороший друг. Джош, блять, всё не портит.

— Во-первых, — громко сказал Зейн, которому всё острочертело, — план тупой. Во-вторых, ты должен быть мне благодарен. Я сделал больше за десять минут, чем ты за три года.

Луи уставился на него, и Зейн сник. Он любил Луи, правда, но блять, он не позволит ему вести себя, как мудак, по отношению к тому, кто желает ему только добра. Томлинсон, должно быть, тоже что-то понял, потому что черты его лица сгладились, он выдохнул и прилёг Зейну на плечо.

— И что он сказал? Он говорил обо мне?

— Нет. Я просто подумал, что если вы двое на самом деле поговорите и проведёте время вместе, он ответит на твои чувства. Я не пытался ничего испортить. Я хотел помочь.

— Я знаю. И я люблю тебя за это. Прости. Просто… я не знаю, что с этим парнем. Он просто… особенный для меня, понимаешь? Как тот старый пердун из «Мстителей», который тебе в отцы годится, но ты все равно хочешь его трахнуть. Как его там зовут? Джереми? Как там? Птичье имя?

Снисходительно улыбнувшись, Зейн ответил:

— Соколиный глаз. Джереми Реннер, и я уверен, что он не настолько старый.

— Ага, он. Я просто хочу понравиться Гарри. Я знаю, что я весь из себя «я лучше и сексуальнее вас всех, сучки», но… может, я сам так не считаю? Может, я ему не понравлюсь, и это пиздец просто, и мне лучше просто следить за ним и представлять, как он отсасывает мне, сидя на уроке английского, а не пытаться что-то сделать?

Зейн отстранённо прошёлся рукой по волосам Луи.

— Думаю, тебе не о чём беспокоиться. Гарри… очень необычный. Я думаю, вы будете идеальной парочкой.

Прежде чем Луи успел что-то ответить, в разговор вступил Найл.

— А что будет в пятницу? — спросил он, недоумённо глядя на всех троих.

— Поездка в город, — ответил ему Джош подчёркнуто учительским голосом. — Поездки устраивает школа, каждый класс может поехать раз в неделю. У нас есть несколько часов, чтобы сходить в кино, в кафе или торговый центр.

— Круто! И мы просто сами будем слоняться по городу, или с нами будет какой-то надзиратель? Типа, учитель или кто-то такой.

— Они верят, что мы вернёмся, — ответил ему Зейн.

— А что будет, если нет?

За столом на мгновение повисла тишина. Луи встал и позвал кого-то, жестом подзывая его подойти. Парня, подходящего к их столу, Зейн узнал по очкам. У него были короткие волосы, смуглая кожа и глаза, в которых плясали чёртики. А ещё он был на двести процентов уверен, что Джош потерял девственность с этим парнем в прошлом году — это объясняло покрасневшие щёки и взгляд вниз, на еду, при этом без попыток съесть что-то.

— Макон, — с милой интонацией поздоровался Томлинсон. — Наш друг Найл очень хочет узнать, что будет, если ты не вернёшься в автобус после дня в городе.

Макон посмотрел испуганно и затряс головой, не сумев подобрать слов.

— Не делай этого, приятель. Оно того не стоит.

— А что именно они с тобой сделали? — Зейн был заинтригован.

— Поверь, ты не хочешь это узнать. Думаю, это даже незаконно. — Парень вопросительно посмотрел на Луи. — Можно мне уже уйти?

Луи махнул ему и парень исчез в толпе, кинув возбуждённый взгляд в сторону Джоша, на который тот не ответил.

— Ну, звучало не так плохо, — через какую-то минуту выразил своё мнение Томлинсон.

Найл и Джош слабо хмыкнули, но Зейну всё ещё было интересно. Он попадал в разные переделки в МакКинноне, но ничего серьёзного не случалось. Однажды его поймали ночью, когда он пробирался на улицу, и заставили месяц дежурить на кухне (то есть, оттирать отвратительно-жирные пятна). Ещё был случай, когда его поймали на курении в комнате и заставили засадить травой весь двор — на это ушло два дня под палящим солнцем. Вполне себе стандартные наказания. Все так или иначе через это проходили. Что бы не делали в МакКинноне за пропуск автобуса обратно, должно быть в разы хуже.

========== Сексуальный хаос ==========

К пятнице всё немного улеглось. Все успокоились и вошли в режим (кроме Найла, который отказывался подниматься с постели до семи, пока Зейн не стаскивал с него одеяло и не грозил прикончить прямо во сне), одноклассники с радостью ждали поездки. Зейн не слишком взбудоражен, но он и не не взбудоражен. Поездки в город слегка теряют своё очарование, когда учишься не первый год. Конечно, выбраться из академии замечательно, но теперь он не умирает, ожидая этой возможности, как это было раньше. Сейчас это что-то рутинное, как ранние подъемы, приёмы пищи по расписанию и запись для использования компьютерного класса.

Уроки окончены, и все вылетают из классов, пока один из учителей, мистер Велкурт, отмечает их имена и направляет в автобус. Поскольку многие в автобусе проделывали это кучу раз, мало кто болтает. Все знают, что нужно сидеть тихо и вести себя хорошо, иначе водитель повернёт и отвезёт их обратно в академию. Такое случалось несколько раз, и никто не хочет стать причиной отмены поездки в город. За такое тебя изведут.

Луи сидел рядом с ним с наушниками в ушах и прикрытыми глазами. Он всегда умудрялся уснуть даже во время коротких поездок, и сегодняшний день не был исключением. Луи придерживался правила всегда спать после уроков, если же у него по какой-то причине не получалось реализовать этот обряд, он становился злым.

Кэнтвилл — это не мегаполис, но и не посёлок. Автобус всегда останавливается у торгового центра на краю города. Большинсто здесь и остаются, потому что тут и кино, и фуд-корт — что ещё нужно подросткам? Только если эти подростки не Луи и Зейн.

— Куда пойдём? — спросил Джош, когда они выходили из автобуса.

Зейн достал пачку сигарет — почти закончилась, сегодня нужно докупить — и достал одну из них, пока они шли от торгового центра. Он прикрыл глаза и представил, что в этот прекрасный солнечный день он под голубым небом — самый обычный подросток, который немного задержался на уроках и идёт домой, чтобы потом выйти погулять с друзьями или просто подняться к себе, упасть на кровать, почитать или послушать музыку. Но небо серое, его дом в часе езды отсюда, а друзей в своём родном городе у него и не было.

— Пойдём поедим, — предложил Луи.

— Я не против, — согласился Найл. — Зейн?

Зейн пожал плечами и снова затянулся. Он забыл зарядить айпод, а находиться без него где-то просто отвратно.

Они и правда пошли найти себе ранний ужин. Они шли по главной улицы без какой-либо цели, когда Луи вдруг остановился и открыл дверь бургерной. Он никого не спросил, хотят ли они есть, но все безропотно пошли за ним.

Там было людно. Должно быть, много кто решил так же рано поужинать, потому что почти все столики были заняты. Внутри отлично пахло, поэтому Зейн не мог надышаться и улыбался Луи.

— Мне тут нравится, — сказал он.

Луи поправлял волосы, пытаясь найти свободный столик.

— Так и знал.

— О, смотрите, — произнёс знакомый женский. — Зло в человеческом теле.

— Кто это? — спросил Найл. Его взгляд прошёлся по телу Шер, и Зейн был абсолютно этому не удивлён. Он видел, насколько она привлекательна, и даже задумывался о некоторых вещах и сам, но Шер пугала его больше, чем привлекала.

— Шер, — весело поздоровался Луи. — Найди нам столик.

Шер нахмурилась и пихнула Томлинсона в плечо, но все равно провела их к столику, который был недалеко от входа для персонала. Вокруг было куча людей, столик протёрли небрежно — на нём были видны развоты, и, кроме того, все шумели. Зейну всё невероятно нравилось. Это напоминало ему о доме — не о доме-доме, а об академии, где невозможно поесть в тишине — но еда лучше, и увидеть новые лица приятно, хоть Шер и сверлит их взглядом.

Когда они присели, кто-то позвал Шер. Она кинула на парней извиняющийся взгляд и сказала:

— Простите, у меня другие столики. Лиам вас обслужит. — Она уже хотела уходить, но вернулась и предостерегла им: — Будьте с ним милыми, слышите?

— Мы всегда милые, — поспорил с ней Луи. Несколько секунд он даже выглядел серьёзным, но потом не выдержал и рассмеялся.

— Как знаешь. Просто относитесь к нему адекватно.

Зейн сидел рядом с Найлом, с другой стороны было свободное место. Напротив него сидел Луи, а напротив Найла — Джош. Он осматривал комнату, ожидая меню, хоть и знал все пункты в нём напамять. Спустя две минуты не один почувствовал раздражение. Найл тряс ногой, Луи стучал пальцами по столу и даже Джош кидал каждому проходящему мимо официанту испытующий взгляд.

Наконец, к их столику кто-то подошёл. Его щёки пылали, глаза испуганы, он прижимал к груди четыре экземпляра меню.

— Извините, — на его груди был бэйджик «Томас», но он сказал: — Я Лиам. Я ваш официант сегодня.

Лиам осторожно раздал меню, но его лицо не покидало смущённое и испуганное выражение. Зейн встретился глазами с Луи, и они оба подняли брови, безмолвно общаясь. Луи ухмыльнулся, Зейн кашлянул и уставился в меню. Луи засмеялся. Найл недоумённо смотрел на них, а Джош так привык к такому, что даже не обращал внимания.

— Я дам вам немного времени на выбор, — продолжил Лиам. — Скоро вернусь.

Он повернулся и чуть не столкнулся с Шер, которая отошла в сторону в последнюю секунду, спасая целый поднос еды от крушения.

— Смотри, куда идёшь, Пейн, — шикнула она и пошла дальше.

— Из-извини, — запнулся парень. Если он покраснеет ещё сильнее, подумал Зейн, то схлопотает апоплексический удар.

— Вот что я называю сексуальным хаосом, — пробормотал Луи едва слышно. — Или очень привлекательным хаосом с шикарными плечами, как тебе угодно.

Зейн нахмурился и повернулся посмотреть на Лиама, который теперь стоял у другого столика. Теперь он заметил, что этот парень больше, чем краснеющая и трясущаяся неловкость в виде человека. Луи был прав — его плечи действительно заслуживали внимания. Этот парень сексуален в манере «Я и понятия не имею, что привлекателен», и это заставило Зейна улыбнуться. (Он никому бы не признался, но, возможно, у него пунктик на карих глазах. Губы розовые и выглядят мягко, и хотя форма даёт пространство для воображения, плечи доказывают, что посмотреть под ней есть на что).

А потом Лиам оборачивается и смотрит ему в глаза, немного ошарашено, а потом его глаза слегка расширяются и он бежит к их столику и останавливается рядом с Зейном, почти задыхаясь.

— О Господи, — застонал он, ударяя себя по лбу. — Я забыл спросить, не хотите ли вы, парни, заказать напитки сразу? — Он выглядел таким испуганным, что Зейн его почти пожалел. Ну, если бы вообще умел кого-то жалеть. — Это мой первый день. Я всё ещё учусь.

— И подумать бы не мог, — сказал ему Луи. Лиам смотрел на него, не понимая, шутит он или говорит искренне.

— Так или иначе, — протянул он, доставая записную книжку и ручку, — кому-нибудь напитков?

Когда Лиам убежал за напитками, Луи прикрыл ухмылку рукой. Ногой он пнул Зейна под столом, и взгляд его обещал что-то плохое (возможно, нелегальное, не в первый раз), шарик пирсинга блестел как раз между передними зубами.

— Что?

— Я дам тебе двадцать фунтов, если ты пофлиртуешь с этим парнем, пока у него не встанет или пока он не заплачет, — Томлинсон ухмыльнулся.

Чуть дальше Лиам разливал их напитки по бокалам, но у него были какие-то проблемы с разливочной машиной. Наконец, она заработала, и Пепси полилась в стаканы, вот только остановить поток уже не получалось. Он оглянулся вокруг, паникуя, пока Шер, закатив глаза, не помогла ему все наладить. Он быстро поблагодарил, заикаясь, красный, как помидор.

— Парни, — примирительно протянул Джош. — Ну чего вы. Это подло.

— Да, но это всё для развлечения, — напомнил ему Луи. — Что скажешь, Зейн?

Джош смотрел на них умоляюще и явно пытался склонить Найла на свою сторону, но тот поднял руки, как бы говоря, что в этом принимать участия не будет. За все эти годы Джош привык к их выходкам, поэтому, в конце концов, просто тяжело вздохнул, принимая поражение.

Не то чтобы ему и Луи нравилось задирать людей. Просто им скучно, и они оба те ещё мудаки, когда того хотят.

Когда Лиам возвращается с напитками, Зейн садится прямее, немного приподняв подбородок. Официант ставит перед каждым по стакану, и Малик тянется к своему до того, как он касается стола, задевая пальцы Лиама своими. Лиам не реагирует.

— Вам нужно ещё время? Мне подойти попозже или?..

— Нет, мы уже готовы, — говорит Зейн, не слишком уверенный в собственных словах. Тем не менее, он отдаёт своё меню, и Лиам тут же достаёт записник.

— Океюшки, — говорит он. Серьёзно? Океюшки? — Что вы желаете?

Зейн делает вид, что задумался, зажимая нижнюю губу между зубами.

— Я бы хотел, — медленно начинает он, — узнать, какие звуки ты издаёшь в постели, когда моя голова зажата между твоих бёдер.

Какое-то время Лиам переваривает эту фразу, а потом его губы раскрываются в удивлении, а из горла вырывается придушенный звук.

— Я… эм, что-то… эм, — он замолкает, трясёт головой и прочищает горло. — Что-то из меню, пожалуйста.

Зейн выглядит почти потрясённым.

— А тебя разве нет в меню? Потому что ты выглядишь очень аппетитно…

— Кто-то ещё? — прерывает его Лиам. У него был почти умоляющий вид, словно он просил кого-то за столом спасти его от нападок Зейна.

Луи был слишком занят, стараясь не смеяться, Джош смотрел в меню, но Найл спас ситуацию:

— Чизбургер с беконом и луковыми колечками.

— Спасибо, — выдохнул Лиам. — Ой, я имею в виду, хорошо. Конечно. — Он записал это, взял заказы у Луи и Джоша, а потом попробовал снова, обращаясь к Зейну: — Вы готовы заказать что-то из меню, или мне стоит подойти позже и дать вам время подумать?

— Могу заказать и сейчас, — облизнул губы тот. — Но я бы хотел, чтобы ты подходил снова, и снова. И сно…*

Кто-то двинул его по затылку.

— Имей совесть, Зейн, — отругала его Шер. — Во-первый, не будь мудаком. Во-вторых, не будь ты ёбанным мудаком. В-третьих, тебе когда-нибудь помогали вообще такие фразочки? В-четвёртых, оставь в покое моего коллегу, извращенец. В-пятых… — она согнула все пять пальцев на левой руке и снова дала ему по затылку. — Заказывай что-то или выметайся.

— Бургер с курицей, без бекона, — сказал Зейн, показав ей язык. — И картошку.

Лиам записал всё и кинул на Шер благодарный взгляд, прежде чем удалиться. Она ушла за ним, бросив на Зейна строгий взгляд, и после этого Луи наконец-таки расхохотался. Он достал купюру из кармана и отдал Зейну, вытирая заслезившиеся глаза.

— Вот, — его голос дрожал от смеха. — Ты заслужил.

Зейн спрятал купюру в карман и нашёл глазами Лиама — он был на другом конце зала. Малик был более, чем доволен этой ситуацией.

Комментарий к Сексуальный хаос

*непереводимая игра слов. Зейн одновременно говорит и это, и “я хотел бы, чтобы ты кончал снова и снова”.

Вот и Лиам! Ура)

========== Хороший парень ==========

Лиам полностью перепутал их заказы. Он поставил еду Джоша перед Луи, дал Зейну луковые колечки, а Найлу - картошку и чуть не пролил полный стакан Пепси на стол. Закончив с едой, каждый достал ровно столько денег, чтобы покрыть свой заказ, и совсем маленькую сумму на чаевые. Зейн бы соврал, если бы сказал, что Лиам заработал больше, учитывая, сколько он напутал.

- Куда дальше? - спросил Найл, когда они уже шли к дверям?

- «Роксиз»? - предложил Луи.

«Роксиз» - это магазин дисков, который, к удивлению, всё ещё был на плаву, несмотря на то, что все покупают музыку в интернете. Скорее всего, дополнительный доход приносило им кафе на территории и лаундж-зона, где раз в месяц устраивали вечер открытого микрофона. В «Роксиз» было круто, и они часто покупали пару дисков по дешёвке. Зейн любил это место едва ли не больше всего в городе.

Уже на улице Зейн шлёпнул себя по лбу.

- Чёрт, я забыл телефон. Вы идите, парни, я вас догоню.

Найл единственный кинул на него вопросительный взгляд, но все равно пошёл за Луи и Джошем, когда Зейн махнул ему.

Лиам убирал их столик, когда он вернулся. Его плечи поникли, а на лице появилось убитое выражение, когда он заметил, как мало чаевых ему оставили. Зейн вытащил из кармана деньги, полученные от Луи, и положил их на стол перед официантом, который его до этого даже не заметил.

Лиам отпрыгнул от испуга, чуть не вывернув на Зейна тарелку.

- Что?..

- Это, конечно, ничего не значит, но со всей искренностью могу сказать, что ты отлично справлялся, как для первого дня.

Лиам ничего не сказал, но Зейн и не дал ему времени этого сделать.

- Ты хороший парень, Зейн, - сказала Шер, когда он выходил из кафе, - хотела бы я, чтобы ты перестал убеждать весь мир в обратном.

========== Элемент любви ==========

— Итак, как прошло твоё лето?

Был понедельник, и Зейн торчал в кабинете своего психолога впервые за этот учебный год. В школе их было трое, и этот, должно быть, разбирался в жестоком поведении и способах подавить его. Кроме того, он был необычайно претенциозным, этот мистер Янг, с его маленькими голубыми глазками, водянистыми и блеклыми. У него постоянно был насморк и он говорил вещи вроде «евошный».

Зейн положил ноги на стол мистера Янга и скрестил руки за головой. Он поднял голову, так что взгляд его был направлен в потолок, и тяжело выдохнул. В пластиковом потолке торчал карандаш. Нахмурив брови, Зейн попытался понять, как он туда попал. Ещё он думал о том, знает ли мистер Янг про этот карандаш и просто ленится его достать или он просто никогда не смотрел вверх и не видел его.

— Я задал тебе вопрос, Зейн, — терпеливо повторил психолог. — Ты хорошо провёл время дома?

Зейн снова вздохнул и выглянул в окно. Оно выходило на поле, так что он видел других учеников, играющих в футбол. Луи среди них был особо заметен — рукава униформы подкачены, на голове — шапка, хотя играть в форме нельзя, как, в принципе, и носить шапки.

— Как прошла первая неделя в школе? — снова попробовал мистер Янг, не дождавшись ответа.

Парень пожал плечами, словно невзначай, не отводя глаз от окна. Мяч попал в ворота, и победный клич Луи можно было услышать даже отсюда. Если бы Зейн сидел не в этой комнате, то улыбнулся бы такому поведению. Но поскольку он тут, то сохранял скучающее и пофигистическое выражение лица.

Мистер Янг клацнул языком.

— Что, ещё один год, когда ты строишь вокруг себя стены и не пускаешь меня вовнутрь? Ты же понимаешь, что не выпустишься без моей заметки в твоём деле? Что я могу назначить больше встреч, если это потребуется? Как насчёт дважды в неделю? — Зейн опустил ноги со стола и нахмурился, скрестив руки на груди. — Три раза, да? Или, возможно, ежедневные встречи?

— Вы много читаете, Марвин? — спросил Зейн, наклоняясь вперёд. Он поставил локоть на стол и испытующе поднял бровь.

— Меня зовут Патрик, и я думаю, что вполне могу так утверждать. Всегда любил сесть за хороший романчик.

Парень кивнул и подпёр подбородок ладонью.

— Замечали ли вы, что в каждой книге, фильме или песне есть элемент любви? Каждый герой спасает девушку, и они живут долго и счастливо. Каждая неуклюжая толстушка борется со своими недостатками и получает парня мечты. Никогда не думали, почему всё так?

Мистер Янг выглядел сконфуженно.

— Разве вы не хотите поговорить о кое-чём другом. Я говорил с вашей матерью в начале семестра, и она упоминала об инциденте…

— Я думаю, что любовь — это абсолютнейший бред, — продолжил Зейн, затыкая его. — Основа отношений — похоть и обощая потребность в чём-то: в компании, иногда в деньгах или в чём-то, чего требует общество. И когда похоть угасает, один из пары понимает, что второй ему нужен больше, что чувства его невзаимны, и отношения рушатся.

Кажется, психологу было достаточно того, что он услышал.

— Полагаю, в некотором роде вы правы, — сказал он, снимая очки. Он сложил их и положил перед собой на столе. Сложил руки. Он сел прямо, идеальная осанка, спокойное выражение лица. — Есть какая-то причина для этого разговора или вы просто переводите тему?

— Разве мы не должны говорить обо мне? Я хочу поговорить именно об этом. Разве не вы сами мне говорите открыться? Выговориться?

— Да, конечно, но…

— Есть один парень, — легко прервал его Зейн. — Он работает в кафе в городе, и он невероятно неуклюжий и крайне хреново выполняет свою работу. Он чуть не пролил целый стакан воды на меня.

— Ладно. И что такого особенного в этом парне?

Зейн ещё раз пожал плечами.

— Честно говоря, я не знаю, — он и правда не знал.

Проблема в том, что он думал о Лиаме почти постоянно с того самого дня, как они встретились. Такое бывает, когда встречаешь обворожительного незнакомца в толпе, возможно, вы даже обмениваетесь парой слов, может, только взглядами, но вот оно. Такая малость, а не думать уже не получается. Думаешь о том, какой этот человек, какая у него любимая песня, как он выглядит, только проснувшись, какие на вкус его губы. Будет ли он осторожно держать тебя за руку или грубо прижмёт к стене? В глубине души ты знаешь, что ничего этого не произойдёт. Вы скорее всего никогда не встретитесь снова, никогда не познакомитесь и останетесь друг для друга ничего не значащими незнакомцами. Так почему ты продолжаешь думать об этом? А что если вы встретитесь снова? Что если вы станете значимыми друг для друга?

Это, блять, просто смешно. Ему не нравятся люди, особенно те, которые постоянно краснеют, спотыкаются и говорят «океюшки». Если, закрыв глаза, он снова увидит эти карие глаза, он кого-то ударит. Возможно, не одного кого-то.

— Вы психолог, — сказал он Патрику. — Вы знаете, что происходит в головах у людей, да? Так скажите мне, какого хрена я не могу выкинуть этого парня из головы? Он сводит меня с ума, а всё, что он сказал буквально двадцать слова, и половина из них: «У нас нет Колы. Пепси вас устроит?»

— Почему бы нам не поговорить о вашей драке этим летом? Вернёмся к реальным проблемам, Зейн.

Зейн снова уставился в потолок и вздохнул.

Наконец, Патрик устал безрезультатно допрашивать его и отослал прочь, напомнив, что следующая встреча пройдёт через неделю.

========== Ромео и Джульетта ==========

Кажется, он забыл, что пригласил Гарри с ними в пятницу. А вот Луи нет. Так что когда Гарри стоял с ними и ждал автобуса, всё, что делал Луи в последние два дня начинало преобретать некоторый смысл. Он нервничал и мотался туда-сюда, что было для него совсем нехарактерно. Обычно Луи ни о чём не парится. Но сейчас он плохо ел и вечно раздражался, крича на Найла и Джоша, да даже на Зейна из-за любой мелочи. Он побрился впервые с приезда в школу и не надел по обыкновению шапку, а уложил волосы. Однако, со спортивками он так и не попрощался.

— Привет, — весело сказал Гарри, когда они стали в очередь к автобусу. Он стал поближе к Зейну, положив руки в карманы джинсов — невероятно узких джинсов.

Этот момент нужно было внести в историю, так как Луи Томлинсон (впервые за всю жизнь) не мог найти слов. Он просто стоял и пялился на Гарри с открытым ртом, словно тот был каким-то мифическим созданием. К счастью, остальные друзья Зейна взяли мозги с собой. Джош приветливо улыбнулся, а Найл представился.

Гарри явно было неловко. Он вяло засмеялся пару раз, и даже пожал всем руки (и Зейну). Когда дело дошло до Луи, тот так и продолжил стоять, пока Стайлс не убрал руку и не отступил назад.

Слава небесам, их позвали в автобус сразу же после этого, и Гарри сел перед Найлом и Джошем. Зейн, слегка обеспокоенный, пихнул Луи плечом.

— Ты в порядке?

Луи невидяще уставился на него.

— Гарри пахнет беконом, — восхищенно протянул он. — Что за хуйня?

— Я занимаюсь кулинарией, — громко ответил Стайлс в трёх сиденьях впереди от них. Он повернулся, положив ноги на сиденье и уперев подбородок в подлокотник. — Мы готовили киш с беконом и луком.

— Оу, — ответил Луи мягко. — Миленько.

Гарри улыбнулся и надел наушники. Луи пнул Зейна, удивлённо расширив глаза.

— Как, блять, он вообще мог меня услышать?

Зейн пожал плечами и откинулся на сидении, устраиваясь поудобнее.

— Я же тебе говорил, этот парень очень необычный.

Луи кивнул, соглашаясь.

— А разве не все мы такие?

Не было смысла спорить о правде, так что Зейн и не пытался. Он положил голову на плечо Луи, и они оба уснули, пока Найл не расстолкал их, говоря, что автобус приехал. Зейн зевнул и потянулся — у него затекло тело от сидения в неудобной позиции. Джош и Найл выглядели не лучше, а Гарри просто искрился энергией, ожидая их снаружи и пританцовывая.

— Ничего, что я пригласил кое-кого с нами? — спросил он. — Это друг из города. Мы редко видимся, но он крутой, правда.

Зейн пожал плечами и достал сигарету. Ему было пофиг. Всем тоже было пофиг, и Гарри улыбнулся им, весело и зазывно. И снова Зейн подумал, почему Луи влюбился в этого парня. Луи — чёрная дыра. Он раздражающий и циничный, а Гарри — просто ходячий лучик солнца. Он даже хуже Найла, а это о многом говорит, так как Найл напевает Рождественские гимны, делая домашку.

— Круто. Сказать ему прийти сюда или?..

— Скажи прийти в бургерную на Найнс-стрит.

Луи посмотрел на него заинтересованно, а Найл пихнул локтем в рёбра:

— Мы идём туда из-за еды или из-за официанта?

Когда-нибудь Зейн его придушит.

Он злился, вернувшись со встречи с Патриком в понедельник. Первым делом Зейн зашёл в комнату за сигаретами. Ему срочно нужно было покурить, как и всегда после таких встреч, тем более, с утра он ещё не курил. Найл был в комнате, его кровать почти полносью покрывала домашка по истории. Он только посмотрел на Зейна и сразу спросил:

— Что случилось?

И… Зейн редко с кем-то делится личным. Есть вещи, о которых не знает даже Луи, а он знает его лучше, чем кто-либо. Но по какой-то причине он выпалил просто всё. То, что он ненавидит встречи с психологом, потому что его пытаются убедить в его ненормальности, а Зейн пытается убедить его в ответ, что он в порядке. Ненормален этот мир, а Зейн не умеет притворяться, что это не так. И он продолжил, спотыкаясь и запинаясь на словах, так как не обдумывал их до того, как высказать.

Когда ему было четырнадцать, всему их классу задали читать «Ромео и Джульетту». Это был двухнедельный курс: первую неделю они читали пьесу, потом смотрели фильм (тот старый, с ДиКаприо) и писали эссе. Почти всем парням в классе было скучно таким заниматься, паре человек понравилось, но Зейн был уверен, что он единственный, кто возненавидел это произведение.

Может, он просто циник, но он не видел в истории двух подростков, которые встречаются, влюбляются за неделю и совершают суицид, ровным счётом ничего романтичного. И, кроме того, вся эта «настоящая любовь» и «любовь с первого взгляда» — самое тупое, что он когда-либо слышал. Честное слово.

Он рассказал Найлу всё это и закончил словами:

— Поэтому я не понимаю, какого хуя со мной происходит, потому что я не могу выбросить этого парня из головы.

Найл выглядел так, как будто его ударили мешком по голове, но быстро собрался и переспросил:

— Какого?

— Того парня из бургерной, — вздохнув, признал Зейн. — Того… с глазами и такими плечами.

Может, оно и к лучшему, что он рассказал это Найлу, а не Луи. Луи бы посмеялся, сто процентов. Найл же зажёг косяк (откуда он их берёт — загадка века) и передал его другу. Зейн принял подношение с благодарностью, и пока он затягивался и выдыхал клубы дыма, его сосед ответил:

— Иногда такое случается. Люди влезают тебе в голову, и ты нихрена не можешь сделать, чтобы их оттуда выкинуть.

— Какая полезная ремарка.

Найл улыбнулся.

— Спасибо. Но серьёзно, я думаю, что единственное, что ты можешь сделать, — просто жить с этим. Ты или никогда его больше не увидишь и просто забудешь, или судьба столкнёт вас вновь.

— Ты тут что, курнул без меня? — недоверчиво посмотрел на него Зейн, таких слов от Найла вряд ли можно было ожидать.

— Может быть, — не стал спорить тот.

— И ты сейчас под кайфом?

— Существует такая возможность.

Тем не менее, он посчитал, что Найл был прав. И план уже работал. Зейн не вспоминал о Лиаме целый день — до этого момента. Его подсознание играет с ним в странные игры, и теперь, когда Найл уличил его, он осознал, что хочет пойти в то кафе именно из-за Лиама.

— Отъебись, — тем не менее, отрезал он.

Гарри достал телефон и быстро напечатал сообщение. Спустя мгновение его телефон запищал.

— Термоядерно! Он сказал, что будет ждать нас там.

— Термоядерно? — переспросил Джош.

Зейн пропустил мимо ушей объяснение фразочки, а Луи ловил каждое слово и кивал, словно это самое остроумное, что он когда-либо слышал. Зейн начинал волноваться о нём.

Когда они подходили к ресторану, сердце Зейна ушло в пятки. Он ненавидел себя, потому что осознавал причину тому: Лиама на месте не было. Он видел, как Шер обслуживает столики, ну, и пару других официантов. Лиама среди них не было.

— Я уже не голодный. Пойдём в другое место.

И что, если бургеры здесь лучшие в городе. И что, если цены и сервис здесь отличные, и Зейн обожает это заведение. Он не хочет здесь есть, потому что расстроился из-за факта, что не увидит Лиама. Блять, серьёзно? Это происходит с ним? Он никогда больше не вернётся в этот тупой ресторан. Если он никогда не увидит Лиама, оно и к лучшему. Всего час под взглядом его карих глаз, и всё, Зейн повержен.

— Мы же только пришли сюда, — запротестовал Джош. Зейн фыркнул. Плевать.

— И Лиам скоро прийдёт, — вставил Гарри.

— Что ты только что сказал? — Зейн замер.

Гарри нахмурился.

— Я сказал, что… о, а вот и он!

Зейн обернулся, смотря в окно за их спинами. По улице шла фигура, знакомая больше, чем ему хотелось бы. Лиам опустил голову, спрятал руки в карманы, но это точно был он. Он не поднимал взгляда, пока не зашёл в кафе, а когда сделал это, тут же встретился глазами с Зейном.

Словно кто-то ударил его под дых, он стоял, задыхаясь, и пялился как долбанный идиот. Лиам открыл дверь и легонько улыбнулся Гарри. Впрочем, его улыбка тут же исчезла с лица, когда он увидел Зейна. В глазах проскользнуло узнавание.

— Лиам! — громко крикнул Луи. — Наш дрожащий, ой, дражайший официант Рад тебя снова видеть. Надеюсь, сегодня не ты обслуживаешь наш столик, хотелось бы уйти без бургера на голове.

— У меня выходной, — он покраснел.

— Вы друг друга знаете? — спросил Гарри, разглядывая собравшуюся компанию. — Термоядерно! Правда. Лиам мой самый любимый человек во всем мире.

— Ты и сам неплох, — поддел тот. Его глаза были прикованы только к Зейну, но он отводил взгляд, как только видел, что на него смотрят в ответ.

Сначала он почувствовал запах Шер. Странно, но все было именно так. Она всегда пахла сладкими духами, отдалённо — одеколоном и сигаретами, хотя никогда (известный факт) в жизни не курила. Запах был приятным: хотелось прижать девушку к себе и вдыхать его, вот только риск схлопотать в челюсть останавливал.

— Что ты тут делаешь? — спросила она у Лиама, хотя рука её лежала на плече у Зейна. — Ты же не работаешь сегодня.

— Меня пригласили.

Шер, наконец, собрала картинку в единое целое.

— О. Хах, не слишком хорошая перспектива для всех вас.

— Я Гарри, — протянул он ей руку и, не дав что-то вставить, затараторил: — Я уже знаю, кто ты. У Лиама не так много друзей, поэтому я уверен. Ты Шер. Ты как те пастилки от кашля, которые твёрдые снаружи, но сладкие и мягкие внутри. Абсолютно милая, даже если так не выглядишь.

— Я найду вам столик, — Шер с трудом высвободила руку из рукопожатия Гарри. Выражение её лица было знакомо Зейну: так выглядел любой, кому выпало счастье пообщаться с Гарри.

Впервые за всё время они сели не за ограждением. Для шестерых там было слишком мало места. Вместо этого Шер провела их к столику, рассчитанному на восемь человек, протёрла его и вручила каждому по меню, приняв заказы на напитки. Когда она ушла, Луи спросил:

— Гарри, Лиам, а как вы познакомились?

— Мы вместе выросли, — тут же ответил ему Стайлс. — Я живу минутах в двадцати езды отсюда, и мы ходили в одну школу.

Лиам натянуто улыбнулся, уткнувшись взглядом в стол. Он сидел прямо рядом с Зейном. Найл хотел занять это место, но в последнюю секунду толкнул его плечом, приказывая сесть. Он не был уверен, хочет ли убить Найла или поцеловать, потому что Лиам пах порошком и «Аксом». Зейн ненавидел эти запахи. Кажется, уже не ненавидит.

— А что насчёт вас? — спросил Лиам.

— Мы ходим вместе в школу. Помнишь? Зейн из класса математики. Ему понравилась та песня, про которую я тебе рассказывал.

— А кто из них Зейн?

Зейн не удержался и потёрся своей ногой о его прямо под столом, говоря:

— Ты смотришь на него, — и тоже посмотрел на Лиама, впервые видя его настолько близко. Не задумываясь, он протянул руку, почти погладив второго парня по щеке, но опустил её, так как Лиам отшатнулся. — Чёрт, кто-то здорово тебя приложил, да?

Синяк почти сошёл, но тяжёлые зелёно-жёлтые тени выглядели почти так же болезненно, как и красно-синие отметины, что наверняка были там пару дней назад. Прямо под правым глазом, большой такой фингал. Кто-то сильно ударил его, при том намеренно. Такого ровного синяка случайно не получится.

— Это… это просто…

— Чёрт, Ли, — сочувственно протянул Гарри. — Откуда он у тебя?

— В спортзале во вторник. Мы играли в теннис. Помнишь Келси Ворсингтон? С кудряшками и веснушками? Случайно зарядила мне мячом. Эта девушка так хорошо играет, — он натянуто засмеялся.

Зейн же не один услышал фальш в его голосе? Он оглянулся и понял, что никто не заметил ничего подозрительного в этой истории. Гарри хихикнул, а Луи сказал:

— Иногда тебе нравятся шары на лице, иногда — нет.

— Иу, — нахмурился Найл, а Джош чуть не задохнулся от смеха.

Шер прервала разговор, принеся напитки и спросив, готовы ли они сделать заказ. Каждый из них был здесь уже достаточно раз, так что меню им было не нужно, и она подошла спустя две минуты с записной книжкой в заднем кармане джинсов.

— Не важно, — закончил эту тему Гарри. — Как работа, Лиам?

Лиам пожал плечами и отхлебнул из стакана — вода с тремя кубиками льда, он попросил именно три кубика.

— Какая работа?

Гарри закатил глаза.

— Лиам работает на трёх работах, — объяснил он. — Ёбанный супергерой. Но я имею в виду работу здесь, очевидно же.

— Нормально, — опять пожал плечами его друг.

— А что насчёт того парня? — напирал Стайлс. Лиам выглядел испуганным и умоляюще потряс головой, но Гарри оставался непоколебимым: — Который доставал тебя в первый день, и которым ты прямо одержим? Он снова приходил? Такой сексуальный, с тату, с волосами этими… — он запнулся, внимательнее посмотрев на Зейна. — Оу.

Лиам смотрел в стакан, словно хотел в нём утопиться.

— Говорят, можно утонуть даже в нескольких сантиметрах воды. Думаю, сейчас я проверю эту теорию.

— Так ты сказал, что живёшь тут недалеко? — спросил Луи у Гарри, спасая Лиама от смерти вследствие смущения.

Зейн перестал слушать. Ему было пофиг. Найл был занят Джошем, они касались друг друга слишком часто, чтобы посчитать это просто случайностью, и отвлечься на них не получалось. О чём бы они там не болтали, Зейн был третьим лишним. Оставался только Лиам, который пил воду через соломинку и смотрел вниз, словно хранил все секреты Вселенной.

Понадобилось время, чтобы он поднял взгляд.

— Я не одержим тобой, если тебе интересно. Не слушай всё, что Гарри говорит. Один раз он сказал мне, что облака сделаны из сахарной ваты, и что умерев и попав на небо, мы можем получить диабет. Мне кажется, он серьёзно в это верил.

Может, дело было в том, что все оставили их один на один, может во взгляде, напоминающем о Бемби после смерти матери, может, Зейн просто потерялголову, но он пробормотал:

— Прости за пятницу.

Этого говорить явно не стоило. Лиам тут же полез в карман за кошельком, достал двадцать фунтов и протянул их Зейну.

— Не люблю брать деньги, которых не заработал. Я надеялся, что мы встретимся, чтобы отдать их тебе.

Зейн инстинктивно чувствовал взгляд Луи. Он никому не рассказал, что это сделал. Что он отдал Лиаму все выигранные у Луи деньги, выигранные за то, что он ебал Лиаму мозг.

— Забери их. Поверь мне, ты их заслужил. Я бы себя ударил, будь я тобой.

Лиам проигнорировал его и попытался снова всучить деньги.

— Забери их. Серьёзно.

— Я не хочу, — запротестовал Зейн.

— И я.

— Я не возьму их назад.

— Тогда я просто оставлю их на столе.

— Вы двое серьёзно спорите из-за того, что не хотите брать деньги? — вмешался Найл. — Если так, давайте мне.

Зейн уставился на него, а потом снова вернулся к Лиаму.

— Хорошо, — он забрал деньги. Лиам после этого выглядел вполне удовлетворённым. Зейн не мог поверить, что он на полном серьёзе мечтал об этом целую неделю.

После этого они и словом не перемолвились. Остальные весело болтали, Луи так вообще выглядел так, словно Рождество пришло, когда рядом с ним сидел Гарри. Зейн просто хотел уйти.

Когда принесли счёт, он заплатил свою часть, а потом протянул двадцатку Шер:

— Я заплачу и за Лиама.

— Ав-в-в, — протянула она, гладя его по волосам. Лиам снова смотрел на Зейна, но явно вздохнул с облегчением, на этот раз не собираясь спорить.

========== У всех есть секреты ==========

После кафе Луи предложил пойти в «Роксиз». Все согласились. Все, кроме Зейна. Ему нужно было купить сигарет (пачка стремительно кончалась, а если она закончится, и он не сможет купить новую до следующей пятницы, случится что-то плохое — что именно, лучше не пытаться узнать) и зайти в книжный. Ему нужно найти что-то новое, а парни не любят ходить туда, потому что Зейн часами ходит между полок и смотрит обложки.

К удивлению, Лиам захотел пойти с ним.

— Можно я пойду с тобой?

Непонятно, какого хрена Найл ответил за него, но факт остаётся фактом:

— Конечно! Он будет только рад.

Зейн не стал спорить. Все пошли налево, Зейн — направо. Он опустил голову к бульвару. Он слышал шаги Лиама, но не оборачивался на него, даже когда они дошли до магазина. Тем не менее, он открыл дверь достаточно широко, чтобы та не стукнула Лиама, когда он будет входить — вот и всё.

— Самую большую пачку самого дешёвого производителя, который у вас есть, — попросил он у парня за кассой.

Кассир достал пачку и положил перед собой.

— А паспорт у тебя есть, ребёнок?

Зейн достал деньги и поддельный паспорт, который был у него уже пару лет. Очень хороший, сделанный Марком из восемнадцатой комнаты, который делал отличные поддельные документы за пятьдесят фунтов и месячный запас десертов. Оно того стоило, хотя отдавать тарелки с пирогом, кексами и печеньем неделями было тяжело.

Когда они вышли и Зейн спрятал сигареты в карман, Лиам посмотрел на него в равной степени осуждающе и восторженно:

— Поддельный паспорт? — спросил он. Малик пожал плечами, кивнул. — Я не знал, что они на самом деле существуют. Думал, такое только в фильмах бывает и всяком таком.

— А что, хочешь себе? Работают с покупкой алкоголя, и в клуб пускают. Я знаю парня, который этим занимается.

— А смысл? — Лиам нахмурился. — Я не пью.

Он выглядел искренне, удивительно.

— Серьёзно? Типа, никогда?

— Иногда, — признал Лиам, — но только тогда, когда Гарри тащит меня на вечеринку, где нечего делать, кроме как пить. Но мне не нравится алкоголь. Это пустая трата времени, пустые калории, а я не люблю терять контроль над своей жизнью.

— Хах, — только и ответил Зейн. Как и за столом, в голосе Лиама была фальшивая нота. Или у него была какая-то лживая аура. В любом случае, Зейн ему не верил.

Лиам удивился, когда Зейн остановился у книжного и зашёл внутрь, но все равно пошёл за ним. На самом деле, Малику не нравилось делать это со свидетелями. Ему больше нравилось ходить в книжный одному, проводить там столько времени, сколько он хочет, делая, что хочет, просто, без никого.

Лиам тихо следовал за Зейном, который двигался вдоль полок, и останавливался вдали, чтобы не раздражать, но всё же был рядом.

— Ты так и собираешься везде за мной ходить? — спросил Зейн, засовывая книгу обратно на полку. Он обернулся и послал Лиаму взгляд из-под приподнятых бровей, стараясь не растаять от уязвлённого взгляда в ответ.

— Я могу уйти, если ты, эм, хочешь, — он ткнул пальцем куда-то за спину, точно не на выход, который был справа, а не слева.

Зейн вздохнул, но сказал:

— Нет, всё нормально. Оставайся, если хочешь.

Он и сам не понимал, почему сказал это. Стоит признать, прямо здесь и сейчас, что в мозгах у Зейна что-то перемыкало, когда дело касалось Лиама, и не совсем в хорошем смысле.

— Ты много читаешь? — неуверенно спросил Лиам.

Зейн поднял взгляд от аннотации мистического романа, которую прямо сейчас читал.

— Возможно, — он легонько улыбнулся, — не говори никому.

— Кому я могу сказать? — фыркнул парень. — У нас не так много общих друзей.

— Ага, — он всё ещё держал книгу в руке, — а ты? — внезапно для самого себя спросил Зейн. — Ты читаешь?

Лиам пожал плечами, выглядя очень смущённым.

— Не особо. У меня нет времени. Большую часть дней я занят.

Зейн кивнул и остановился у следующей секции (фантастика, его любимая, но это так по-ботански, поэтому он старался выглядеть максимально незаинтересованным, просматривая книги любимых авторов).

— Гарри говорил, ты работаешь на трёх работах? — Почему он помнит о таком? Разве ему не плевать? А, да, плевать.

Ну, возможно, нет.

— Коплю на университет. Я не то чтобы отличник, но если постараюсь, получаю хороши оценки. Я просто хочу выбраться отсюда, понимаешь? — Он замолчал, краснея, и Зейну это нравилось больше, чем он готов был признать. — Эм. Не то чтобы с этим местом было что-то не так. Я счастлив здесь. Да. Просто… хочется сменить обстановку. Маленький городок, а мне хочется большего.

— Ты очень хреново врёшь, знаешь? — следя за ним краем глаза, спросил Малик.

— Ч-что? — переспросил, заикаясь, Лиам, только подтверждая правдивость его слов.

— Поверь мне, — Зейн взял с полки книгу из серии, которую читал уже несколько лет. — Я специалист во вранье, а у тебя с ним не очень.

Что-то изменилось в глазах Пейна, и он скрестил руки на груди.

— Откуда ты знаешь? Ты даже не знаком со мной.

Зейн удивился внезапной перемене в его поведении.

— Ты прав. Не могу. — И не хочу, сказал он себе. Зейн и правда специалист во вранье, и он гордится тем, что может разобраться в любом вранье, даже своём собственном.

По крайней мере, Лиам оставил его в покое. Он мелькал где-то в нескольких шагах за его спиной, но не настолько близко, чтобы было ощущение, что они вместе.

Зейн потратил недельную сумму денег. Достаточно много, но вряд ли это обрадует родителей. Это взятка. Он хорошо себя ведёт, ему дают деньги. Он неделю ни с кем не дерётся, учитель сообщает об этом родители, и те переводят деньги на его счёт. Они никогда не говорили о таком уговоре, но Зейн же не тупой, сложил два и два.

— Прости, — сказал Лиам, когда они вышли.

Зейн зажигает сигарету и, хмурясь, смотрит на него, прикрывая огонёк рукой. Он выдыхает первую порцию дыма, не затягиваясь (он научился этому много лет назад, и не знает, почему именно делает так, возможно, просто по привычке).

— За что?

Лиам шёл рядом с ним, смотря куда-то вдаль.

— Наверное, ты прав: я плохо вру. Но я не часто это делаю, — почти шёпотом поделился он.

Он слегка приподнял подбородок, и Зейн заметил, какая красивая у него линия челюсти — острая и ровная.

— У всех же есть секреты? — выдавил из себя Пейн, саркастически изгибая губы. — И некоторым приходится врать, чтобы сохранить свои, но у каждого есть сокровенная тайна, которой нельзя делиться, так?

Зейн задумался. Он кивнул, соглашаясь, потому что и правда думал, что Лиам прав.

— Да. Наверное, да.

Несмотря на это, несмотря на все сокровенные тайны и приватность, он не мог не думать о Лиаме. Думать о том, что он прячет за мягким выражением лица, румянцем на щеках и светом в карих глазах.

========== Придумай историю ==========

Зейн снаружи, одной рукой курит, второй — царапает дерево сломанной теперь ручкой после особо сложной встречи с Патриком, когда к нему подбегает Найл. Он задыхается, волосы прилипли ко лбу под козырьком бейсболки, он прислоняется к спинке скамейки Зейна, пока тот продолжает мучить ствол дерева.

«Ты никогда не думал, почему у тебя такой циничный взгляд на мир, Зейн? Ты никогда не думал, почему ты такой злой? Когда ты говоришь, что ненавидишь всех, говоришь ли ты и о себе?»

Да, Патрик может пойти нахуй.

— Что это дерево тебе сделало? — спросил Найл, переведя дыхание. — Тебя поймают на курении посреди бела дня.

— Похрен.

Найл осторожно забирает ручку из его руки, и это шокирует Зейна. Даже Луи не хватало смелости лезть к нему, когда у него не было настроения. И он ничего с этим не может сделать, потому что не злится на Найла, а злится на себя. На Патрика. И, возможно, на Лиама, потому что он спал, типа, часа два, даже когда выбрался на улицу. Он так нагрузил себя их разговором, прогоняя его в голове снова и снова, пусть они и не сказали ничего значимого. Ничего примечательного. Господи, он сходит с ума, точно сходит.

— Луи попросил меня забрать тебя, — продолжил Найл, садясь рядом, к счастью, не слишком близко. Между ними было достаточно пространства. Зейн излучал раздражение и гнев, и отлично об этом знал.

— Луи может выйти и, блять, поговорить со мной, если это что-то важное, — огрызнулся он. — Я не собираюсь возвращаться.

Между ними повисла неловкая тишина, Найл жевал губу, хмурясь, явно понимая, что дело серьёзное.

— Хочешь поговорить об этом?

— Я не понимаю, — покачал головой Зейн. — Не понимаю, почему люди думают, что можно решить проблемы, просто поговорив о них. Почему разговоры должны заставить тебя чувствовать себя лучше. Будто если ты поделишься эмоциями и мыслями, что-то изменится. Всё изменится. Нет, нихуя, и меня бесит, что все пытаются заставить меня говорить.

— Понял, твоя встреча с психологом прошла не очень, — легко принял наезд Найл.

Зейн выцарапал имя Патрика на дереве, в некоторых местах нажимая слишком сильно, подчёркивая. Найл почему-то засмеялся.

— Если не хочешь говорить правду, скажи то, что они хотят услышать. Типа, «мои родители не уделяли мне достаточно внимания, поэтому я начал бунтовать, чтобы заполучить их внимание». Серьёзно. Обвини любого взрослого в своих проблемах, и психолог проглотит это только так. Они этого и ждут. Не важно, какая причина настоящая, и есть ли она вообще. У них уже пунктик на том, что пошло не так, просто подыграй.

— Ты это и делаешь? — Зейн и правда обдумывал такой подход.

— Вроде того. Я не виню родителей, потому что они вряд ли могут быть виноваты в употреблении лёгких наркотиков. Поэтому я придумал историю про давление общества и прочую хрень. Мой психолог сказал, что «мы делаем большой прогресс, и уже почти подошли к корню проблемы».

Зейн инстинктивно прижался к нему, так что теперь они сидели бок к боку. Он прикрыл глаза и лёг на плечо Найла, закрывая глаза и докуривая сигарету.

— Так вот, — сказал Найл, когда он выкинул окурок, — Луи сказал тебя привести, потому что все с ума сходят из-за какой-то «Охоты на человека» в среду. А я понятия не имею, что это за фигня.

Зейн выпрямился. Его гнев куда-то исчез, и он заулыбался — ярко и радостно. Он вскочил и кинул свитер на лавку, как всегда и делал.

— Просто подожди, — весело сказал он. — Увидишь, как мы тут, в МакКинноне, развлекаемся.

Найл выглядел обеспокоено. Ему бы стоило беспокоиться.

========== Охота ==========

В среду в полночь Зейн лежал в кровати. В крови у него бурлил адреналин, поэтому он просто пялился в потолок, хоть ничего и не видел в темноте. Спать было неудобно, тем более в джинсах, свитере и кроссовках. Найл громко сопел и тоже явно не спал. Он крутился, двигался; Зейн слишком привык к его храпу, чтобы поверить, что он спит, — при полной-то тишине.

Нажав кнопку на телефоне, Зейн посмотрел на время и улыбнулся. 00:17. Три минуты и отсчёт пошёл. Он положил телефон в карман и нетерпеливо застучал пальцами по бедру, ожидая.

Чуть позже, чем через три минуты, Зейн услышал громкий удар где-то внизу. Кто-то закричал, вспыхнул яркий свет.

— Всем оставаться в комнате! — крикнул ночной сторож. — Всё в порядке. Возвращайтесь в постели.

Зейн скинул одеяло и вылетел из кровати за считанные секунды, Найл — за ним. Они ждали за дверью, пока шаги удалятся, а потом послышались щелчки, а после — мягкий звук шагов, ученики один за одним выходили из комнат, направляясь к главной лестнице. Зейн открыл дверь. Найл пошёл за ним.

Они вышли на улицу, и Зейн побежал к спортзалу. Найл бежал за ним, дыша примерно так же тяжело. Они были не одни. В темноте мелькали фигуры, направляющиеся к разным точкам здания.

Они не остановились, пока не достигли другой стороны, которой не было видно ни с одного школьного окна. Их было примерно тридцать (не всех приглашали участвовать в таких ночах, только самых доверенных), все в тёмной удобной одежде. Он заметил Луи рядом с его соседом по комнате (которого Луи ненавидел) и направился к нему.

Остановился, краем глаза заметив движение. Ничего необычного, учитывая, сколько человек тут собралось, но его насторожило место, где это что-то двигалось. Зейн мог поклясться, что в спортзале кто-то есть, но это же невозможно.

Как только они подошли к Луи, то заметили Гарри, раскачивающегося с пятки на носок и…

— Лиам, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Луи.

— Я пригласил его, — тут же ответил Гарри. Он обнял друга за плечи. — Проблемы?

— Нет, — честно ответил Томлинсон. — Мне просто интересно, каким хреном он проник в школу непойманным.

Лиам и Гарри обменялись взглядами.

— У нас свои методы, — таинственно поведал Стайлс. — Это не первый раз. И даже не второй. И даже не двенадцатый, я думаю.

Луи свёл брови, и Зейн был уверен, что он пытается разгадать их схему. Они двое (и Джош, хотя не очень часто, ведь он не любит влипать в проблемы, поэтому спит сейчас в кровати, в тепле и безопасности) трижды сбегали из кампуса, но это было нелегко. Дважды их чуть не поймали, один раз они не могли пробраться назад, поэтому больше таких авантюр не проворачивали. В тот день шёл дождь, и они стояли на улице, замёрзшие и мокрые, слишком боясь наказания, чтобы попросить кого-то из ночных смотрителей пустить их внутрь.

— Как тебе это удалось? — спросил Зейн у Лиама.

В темноте, в которой свет приходил только от школы вдали, звёзд и луны в небе, Лиам был значительно увереннее. Он подошёл к Зейну поближе, почти прижимаясь, и шепнул на ухо:

— Секреты, помнишь?

— Внимание! — сказал кто-то достаточно громко. Все повернулись к Максу, который стоял на лавочке прямо перед задней дверью спортзала. — Думаю, все здесь понимают правила?

Несколько людей издали протестующие звуки, и кто-то проворчал: «Новички».

— Окей, окей, — понял Макс и принялся их успокаивать. — Для тех, кто в МакКинноне первый год, я дам маленькую инструкцию. В такие ночи, как сейчас, редкие ночи, мы возвращаем себе свободу. Устраиваем бунт, если вам угодно. Занимаемся старой доброй традиционной охоте, — Зейн закатил глаза, потому что Макс произносил эту речь каждый раз, даже если все знали правила. Но он один из тех, кто отвлекает охранников и делает такие встречи возможными, поэтому все затыкались и слушали его нудные речи. — Правила просты: оставайтесь на территории академии. Все, кто выйдет за её границы или зайдёт в школу, будут дисквалифицированы. Каждый сам за себя. Вы можете объединяться в группы или бежать и прятаться в одиночку, но победитель будет только один.

Зейна погладили по руке, отвлекая от речи. Лиам смотрел только вперёд, но даже в темноте можно было заметить его улыбку.

-…вас словили, вы возвращаетесь сюда и ждёте, пока игра закончится, или помогаете Ему найти оставшихся игроков.

— А что получает победитель? — спросил Найл.

— О, Найл, отличный вопрос. Кто-то хочет ответить?

— Иди нахуй, — крикнул кто-то, вызывая волну смешков.

— Как грубо, — ответил ему Макс. — Но я отвечу на твой вопрос. Победитель может вышвырнуть кого угодно и когда угодно из душевой на протяжение месяца.

Вот причина, почему все играли. Это не просто весело. Приз реально охуенный. Не то чтобы Зейн когда-то выигрывал.

— Если об этом узнает кто-то из администрации, — угрожающе протянул Макс, — мы узнаем, кто на нас донёс, и вы пожалеете.

Все единогласно согласно угукнули.

— Хорошо. Лепман, ты Оно. Все остальные, у вас есть шестьдесят…

— Почему я? — возмутился Джозеф Лепман.

— Потому что ты чёртов читер, а все читеры автоматически становятся Ним. Таковы правила.

— Таковы правила, — повторили все.

— Таковы правила, — снова повторил Макс. — У всех есть шестьдесят секунд форы, которые начинаются, — драматическая пауза, — сейчас.

Несколько людей восторженно вскрикнули, и все кинулись врассыпную от спортзала. Кто-то схватил Зейна за руку, и он даже не оборачиваясь знал, что это Лиам. Луи бежал с другой стороны и слегка отставал. Они бежали в лес.

Никто не замедлился, достигнув деревьев. Вокруг слышался треск веток, так как по лесу бежало очень много человек, но с потной и цепкой рукой в его руке бежать становилось намного легче. Ему хотелось остановиться и спросить у Лиама, почему всё это происходит, но он этого не сделал. Он просто бежал, даже когда Луи крикнул:

— Разделяемся! Увидимся позже, ублюдки! — он резко повернулся и побежал куда-то в другую сторону.

Вскоре то же самое сделали Найл и Гарри. Рука Лиама выскользнула из его руки, но они продолжили бежать сколько хватило дыхания. Зейн замедлился и вскоре остановился. Он прислонился к ближайшему дереву и постарался понять, где они оказались. Вдали виднелась крыша школы. Они отбежали достаточно далеко, но всё ещё были на территории.

— Что теперь? — спросил Лиам. Он выглядел скорее так, словно прошёл пролёт по ступенькам, а не бежал пять минут без остановки. На лбу блестели капельки пота, дыхание слегка сбилось, а Зейн задыхается и чуть не падает с ног.

Почувствовав, что может говорить, не выхаркнув лёгкое, Малик ответил:

— Спрячемся здесь, пока не услышим шум. Потом побежим дальше.

— И как нас будут ловить?

Зейн залез в карман и достал школьный галстук.

— Джозеф должен сфотографировать на телефон каждого, кого словит. Чья фотография будет последней, тот и выиграл.

— Значит, вы этим часто занимаетесь. Типа, правила, все дела, вы явно не в первый раз играете.

— Не слишком часто. Не так часто, как ты втихую проникаешь на территорию академии, — поддел он.

По крайней мере, хоть какое-то смущение.

— Я не так уж и часто это делаю, — он покачался с пятки на носок, пиная пару листьев на земле. — Только когда дома всё не очень хорошо. Я пишу Гарри, паркуюсь недалеко от школы и пролезаю в дыру в заборе, которую использую уже несколько лет.

— И ты остаёшься на всю ночь? — Лиам кивает. — Как, ты что, и в общежитие пробираешься?

— Нет, не туда.

— В спортзал? Это невозможно.

— Ты вообще знаешь Гарри? Попробуй сказать ему, что что-то невозможно. У него в словаре нет слова «нет».

Зейн мысленно прокрутил всю полученную информацию.

— Так ты просто пробираешься на территорию школы, с которой фиг сбежишь? Спишь в спортзале? — Лиам улыбнулся, словно говоря, что ничего на это не ответит. — Ладно. Ты можешь мне сказать, какого хрена схватил меня за руку? Или это тоже секрет?

— А это… ненормально было? — Зейн проклял темноту, скрывшую румянец на щеках Лиама. — Я просто не хотел, чтобы нас разделили. Я имею в виду, я хотел этого. Эм. Побыть наедине. Чёрт, это звучит ужасно. Я…

— Лиам.

— Да?

— Всё нормально.

— Оу, окей.

Зейн сел на землю, радуясь тому, что покров листьев сохраняет её сухой, даже несмотря на то, сколько ливней было в недавнее время. Он достал из кармана свою зажигалку и маленький подарок от Найла.

— Это косяк?

Зейн улыбнулся, пряча улыбку за пальцами.

— Может быть.

Лиам просто оттолкнулся от дерева, к которому прислонялся, и сел напротив Зейна, скрестив ноги. Малик зажал в зубах косяк и поджёг его. Шорох горящей бумаги и едкий запах травы заставил его отстранённо улыбнуться и затянуться. Он скурил где-то треть, когда Лиам неуверенно спросил:

— А можно и мне?

Единственное, что не нравилось Зейну в травке, так это то, как она его затормаживала. Не так, как алкоголь, который смазывал реальность, просто замедлял реакции, поэтому удивлённый вопрос сорвался с губ почти неосознанно:

— Реально?

Лиам кивнул и вытянул руку. Зейн передал ему косяк, с восторгом глядя как вишнёво-красный огонёк исчезает в черноте леса. Когда Лиам затянулся, огонёк разгорелся ярче, немного освещая его лицо.

— Не думал, что ты такой, — признался Зейн, когда Лиам вернул ему самокрутку.

Лиам пожал плечами и подтянул к груди колени, обнимая их руками.

— А я и не такой. Обычно не такой. Мне просто нравится, как трава всё меняет. Приглушает мир, делая не таким резким. Замедляет всё.

Зейн кивнул. Он понимал, реально понимал. Правда, честное слово, на самом деле.

— Мне тоже.

Так они и сидели, передавая косяк, пока от него не остался окурок, обжёгший Зейну пальцы и губы. Где-то вдалеке бегали, смеялись и кричали люди. Далеко, им не о чём беспокоится. Хороший признак: это значит, что игра продолжается, и ему не придётся часами сидеть во тьме, чего-то ожидая. Когда-то он очень боялся такого исхода. Когда он был один в лесу, на него нападала паранойя.

— Так почему ты хотел остаться со мной наедине? — спросил Зейн. Он откинул голову на дерево и прикрыл глаза. Дыхание Лиама, ровное и уверенное, успокаивало, а с эффектом травы он и вовсе чувствовал себя будто во сне.

— Я думаю, что ты тот ещё гад, — вместо ответа сказал Лиам.

— Ага, — Зейн засмеялся намного громче, чем должен был.

— Но не полностью. Хреновая часть тебя скрывает за собой другую. Не думай, что я забыл про те чаевые, перед которыми ты пытался меня вывести.

Зейн вздрогнул. Его прошило чувство вины, не в первый раз при Лиаме.

— Я так пытался извиниться. Иногда я такой идиот.

— Я так и понял. И заинтересовался. Наверное, поэтому я и захотел с тобой уединиться. Я любопытный. Ты совсем другой, когда не играешь ради своих друзей и остальных, я просто хотел узнать тебя настоящего.

Такие вещи, глупые, претенциозные, банальные, произносят только в темноте, где всё размыто и нереально. Воздух между ними дрожит от сказанных шёпотом искренних слов, он почти осязаем, и Зейн впервые не хочет смеяться над кем-то, произнёсшим такие глупости.

— Знаешь, что я узнал? Трава не всё глушит.

— А? — Лиам поднял брови.

Зейн улыбнулся и схватил Лиама за руку. Он перевернул её ладонью вверх и провёл кончиками пальцев по мягкой и гладкой коже между пальцами, поднимаясь по костяшкам и обратно. Лиам втянул воздух через зубы, и Зейн хохотнул:

— Видишь. Не глушит, — он провёл пальцами вниз по запястью Лиама.

Он гладил предплечье, бицепс, плечо и зарылся в короткие волоски на затылке Пейна. И Лиам ему позволил. Он утонул в прикосновениях, в которых Зейн не скупился. Щека, брови, нос и наконец губы.

Лиам прочистил горло.

— Мне бы… эм, понравилось, если бы ты поцеловал меня. Типа, это нормально. Если ты хочешь.

Зейну пришлось и самому прочистить горло, и облизать губы, чтобы сказать Лиаму, что да, он тоже хочет. Да, очень хочет, так тупо. Даже не зная, почему хочет. Не зная, как Лиам пролез ему под кожу, даже не стараясь. Но он не успел: их ослепил свет фонарика и кто-то крикнул:

— Кто бы там ни был, вылезайте, живо!

Он и Лиам подскочили на ноги.

— Это, вроде, не ученик, — испуганно сказал Лиам.

— Нет, — подтвердил Зейн. Он слишком хорошо знал голос директора, и у него побежали мурашки. — Чёрт.

— Мне нужно идти.

— Так будет лучше, — кивнул Малик. — Они всё тут будут обыскивать всю ночь. Сомневаюсь, что ты сможешь куда-то забраться, чтобы тебя не поймали.

— Я напишу Гарри и дам ему знать, — Зейну хотелось убиться об дерево из-за укола ревности, поднимающейся внутри. Почему его так напрягала их дружба? Почему он должен париться, если Гарри знает его любимый фильм, любимый вкус мороженного и среднее имя? Почему же, если Лиам может позвонить Гарри среди ночи, когда ему хочется с кем-то поговорить?

— Конечно же, — прошипел он.

Лиам удивился этой интонации, но вместо вопросов прижался и клюнул Зейна в щёку мягким поцелуем.

— Ты тоже можешь мне иногда писать.

— У… у меня номера твоего нет, — испуганно и неуверенно. Когда это Зейн стал тем, кто заикается? Это фишка Лиама, а не его.

— Скажу Гарри дать тебе его, — свет фонарика приблизился. — Если ты хочешь.

Фонарик осветил их вновь, и Лиам выглядел, как олень в свете фар, прежде чем сорваться и убежать. Он был уже далеко, но Зейн все равно произнёс:

— Хочу.

========== Последствия ==========

Двадцать семь человек собрали в кафетерии. Шести удалось проникнуть в общежитие, но их поймали, когда они пытались зайти в комнаты. Их директор, мистер Картрайт, стоял у дверей, сцепив руки на груди. Он старый, почти дряхлый, противный старикашка. Прямо сейчас морщины и складки на его лице сложились в гримасу гнева и ярости.

Они стояли одной линией, плечом к плечу. Луи в правом конце этого строя, Найл — где-то слева. Каждый из них пытался выглядеть максимально виноватым и раскаявшимся, но Зейн сомневался, что это чем-то поможет.

Барнс — мистер Картрайт, поправил он себя — кашлянул, чтобы прочистить горло. Остальной персонал стоял рядом с ним (тут собрали почти всех, кроме тех, что патрулировали общежития, опасаясь ещё одного побега), но он махнул им, чтобы отошли.

— Я думаю, мало кто из вас понимает всю глубину того, что вы сегодня сделали, — сказал он, стараясь словить взгляды каждого за очень короткое время. Когда он дошёл до Зейна, тот выпрямился.

Что-то в Зейне было повёрнуто навыворот. Когда нужно было склонить голову, примириться власти и послушаться, он бунтовал. Происходило это несознательно. Просто он такой. Ничего не поделать. Когда кто-то говорит ему сделать что-то, он из кожи вон лезет, чтобы сделать наоборот. Когда кто-то читает ему морали, он хочет закатить глаза и выплюнуть им в лицо все саркастические слова, вертящиеся на языке.

Так произошло и сейчас. Все стоят ровненько, с виноватыми личиками, а Зейну хочется кричать. К счастью, он может сдержать это, поэтому просто перекатывается с ноги на ногу, сужает глаза и ждёт, какое же наказание им огласят.

— Вы понимаете, чем занимается наша академия? Что она делает для вас? — спросил директор. Вопрос был риторический: пауза была слишком короткая, чтобы кто-то что-то ответил. — Мы пытаемся помочь. Весь смысл этого заведения в том, чтобы сделать вас достойными людьми. Превратить вашу дорогу разрушения в цветущий сад изменений, извинений и интеракций. Вы могли бы стать уважаемыми гражданами, а сегодняшняя ночь… Сегодня вы насмеялись над нами всеми! Над собой. Над этой школой. Как вы посмели!

— Я смотрю вокруг, — продолжил он, — смотрю на ваши лица, и знаете, что я вижу? Я вижу, что вы жалеете, это написано у вас на лбу. Но вы жалеете не о том, что плохо поступили. Не о том, что нарушили правила и испортили ночь всем, кто пытается улучшить вашу жизнь. Вы жалеете, что вас поймали, вот и всё. Вы жалеете о последствии своих действий, а не о самих действиях. И это мы сейчас изменим.

Кто-то из охраны передал ему лист бумаги. Картрайт крепко держал его, напряжённо водя взглядом по строчкам.

— Ладно. Прежде всего, комендатский час теперь будет в восемь. Десерт? Только в ваших снах, до конца года. Дополнительные занятия, вроде футбола, лакросса и пробежек? Отменяются. Сделано. Всех привилегий, всей вот этой ненужной шелухи больше не будет.

— Никакого футбола? — прошептал кто-то, но все его услышали.

— Нет, — радостно подтвердил мистер Картрайт. — Для всех, не только для нарушителей в этой комнате. Кроме того, список, который я держу, будет развешан по всей школе. В нём ваши имена, так что все будут знать, кто виноват в ужесточение правил и отсутствие десерта.

Парни с двух сторон от Зейна окаменели. Это было самое худшее. Одно дело, если их наказывают за проступок, другое — если всю академию, будет не так просто. Зейн знал, сколько их ожидает драк, ссор и упрёков.

— И каждый из вас будет ходить на отработки. Каждый вечер после ужина до семи вечера на протяжение месяца. Вы будете писать эссе на пять тысяч слов о том, почему не стоит нарушать правила. Всё ясно?

— Ясно, — нестройным хором разнеслось по кафетерию.

— Я задал вопрос! Я хочу услышать ответ от каждого!

— Ясно! — крикнули ему в ответ.

— Хорошо. А теперь отправляйтесь в комнаты. Завтра вас разбудят в пять. Предлагаю вам поспать эти несколько часов.

Их вывели из комнаты в сопровождении охраны. Каждую попытку заговорить пресекали. Зейн постарался встретиться глазами с Луи, но его затолкали в конец строя, прежде чем это получилось.

Добравшись до комнаты, он понял, что Найл был прямо за его спиной — грязный, футболка с потёками грязи, не щеке какое-то пятно. Светлые волосы торчали во все стороны, словно он катался по земле всё это время. Они выключили свет, как им и поручили в кафетерии, и, раздевшись, растянулись в кровати.

Зейн повернулся лицом к стене, решив, что с него на сегодня достаточно. Найл ещё не попадал в переделки, он не знает, чем это грозит.

— Это было охуенно, — громко сказал он и засмеялся. Зейн повернулся и засмеялся вместе с ним, и так они не затихали, сколько хватало дыхания, пока кто-то не постучал в дверь, чтобы их заткнуть.

— Жаль десерт, правда, — чуть позже добавил он.

Зейн пожал плечами.

— Они вернут его, когда подумают, что мы усвоили урок. Это не первый наш проёб и далеко не последний. Лучше так, когда провинившихся много. Типа, если бы это были только ты, я и Луи, на нас бы вылили всё дерьмо, но виновата почти вся школа, и их руки связаны. Они не смогут придумать индивидуальные наказания для тридцати учеников.

В темноте было заметно, как качнулись грязные светлые волосы в кивке.

— Так, — протянул он, — я заметил, что ты убежал с Лиамом. Вы всю ночь были вместе?

Зейн накрыл голову подушкой.

— Спокойной ночи, Найл.

— Да ладно тебе! — запротестовал тот. — Расскажи мне. — Зейн достал кроссовок из-под кровати и кинул его куда-то в его сторону. — Я говорю про детали, а не про пошлости всякие.

Зейн кинул второй кроссовок. Найл затих.

========== Почему ты пишешь Лиаму? ==========

Гарри чуть ли не запрыгнул на стул рядом с ним во время математики. Стул заскрипел и сдвинулся, ноги зря пытались нащупать опору на линолиуме. Несколько людей оглянулись на них, но Гарри просто улыбнулся и пожал плечами, словно говоря: «А что я могу сделать?».

— Привет, — сказал Зейн и вернулся к листу бумаги перед ним. Он пытался понять, как выдавить из себя пять тысяч слов извинений, но выбора особого не было. На стол перед ним лёг обрывок бумаги. На вопросительный взгляд Гарри ответил:

— Номер Лиама. Не пиши ему с шести до десяти вечера, если он не напишет сам. И не спрашивай меня почему. Я спрашивал у него, и он говорил только о том, что отец не знает про телефон, и Лиам не хочет, чтобы он узнал.

Зейн осторожно сложил листочек и положил его в карман, дважды проверив, не выпадет ли он случайно, пока у него не выйдет вернуться в комнату и внести номер в память телефона.

— Спасибо.

Гарри пожал плечами.

— Да не за что. Лиам мне раз тридцать напоминал, чтобы я дал тебе номер, так что… — улыбка медленно сползла с его лица. Словно ушёл лёгкий на подъём весёлый Гарри со слегка безумным взглядом. Он так внимательно смотрел на Зейна, как никогда раньше, и взгляд этот был пугающим. — Не знаю, дружеские ли у тебя намерения, или нет, но даже не думай его обидеть. Я на пальцах могу перечислить людей, на которых мне не пофиг, и об этих людях я забочусь. Так что если думаешь его ранить, подумай дважды, потому что не с ним будешь иметь дело, а со мной.

Зейн опешил, удивлённый. Какая-то часть его хотела вступить в спор прямо сейчас, но Гарри ему нравился. И, что важнее, Лиаму нравился Гарри, так что поссорится с Гарри значит поссориться с Лиамом. Он не знал, что происходит у них с Лиамом, но обижать его — последняя вещь, о которой думал Зейн. Не то что бы он знал, почему так.

— Я запомню это, — сказал он Гарри.

— Хорошо, — словно кто-то щёлкнул переключателем: перед ним был тот же весёлый смешливый парень. Он достал наушники и отдал Зейну один. — Вот. Тут песня, которую я хотел дать тебе послушать. Она шикарная. Лиам считает, что она хреновая, но он и Курта Кобейна не считает гением, что просто хрень лютая. Я люблю этого парня, но вкус в музыке у него отвратный.

— Стайлс! Что я говорил о музыке? — крикнул учитель, спасая Зейна от отказа.

Гарри закатил глаза, но спрятал айпод с абсолютно неискренним:

— Извините, сэр.

Зейн считал минуты до звонка перед ланчем, потому что как только тот прозвенел, он полетел в комнату за телефоном. Хотелось тут же написать сообщение, но он просто забил номер Лиама и положил телефон в карман. Он не хотел показаться навязчивым. Он не навязчивый, совсем нет.

По пути к кафетерию, а потом и к столику, Зейн понял, что он хочет быть навязчивым. Да. Лиам что-то сделал с его мозгами, и пути назад нет. Да и не хочется ничего менять.

— Кому ты пишешь? — поинтересовался Луи.

— Наверное, Лиаму, — предположил Гарри. — Я дал ему его номер на математике.

Зейн поднял глаза и удивлённо открыл рот. С каких это пор Гарри сидит с ними? Для него это было новостью, но все остальные вполне спокойно сидели, словно такое случалось каждый день.

— Лиаму? — спросил Джош. — Почему ты пишешь Лиаму?

— Да, Зейн, почему ты пишешь Лиаму? — поддел Найл.

— Нет, серьёзно. Почему ты пишешь Лиаму? — включился в разговор Луи.

Зейн смотрел на экран телефона — на слова, которые уже напечатал. «Привет, Гарри дал мне твой номер. Вот и». Интересно, что он ответит?

— Не твоё собачье дело, — ответил он, не признавая, что понятия не имеет, какого хрена сейчас творит. — Не суйте нос не в своё дело. — Он допечатал и спрятал телефон в карман. — А теперь прекратите пялиться.

Найл понимающе ухмыльнулся, а Луи выглядел потерянно.

— Подожди, — он проговорил это слово и склонил голову набок, словно если увидит Зейна с другого угла, поймёт что-то новое. — Он тебе нравится, да?

— Отъебись.

— Да, точно. Разве нет? — спросил он у Джоша и Найла. — У него же на лбу всё написано. Офигеть.

— Почему офигеть? — спросил Гарри.

— Потому что Зейну никто не нравится. Он еле меня терпит, а я его лучший друг.

Зейн нахмурился.

— Ложь. Я не еле тебя терплю. Временами.

— Ты холодная маленькая сучка. И это круто. Я такой же. Поэтому мы и ладим.

Зейн не успел ответить. Телефон завибрировал в кармане, и он никак не мог его достать — дрожали пальцы. Он чуть не уронил его, открывая сообщение, и не осознавал, что на его лице расплылась улыбка. «Не думал, что ты напишешь».

«Почему нет?». Когда он поднял голову, то заметил, как внимательно на него смотрят остальные парни. Зейн немного выпрямился.

— Не смотрите на меня так, — проворчал он.

«Потому что ты очень непредсказуемый: Р», — получил он меньше, чем через минуту.

«Не знаю, хорошо это или плохо. Что ты делаешь в пятницу?»

«Наверное, то же, что и ты».

Кто-то вытащил телефон из пальцев Зейна и Гарри возмущённо крикнул:

— Ты что, флиртуешь с ним?

— Отдай, — он не успел забрать его, так как телефон перехватил Луи. Зейн сдался и осел. Телефона он теперь явно не получит.

— «Что ты делаешь в пятницу, Лиам», — просюсюкал Луи. — «Я хочу написать поэму о твоём лице и заняться с тобой любовью под звёздами».

Зейн приподнял брови и показательно посмотрел на Гарри, прежде чем сказать:

— Соулмейты. Секс на поле. Мне продолжать? — Луи кинул ему телефон, как бомбу, готовую вот-вот взорваться.

Зейн достаточно мужественен, чтобы признать: он так и не поел, читая сообщения от Лиама, отвечая на них и ожидая следующих. И что с того, блять? Большое дело. У людей часто… появляются краши, или как их там. Кому какое дело?

И если весь день он провёл за написанием сообщений Лиаму (с глупой улыбкой на лице), то это тоже никого не касается.

========== Почему ты здесь оказался? ==========

Наверное, самой худшей вещью во всём этом наказании было то, что по ночам к ним приставили дополнительную охрану. Зейн каждую ночь пытался выбраться на улицу, на свою лавочку, но не мог. Кто-то постоянно следил за двумя дверями, выйти незамеченным было невозможно. Это злило и выматывало. Он не мог спать в душной комнате с толстыми занавесками, закрывающими свет звёзд.

К пятнице все они были в ужасном настроении. Ранний комендантский час, долгие отработки и отсутствие сладкого доконало всех. И когда он с Луи, Гарри, Найлом и Джошем стояли у автобуса, всё стало только хуже.

— Мне нельзя пускать никого из этого списка в автобус, — с сожалением сказал им мистер Валкорт. — Джош, ты можешь ехать. Остальные возвращайтесь в школу. У вас отработка через несколько часов.

Зейн медленно покачал головой.

— Нет, нет этого не было… Барнс об этом не говорил!

— Мистер Картрайт, — поправил его Валкорт, — очень чётко объяснил, что каждый, кого внесли в список, должен оставаться в академии, даже в выходные дни. Простите, парни. Тут мои руки связаны. Я не могу пустить вас в автобус.

— Забей, — прошептал Луи. Он взял его за предплечье, но Зейн вырвал руку.

— У меня были планы! Вы не можете так поступать.

— Зейн, я советую вам вернуться обратно с мистером Томлинсоном или я вызову кого-то из школы, чтобы вас сопроводили в комнату, — предупредил Валкорт.

Зейн фыркнул и упрямо отвернулся. Он толкнул дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Плевать. Он бесится даже больше от того, что ему запрещают что-то делать, чем если его заставляют. У него правда были планы. Планы насчёт Лиама. Планы о них двоих, может, кино, может, ужине. Хоть что-то. А теперь Лиам будет ждать его на привычном месте, а Зейн застрял на отработке.

Блять.

Он зажёг сигарету как только вышел на задний двор. Пофиг, если увидит учитель или кто-то из персонала: что они ему сделают? Всё, что оставалось: рассказать родителям, вообще пофиг.

Он не заметил Гарри, пока тот не сел с другой стороны его скамейки.

— Знаешь, что всегда говорила моя бабуля? — спросил он. Зейн посмотрел на него взглядом, так и говорящим «отъебись». — Она говорила, что не стоит расстраиваться из-за того, что изменить не можешь. Только вещи, которые изменить можно, заслуживают твоего гнева. Мир полон вещей, на которые ты не можешь влиять, и если каждая из них будет тебя задевать, ты сойдёшь с ума.

Туча дыма разделила их на какое-то время. Гарри помахал рукой, развевая его, и кинул на Зейна ожидающий взгляд.

— Почему ты вообще здесь оказался? — настойчиво спросил Зейн. — Ты какой-то слишком просвещённый для этого места.

Гарри засмеялся.

— Правда хочешь знать? — Зейн кивнул. — Я никому об этом не говорил, но меня особо и не спрашивали. И я могу быть честным: я здесь только из-за хорошего образования, лучшего в стране, рекомендации отсюда позволят мне поступить в университет. Так что родители подёргали за свои связи, вложили в академию приличную сумму денег, и вот я здесь, хотя я и неопасный подросток.

— Хах, — честно говоря, Зейн был не слишком-то и удивлён.

— Ага.

— Так ты на самом деле не…

— Псих который убил домашнюю собаку? Грабитель банков? Преступник, который был в исправительных колониях с девяти лет? Да, я слышал слухи о себе, и это просто слухи, к сожалению. На самом деле я просто ботаник. Меня называли одарённым ребёнком и всё такое.

Гарри встал и похлопал Зейна по плечу.

— Так или иначе, напиши Лиаму.

— И что? — спросил Зейн, чувствуя, как горький гнев вновь поднимается внутри — до этого он был придушен. — Сказать ему, что не могу встретиться с ним из-за того, что школа закрыта, и мы не увидимся ещё минимум месяц?

— Или… сказать ему забрать тебя в шесть.

— В шесть я буду на отработке, — напомнил ему Малик. — С тобой, Лу и Найлом.

Гарри улыбнулся ему.

— Может быть, я здесь не по какой-то причине, как все вы, но я тоже хорош, если не лучше, в обхождении правил. Просто скажи ему, что вы встретитесь в половину седьмого на нашем месте. Он знает, о чём я, а тебе я покажу.

Он ушёл, оставляя Зейна просто смотреть ему вслед, абсолютно поражённый. Возможно, он немного жалел, что не подружился с Гарри много лет назад — этот парень оказался очень полезным.

========== Это свидание ==========

Он сидит на отработке в кафетерии прямо после ужина. Все сидят за разными столами, и должны заниматься только домашкой (если её нет, хорошо, сиди и пялься в стену, стараясь не сойти с ума за два часа), и тут за его спиной падает шарик из бумаги. Зейн смотрит на него и оглядывается по сторонам: кто-то из учителей может его поймать. Потом поднимает и разворачивает листок.

Это список инструкций.

«Кашляй, пока к тебе не подойдёт учитель.

Играй дальше. Попроси пойти полежать в комнату. Скорее всего, тебе разрешат. Кто-то может проводить тебя до комнаты. Если так случилось, смирись и подожди, пока они уйдут. Переходи к третьему пункту.

Выберись из академии. Без всяких фокусов. Наклони голову, чтобы тебя не узнали, и выйди из задней двери. Во дворе будут ученики. Притворись, что общаешься с ними, если тебя заметят.

Зайди в лес слева от спортзала. Иди на восток, пока не наткнёшься на забор. Иди вдоль него влево, пока не увидишь маленькую дыру. Выберись наружу.

Лиам будет ждать тебя недалеко оттуда. У него красная Хонда. Не пропустишь.

Заедьте в МакДональдс. Возьми Биг Мак и цезарь с курицей (это не часть плана, я просто люблю салат: D)

Я напишу тебе, как забраться обратно. Повеселись. Веди себя хорошо».

Зейн оглядел комнату, пока не заметил Гарри — в четырёх столах от него. Гарри поднёс кулак к лицу и подчёркнуто кашлянул. Зейн кивнул и сложил листок.

Двадцать минут спустя он каким-то образом уже сидит в машине Лиама. Это та ещё развалюха, но она ездит, как ей и полагается. А ещё она очень чистая. Зейн видел много машин, принадлежащих подросткам, и тут явно не хватало пустых контейнеров от фаст-фуда, фантиков и пустых банок Колы. Ни пятнышка, а освежитель воздуха, подвешенный возле окна, разносит запах яблок.

— Почему я чувствую себя так, словно помогаю беженцу? — спросил Лиам, не отвлекаясь от вождения.

Зейн улыбнулся, оголяя зубы.

— Возможно, потому что так и есть, в твоих интересах и для твоих собственных целях.

— К удивлению, я спокойно к этому отношусь.

В желудке Зейна скручивался странный и неожиданный нервный клубок. Надо прояснить: Зейн никогда не нервничает. Никогда. Даже когда ему было одиннадцать, и он пробовался на шоу талантов в школе. Даже когда читал собственноручно написанную поэму перед всем классом. Даже когда получал права, ходил на первое свидание и терял девственность. Но блять, сейчас у него даже руки дрожат.

— Так это свидание? — нагло спросил Лиам, когда они повернули на дорогу, ведущую к городу. Он отвёл взгляд от дороги, чтобы проследить реакцию Зейна, и добавил: — Типа, мы одни. Только мы вдвоём. Это свидание?

Было приятно узнать, что Лиам нервничает так же (если не больше), как и он сам.

— А ты хочешь, чтобы это было оно?

Лиам пожал плечами, покраснел, отвернулся к окну.

— Не хочу отвечать на этот вопрос, пока ты не скажешь мне, оно это или нет.

Зейн тоже отвернулся к окну, пряча довольную улыбку.

— Мы заедем поесть? — спросил он.

— Возможно.

— А потом пойдём в кино?

— Конечно, если тебе не нужно будет сразу же возвращаться.

— Тогда это свидание, — пожал плечами Зейн.

— Оу, ладно, — сказал Лиам и сильно прикусил нижнюю губу. Это не скрыло довольной улыбки на его лице, но Зейн сделал вид, что ничего не увидел.

Тишина угнетала. Темнело, и путь им освещали уличные фонари. Лиам кидал осторожные взгляды на Зейна едва ли не каждые тридцать секунд, а тот смотрел в окно, делая вид, что взглядов этих не замечает. Но он замечал. Он замечал каждое движение, каждый тяжёлый вдох и резкий выдох. Он заметил, что Лиам, поворачивая налево, наклоняется влево, словно движения тела могут помочь машине.

— Я могу закурить? — нагло спросил Зейн, уже шаря по карманам, пытаясь вспомнить, куда положил пачку сигарет.

Лиам колебался всего мгновение, а потом сказал:

— Ладно. Я купил машину у парня, который курил, и запах отсюда вряд ли когда-либо выветрится. Просто открой окно, пожалуйста.

Зейн кивнул и сделал, как его просили. Прохладный воздух из окна остудил его слишком горячую кожу. Его тело было напряжено и готово к действию, и этому было всего одно объяснение, и это объяснение прямо сейчас включало поворотник, везя их к знакомой улице.

— Мы можем не брать еду на вынос, — пробормотал Лиам, когда они катили центральной улицей.

Зейн улыбнулся, показывая зубы.

— Я люблю еду на вынос, чего ты, — он подчёркнуто облизнул губы, слишком медленно и показательно.

Лиам это заметил. Он покраснел (ну конечно) и захлопал глазами.

— Я… эм… просто хотел предложить взять что-то и поесть у меня.

Зейн положил ладонь на бедро Лиама. Он гладил его пальцами, медленно поднимаясь выше. Лиам немного сдвинулся, чтобы убрать его руку, и отвернулся к окну — очаровательно красный, почти томатного цвета.

На самом деле Зейн не такой уж и мудак. Просто Лиам… ломает ему мозг к ебеням, и почему бы не ответить ему хотя бы чуть-чуть тем же. А ещё ему нравится, как Лиам смущается. Интересно, легко ли оставить на нём свои метки? Можно ли будет сделать маленькие засосы на внутренней стороне его бёдер, чтобы никто, кроме Пейна, их не видел и не знал, кто их там оставил.

— Конечно, — пожал плечами Малик. — Почему бы не заехать к тебе.

Без какого-либо предупреждения Лиам остановил машину и заглушил мотор. Он не вышел: сидел, тяжело дышал, напряжённо держась за руль.

— Не делай так, — тихо попросил он. — Ладно?

Зейн отряхнул пепел сигареты в окно.

— Как?

— Не… Ты знаешь, о чём я. Не превращай любую фразу в фразу с подтекстом. Не делай из всего пошлятину, когда на неё и намёка нет, ладно?

Зейну почему-то не хватало воздуха. Он медленно выдохнул и кивнул, поражённый гневом Лиама и его напряжённым от злости плечам. Он не ожидал, что в Лиаме есть эта резкость и злость. Интересно. А ещё очень, очень сексуально.

— Ладно, — согласился он.

— Спасибо, — ответил Лиам. Он завёл машину и поехал дальше. — Может, нам сделать что-то кроме ужина и кино? Как ты смотришь на это?

========== Домик на дереве ==========

Двадцать минут спустя они ехали по маленькому уютному райончику с пакетом жирной, отвратительной, дешёвой и невероятно вкусной еды из Мака.

— Тут раньше жил Гарри, — сказал Лиам, указывая на маленький дом с красной входной дверью и не слишком ухоженным садиком. — Пока его отца не повысили. Теперь у них огромный дом в другой части города, квартира в Лондоне и коттедж в Голландии для каникул.

— Мило.

— У него правда хорошие родители. Не думаю, что есть люди, которые заслуживают этого больше. Его отец очень тяжело работал.

Зейн кивнул, хоть и не знал точно. Его отец был главой компании уже очень много лет, но только потому, что унаследовал её от отца. Он не работал, чтобы получить эту должность. Закончил университет, получит тут же работу, а потом и звание начальника. Он не знал, чем точно занимается его отец, но был уверен, что тот просто указывает людям, что им делать.

— Чёрт, — шикнул Лиам, подъехав к другому дому, рядом с которым стояла сияющая серая машина. — Мой отец дома. Он не любит, когда я привожу друзей.

Зейн пожал плечами.

— Да всё ок. Можем поесть в машине, а потом поехать в кино, если хочешь.

Лиам отрицательно покачал головой.

— Нет, у меня есть идея. — И эта идея включала в себя парковку в каких-то ебенях. Лиам забрал пакеты с заднего сидения, протянул Зейну напитки и ярко улыбнулся, освещённый уличными фонарями. — Пойдём, — махнул рукой он, указывая на рандомный дворик.

Зейн замер, нахмурившись. Он был уверен, что это не дом Лиам, потому что его домом наверняка был тот, у которого была припаркована машина отца. Спустя пару секунд он всё-таки пошёл.

Задний двор был просторным. В левом дальнем углу росло огромное дерево, на котором построен был домик — такой, какие нравились Зейну в детстве. К стволу была приставлена лестница, и Лиам тут же направился к ней.

— Давай поменяемся, — шепнул он, поддерживая рукой пакет с едой. — Я делал это сотню раз, смогу даже с напитками подняться.

Зейн передал ему подставку с напитками и взял пакет с едой, а затем Лиам, странно балансируя, поднялся с ними по лестнице. Зейн стоял внизу, закусив губу.

— Ты будешь подниматься? — спросил Лиам, уже стоя на пороге домика. Он спокойно наклонялся с самого края, и что-то внутри Зейна сжалось.

— Я вроде как боюсь высоты, — прошептал Зейн, потому что так делал и Лиам.

— Я вроде как боюсь, что мои соседи увидят тебя в своём дворе и позвонят копам.

Зейн обернулся, оглядывая здание. Почти везде окна не горели, кроме одной комнаты — видимо, кухни, судя по углу стального холодильника, выглядывающего из-за занавесок. Если кто-то вызовет полицию и его повяжут, ох и проблем будет.

И только поэтому он зажал пакет в зубах и пополз наверх. Занозы впивались ему в руку, а сердце грохотало в ушах, стоило посмотреть вниз. Он не шутил. Возможно, даже преуменьшал. Он чертовски боится высоты. Типа, дохренища. Он сейчас был на высоте где-то в два его роста, но уже дрожал, как новорождённый котёнок.

Рука Лиама перехватила одну из его рук. Он посмотрел вверх и увидел, что Пейн ласково глядит на него.

— Ты почти добрался. Давай, ты можешь.

Помогли ему не воодушевляющие речи, а тот факт, что если Лиам это может, то может и он. Он не настолько жалок, чтобы не залезть на это ёбаное дерево. Чёрт, дети же это постоянно делают, да? Если десятилетка это делает, то Зейн и подавно.

Как только он добрался до домика, то тут же схватил Лиама за рубашку и оттащил от края.

Внутри он не слишком большой. Примерно как его половина комнаты в общежитии. Тут стоит расшатанный старый стул (как его вообще туда затащили?), на полу — спальный мешок, а в правом углу — побитая боксёрская груша, свисающая с потолка. На полу стояла маленькая лампа, освещая всё тускло, но тепло.

— Может, ты расскажешь мне, почему мы забрались в домик на дереве твоих соседей?

Лиам сидел на спальном мешке, разгружая их еду. Он передал Зейну бургер, завёрнутый в бумагу, и пожал плечами.

— Когда я был маленький, тут жил мой лучший друг Энди, — начал он объяснять. — У него был классный папа. Когда нам было лет по восемь, он начал строить эту штуку вместе с нами. Он разрешил нам «создать дизайн» и выбрать цвет краски. Мы строили его почти два года, а в то лето, когда закончили, Энди переехал.

Лиам смотрел сквозь него, так бывает, когда вспоминаешь что-то очень хорошее.

— А кто сейчас тут живёт?

— Морганы. Они хорошие, но старые. Хотели сломать этот домик, но я выпросил этого не делать. Удивительно, что они послушали — я ведь уже не ребёнок, но я рад. Люблю это место.

Зейн кивнул и раскрыл бургер. Он откусил и снова оглянулся вокруг, заметив несколько более личных вещей. На стене была куча постеров: постер с «Бэтменом», с Джессикой Альбой в бикини, с «Сиянием». Кроме того, там стояли пустые банки из-под Колы, одна из-под пива и…

— Ты что, спишь здесь? — спросил Зейн, показывая на подушку.

— Сейчас нет, — пробормотал Лиам с набитым ртом. — Раньше спал, когда мне было лет тринадцать, и родители ссорились.

— А теперь?

Лиам пожал плечами.

— Мой отец знает, что я лажу сюда, это не секрет. — Лёгкая улыбка. — У меня есть куча мест по всему городу.

— Типа спортзала в моей школе.

— Ну да, это одно из них. Прости, но все я не могу раскрыть.

— Ага, они же тогда перестанут быть секретами, — Зейн закатил глаза и снова откусил от бургера. — А почему ты убегаешь из дома?

Лиам безмолвно жевал несколько минут, и Зейн принял это за знак, что никто ему отвечать не собирается. Ещё один секрет. Это бесило, страшно бесило, но он не давал злости вырваться наружу. Если Лиам не хочет делиться с ним, ладно.

— А боксёрская груша? Или это ещё одна вещь, о которой ты мне не расскажешь?

Лиам смял упаковочную бумагу и встал, отряхивая руки.

— Я занимаюсь боксом. Уже много лет. Я не мог повесить эту штуку дома, так что притащил её сюда. — Он подошёл к груше и легко ударил, так что она едва качнулась, а потом быстро, так, что Зейн едва успевал следить, начал наносить серию ударов. Один, два… Три, четыре удара за один подход. — Успокаивает, — сказал Лиам, закончив.

Зейн засмеялся и поднялся на ноги.

— Согласен. Только я люблю бить людей, а не мешки с песком.

— Я не понимаю насилия, — нахмурился Лиам.

— Ты только что сказал, что занимаешься боксом, — фыркнул Малик.

— Да, потому что там всё контролировано и построено скорее на физической подготовке и внутреннем контроле, а не на избиении партнёра. Мы даже не ставим друг другу синяки.

— Хах, — Зейн скользнул взглядом по плечам Лиама, по бицепсам и по крепким бёдрам. — Ты поэтому так спортивно выглядишь?

Лиам стал ровнее, остановил грушу, чтобы она больше не раскачивалась, и снова сел на спальный мешок. Он жестами показал Зейну сесть на стул в углу, но тот умостился рядом, так близко, что они касались руками.

— Это крутое место. Если проигнорировать тот факт, что мы в трёх метрах над землёй и можем свалиться в любую секунду.

— Ты тот, кто считает, что стакан наполовину пуст? — поддразнил Лиам.

— Не издевайся надо мной. Я же сказал, что боюсь высоты.

— Ты выглядишь так, словно не боишься ничего, — Лиам приподнял бровь.

— Неправда. Я многого боюсь.

— Чего?

— Типа… Людей в масках животных. Это пиздец как меня пугает.

Лиам громко засмеялся и прикрыл ладонью рот, но его глаза блестели от слёз смеха.

— Прости. Прости. Это не смешно, я не должен над этим смеяться.

— А ты? Чего боишься ты?

Лиам поколебался пару секунд.

— Грозы. Я в ужасе от них. Рациональная часть меня знает, что молния меня не убьёт, и гроза никак мне не навредит, но это… иррационально. Типа, я ничего не могу с этим сделать.

— Мне не нравятся божьи коровки.

— Что с ними не так?

— Они выглядят как мини-корабли пришельцев. Кто знает, жуки ли они на самом деле?

— Это просто смешно.

— Ты боишься грозы, — напомнил Зейн.

— Туше.

Зейн узнал очень много вещей о Лиаме в этом домике на дереве. Когда Лиам смеётся, у него в уголках глаз появляются морщинки, но когда ему очень смешно, он полностью закрывает глаза. Он достаёт солёные огурцы из бургера и съедает их первым. Ему не нравится звук трения пластиковой трубочки о стенки стакана. Он краснеет, когда Зейн говорит что-то грубое или пошлое, даже если смеётся потом над этим. Он очень часто говорит «я имею в виду». Он сидит очень ровно, так, как никогда не сможет сидеть Зейн (Зейн — неваляшка, Лиам — статуя).

И возможно он не такой уж и милый и невинный мальчик, каким казался, потому что когда они доели и скинули весь мусор в пустой пакет, Лиам достал толстый косяк из кармана.

— Мы не обязаны этого делать. Друг из школы дал мне его пару дней назад, а Гарри никогда не курит, поэтому я подумал: может, ты захочешь. Но всё нормально, если нет. Типа, я имею в виду, я сам не курю. Просто…

Зейн достал зажигалку и, выхватив косяк из пальцев Лиама, зажёг его одним плавным движением. Скоро домик наполнился горьким запахом дыма. Он наполнял лёгкие Зейна и мутил разум.

Не думая особо, он немного отсел от Лиама. Он зажал косяк в зубах и сел так, чтобы они были друг напротив друга, касаясь коленями скрещённых ног.

— Ты когда-нибудь пробовал передавать дым от травки другому человеку?

Зейн видел, что Лиам смотрит на его губы, и улыбнулся.

— Нет. Но я… эм, хотел бы.

— Тогда наклонись ко мне, — Лиам послушался. — Ты примерно знаешь, что я буду делать?

— Да. — Ещё один взгляд на губы.

Зейн затянулся и наклонился вперёд, пока его губы не встретили губы Лиама. Он раскрыл губы, этим самым раскрывая и губы Пейна, выдохнул в них дым и отстранился. Лиам выдохнул дым, не открывая глаз. Когда он открыл их, стало видно потрескавшиеся сосудики и расфокусированный, влажный взгляд. Вкус травки осел на языке у Зейна. Интересно, во рту у Лиама он сильнее?

Зейн отбросил все предлоги и просто поцеловал Лиама. Косяк почти догорел, он уже почти чувствовал жар на кончиках пальцев, но ему было плевать. Только не отстраняться, ведь Лиам издал такой милый удивлённый звук, его губы идеально подходили к губам Зейна, рука легла на его шею.

Вторая рука Лиама лежала на его бедре, удерживая его на месте, позволяя ближе наклониться к Зейну. Зейн хотел целовать его. Он хотел проникнуть языком в рот Лиама и проверить, будет ли он так смущаться, как обычно, или станет громким, отчаянно желающим и нуждающимся. Но его пальцы в секунде от ожога, и он не уверен, может ли маленький косяк устроить пожар, но они в деревянном домике, так что проверять не особо хочется.

— Лиам, — пытается он сказать, но Лиам целует его всё сильнее. — Мне сейчас косяк руку спалит.

Лиам резко отстраняется.

— Чёрт, — произносит он, и Зейн на 90% уверен, что это первый раз, когда Лиам при нём ругается. — Просто… выкинь его за дверь. Трава влажная, он потухнет.

Блять, как Зейн может с чем-то спорить, когда губы Лиама такие красные и влажные. Он наклоняется, выбрасывает косяк, и Лиам целует его вновь.

Лиам тяжёлый. Стоило это предположить, глядя на все эти мышцы, но Зейн почему-то не сложил два и два, пока Лиам не прижал его к деревянному полу, перемещая на его тело половину своего веса.

— Всё нормально? — спросил он, почти касаясь ресницами щеки Зейна.

— Да, — напряжённо выдавил он, потому что всё более чем нормально, и если Лиам сдвинется хоть немного…

— Я сейчас реально под кайфом, — смеётся Лиам, и теперь его губы на щеке Зейна, на челюсти, вниз по шее, и Зейн тоже под кайфом, он не может думать, потому что у Лиама… — ты меня пугаешь. Помнишь… помнишь мы говорили о том, что нас пугает? Ты меня пугаешь. Ты замечательный, ты говоришь такие вещи, ты как песня Тейлор Свифт, та, которая «I knew you were»…

— Лиам, — простонал Зейн, крепко зажмуривая глаза.

Он не хотел пугать Лиама. Он, блять, просто хотел, чтобы Лиам замолчал. Ему было тепло и бездумно, на улице пошёл дождь, уютный звук воды эхом отдавался в комнате, и он не должен был этого делать. Не должен был приходить сюда с Лиамом. Не должен был курить с ним. Не должен был брать еду на вынос. Даже говорить с Лиамом не должен был, потому что Лиам тоже его пугал. Пугал неизвестно почему, но возможно из-за чувств в его глазах, которые он тут же испуганно открыл.

— Поцелуй меня, — выдыхает Зейн. Целоваться… целоваться просто. Касаться. Чувствовать второго человека. Это думать сложно. Чувствовать что-то больше, чем просто физические ощущения. — Прекрати говорить и просто поцелуй меня, ладно?

Лиам кивает, лёгкое движение головы, и он снова прислоняется. На этот раз слов нет. На этот раз есть только тепло и дыхание Лиама напротив кожи Зейна. И губы его такие мягкие, что Зейн не может удержаться и кусает нижнюю, слегка оттягивая.

Зейн думает о том, что сказал Лиам в машине — про пошлятину — и это не так. И даже сейчас, когда Лиам трётся об него, его руки сжимают задницу Пейна и языки их сплетаются, делясь вкусами колы и травки, он должен признать, что в этом нет никакой пошлости. Есть что-то такое в мягком прикосновении рук Лиама к его спине и рёбрам, в дымном дурмане, от которого кружится голова, в тихих звуках, слетающих с губ Лиама, в звуках дождя, создающих атмосферу целого мира вокруг них — маленького и правильного.

Конечно же, Зейн всё портит. Он впивается ногтями в спину Лиама слишком сильно, стараясь притянуть его ближе, и тот отпрыгнул с всхлипом боли.

Зейн садится и поправляет волосы, стараясь не наделать больше хаоса, чем уже сделал Лиам.

— Прости, если я сделал тебе больно или…

— Нет, совсем нет, — быстро ответил Лиам. Он встал, яростно тряся головой, и чуть ли не прячась в ближайший угол. — Нет. Просто… наверное, всё слишком быстро. Быстро, да? Я имею в виду, я не часто таким занимаюсь. Не… не тогда, когда мы едва знакомы и… — Лиам выразительно махнул рукой.

— Прости.

— Не извиняйся, пожалуйста. — Лиам изо всех сил пытается улыбнуться, но Зейн делает вид, что не видит этого. — Я должен отвезти тебя обратно. Уже поздно.

Зейн, смиряясь, кивает и пишет Гарри, что скоро поедет домой.

Момент ужаса наступает, когда они спускаются с дерева, и вдруг в доме загорается свет. Зейн замирает, Лиам смотрит испуганно, и они оба бегут, потому что это единственный логичный выход из ситуации.

Когда они добираются до машины Лиама, он валится на пассажирское сидение, задыхаясь. Как только он снова может дышать, смех разбирает его снова и снова, пока он не хватается за плечо Лиама и не смеётся, упираясь лбом ему в грудь, словно в мире больше нет никаких печалей.

— Я… плохо… на тебя влияю, — Зейн с трудом откинулся на сидение и перестал хохотать.

Лиам хитро ему подмигнул.

— Честно говоря, я бы и не спорил с этим. Ты вызываешь наружу дикую часть меня. Вот да.

Зейн задумывается об этом, но они оба тут же начинают снова хохотать. Слева загорается окно, ещё одно, и Лиам быстро заводит машину, выезжая из переулка, пока кто-то не вызвал полицию.

— Ты уверен, что дойдёшь по такой темени? — спросил Лиам, когда они добрались до места, откуда всё и началось.

— А почему нет? — пожал плечами Зейн.

Лиам прикусывает губу и говорит:

— Напиши мне, когда доберёшься до общежития. Чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Зейн закатил глаза, но ответил:

— Конечно. Если тебе от этого будет легче.

— Да.

— Спокойной ночи, Лиам.

Маленькая побитая машина осталась с другой стороны забора, когда Зейн пробрался в дыру и двинулся назад в лес. Он больше её не видел, но фары освещали ему путь почти до самой школы.

Он сразу же написал Гарри, как только увидел академию вдали. В ответ он получил приказ ждать у задних дверей до следующего распоряжения.

Зейн стоял в грязи и беспокойно смотрел на здание. Комендантский час уже прошёл. Если кто-то выглянет наружу, ему пиздец. Абсолютный и самый пиздецовый пиздец. Он не успел начать паниковать, как Гарри снова написал:

«Всё чисто. Заходи и неси мне мою еду».

— Чёрт, — пробормотал Зейн себе под нос. Он забыл взять Гарри еды. Он слишком был занят мыслями о том, что он такого сделал, что Лиам отскочил от него, как от огня. Он так и не понял, а теперь ещё и Гарри будет на него злиться.

Он открыл заднюю дверь и осторожно вошёл. Было тихо, но коридоры наверняка патрулируют. Кто-то должен был стоять у двери, но Зейну удалось спокойно пройти до своей комнаты незамеченным.

Должно быть, было около десяти, но Найл и не думал спать, сидя в кровати с ожидающим видом. Зейн старался не выглядеть раздражённым, достал телефон и написал Гарри:

«Я в комнате, забыл твою еду. Я отработаю, обещаю».

— Так что? Как прошло? — спросил Найл.

— Не твоё дело.

— Чёрт. Кто-то в плохом настроении. Что-то не так?

Честно говоря… он не знал. Он не мог понять, замечательный это был вечер или отвратительный. Было ли хорошей идей сбежать, чтобы увидеть Лиама, или нет. Было ли ошибкой его поцеловать или он, блять, должен перестать париться.

Кстати, Лиам. Он достал телефон и написал, что добрался, его не атаковало бешеное животное или сумасшедший убийца. Потом он положил телефон на стол и стащил рубашку.

— Ты ничего мне не скажешь? — спросил Найл. Зейн стащил кроссовок и кинул его в Найла. — Опять кроссовок? Ты серьёзно?

========== Волосы цвета бордо ==========

В понедельник, сразу после визита к психологу, он шёл себе спокойно на задний двор покурить, но тут Луи схватил его за руку и потянул по коридору прямиком в душевые. В руке у него был пакет, откуда Луи достал упаковку краски для волос и поставил на край одной из многочисленных раковин.

— Откуда она у тебя?

— Я знаю одного парня, — Луи пожал плечами.

— Парня, который контрабандой протащил тебе краску для волос.

— Да, — прошипел Луи. — А теперь помоги мне с этим.

Зейн взял коробочку в руки. Перевернул и удивлённо поднял брови, увидев волосы парня-модели. Цвета бордо. Луи выглядел таким серьёзным, что Зейн удержался от вопроса, какого хуя он вообще думает. Вместо этого он просмотрел инструкцию и снова повернулся к раковине.

— Сначала тебе нужно намочить волосы. И нам будет нужно полотенце.

— Пойди возьми у меня в комнате, пока я намочу, — приказал ему Луи.

Смешно, но Зейн послушал. Когда он вернулся, волосы Луи сосульками свисали до плеч, а он улыбался так, как делал только когда понимал, что творит лютую дичь. Вот такой вот Луи. Некоторые люди ломаются, если им нужно сделать что-то импульсивное, а некоторые этим живут.

— Не дёргайся, — рыкнул Зейн, пытаясь выдавить как можно больше краски из бутылочки Луи на волосы. Она была скользкая, а едкий запах наверняка выжег все волоски в его носу.

— Я бы с удовольствием, но она холодная. И липкая.

— Это же твоя блестящая идея.

— Я в курсе.

Каким-то чудом большая часть краски попала Луи на волосы, и они застряли в душевой ещё на двадцать минут, ожидая. Зейн закурил прямо тут, а Луи стал на шухере, отпугивая учеников, которые хотели зайти.

— Есть какая-то причина твоему желанию покраситься? — спросил Зейн, выкинув окурок из маленького окошка над раковинами.

— Вечеринка в пятницу. Мой хреновый соседушка сбегает, чтобы встретиться с девушкой, и чтобы я его не сдал, предложил сбежать всем вместе. У неё есть фургон или что-то такое, и мы можем проехаться до города.

— Не думаешь, что нам, может быть, пора прекратить сбегать, пока нас не поймали и серьёзно не наказали.

— Может быть.

Они оба кивнули, а потом громко расхохотались.

— Как будто это когда-то случится.

— Разве что когда рак на горе свистнет.

— Или когда Гарри наконец поймёт, что ты от него без ума. Примерно та же вероятность.

— Да, примерно такая же, как и то, что ты станешь нормальным человеком с обычными человеческими эмоциями, — игривый тон из голоса Луи начисто пропал.

Зейн, удивившись, даже шаг назад сделал.

— И что же это должно, по-твоему, значить?

Луи теперь выглядел виноватым.

— Да ладно тебе, шутка о Гарри была ударом ниже пояса. Он моё слабое место. Я ничего такого не имел в виду.

— Именно, что имел.

Луи закатил глаза.

— Не драматизируй. Ты сам знаешь, какой ты. Ты… холодный. Отстранённый. Как хочешь, так и называй. Просто ты такой. Это не плохо.

Так вот что Луи о нём думает? Блять, это же его лучший друг, и он думает, что Зейн холодный. Практически бессердечный, если читать между строк.

— Ладно, — медленно сказал Зейн, маскируя, как больно ему от этих слов. — Теперь тебе нужно промыть волосы.

— Окей.

Они молчат, пока Луи наклоняется над раковиной и смывает остатки краски. Потом Зейн дал ему полотенце и Луи высушил им волосы, а потом закинул на плечо. Его волосы всё ещё были слишком влажные, чтобы увидеть их настоящий цвет. Они выглядели скорее коричнево-чёрными.

Луи прислонился к раковине и встретился с Зейном взглядом в зеркале.

— Ты же понимаешь, что я не говорил о том, что ты такой со всеми? Ты не такой со мной. С Джошем, с Найлом. Чёрт, да даже с Гарри, хотя ты его едва переносишь в лучшие дни.

— Расслабься, Луи. Всё нормально.

— Нет, не в порядке, — он оттолкнулся от раковины и крепко обнял Зейна. — Я люблю тебя, понял? Больше, чем кого либо, кроме моих сестёр, но они мои сёстры, это не в счёт.

— Я знаю, — Зейн хотел скинуть его руки со своих плеч. Ему не нравились эти удушливые объятия, он почти задыхался. — Всё нормально.

Луи вздохнул и отстранился.

— Нет, но ты мне не позволишь это исправить, — он повернулся к зеркалу, проводя рукой по волосам. — Хах. Что ты думаешь?

Зейн стал рядом с ним, приподняв брови.

— Думаю, что они красные.

— Краснее, чем я думал. Вау.

Тем не менее, выглядели они хорошо. Подходили к образу панка, который Луи для себя создал. Со всеми этими тату, видными под расстёгнутой рубашкой, и языком с пирсингом сочеталось идеально.

— Мне нравится.

— Мне тоже, — он ухмыльнулся Зейну. — Как думаешь, а Гарри понравится?

— Пожалуйста, скажи мне, что ты покрасил волосы не для того, чтобы его впечатлить.

— Нет. Я просто так. Но если ему понравится, я буду очень рад, — Луи пихнул Зейна в бок. — Говоря о том, чтобы впечатлить парня…

— Нет, — обрубил Зейн, пятясь к дверям. — Я не хочу об этом говорить.

— И о том, что ты на математике переписывался с Лиамом и улыбался? — Зейн пялился на него, открыв рот. — Да, Гарри мне всё рассказал.

— Не понимаю, почему все так с ума сходят по моей личной жизни, — Зейн ворчал и уже шёл к выходу из душевых.

— Потому что ты единственный, у кого она есть, — Луи семенил рядом с ним. — Так и есть, признавай ты это или отрицай.

— Оставь меня в покое, Лу.

— Ты не можешь хранить секреты, Малик! — прокричал Томлинсон, не поспевая за ним.— Ты знаешь это!

— Я могу попробовать! — кинул Зейн через плечо, но он знал, что Луи прав. Он просто не хотел говорить об этом. Что не так? Может же ему Лиам нравится или не нравится абсолютно приватно? Может ли он просто что-то чувствовать, не делясь этим со всеми друзьями? Почему нужно делать из этого событие? Всё вполне себе обычно.

Зейн понял, что бьёт рукой по стене, повернув за угол. Он был достаточно разумен, чтобы не бить кулаком и не ломать себе пальцев, а удары раскрытой ладонью заставили руку онеметь — как раз то, чего он и добивался.

Ему нужна сигарета.

========== Библиотека ==========

Зейн сидит в библиотеке и читает учебник истории, когда его телефон звонит. Он подпрыгивает и пытается выключить его максимально быстро, пока не заметила библиотекарь, и успевает как раз к тому времени, когда она кидает на него взгляд.

— Айпод, — врёт он, пряча телефон и поднимая названный девайс.

— Продолжай работу, Зейн, — спокойно говорит она с пониманием во взгляде. Он её не обманул, но у них неплохие отношения с тех пор, как библиотекарь нашла его уснувшим в отделе исторической прозы на первом году обучения — книга на груди, голова откинута на плечо.

«Что ты там — Лиам»

Зейн улыбается и осторожно печатает «домаха в библ. Ты?», потому что даже если библиотекарь его любит, испытывать удачу не стоит.

«Звучит весело»

«Я собираюсь домой»

«Ты же не пишешь за рулём», — быстро отвечает Зейн и прячет телефон, оглядываясь и стараясь убедиться, что его не конфискуют. Библиотекарь поднимает брови и жестами показывает ему возвращаться к работе.

Пока, понимаете ли, Лиам снова не пишет.

«Нет конечно зейн. Эта нелгальна»

Зейн умилительно качает головой, но нисколько не напрягается, поэтому пишет:

«Напишу тебе, когда вернусь в комнату. Не хочу, чтобы были проблемы. Прости хх»

Спустя секунду он получает ответ:

«Ты променял меня на домашку? Я оскорблён: Р» и потом «нет, серьёзно?», а после «прости я просто бешусь что ты в школе и мы не видимся:/». И наконец: «бж, звучу назойливо, затыкаюсь D:».

Зейн закрывает тетрадь. Он сидит и пытается убедить себя, что злится. Это не работает.

«Увидимся в пятницу?» — пишет он.

========== Бесстыдный флирт ==========

Стоило подружиться с Гарри много лет назад. Он очень полезен в вопросах побегов из академии. Они как раз собирались выходить, как Гарри вбежал в их с Найлом комнату с мокрыми волосами и струйками воды, стекающими по одежде.

— Я только что затопил душевые, — объяснил он. — У нас есть десять минут, чтобы смыться, пока они не придут проверять общежития.

Зейн и Найл тут же вскочили с кровати и направились к служебной лестнице, где встретили Луи и Джоша (его неизвестно как уговорили пойти, Зейн понятия не имел, как) с соседом Луи, Джорданом. (Луи ненавидит этого парня, но Зейн не считает его таким уж плохим. Тем не менее, он с этим парнем не жил, так что вряд ли может судить).

— Так как долго ты проворачиваешь это всё? — спросил Луи, пока они добирались до дыры в заборе.

Гарри пожал плечами.

— Это не я. Я впускаю Лиама, а не выхожу сам. Мне здесь нравится. В большинстве случаев я не вижу причин для побега.

Луи посмотрел на Зейна шокировано, и тот проговорил одними губами: «Ненормальный, я тебе говорил». Луи угрожающе махнул ему рукой.

Как сосед Луи им и обещал, снаружи уже ожидал фургон. Зейн просил Лиама заехать за ним, но тот работал до девяти, а все хотели выбраться ещё до восьми, чтобы потусить хотя бы пару часов и вернуться к полуночи.

— Вы все назад, — указал Джордан, открывая двери сияющего чёрного фургона. Он был милым, не таким убитым, как Зейн себе представлял.

Зейн всю поездку старался игнорировать Найла, который лип к нему и цеплялся за руку так сильно, что там наверняка останутся синяки, стоило им наехать на какую-то кочку. В это же время он писал Лиаму, улыбаясь и зная, что тот не может ответить — это месть за тот раз в библиотеке. Он получал ответы спустя пару минут, сопровождаемые подписями типа «не могу счс писать: (» или «я не буду секститься с тобой зейн я на работе».

Зейн ответил ему: «А не на работе? ;)», когда они уже въезжали в город. Девушка Джордана привезла их в район с огромными домами и дорогими машинами рядом с ними. Она припарковалась недалеко от дома, где проводили вечеринку. Не стоило быть Шерлоком, чтобы понять, что это дом с синими занавесками, где мигали огни и откуда доносилась музыка — слышимо, но недостаточно громко, чтобы соседи не вызвали полицию.

Дверь открылась, и на них посмотрела девушка с густыми тёмными волосами.

— Это мои друзья. Если вы будете устраивать дебош или с кем-то ругаться, пойдёте домой пешком. Я не хочу позориться. Понятно?

— Понятно, детка, — ответил Зейн, прежде чем кто-то другой успел и рот открыть.

Девушка гневно взглянула на него из-под ресниц, густо покрытых чёрной тушью.

— Я Аллен. Сокращённо от Аллендрия. Не детка.

— Аллендрия, — повторил Зейн, откидываясь назад. — Как будто рот чем-то полон.

Честно, Зейн не в курсе, потому ли это, что он красивый, или он просто рождён с даром очарования (это не бахвальство, а чистая правда), но он всегда находил общий язык с противоположным полом (и со своим, если они хоть немного бисексуальны). Девушка Джордана исключением не была.

— Хорошо, что я уже привыкла быть с полным ртом, — Луи кашлянул, маскируя смешок, а Джордан подозрительно глянул на них. — Короче, ведите себя хорошо и не позорьте меня перед друзьями. Окей?

— Окей, — снова согласился Зейн за них всех.

Пока они вылезали, случился маленький инцидент: Гарри вывалился из фургона прямо лицом вниз. Это было немного (очень) смешно, но как только они все хотели засмеяться, Луи нахмурил брови, предупреждая, и кинулся поднимать Гарри.

Когда Гарри поднялся, на Зейна уставился не только Луи.

— Что? Что я сделал?

— Может быть, флиртовал с девушкой Джордана, когда он был прямо рядом с ней, — предположил Джош. — Наверное, это.

— Нет, не это, — Гарри выглядел злым, но ничего не объяснил, пока они не зашли в дом, и Луи, Джош и Найл отвлеклись на разговор. — Меня не бесстыдный флирт возмущает. Меня возмущает то, что ты бесстыдно флиртуешь с другими, встречаясь с моим лучшим другом.

Зейн приоткрыл рот и схватил Гарри, уже собравшегося уходить, за руку. Остальные и не заметили, что они отстали.

— Гарри…

— Всё нормально. Правда. Пофиг. Делай, что хочешь. Просто не тогда, когда ты с Лиамом, окей?

Логично было бы сказать что-то в свою защиту. Но вместо этого он спросил:

— Это Лиам сказал? Что мы вместе или типа того? Потому что ты говоришь так, будто я его парень.

В его голосе слышались радостные нотки, которые он не мог подавить, хотя сам факт заставлял его злиться. Он хочет быть в таких отношениях с кем-то? С Лиамом? Он и сам не знал. Гарри фыркнул.

— Да, так он и сказал. Без каких-либо деталей. Сказал только, что вы двое целовались. И всё. Я просто предположил, потому что это же Лиам. Он не делает что-либо наполовину.

— Оу, — на ходу ответил Зейн. — Но я ему нравлюсь, да? — Блять, почему у него такой взволнованный голос? Он не нервничает. С чего бы?

Ухмылка на лице Гарри заставила Малика нахмуриться.

— Может быть, — ответил он, растягивая звук «ы». — Может, нет.

Зейн, вздохнув, закатил глаза.

— Не знаю, зачем я вообще спрашивал.

Гарри толкнул его плечом, подбадривая.

— Конечно, ты ему нравишься. А он нравится тебе. Чёрт, да ты краснеешь всё время, пока мы об этом говорим.

— Нет.

— Ты же понимаешь, что утверждение не делает что-либо фактом?

К счастью, они вошли в комнату, и Зейн не успел ответить.

Внутри дом казался меньше. Было слишком много мебели и движущихся тел, слишком тесно и жарко. Музыка была не слишком громкой, от басов не тряслись стены, как на большинстве вечеринок, на которые приходил Зейн.

— Пойдём выпьем, — предложил Луи.

Зейн нахмурился и проверил телефон. Лиам должен был освободиться через полчаса. Полчаса — это не так и много, сказал он себе. Он не видел Лиама неделю, полчаса пролетят незаметно.

Нет. Гарри напился быстрее, чем это вообще было физически возможно, и спустя двадцать минут был просто в жопу, согласившись выпить шоты с какой-то блондинкой, которую Луи теперь прожигал взглядом. А Зейн был слишком трезвым для этой хуйни. Не то чтобы он часто выпивал. Зейн и алкоголь сочетаются примерно так же, как два ненавидящих друг друга человека в одной комнате — без драки не обойтись.

Спустя сорок минут Зейн стоит в углу, крутя телефон в руках и смотря, как Найл танцует с какой-то девушкой, а Луи ноет и жалуется Джошу. Лиам опаздывает. Не катастрофически, но опаздывает.

Наконец, приходит сообщение, но легче от него не становится.

«взял дополнительную смену за друга. никак не смог отказать: (может на след. неделе?»

Зейн оттолкнулся от стены и пошёл прямо к Луи, у того в руках был стакан, кажется, Колы, в которой наверняка было куча водки или ещё чего-то такого. Он случайно столкнулся плечами с каким-то парнем, и тут же кто-то стал едва ли не перед его лицом. Кто-то с толстым красным лицом и мутными карими глазами.

— Смотри, куда прёшь, — сказал он достаточно громко, что Луи отдал свой напиток Джошу и осторожно двинулся сквозь толпу.

— Иду, куда, блять, хочу. Тебе какое дело?

— Я из-за тебя пролил всё, тупой ублюдок.

Зейн наморщил нос.

— Тебе лучше заткнуться, если не хочешь, чтобы я тебе ногу в жопу запихал.

— Да, так же весело, как и звучит, — сказал Луи, выходяоткуда-то слева.

— Не лезь, Лу.

— Да, не лезь, Лу-Лу, — влез тот парень.

Луи скорчил ему гримасу.

— Не произноси моё имя. Ты меня не знаешь. А теперь я заберу своего друга, пока он не испортил твоё и без того не слишком красивое лицо.

Зейн позволил Луи оттянуть его, но лягнул парня ногой напоследок. Найл схватил его за правую руку, а Джош потащил назад, пока они не оказались на кухне, хватая Гарри за ворот рубашки.

— Как думаешь, посчитает ли девушка Джордана, что мы её опозорили? — спросил Джош.

— Блять, Зейн, я не хочу идти домой пешком, — прошипел Луи.

Гарри выбрался из захвата Джоша и свалился на Зейна с широко открытыми расфокусированными глазами. Этот парень весил, блять, тону, и Зейн почти свалился под его весом, но каким-то чудом смог удержаться на ногах.

— Де Лиам? — пробормотал он. — Думал он, — отрыжка, — встртт нас тут?

Зейн вздохнул и постарался поправить Гарри, потому что тот едва не ломал ему плечо.

— У него ещё одна смена на работе.

Гарри нахмурился.

— Нет. Нет, нет, нет. Это ложь.

— Что?

Гарри попятился, бешено тряся головой.

— У Лиама последняя смена в магазине. Он закрывает. Магазин закрывается в девять. Нет другой смены. — Он нахмурился ещё сильнее, а потом закатил глаза и трагично вздохнул. — О, Лиам. Он сделал это. Нам над поехть забрать его, да. Давайте.

И он замаршировал по площадке, спотыкаясь едва ли не на каждом шагу.

— Ты куда? — крикнул Зейн ему вслед.

— К Лиаму! — ответил Гарри, поднимая кулак в воздух.

— Мы… Его остановить? — спросил Найл.

— Я буду делать всё, что этот ебанутый скажет, — сказал Луи и побежал за виляющим силуэтом Гарри. — Вы идёте или останетесь в этой дыре?

Зейн пожал плечами и побежал за ним.

========== Один из секретов ==========

У них ушло полчаса (потому что Луи уводил всех от центральных улиц, на случай если их остановят полицейские и увидят, что Гарри не в кондиции) на то, чтобы добраться до улицы Лиама. Зейн всю дорогу жевал нижнюю губу, и ко времени, когда Гарри подошёл к дорожке, ведущей к знакомому дому, внутренняя часть губы превратилась в сплошную рану. Если посмотреть влево, можно было заметить домик на дереве. Зейну почудилось какое-то движение внутри, но было слишком темно, чтобы сказать наверняка.

— Его здесь нет, — произнёс Гарри, останавливаясь у подъездной дорожки. — Машина его отца здесь, а он не здесь. Хах.

— Пьяный и сумасшедший — отличное сочетание, — прошептал Зейну на ухо Найл. Малик не засмеялся, хотя, наверное, стоило.

— Может, ты ошибался, — сказал Луи.

Гарри медленно кивнул.

— Может он… должен работать в ресторане, а не в магазине. Надо ему написать.

Зейн заметил машину на углу улицы. Она стояла вдали от фонарей, так что цвет разглядеть было невозможно.

— Или мы должны просто уйти, — тихо сказал он. — Если он занят, то он занят. Если нет, то он хочет побыть один.

Гарри закинул тяжёлую руку ему на плечо. Он пах как пивнушка: одеколоном, пивом и каким-то крепким спиртным, которым успел накидаться.

— Ты такой умный, Зейн.

Зейн осторожно оттолкнул его.

— Луи умнее.

— Правда? — спросил Гарри, поворачиваясь лицом к Лу.

— Намного, — подтвердил тот. — Типа, по сравнению со мной, Зейн идиот. Да по сравнению с кем угодно, честно говоря.

Зейн с лёгкостью перевесил Гарри на Луи, который был более чем доволен поддержать его пьяную задницу.

— Возвращайтесь на вечеринку, парни, — сказал Зейн Джошу и Найлу. — Мне нужно кое-что сделать.

— Что? — спросил Джош. Зейн поднял брови и поджал губы. — Оу, ладно. Неважно. Не попади в тюрьму. Возвращайся до поездки обратно.

— Конечно.

Когда Джош ушёл, Найл схватил его за руку. Свет фонарей отражался в его синих глазах.

— Ты знаешь, где он? — он не ждал ответа. — Просто вернись к перекличке перед ланчем. До этого я тебя прикрою.

Зейн кивнул.

— У тебя есть с собой деньги? Можно одолжить?

— Нет.

— У меня все деньги лежат в коллекции «Властелина колец». Можешь взять, сколько надо, как только вернёшься в обшагу.

Найл вытащил двадцатку.

— Давай, Зейн.

Он пошёл за остальными, а Зейн направился в обратном направлении. Он проходил мимо магазинчика на углу с Лиамом, поэтому быстро его нашёл. К счастью, он был открыт, но всего на двадцать минут.

Он не знал, что взять, поэтому купил пару бутылок колы, воды (Лиам выглядит так, будто пьёт воду), пару упаковок чипсов и шоколадные батончики, а потом пошёл к двору соседей Лиама.

Как и впервый раз, Зейн с опаской посмотрел на домик, прежде чем взяться за лестницу дрожащими руками. На полпути он сделал тупую вещь: посмотрел вниз, и его сердце ушло в пятки, пальцы заскользили по дереву, вспотев, и он чуть не упал, успев в последний раз ухватиться за перекладину.

— Я не должен был тебя сюда приводить, — сказал Лиам, когда он забрался внутрь. — Поэтому Гарри здесь никогда и не был. Секреты перестают быть секретами, даже если они тебе нужны.

Зейн поставил пакет на пол и спросил:

— Почему не включил свет?

Он видел лишь силуэт Лиама там, где в прошлый раз был спальный мешок. Попытался вспомнить, где стояла лампа, но не смог.

— Потому что.

Шаря вокруг рукой, он нащупал старый стул и уселся на него.

— Ты знаешь, что я ненавижу ответы, которые совсем не ответы.

— Что ещё? — Голос его дрожал, возможно, Лиам до этого плакал.

— Что «что ещё»? — спросил он, не спрашивая о том, что заметил.

— Что ещё ты ненавидишь? Я ненавижу снег.

Из всех вопросов, которые Лиам мог задать, он спросил именно это. Но Зейн все равно ответил:

— Ненавижу людей, которые смотрят на меня, когда я курю, и говорят: «Эй, это убьёт тебя!». Как будто я не знаю. Отъебитесь.

Лиам фыркнул от смеха.

— Я уверен, что так ты им и говоришь.

— Возможно. Я ненавижу, когда мне говорят, что делать.

— Мне не нравится, что в «солнце» есть буква «л».

Теперь засмеялся Зейн.

— Я ненавижу кофе с молоком. Что успех в жизни зависит от лизания чужих задниц. И котов.

— Ты ненавидишь котов?

— Я правда их ненавижу. Типа, очень.

Лиам снова мягко засмеялся, и произнёс едва слышно из-за ветра, завывающего снаружи:

— Я ненавижу своего отца.

После этого в домике долго стояла тишина.

— Достаточно сильное заявление, — осторожно произнёс Зейн.

— Ага. Да, так и есть.

Зейн соскользнул на пол и пополз, пока не наткнулся на лампу. Он поднялся и посмотрел куда-то в сторону, где сидел Лиам.

— Можно я включу?

— Не хотелось бы.

Зейн включил свет.

— Я же говорил, что не люблю, когда мне… — слова замерли у него в горле.

Лиам сидел, упираясь в пол ладонями. Лампа была хреновой, света давала едва-едва, но и этого было достаточно. Достаточно, чтобы увидеть, что губа Лиама разбита. Красные отметины на щеках. Что правый глаз опух до того, что почти закрылся, а из губы на подбородок натекла кровь.

— Я занимаюсь боксом, помнишь? — неуверенно начал он.

Зейн подполз к нему, чувствуя себя просто смешно. Он протянул руку и погладил повреждённую щеку, на которой уже виднелись синяки, гладил так легко, что не причинял никакой боли. Лиам все равно дёрнулся.

— А ещё ты говорил мне, что там безопасно, и никто не ранится. И что же? Разбитая губа и синяки по всему лицу.

Лиам пожал плечами, упрямо и напряжённо встречаясь взглядом с Зейном.

— Я соврал.

— Тогда или сейчас?

Лиам вздохнул и притянул руку Зейна обратно к своей щеке. Он держал её так какое-то мгновение, а потом опустил, как и взгляд.

— Сейчас, — признал он.

Зейн снял свитер и достал из рюкзака бутылку воды.

— К счастью для тебя, — он налил немного воды на рукав (носить чёрное — замечательная идея, меньше проблем с пятнами) и придвинулся ближе к Лиаму, — я хорошо справляюсь с травмами.

Лиам не двигался, пока он смывал кровь с его подбородка и губ, едва касаясь, и держал глаза закрытыми. Зейн взял бутылку воды, прежде чем приступить к осмотру его глаза. У него был достаточный опыт в фингалах, чтобы разбираться в этом деле. Если тебе не сломали нос, то должны были как минимум сильно ударить, чтобы появился синяк. И припухлость делала всё ещё более очевидным — кто бы его не ударил, он хотел оставить этот след.

— Завтра будет выглядеть хреново. Что-то ещё? — Лиам не ответил, но то, как он смущённо смотрел в пол, говорило лучше любых слов. Зейн погладил его по голове. — Ну же, детка.

Вздохнув, Лиам поднялся и снял футболку. Под ней показалась грудная клетка, усыпанная зелёными, фиолетовыми и красными пятнами. На этот раз Зейн даже руки не поднимал. Он был уверен: как бы аккуратен он ни был, все равно Лиаму будет больно.

— Сломанные?

— Просто побитые, наверное, — потряс головой Лиам.

Зейн тихо кивнул и начал осторожно протирать синяки, думая о том, что случилось — он примерно представлял себе, но не хотел делать ложных выводов. Его пальцы нащупали бугорки, и он не думал, что это что-то серьёзное, пока не поднёс лампу поближе. На спине Лиама были глубокие бурые борозды. Чаша его терпения переполнилась.

— Какого хуя, Лиам? Откуда… ЭТО у тебя?

Лиам натянул футболку обратно. Он смотрел на Зейна.

— Это старые.

— Это не ответ.

Лиам двинулся, садясь у ближайшей стены так, чтобы была возможность обхватить колени руками. Он смотрел вниз и, наконец, осмелился:

— Провод от DVD лежал прямо посреди комнаты, он смотрел фильм. Пару недель назад. Я споткнулся о него. Плейер не разбил, но диск треснул. Переходной провод, конечно, не хлыст, но обработать им можно не плохо.

Когда он дерётся, в нём словно щёлкает какой-то переключатель. Всё выключается и остаётся только гнев. Злость. Желание сделать больно. Он вибрирует от энергии и пышет жаром. По мнению Зейна, между ненавистью и злостью есть много отличий. Прямо сейчас, опустившись на колени перед Лиамом и положив руки ему на плечи, Малик чувствует и то, и то.

Лиам оттолкнул его руки.

— Не делай из этого проблему, окей?

Зейн хотел встряхнуть его за эти слова. Он хотел проверить, выдержат ли стены домика его удар, может, это остановит трясучку внутри. Не помогло. Если бить вещи, Лиаму лучше не станет. Это не исцелит магическим образом порез на его губе и не уберёт синяки с его лица.

— Я убью его, — сказал он, потому что не мог изменить то, что уже случилось, но мог предотвратить следующие случаи.

Последнее, чего он ожидал сейчас от Лиама, это смех.

— Если бы это помогло, я бы и сам давно уже это сделал. Но это не поможет. Мне некуда идти. Поверь мне, я рассмотрел все варианты. До выпуска со школы осталось пару месяцев, и я накопил достаточно, чтобы свалить далеко-далеко отсюда, как только выдастся возможность.

— Пару месяцев, — повторил Зейн. — И что он может сделать с тобой за это время? Блять, Лиам…

— Ты делаешь из этого проблему.

— Я… конечно, делаю! Ты, блять, в зеркало смотрел? Ты…

Лиам схватил его за руку и приложил к своей шее. Под пальцами чувствовалось ровное биение пульса.

— Видишь? Я в порядке. Пара синяков меня не убьёт, Зейн. Они не такая уж и проблема.

Смешно, как он говорит это, такой убеждённый и уверенный с абсолютно мёртвым взглядом.

— Врун.

— Ты всегда будешь тыкать меня носом в мою ложь? — губы Лиама дёрнулись в улыбке, но, осознав, что губа может лопнуть снова, он остановился.

— Ты всегда будешь заставлять меня этим заниматься?

Лиам переплёл их пальцы и крепко сжал их.

— Во сколько мне нужно отвезти тебя назад? — спросил он вместо ответа.

Зейн тяжело вздохнул, раздражаясь, но да, у него нет права ни о чём знать, так ведь? Он не должен был залезать сюда, когда Лиам хотел побыть один. Не должен был узнать секрет, который Лиам в здравом разуме никому не расскажет. Так что он не давил. Не сейчас. Ничего хорошего от этого не будет.

— Да ланча завтра. Они делают перекличку в одиннадцать тридцать. До того времени никто не поймёт, что меня нет.

— Так что ты мой на всю ночь.

— Если ты меня хочешь.

— Если ты хочешь спать в трёх метрах от земли на старом спальном мешке. Со мной.

Зейн достал сигарету и поджёг её.

— Звучит весело.

— А кто теперь врун?

Но он совсем не врал.

========== Я бы, наверное, так и сделал ==========

— Мы не делаем совсем никакого прогресса, Зейн, — говорит ему Патрик в понедельник.

Зейн отстранённо крутит в руке ручку. Всё его терпение уходит на то, чтобы сидеть в этом кабинете и слушать одни и те же вопросы. «Почему ты злишься?» Сегодня он может ответить на вопрос, но сказать что-то вроде: «Мой типа бойфренд стыкается с отцом-садистом и не даёт мне помочь» точно не улучшит ситуацию. Плюс, он не может об этом говорить. Это не тот секрет, которым можно поделиться.

— Может, меня нельзя исправить, — наконец, говорит он. Зейн понимает, что Патрик не успокоится, пока он не скажет хоть что-то.

Этого явно было недостаточно.

— А кто сказал, что ты сломан?

Зейн неприятно ему улыбнулся.

— Я бы не был так к себе критичен, если бы кто-то не считал, что во мне нужно что-то исправить, разве нет?

Патрик вздохнул. Как Зейн заметил, он любил этим заниматься. Зейн тоже вздохнул, потому что вздыхать ему нравилось.

— Мы не собираемся тебя чинить, Зейн, — сказал Патрик, заставляя Зейна подумать о том, кто же это такие «мы». Он и школа; он, школа и родители Зейна или весь мир? — Мы хотим тебе помочь. Может, научишься применять гнев для чего-то полезного. А может поймёшь, почему злишься и научишься этого избегать.

— Это изменит то, кто я, — сказал Зейн. — Что означает, что прямо сейчас «вы» в твоём лице недовольны тем, какой я. И хотите меня починить.

Ещё один вздох.

— С тобой очень сложно, Зейн.

— Удивительно, именно поэтому я и здесь.

— Так и есть. И ты не выпустишься из школы, пока не позволишь мне помочь тебе.

— А что если у этого нет причины? Почему у всего должна быть причина? Не все такие. Некоторые люди просто хотят смотреть на крах мира, — он ухмыльнулся.

— И я не верю, что ты такой, — убеждённо ответил ему Патрик. — Ты пытаешься убедить меня, себя и целый мир в том, что ненавидишь его, но у тебя нет на то причины. Ты вырос в хорошей семье, тебе давали всё, что могло только потребоваться. Да, твой отец уделял тебе меньше внимания, чем тебе хотелось бы, а твоя мать очень волновалась насчёт мнения других, но они любят тебя, а ты любишь их. Ты бунтарь без видимых на то причин, Зейн, и ты бунтуешь даже против себя самого.

Зейн поднялся с кресла, роняя ручку на пол.

— Знаете, что? Можете взять свою ёбанную степень по медицине и… — он вырвал у Патрика из рук карандаш, не давая ему что-либо написать, — и блядские записки о моём поведении и засунуть их в свою разъебанную жопу.

Он вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Зейн почти заорал на Найла, чтобы тот выметался с его стороны комнаты, но вдруг осознал, что это не Найл стоит в носках на его кровати, рассматривая полку над ней. Нет, Найл был бы в униформе. Волосы Найла не сбриты по бокам. Его разворот плеч под рубашкой не вызывает у Зейна обильное слюноотделение.

— Лиам, что ты здесь делаешь?

Лиам подскочил, всполошённый, и чуть не перекинул на себя полку. Он кинул на Зейна уязвлённый взгляд и присел на край кровати одним плавным движением, слегка качнувшись.

— Привет.

— Давай я повторю, — сказал Зейн, закрывая дверь. — Лиам, что ты делаешь в моей комнате, в моей школе, в обед в понедельник без единого предупреждения? И как ты вообще узнал, где моя комната, кстати? — он звучал крайне раздражённо, хотя чувствовал себя довольным. Однако, когда он увидел синяки, покрывающие лицо Лиама, внутри словно что-то дёрнулось.

— Это секрет, — улыбнулся Лиам.

— Гарри рассказал тебе, да?

— Не слишком хороший секрет, пожалуй.

Зейн скинул с себя свитер и положил его на кровать Найла, садясь рядом с Лиамом.

— Есть какой-то повод для визита, или я просто настолько привлекательный, что ты и секунды дольше без меня прожить не можешь?

Лиам хихикнул и уложил Зейна на кровать. Сейчас на его коленях сидел этот замечательный парень и, возможно, ответы на вопросы не так уж и важны. Тем не менее, он их получил.

— Возможно, Гарри упомянул, что Луи, возможно, упомянул, что ты ненавидишь встречи с психологом по понедельникам. Поэтому я решил тебя подбодрить.

Честно говоря, Зейн забыл о Патрике и их встрече, как только увидел Лиама (он не хотел думать о том, что бы это могло значить, поэтому и не стал). Но теперь, после напоминания, его настроение снова испортилось.

— Я не хочу об этом говорить.

— Круто. Так и не говори об этом.

— Ты даже не спросишь, почему? — Зейн приподнял брови, обнимая Лиама за талию, едва касаясь её пальцами. Он не хотел относиться к Пейну, как к хрустальной вазе, но эта задача становилась всё сложнее.

— С чего бы? — он выглядел и правда удивлённым. — Я говорил тебе: у каждого есть право хранить секреты. Если это твой секрет, я не буду заставлять тебя рассказать его или чувствовать себя виноватым за то, что ты не рассказал.

Зейн опустил руки.

— Это не секрет. Я просто не хочу об этом говорить.

— Окей, — Лиам немного отодвинулся от него.

— Окей, — повторил Зейн, почему-то уставившись в потолок. Он не знал, почему внезапно разозлился, просто так произошло и всё тут. В этом и проблема, не так ли? — Я часто дерусь, — начал он, поворачиваясь к Лиаму. — Так часто, что мои родители посчитали, что я вышел из-под контроля. Однажды вечером я пришёл домой — пьяный, с рассечённой губой и сбитыми костяшками — и они отправили меня сюда. А теперь все спрашивают у меня, почему я такой злой и почему я всех ненавижу.

Лиам гладил его по животу, следя за движением пальцев, а не за Зейном.

— Ты не всех ненавидишь. Не думаю, что ты ненавидишь больше людей и вещей, чем обычный человек. Я думаю, ты просто ярче выражаешь свою ненависть и не скрываешь её, чтобы угодить другим, как делает большинство людей.

Зейн выдавил из себя нервный смешок.

— Кто-то говорил тебе, что ты, вроде как, гениален?

— Обычно говорят наоборот.

Если бы Лиаму стало от этого лучше, он сказал бы, что ударил бы любого, сказавшего ему такую глупость. Хотелось оберегать и защищать Лиама от всего мира. А Зейну не нравилось помогать людям. Обычно он всячески старался этого избегать. Но Лиам…

Если бы он мог кого-то спасти, то выбрал бы Лиама. Но Зейн знал, что тот этого не позволит.

— Ты сюда надолго? — спросил он, понимая, что Лиаму не понравятся мысли, крутящиеся у него в голове, тем более, если он прямо о них скажет.

— Как ты сам хочешь.

Зейн провёл кончиком пальца по брови Лиама, а потом поцеловал туда, не рискуя прикасаться ещё к чему-то. Не с такими синяками.

— Тогда навсегда?

— Ав-в-в, — умилился кто-то у двери в комнату.

Зейн быстро поднялся, Лиам за ним, и тут же открылась дверь, впуская Найла с Луи, Гарри и Джошем впридачу.

— Серьёзно? — возмутился Зейн. — Мы могли бы быть голыми, вы это понимаете?

Гарри засмеялся.

— Точно не Лиам. Он будет краснеть так сильно, что умрёт от сердечного приступа, прежде чем снимет футболку.

Лиам покраснел, но по его щекам разлилась лишь лёгкая краснота. Зейна взбесило, что вместо румянца он видит фиолетовые и жёлтые синяки.

— Чёрт, — мягко сказал Луи, запрыгивая на кровать, на которой и для двоих-то было мало места, не говоря уже о троих и огромной заднице Луи. — Что с тобой случилось, Лиам?

Сила с которой вжимался Луи в бёдра Зейна и его локоть, вжатый в грудину, делал ситуацию ещё более болезненной.

— Бокс. Был жёсткий спарринг пару дней назад.

— Ох, блин, — проворковал Гарри. — Я же говорил тебе бросить этот дурацкий бокс, когда ты сломал два ребра в прошлом году.

Зейн напрягся.

— Сломал два ребра? — натянуто спросил он.

— Всё быстро зажило. Всё нормально, — начал оправдываться Лиам.

— Нормально? Ты в больнице лежал кучу недель, там что-то важное проткнул! Ты… — Лиам посмотрел на Гарри, взглядом прося заткнуться. — Прости.

— Вы можете все съебать? — Зейн кричал на парней, хотя зол был на Лиама.

— Это моя комната, — напомнил ему Найл. — Ты не можешь меня просто так вышвырнуть. — Зейн сузил глаза и издал низкий угрожающий звук, почти рык. — Или можешь.

Луи даже не пытался встать с кровати.

— Ты тоже, Рональд Макдональд, — прошипел Зейн.

Луи проигнорировал его и уставился на Лиама с вопросительным взглядом, едва не подрагивая от любопытства.

— Ты давно дружишь с Гарри? — наконец выдавил он.

— Очень.

— И что насчёт отношений? У него они были? У него они есть? Он натурал? Гей? Би? Асексуал? Пансексуал? Одинок? В отношениях? В сложных отношениях? В сложных полигамных отношениях с тридцатью женщинами? Так что?

— Эм, — Лиам посмотрел на Зейна, ища поддержки, но тот лишь развёл руками. — Я типа, эм, не знаю. Я имею в виду, он не встречался с кем-то, кого бы я знал. И ни в кого не влюблялся. Хотя однажды он сказал, что в Адаме Левине «что-то есть» или как-то так.

— Адам Левин, — повторил Луи, щёлкая языком по зубам. — Термоядерно.

Лиам и Зейн хором застонали.

— Не используй это слово, — попросил Малик. — Не в таком контексте.

Луи улыбнулся и погладил Лиама по голове.

— Спасибо, Ли. А теперь я оставлю вас тут трахаться.

— Мы не…

— А теперь, когда я об этом сказал, вы оба будете думать об этом, и я уверен, Зейн уже кучу спермы выстрелял, представляя, как ты тянешь его за волосы, когда он заглатывает твой член.

— Луи. Убирайся.

— Как хотите, — ответил Томлинсон с ухмылкой, и тут же в дверях мелькнули багряные волосы и чёрная ткань их формы.

Зейн завалился обратно на подушку и прикрыл лицо в смущении.

— Просто игнорируй его, — сказал он Лиаму. — Правда.

— Я бы, наверное, так и сделал.

— Проигнорировал Луи? — не понял Зейн.

— Тянул бы тебя за волосы.

Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, о чём идёт речь, но когда Зейн понял, в штанах стало слегка тесновато, и он быстро вдохнул воздух, что точно нельзя было посчитать стоном. Нет.

— Что случилось с тем краснеющим парнем из ресторана? — поддразнил Зейн, сдвигаясь и укладываясь так, чтобы скрыть свой стояк.

Лиам показал на свою щеку.

— Я краснею, просто этого не видно, — это была хреновая шутка, и только произнеся её, Лиам вжал голову в плечи, самоуничижительно засмеявшись. — Я всё испортил, да?

Зейн сел прямее, обнимая Лиама.

— Не думаю, что ты сможешь что-то испортить, даже если очень постараешься, — сказал он. «Кроме меня», но произносить это вслух было бы слишком глупо.

Нет, Лиам ничего не испортил, а вот он — да (снова, потому что раны на спине Лиама были свежими, и он наверняка сделал ему больно, вот поэтому так и случилось), он уверен в этом на все сто.

— Можно снова посмотреть на твою спину? — спросил он между почти непрерывными поцелуями.

Лиам под ним напрягся (в плохом смысле), а потом вылез из-под Зейна и стянул футболку. Он лежал на животе, пряча лицо в подушке. При хорошем освещении спина выглядела ещё хуже. На ней были длинные, зарубцевавшиеся полосы, покрытые тёмной кожей. Они явно были давними, но шрамы наверняка останутся. Малик осторожно провёл по одной из них.

— Больно?

— Вообще, нет. Уже нет, — после тяжёлого выдоха ответил Лиам.

Он посчитал их. Девять. Некоторые из них выглядели не так плохо, словно произошли от прямого сильного удара, но другие были широкими и более тёмными. Зейн не знал, кричать ему или плакать. Он не сделал ни того, ни другого.

— Где твоя мама?

— Ушла.

— Мне очень жаль, — Зейн всё ещё гладил Лиама по спине.

— Она не умерла, — быстро ответил парень. Он молчал, пока Малик устраивался сзади, начиная массировать его талию. — Она ушла, когда мне было четырнадцать. Они с отцом ругались годами. Никто из них не был счастлив уже много и много лет. Теперь у неё новая семья. Двое детей. Не звонит мне больше, потому что раньше отец первым брал трубку. Один раз я позвонил ей сам и спросил, можно ли мне жить с ней.

Зейн гладил его по спине, избегая касаться повреждений.

— И что она сказала?

— Что была бы только рада, — голос Лиама приглушала подушка, он был тихим. Зейн услышал всё, только наклонившись и поцеловав его в затылок. — Но вот только у них слишком маленький дом. У меня в школе середина семестра. Это не слишком хорошее время. Могу ли я подождать? Разве мне так плохо жить с отцом? Но для неё убежать было нормально.

— То есть, она сказала «нет», не говоря «нет». — Зейн ненавидел её. Безликую женщину, оставившую Лиама в прошлом. Ту, что должна была его защищать.

— Вроде того.

Часть его не хотела этого спрашивать, но раз уж он стал на скользкую дорожку, то почему и нет.

— Как долго?

— С тех пор, как я спросил у неё? — уточнил Лиам. — Или как долго он… ты понимаешь.

— Избивает тебя. — Он смотрел на спину Лиама и чувствовал отголоски боли, которую, должно быть, ощущал Пейн, каждый раз глядя в зеркало. — Как долго он избивает тебя?

— Достаточно долго, — поколебавшись, ответил Лиам.

— Ты можешь сбежать.

— Он позвонит в полицию.

— Ты мог сам позвонить в полицию.

— А они бы мне не поверили. Нет доказательств. Всё можно опровергнуть, если хорошо постараться. Или они поверят мне. Мне придётся написать на него заявление, ведь я уже не ребёнок. Следствие будет длиться очень долго. Так всегда происходит. Я должен буду собрать доказательства, это тоже займёт время, а ещё мне нужен юрист. — Он вздохнул. — Слишком много проблем.

Зейн так не думал. Он считал, что сколько угодно проблем стоит того, чтобы со всем разобраться.

— Ты мог…

— Всё не так просто, Зейн, — Лиам терял терпение. Он перевернулся, скинув его с себя. — Я тебе говорил. Через пару месяцев я уеду. Так далеко, что он и видеть меня не будет, не то что трогать. До того времени я со всем справлюсь. Я могу перетерпеть.

— А я нет, — выдавил Зейн.

Лиам сел.

— Никто тебя и не просит, — холодно произнёс он. — Я не просил тебя помогать. Ты даже не узнал бы, если…

— Если бы не нашёл тебя, — закончил за него Малик. — Да, я понял. — Он потянулся за рукой Лиама, но Пейн резко её отдёрнул. — Я просто не могу выносить, когда тебе больно.

— Ладно, хорошо, — Лиам поднялся с кровати. — Ты же меня почти не знаешь, да? Так что смирись с этим, Зейн. Это не твоя жизнь и ты не имеешь права в неё вмешиваться.

Лиам пошёл к двери, поэтому Зейн тоже поднялся.

— Лиам, — тот остановился, но не повернулся. — Не отталкивай меня и не уходи вот так.

— Тогда не делай из этого такую большую проблему. Я же тебя просил. Я не выношу, когда ты всё преувеличиваешь. Не могу, — он повернулся, но лучше бы нет. Глаза блестят от слёз, что заставляет Зейна задыхаться. — Я об этом никогда не думал. Никогда. А ты заставляешь меня думать, и я не могу это выносить.

— Я просто… просто хочу помочь, — разбито ответил Зейн.

И блять, так оно и было. Это значило больше, чем что-либо, что он говорил за всю свою жизнь. Но Лиам не позволит ему помочь. Лиам ничего не позволит ему сделать, и это осознание просто разрушает изнутри. Зейн — человек действия. Он не будет просто отсиживаться, когда должен что-то сделать. И он должен делать это, потому что несмотря на слова Лиама, он не в порядке. Может, Зейн знает его недостаточно хорошо (меньше, чем хотелось бы), но достаточно, чтобы это осознавать.

А Лиам действительно распереживался из-за этих слов: его черты смягчились, он быстро прошёл по комнате и устроился у Зейна на коленях, так идеально, словно был для этого создан. Может, так и было.

— Ты помогаешь больше, чем ты думаешь, — сказал ему Лиам, целуя его достаточно жёстко, впиваясь зубами в его нижнюю губу.

Лиам сказал, что любит врать, и Зейн был уверен, что это очередная ложь. И он жалел, что хочет знать, какие секреты скрывает Лиам.

Комментарий к Я бы, наверное, так и сделал

После такого долгого перерыва и успешной сессии я снова возвращаюсь, юху!

========== Девственник ==========

Зейн был вроде как зависим от Лиама Пейна (он ни у кого не спрашивал его фамилию, но провёл кучу часов на Фейсбуке, стараясь его найти, пока не догадался посмотреть в друзьях у Гарри), до смешного зависим. Типа… Зейн просыпается с утра и пишет ему «доброе утро». Лиам возникал в его мыслях даже раньше утренней сигареты. А потом за завтраком он сидел с Гарри, который (благослови боже его сумасшедшую душу) мог незаметно вплести Лиама в любой разговор, как часто бывает, когда дружишь с кем-то настолько долго, что он вплетается в твою жизнь так, что не одна интересная история или тёплое воспоминание без него не обойдётся. А потом на всех уроках он получает короткие сообщения вроде: «Я скучаю по тебе» или «Я ненавижу английский. А тебе он нравится, хах?». Наконец, перед сном он получает милое «Крепких снов», так что ничего удивительного, что снятся ему мягкие губы, загорелая кожа и карие глаза.

Проблема в том… что Зейн никогда ни с кем не встречался. И Малик не мог признаться никому, даже Луи, который был до страшного догадливым, что он, вроде как, девственник. Технически. У него было кое-что с горячим парнем из центра города. И с Меган прошлым летом — тёмные волосы, маленький носик и самые мягкие руки в мире (он помнит их, потому что отлично это прочувствовал своим членом), но у него никогда не было секса. Поэтому всё с Лиамом было впервые. Возможно, поцелуи и нельзя было посчитать чем-то новым. Возможно, то что он секретно дрочил, пока соседа не было в комнате, вспоминая их поцелуи в этой кровати, тоже не ново. Но остальное? То, как он словно горит изнутри, когда Лиам толкает его на кровать и целует в шею, то, как он нервно сжимает телефон, ожидая ответа, хотя отправил сообщение всего две минуты назад, то, как Гарри зовёт его парнем Лиама, и что-то внутри словно обрывается? Такого раньше никогда не было.

Часть его желала, чтобы он взял себя в руки, но другая часть… Вот бы он мог отдать Лиаму сердце и душу, не сомневаясь ни секунды и не сдерживаясь. Он словно падал. Словно целенаправленное и длинное падение, которое вот-вот закончится ударом об землю, каждый раз, когда Лиам выдыхал его имя или говорил что-то вроде: «Когда-то ты станешь моим самым светлым воспоминанием». Но оно не заканчивалось, пока нет. Не полностью. Всему своё время. Этого не избежать. Зейн принял это.

В целом, Зейн вёл себя, как двенадцатилетняя девочка, которую краш позвал на свидание, и, к удивлению, чувствовал себя комфортно, осознавая это.

— Я не такой, — сказал Луи. Они сидели вдвоём впервые за долгое время. Джош и Найл были в библиотеке, а Гарри… где-то. Зейн обычно ни о чём его не спрашивал, так как ответы были крайне странными и в целом не совсем полезными.

Зейн пожал плечами и воткнул вилку в кусок брокколи на своей тарелке.

— Очень плохо.

— Это не честно, — захныкал Луи. — Я люблю Гарри кучу лет, а прогресса у нас ноль. Ты знаешь Лиама месяц, и вы прямо два влюблённых голубка. Я тебя ненавижу.

Проглотив, Зейн склонил голову набок и спросил:

— Ты думаешь, мы любим друг друга? Оба?

Луи закатил глаза.

— Я думаю, что Лиам видит те стороны тебя, которые до этого не видел никто, и я думаю он будет целовать песок, по которому ты ходил, стоит только попросить. Так что да. Вы два влюблённых голубка. Это, блять, аппетит портит.

Зейн глупо улыбается, пока Луи не поднимает угрожающе вилку с явным намерением его заколоть.

— Я всё ещё думаю, что прогресс будет, если ты хотя бы расскажешь Гарри о своих чувствах. Лу, я помню как этот парень чуть в стену не врезался. Он нифига не видит вокруг. Ты можешь ему отсосать, а он даже не поймёт, что тебе нравится, пока ты прямо ему не скажешь.

— Я всё ещё думаю, что ты будешь выглядеть замечательно, если тебе оторвать член и приклеить его ко лбу, — счастливо ответил Луи.

Зейн кинул в него кусочком еды.

— Хочешь я попрошу Лиама поговорить с ним об этом?

— Я убью тебя.

Зейн вздохнул и подумал, почему же никто никогда не хочет принять его помощь.

На последнем уроке он получил очередное сообщение от Лиама. Оно отличалось от других, и слегка его озадачило.

«Какая начинка в пицце тебе нравится? ; D»

«Любая?», — ответил Зейн и тут же получил ответ:

«Круто. Не спи после отбоя и твои друзья тоже»

— Мистер Малик, вы переписываетесь во время урока? — он поднял взгляд и увидел, что учитель стоит прямо над его партой, смотря на телефон на коленях Зейна. — Неужели в нашем уважаемом заведении разрешили использование мобильных телефонов?

— Эм, — Малик облизнул губу и оглянулся по сторонам, умоляя кого-то его спасти. — Это не телефон. Это графический калькулятор.

Его учитель удовлетворенно улыбнулся.

— И какая же потребность в графическом калькуляторе во время урока истории? — Зейн пораженно уставился на него. — Ладно, Зейн, отдавай.

— А какое наказание, если не отдам?

— Отработка до конца семестра. И поскольку я знаю, что это тебя не слишком напугает, мы урежем твой ланч для дополнительных занятий, да, и ещё, как тебе идея написать пятьсот раз «Я больше не буду врать своему профессору»?

Зейн отдал телефон, но перед тем написал Лиаму «окей» и запаролил его, чтобы никто, кроме него, не мог его взломать.

========== На кого ты злишься? ==========

— Сейчас я покажу вам, — сказал Гарри тихо, среди атмосферы собственной значимости, — кое-что, что умеет делать только один человек во всей Вселенной.

Они стоят у задней двери спортзала, Гарри — прямо возле специального замка, открыть который можно только карточкой персонала. В одной руке у него телефон, в другой — кредитка. Он поворачивает карточку, легко и просто, вставляет в разъём, и дверь открывается.

— Ты, блять, издеваешься, — говорил Луи, с отвисшей челюстью смотря на открытую дверь. — Почему это так просто?

— Ну вот так вот, — Гарри пожимает плечами. — Но только с этой дверью. Замок сломался пару лет назад, а починить его — дохрена затратно, поэтому все и забили. Термоядерно, скажите?

— Точно, термоядерно, — согласился Томлинсон без следа сарказма или чего-то подобного в голосе, что, как признал Зейн, было удивительно.

— Мы будем заходить или просто будем здесь торчать? — спросил Джош. — Мне бы не хотелось, чтобы нас поймали.

Найл взлохматил ему волосы.

— Тебе не говорили, что ты очаровательный, когда нервничаешь?

Зейн замер на полпути к двери, смотря на Найла и Джоша. Найл был… обычным Найлом. Но Джош… Красные щёки, высоко приподнятые брови, слегка раскрытые губы. Зейн попятился и пошёл в конец шеренги, пока все просачивались в здание, чтобы прошептать на ухо Джошу:

— Он постоянно переодевается прямо посреди комнаты. Первое, что приходит на ум: «хорошо сложен».

Цвет сошёл с лица Джоша, и он поспешил за остальными. Зейн хохотнул и тоже вошёл в спортзал. Он здесь, честно говоря, не так уж и часто бывал. Он перестал посещать кружки, связанные со спортом, как только это стало не обязательно (чтобы выпуститься, ты должен пройти минимум два курса, связанных с фитнесом, спортом и здоровьем), но планировку помнил неплохо. Гарри провёл их до самых трибун, не включая свет.

— Нам нельзя включать свет, — объяснил он, карабкаясь на трибуны и подсвечивая себе телефоном. Зейн видел лишь очертания его фигуры — поднимающейся и сгибающейся вниз. — Я оставляю всё тут для Лиама. Вот эта штука работает на батарейках, поэтому если вы надумаете залезть сюда без меня, возьмите с собой несколько штук на всякий случай, — он сказал это и зажёг маленькую переносную лампу, которая освещала только уголок, в котором стояла.

Луи уселся так близко к Гарри, как только мог, а Джош — настолько рядом с Найлом, чтобы не казаться странным. Зейн сидел перед Луи и Гарри, отстранённо вертя что-то в руках и смотря в ожидании на дверь.

— Хотите услышать историю? — спросил Гарри.

— Нет, — быстро ответили Зейн и Найл. Джош вежливо сказал «конечно», а Луи едва ли не в рот ему заглядывал (не совсем от воодушевления от истории, конечно же).

— Да ладно, — Гарри нахмурился в сторону Малика. — Я был в этом, эм, в ресторане. Нет, стоп, не так. Это был обед. И там была официантка, да, и она, эм…

Зейн перестал слушать. Ему нравился Гарри, правда, просто не было интересно. Особенно когда дверь, которую они за собой закрыли, открылась и к ним направился Лиам, точнее, его виднеющийся силуэт. Потом стали заметны и коробки с пицей (три, стоящие одна на одной) и слышен запах жирного сыра и томатов.

— Простите, я немного опоздал, — начал он, раскладывая еду на сидение перед Зейном. — За городом была авария, дороги перекрыли.

— Ты привёз пиццу, — мечтательно протянул Найл. — Ты мог бы и на час опоздать, и никто не стал бы тебя винить.

— Точно, — согласился Луи. — А теперь кто-то дайте мне кусок.

Какое-то время все бормотали и улыбались друг другу, разделяя пиццу. Все взяли по кусочку, кроме Лиама, который сидел возле Зейна и нервно тёр шов на джинсах. Он чуть не подпрыгнул, когда Зейн коснулся его, и еда словно потеряла вкус, становясь почти несъедобной, хотя секунду назад казалась пищей богов.

— Лиам, — шёпотом спросил он, — что случилось?

Лиам поцеловал его. Его губы промазали мимо рта Зейна, поэтому он сместился, и целовал Малика долго, мокро, глубоко, пока в его рту не осталось никакого вкуса, кроме вкуса Лиама. Он забыл обо всём, но как только поцелуй закончился, паника захлестнула вновь.

— Лиам…

— Всё нормально. Мы празднуем.

— Что празднуем? — спросил Гарри.

— Жизнь, — ответил Лиам. — Здоровье. Дружбу, — все фыркнули. — Ну ладно. Меня пригласили на собеседование для стажировки в Манчестере сразу после Рождества. Это будет работа в крутой компании, которая делает игры, «Фиско», и я просто буду отвечать на звонки и всё такое, но все, кто проходил там стажировку, в итоге находили хорошую работу.

— Я не знал, что ты этим интересуешься, — заметил Зейн.

Лиам подарил ему виноватую улыбку.

— Может, я об этом и говорил, но я вроде как старался избегать даже думать о чём-то, связанном с разработкой игр, с тех пор, как отправил им заявку. Я не хотел быть пустозвоном, понимаешь?

— Я рад за тебя, — он погладил Пейна по бедру.

— Когда начнешь? — спросил Луи, прежде чем Зейн успел поцеловать Лиама, за что был удостоен уничтожающего взгляда.

— Ну, технически, это ещё не стажировка. У меня будет собеседование после Рождества, но если всё пойдёт так хорошо, как мне бы того хотелось, то с августа. И, кроме того, мне нужно будет поступить там в университет, иначе меня не примут, но я… полон надежды?

На этот раз Малик поцеловал его, потому что этого не возможно было не сделать, видя абсолютно счастливое лицо.

— Пойдёшь со мной покурить? — спросил он, съев пару кусочков пиццы.

— Тут немного холодно, — сказал Лиам, когда они вышли наружу через ту же дверь, в которую и вошли.

— Разве маленький холодок тебя убьёт? — с ухмылкой спросил Зейн.

— У меня соски затвердели и не только! — выкрикнул Пейн с зазывной, игривой улыбкой. Почему-то Зейн всё больше и больше ним очарован.

— Ну если ты не хочешь увидеть одно из моих самых любимых мест во всём мире… — выжидающе приподнятые брови.

Лиам крепко сжал его руку.

— Я хочу увидеть все твои любимые места. Даже те, о которых ты пока не знаешь.

Зейн зажёг сигарету и потащил Лиама через поле, стараясь не попасться никому на глаза, пока они не достигли скамейки. Лёгкий ветерок трепал листья, они уже желтели иначинали облетать, тихо шурша.

— Иногда я здесь сплю. Выбираюсь из общежития и сплю здесь до подъёма. Люблю быть под звёздами.

Лиам пихнул его, пока Зейн не сел на край скамейки, а потом лёг ему на колени, смотря в небо.

— Я понимаю, почему. — Он перевёл взгляд на Зейна и улыбнулся. — Можно тебя кое о чём спросить?

Зейн затянулся и пожал плечами.

— Конечно.

— Я помню, что тебя бесит, когда кто-то спрашивает, почему ты постоянно злишься, — начал Лиам, и Зейн слегка напрягся. — Я не буду об этом спрашивать. Вместо этого, я спрошу, что тебя злит, ну, или кто. И не говори «этот мир», Зейн. Все злятся на мир, но не все избивают за это людей.

Лиам его слишком хорошо знал, потому что так он и собирался ответить. Вместо этого он затянулся сигаретой и нахмурился, обдумывая, что ответить и отвечать ли вообще. Но если и хочешь рассказать что-то личное, то разве не лучше сделать это снаружи, под звёздами, в ночной глуши, рассказать это человеку, с которым ты хочешь разделить всего себя, сидящим рядом (или в его случае — лежащим на нём).

— Я думаю, — задумчиво начал Зейн. — По большей части я зол на себя.

Лиам прикрыл глаза, кивая.

— Почему?

— Ты что, пытаешься быть моим психологом, Лиам? — поддразнил Зейн, но вышло все равно слегка грубо.

— Просто пытаюсь тебя понять.

Зейн выкинул окурок и начал играть с волосами Пейна.

— Я много лажаю. Всегда лажал. Типа… — он махнул рукой и положил её на грудь Лиама. — Что находится здесь, сюда никуда не выйдет, — он положил руку на сердце парня, а потом провёл ею вверх, к губам. — Я люблю Луи. Он мой лучший друг. Я бы умер за него, понимаешь? Но он этого не понимает, потому что я этого не показываю. Не говорю ему. Веду себя, словно мне плевать. Так и с моими родителями. Они дают мне всё, а что делаю я? Веду себя как мелкий ублюдок. Я напиваюсь, курю, чтобы их побесить, и понимаю, что я сплошное разочарование. Всегда таким был, и лучше бы меня и вовсе не было, потому что они этого не заслуживают. Я долго думал об этом, но никогда не произносил в голос.

Лиам открыл глаза и мягко улыбнулся.

— Тебе нужно сходить со мной на бокс.

— Ты же понимаешь, что моя проблема в том, что я бью людей?

— Всё будет по-другому, — Лиам встал, выглядя очень уверенным. — Для тебя это будет полезно. Видимо, терапия не работает, да? Я могу поговорить со своим инструктором, чтобы он написал освобождение, всё законно, и забирал бы тебя из школы и привозил бы обратно. Тебе понравится, я думаю. Это всё структурировано и может помочь с… со всем, ну, по крайней мере мне помогает.

— А ты там будешь? — Зейн пожевал губу.

— Это же только раз в неделю, я буду там каждый раз, — Лиам быстро кивнул.

— Окей, — согласился Зейн, хотя и понимал, что директор этого никогда не позволит. Этого никогда не случится. Но если так, всё же будет не так уж и плохо, да? Если там Лиам, то там будет и Зейн. — Конечно, мы можем попробовать. — Он взял Лиама за руку. — Можем вернуться обратно, если хочешь. \

Лиам потряс головой и снова лёг Зейну на колени.

— Ещё нет. Сейчас я наслаждаюсь твоей компанией. К другим мы вернёмся попозже.

И разве с ним поспоришь?

Спустя пару минут Лиам немного сдвинулся (и хорошо, нога Зейна уже начала неметь) и посмотрел на него как-то странно, в глазах его отражалась луна.

— Можно ещё кое-что спросить?

— Всё, что угодно.

— Я это потом припомню. Так вот. Твой друг Луи, эм, он?.. Я имею в виду, ему вроде нравится Гарри, да?

Зейн постарался выглядеть удивлённым, но он не удивился. Луи — один из самых очевидных людей во всём мире. И да, Малик может отрицать, но врать Лиаму он не умеет.

— Он просто безумно его любит, ага.

— Как мило.

Зейн фыркнул.

— Ни разу. Я бы не хотел так по кому-то сходить с ума, — даже если он и говорил это, не имело значение, чего он хотел, а чего — нет. Всё уже и так происходило.

— Я думаю, что лучше всего влюбятся, когда держишь за руку человека, готового влюбиться в тебя.

Зейн потянулся за рукой Лиама и переплёл их пальцы.

========== Класс бокса Джема ==========

Как Зейн и предполагал, школа запретила ему посещать занятия боксом. Конечно же, этому были основания, и он это понимал. Если у одного ученика появятся какие-то привилегии, все захотят так же. Но он все равно дожидался Лиама у забора, чтобы сбежать, и эту идею поддерживал не он один.

На самом деле, из всех возможных людей, предложил её Патрик. Кто бы мог предположить, что этот парень окажется полезным? Он едва ли не срал радугой, когда Зейн сказал ему, что хотел бы заняться боксом.

— Думаю, это просто замечательное решение для тебя, — воодушевлённо высказался он, а Зейн просто кивнул с приклеенной улыбкой.

Но даже весь энтузиазм Патрика и заявление: «Это поможет Зейну!» не разжалобили директора. И тогда психолог сказал, что если у Малика есть какая-то возможность посещать занятия, он сделает всё возможное, чтобы отсутствие Зейна на ужине и отработках осталось незамеченным.

По сути, Патрик официально разрешил ему сбегать из школы, потому что:

— У нас нет никакого прогресса, Зейн, но ты можешь его достичь, и это будет плодотворно для всех вовлечённых сторон.

— Ты рад? — спросил Лиам во время поездки.

— Что-то бить для меня не в новинку, — пожал плечами Зейн.

— Будет. Поверь мне. Тебе понравится.

Поездка в город занимала не так уж и много времени, но оно словно пролетело, когда Лиам положил ему руку на бедро. Они припарковались возле небольшого магазинчика с зашторенными окнами.

— Это оно? — спросил Зейн. Лиам кивнул и щёлкнул ремнём безопасности. — Менее похоже на Бойцовский клуб, чем я себе представлял.

Выходя из машины, он заметил надпись «Класс бокса Джема» — чёрные жирные буквы на окне и входной двери. Лиам придержал для него дверь, и Зейн зашёл в прохладную просторную комнату с кремовыми стенами, белой стойкой регистратуры и маленькой зоной ожидания. За стойкой стояла девушка — блондинка с рубиново-красными губами.

— Лиам, — приветливо сказала она. — Предполагаю, это тот друг, о котором ты рассказывал?

— Он уже записан, да? — спросил Лиам после кивка.

Девушка тряхнула головой и достала блокнот с ручкой.

— Мне нужно, чтобы ты оставил тут свою подпись, дорогой, — обратилась она к Зейну. Он ненавидел, когда к нему так обращались люди, младше шестидесяти, а эта девушка вряд ли старше его самого. — Тут всё ясно. Нам нужно знать обо всех аллергиях, операциях и серьёзных болезнях, а тут ты заверяешь, что мы не несём ответственности за то, что может случится с тобой на уроке. Можешь сесть и всё заполнить, а ты, Лиам, пройди сюда.

— Ты не против, если я останусь с ним? — спросил Пейн, пока Зейн рассматривал записи в блокноте.

— Конечно. Потом объяснишь Джему, почему ты опоздал.

— Я уверен, он поймёт.

Кресло, к котором сидел Зейн, было мягким и удобным, и почему-то пахло костром и жаренными маршмелоу. Лиам терпеливо ждал, пока Зейн вычёркивал вещи, вписывал что-то, карябал свою подпись внизу каждой страницы. Когда он отдал блондинке заполненный договор, она просмотрела его и протянула руку.

— Ваша плата за занятие. Двадцать за занятие. Триста за полгода.

Лиам встал перед ним, кладя руку на талию Зейна.

— Первое — бесплатно по моей рекомендации.

Девушка тяжело вздохнула.

— Да, ты прав. Если вы вернётесь сюда снова, — она посмотрела на графу, — Зейн Малик, мы поговорим о плате за обучение.

— Я приведу его прямо к твоей стойке, Пер, — пообещал Лиам, переплетая свои пальцы с пальцами Зейна. — Пойдём. Мы уже опаздываем на десять минут, а ещё надо переодеться.

Зейн позволил вести себя за руку по длинному коридору.

— Переодеться?

Они вошли в небольшую раздевалку. На двери слева висела табличка «душевые», внутри комнаты стояло два ряда шкафчиков. Лиам повернул замок на одном из них.

— Я одолжу тебе что-то из своего. Ты же не думал, что будешь заниматься в джинсах и футболке?

Зейн посмотрел на свою одежду, а потом на Лиама, который уже протягивал ему сменку.

— Полагаю, я вообще ни о чём не думал, — признал Зейн. Он взял одежду и хотел сказать «спасибо», но тут Лиам снял футболку и слова застряли где-то глубоко в горле. А когда его руки потянулись к ремню джинсов, мозг Зейна заискрил и взорвался, как сломанный тостер. Эти бёдра, упругие, натягивающие ткань боксеров. Торчащие тазовые косточки. Как низко спустились боксеры, ещё и эта дорожка волос, начинающаяся от пупка.

— Что? — спросил Лиам. Он переминался с ноги на ногу, стоя в одних трусах и краснея, краснота разошлась по груди, и Зейн захотел оставить на ней свои отметины. Другие, не те, что уже сходили на бледной коже. Розовые, красные, в форме его рта и губ, а не кулака.

— Ничего, — пробормотал Зейн, стягивая свою футболку. Футболка приглушила слово, но и скрыла румянец на щеках. Оно того стоило.

Шорты, которые дал ему Лиам, были скользкими и слишком длинными. Они свисали намного ниже колен, оставляя только тонкую полоску кожи между ними и носками. Футболка свободно свисала, но он в ней не тонул. Наверное, Лиаму она мала.

Зейн, должно быть, выглядел смешно, но Лиам… Шорты на нём сидели отлично, футболка была чёрной и облегала тело. Очень, очень сильно облегала. Словно вторая кожа, он выглядел отлично. Блять, это надругательство.

— Пойдём. Тебе будет весело, я гарантирую. Ты понравишься Джему.

Лиам снова провёл его по коридору, и они вошли в другую комнату, побольше прежней. Должно быть, здесь хорошая звукоизоляция, потому что в раздевалке ничего не было слышно, а тут повсюду крики, разговоры, звуки ударов кожи о какой бы то ни было материал, из которого сделаны груши.

Потолки в комнате были ниже, чем в остальных. Вниз вели три широкие ступени, а после они ступили на покрытие, похожее на покрытие в спортзале его школы. Выглядело оно, словно отполированный вощёный ламинат. Его обувь заскрипела, стоило только повернуть ногу. В центре комнаты помещался ринг, а вокруг него было множество людей, матов, боксёрских груш.

— Лиам, ты опоздал.

Лиам выпрямился. К нему шёл какой-то мужчина. Зейн тоже выпрямился, слегка напрягаясь. Он огромный. Типа, как гора. Высокий и широкоплечий, с тёмными глазами и кожей и слепящей белозубой улыбкой.

— Сэр, я помогал Зейну с регистрацией, — оправдался он.

— И дал ему свою одежду, — он кинул на Зейна строгий взгляд. — В следующий раз надень свою одежду. Чтобы она нормально сидела.

— Хорошо, — Зейн едва ли проглотил грубый ответ, готовый сорваться с губ.

— Хорошо, сэр, — поправили его.

Лиам кивнул ему, и Зейн с усилием выдавил из себя:

— Хорошо, сэр.

— Так лучше. Лиам, ты знаешь, что делать. Позанимайся с Маркусом. Я подойду и посмотрю, когда проведу экскурсию этому задохлику.

— Да, сэр, — Лиам улыбнулся. Он выпустил руку Зейна и прошептал: — Развлекайся, — уходя, он повернулся и добавил: — Будь с ним помягче, Джем. Он мне нравится.

Этот мужчина — Джем — кивнул и скрестил руки за спиной.

— Иди за мной, Зейн, — это был приказ, и поскольку этот парень был огромным, как кирпичный дом, Зейн и не попытался ослушаться. — Это очень почётно, ты же понимаешь?

Зейн осмотрелся и понял, что большинство дерущихся — не мужчины. Вокруг было много девушек. Лиам об этом не говорил.

— Что почётно?

— Лиам. У этого парня светлая голова и огромное сердце. Тот факт, что ты ему нравишься, это очень почётно, понимаешь?

— Да.

— Ты знаешь, как драться, Зейн?

— Примерно, — он пожал плечами.

— Хорошо, потому что я не буду учить тебя, как это делать.

Зейн затормозил на полушаге. Джем продолжал идти к рингу, пока не понял, что Малик за ним не следует.

— Разве в этом не смысл этого места? Научить нас драться.

Джем рассмеялся, низко и глубоко.

— Оглянись вокруг. Цель этого класса защищаться, а не нападать. Каждый может ударить, но кто может победить? — Зейн нахмурился, полностью потерянный. — Тот, кто этот удар примет.

— И этому вы меня будете учить? Как стать избитым?

Джем снова засмеялся.

— Нет, глупый. Я собираюсь научить тебя, когда бить, а когда защищаться.

— А откуда вы знаете, что я этого не умею?

Джем остановился перед низкой девушкой, набивающей грушу, быстро и резко. Она раскачивалась и скрипела, но мужчина остановил её, и девушка тут же выпрямилась.

— Сара, иди поработай с Тайлером. — Девушка кивнула и поспешила уйти. Когда она удалилась, Джем повернулся к Зейну. — Тогда покажи мне, что ты умеешь.

Костяшки Зейна красные. Он тяжело дышит и потеет, его руки занемели. Джем стоял рядом всё время, и что-то в его взгляде подсказывало, что нужно не останавливаться, пока Зейн не получит сигнала.

— Лучше? — спросил инструктор.

Зейн опустил руки и сделал шаг назад. По лицу стекал пот, и он не понимал, почему Лиам привёл его сюда. Это не уроки бокса. Этот как тот тупой фильм с Виллом Смитом, где тренер нёс всякую чушь и ничего не делал, вот только в конце Зейн не станет отличным бойцом. Он думал, что всё это действительно глупо и ничему его не научит.

— В плане? Я бил что-то десять минут. Мои руки болят, ладони — тоже, а ещё у меня болит голова. Нет, мне не лучше.

— Именно, — Джем криво улыбнулся.

========== Чувствовать себя лучше ==========

— Так что? — спросил Лиам, когда они сели в машину, и Зейн переоделся в свою одежду, которая пропахла потом из-за того, что он обливался ним во время занятия. — Тебе понравилось?

И вот что: ему понравилось. Очень даже. Особенно когда Джем перестал говорить о всякой чуши, как мастер Йода. За короткие полтора часа он понял, почему у него болит большой палец, стоит только врезать кому-то по морде. («Ты не правильно держишь руку, ты так что-то сломаешь, если продолжишь в том же духе», — прервал его удары Джем. Дважды). Причина, почему ему всегда могли надрать задницу, это то, что он слишком бросается в драку, оставляя себя беззащитным, и что он «слишком напряжён». («Если ты будешь так тормозить, можешь просто лечь на пол и позволить себя отпинать»).

Плюс, он видел, как Лиам работал с грушей — по-прекрасному потный, лодыжки напряжены, а его руки… да, посмотреть было на что. Оно того стоит, если можно просто остановиться и смотреть на всё, на что он хочет.

— Думаю, — сказал Зейн. — Я многому научился.

Лиам фыркнул.

— Но цель же была не в этом. Я привёл тебя сюда не для того, чтобы ты научился лучше драться. Я привёл тебя сюда, потому что думал, что ты будешь чувствовать себя лучше. — Он отпустил руль и погладил Зейна по груди, с другой стороны от сердца, но смысл был ясен. — Здесь, понимаешь? Типа, это успокаивает. Как йога, которой занималась моя мама, но по-другому.

Зейн понимал, как это работает. Он был измотан, переодеваясь в свою одежду, но ему было хорошо. Он был странно довольным, когда Джем сказал, что всё, как и было обещано, а Лиам улыбнулся ему, и в этом было что-то удовлетворительное.

— Может, так и есть.

— Да?

— Да, — Зейн пожал плечами и положил руку на бедро Лиама. — Не против припарковаться здесь?

До дыры в заборе оставалось ехать ещё пару минут, но они уже выехали за город.

— Зачем? — удивлённо спросил Лиам. — Ты хочешь пройти пешком остаток пути?

— Нет, — ухмыльнулся Малик. — Я хочу воспользоваться тем, что до отбоя ещё полчаса, а в общежитие я доберусь за десять минут, так что у меня есть двадцать минут, чтобы делать всё, что я хочу.

— А чего ты хочешь? — спросил Лиам, но уже съезжал на обочину и глушил машину.

Зейн перегнулся через разделяющее их пространство и поцеловал его.

========== Домой ==========

— Ты рад, что едешь домой? — спросил его Найл спустя несколько недель.

Зейн, сидя на кровати, поднял на него взгляд. Найл, в отличие от него, спаковал какую-то часть вещей. А Зейну собирать было нечего. Дома у него было больше одежды, чем здесь, а всё, что он брал с собой, — это книги. Он вернётся через две недели. Он проживёт без них.

— А ты? — парировал Зейн, природняв брови.

— Я рад, что у меня будет своя комната, — засмеялся Найл. — Мне уже надоел этот пиздливый сосед по комнате. Поскорее бы от него свалить.

Малик кинул в него подушку.

— Ты будешь за мной скучать. Ты меня любишь.

— Ты зовёшь Лиама во сне. Я не настолько тебя люблю, чтобы скучать за этим.

Зейн послал его и вернулся к домашке. Он рассчитал, что успеет сделать половину до приезда родителей, и на каникулах сможет спокойно плевать в потолок.

— Я не говорю во сне, — шёпотом проворчал он.

— Нет, конечно, нет, — сказал Найл, засовывая футболку в сумку. — «Лиам. Такой подтянутый. Твои руки, детка. Трахни меня».

Зейн открыл рот, чтобы протестовать, но тут же его закрыл. Звучит так, как сказал бы он сам.

— Хах.

— А ещё один раз ты бормотал что-то о том, как…

— Ты стебёшь Зейна насчёт Лиама и без меня? — Луи, чёрт возьми, никогда не стучится, а просто вламывается в комнату. — Найл! Я верил тебе, мудачила.

Застонав, Зейн отложил домашку. Её точно не получится сделать.

— Что тебе надо, Луи?

Луи упал на кровать Найла.

— Возможность себе отсасывать. Гарри Стайлс. О, и дракон.

— Мило, — сказал Найл. Зейн закатил глаза.

— Прямо сейчас, — продолжил Луи, — я пришёл попрощаться. Мой родители приедут где-то через полчаса.

— Почему так рано? Разве обычно они не ждут до последнего момента, чтобы провести с тобой как можно меньше времени?

Луи показал ему язык.

— Обычно да. Но сейчас у моего папы будет длинная задушевная беседа с директором.

— Почему?

— Оказалось, — Томлинсон смотрел на него с маньячно блестящими глазами, — что мой сосед по комнате и я больше не можем жить вместе. Да и вообще, за определённую цену я смогу себе сам выбрать соседа.

Зейн и Найл уставились на него.

— Ты серьёзно собираешься потребовать у родителей заплатить за то, что будешь жить с Гарри, — сказал Найл.

— Ага, серьёзно. С условием, что я приму выбор отца насчёт университета, не жалуясь и не споря.

— Ты безумец, — уведомил его Малик, словно Луи и сам этого не знал.

— Безумно влюблён. Ты должен меня понимать. По крайней мере, я не сбегаю из школы, чтобы подубасить вещи и построить глазки Лиаму.

— Я не только глазки строю! — возмутился Зейн. И это правда. Джем его любит. Почти так же сильно, как Лиама, но его за это винить нельзя. Он уже участвует в спаррингах, а Джем не разрешает этого никому, кто был на его уроках меньше полугода. И ему там очень, очень нравилось. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был настолько зол, что не мог себя контролировать, когда всё, чего он хотел, — это ударить кого-то. Особенно когда Джем объяснил ему, что желание ударить вещь или человека — только временное решение. Если существует реальная проблема, кулаками её не уладишь.

Кто-то постучал в дверь. В отличие от Луи, Джош дождался, пока ему позволят войти.

— Вы слышали, парни? — спросил он, садясь на край кровати Зейна. — После каникул нам вернут секции спорта, а вам — возможность ездить в город.

— Правда? — переспросил Луи. Джош кивнул. — Блять, да. Я знал, что Барнс долго не продержится.

Джош закатил глаза.

— Не то чтобы вы чему-то научились. Зейн так часто сбегает, что может спокойно спать возле той дыры в заборе, ты вламывался на кухню два раза ночью…

— Ты был со мной! — запротестовал Луи. — Ты украл пирог!

— Ты съел его целиком, — напомнил Джош. Зейн помнил этот случай: Луи потом блевал шоколадной глазурью минут десять. Это было очень смешно. — А Найл…

— Что я-то сделал? — оскорблённо спросил Хоран.

Джош покраснел.

— Ну, я… это… ты. Забудь.

Найл схватил его шею в захват и смеялся, пока Джош пытался высвободится.

— Ну давай же. Говори.

— У тебя под кроватью бонг, а в шкафу для носков — трава.

Найл отпустил его, всё ещё весело улыбаясь.

— А что тут такого? Это всё дары природы.

Зейн посмотрел на счастливое лицо Найла, на покрасневшие щёки Джоша, на заботливое и весёлое выражение на лице Луи и пробормотал:

— Я люблю вас, парни.

В комнате повисла тишина. Найл перестал смеяться, Луи задержал дыхание, Джош прикрыл рот, слегка стукнув зубами. Они все уставились на него. Это нервировало.

— Ёбушки-воробушки, — выдохнул Луи. — Зейн только что сказал слово на букву «л»? Нам?

— Думаю, да, — тихо подтвердил Найл.

— Всё хорошо, Зейн? — спросил Джош. — Может, у тебя температура? Или ты нанюхался, когда Найл дымел?

Зейн встал и раздражённо посмотрел на них всех.

— Ой, идите нахуй. Единственный раз, когда я…

И он снова упал на кровать, придавленный весом Луи, Джоша, Найла, он не мог дышать (нужно найти друзей поменьше), но это было вроде как приятно. Луи неловко чмокнул его в щёку.

— Ты сопливое маленькое чмо. Я знал это. Я знал. Глубоко внутри ты как ёбанная зефирка.

— Ты нас любишь, — добавил Найл.

— Не когда вы все лежите прямо на мне. Встаньте сейчас же.

А после, когда все с него слезли, Луи попрощался, потом попрощался Джош и Найл, и тогда Зейн вышел на парковку в одиночестве, ожидая незнакомую машину, потому что его отец менял их каждые пару месяцев.

А вместо этого дождался настолько знакомую, что в груди заболело. Она пропахла сигаретами и освежителем воздуха, вряд ли бы прошла техосмотр и нуждалась в покраске.

— Планировал уехать, не попрощавшись? — спросил Лиам.

Зейн поднял руку, прикрываясь от слепящего солнца.

— Я попрощался во вторник.

— Это был вторник. Плюс, ты стоишь на улице, значит, твои родители ещё не приехали, а тут холодно.

— Ты такой убедительный, — Зейн открыл дверь с пассажирской стороны и залез внутрь машины.

— Это всё губы.

Зейн наклонился, чтобы прижаться своими губами к его.

— Они самые.

Лиам зашарил на заднем сидении и достал оттуда коробку. Зейн хмурился, разглядывая её, пока Лиам не сказал:

— Открой её.

Зейн пожевал губу. Лиам работает на трёх работах, чтобы поступить в универ. Он постарается пройти на стипендию, но его оценки не самые лучшие, и он об этом знает, а отец не даст ему ни пенни. Именно поэтому его машина настолько убогая, и он не купит новую, на которую ему достаточно денег. Именно поэтому Зейн не хочет принимать то, что лежит в коробке. Лиам работал слишком тяжело, чтобы просто так тратить на него деньги.

Но что сделано, то сделано, и если он скажет что-то глупое типа «Ой, Лиам, не надо было», он только его расстроит. Поэтому Зейн открыл её.

— Это хреновый подарок, — тут же затараторил Лиам. — И прежде чем ты что-то скажешь, не беспокойся. Это стоило недорого. Почти ничего. Десятку, может, или меньше. Это б/у.

Зейн покрутил в пальцах зажигалку Зиппо. Она была сделана из метала, когда-то серебряного и блестящего, но сейчас покрытого розовато-серыми пятнами. Посредине было выгравировано букву «З», окружённую абстрактными линиями и завитушками.

— Как думаешь, что значит эта «З»?

— Без понятия, — пожал плечами Лиам.

Зажигалка тяжело осела в кармане и холодила ногу, но ему всё нравилось.

— Спасибо.

— Не благодари. Давай мой подарок.

— А кто тебе сказал, что он у меня есть? — Зейн улыбнулся ему.

— Ты же понимаешь, что Гарри фигово хранит секреты? Если ты спрашиваешь у него, что мне купить, он расскажет мне, что ты что-то купил.

— Тебе придётся подождать. Он в моей комнате. Я собирался отдать тебе его после каникул. А теперь мне придётся надрать Гарри задницу за то, что он тебе всё рассказал. Надеюсь, ты рад.

Лиам погрустнел.

— А нельзя сейчас? — заканючил он.

— Нужно уметь ждать.

Лиам нахмурился, отвернувшись к окну.

— Это потому что я застрял здесь на две недели, а ты будешь в куче часов езды отсюда?

Зейн вздохнул и погладил его по голове. Если бы он мог, он забрал бы Лиама с собой. Он хотел бы брать Лиама с собой везде, куда бы не шёл. Просто смешно.

— Прости.

— Не извиняйся. Две недели — это не так уж и долго.

— А ощущается, что вечность. — Лиам открыл рот, чтобы что-то сказать, но на парковку подъехала сияющая чёрная машина. — Отлично. Вот и они.

Лиам посмотрел на машину и присвистнул.

— Вот чёрт.

— Мой отец любит блестящие штучки. Мне пора. — Он почти открыл дверь, но остановился. — Я бы вас познакомил, но ты мне нравишься, и я не хотел бы, чтобы ты сбежал.

— Всё нормально. Я все равно боюсь этих всех знакомств с родителями.

Зейн умилённо вздохнул, как всегда делал, когда Лиам избегал ругательств.

— Увидимся через две недели, детка.

— Буду ждать.

Мама за ним не приехала, а отец молчал всю дорогу домой. Зейн сел на заднее сидение, хотя переднее и было свободно. Он достал полностью заряженный айпод, включил музыку и уснул.

Возле дома лежал снег. Не так, как во дворе академии, где сквозь него ещё виднелась зелень. Всё было покрыто снегом.

— Твоя мама хочет поговорить с тобой, как только ты зайдёшь вовнутрь, — предупредил его отец, загоняя машину в гараж.

Зейн замер.

— Я в чём-то провинился? Мне лучше спать на улице с курточкой вместо подушки?

— Вот умник, — довольно пробормотал мужчина. — Сначала всё же разберись с ней.

Его отец замечательно играет в покер. Ничего в его тоне или интонации не говорит Зейну, провинился ли он или нет. С мамой всё иначе. По ней сразу видно, в каком она настроении. Когда она добрая, то посылает всем улыбки, которые греют сердце, а когда злится, то краснеет и сужает глаза, и взгляд её такой холодный, что обжигает.

Как только он зашёл на кухню, то тут же замер из-за запаха домашней еды, тонких рук вокруг его талии и магкой улыбки его мамы.

— Ты готовишь? Мне стоит позвонить пожарным?

Она натянула на лицо выражение показного раздражения.

— Это твой папа. Я просто мешаю и смотрю, чтобы не пригорело.

— И ты не очень-то и справляешься, — сказал отец, появляясь из-за его спины.

Мама опустила деревянную ложку и жестами указала на стол.

— Садитесь. Саф, разве ты не смотрела что-то по телевизору?

— Но мам…

— Живо, Сафаа. — Зейн сел, когда она ушла, и вспомнил улыбку мамы, когда он вошёл. Может, он что-то не так понял? — Я говорила с твоими учителями. И с твоим психологом, Патриком.

— И? — Зейн напрягся.

— Мы гордимся тобой, — внезапно сказал его отец.

— Очень гордимся, — добавила мама, взяв его за руку. — Патрик сказал, что ты делаешь огромный прогресс, твои оценки улучшились. И, к тому же, кроме того инцидента, в котором была замешана едва ли не вся школа, ты ни во что не влезал.

Зейн посмотрел на них двоих.

— Так вы не будете ебать мне мозг?

— Следи за языком, Зейн. Но нет, мы не будем его «ебать». Я всегда знала, что ты можешь быть хорошим, если захочешь.

— Так всё хорошо? — Мама засмеялась, а отец покачал головой, накладывая ему еду из кастрюли. — Хах. Такого, вроде, раньше не случалось.

— Ты привыкнешь, если будешь продолжать в том же духе, — заверила его мама.

Он думал, что сможет.

Комментарий к Домой

До конца осталось 10 страниц, не знаю, обрадует ли это вас или огорчит :)

========== Больше не секрет ==========

Каникулы пролетели, словно в тумане, очень быстро. На него не кричали и не ругали каждые десять минут за то, что он сделал пять лет назад. Сёстры раздражали примерно так же, как и развлекали. В комнате было слишком тихо без Найла, но никто не смеялся над ним, когда он долго не спал, болтая с Лиамом по телефону. Были подарки, но он вышел из возраста, когда дарят игрушки, поэтому под ёлкой были по большей части деньги и одежда. А потом он попрощался с сёстрами, сел в чёрную машину и вернулся в школу.

Странно, но дома у него было ощущение, словно он в гостях. Он чувствовал, что возвращается домой, когда они подъезжали к академии. Впервые он осознал, что всё закончится спустя пару месяцев. Он не вернётся сюда после летних каникул. К удивлению, это расстраивало.

Когда он поднялся к себе, комната уже не пустовала. Его кровать тоже. На ней лежал Луи, Гарри — на полу, раскинув конечности, словно он туда упал, Джош сидел на краюшке кровати Найла, а сам Найл лежал, положив ноги ему на колени. Все подняли головы, когда он вошёл, раздался вскрик (он уверен, что это был Гарри, но, возможно и Найл) и его обняло слишком много людей одновременно.

— Я так скучал по тебе, придурок, — счастливо сказал Луи. — Остальной мир не понимает моего сарказма и ненависти, как ты.

Зейн оттолкнул его, но взлохматил волосы (Луи недовольно на него посмотрел, но все равно улыбнулся) и прошёл к кровати, чуть не наступив на Гарри, который всё ещё лежал на полу.

— Что ты тут делаешь? — спросил Малик.

Вместо ответа Гарри спросил:

— Вы никогда не задавались вопросом, почему наши задницы не плоские? Типа, мы же сидим на них всё время. А они вроде кругловатые, хотя должны быть плоскими.

— Ты смотрел на задницу Зейна? — спросил Луи. — Стой, не отвечай. Там особо не на что смотреть.

Зейн толкнул его в плечо.

— Дай мне телефон.

— Чтобы ты написал Лиаму? Да ни за что. Я скучал по тебе. Ты можешь написать Лиаму чуть позже.

С трудом, Зейн всё же согласился. До ужина, когда Джош дал ему телефон, и он написал Лиаму, что вернулся, и получил в ответ: «Увидимся в пятницу? : D Я работаю до шести, но после?»

— Я думаю, это мило, — сказал ему Джош. — То, как ты о нём заботишься, я имею в виду.

Зейн скривился.

— Заткнись. Не хочу, чтобы люди услышали тебя и узнали, что у меня есть чувства. — Он пихнул друга плечом. — А что насчёт тебя и одного блондинистого ирландца? — Он говорил тихо, хоть Найл и сидел на другом конце стола и вроде бы болтал с Гарри, но тот, кажется, рассказывал одну из своих историй, так что Найл вряд ли слушал его.

Джош улыбнулся, пожал плечами и спросил:

— А что он?

— Ты рассказывал ему о своих чувствах?

Джош засмеялся.

— Ага. Типа, мы уже около трёх месяцев встречаемся, так что, я думаю, он знает.

— Подожди, что?

— С семнадцатого сентября, — крикнул Найл со своего места.

— Ты помнишь дату? — мягко спросил Джош.

— Конечно, — пожал плечами Хоран.

— Какую дату? — встрял Луи. — Я что-то пропустил?

— День, когда мы стали встречаться, — объяснил Джош.

Луи и Зейн обменялись взглядами. Быть такого не может. Он вспомнил взгляд Джоша в тот день, возле спортзала. Или… может?

— Быть. Такого. Не. Может, — проговорил Луи.

— Вы врёте, — добавил Зейн. — Это… это невозможно. Мы бы заметили. Вы бы проговорились. Это шутка?

— Не все арендуют билборд, чтобы объявить о своих отношениях всему миру, — ответил Найл, набив рот едой.

— Но, — Гарри звучал так же потеряно, — я думал Луи и Джош встречаются с первого года здесь.

— Блять, да нет, точно, — Луи выглядел оскорблённым. — Почему ты вообще так подумал?

— Грубо, — вставил Джош.

— Я запутался, — простонал Зейн.

Гарри поднял руку, жестом прося всех замолчать.

— Так, Зейн с Лиамом. Найл и Джош тайно («Это не тайна!», — запротестовал Найл) встречаются уже несколько месяцев. А у тебя никого нет? — спросил он у Луи.

— Супер одинок, — затараторил Луи. — Самый, блять, одинокий во всём мире. Одинокий волк, так зовут м…

Гарри заткнул его поцелуем. Челюсть Зейна буквально отвалилась, но Луи явно удивился больше всех: его глаза чуть не выпали из глазниц.

— Я люблю тебя с тех пор, как мы ставили «Ромео и Джульетту» три года назад, — выдохнул Гарри. — Но ты меня очень пугал, поэтому я ничего не сказал, а потом мы стали дружить, и я думал, что ты в отношениях, поэтому делал вид, что ничего к тебе не чувствую.

— Серьёзно? — переспросил Луи. — БЛЯТЬ СЕРЬЁЗНО? — он вплёл пальцы в кудри Гарри и поцеловал его снова.

Они целовались, пока их не прервал учитель, но потом сбежали в свою комнату (Зейн благодарил всех богов, что Луи уговорил директора дать им отдельную комнату), оставив всех остальных сидеть в столовой.

— Хах, — сказал Джош, прерывая тишину.

Зейн потёр лицо рукой. Жизнь такая чертовски странная.

========== Я споткнулся ==========

Комментарий к Я споткнулся

!!!ВНИМАНИЕ!!!

Глава достаточно тяжёлая, в ней присутствует описание ран, крови и домашнего насилия.

В пятницу Зейн сел в автобус с маленькой коробочкой в кармане. Она совсем лёгкая. Просто маленькая бумажная штука, которая стоила кучу денег. Больше, чем подарок Лиаму, но Зейну всё равно. И ему всё равно, если Луи дразнит его, хотя не имеет на это права, потому что буквально сидит у Гарри на коленях и глупо улыбается уже несколько дней.

Он вошёл в ресторан со счастливой улыбкой. Она соскользнула с губ, когда он оглянулся и не увидел Лиама, лавирующего между столами, а вместо него к Зейну подошла Шер, нахмурив брови.

— Где Лиам? — спросил он.

— Это я должна спросить. Он должен был прийти пару часов назад. Я подумала, может…

— Я должен был встретить его здесь, — сконфужено выдавил из себя Зейн. Остальных с ним не было. Найл с Джошем где-то гуляют, а Гарри с Луи в магазине пластинок. — Он сказал, что на работе.

— И должен был быть, — медленно произнесла Шер, начиная беспокоиться. — Он никогда не пропускал свои смены. А если и так, то всегда звонил и предупреждал, но сейчас я названиваю ему, а он не берёт трубку.

У Зейна внутри что-то оборвалось.

— Может, он позвонил кому-то другому? Может, он…

— Нет. — Шер прикусила губу и нахмурилась. — Ты знаешь, где он живёт? — Зейн кивнул. — Пойди проверь, как он там. Я собиралась это сделать, когда моя смена закончится. — Она замолчала, быстро оглянулась вокруг. — Он думает, что я не замечаю, как он приходит в синяках и морщиться при каждом движении, думает, что никто не видит, но я… — она замолчала.

— Я пойду к нему домой, — заверил её Зейн.

— Позаботься о нём, хорошо? Он этого заслуживает.

Зейн не ответил, просто не мог ответить. Что сказать? Конечно? Нельзя такого обещать. Лиам не разрешает ему ни помогать, ни как-либо вмешиваться.

Он думал найти кого-то из парней и взять телефон, чтобы позвонить или написать Лиаму (может, он ответит Зейну, а не Шер), но вместо этого побежал к нему домой. Он был не в форме, у него горело в груди, но только часть этих ощущений можно было свалить на усталость. Другая часть… это Лиам. Это же всегда Лиам, так ведь? Как только он встретил этого парня, тот тут же вплавился ему под кожу, и не было способа его извлечь, не покалечив при этом себя.

Машины Лиама у дома нет. Лиам не в домике на дереве. Он нашёл машину Лиама на углу улицы, где он всегда её ставил. Лиама внутри не было. Или так казалось. Он просто был не на переднем сидении.

Нет, Лиам растянулся сзади, глаза закрыты, и на секунду Зейн подумал, что он умер. На секунду мир прекратил вращаться, всё перестало существовать, а его жизнь развалилась на мелкие кусочки, рассыпавшись по земле. И тут грудь Лиама поднялась и опала с большим трудом, и с таким же трудом эти кусочки собрались, он быстро открыл дверь, нагнулся и потянулся, чтобы коснуться — аккуратно, чтобы не задеть чего-то, что будет болеть.

И это пиздецки сложно. Короткие волосы в крови и слиплись. Губы опухли и на них кровь — много крови. С его губ и разбитой брови кровь натекла на джинсы. Зейн готов побежать по улице, ворваться в дом и убить мужчину, имени которого даже не знает. Блять, он абсолютно к этому готов. Но глаза Лиама открылись и он выдохнул:

— Не смог подняться по лестнице в домик. Подумал, что ты меня найдёшь рано или поздно.

Зейн ощупывал его дрожащими руками и не знал, что делать. Он не мог касаться, не мог помочь, не мог что-то сделать. Он просто бесполезен в данный момент, ему просто хотелось рвать на себе волосы.

— Где ключи, детка? — спросил он.

— Карман, — сказал Лиам и всхлипнул от какого-то повреждения, попробуй, блять, пойми, они по всему телу.

Зейн осторожно достал и их, и телефон. Он нашёл номер Гарри и набрал его, усаживаясь на водительское сидение. Спустя кучу гудков Гарри взял трубку с весёлым:

— Привет, Ли! Ты всё ещё с Зейном?

— Не надо, — прохрипел Лиам с заднего сидения. — Не говори ему, Зейн. Пожалуйста.

— Алло? Лиам? Ты здесь? Ты что, набрал меня задницей? Луи, задница Лиама настолько талантлива, что…

Зейн положил трубку. Он кинул телефон на пассажирское сидение и выглянул из окна, держась за руль.

— Я не знаю, что делать, — признался он. — Я не знаю, как тебе помочь. Я не могу… Я не знаю…

Он замолчал и повернул ключ, заводя машину. Он вёл медленно и осторожно, потому что Лиам был не пристёгнут и старался не слушать звуки с заднего сидения. Припарковавшись, он сказал Лиаму лежать (не то чтобы тот был способен двигаться) и побежал внутрь здания.

Джем спокойно и серьёзно выслушал Лиама, кивая в нужных местах. Он вышел к машине, и вместе они занесли Лиама в здание, хотя тот протестовал, а Джем мог просто закинуть его на плечо и нести сам.

Они прошли по другому коридору, не по тому, который вёл в зал.

— Это мой офис, — объяснил Джем. Они были в маленькой комнате со столом, на котором высились горы бумаг, и фотографиями семьи, которые Зейн не рассматривал, потому что это было бы вторжением. — Здесь есть ванная. Ты найдёшь аптечку под раковиной. Никто не побеспокоит тебя, пока ты не выйдешь из этой комнаты, но потом мне нужно объяснение, понятно?

Лиам с трудом кивнул головой, но пробормотал:

— Понятно, сэр.

Джем молча кивнул Зейну, и хотя тот не понимал, что тот пытался сказать одними только глазами, кивнул в ответ. Рука Лиама на плече тяжёлая, он опирался на Зейна всё время, пока они шли в комнату. Если бы он не занимался боксом всё это время, то наверняка бы свалился. А так ему просто некомфортно.

Ванная маленькая. Умывальник, зеркало и туалет. Зейн усадил Лиама на туалет и начал искать аптечку. Под раковиной были рулоны туалетной бумаги, чистящие средства и маленькая коробка со средствами для оказания первой помощи. Не так много: бинты, эластичные бинты, спиртовые салфетки, игла (Зейна немного затошнило), вата и антисептический крем.

— Скажи, если я трону что-то, что болит, — попросил Зейн, становясь перед сгорбившейся фигурой Лиама на колени.

— Всё болит.

Зейн болезненно нахмурился и кивнул, осторожно расшнуровал кроссовки Лиама, снял их, снял носки. Показал жестами, что Лиаму нужно привстать, поддерживая его, чтобы тот не заваливался. Медленно, беспокоясь, чтобы не ухудшить ситуацию, снял с него футболку. Лиам поднял руки только чтобы стащить её, и Зейн прикусил язык. Рёбра Пейна были красными, но не в синяках. Пока что.

— А теперь джинсы, — произнёс Зейн почти без эмоций. Первый раз, когда он раздевает Лиама в таком вот контексте, но он был не против.

Его пальцы с трудом расправились с пуговицей, расстегнули молнию, но когда Зейн пытался стащить джинсы с Лиама, тот издал стон боли и вцепился в его плечо, словно хотел распороть кожу.

— Больно, — выдохнул Лиам. — Наверно, кровь из порезов прилепила ткань к коже.

— Мы их снимем. Ты…

— Я знаю, — Лиам глубоко вздохнул и кивнул. — Я знаю. Всё хорошо. Я верю тебе. Просто сделай это быстро, хорошо?

Когда джинсы были сняты, Зейн ощущал кровь на языке. Он искусал щеку, язык, ладонь, потому что глаза Лиама были на мокром месте, он смотрел в потолок и тяжело дышал, пытаясь не издавать ни звука, но он дрожал. Порезы на коленях открылись, и это было просто ужасно. Ужасно, что он делает Лиаму больно, когда это самое меньшее, чего ему хотелось бы.

— Садись, малыш, — сказал он без лишних эмоций. Лучше звучать нейтрально, чем признать, как он себя чувствует на самом деле. Его чувства не сделают Лиаму лучше, разве что хуже.

class="book">Зейн взял полотенце для рук из-под раковины, смочил в воде комнатной температуры и начал обтирать Лиама. Начал с лица, аккуратно стирая подсохшую кровь, стараясь вернуть чертам Пейна чёткость, но они все равно были обезображены опухшей губой и царапинами.

— Говори, пока я работаю над этим, хорошо? — попросил он, ополаскивая полотенце и начиная снова.

Лиам прерывисто вздохнул, когда Зейн принялся за его колени.

— Он хотел, чтобы я работал с ним в магазине, когда закончу школу, — с горечью в голосе начал Пейн. — Он, ау, не хочет, чтобы я уехал в университет, не собирался меня отпускать. Поэтому я и собирал деньги сам, не говоря ему ничего. Он не мог отпустить меня, потому что так ушла моя мама, и, ой, кто-то со стажировки позвонил на домашний телефон. Я не знаю, откуда у них номер. Я давал только номер мобильного, домашнего — нет. Но они позвонили, оставили сообщение насчёт встречи, и это его вывело.

Колени Лиама выглядят ужасно, они кровят.

— И как это случилось?

— Я, ау, споткнулся и упал с лестницы.

— Ты споткнулся, — Зейн поднял бровь.

— Я споткнулся. После того, как он меня толкнул. — Он дрожит, потому что Зейн протирает его раны спиртовыми салфетками. — Печёт. Печёт, Зейн. Но, ай. Он продолжал кричать на меня, продолжал говорить… что я бесполезный, и какой смысл стараться, если мир меня не примет? Он меня не принимал, но, наверное, потратил на меня слишком много времени и денег за эти годы, что считает, что я ему должен. Я… я ненавижу его так сильно!

Зейн встал между ног Лиама, стараясь не задеть раны. Он наклонился, их лбы коснулись, и Лиам обнял его одной рукой так крепко, что почти больно. Его пальцы сжимались и разжимались, цепляясь за футболку Зейна, и он плакал. Зейн чувствовал, как он дрожит, как мокнет ткань футболки от слёз, когда Лиам наклонил голову. Изо рта Лиама вырывались разбитые, тяжёлые всхлипы:

— Я просто не понимаю, почему? Почему? Не знаю. Что я такого сделал?

Зейн мягко отстранился и погладил его по лицу.

— Вот бы ты позволил мне тебя спасти.

Лиам закрыл глаза.

— Ты не можешь спасти человека. Люди могут спасти только сами себя.

— Так дай мне помочь тебе себя спасти. Пожалуйста, Лиам.

— Хорошо. Может, что-то и выйдет.

Зейн поцеловал его в лоб и закончил с обтиранием. Лиам вяло ему улыбнулся.

— А можно мне получить подарок прямо сейчас?

Зейн засмеялся и осыпал лёгкими поцелуями, всё, что только мог: руку Лиама, плечо, грудь, шею, место за ухом, потому что от поцелуев туда Лиам вздрагивал и покрывался мурашками.

— Ты получишь всё, что захочешь, — он достал коробку и передал её Лиаму, который быстро расправился с обёрткой.

— «Этот купон можно обменять на любое тату среднего размера». — Он с восторгом посмотрел на Зейна. — Правда?

— Видел, что тебе нравятся мои, — пожал плечами. — Подумал, может ты и сам захочешь сделать. Если нет, мы можем придумать что-то другое.

Лиам затряс головой.

— Нет, я хочу. Ты… ты пойдёшь со мной?

— Куда угодно, если ты этого хочешь.

Зейн убрал весь беспорядок, который они устроили, закончил бинтовать раны Лиама и помог ему одеться в одежду, которую они достали из шкафчика, а потом вывел его за дверь. Джем ждал их не в офисе, а за стойкой администратора. Блондинки уже не было, и Джем махнул им рукой, прося садиться.

— Садись, Лиам, — приказал мужчина.

— Хорошо, сэр.

— Не называй меня «сэр». И расскажи мне, что случилось. Правду, Лиам, не ложь. Есть времена для секретов, есть времена для лжи, а есть время, когда нужно попросить о помощи.

— Мне не нужна…

— Просьба о помощи не делает тебя слабым, — резко прервал его Джем. — Она не делает тебя попрошайкой. Если люди готовы помочь и предлагают свою помощь, а ты отказываешься, это не делает тебя круче. Это делает тебя глупым, а ты не глупый.

Лиам понимающе кивнул. Он держал Зейна за руку, рассказывая, и лицо Джема ничего не выражало, если не приглядываться. Зейн знал этот ход. Он тоже так делал. Делал вид, что ему всё равно, но он узнал этот вздох, Джему было не наплевать. Зейн был рад, что выбрал именно это место. Он не знал, что делать, и Лиам не позволил бы ему что-то сделать, но его всё детство учили: если кто-то причиняет кому-то боль, а ты не можешь ничего с этим сделать, обратись ко взрослому, которому доверяешь. Он всё ещё ребёнок, он не может справляться со всем самостоятельно.

— У тебя есть место, где бы ты мог пожить? — спросил Джем, когда Лиам закончил свой рассказ.

— Он не…

— Я не спрашиваю, разрешит он тебе или нет, Лиам. Ты взрослый. Ты сам можешь решать, где тебе жить, и он никак не может на это повлиять.

Лиам пожевал губу.

— У родителей Гарри, может быть. Они всегда хорошо ко мне относились, и, думаю, были бы не против, но… все мои вещи там. Буквально все. Не думаю, что он разрешит мне просто прийти и забрать их.

Джем улыбнулся, слишком холодно, чтобы улыбку эту можно было считать приятной.

— Мы заберём твои вещи, Лиам. Поверь, если я буду говорить с ним, он вряд ли откажет. А теперь ты можешь позвонить другу и попросить у него пожить, завтра…

— Он сделает это завтра, — быстро сказал Зейн. — Сегодня он пойдёт со мной. Там он и поговорит с Гарри.

— Ты этого хочешь? — спросил Джем у Лиама.

— Да, — кивнул тот.

========== Вместе ==========

Гарри помог ему довести Лиама до комнаты, а потом отправил Найла ночевать к Джошу. В его комнате было две кровати, так как технически там должны были жить два человека, поэтому такое решение не должно было стать проблемой. Плюс, они наверняка… нет, фу, о таком лучше не думать.

Гарри не спросил ни о состоянии Лиама, ни о том, почему ему нужно пробраться в академию. Он только обнял друга и сказал:

— Расскажешь мне, когда сможешь.

Зейн дал им немного времени наедине, и когда вернулся, на щеках обоих виднелись дорожки слёз, а Гарри выглядел так яростно и заботливо, как Зейн себя чувствовал.

Зейн решил, что им стоит спать в разных кроватях. Было слишком много возможностей повредить что-то на теле Лиама, поэтому он и не решился. С трудом, но Лиам всё-таки согласился спать в кровати Найла, но каким-то образом вышло так, что лежал он в кровати Зейна, а тот — на полу, сжимая руку Пейна под неудобным углом.

Так они и лежали, и Лиам вдруг наклонился и прошептал:

— Ты не спишь?

— Нет.

— Я тебя не люблю, — мягко сказал Пейн.

Зейн сморгнул остатки сна и уставился на него.

— Тут ты должен уличить меня во лжи, — сказал Лиам с улыбкой. — Я думал, ты всегда понимаешь, когда я вру, а когда — нет.

— Я не верю в любовь.

— А ты говорил, что хорошо врёшь, — улыбка Лиама превратилась в ухмылку. — Какая замечательная ложь.

На следующее утро Лиам рано ушёл, и Зейна буквально тошнило от беспокойства, пока на математике Гарри не обнял его за плечи и не сказал, что Лиам сейчас дома у его родителей. Он им всегда нравился (и будем честны, кому нет?) и они хотели бы, чтобы он жил с ними и после выпускного, как бы он не уверял их, что это не потребуется.

Они не занимались боксом ещё две недели. Зейн не хотел ходить туда без Лиама, а Джем запретил Лиаму делать что-то большее, чем просто смотреть, пока ему всё ещё больно.

Проходили недели. Они виделись настолько чаще, насколько могли, дни становились теплее, и это прекратилось. Прекратился страх касаться Лиама, чтобы не сделать больно, сильно впиваться в его кожу (хотя после всего, что случилось, Зейн вряд ли сможет это делать) или обнимать слишком крепко.

Вскоре они пошли и сделали тату. Лиам не объяснял, почему ему так понравились эти стрелки, а Зейн держал его за руку. После он снова привёл Пейна в свою комнату и повалил его на кровать, пока тот не стал стонать и причитать:

— Жжётся, Зейн. Болит так сильно, что я умру сейчас.

— Ты драматизируешь, — ответил Зейн, оставляя поцелуи на его линии челюсти.

— Нет, — выдохнул он. — О Боже, эта боль.

Зейн стал приподнимать ткань футболки Лиама, пока не снял её и не отбросил, ненужную и измятую, на пол. Он выцеловывал грудь Лиама, следя глазами за каждым движением, чтобы знать, как тот себя чувствует.

— Всё ещё болит? — спросил он, пальцами сжимая выпуклость на джинсах Лиама.

— Очень.

Зейн закатил глаза и начал расстёгивать его джинсы. Лиам приподнял бёдра, позволяя их стащить, и Зейн взял его член в рот через ткань трусов. На самом деле, они никогда не заходили очень далеко: рядом всегда были Луи или Найл, но сегодня они играют в футбол, а Гарри сидит на трибунах и наблюдает (на поле ему делать нечего, он ужасно неуклюжий чудак), а дверь заперта.

— Всё ещё болит?

— Очень, Зейн, — простонал Лиам.

Когда он снимал боксеры, Лиам зашипел свозь зубы, почти болезненно, но этот звук перешёл в стон, стоило только Зейну взять его возбуждённый член в руку. Лиам сел, опираясь ладонями о кровать, а Зейн нагнулся к его члену, подразнивающе облизывая, пока руки Пейна не стали сжиматься в кулаки, а глаза — умолять.

— Скажи мне, — потребовал он, и Лиам кивнул.

— Просто… сделай это, Зейн, давай, — умоляюще протянул парень.

Этот румянец на щеках, опухшие и красные от покусываний губы. Он схватил Зейна за волосы и потянул, опуская, не заставляя, а направляя, и Зейн пошёл на это, широко открывая рот, и принимая его член, пока с губ Лиама не сорвалось его имя. Он толкался в рот Зейна.

Зейн отстранился на пару секунд, и Лиам буквально задохнулся, замахал головой, протестуя:

— Нет-нет-нет, Зейн, пожалуйста.

— Можем мы попробовать что-то другое? — Лиам выглядел удивлённо, но Зейн наклонился, поцеловал его и прошептал прямо в губы. — Я хочу посмотреть, как ты это делаешь. Пожалуйста?

Зейн был нежен, Лиам — совсем наоборот. Он схватил Зейна за бёдра, поднял их и начал раздевать его, словно делал это уже миллион раз. Он целовал его и трогал его член через ткань трусов.

— Только если и ты. Хорошо?

Позже он узнает, каково это — быть пленённым влажной теплотой рта Лиама, ощущать его внутри себя, но сейчас ему вполне хватает и этого. То, как Лиам обхватывает его своими, блять, охуенными ногами, прислоняется к его телу, смотрит на Зейна, пока неуверенно дрочит. Зейн делал тоже самое, любуясь изгибом рук, румянцем на щеках, тем как губы Лиама двигаются, безмолвно (или не очень) проговаривая имя Зейна.

В конце концов, жажда касаний стала невыносимой, и он прекратил трахать собственный кулак, прижался к Лиаму так близко, чтобы они могли тереться друг об друга просто идеально.

— Да, да, Зейн, так.

Слово «развратный» создали для Лиама Пейна. Он весь такой невинный, с его этими медовыми глазами, но когда он кончает, это самое греховное зрелище. Он двигает бёдрами, их животы и члены становятся липкими и влажными от смазки. Возможно, он слишком чувствительный, но Зейн изо всех сил старается не царапать спину Лиама и не может дышать, и Лиам понимает это, и отдаётся ему полностью, пока вдруг не напрягается, не замирает. Прикрыв глаза, он видит не звёзды и не фейерверки, а Лиама Пейна, хотя, если подумать, они очень схожи.

— А теперь тебе лучше? — спросил Зейн, придя в себя от прикосновений Лиама.

— Не знаю, — медленно ответил Лиам. — Думаю, оно может начать болеть спустя несколько минут.

========== Патрик ==========

— Итак, — сказал Патрик во время их последней встречи. — Я припоминаю начало года, когда ты вёл гражданскую войну сам с собой, а сейчас…

— Племена сложили свои копья? — спросил Зейн, саркастически улыбаясь.

Патрик вздохнул и снял очки.

— Ты всё ещё острый на язык мелкий негодник, и теперь я могу сказать это, ведь я больше не твой психолог, но усилия того стоили, — он улыбнулся. — Мы все знали, что это в тебе есть, Зейн. Тебе просто нужно было верное направление.

— Вы не можете спасать людей, — сказал Зейн, улыбка его немного опала. — Они только сами могут себя спасти.

— Ты прав. Да, ты прав. Ты хочешь сказать что-то ещё, прежде чем мы закончим?

Зейн пожевал губу и посмотрел вверх.

— Вы серьёзно не замечаете карандаш, который торчит у вас в потолке?

— Я сам его туда пристроил.

— Зачем? — Зейн нахмурился.

— Чтобы тебе было на что смотреть, пока ты здесь скучаешь. А теперь можешь идти, Зейн. Наслаждайся своим последним днём здесь.

Зейн улыбнулся ему.

— И вы тоже. И да, спасибо.

— За что?

— За помощь мне в помощи себе, — пожал плечами он.

После этого он ушёл.

========== Конец? ==========

Луи отказывался уходить в чём-то, кроме их формы, и все тоже одели свои в знак солидарности, хотя под палящим летним солнцем было жарковато. Сначала приехали родители Джоша, и он со слезами попросил их:

— Звоните мне, парни! Я люблю вас.

Потом приехали за Найлом. Он не плакал, просто заключил Зейна в крепкие бро-обнимашки и стукнулся с ним кулаками. Следующим был Гарри, и они с Луи обнимались так, словно никогда больше не увидятся (как будто они не решили поступать в один и тот же университет просто чтобы быть вместе). В конце концов, забрали и Луи.

— Звони мне каждый день, — приказал Луи. — Без исключений. И я хочу видеться с тобой минимум раз в неделю, слышишь, Малик? Вот как ты мне нужен.

Зейн тяжело вздохнул.

— Полагаю, это я смогу сделать.

Луи обнял его и поцеловал в щёку.

— Заботься о нашем Лиаме за меня.

Когда Лиам стал «их» Лиамом, он не знал, но был уверен, что каждый, кто пересекался с ним, хотел бы, чтобы Пейн был в целости и сохранности. Вы даже не должны знать его, даже если вы едва знакомы, Лиама хочется опекать, пусть даже вы и закостенелый циник.

— Всегда буду.

— Хорошо. Блять, я не буду плакать. Блять. Я просто… — Луи заплакал, Зейн тоже заплакал, но попытался это скрыть, делая вид, что всё нормально. Луи помахал из машины, и в конце концов Зейн остался один с двумя сумками у ног и сигаретой, заткнутой за ухо.

Наконец, приехала машина, и он сгрузил свои вещи на заднее сидение (где уже были вещи Лиама), прежде чем сесть на пассажирское сидение.

— Ты уверен в этом? — спросил Лиам.

— Я же говорил тебе… — Зейн бросил на него усталый взгляд.

— Что ты хочешь взять меня с собой, куда бы ты не направился, да, я помню. Просто проверяю, не передумал ли ты в последнюю минуту.

— Я никогда бы не передумал.

— И я, — они немного помолчали, было слышно только, как машина катит по брусчатке и как ветер задувает в окна. — Помнишь домик на дереве? Там мы рассказывали друг другу о том, что ненавидим. Можем сделать это сейчас? Только… только о том, что мы любим?

Зейн игриво улыбнулся и начал:

— Мороженое с кусочками печенья.

И закончил:

— Тебя.