Connected (ЛП) [scottmcniceass] (fb2) читать онлайн

========== Часть 1 ==========

– Поаплодируем Зейну!

Голос Лиама звенит в ушах, а на губах Гарри играет усмешка, когда тот чуть наклоняется вперед, чтобы взглянуть мимо Найла на Зейна. Слишком далеко, чтобы кто-то, кто не находится на сцене, заметил что-то, но Гарри же здесь. На щеках Зейна расцветает яркий румянец, а его взгляд хоть и гордый, но все равно немного неуверенный и смущенный.

А потом Гарри оборачивается к Лиаму, который улыбается так широко и беззастенчиво, как только он и умеет и только для Зейна. Их взгляды пересекаются на мгновение, а затем еще на одно, пока Луи наглым образом не влезает между ними, пытаясь привлечь к себе внимание Лиама.

Есть что-то такое невинное и особенное между ними в этот момент, что, как догадывается Гарри, ему никогда не удастся понять полностью. Потому что это не то, чем обычно делятся с кем-то или пускаются в долгие объяснения. Это то, что происходит только между ними двумя. И это было бы действительно очаровательно, нет, ну, правда, было бы, не происходи это каждый чертов вечер на сцене.

Но ничего не меняется, и Гарри уже начинает все это слегка подбешивать, если честно. Не потому, что он думает, что творящееся между ними отвратительно, и не потому, что они вообще это чувствуют (искры между этими двумя не заметить слишком сложно, даже проведя в их обществе каких-то пару минут), а потому, что они сами, кажется, совершенно не обращают на это никакого внимания.

Идиотизм какой-то.

Ведь когда они за сценой, потный Лиам умудряется обернуть руку вокруг плеч Зейна, привлекая его к себе, на что Гарри остается только закатить глаза и протиснуться мимо них дальше по коридору. Если раньше это и было терпимо – их недоотношения, – то сейчас уже никто вокруг больше не может выдерживать сексуального напряжения. Что-то обязательно должно уже случиться, измениться, потому что давит уже не только на них, но и на людей вокруг.

***

– Не дразни меня, – слышит Луи вялое возмущение Лиама и с нездоровым интересом поворачивается в его сторону, уже представляя, что именно он там может увидеть.

Тьфу!

– Вы двое, можете перестать валять дурака хотя бы на пять гребаных секунд? – ворчит Томлинсон.

Они за кулисами одного из вечерних ток-шоу, и Луи понятия не имеет на каком именно. Он перестал обращать внимание на подобные детали еще несколько лет назад. Да и разве это имеет значение? Им зададут пару вопросов, на которые они попытаются ответить, по большей части только запутывая всех еще больше, а потом просто уйдут отсюда, чтобы, скорей всего, никогда уже сюда не вернуться.

Но выводит его из себя не предстоящее интервью. Конечно же, нет. Интервью – это всего лишь часть их работы, которая иногда даже приносит удовольствие. На нервы ему сейчас действует парочка, сидящая на диване в обнимку и хихикающая как долбанные школьники.

Их отношения похожи на чертову болезнь. И это либо удивительно, либо пугающе. Он пока еще не определился, наблюдая за Лиамом – взрослым, брутальным, мужественным, – перекатывающимся через голову для того, чтобы вызвать у Зейна улыбку. (Именно в этот момент он склоняется в сторону сумасшествия).

Конечно, ни один из них не отвечает ему. На самом деле, кажется, они даже не слышат заданного им вопроса. Зейн слишком занят, пытаясь отобрать у Лиама упаковку шоколадных крендельков. Лиам слишком занят, стараясь этого не допустить, одновременно с этим умудряясь практически полностью вжиматься в его тело. (Так бесполезно, Лиам).

– Дай мне одну, – требует Зейн, делая голос властным, а выражение лица обманчиво серьезным, что и сомнения не возникает в том, что он притворяется.

– Что я получу взамен? – спрашивает Лиам, пока брови Луи в удивлении ползут вверх. Правда, Лиам? Они хотя бы знают, что флиртуют сейчас, или эти двое просто настоящие идиоты?

Зейн улучает момент, щипая Лиама за бок, от чего пакетик чуть не валится из его рук, а сам Пейн корчится на диване, смеясь так сильно, что, кажется, это даже больно. Зейн не прекращает свою атаку, хотя Луи отчетливо видит застилающие глаза Лиама слезы.

– Я перестану тебя щекотать, – предлагает Зейн.

– Зейн, – Лиам вскрикивает, но продолжает смеяться и удерживать крендельки подальше от него. Каким-то образом ему удается извернуться и сгрести рубашку Зейна в кулак, дергая его на себя до тех пор, пока они оба не валятся на пол, подминая упаковку сладостей под собой. Зейн оказывается распластанным на всклокоченном Лиаме.

Они замирают в этой позе на мгновение, с трудом переводя сбившееся дыхание. Лиам до невозможности широко распахивает глаза, а Зейн кусает губы. Луи раздраженно подрывается с места, пиная стул, чтобы привлечь к себе их внимание.

– Вы двое – ужасны! – бросает он, перед тем как покинуть комнату и выйти на свежий воздух, который не будет угрожать задушить его сексуальным напряжением.

***

О, черт! О, черт! Только не снова. Только не это.

Найл пытается мигом свалить из комнаты, но оказывается недостаточно быстрым. Подняв взгляд вверх, он успевает заметить Зейна и Лиама, развалившихся на кровати Малика, а ведь это их с Найлом комната. И уже, наверное, пора было бы этим двоим делить комнату вместе, потому что в любом случае все всегда заканчивается именно так.

Между этими двумя придурками стоит миска с попкорном, а по ТВ идет какой-то фильм, звук в котором приглушен.

– Хочешь посмотреть с нами? – предлагает Лиам. – Мы только начали.

Зейн сужает глаза, но сохраняет на лице подобие теплой улыбки. Что-то в его взгляде просто кричит Найлу «нет, вали», и было бы тупо даже рассматривать вариант о согласии. Да и он не особо горел желанием быть рядом с ними третьим колесом. Только не снова.

– Неа, не стоит, – все же выдавливает из себя Найл. – Но спасибо.

– Ты уверен? – уточняет Лиам. – Мы не…

– Он же сказал, что не хочет! – резко обрывает его Зейн, спустя секунду добавляя гораздо мягче: – Не передашь мне немного попкорна, детка?

Лиам закусывает губу и кивает, запуская руку в миску. Зейн приоткрывает рот, и Найл морщится, когда видит, как Лиам бережно кладет одну попкоринку тому на язык. Ему также приходится наблюдать за тем, как Зейн губами обхватывает пальцы Лиама, тяжелое дыхание которого слышно даже с другого конца комнаты.

И это все, что он в принципе может выдержать. Он действительно счастлив за них. Он не думает, что вообще встречал когда-то людей, заслуживающих этого больше, чем Лиам и Зейн, за исключением того, что они отказываются это признавать, что начинает, честно говоря, его уже раздражать.

И слегка пугать. Если Найл хотя бы еще раз найдет этих двоих за какими-нибудь дурацкими делишками, которыми занимаются парочки, он обязательно запустит в них чем-нибудь. Он даже не станет задумываться, просто сделает это!

Он так надеялся провести ночь в своей комнате, но теперь это ему явно не светит. Если только он, конечно, не хочет облеваться от этих нежностей или быть убитым Зейном за то, что он их вообще потревожил. Поэтому он выходит из комнаты и направляется дальше по коридору, собираясь завалиться к Гарри, но Луи уже там. Эти двое находятся практически в таком же положении, что и Лиам с Зейном.

Разница лишь в том, что Луи мгновенно отодвигается, а Гарри приподнимает миску с попкорном, освобождая место для него. Преодолев короткое расстояние до кровати за мгновение, Найл падает на подготовленное местечко, кладет голову на плечо Гарри и чувствует мягкое прикосновение Луи к своему бедру.

– Что случилось? – обеспокоенно интересуется Луи, не отводя глаз от экрана телевизора, но все равно внимательно прислушиваясь к Найлу.

– Они опять делают это! – жалуется Найл. – Теперь в нашем номере.

– Кто и что делает? – нахмурившись, переспрашивает Гарри.

– Зейн и Лиам, – все, что произносит Найл, но этого вполне достаточно для того, чтобы Гарри и Луи тяжко простонали в унисон. – Ага, именно! Попробуйте побыть с ними в одной комнате…

– Оу, – понимающе кивает Гарри. Он устраивает миску попкорна на коленях Найла и хватает себе целую горсть. – Сначала было даже мило, – говорит он, забрасывая в рот несколько штучек и продолжая с набитым ртом, – но сейчас это слегка раздражает. Как долго они еще не будут признавать это?

– Видимо, чертовски долго, – фыркает Луи. – На днях, перед недавним интервью, вы просто должны были видеть их. Они практически трахались на полу. Из-за них у меня чуть не лопнули глаза! Прямо передо мной и двумя долбанными сотрудниками. Я чувствовал себя оскверненным.

– Пора это прекращать, – добавляет Найл. – Я больше не могу с этим справляться, знаете ли.

– Ты прав, – медленно подтверждает его слова Луи, выключает телевизор и позволяет хитрой улыбке расположиться на лице. – Ты абсолютно прав.

– Луи, – Гарри звучит предостерегающе, но Найл уже восхищенно кивает, ожидая услышать, что же такого придумал Луи за эти пять секунд.

– У меня есть идея, – заговорщицким тоном сообщает Луи, совершенно игнорируя Гарри. – А что если мы…

Комментарий к Часть 1

от беты:

вообще-то, этот перевод от прелести AnitaBlake вы должны были увидеть раньше, но я совсем распоясалась

прошу прощения хх

приятного прочтения!

========== Часть 2 ==========

Что-то явно не так. Лиам никогда не считал себя особым умником, но и тупым тоже не был. И он провел слишком много времени за последние несколько лет с четырьмя своими друзьями, чтобы не замечать повисшего в воздухе напряжения. Это как затишье перед бурей, как сверкающая в небе молния, которая просто еще никого не поразила.

И это все выражается в том, как Луи ухмыляется, глядя на него во время соло Зейна, в том, как нервно ерзает Гарри, не прекращая покусывать губы. А Найл ржет без остановки (что не редкость, правда, но сегодня это перебор даже для него) каждый раз, когда Лиам встречается с ним взглядом. Что-то в их поведении действует ему на нервы, и Зейн, кажется, чувствует то же самое, потому что он рядом с ним всю ночь: легко кладет руки Лиаму на талию, проводит ладонью по его спине или играется с короткими волосками на затылке.

Лиам хватает ближайшую к нему бутылку с водой, откручивает крышку и тут же теряет ее где-то на сцене. Он пытается следовать какому-то подобию показанной им хореографии, но боже, кого он разыгрывает. Они больше не делают этого. Он пытается танцевать вокруг сцены чисто ради веселья, потому что просто не может усидеть на месте из-за легкого перевозбуждения. И он уверенно движется в сторону Луи, восхищенно смотрящего на то, как Найл и Гарри хихикают и зачитывают вопросы из твиттера.

Даже не задумываясь, Лиам выплескивает воду на Луи и смеется от того, как резко его расширившиеся от неожиданности глаза сужаются, когда он оборачивается к нему.

– Тебе повезло, что это не святая вода, – замечает Лиам. – Что ты задумал?

– Ничего, – ласково отвечает Луи, за секунду сменяя убийственный взгляд на лукавый. – А что такое?

Тихо подошедший Зейн легко вытягивает из рук Лиама бутылку. И ему приходится наблюдать за тем, как Малик подносит ее к губам и откидывает голову назад, чтобы сделать большой глоток. Пейн ясно видит, как дергается его кадык, когда он глотает, и как четко проступает на его длинной шее вена. Неосознанно Лиам тоже сглатывает и отворачивается, чтобы не думать о что-то глотающем Зейне или о том, что только что его собственные губы были на горлышке этой бутылки.

Лиам точно-точно не собирается больше думать об этом.

Вместо этого он фокусируется на шоу, даже если Луи, Гарри и Найл чудят и ведут себя странно весь вечер. К счастью, Зейн оказывается не подвержен тому же. Он каждый раз именно там, где Лиам нуждается в нем: солирует в песне, дурачится с Луи, встречается с Лиамом глазами или бежит к нему, чтобы успокаивающе прикоснуться.

(Не то чтобы Лиам так нуждался в успокоении. Нет, совсем нет. Но есть в Зейне что-то. То, что действительно нужно Лиаму. Это не жест «все ли хорошо?», это просто дружеское напоминание, легкое прикосновение, говорящее «я все еще здесь. Всегда рядом», что успокаивает, даже когда в этом нет нужды.)

Когда шоу заканчивается, Лиам отбрасывает всех остальных из собственных мыслей, потому что, ну, что они там могли задумать? Он все равно скоро это узнает. А сейчас он слишком потный, измученный и уставший от шума. Ему нужен отдых.

– Ты просто взорвал всех, – говорит Зейн, обвивая руками его плечи. – Как всегда.

Лиам краснеет. Получать похвалу от Зейна совсем не то, что получать ее от кого-то другого. Это точно не комплимент, это что-то иное. В голосе Зейна не слышен восторг. Он не звучит впечатленным, словно он не может даже поверить в то, что Лиам сделал все на отлично. Он озвучивает это вскользь, как обычно, словно то, что Лиам был на высоте, – это не что-то особенное, а то, что происходит постоянно, то, что от него и ждут, вот если бы он напортачил, вот это был бы сюрприз.

Зейн уверен в Лиаме, и это именно то, в чем он иногда так нуждается. Лиам знает, что он неплох, но Зейн напоминает ему о том, что он думает, что он великолепен, в простой, ненавязчивой форме.

– Ты такой молодец, Лиам! – дразнится Луи, делая голос чуть ниже, чем обычно. Он обхватывает ладонями лицо Найла с двух сторон и продолжает преувеличенно слащаво и наигранно: – Я настрочу сотню сонетов в твою честь, но мои слова все равно никогда не смогут в полной мере описать все твое величие!

– О, Зейн! – вскрикивает Найл, поднося ладонь ко лбу, делая вид, что вот-вот упадет в обморок. – Ты просто так чертовски добр ко мне.

– Вполне уверен, что мой голос так не звучит, – замечает совершенно не впечатленный их выходкой Лиам. Они всегда ведут себя подобным образом, и он уже привык не принимать это близко к сердцу. Он тоже глумится над ними. Издевается над Гарри и Найлом или Луи и Зейном, когда они становятся приторно ласковыми. – И я не из Алабамы.

– Отъебитесь, – заявляет Зейн, закатывая глаза.

– О, Зейн! – снова воркует Найл. – Ты всегда защищаешь только меня из всех наших так называемых коллег.

– Ты такой сильный, но в то же время беззащитный, – сладко вторит ему Луи. – Я спасу тебя, детка.

– А знаете, – размышляет Лиам вслух, – это слегка похоже на тебя, Зейн.

Зейн хитро вскидывает брови и тянет Лиама к себе, повторяя положение тел Луи и Найла. Он плавно наклоняется к Лиаму и опаляет его губы дыханием.

– Я спасу тебя, детка, – копирует он интонации Луи, совершенно не выглядя при этом уморительно, все становится совсем не смешным. Это просто вау и все.

– Отвратительно, – констатирует Найл. – Вы двое еще не дошли до этого уровня, так ведь?

– Мы… что? – хихикает Лиам, пытаясь представить все как шутку, что не совсем выходит. Ведь Зейн так близко к нему, из-за чего низ живота Лиама скручивается в тугой узел. – Мы просто сделали то же, что и вы, издеваясь над нами!

Луи пялится на него, и Лиам отступает назад, но Зейн протягивает к нему руку и перехватывает его, не давая далеко отстраниться.

– Наручниковый план, – загадочно щелкает пальцами Луи.

– Подожди, сейчас? – требует немедленного ответа Гарри. – Я думал, мы подождем до завтра.

– Сейчас, – настаивает Найл. – Они меня задолбали. Лучше покончить с этим, пока меня не стошнило.

– Нет, погоди, – останавливает его Луи. – Сделаем это чуть позже. У меня есть отличная идея.

– Что ты задумал? – с опаской косится на него Лиам. – Это не смешно. Скажи мне.

Зейн сильнее сжимает пальцы на его бедре, успокаивает и обещает, что, что бы эти трое, черт возьми, не приготовили для них, он будет там, рядом с ним.

– Не волнуйтесь, – зловеще обещает Луи, – вы скоро все узнаете.

Лиам громко сглатывает.

Все вместе они покидают арену, выходя на улицу к кричащей толпе, которая кажется ничуть не меньше той, что была на концерте. Это оглушает, но не пугает (сейчас, по крайней мере, но не тогда, когда он безумно устает, желая лишь отдыха), но они все равно не остаются для автографов или фотографий. Слишком много людей. Они быстро разбредаются по разным машинам: Лиам, Луи и Найл в одну, Гарри с Зейном в другую.

Дорога до отеля проходит в относительной тишине. Луи и Найл сидят на заднем сиденье и тихо переговариваются между собой, и, как бы Лиам ни старался, он не может разобрать и слова. Они оба постоянно скашивают взгляд в его сторону. Каждый раз, когда он отворачивается, то нервно покусывает ноготь на большом пальце.

Так же, как и около арены, рядом с отелем уже толкается небольшая толпа фанатов. В этот раз они задерживаются, чтобы подписать парочку вещей и поздороваться, прежде чем скрываются в успокаивающей безопасности почти полупустого вестибюля.

Они не разделяются и все впятером загружаются в один лифт, а их охранник уходит, чтобы заняться какими-то своими делами, пока снова им не понадобится. (У них есть номер в отеле? Или они возвращаются в автобус? Или они просто перестают существовать, пока в них нет необходимости? Лиам, правда, не знает, ведь никто ему никогда не отвечает, сколько бы раз он ни спрашивал.)

Луи отвоевывает себе место около пульта и нажимает на кнопку нужного им этажа, но перед этим балуясь, тычет в еще несколько, пока двери лифта наконец не закрываются и они, дернувшись, начинают подниматься вверх.

– Наручниковый план! – вдруг громко повторяет непонятные Зейну и Лиаму слова Луи.

– В лифте? – переспрашивает Гарри, ну, мало ли, вдруг ему послышалось. – Уверен, что это не опасно?

– Что, блять, за «наручниковый план»? – требовательно спрашивает Зейн, в голосе которого то и дело проскакивают раздраженные нотки. И Лиам не может винить его в этом, его тоже начинает слегка трясти. Он всегда ненавидит быть в стороне от проделок, но сейчас это совсем другое. Когда он оказывается отвлечен от их проказ, то обычно заполучает крем для бритья в ботинки или наполовину сбритую бровь, ничего особо страшного.

– Гарри, держи Зейна, – быстро командует Луи. – Найл, помоги мне с Лиамом.

– Что вы… – начинает Лиам, но не успевает даже договорить, оказываясь насильно вжат в стену лифта. Найл и Луи резко опускают его руки вниз, и одной ладонью Томлинсон давит ему на шею, вынуждая уткнуться лицом в стену.

Краем глаза он замечает, что Гарри проделывает то же самое с Зейном, только выглядит это куда более мягко. Хотя вот звучит гораздо-гораздо страшнее из-за выплевываемых Зейном грязных ругательств, которыми он сопровождает свои попытки вырваться из хватки Гарри.

Лиам не суетится. Вместо этого он набирает в легкие воздуха и спокойно, но твердо говорит:

– Отпусти меня. Прямо. Сейчас.

– Твой пугающий тон никогда не срабатывает на мне, Лиам, – игриво напоминает ему Луи. Лифт останавливается и раздается сигнал извещающий их о том, что они прибыли на нужный им этаж, но Лиам при всем желании не может двигаться и выбраться наружу.

– Найл, наручники, пожалуйста.

– Секундочку, – фыркает Найл, перехватывая руку Лиама чуть под другим углом.

Наконец-то смысл сказанных Найлом и Луи слов достигает разума Лиама и он выходит из себя.

– Наручники? – бесится он. – Что ты собираешься делать с наручниками? Луи, это не игра. Даже, блять…

– Это для вашего же блага, – объясняет ему Луи и тянет руку Лиама вверх, слегка перестаравшись, потому что все слышат болезненный крик Пейна.

– Блять, поаккуратней там с ним! – зло шипит Зейн. – Не сломай ему руку, ушлепок.

– Прости, – извиняется Луи, звуча при этом вполне искренне. – Не хотел. Лиам, не шевелись. Ты, конечно, можешь продолжать дергаться, но нас всех ждет лишь один исход, так что давайте расслабимся, пока никто не пострадал, а?

Делая еще один глубокий вздох, Лиам понимает, что Луи прав. Что бы он ни планировал сделать, бороться с ним бессмысленно. Луи слишком упрямый и коварный, и даже если Лиаму удастся освободиться сейчас, то тот все равно не откажется от своей затеи, настигнув его где-нибудь позже. Лучше просто… покончить с этим сразу.

– Отлично, – вздыхает Лиам. – Делай все, что хочешь.

Что тот и делает, секунду спустя защелкивая на правом запястье широко раскрывающего от удивления глаза Лиама наручники. Наручники? Луи сковывает его наручниками? Какого хрена? Что он, блять, хочет этим добиться?

Он ждет, когда Луи наденет наручники и на другую его руку, но этого не происходит. Вместо этого он видит, как не сдающегося Зейна подтаскивают к нему, прилагая для этого кучу усилий и защелкивают наручник на его левом запястье.

Оу… Оу…

– Ну, вот и отличненько, – заключает Луи, осматривая дело своих рук. – Уже можно их отпускать.

Удерживающее Лиама на месте давление исчезает, и он отталкивается от стены, чтобы развернуться, но вместо этого врезается в Зейна, сталкиваясь с ним локтями и всем телом. Он пораженно замирает, глядя на их сцепленные между собой запястья, и хмурит брови, уставившись на злополучные наручники.

– Ты не… – дыхание Зейна сбивается, и он двигается вперед, дергая до боли руку не сразу сообразившего идти за ним Лиама. – Сними это с меня! Прямо сейчас или я за себя не отвечаю…

Лифт снова звенит и Луи шагает назад, выходит из него и останавливается на полу в коридоре, с хитрющей усмешкой на губах поднимая зажатый между пальцами крошечный металлический ключ.

– Не могу, – разводит он руками, не выглядя при этом даже на секунду виноватым. – Вы двое уже всех достали. И до тех пор, пока вы не устраните то, что бы там между вами ни было, – он выводит в воздухе странное нечто, пытаясь обрисовать ситуацию, – вы застряли вместе.

– Луи, – рычит Зейн. – Дай мне гребаный ключ!

– Иди и возьми, – усмехается Луи, держа его перед собой.

Все происходит как в замедленном движении, как авария или эпическая сцена драки в фильме. Сначала Лиам смотрит в комично расширяющиеся глаза Луи, а потом успевает заметить блеск ключа, который падает, несколько раз вращаясь в переполненном напряженностью воздухе. Когда он падает, все затихают, словно затаили дыхание.

========== Часть 3 ==========

Это ведь его жизнь, и это, очевидно, какая-то шутка или просто отвратительная романтическая комедия, потому что этот чертов ключ проскальзывает именно в промежуток, разделяющий лифт и пол коридора. Еще пару секунд слышен звон металла о металл, а потом ничего.

– Ух, ты ж, блин, – Найл нарушает воцарившееся молчание.

– Ты только что?.. Это был ключ? – выпаливает Гарри.

Луи бросает взгляд на Лиама и Зейна, а затем разворачивается и удирает прочь с криками:

– Не дай им убить меня, Найл. Я стою слишком много денег и слишком симпатичный, чтобы помирать.

Лиам слишком шокирован, чтобы двигаться. Он стоит и пялится на Найла и Гарри, отделенных от них порогом лифта. Напряженный Зейн, кажется, замер в таком же положении. Медленно двери начинают закрываться, запирая двоих внутри и оставляя остальных в коридоре, и никто не делает ничего, чтобы остановить их.

Лифт приходит в движение, и Лиам осторожно поднимает руку, следя за тем, как металл на руке Зейна поднимается из-за него на несколько дюймов. Не то чтобы ему было очень неудобно, но…

– Не могу поверить в то, что они сковали нас вместе, – бормочет Лиам. – Я просто… я не могу в это поверить.

– А я не могу поверить, что они просрали этот идиотский ключ, – сплевывает Зейн. Свободной рукой он проводит по лицу и вновь нажимает кнопку нужного этажа. – Им лучше иметь запасной. Это какое-то безумие.

Лиам кивает, до сих пор слишком ошеломленный, чтобы сделать что-то большее, пока лифт движется обратно. Когда лифт останавливается, Зейн выходит из него, бесцеремонно таща Лиама за собой. Ему приходится ускориться, чтобы не отставать от взбешенного Малика. Который обычно ходит в медленном, расслабленном темпе, как человек, иногда притормаживающий и ценящий те мелочи, что другие пропускают, потому что вечно куда-то спешат. Но когда Зейн зол, он движется быстро и резко, бросая на каждого, кто с ним встретится глазами, свирепый взгляд.

Он колотит по двери в номер Луи так громко, что женщина через холл выглядывает наружу, чтобы проверить, что происходит. Она закатывает глаза, когда видит Лиама, и бормочет что-то похожее на «испорченные поп-звезды», а он делает вид, что это совсем не так.

– Я думаю, что в этот раз я его точно прибью, – сообщает Зейн, звуча даже для самого себя пораженно. – Я, правда, могу сделать это, Лиам.

– Хм, может быть, ты не будешь никого убивать, хотя бы пока мы скованы вместе? – немного робко интересуется Лиам. Он знает, что Зейн злится не на него, но это все равно не делает Малика менее ужасающим, честно говоря.

– Справедливо, – кивает Зейн. – Это я могу, – он пинает дверь. – Чем дольше ты держишь меня здесь, тем злее я становлюсь, Луи!

Когда дверь наконец открывается, за ней обнаруживается Гарри с застенчивым выражением на лице, примирительно поднявший руки вверх, пытающийся хоть как-то разрядить накаляющуюся обстановку еще до того, как они войдут в номер. Зейн не дает ему и шанса, грубо отпихивает его с дороги, награждая свирепым взглядом и коротким:

–Ты сообщник. Не думай, что я не виню тебя!

Гарри трет задетое плечо и дуется, пока Зейн пересекает комнату с Лиамом на прицепе и резко бьет ногой теперь уже по двери в ванную.

– Дай мне ключ, и я прощу тебя, – кричит он сквозь стену. – Это все, что тебе нужно сделать, Луи.

– Понимаете, – отвечает ему Луи, звуча приглушенно, – с этим есть маленькая проблемка.

Краем глаза Лиам замечает, как Гарри медленно пятится назад к двери в коридор.

– В чем именно проблема? – спрашивает Зейн, становясь обманчиво спокойным, таким, каким бывает Лиам, когда он близко к тому, чтобы что-то сломать.

– Был только один ключ, – признается Найл, прячась с Луи за закрытой дверью ванной комнаты.

Зейн достаточно близко к Лиаму (спасибо наручникам), чтобы тот почувствовал расходящиеся вокруг него волны гнева. Внезапно Зейн срывается и обрушивает град ударов на разделяющую их с парнями дверь.

– Что, – удар, – был только, – еще удар, – один ебаный ключ?!

И это означает, что они застряли в этом состоянии. Пока они не найдут ключ или другой способ избавиться от наручников, они с Зейном связаны несколькими дюймами металла, болтающимися межу ними.

Дерьмо.

И вышибание Зейном двери явно не поможет. Как и то, что Зейн задушит их коллег по группе до смерти. Поэтому правой рукой Лиам обхватывает закованное в наручник запястье Зейна, а левой цепляется за его плечо и оттаскивает от двери, разворачивая к себе лицом так, что теперь, чтобы добраться до этих придурков, ему нужно пройти через Лиама.

– Зейн, – спокойно говорит он, – расслабься.

– Расслабиться? – едва дышит Зейн. – Они сковали нас вместе, Лиам! Они психи!

– Ты псих! – орет Луи из-за двери. – У тебя серьезные проблемы с гневом, Зейн. Тебе нужно провериться.

– Я сейчас проверю на выносливость твое лицо, когда оно встретится с моей ногой, если ты…

– Все не так уж и плохо, – пожимает плечами Лиам.

Зейн захлопывает рот с такой силой, что в окружающей их тишине, Лиам отчетливо слышит стук его зубов друг о друга. Лиам весь сжимается, опускает плечи и втягивает шею, потому что, да, возможно, это звучит глупо, и Зейн смотрит на него так, что только глупцом себя и можно почувствовать. Зейн никогда раньше так на него не смотрел, и это больно.

Но спустя мгновение до него, кажется, доходит, и он смягчается.

– Это правда, – рассуждает он, бесполезно дергая наручниками, – мы застряли вот так.

– Очевидно, это не самый замечательный факт, – признает Лиам, – но и не конец света. Они же не приковали тебя к незнакомцу, Зейн. Это всего лишь я. Мы ведь все равно проводим все наше время вместе, так? Это не такая уж и проблема. По крайней мере, это не стоит убийства кого-либо.

– Прислушайся к нему, – убеждает Луи. – Лиам умный парень. Уравновешенный. Он мне нравится!

– Я тоже все еще злюсь на тебя, – кричит ему в ответ Лиам.

– Оу. Тогда забудь, что я сказал.

Лиам был бы рад, будь это возможно.

– Плевать, – вздыхает он. – Мы просто… мы потерпим это сегодня вечером, а завтра пойдем в магазин, в котором они купили наручники и, заполучив еще одну пару, воспользуемся ключом от нее. Это не должно быть так уж плохо.

– Хорошо, – глубоко вздохнув, кивает Зейн. – Я думаю, что это не так и важно, наверное.

Дверь ванной медленно приоткрывается на несколько дюймов и оттуда выглядывает Луи. Правда, скорее лишь его часть – голова.

– Тогда сейчас не совсем то время для того, чтобы сказать вам, что я заказал эту пару в интернете, потому что они специальные, и вы не сможете так легко и просто пойти и найти их, да?

Лиам коротко улыбается и шагает в сторону, уходя с дороги. Зейн мгновенно рвется вперед, чтобы врезать Луи, но не успевает, дверь между ними снова закрывается, а за ней раздается сдавленный писк Томлинсона. Зейн ударяет в дверь всем телом, дергая одновременно и Лиама.

Его запястье уже начинает ныть, а прошло всего полчаса. Как они собираются справляться с этим… хрен знает как долго?!

В это же время Гарри открывает дверь и, находясь уже в коридоре, мягко говорит:

– Это для вашего же блага. Может быть, это вам поможет кое-что осознать.

Зейн оборачивается к нему, прожигая свирепым взглядом.

– Все это пока заставляет меня понять то, как сильно я хочу побить вас троих.

Гарри стыдливо пожимает плечами, прежде чем сбежать и закрыть за собой дверь. Лиам долго смотрит ему вслед, пытаясь успокоиться, потому что им нельзя сейчас обоим быть в гневе. Зейна уже вполне достаточно, и если ему не удастся усмирить его в ближайшее время, то кто-то (Луи) может реально пострадать…

========== Часть 4 ==========

– Давай, – подталкивает его Лиам, – просто пойдем в мой номер. Разберемся с этим завтра. Все равно сейчас мы ничего не можем сделать.

– Я могу убить их, – спорит Зейн. – Я могу сделать это прямо сейчас.

– Ты слишком красив для тюрьмы, Зейн, – подает из-за двери голос Луи. – Ты станешь там чей-нибудь сучкой.

Зейн открывает рот, чтобы ответить, но Лиам качает головой и мягко тянет его за собой к двери. Материал, из которого изготовлены наручники, неприятно натирает кожу запястья, и Лиам уверен, что это будет самая длинная ночь в его жизни. Но она станет еще длиннее, если позволить Зейну остаться здесь и продолжить орать на Луи и Найла через дверь. Лучше уж свалить, наконец, к себе в номер, расслабиться и продолжить разбираться со всем утром.

– Иногда это забавно, – вдруг бросает Зейн, пока они идут к выходу. – Знаешь? Луи делает что-то тупое, и это весело. Но иногда нет!

Лиам думает, что это прекрасно описывает всего Луи.

Очень быстро Лиам понимает, насколько им придется непросто. Они подходят к его номеру, и он роется в левом кармане в поисках карточки, чтобы открыть дверь, когда понимает, что ищет не там. Но ведь это не проблема? Вот только он не может засунуть правую руку в карман так глубоко, чтобы достать ключ, из-за мешающихся наручников, а использовать для этого левую нелепо и неудобно. У него занимает больше минуты на то, чтобы подцепить ключ-карту, и это не так уж и легко.

– Готов позволить мне убить их? – ласково спрашивает у него наблюдающий за всеми его манипуляциями Зейн.

– Еще нет, – мотает головой Лиам, открывая дверь.

В его комнате довольно холодно, и он прекрасно знает, чья в этом вина. Они даже не живут вместе, но перед тем как выехать на арену, Зейн забегал к нему на минуту и второе, что он сделал (после открытия штор) – это повернул ручку термостата вниз. Зейн любит прохладу, Лиам – нет. Но он любит обниматься под одеялом, чтобы не замерзнуть (с Зейном), поэтому даже не спорит.

– Можем посмотреть фильм, – предлагает Лиам, потому что Зейн все еще выглядит раздраженным и расстроенным, на что указывают морщинки на его лбу и сжатые в тонкую полоску губы.

– Конечно, что угодно, – резко отмахивается от него Зейн.

– Зейн, – вздыхает Лиам. – Если я останусь, прикован к тебе… кто знает, как надолго, не мог бы ты не быть таким несчастным все время? Я имею в виду, разве настолько отвратительно быть связанным со мной?

Зейн заставляет его остановиться, опуская взгляд в пол и нервно переступая с ноги на ногу. Медленно он поднимает глаза на Лиама и во всей его покорной позе читается извинение.

– Нет, – тихо говорит он. – Это не так уж и плохо, – он дергает цепочку, и Лиаму ничего не остается, кроме как сделать шаг к нему. Зейн успевает поймать его прежде, чем он потеряет баланс, устроив руки на чужих бедрах. – Я определенно вижу даже некоторые плюсы.

Лиам фокусируется на том, чтобы устоять на месте. Он просто не может оттолкнуть Зейна. Ведь тот все равно не станет заходить далеко, если Лиам устал, наверное.

– Именно, – Лиам спокоен или ему это только кажется. – Мы справимся.

Большим пальцем Зейн выводит круги на бедре Лиама, и тот за секунду теряет все мысли, которые так пытался собрать в своей голове.

– Так мы собираемся включить фильм, детка? – с легкой полуулыбкой спрашивает Зейн.

– Да, эм… – кивает оцепеневший Лиам. – Ага. Еще нам нужно что-то перекусить. Я проголодался. Закажи что-нибудь поесть, пока я выберу кино.

Зейн переводит взгляд на телевизор с двд-плеером под ним, а затем оборачивается к телефону, стоящему на тумбочке в совершенно другой части комнаты.

– Как насчет того, что сначала мы сделаем заказ, а потом выберем, что посмотреть?

– Хорошо, – делает тяжкий вздох Лиам. – Из-за этой хрени все кажется сложнее.

Зейн переплетает пальцы с Лиамом и тянет его, улыбающегося самому себе, в сторону телефона.

– Просто подожди, пока кому-то из нас не приспичит в туалет, – напоминает Зейн успевшему забыться Лиаму.

– Кажется, вот сейчас я уже готов позволить тебе убить их.

Но все на самом деле не так уж и плохо. Они бы в любом случае провели этот вечер в номере за просмотром фильма. Разница лишь в том, что они вынуждены сидеть чуть ближе, чем обычно, и есть попкорн становится труднее. Каждый раз, когда Лиам тянется в миску за новой порцией, Зейн двигается вместе с ним, и тарелка постоянно опасно наклоняется вбок. То же самое происходит, когда Зейн неосознанно поднимает руку, чтобы почесать затылок.

Все как и всегда, за исключением сковывающего их металла и принесенных этим неудобств.

Лиам понятия не имеет, сколько уже времени, когда Зейн начинает зевать. Проходит где-то две третьих фильма, когда Зейн зевает в четвертый раз, и Лиам на автомате повторяет за ним. Лиам замечает, как веки Зейна тяжелеют с каждым разом, когда он моргает, что он с трудом оставляет глаза открытыми. Лиам жалеет его. Зейн никогда первым не предлагает идти спать. Даже когда он исчерпает все свои силы, он будет упрямиться и ждать, пока Лиам сам не предложит это. И то он будет охать, закатывать глаза и говорить, что так уж и быть, раз Лиам этого так сильно хочет.

– Ну, все, – убирая миску с попкорном, слегка подталкивает его вбок Лиам. – Давай ложиться спать.

– Супер, – стонет Зейн, подавляя зевок, но не останавливаясь от закатывания глаз. – Только у меня здесь нет вещей. Все в номере Гарри.

– У меня есть лишняя зубная щетка, – предлагает Лиам, думая, как бы им слезть с кровати и при этом не убиться. Зейн не выдерживает и сползает со своей стороны и Лиаму приходится следовать за ним через всю постель. – И ты можешь одолжить пару моих спортивных штанов.

– Окей, – Зейн позволяет Лиаму вести себя к брошенной около стены сумке. Но как только Лиам вытаскивает стопку одежды и небольшой мешок с туалетными принадлежностями, Зейн дергает его за правый рукав. – Как мы избавимся от наших рубашек?

И… это очень хороший вопрос. Да, кстати, как? Явно, что без использования для этого ножниц не обойтись, но если они это сделают, то как потом наденут что-то другое?

– Черт, – ругается Лиам.

– Это отстой, – ворча, вторит ему Зейн. – Блять.

– Мы придумаем что-нибудь завтра, – обещает Лиам, уговаривая самого себя не волноваться. – Все будет нормально, – словно в сотый раз говорит он. – Совершенно нормально.

На лице Зейна проскальзывает сомнение, но он не спорит.

Готовиться вместе ко сну – это что-то слишком домашнее и такое неловкое для них двоих. Они сталкиваются локтями, пока чистят зубы, и Зейн не сдерживает фырканье, корча Лиаму рожицы в зеркале. Он, кажется, сейчас в хорошем настроении, забыв весь идиотизм этой ситуации хотя бы ненадолго. Лиаму он таким нравится. Потому что такой Зейн может дать фору даже Луи, ведя себя активно, глупо и еще более очаровательно.

А вот переодеваться друг перед другом становится вдруг чуть менее приятно. Зейн позволяет Лиаму сделать это первому, и тот краснеет, пока расправляется с кнопкой на собственных джинсах, потому что, чтобы расстегнуть молнию, ему естественно нужны обе руки… И из-за этого тепло Зейна оказывается в опасной близости от его ширинки.

Они переодевались на глазах друг у друга миллионы раз, но сейчас то, что они сцеплены наручниками, делает все… сложнее. Лиам не уверен, чем именно все так усложняется, но что-то определенно не так. Может быть, то, что расстояние между ними сейчас из-за длины цепочки очень короткое, и когда Лиам спускает джинсы вниз, Зейн проходится по оголившейся коже костяшками пальцев и…

Только, пожалуйста, не стояк. Пожалуйста, нет. Сейчас ему это не нужно. Совсем не нужно.

Лиам поспешно натягивает спортивки и откашливается, прочищая горло, прежде чем сказать:

– Отлично, твоя очередь.

Зейн дергает наручники, пока стаскивает с себя джинсы, и теперь Лиам касается его оголенной кожи костяшками пальцев. Все ухудшается, когда Зейн пытается залезть в домашние штаны, потому что, несмотря на то, что Лиам сжимает руки в кулаки, он все равно проезжается ими по его бедрам. На щеках Зейна расплывается едва заметный румянец, такой, какой бывает после того, как он пробегает по сцене весь концерт, веселясь.

– Это нормально, – фыркает Зейн, поправляя штаны и чуть затягивая шнурок на них. – Это же мы. Ты и я. Это не должно быть так неловко.

Он прав. Если и есть в этом мире кто-то, с кем Лиаму было бы комфортно в этой ситуации, то это только Зейн. Ему просто нужно перестать психовать и приспособиться к этому, как и ко всему остальному.

– Отличная мысль.

Зейн ухмыляется, криво и устало:

– В кровать? – зевает он.

Лиам выключает свет в ванной, и Зейн практически тащит его на себе, желая быстрее вернуться в спальню. Отлично… Лиам не настолько хорошо знает планировку помещения, а теперь они еще и в кромешной темноте. Если бы он был один, он просто бы побродил по комнате, пока не врезался бы в кровать и не заполз на нее.

Но он не один. Он, блять, скован наручниками с лучшим другом, а отсутствие света не упрощает им задачу добраться до кровати. Лиам дважды наступает на Зейна, а тот нечаянно пару раз задевает его задницу. И когда они, наконец, находят то, что искали, то пытаются забраться на кровать одновременно, что заканчивается не очень хорошо. Лиам запутывается в одеяле и оказывается с болезненно вывернутым за спину запястьем, придавливая всем своим весом свободную руку Зейна.

– Мне больно, – скулит Лиам. – Зейн…

– Подожди секунду, – пыхтит Зейн, сдвигаясь так, что теперь его нога оказывается между бедер Лиама, который не собирается даже задумываться об этом. – Я собираюсь подвинуться влево, просто дай мне…

Зейн легко справляется с тем, что озвучил, но они так близко к краю кровати, что у Лиама не остается времени для того, чтобы его об этом предупредить. Мгновение спустя Зейн с криком валится на пол, таща за собой взвывшего от пробившей запястье боли Лиама.

Лиам падает в кучу рядом с Зейном и их зажатыми между ними руками. Лиам задерживает дыхание, в то время как Зейн, наоборот, тяжко выдыхает, и ко всему этому добавляются боли в запястьях и ушибленных спинах.

– Может быть, оставим свет включенным, – предлагает Лиам.

Зейн испускает раздраженный звук.

В конце концов, Зейн использует телефон, чтобы осветить хоть что-то, и приказывает Лиаму первому забираться на постель, затем залезает следом за ним и укладывается рядом. Так же, как и на полу, их сцепленные металлом руки лежат между ними, а сами парни молча смотрят в потолок.

Все приложенные ими только что усилия утомили Лиама, и если прежде он и не очень хотел спать, то сейчас все изменилось.

– Спокойной ночи, – говорит он Зейну.

– Спокойной, – бурчит Зейн, все хорошее настроение которого, очевидно, испарилось, когда они свалились с кровати.

Хотя сам Лиам, если быть на сто процентов честным, не против этого.Может быть, маленькая его часть даже наслаждается этим. Ну, правда, кому может не понравиться быть прикованным к Зейну Малику?

========== Часть 5 ==========

Лиам просыпается с затекшей из-за неудобного положения шеей, но в остальном ему вполне комфортно. Настолько, что даже не хочется двигаться, если бы только давление на мочевой пузырь не было таким сильным.

Когда он открывает глаза, то понимает, почему ему было так удобно. Зейн все еще на спине, в том же положении, что и когда он засыпал, а вот сам Лиам практически лежит на нем, закинув одну ногу ему на бедро, в то время как рукой Малик неосознанно придерживает его за спину.

Как он, заснув на спине, утром оказался уткнувшимся головой в сгиб шеи Зейна? Нет, не то. Как они вообще оказались в этой чертовой позе?

Он помнит, как ворочался во сне и бормотал что-то про то, что больше любит спать на животе и все. Может, конечно, если приложить чуточку усилий он вспомнит ворчание потревоженного Зейна и его теплые руки, которыми тот нечаянно приподнял его рубашку вверх, пытаясь устроиться удобнее. Но все это вполне может быть и сном.

Хотя сейчас это уже не важно. Важно то, что ему действительно нужно отлить, а для этого придется разбудить Зейна. Черт…

Многолетний опыт с подобного рода вещами, как подъем Зейна, почему-то не вселяет в Лиама сейчас уверенности, что он так просто с этим справится. Правда, он знает, что Зейн достаточно адекватен, чтобы не причинить ему вред. (Наверное. Ведь обычно они для этого посылали Луи, это как клин клином вышибать).

Так осторожно, как только может, Лиам привстает над Зейном, потому что с учетом того, как они сцеплены, это единственный вариант, и пытается разбудить его.

– Зейн, – тихо и мягко, зовет Лиам. – Зейн, проснись.

– Мгмм, – Зейн сильнее жмурит веки и мычит, чуть дергаясь и пытаясь сбросить Лиама с себя.

– Мне нужно отлить, – нетерпеливо говорит Лиам. Так, словно он действительно уже не может терпеть. – Зейн, ну давай же, вставай.

– Я тебе для этого не нужен, – ворчит Зейн, накрывая лицо ладонью. – Дай мне поспать.

Лиам бы с радостью дал, если бы мог. Но сейчас не тот случай, поэтому он дергает наручник, напоминая Зейну об их проблеме.

– Ну, вообще-то, очень даже нужен, помнишь? Наручники? И мы ими скованы?

Зейн под ним стонет и, открывая глаза, поднимает руку вверх.

– Я думал, что хрень с наручниками – это жуткий ночной кошмар, – признается он, прослеживая взглядом вниз по руке Лиама, вплоть до соединяющего их металла. – Тьфу. У меня есть ты в кровати с наручниками, но я не могу этим даже насладиться. Дерьмо какое-то.

Лиам вспыхивает, слыша его слова и понимая весь подтекст, и делает вид, что зевает, смущенно прикрывая свободной рукой лицо.

– В ванную, – добавляет он, спустя секунду. – Пора идти, Зейн.

– Хорошо, хорошо.

Вылезать из постели оказывается гораздо легче, чем залезать в нее, потому что в этот раз помощь им оказывает утренний свет, льющийся в окно. Есть короткий неловкий момент, когда Зейн сладко потягивается, встав, но никто из них не падает и не травмируется, что уже большой плюс.

До тех пор, пока они не доходят до ванной, и Лиам понимает, что ему сейчас предстоит сделать.

– Ну, – подгоняет его Зейн. – Ты вытащил меня из постели, поторопись, Лиам.

Лиам смотрит на Зейна, потом на унитаз, а затем снова на Зейна.

– Можем мы сначала включить воду?

– О, мой бог! – стонет Зейн, но все равно потянувшись к крану, открывает его. Ему даже удается отвернуться немного, чтобы дать Лиаму чуть больше личного пространства, учитывая сложившие обстоятельства.

Но в любом случае это самые неловкие минуты в его жизни. Которые слегка улучшаются (или ухудшаются, с какой стороны посмотреть), когда Зейн вскидывая брови, отодвигает его, занимая место у унитаза.

– Будешь смотреть?

– Прости, прости, – торопливо извиняется Лиам. Он отворачивается и для надежности закрывает глаза, не шевелясь, пока Зейн не перекрывает кран и не выводит его за руку из комнаты.

Обычно, проснувшись, Лиам принял бы душ, чтобы быть готовым к тяжелому дню. А Зейн, как правило, вызвал бы кого-нибудь, чтобы заполучить себе чашку кофе и выкурил бы свою первую сигарету. И поскольку они не могут сделать то, чем обычно занимается по утрам Лиам (или могут, думает он, быстро отказываясь от мысли о душе вместе с Зейном, он не может, или все же…), то сегодняшний день им придется провести по расписанию Малика.

Кто-то, колотящий в дверь, отвлекает только поднявшего трубку Зейна с намерением вызвать кого-нибудь из обслуживания номеров, и они снова вдвоем идут на стук.

– Окей, – начинает Луи, заваливаясь в номер без приглашения, – я навел кое-какие справки и заказал еще одну пару, но так как этот магазин находится где-то в другой стране, то доставка займет минимум три дня.

– Три дня, – повторяет за ним Лиам. – Мы застряли с этой хренью на три дня.

– Ты хоть понимаешь, что мы не можем принять даже гребаный душ? – возмущается Зейн. – Что я даже не могу сменить чертову рубашку, потому что нет никакого способа снять ее, ведь мы, блять, сцеплены за запястья.

– Ой, какой ужас, – притворно сокрушается Луи, опуская взгляд на удерживающие его друзей рядом наручники. – Вы всегда можете, ну, знаешь, принять душ вместе.

Лиам давится воздухом, и Зейн бережно похлопывает его по спине, твердо глядя на Луи.

– Это не смешно, – напоминает ему Зейн. – Это пиздец!

– Ты преувеличиваешь, – закатывает глаза Луи. – Тебе стоило бы воспользоваться этим. Вам обоим!

– Воспользоваться этим? Чем ты нам предлагаешь воспользоваться? – огрызается на него Зейн. Лиам делает осторожный шаг назад, утягивая Зейна с собой так далеко, что если тот замахнется, то не достанет ни до чего… похожего на физиономию Луи.

– Серьезно? – спрашивает у них обоих тот. – Если заковывание вас вдвоем в наручники не снимет окружающее вас идиотов сексуальное напряжение, то я тогда не знаю, что еще сможет это сделать.

Становится так тихо, что Лиам уверен, он прекрасно слышит как бешено бьется в его груди сердце.

– Что… какое сексуальное напряжение?

Может быть, он понимает, что именно Луи имеет в виду, но разве это все не только в его голове? Он мог бы поклясться, что так и есть. Что он просто принимает свои чувства к Зейну и проецирует их на него, убеждая себя в чем-то большем: в том, как Зейн смотрит на него или как прикасается к нему. Но если Луи тоже это замечает, тогда, возможно, Лиам не бредит. Да?

– Именно поэтому мы и сковали вас наручниками, – фыркает Луи, гордо приподнимая подбородок. – Вы оба – придурки, и пока вы не перестанете ими быть, я не расцеплю вас, даже если у меня будет ключ.

Лиам усиленно старается не смотреть на Зейна, чтобы понять его чувства по поводу слов Луи о «сексуальном напряжении» между ними, но тот не делает ничего, просто пялится на Томлинсона и свободной рукой то взъерошивает, то приглаживает волосы, словно о чем-то думает (например, о том, чтобы врезать кому-нибудь, догадывается Лиам). Лиам не может выявить больше ничего, кроме раздражения и злости, отчетливо отражающихся на его лице и в глазах.

Разве он не должен быть удивлен? Лиам ожидал, что он будет все отрицать или выглядеть шокированным подобным предположением, хотя бы. Но ничего этого нет. И как это понимать?

О, боже. Он чувствует себя сейчас как одна из его старших сестер. Они обе частенько ложились поздно, шепчась в соседней с ним комнате о понравившихся им мальчишках, но Лиам, блять, не какая-то там девочка-подросток. Он не будет проводить часы за анализированием любых, даже самых незначительных жестов Зейна, и о том, значат ли они что-нибудь.

– Что нам нужно сделать, чтобы доказать, что мы не идиоты? – осторожно спрашивает Зейн, голос которого звучит вкрадчиво, но раздраженно.

– Это вы сможете сделать только вдвоем, – пожимает плечами Луи. – А я пока пойду, а то ты выглядишь так, словно все еще хочешь врезать мне.

– Потому что это так и есть.

Луи бросает на Лиама почти искренне извиняющийся взгляд, разворачивается и уходит. И как только за ним закрывается дверь, Зейн тащит Лиама к кровати. Он со вздохом опускается на нее, устраиваясь у изголовья и нервно дергает волосы, тяжело дыша.

– Зейн.

Зейн поднимает на него взгляд и натягивает на лицо вынужденную улыбку. Лиам прекрасно все понимает и знает о том, что Зейн чувствует это, то, что Пейн уверен в ее неискренности.

– Прости, – бормочет Зейн. – Просто задумался.

– О чем? – решает уточнить Лиам. Обычно он этого не делает. Зейн любит сам справляться с чем-либо и делиться информацией, только когда он сам готов к этому, а не когда его принуждают. Но сейчас они прикованы друг к другу. Возможно, это именно тот случай, когда задать вопрос нормально, даже если Зейн и не ответит.

Сюрприза не происходит. Все, что говорит Зейн, это:

– Ни о чем. Ничего важного. Давай… давай просто закажем завтрак.

========== Часть 6 ==========

– Вам, наверное, интересно, – говорит в микрофон Лиам, – почему мы в таком виде. – С застывшей на лице язвительной улыбкой, он поднимает их сцепленные с Зейном руки вверх и демонстративно поворачивается к Луи. – У нас есть очень озорные друзья.

– Лиам просто пытается оправдать свои извращения, – Луи наклоняется к микрофону Найла. Толпа взрывается хохотом, а Лиам чувствует, как его глаза расширяются до размера приличного такого блюдца. Луи не мог этого сказать. Не мог. Он просто не мог!

– Эм, вообще-то, – прокашливается Гарри, прочищая горло, – мы просто решили над ними подшутить, а кто-то потерял ключ.

– Ты, что, пытаешься в этом обвинить меня? – изумляется Луи. – Потому что если кто и виноват, то это Зейн и Лиам. Они всех раздражали.

– Ты не можешь просто приковывать людей друг к другу, если они тебя раздражают, – укоряет его Лиам.

– Пфф, я уже это сделал.

Лиам закатывает глаза и поворачивается к Зейну, изо всех сил борющемуся с улыбкой, потому что он, по идее, должен быть расстроен, хотя вся ситуация начинает смешить его. И Лиам понимает его. Если бы это не он был прикован, то он бы, наверное, тоже посмеялся бы. А заодно и помог бы. Но приколоться над кем-то и быть объектом этой подставы – совершенно разные вещи. Лиаму сложно видеть во всем этом юмор, потому что он не смог принять утром душ и чувствовал себя к вечеру очень грязным.

Но на сцене он не может долго быть в плохом настроении. Слишком много энергии и зрители рассчитывают на него. Он уже давно понял, что не может переносить проблемы личной жизни на сцену. Когда он здесь, он на работе. А личные конфликты на работу не тащат, поэтому он отбрасывает все посторонние мысли из разума и фокусируется.

Только это не какая-то обычная проблема. Это не то же самое, как тогда, когда они с Луи поссорились и постоянно орали друг на друга, только в общественных местах натягивая на лица улыбки и притворяясь, что ничего не происходит. Это не похоже на то время, когда он расстался со своей девушкой и чувствовал себя просто отвратительно, но ему пришлось улыбаться и петь. Как бы он не пытался не брать свои проблемы на сцену, сейчас это вряд ли возможно. Ведь проблема, вот она – прицеплена к его запястью.

Вся загвоздка заключается еще в том, что у них не было достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому. Время от времени они забывают о наручниках и возникают различные затруднения. Лиам пытается потанцевать, но забывает, что не один, и они вместе валятся на пол, создавая запутанную кучу малу, в которой Зейн умудряется ослеплять его хмурым взглядом, потирая ушибленное плечо. Или Зейн щипает Гарри за бок и спешит в сторону, надеясь сбежать раньше, чем тот отомстит ему, а Лиам старается не отставать от него, но все равно, все заканчивается тем, что он вписывается в стойку с микрофоном Найла.

К концу шоу у Зейна отбита задница, а у Лиама царапина на подбородке и в этот раз он не будет останавливать Малика, если тот решит убить кого-нибудь. Вполне вероятно, что он даже поможет ему захоронить тело.

– Ты потный, – первое, что сообщает ему Зейн, когда они оказываются за сценой.

Лиам оттягивает прилипшую к коже рубашку за ворот, но мокрая ткань плохо поддается его рукам.

– Я заметил, – бурчит он. – Мне нужно принять душ.

Зейн приподнимает брови и сжимает губы в полоску, глядя на него. У Лиама занимает где-то двадцать секунд, прежде чем он понимает, что тот пытается донести до него. Черт. Точно. Он не может сделать это, потому что они сцеплены вместе. Или он мог бы сделать это, присоединись Зейн к нему…

– Может быть, я мог бы просто постоять снаружи? – предлагает Зейн. – Закроем занавеску, а я просуну руку за нее.

И это могло бы сработать, вот только…

– Как нам снять одежду?

– Ножницами, я думаю, – пожимает плечами Зейн и тащит его через всю комнату за собой. – Я не собираюсь проводить еще два дня в пропотевшей футболке. Чувствую себя отвратительно. Мне нужен душ. И нам все равно нечего делать ближайшие два дня, кроме езды в тур-автобусе. Худшее, что может случиться, это то, что мы не сможем надеть на себя чистые футболки и в интернете появится парочка наших фоток с оголенным торсом.

– Какой ужас, – улыбается Лиам. – Не уверен, что готов пойти на такой риск.

– Да ладно, – охает Зейн, легко толкая его в плечо. – Словно ты никогда не хотел выйти к тысяче пускающих слюни и плачущих по твоим мышцам и этим нелепым ручищам девушек.

– Никогда! – отрицает Лиам. Ну, да, он проделал тяжелую работу для того, чтобы выглядеть так, как сейчас, и, возможно, он заслуживает немного признательности.

– А должен, – заверяет его Зейн. – Потому что я бы так и сделал, если бы выглядел так же восхитительно, как ты.

– Ты и так выглядишь замечательно, – указывает на него Лиам, стараясь не краснеть на услышанный комплимент.

– Во всем этом столько гейского подтекста, – бубнит Луи. – Вы двое просто ужасны.

Если бы он мог, удивленный и смущенный Лиам отпрыгнул бы от Зейна на огромное расстояние. Но он не может, и все, что ему удается, это запнуться о собственные же ноги и, чуть ли не падая, потянуть Зейна за собой. Который успевает бережно подхватить его и не дать им обоим снова свалиться, а противный голосок Луи громко вопит в голове Лиама «сексуальное напряжение!»

Черт.

Луи самодовольно потягивает воду из бутылки и Лиам позволяет Зейну вытащить себя на улицу, где тот закуривает, защищенный с одной из сторон большим автомобилем охранников от вездесущих фанатов.

Не задумываясь, Лиам встает со своей стороны от Зейна. Он опускает глаза на руки и замечает, как пальцы Зейна дергаются, прежде чем он сжимает их в кулак, словно он хотел взять Лиам за ладонь, но передумал. И Лиам задается вопросом, что бы было, если бы он сделал это.

– Хочешь? – предлагает Зейн, выпуская дым вокруг них.

Курение беспокоит Лиама. Это то, к чему он, вроде бы, уже должен был привыкнуть за эти годы и он любит, когда Зейн делает это. И ему любопытно, каково это. Он все еще не уверен, нравится ли это ему самому, но он определенно любит наблюдать за Зейном. За тем, как тот стряхивает пепел, как его губы складываются буквой «о», когда он пытается выдуть круглые облачка дыма, за движением его пальцев…

– Неа, – отказывается он. – Я в порядке. Спасибо, правда.

После этого они замолкают, и Зейн докуривает сигарету до фильтра, а Лиам просто ковыряет землю носком ботинка рядом с ним. Это одна из вещей, которые он любит в Зейне, хотя любит он в нем все. И моменты, когда они активны, бегают вокруг, борются и смеются так громко, что все смотрят на них; и такие тихие минуты, когда никто ничего не говорит.

Момент оказывается испорчен, конечно же, когда Найл выскакивает из черного входа, едва не снося Лиама, и им всем приходится загрузиться в машины, чтобы отправиться в отель.

========== Часть 7 ==========

– Если ты меня порежешь…

– Не собираюсь я тебя резать, – обещает Лиам, стараясь звучать серьезно, хотя сам готов рассмеяться. У Зейна закрыты глаза, но он нервно приоткрывает один время от времени и по чуть-чуть отодвигается в сторону. Лиаму никак не удается срезать с него, такого дерганного, рубашку, и это его веселит. – Просто доверься мне, – добавляет он. – Эти ножницы не такие уж и острые.

Глаза Зейна остаются закрытыми, но ему все равно каким-то непостижимым для Лиама способом удается выглядеть свирепо.

– Они достаточно остры для того, чтобы ты, поскользнувшись, воткнул мне их в горло, – отмечает он.

– Я вполне твердо стою на ногах, – напоминает ему Лиам, стягивая ворот рубашки Зейна ближе к его плечу. Он чувствует, как вздрагивает Зейн, когда его кожи касается холодный металл ножниц, но все равно старается оставаться на месте, пока Лиам все же не разрезает ткань. – Ну, вот и все.

– Мне она так нравилась, – Зейн открывает глаза и со вздохом переводит взгляд на разрезанный рукав. Он высвобождает другую руку и тянет рубашку вниз, вместо того, что бы снять ее через голову. – Твоя очередь.

– Знаешь, – гулко сглатывает Лиам, – думаю, я не особо и нуждаюсь в душе. Иди ты. Мне и так отлично.

– Лиам, – приподнимая брови и склоняя голову набок, мягко зовет его Зейн, – я люблю тебя, детка, но я прикован к тебе наручниками и уверен на сто процентов, что душ тебе нужен.

Лиам смущенно проводит рукой по волосам и прекрасно понимает, что выглядит отвратительно. И пока его рука поднята, он пытается незаметно понюхать себя и… фу. Зейн, конечно же, прав, но ему все равно не очень удобно принимать душ с ним, стоящим в нескольких дюймах от него. Что странно, потому что обычно Лиаму всегда комфортно рядом с Зейном.

Ему действительно нужен этот чертов душ, поэтому со стоном поражения, Лиам отдает ножницы Зейну, который коварно усмехается ему, отделяя ткань рубашки от его плеча. И теперь Лиам отлично понимает, почему Зейн так нервничал минутой ранее.

– Ты выглядишь как вылитый Суини Тодд с этой хренью в опасной близости от моей яремной вены, – не удерживается он от комментария.

– Не волнуйся, – ухмыляется еще сильнее Зейн. – Если я что-то и задену, то прослежу, чтобы это не было жизненно важным органом.

Лиам закусывает губу и закрывает глаза.

Зейн повторяет его действия, и Лиам чувствует острие ножниц на коже, прежде чем его плечо, наконец, освобождается от промокшей почти насквозь тряпки. И за долю секунды до того, как он открывает глаза, он ощущает короткое прикосновение к плечу сухих губ.

Лиам несколько раз моргает и переводит взгляд на совершенно не обращающего на него внимания Зейна, занятого убиранием ножниц в стол, и он уже не знает, не показалось ли ему. Ощущаемое на плече покалывание подсказывает, что это точно не воображение. Но зачем Зейну делать это?

Может, не стоит этим заморачиваться. Зейн целовал его сотни раз, начиная от коротких и нежных поцелуев в лоб, до неряшливых, мокрых и грязных в щеки, облепляя ладонями его лицо с обеих сторон и хихикая, пока наклонялся.

– Пойдешь первым или, может, я? – спрашивает Зейн.

Лиам прикусывает язык, думая, какое решение было бы лучшим, но Зейн, не дождавшись, уже расстегивает джинсы. Лиам при всем желании не может отвести глаза, хотя стоило бы, потому что Зейн уже стягивает джинсы вниз, то же самое проделывая с боксерами и…

– Иди первым, – резко говорит Лиам, срывающимся голосом. Блять, да что угодно, только бы Зейн был подальше от него сейчас.

– Окей, – не спорит Зейн. Он отдергивает занавеску в сторону и пар от горячей воды наполняет комнату, затрудняя дыхание. Или, может быть, причина для затрудненного дыхания Лиама – это обнаженный Зейн. Что вполне вероятно, потому что Зейн пусть и не идеален во всем, но… Его ноги слишком худые, но Лиам все равно хочет поцеловать их (а может быть, даже именно поэтому). А еще у него есть небольшой клочок щетины, которую тот никогда не успевает сбрить, и Лиам просто жаждет прикоснуться к нему.

Лиам отворачивается, потому что если не сделает этого, то ему станет совсем неловко. Не надо, чтобы Зейн поймал его за разглядыванием.

Зейн задергивает между ними занавеску и вынужденно оставляет левую руку за ней. Лиам стоит лицом к зеркалу, чтобы противостоять искушению, но это не очень помогает, потому что в отражении виден душ и то, насколько тонка разделяющая их шторка. Она белая, и, когда она намокает, легко можно заметить очертания тела Зейна, даже если не присматриваться. (И он старается этого не делать. Ему бы приложить чуточку больше усилий. Это ведь его лучший друг. Это неправильно.)

Зейн резко дергает рукой, втаскивая и правую руку Лиама под душ, которая быстро намокает под обжигающими струями. Сам бы он не стал мыться под таким кипятком.

– Прости, – говорит Зейн. – Я не могу помыть волосы только одной рукой.

– Все нормально, – тихо отвечает Лиам.

Зейн хмыкает, и Лиам старается не думать о том, как рукой касается его тела, пока тот принимает душ. Все начинается так невинно, с мытья головы, но потом Зейн опускает руку и, черт, Лиам не уверен, но, кажется, он только что задевает пальцами его живот.

– Ты в порядке? – спрашивает Зейн, звуча гораздо спокойнее, чем Лиам себя чувствует.

– Ага, нормально.

– Я слегка испачкал тебя мылом.

– Все нормально.

– Каждым вылетающим из твоего рта словом будет – нормально? – дразнится Зейн. Он высовывает намыленную голову, с которой капает вода, из-за занавески и глупо ухмыляется Лиаму. – Все в порядке. Большинство людей нервничают при мысли о моем обнаженном теле.

– Не вынуждай меня тебя уронить, – угрожает чуть не задохнувшийся от возмущения Лиам.

Зейн смеется и снова прячется за шторкой. Лиам встречается в зеркале с собственным отражением и опускает взгляд, удивляясь тому, что все его метания так очевидны для Зейна, и боится, что ему все сложнее скрывать то, что творится в его джинсах.

Одновременно с тем, как Зейн завершает прием душа, комната наполняется ароматом его шампуня и геля для тела: пряными и слегка сладковатыми, возможно, даже цветочными, а Лиаму все отчаяннее хочется покончить со всем этим. И он так хочет выбраться из этих наручников, потому что ему просто необходимо вздрочнуть и отдохнуть от Зейна, который не сделал ничего плохого. Наоборот, это и есть основная проблема.

Зейн забирает из руки Лиама полотенце и, обернув его вокруг бедер, выходит из душа. И в этом нет ничего нового, кроме того, что обычно они не так близко в этот момент. Все, о чем может думать Лиам сейчас, – это о том, как языком остановить капельку воды, стекающую к пупку Зейна.

– Ну, все, твоя очередь, – велит Зейн, поддевая другое полотенце и высушивая им волосы. – Ты идешь или как?

– Точно, точно, – поспешно кивает Лиам и пытается отвернуться от него, чтобы избавиться от остатков одежды.

Он почти поскальзывается, забираясь в душ, и чуть не обжигается водой, которую настроил для себя Зейн. Ему еще неудобнее, чем было Зейну, потому что у него свободна только левая рука, а правую приходится вытянуть наружу, чтобы не намочить Малика. Каким-то образом ему все удается, и он ворует гель Зейна, потому что не подумал захватить свой, ну, или просто потому, что ему нравится его запах.

Он никак не может перестать думать о том, что Зейн стоит прямо за занавеской и что-то там напевает себе под нос или о том, как он выглядел, когда выходил из душа, буквально весь сверкая под капельками воды. Когда он хватает мыло и смотрит на себя вниз, то резко прикусывает от досады губу.

Проблема в том, что у него стоит, чертовски так стоит. Ему почти больно, и если бы он был один, то не задумываясь, обернул бы ладонь вокруг причиняющего страдания стояка и разобрался бы с этим. Только он не один и этот вариант точно не подходит. Поэтому Лиам пытается вернуться к полному игнорированию его назревшей проблемки.

– Эй, Ли! – зовет Зейн, звуча приглушенно из-за льющейся воды.

– А?

– Как ты думаешь, что Луи имел в виду, когда сказал, что они сковали нас из-за неразрешенного сексуального напряжения?

Глаза Лиама расширяются, а скользкая бутылка с мылом выскальзывает из ладони. Он теряет равновесие и взмахивает рукой, пытаясь его восстановить, но это не срабатывает, из-за того, что он не один, а прикован к другому человеку. Вместо того чтобы выровнять свое положение, Лиам дергает Зейна на себя, и они оба падают на дно ванны, срывая занавески: сильная боль прошивает его левый локоть, плечо и задницу.

========== Часть 8 ==========

В ванной наступает гробовое молчание, и отчетливо слышны брызги воды, продолжающей течь прямо на челку Лиама, которая теперь закрывает ему глаза, и на почти упавшее с бедер Зейна полотенце. Дешевые душевые занавески, конечно, отделяют некоторые их части тел друг от друга, но обнаженные бедра Зейна и его зад прижимаются довольно близко к уже, слава богу, не стоящему члену Лиама (что вполне может измениться, если Зейн не сдвинется в ближайшие секунды).

Зейн смущенно пыхтит, пытаясь подняться, но все, что ему удается, – это снова поскользнуться теперь уже не только на мокром, а еще и скользком от мыла полу. Он раздраженно фыркает, но Лиама это не беспокоит, потому что он сам слишком подавлен.

– Ты в порядке? – в конце концов спрашивает Зейн.

– Все нормально, – говорит Лиам, звуча как угодно, но только не нормально.

Зейн начинает волноваться и осторожно поворачивается к Лиаму, беря его пальцами за подбородок и нежно проводя другой рукой по его щеке.

– Тебе больно? – требует правдивого ответа Зейн. – Мне вызвать скорую? Блин, скажи мне, что ты не ударился головой, Лиам, я…

– Я не ранен, – уверяет его Лиам. – Просто стыдно.

Зейн взволнованно закусывает губу на долгое мгновение, прежде чем рассмеяться всем телом. Он прячет лицо в изгибе шеи Лиама и никак не может успокоиться, крепко сжимая его бицепсы.

– Черт подери, – ржет он. – Это, правда, произошло? Мы живем в ебаном фильме с Дженнифер Энистон?

Лиам старается не присоединиться к нему, но выдерживает всего лишь несколько секунд, прежде чем сдается и хихикает, закрывая глаза от падающих на него брызг воды. Губами он мягко прикасается ко лбу трясущегося на нем Зейна.

– Если бы это была романтическая комедия, – вдруг резко отстраняясь говорит Зейн, – думаю, именно в этой части мы должны были бы поцеловаться.

Лиам задерживает дыхание и пытается поймать взгляд Зейна, думая, что бы такого сказать, чтобы не испортить момент. Если этот момент тот самый.

По крайней мере, он его так ощущает.

– Ты уверен, что это не тот момент, когда мы почти целуемся и публика стонет в отчаянии из-за того, что мы оттягиваем неизбежное? – делает он слабую попытку пошутить.

– Неизбежное, да? – хмыкает Зейн. – Ты думаешь, наш поцелуй неизбежен?

– Я имею в виду, э-э-э… – Лиам приводит себя в порядок, откидывая мокрые волосы назад. – Я только…

Зейн снова смеется, только на этот раз тихо и низко, и наклоняет голову под бьющую сверху воду, которая склеивает его длиннющие ресницы и делает его темные волосы еще темнее, когда попадает на лоб. Он склоняется чуть ниже, скользя пальцами по влажной коже Лиама, и произносит:

–Я только… – прежде чем прислоняется губами ко рту Лиама.

Вот так просто. Легко и просто. Вода в душе становится прохладной и похожей на осенний дождь, а сырая занавеска морщится между ними, когда Зейн прижимается еще ближе к Лиаму. Вокруг мокро, а в поцелуе отчетливо чувствуется вкус мыла, но это так просто. Лиам на автомате, закованной рукой притискивает Зейна к себе еще сильнее, а другой зарывается в его мягкие, влажные волосы. Зейн главенствует в поцелуе, направляя Лиама и показывая ему, насколько идеально они подходят друг другу и как все должно быть в действительности просто.

Когда он отстраняется, Лиам склоняет голову чуть вперед, чтобы вода не попадала ему в рот и чтобы скрыть заливший щеки румянец. Он не может поднять свой взгляд, пока чувствует, что Зейн наблюдает за ним, чего-то ожидая от него.

– Хм, – выдает, наконец, Зейн.

– Хм? – щурится и смаргивает воду с глаз Лиам.

– Когда я представлял, как это произойдет, – пожимает плечами Зейн, – то мы не были промокшими и распластавшимися на дне ванной, но и так пойдет. Да.

– Хорошо или плохо? – Лиам должен спросить, не может промолчать.

Зейн снова наклоняется к нему.

– Если бы мои яйца не начали отмерзать сейчас, то я бы с радостью остался здесь на всю ночь и продолжил бы целовать тебя. Сам решай, хорошо это было или плохо.

– Мы должны… нам надо встать, – поспешно говорит Лиам, пытаясь скрыть расцветающую на губах улыбку, потому что прекрасно понимает, что если не сделает это, то будет выглядеть как школьница со своей первой влюбленностью – Меня начинает трясти. И я до сих пор голый.

Вставать трудно и даже слегка опасно. Лиам удивляется, как никто из них не разбил голову, но быстро забывает об этом, когда полотенце Зейна с мокрым шлепком падает на пол, открывая еще больше оголенной кожи для прикосновений. Его руки на талии Зейна, который в свою очередь мягко поглаживает ладонью бедро Лиама, успокаивая. Их локти сталкиваются, а тела скользят друг напротив друга, случайно или, может быть, специально.

– Значит ли это, что один из идиотских планов Луи сработал? – интересуется Зейн у Лиама, занявшего себя завязыванием полотенца вокруг талии.

Тот замирает на мгновение и резко поднимает взгляд вверх.

– Слышишь это? – серьезно спрашивает Лиам, хмуро уставившегося на него Зейна. – Звук замерзающего ада.

– Ты такой придурок, – посмеиваясь, Зейн взъерошивает мокрые волосы Лиама.

– Но ты все равно поцеловал меня, – напоминает ему Лиам, немного самодовольно.

– Возможно, я даже сделаю это снова, – признается Зейн.

– Возможно?

– Если захочу, – Зейн пожимает плечами.

Лиам наклоняется к нему, машинально закрывая глаза, но Зейн упирается ему в грудь ладонью, не позволяя приблизиться. Он раскрывает глаза и обнаруживает хитрую ухмылку на губах Зейна. Лиам пытается не дуться, потому что, блять, он всего лишь хочет снова его поцеловать. В этот раз лучше, дольше, не под бьющим на них сверху душем и без лишних синяков от падения в ванну.

– Ты все еще голый, – говорит ему Зейн, будто сам Лиам этого не знает.

– Вроде даже удобно, правда, – Лиам кладет руку на поясницу Зейна, подталкивая его ближе к себе. – Я думаю, что сейчас будет та часть фильма, в которой ты снова поцелуешь меня, а потом появится черный экран, минуя сцену, где мы вместе просыпаемся голыми в кровати.

Зейн широко раскрывает глаза от того, что он не может поверить в то, что Лиам только что сказал это, но, преодолев первое удивление, склоняет голову и накрывает губы Лиама, целуя…

========== Часть 9 ==========

– Эти койки не предназначены для двоих, – ударяясь головой о потолок, жалуется Лиам, заползая к Зейну. Он укладывается практически целиком на него, и это единственный вариант уснуть хоть с каким-то подобием удобства (считает он и собирается придерживаться этого мнения).

– Остался еще один день до того, как мы получим ключ, – напоминает Зейн. – И мы со всем разберемся.

Он обвивает рукой спину Лиама, вырисовывая ногтями на его коже замысловатые узоры, из-за чего тот выгибается и прижимается к Зейну еще ближе. И Зейн не знает, нужно ли им с этим разбираться.

Ему это нравится. Нравится то, как все легко. Они всегда были близки, всегда касались друг друга чаще, чем, вероятно, должны были, и сейчас это не изменилось. Только прикосновения теперь более явные, в них меньше сомнений, никто из них больше не боится пересечь линию и слишком надавить на другого.

– Думаю, это не так уж и плохо, – прикрыв глаза, бормочет Лиам, устраиваясь на груди Зейна. Это был долгий день, и езда в автобусе его всегда утомляет. Эти спокойные, плавные, ровные движения укачивают его в течение нескольких минут. – Все это, – добавляет он, – быть прикованным к тебе, например, это не плохо. Я думаю, что часть меня даже рада произошедшему.

– Бывает и хуже, – хмыкнув, соглашается Зейн. – После того как первый шок прошел, я понял, что не все так ужасно. Насколько помню, я проснулся с тобой лежащим на мне.

Лиам хихикает, уткнувшись ему в ключицы.

– Мне нужно было в туалет, – защищается он. – Я не мог не разбудить тебя.

– Я не возражаю, чтобы ты будил меня, – шепчет Зейн, и Лиам просто вынужден отодвинуться и поднять на него глаза, потому что он не думал, что когда-нибудь услышит такое. – Заткнись, – стонет Зейн, – я просто имел в виду, что…

– Что это приглашение будить тебя каждое утро? – целует его в уголок губ Лиам.

Зейн хватает его за бедра и переворачивает, подминая под себя. У них не так много места, чтобы зайти слишком далеко, потому что спиной Зейн тут же ударяется о заднюю стенку койки, но все равно умудряется протиснуть ногу между бедер Лиама и прижаться еще теснее.

– Зависит от того, как именно ты будешь это делать, – пытаясь выглядеть кротким, говорит Зейн.

Лиам снова тянется за поцелуем, языком раздвигая до этого сжатые губы Зейна, который позволяет ему вести до тех пор, пока Пейн не запускает пальцы ему в волосы, чуть сжимая и оттягивая их. У Зейна срывает крышу, от нежных и легких поцелуев он резко переходит к более страстным, вновь перекатываясь на спину.

– Например, так? – спрашивает задыхающийся Лиам, когда они отделяются друг от друга.

Зейн качает головой и трется носом о нос Лиама.

– Не думаю, что это достаточно хороший стимул, чтобы проснуться.

В его голосе отчетливо слышны самодовольные и дразнящие нотки, и Лиам, усмехнувшись, спускается чуть ниже, целует ключицы Зейна, оставляет влажный след губ на его груди, ребрах, животе.

– А так? – спрашивает Лиам, проходясь языком над кромкой боксеров Зейна.

– Блять, – выдыхает Зейн. – Может быть. Да.

– А…

Лиам с криком дергает головой вверх, когда что-то хлопает его по шее. Единственное, что останавливает его от болезненного удара головой о потолочное перекрытие койки это вовремя подсуетившийся Зейн, схвативший его и не позволивший пораниться. Они оба одновременно оборачиваются и находят улыбающегося им Луи, устроившего локти на их койке и держащего в руках свернутую газету.

– Не думаю, что это так уж хорошо сработает, – с усмешкой на губах, угрожающе похлопывает себя Луи газетой по раскрытой ладони.

– Что ты делаешь? – возмущается Зейн, и Лиам тоже бросает на него хмурый взгляд. Как бы так попросить его свалить, чтобы Пейн мог отсосать Зейну? У него создается ощущение, что этот разговор хорошо не закончится.

– Я пришел узнать, не хотели бы вы поиграть в видеоигры, – пожимает Луи плечами, – но вы, очевидно, слишком заняты гадкими вещичками.

– Разве не этого ты хотел? – цокает языком Зейн. – Разве не в этом был весь смысл?

– Он прав, – вставляет Найл. Лиам не видит его, но, должно быть, он сидит на койке под ними.

– Ну, да, – признает Луи. – Сексуальное напряжение было ужасным, но это, может быть, еще хуже. Будьте осторожны в своих желаниях и все такое. Не думал, что вы двое будете такими.

Лиам старается не рассмеяться над раздраженным фырканьем Зейна, но это очень трудно сделать, учитывая его вид.

– Я реально тебя ненавижу, – прямо и грозно заявляет Зейн, глядя на Луи. – Так сильно.

– Нет, не ненавидишь, – спорит Луи.

– Ага, ненавижу.

– Эй, – вставая, говорит Найл. Он укладывает подбородок на койку, что означает, что Луи вообще забрался на нижнюю, чтобы стоять так высоко. – Не будь грубым, – обнимает он Луи за плечи. – Мы просто хотели помочь.

– Возможно, нам стоит и вас соединить наручниками, – предлагает Лиам, многозначительно кивая на дующегося на Зейна Луи, прислонившегося к боку Найла. – Не понимаю, почему это мы ужаснее вас.

– Нельзя этого делать, – легко противоречит Луи. – Гарри будет одиноко и он нас расцепит.

– Вообще-то, не думаю, что он станет… – говорит Найл. – Я думаю, что ему это даже понравится. Ты и я скованы наручниками…

Глаза Луи расширяются и он спрыгивает вниз, громко взывая:

– Гарри! У Найла тут появилась гениальная идея…

Найл бросает на них застенчивый взгляд и следует за Луи, оставляя их вновь наедине. Лиам тяжело вздыхает, и Зейн немедленно возвращается к успокаивающему поглаживанию его спины.

– Это всегда было легко, – замечает Зейн, когда уже уставший держать открытыми тяжелеющие веки Лиам, собирается задремать.

– Что было легко? – зевает он.

– Ты, – шепчет Зейн. – Имею в виду, мы. Это никогда не было чем-то сложным. Я никогда не чувствовал себя рядом с тобой, словно должен следить за каждым своим шагом и что ты можешь меня за что-то осудить. Мне никогда не приходилось заполнять тишину или напрягаться, проводя с тобой время. Все всегда было… непринужденно. Легко.

Лиам облизывает губы, но глаза не открывает.

Он прекрасно понимает, что подразумевает Зейн, потому что все то же самое с самого начала испытывал и он сам. Он ладит с другими. Луи один из его лучших друзей, которые у него когда-либо были, и он не может жить без Найла, а Гарри – это словно его младший брат. Но Зейн… другой. И это не потому, что большую часть прошлого года Лиам провел, желая поцеловать его. С ним всегда было просто. Так, как будто они подходят друг для друга как кусочки пазла. Так естественно и незамысловато.

– И это хорошо? – в любом случае, решает уточнить он.

– Да, – отвечает Зейн. – Безусловно.

Лиам усмехается ему в плечо и пытается придвинуться еще ближе, что уже не возможно.

– Хорошо.

Лиам мычит в знак протеста, когда Зейн переворачивается на бок, стряхивая его с себя. Но он перестает возмущаться, когда они оказываются лицом к друг другу, вот только Зейн лежит слишком близко к краю, по мнению Лиама.

– А как я должен будить тебя? – спрашивает Зейн. – Как бы ты хотел, чтобы я это сделал?

Их скованные руки прижаты под ними, и Лиам забрасывает свободную левую руку на талию Зейна, отодвигая его от края и прижимая к себе.

– Не надо, – весело говорит Лиам. – Лучше, если проснешься, засыпай снова вместе со мной.

Он чувствует, как Зейн беззвучно смеется, его легкое дыхание, как трясется его тело.

– Ладно, – уступает он. – Но когда мы проснемся, нам нужно придумать план, чтобы отомстить этим троим сковавшим нас идиотам.

– Обязательно, – бормочет Лиам. – А теперь спать?

– Да, конечно.

========== Часть 10 ==========

Лиам привыкает к этому. Привыкает к прикованному к нему наручниками Зейну. Он пытается быть более внимательным к каждому своему движению. Он знает, что нельзя резко срываться в каком-нибудь направлении, потому что боится сбить Зейна с ног (или их обоих, что тоже случалось не редко). Он учится не использовать правую руку, потому что частенько они сталкиваются и ударяются обо что-нибудь. Он привыкает к тому, чтобы не подсовывать под себя руки, когда спит и к тому, что Зейн постоянно рядом.

Поэтому, когда Луи не очень-то и охотно передает им ключ, и Зейн открывает замок, это слегка дезориентирует. Первое, что он делает, – это осторожно потирает запястье. Он чувствует легкий холод и боль из-за того, что Зейн нечаянно частенько вскидывал руку, дергая и его. Второе, что он делает, – это наблюдает за отходящим от него Зейном и это, черт…

Он не думал, что так будет скучать по этому, но Зейн вдруг уже на другой стороне комнаты, вцепляется в свою пачку сигарет, а Лиам очень хочет оказаться рядом с ним, сбоку, и это так странно. Но это, наверное, будет чрезмерным и лишним, если он сейчас рванет к нему.

Только Зейн все решает за Лиама, подходит к нему и переплетает их пальцы, а на лице его растекается мягкая улыбка, которая тут же исчезает, когда Луи огрызается на них:

– Правда? Правда? Прошла всего минута и… Нет. Я задолбался. Вы двое меня так достали, свалите с моих глаз.

– Ну, как бы, это наша вина, – указывает на творящееся безумие Гарри. – Что еще мы ожидали?

– Это миленько, – добавляет Найл. Он протягивает руки и одной хватает ладонь Луи, а другой – Гарри. – Вот.

Луи смотрит вниз на их соединенные руки, а потом поднимает взгляд на Лиама и Зейна. Он громко вздыхает и всем своим видом выражает смирение.

– Окей, отлично, – соглашается он, – это немного мило. Они красивая пара. Но если вы начнете творить какое-нибудь сладкое дерьмо, присущее парочкам, которые не могут провести друг без друга и пяти секунд или начнете сосаться у всех на глазах, я вас кастрирую.

– Ты слышал это, Лиам? – спрашивает Зейн, стряхивая пепел с уже почти докуренной сигареты. – Я думаю, Луисказал, что хочет, чтобы мы целовались взасос перед ним. Постоянно.

– Я думаю, я тоже это слышал, – усмехаясь, склоняется к нему Лиам.

– Даже не смейте, – предупреждает Луи.

Зейн смеется, приподнимает Лиама за подбородок и подталкивает его к креслу, вынуждая сесть в него. Он заползает к нему на колени, устраивая руки с обеих сторон от его головы, дым от сигареты окутывает их, и Зейн склоняется с поцелуем к челюсти Лиама, ведя носом по его щеке и добираясь наконец до его губ.

Что-то ударяет Лиама в затылок, и он бьется лбом о лоб Зейна. Очень медленно Лиам поворачивается и видит счастливо улыбающегося ему Луи.

– Ты знаешь, мы ведь больше не скованы наручниками, – говорит Лиам. – Ничто не мешает Зейну убить тебя сейчас.

Глаза Луи расширяются, когда Зейн поднимается с коленей смеющегося над ним Лиама, и он подрывается с места, спеша свалить из комнаты. Зейн двигается за ним со взглядом серийного убийцы из ужастика, словно он просто ждет, когда Луи споткнется и упадет, и тогда можно будет его убить.

– Мы очень рады за вас, – улыбается Гарри, когда двое пропадают за углом.

– Спасибо, – слегка ухмыляется Лиам, даже не осознавая этого. – Я тоже.

– Хотя это и заняло так много времени, – подает голос Найл.

– Как долго мы спорили, что это произойдет? – уточняет Гарри.

– Луи говорил об этом с самого начала, – напоминает Найл.

– Я тоже! – протестует Гарри. – Когда мы прошли на Х-фактор, и мы все обнимались, Зейн и Лиам практически проигнорировали меня, когда я к ним потянулся.

– И каждый чертов раз, когда кто-то задает вопрос на интервью, Лиам такой «Оу, Зейн, на самом деле…» и проводит следующие пять минут, рассказывая о нем, – добавляет шутливо Найл.

– Или когда Зейн проделывает эту жуткую штуку, пялясь на Лиама минуту за минутой, – продолжает Гарри. – Просто постоянно.

Лиам покрывается румянцем из-за их слов и хочет встать на защиту Зейна.

– Мы ведь не так уж и плохи, – утверждает он, – или нет?

– Да, вы именно такие, – переглянувшись с Гарри, кивает Найл.

И это, наверное, должно бы обеспокоить его, но нет. Что беспокоит его, так это то, что, оказывается, он нравился Зейну уже давно, и что они столько времени потратили впустую, не признавая своих чувств. Но, блять, он непременно планирует наверстать упущенное время.

Когда Зейн и Луи возвращаются (на подбородке Томлинсона красуется царапина, о которой ни у кого не возникает вопросов, кроме беспокоящегося Гарри), Лиам прогоняет всех из своей комнаты или, технически, из общей комнаты с Маликом. Он не хочет быть тем человеком, который бросает своих друзей, с головой окунаясь в отношения, но он думает, что в этот раз ему простительно, ведь те сами приковали его к Зейну.

– Ты когда-нибудь думал о том, что мы можем делать все, что угодно? – спрашивает он у Зейна, откидываясь спиной на кровать. – Я имею в виду, что у нас достаточно денег для того, чтобы делать все, что мы захотим.

– Не все, – противоречит ему Зейн. – Хотя многое, да.

Лиам медленно кивает, глядя в потолок.

– Я хочу, чтобы мы пошли на свидание, – тихо говорит Лиам.

Зейн не отвечает так долго, что Лиам думает, он и не собирается этого делать. Но потом Зейн плюхается рядом с ним на кровать, проминая собой матрас.

– Свидание, – повторяет он.

– Да, – не смотрит на него Лиам, просто потому, что все еще боится отказа. Не то чтобы у них будет настоящее свидание. Оно могло бы быть таковым, но легче дарить друг другу поцелуи и нежные слова за закрытыми дверями, а на глазах у всего мира заниматься чем-нибудь другим. – Именно оно.

– Хм, – бормочет Зейн то же самое, что и когда они впервые поцеловались. – Что ты придумал?

Лиам поворачивает к нему голову и ухмыляется:

– Это – да?

– Зависит от того, что ты придумаешь.

Лиам задумывается на долгое мгновение. У него пока не было реального плана. Все, что он знает, – он хочет пойти на свидание с Зейном и детали не важны.

– Мы можем сделать все что угодно, – наконец, выдает он. – Я имею в виду, что наши возможности практически безграничны.

– Я бы предпочел просто заказать еду на вынос и посмотреть кино, – схватив за руку, дарит ему долгий взгляд Зейн.

В этом есть смысл. Лиаму даже не нужно слышать искренность в его голосе и видеть серьезность в его глазах. Он знает Зейна достаточно, чтобы понимать, что это именно то, что тот и хочет. Идея Зейна для их свидания не шикарный ужин в дорогом ресторане. Это не людное место, в котором им пришлось бы вести себя прилично и так, чтобы никто ничего не заметил и не понял. А еще им пришлось бы поделиться друг другом со всем миром.

Лиам целует его, и Зейн позволяет ему, но через несколько секунд отталкивает и спрашивает:

– Это еще за что?

Лиам ухмыляясь, пожимает плечами.

– За то, что ты – это ты, – признается он. – Мне нравишься такой ты.

Зейн фыркает.

– Ты мне тоже нравишься, придурок, – он сокращает расстояние между ними и укладывает голову на грудь Лиама. – Люблю, на самом деле, – добавляет он, взяв паузу, перед тем как продолжить, – и я думаю, что это будет та часть фильма, где я говорю, что люблю тебя, а потом мы целуемся и падаем с кровати, добавляя немного юмора во всю серьезность сцены.

Лиам очень осторожно, очень спокойно, опускает взгляд и смотрит на него.

– Что это было?

– Я был влюблен в тебя в течение многих лет, – теперь уже Зейн пожимает плечами, говоря небрежно.

– Зейн.

– Слишком рано? – спрашивает, вроде бы дразнясь Зейн, но весь его вид говорит о том, что он искренне волнуется, а не облажался ли. – Потому что я не могу взять слова обратно. Я, правда, имею это в виду. Но если ты еще не готов это услышать, мы можем просто…

Лиам прерывает его и утягивает в поцелуй, который вполне ощущается для Зейна как «я люблю тебя» в ответ.

========== Часть 11 ==========

Комментарий к Часть 11

Немножко порнушки…

Лиам перевозит свои вещи в квартиру Зейна сразу же, как только заканчивается их тур. Склонившись к ящику, он укладывает в него несколько своих шмоток, не слыша, как Зейн тихо подходит к нему. Он слишком занят, пытаясь сложить одну из футболок и аккуратно утрамбовать ее в выдвижном ящике, и поэтому не обращает внимания на скрипнувшую дверь и подошедшего к нему со спины Зейна. Он слишком занят, чтобы услышать дыхание Зейна, но он чувствует его на задней части шеи за секунду до того, как его руки оказываются схвачены его парнем и завернуты назад.

Лиам выпрямляется, но не делает ни одной попытки, чтобы вырваться. Хватка не такая уж сильная, Зейн просто крепко обвивает пальцами его запястья и что-то знакомое вспыхивает у Лиама внутри.

– Что ты творишь? – фыркает он. – Я пытаюсь разложить вещи.

– Когда я просил тебя переехать ко мне, – поясняет Зейн, – я думал, что будет меньше забот с организацией порядка в моих ящиках, а будет больше секса.

Лиам снова фыркает, но позволяет себе расслабиться в руках Зейна.

– Секс потом, – пытается торговаться он. – Я почти закончил.

– Э-э-э, – хмыкает Зейн. Лиам слышит короткий шорох, а затем ощущает его губы на шее. – Не дергайся, – приказывает Зейн и Лиам чувствует, как что-то обвивает его запястье и до него доходит, но только тогда, когда наручники защелкиваются и на правой руке.

Он вырывается из хватки Зейна, широко распахивает глаза и оборачивается к нему лицом. Он пытается расцепить скованные за спиной руки, но ничего не выходит. Металл наручников все так же силен, каким его и запомнил Лиам, и не важно, сколько раз он будет пытаться освободиться. Ничего не поможет.

– Зейн, – предупреждает он, прищурив взгляд. Он вытягивает шею и пытается обернуться, чтобы разглядеть, и… – Стой, это те же наручники?

– Может быть, – усмехаясь, признается ему Зейн. – Возможно, я убедил Луи отдать их мне.

– Если ты потеряешь ключ так же, как и он, – начинает угрожать Лиам, но затыкается, когда Зейн делает к нему несколько шагов.

– Я не потеряю, – обещает он. – Но и не сниму их, пока не закончу с тобой.

Лиам громко сглатывает, а Зейн наклоняется и зажимает его нижнюю губу между зубами, терзая. И Лиам издает легкий стон, потому что, блять, ему это нравится. Подобные жесткие покусывания и мягкость в глазах Зейна, которая так отличается от его действий. Зейн смотрит на него так, словно ни за что и никогда не навредил бы ему, но не прочь подтолкнуть его чертовски близко к краю новых удовольствий.

Так легко оказалось вляпаться во все это с Зейном, как и во что угодно вместе с ним с самой первой их с Лиамом встречи. Нет никого другого в этом мире, кому бы он так легко спустил защелкнутые на запястьях наручники, но, глядя на Зейна, он просто вздыхает и ждет, что же тот собирается предпринять.

Он доверяет Зейну – вот в чем вся суть. Зейн знает его лучше, чем кто-либо другой, иногда ему кажется, что даже лучше, чем он сам. Он знает, как Лиам постоянно трудится. Знает, что иногда Лиаму просто необходимо оставлять на его теле засосы, потому что ему приходится делиться Зейном со всем миром ежедневно, и хочется лишнего напоминания для самого себя о том, с кем тот все же уходит каждый вечер домой. И он также знает, что Лиам и сам нуждается в прикосновениях и метках, которые подтвердят то, что он принадлежит Зейну так же сильно, как и Зейн ему.

– Детка, – зовет его Зейн, приподнимая его подбородок пальцами чуть вверх, – отсосешь мне?

И… ой… И Лиам не уверен, что это вообще происходит, но… ох.

– Я? – чисто на автомате переспрашивает он тихо.

– Ключ я спрятал, и ты его ни за что не найдешь, – усмехается Зейн. – Так что, если ты не собираешься проходить в этих наручниках вечность…

– Я должен был знать, что это станет твоим заскоком, – закатывает глаза Лиам, хотя и сам уже чувствует, как джинсы натянулись в области паха.

Зейн снова ухмыляется, глядя на него, и целует. И это, наверное, одна из самых любимых для Лиама вещей в мире: поцелуи с Зейном. Он может (и должен) делать это часами, пока его губы не начинают болеть, а щеки гореть от щетины Зейна. Но сегодня ему этого не достается, Зейн отступает практически мгновенно, переходя поцелуем к его челюсти, а затем покусывая мочку уха.

– Будешь умничкой для меня, – жарко шепчет Зейн ему на ухо, – и я сделаю все для тебя, обещаю.

Лиам вздрагивает от его слов. Как он, блять, вообще может ему отказать?

У него заняло не так много времени, чтобы понять, как Зейну нравятся подобного рода вещички в постели, и еще меньше времени, чтобы понять, что он и сам тащится от них. Сильно так тащится. Намного больше, чем он когда-либо думал, потому что обычно он был тем, кто доминирует. Он не привык к тому, кто так отлично понимает его и готов отдавать в той же мере, что и брать. Это, как и все остальное, становится лишним напоминанием о том, как они с Зейном идеально подходят друг другу. Лиам не возражает хотя бы иногда отпустить контроль, и, ну, есть вещи и похуже, чем подчинение Зейну Малику, если честно.

Поэтому он легко позволяет Зейну вновь поцеловать себя и возбужденно прикусывает губы, когда тот, дразня, медленно расстегивает свои джинсы и спускает их вниз по бедрам. На нем боксеры Лиама, и это совершенно не удивительно. У Зейна просто бесчисленное количество одежды, но он почему-то никогда не носит свое.

Без какого-либо напоминания, Лиам опускается коленями на ковер, на секунду теряя равновесие, но быстро восстанавливая его. Глаза Зейна расширяются, и Лиаму приятно осознавать то, что он будоражит Малика не меньше, чем он его.

– Я собирался сначала перебраться на кровать, – нехотя признается Зейн, – но так гораздо лучше.

– Завтра я прикую тебя к кровати, – предупреждает Лиам. Он чуть прикусывает бедро Зейна сквозь ткань боксеров и отодвигается. – Просто, чтобы ты знал.

– Обещаешь?

Лиам не отвечает. Он слишком занят увлажнением натянувшегося спереди материала, чтобы сейчас отвлекаться. Может быть, он и не признается об этом вслух, но он так же наслаждается ситуацией. Он любит чувствовать вес Зейна на языке и любит смотреть на то, как Зейн становится слабым из-за легких, вроде бы ничего такого не значащих движений его рта. Это красиво. Это действительно так, потому что Зейн никогда и никому не показывался уязвимым, но он никогда не боялся быть таким для Лиама. За что тот его и любит.

Конечно, находиться коленями на жестком полу со скованными за спиной руками не доставляет особого комфорта, но Лиаму уже все равно. Он целует бедра Зейна, пока тот, опустив ладонь ему на голову, спокойно и медленно убирает назад мешающуюся челку, словно готов делать это всю ночь.

Лиам слегка всхлипывает, поднимая взгляд на Зейна, и вся решимость того падает, как и всегда.

– Думаю, тебе это нравится чуть ли не больше, чем мне, – сквозь зубы выдыхает он, пытаясь справиться с охватившей тело дрожью.

Зейн стягивает боксеры вниз, и вот он уже полностью обнажен, пока Лиам все еще целиком в уже давящей на него со всех сторон одежде. Что-то во всем этом заставляет его член напрячься еще сильнее, но Лиам даже не может сжать себя, чтобы хоть как-то снять напряжение, и он вдруг понимает, как сильно облажался из-за того, какой контроль Зейн имеет над ним. (Что, по идее, не должно вырвать из его горла новый стон, но… ладно, он сдается).

Зейн снова приподнимает его лицо за подбородок, аккуратно большим пальцем проводя по его губам.

– Уверен, что хочешь этого? – все же спрашивает Зейн. – Потому что я могу освободить тебя, если тебе не нравится. Я в любом случае счастлив…

– Зейн, – огрызается на него Лиам.

– Да, хорошо, – посмеивается Зейн. – Открой рот.

И Лиам открывает, а Зейн мгновенно подталкивает член к его губам, осторожно и бережно, как и обычно. Не теряя времени, Лиам плотным кольцом оборачивает губы вокруг головки и прижимает язык к щелке. Чем быстрее он разрушит Зейна, тем быстрее и сам избавится от одежды и сможет кончить, поэтому он действует чуть резче, чем то, как ему обычно нравится.

– Блять, – стонет Зейн, запуская пальцы в волосы Лиама. – Глубже, детка, – просит он. – Давай же, Лиам.

Лиам не против до тех пор, пока Зейн не проталкивает член ему в горло. Становится сложно дышать, но все не так уж и плохо. Глаза Лиама слезятся, но он все равно старается и заглатывает еще глубже, пока не упирается носом в поджавшийся из-за задержанного дыхания живот Зейна.

Лиам путешествовал по всему миру. Он видел почти все, что только можно было, но ничего из этого не сравнится с тем, как выглядит Зейн, когда Лиам поднимает голову вверх и встречается с ним взглядом. Нижняя губа того зажата между зубами почти до боли, а глаза с этими длинными и тяжелыми ресницами сильно зажмурены. Из его горла вырывается низкий стон, когда Лиам языком касается его мошонки. Лиам ухмыляется.

Зейн давит ему на затылок, вынуждая вновь взять глубже. Лиам позволяет ему управлять всем процессом, пока не сбивается дыхание, и он уже чувствует, что вот-вот кончит, даже не успев раздеться.

Зейн делает резкий шаг назад, и Лиам ощущает легкое покалывание от отсутствия контакта.

– Не собираюсь кончать, – объясняет Зейн, но по его виду понятно, что он очень этого хочет. – Вставай.

– Не поможешь? – все же спрашивает Лиам, когда чуть не падает, покачнувшись. Наручники, может быть, и отличная идея, но они совершенно не практичны. Они полностью нарушают весь его баланс, и ему требуется рука помощи, чтобы наконец подняться, удержавшись от падения.

Как только они оба уверены, что он не собирается расшибить себе нос о ковер, Зейн начинает расстегивать его рубашку непослушными пальцами. Все его состояние дает Лиаму отчетливо понять, насколько тот возбужден: на его лбу выступили капельки пота, а челка из-за влаги прилипла к коже.

– Наверное, надо было тебя сначала раздеть, – понимает Зейн, когда не может избавить Лиама от рубашки, застрявшей на предплечьях.

Лиам смешно фыркает, а Зейн переходит на расстегивание его джинсов.

– Не думаю, что это тебя заботило в тот момент, да?

– Совершенно нет, – признается Зейн. Он стягивает джинсы Лиама вниз по его бедрам, и тот послушно выходит из них. – Все, о чем я мог думать – это ты в наручниках, все остальное было неважно.

Сжимая бедра Лиама, он подталкивает его задом к кровати. Он заботливо опускает Лиама на кровать и стаскивает с него носки, прежде чем залезает в ящик прикроватной тумбочки и вынимает оттуда смазку.

Оставив бутылочку рядом, он наклоняется к Лиаму и влажно и тепло целует его в шею.

– Хочешь обкатать меня или предпочитаешь постоять на коленях?

– А чего хочешь ты? – закрывает глаза Лиам.

– Тебя, – пожимая плечами, просто говорит Зейн. – Без разницы как именно.

Лежать на спине не очень удобно, наручники впиваются в кожу, и Лиам не думает, что его природного равновесия хватит, чтобы объездить Зейна со сцепленными сзади руками. Поэтому он отталкивает Зейна и, поднявшись выше к изголовью кровати, переворачивается на живот, широко расставив ноги. В этом нет ни капли неловкости и не было с тех пор, как только они первый раз сделали это. Зейн, тот, кто обычно натягивает на них одеяло потом, прячется за полотенцем или настаивает на одевании. Лиам не стесняется быть обнаженным перед Зейном. Вообще.

– Лиам, – жалобно стонет Зейн, и тот смотрит на него через плечо, видя, как он жадно рассматривает его, медленно двигая ладонью по члену. – Ты до неприличия горяч, знаешь об этом?

– Поторопись, – все, что отвечает ему Лиам. У него уже чертовски долго стоит, и он чувствует, как лужица из смазки собирается под ним на простыни. Плюс терпение никогда не было одной из его сильных сторон.

Зейн смеется над его нетерпеливостью, звуча при этом так низко и возбуждающе. Кровать проминается под его весом, и Лиам облизывает губы, когда чувствует, как Зейн устраивается между его разведенных ног. Лиам ждет этого, ждет, когда холодными и скользкими от смазки пальцами, Зейн коснется его, но тот все еще не торопится и просто проводит руками по его бедрам, слегка массируя. Лишь на мгновение он перемещает ладони на задницу Лиама, чуть сжимая, а потом снова возвращается к бедрам.

Он дразнится. Он дразнит Лиама так, будто тот и не на грани потери контроля.

– Зейн, – задыхается он, потираясь щекой о прохладу простыни, – пожалуйста!

Наконец, Зейн заканчивает с этой пыткой и ненадолго убирает руки. Он возвращается и давит Лиаму на поясницу, призывая не дергаться, а затем разводит половинки его задницы и лишь слегка надавливает на сжатую дырку. Его прикосновения легкие, едва заметные, но Лиам не удерживает стон в горле и подается назад.

Короткий смешок Зейна обрывается, а Лиам снова закрывает глаза, когда первый палец проникает в него. Поначалу его движения мягкие и осторожные, но когда он добавляет второй палец, Лиам прикусывает язык, чувствуя жжение. Лишь когда Зейну удается найти его простату, все тело Лиама прошибает волной удовольствия.

– Выглядишь великолепно, – комментирует Зейн. – Хочешь кончить, прежде чем я тебя трахну?

– Нет, – бормочет Лиам, но он не уверен. Если Зейн продолжит, блять, продолжит его мучить и дальше, то он не думает, что сможет сдержаться, как бы ни старался.

–Хорошо, – соглашается Зейн.

Когда он проталкивает третий палец, Лиам слишком ярко ощущает давящее на него растяжение и жар. Он извивается на кровати, а с его губ слетает жутко смущающий его стон. Зейн и его пальцы безумно хороши, и он знает об этом.

– Зейн.

Лиам наклоняет голову, пытаясь встретиться глазами с Зейном. Но Зейн невероятно занят, наблюдая за собственными пальцами, исчезающими в дырке: его рот открыт, а кончик языка прижат к верхней губе – и Лиам готов кончить только от одного открывающегося ему сейчас вида. Он слабо дергает бедрами, чувствуя себя совершенно беспомощным, и Зейн наконец переводит на него взгляд. Он ничего не говорит, просто приподнимает бровь, но Лиам и так все понимает.

– Да, – просит Лиам. – Давай же. Пожалуйста, блять, пожалуйста!

Зейн быстро кивает и аккуратно вытаскивает пальцы из Лиама. Он спрыгивает с кровати и мчится через комнату, чтобы открыть двери спальни. Лиам хмуро смотрит ему вслед, а его сердце уходит в пятки.

– Ты ведь не оставишь меня в таком виде, да? – зовет он. – Лучше будет, если нет, Зейн, или я клянусь…

Зейн возвращается обратно, зажимая в руке ключ. Он снова залезает на кровать, прогибая своим телом матрас.

– Собираюсь снять наручники, – объясняет он. – Несмотря на то, как сильно ты мне нравишься в таком виде, я хочу тебя на спине. Хочу видеть твое лицо.

Зейн освобождает его запястья в считанные секунды и отбрасывает глупые наручники куда-то за спину, пока Лиам, скинув мешающуюся рубашку, рывком переворачивается. Он дергает Зейна к себе, прижав его к кровати, находит отброшенную ранее смазку, щелкает крышкой и выдавливает немного на руку. Он ласково оборачивает ладонь вокруг члена Зейна и усмехается, когда Малик склоняет голову и громко стонет.

– Я люблю тебя, – выдыхает Зейн, прикусывая ему шею. Лиам позволяет ему вновь уронить себя на кровать и соединить их губы лишь в мимолетном поцелуе.

Он первым разрывает поцелуй, потому что нуждается в том, чтобы Зейн был уже в нем. Он чертовски сильно хочет кончить и не видит, чтобы Зейн возражал, когда тот повинуется и устраивает руки на бедрах Лиама, возвращая его в центр кровати.

Лиам откидывает голову назад в тот момент, когда Зейн толкается в него. Не важно, сколько раз они это делают, это всегда сногсшибательно для Лиама: то, как боль объединяется с охуенным чувством наслаждения; то, как крепко Зейн впивается пальцами в его бедра; то, насколько переполненным он себя ощущает.

Иногда Зейн может быть шумным, но таким, как сейчас, он тоже нравится Лиаму. Нравится, как Зейн задерживает дыхание, и хватка его пальцев становится сильнее. Нравится, как он подавляет рвущийся наружу стон, когда Лиам приподнимается и сам насаживается на его член, словно это тот максимум, который он готов выдержать, словно у него уже нет сил на лишние звуки. Они оба взмокли, а ногтями Лиам оставляет красные царапины на груди Зейна, когда пытается ухватиться хоть за что-то, объезжая его.

Зейн вытаскивает член и быстро переворачивает их, вновь вставляя одним плавным движением. Лиам цепляется за его спину и оборачивает ноги вокруг его бедер, когда Зейн двигается вперед. Каждый раз, вторгаясь в его тело под этим углом, Зейн задевает комочек нервов внутри, из-за чего узел в животе Лиама готов вот-вот развязаться.

Часть Лиама хочет, чтобы это длилось вечно, чтобы он мог жить этими моментами наслаждения, волной растекающимися по телу, а Зейн смотрел бы на него так, словно он для него весь мир. Но он не может, потому что он уже так близок, чтобы кончить, и ему не хватает всего какой-то малости для этого. Он в отчаянии.

Зейн понимает это, он кивает и закидывает одну ногу Лиама себе на плечо.

– Давай, – настаивает он, жестким голосом. – Я уже почти, детка, – шепчет он, целуя щиколотку Лиама, – но ты первый.

Лиам не тратит времени на спор и оборачивает правую руку вокруг истекающего смазкой члена, а левую зарывает в простыни. Это, наверное, выглядит жалко, то, как быстро он справляется с этим. Всего несколько жестких рваных движений, и он кончает так сильно, что даже не может мыслить здраво. Все, на чем сосредоточены сейчас все его чувства – это то место, где соединены их тела с Зейном.

Зейн держится на удивление лучше, что Лиам замечает, даже несмотря на то, как сам скулит от сверхчувствительности. Зейн склоняется вниз, почти сгибая Лиама пополам, чтобы запечатлеть на его челюсти укус и добраться до губ.

– Ты самый удивительный из всех, кого я когда-либо встречал, – сообщает он, и Лиам порекомендовал бы ему взглянуть в зеркало, но воздуха в его легких не хватает.

Зейн кончает с именем Лиама, срывающимся с его губ, позволяет тому опустить ноги и падает ему на грудь. Все, что сейчас может сделать Лиам, – это попытаться сосредоточиться на собственном дыхании, потому что, кажется, забывает, как это вообще делается, когда Зейн так пульсирует внутри него.

В конце концов это начинает причинять дискомфорт, и Лиам мягко отодвигает Зейна, сталкивая его с себя, и тот распластывается рядом по кровати, позволяя Пейну подняться. Чего сам Зейн никогда не делает. Он ленивый ублюдок, и ему повезло, что Лиам его любит и только поэтому они не валяются и дальше измазанными спермой.

Он все еще выглядит затраханным, когда Лиам возвращается к нему, предлагая чистое, влажное полотенце. Когда они очищаются, Лиам дарит Зейну долгий взгляд, под которым тот сдается, стонет и, пошевелившись под одеялом, приподнимает один его угол, приглашая.

– В порядке? – как и обычно, вскользь спрашивает Зейн.

Лиам усмехается, устраивая голову в изгибе его шеи.

– Естественно.

– Не злишься, что я сковал тебя?

Лиам поднимается на локтях и оборачивается, чтобы взглянуть на валяющиеся на полу наручники.

– Не очень, – признается он. Он на мгновение прикусывает губы, размышляя. – На самом деле, мы, вероятно, должны поблагодарить Луи за это.

– Наверное. Мы многим обязаны ему из-за этих наручников, – кивает он, вырисовывая на спине Лиама одному ему понятные узоры.

– Но мы ведь не собираемся этого делать?

– Конечно же, блять, нет.