Битва за солнце (СИ) [rocytpmeneek] (fb2) читать онлайн

========== Пролог ==========

Принц раздосадовано шагал за огромной бежево-жёлтой тенью, смотря под лапы. Когда львёнок поднимал голову, он встречал полный злобы и раздражения взгляд отца, и снова опускал мордочку вниз, виновато прижимая уши.

В том, что произошло, не было вины Рихани, но он всё равно чувствовал ужасную досаду и скорбь. Гнев и смертельная усталость, отражавшиеся в раннее живой и полной надежд морде правителя, ещё сильнее давили на юное сердце.

Отец и сын взошли на большую слабо склонённую скалу. Светлая львица сидела у входа в пещеру, наблюдая за плетущейся рядом с западной границей рыжей точкой.

- Охотница ранена по её вине, Сабики, - король пожал плечами, словно сам не верил в эти слова. Он сел рядом с возлюбленной и положил голову ей на плечо.

- Я поговорю с Квели, - отрезала королева, серьёзно посмотрев мужу в глаза. Тот вздохнул, отвернувшись от неё.

- Рихани так надеялся посмотреть сегодня на настоящую охоту, - усмехнулся лев, глянув на стоящего сбоку сына, - но тут явилась она…

Светло-бежевая львица выпустила коготки, с упрёком посмотрев на мужа.

- Я ей всё разъясню. Строго и понятно. А ты не наговаривай лишнего, - с ухмылкой проговорила она, окинув разноцветными глазами взъерошенную чёрную гриву.

- Пап? – позади послышался тонкий голосок младшего отпрыска. Светлый львёнок выбежал из-за угла, виляя хвостом. – Как вы сходили? Рихани поймал кого-нибудь?

- Если бы, - усмехнулся король, отходя прочь, увидев поднимающеюся по камням светло-рыжую львицу.

Лев быстрыми шагами удалился в общую пещеру. Старший из братьев, окинув сидящую у края мать безучастным и полным непонимания взглядом, поспешил следом. Котёнок со светлым мехом осмелился выйти из-за укрытия, как только старшие члены семейства скрылись из поля его видения.

- Что опять натворила Квели? – протянул щуплый белый львёнок, садясь рядом с королевой.

- Охотница сломала лапу, пока твоя тётка кричала об этом своём «восстании», пропустив свою очередь нападать, - фыркнула королева. Львёнок вздрогнул. Это не может быть просто так!

Рыжеватая львица взошла на скалу и собиралась проскользнуть в пещеру, но сдавленный рык старшей сестры заставил её притормозить.

- Что ты там опять выдумываешь? – начала «чистку мозгов» королева, загоняя смущённую и испуганную львицу в угол. – Почему из-за твоих бредней должны страдать охотницы?

- Ты не понимаешь всей серьёзности, - упиралась Квели, - если мы не покинем прайд, буйволы убьют всех львов.

- Ты несёшь полную чушь, – свирепела белая львица, скаля клыки.

Небольшой светлый детёныш тем временем уже спустился со скалы, дабы не слушать эти разборки. Кидого присел у сухого дерева, пытаясь отдышаться.

- Тётя не врёт, - размышлял он шёпотом, - я тоже чувствую что-то странное в воздухе, - он задрал белобрысую голову наверх. В светло-зелёных глазах отражались редкие облака и вялый свет заходящего диска.

– Что-то плохое приближается, - думал Кидого, глядя на собственные лапы и сравнивая их с огромными следами, оставленными отцом.

Сбоку послышались шаги. Светло-рыжая львица сошла с каменной лестницы, рассеянно смотря по сторонам. Она плюхнулась на землю и склонила голову. По её щекам текли редкие холодные слёзы.

- Тебя изгнали? – тихо спросил принц, подходя к родственнице. У него самого глаза были на мокром месте.

Львица вздрогнула, услышав внезапный голос племянника, и вытерла морду лапой.

- Что ты… Я просто не хочу портить им вечер ещё сильнее, находясь в общей пещере. Прайд же ненавидит меня, - она выдохнула, посмотрев на рассудительную и серьёзную мордашку племянника.

- Нет, это не так. Тебя просто считают странной, но ты часть семьи, - он положил свою миниатюрную лапу ей на плечо, - так будет всегда.

- Вся семья погибнет, - выпалила она через мгновение, - я… я не могу этого видеть! Я должна бежать прочь, да, я не хочу смотреть на ваши смерти, - ясные голубые глаза вновь налились прозрачной влагой. Её губы нервно дрожали, голос то и дело срывался.

Бежевый львёнок часто задышал, глядя на встающую и собирающуюся покинуть его тётю.

- Я с тобой, - сказал он, отведя голову в сторону.

Она на секунду остановилась.

- У тебя тоже были видения? – осведомилась она.

- Не знаю, но я всегда чувствую странный холодный ветерок. Он преследует меня только на нашей территории. На соседней ничего не было, - поделился Кидого.

Они оба услышали рычание короля, стоящего на вершине скалы и провожающего сей печальный день.

- Я должен идти. Они заподозрят неладное и остановят нас, если убежим сейчас, - шептал принц, - приди за мной ночью.

Квели проводила племянника взглядом и неспеша пошла в обход по территории. Свободного времени было много, а тревожных мыслей и грандиозных планов в красивой рыжей головке и того больше.

***

Едва заметный призрачный силуэт соскользнул со скалы. Большие, полные тревоги глаза горели тусклой искоркой; ещё по-детски нелепые и непропорциональные уши крутились из стороны в сторону, улавливая мелкие шорохи. Кидого взволнованно вертелся у скалы, ожидая прибытия своего соучастника.

Он страшился своего решения, но какая-то его часть, запрятанная глубоко-глубоко, подсказывала, что это единственный верный путь. Может, на впечатлительного львёнка подействовали рассказы тёти о приближающейся кончине, но он больше не видел в своём отце огромную стойкую гору, способную защитить сыновей ото всех демонов. Он не воспринимал мать как белое небо, ослепляющее врагов своей стойкостью и терпением. Больше яркие лучи этого небосвода не освещали его путь. Он был один, совершенно один в пустыне, если не считать его рыжую спутницу, и почему-то ему казалось, что чем больше он растёт, тем скорее закончится пустыня и начнутся тёплые тропики, где его ждёт успех. Мысли переполняли подкорки Кидого – он не мог нормально сосредоточиться, выжидая Квели.

«Неужели всё это обман, тётушка просто бросила меня», - думал в замешательстве львёнок, вглядываясь в затянутое громоздкими чёрными тучами небо. Но совсем скоро он заметил сквозившую сквозь кустарники и деревья рыжую тень – принц в предвкушении улыбнулся, побежав навстречу.

- Почему так долго? – задыхался он, - я было думал, что наш план отменяется.

- Вовсе не отменяется. У границ дежурят разведчики, мне долго пришлось выслеживать их путь, но всё же удалось отыскать выход. Пошли, - прошептала Квели, украдкой зашагав в сторону запада. Племянник тоже пригнулся, устремившись за ней.

Бестелесным призраком крались они через обширную территорию прайда, прячась от острого взора охранников. Светлый львёнок заметно устал и запыхался от такой изнуряющей беготни, начав отставать.

- Мне как-то неловко бросать так маму и папу, - сказал принц, пройдя уже полпути, и приземлился у массивного дуба в попытках отдышаться.

Рыжая львица повернулась к детёнышу, окинув скептичным и словно говорящим «я так и знала!» взглядом. Кидого виновато смотрел ей в глаза, поджимая такие маленькие и такие уставшие лапки.

- Ты уже сделал решение – мудрое решение – так следуй ему до конца, - выпалила львица. – Я не хочу оставаться одной, пойми. Твои родители, брат, прайд… все они слепы. Лишь ты смог разглядеть приближающуюся бурю. Я вижу крах всей династии – огромные серо-чёрные буйволы убьют всех жителей прайда. Твой отец и брат погибнут от рогов и копыт вожака, - после этих слов Кидого замотал головой, словно повторяя «Нет-нет, это всё ложь!», - а мать… моя бедная, любимая сестрица Сабики тоже будет безжалостно убита ими! Ты – единственный, у кого хватит смелости и мозгов вовремя покинуть это гиблое место.

Её монолог прервало раздражённое рычание со стороны.

- Эй, что ты тут делаешь? – лев-охранник, изначально не заметивший юного принца, обратился к Квели. Но быстрое взволнованное дыхание львёнка дало обнаружить присутствие и его персоны.

- Да ещё и с ним! У меня чёткие указания, поехавшая, я и не посмотрю на то, что ты сестра Её Величества – вмиг придушу. Жизнь принцев важнее всего для прайда.

Рыжая львица закрыла племянника лапой и чуть оскалила клыки в попытках защититься.

Охранник не ожидал такой дерзости – он тоже ощерил пасть, развернувшись в сторону скалы и давая сигнал тревоги.

Беглецы воспользовались этим секундным моментом и улизнули вглубь леса. Охранник хотел было метнуться следом, но услышал шаги неподалёку – за холмами к месту происшествия мчалась королевская пара с охотницами под боком.

- Мы уже заподозрили неладное, когда Кидого третий раз за ночь спускался со скалы, - оповестила Сабики, пока король пытался определить направление сбежавших.

- Вон они! – зарычали хором охотницы, указывая на мелькаюшие среди деревьев расплывчатые силуэты.

Королева первая бросилась на выручку сыну сквозь эти дебри – за ней поспешили слишком большие по сравнению с ней король с охранником и слишком неуклюжие всё в том же сравнении охотницы.

- Квели! – выла на всю территорию белая львица, пытаясь вразумить сестру.

Но рыжая бестия неслась сквозь лес, не обращая на королеву внимания. «Прости, Сабики», - маячили у неё в голове лишь эти два слова, - «Прости». Раздался грохот, и из черно-синей тучи начали быстро выпадать колючие холодные капли. Лапы двух львиц скользили по глинистой земле, львёнок, покоившийся в зубах Квели, морщил нос от стекающих со щеки тёти дождинок.

Впереди была река, весьма широкая и глубокая. На дне лежали острые камни, оторвавшиеся когда-то от скал, скелеты рыб и другой живности. Квели вздрогнула, оборачиваясь назад. Среди кустов мелькала запачканная белая фигура, стремительно приближавшаяся к ним с племянником. Делать нечего – лапы сорвались с берега и беглецы угодили в бурное течение.

- Идиотка, вы же захлебнётесь! – рычал со стороны король, наблюдающий за погоней. – Река переходит в водопад. Вы, четверо, спускайтесь сейчас же вниз и стерегите их там! – крикнул он на охотниц и охранника. Те тотчас же пустились вниз по склону со всех лап – ещё был шанс спасти принца.

Квели сильно сносило течением, она что было мощи гребла лапами, но двигалась в сторону противоположного берега совсем ничего – зато к водопаду львица приближалась стремительно.

Львёнок, висевший у неё в пасти, то и дело захлёбывался в речной воде – он кашлял и выл, но понимал, что его тёте сейчас куда труднее, поэтому смиренно ждал конца этой погони. Он поднял мордашку высоко-высоко, чтобы в нос не затекло ещё больше воды, и вдруг увидел на берегу, откуда они прыгнули, свою мать. Совсем на долю секунды, но эти глаза, в которых была и жалость, и измена, и невозможность предпринять что-либо во спасение любимого сына – она просто отступила от этой битвы за Кидого, поддалась стихии. Львёнок зажмурился и вдруг почувствовал удар обо что-то твёрдое – под ним была опора, земля.

- Вставай, скорее, - прохрипела Квели, - дождь смоет наши следы и запахи.

Львёнок поднялся на лапы и почувствовал себя так, словно только что победил целую империю. Он поспешил за тётей, которая рысцой бежала по нарастающему лесу. Правда, дыхание снова подвело его – Кидого вскоре вновь оказался меж челюстей львицы. Позади, уже совсем далеко, слышался рёв отца и раздавались голоса охотниц. Но это всё в прошлом. Теперь у Кидого новое будущее и совсем другие цели.

Комментарий к Пролог

Скетч на Квели - https://vk.com/kec43?z=photo-61231002_456239060%2Falbum-61231002_00%2Frev

========== Большая потеря маленького льва ==========

Комментарий к Большая потеря маленького льва

Че пацаны, подобие нц-ы?))0)

Референс на взрослого Кидого - https://vk.com/kec43?z=photo-61231002_456239062%2Falbum-61231002_00%2Frev

Двое хищников сидели у камня, пытаясь разжевать старое и оттого жесткое мясо недавно пойманной зебры. «В прайде еда всегда была вкусной», — думал про себя львёнок, принимая маленький кусок дичи, который оторвала ему тётя.

— Ничего, скоро привыкнешь. Это лучше, чем ничего, — подбодрила племянника Квели, разжёвывая противное резиновое мясо острыми клыками.

— Старых травоядных проще всего ловить — они далеко не убегут и часто пасутся вне стада. Хотя самая сочная и питательная пища — молодняк. Это я тебе на будущее советую, — львица вновь принялась разделывать плоть.

— Я наелся, — оповестил Кидого, отходя подальше от мерзкой на вкус зебры.

Ничуть он не наелся. Просто не мог прокусить эту железку, почему-то именуемую мясом.

«Может, поймаю каких-нибудь жуков или мышей. Всё равно вкуснее будет», — размышлял детёныш.

— Эй, Квели, — он подбежал к рыжей львице, которая, набив желудок, развалилась за большим валуном. — Можно немного осмотреться тут?

— Только далеко не ходи, чтобы я тебя могла видеть, — процедила она, зевая и улыбаясь от своего полусонного состояния.

Кидого улыбнулся и скорым шагом пошёл к пролеску, где, возможно, его ждала самая первая поимка добычи.

***

Белая львица в замешательстве сидела на своём излюбленном месте у края скалы. Громоздкие тучи заслонили солнце, и весь прайд погрузился в сумерки, несмотря на истинное время суток. Королева дёрнула ухом, услышав голос поднимающегося по камням супруга.

— Ничего страшного не было. Просто побесились они из-за небольшого наводнения и всё, — устало разъяснял охранникам король. Ризаву выдохнул и сел рядом со своей спутницей жизни. На его щеке блестел небольшой тёмно-красный рубец.

— Уверен, что это не перерастёт в настоящее восстание? — осведомилась королева. — Буйволы всегда были довольно темпераментны.

— Всё нормально. Если твоя сестра подразумевала эти их всплески эмоций, которые быстро уладили пятеро львов, кровавым бунтом, то…

— Замолкни, — бесцеремонно прервала его Сабики, — я знаю, ты ненавидишь Квели. Прекрасно знаю и понимаю. Но с ней Кидого не пропадёт, будет жить и расти, и это главное. Она ужасно поступила по отношению к нам, но мы не в состоянии вернуть прошлое. Если мой сын будет счастлив, пусть даже вдали от меня — моё сердце уже будет спокойно.

Супруги молчали несколько минут, смотря вдаль. Ризаву склонил голову, с сожалением посмотрев на белую львицу.

— Кидого ведь и не сопротивлялся. Даже сам со скалы ушёл, — пожал лев плечами, ища в выражении жены согласие. Львица лишь отвернулась.

— Пойдём в пещеру, там теплее и уютнее. Нужно просто забыть об этом случае, у нас ещё растёт Рихани, которому суждено быть тут правителем, — король встал, направляясь к общему месту отдыха.

Сабики предпочла остаться у края скалы, наблюдая за всё теми же серыми тучами, которые не позволяли солнцу осветить территорию прайда.

***

Светлый львёнок осторожно ступал по новой земле, вынюхивая каждую травинку и рассматривая всякий корешок. Какие-то большие мошки кружили над местными кустарниками — у них были странные розовые крылья, и жужжали они очень громко. Львёнок заворожено смотрел на насекомых. Вдруг он почувствовал, что чей-то влажный нос нюхает его загривок — детёныш инстинктивно встал на дыбы, отпружинивая вперёд. Позади стоял крупный лев с грязной, но отчего-то пышной гривой. Незнакомец глупо улыбался и то и дело топтался на лапах.

— Ты тут один? — спросил лев, оглядев запуганного белого львёнка.

— Э-э… нет, — процедил после некоторого замешательства Кидого.

Лев резко задрал заднюю лапу и принялся чесать ухо. Кидого сам видел, как пара блох выпала на землю.

Детёныш попятился назад, вспоминая, как рычал его отец, призывая на помощь охотниц. Он повернулся в сторону валунов и издал протяжный и довольно громкий «мяу», который мало был похож на грозный рык короля.

Блохастый бросил своё занятие, разворачиваясь к львёнку. Кидого пятился назад, выпустив серые коготки.

— Я чувствую запах молодой львицы на твоей шерсти. Ты тут с мамой, старшей сестричкой? — поинтересовался блохастый, вновь начиная царапать ухо.

— С кем надо, — съязвил львёнок, видя приближающуюся к ним рыжую точку.

Незнакомец дёрнулся с места, оскалив притупленные клыки и посмотрев хищным, к тому же до жути оскорблённым взглядом на котёнка.

— Грубить вздумал?! — лев мигом уронил тяжёлую когтистую лапу на туловище детёныша, придавливая того к земле. Сбоку раздалось рычание — Квели подбежала почти вплотную, скалясь на незнакомца.

— Ладно-ладно, я отпускаю его, — сообразил худощавый лев, видя перед собой здоровую и полную сил самку, которая могла и навалять ему при возможной драке. Он ослабил хватку и сейчас прижимал к земле лишь хвост Кидого. — Если рыжая львица не против небольшой приятной беседы наедине со мной, то львёнок будет в безопасности, — намекнул незнакомец, вставая с места.

Лев выглядел не то, чтобы очень плохо — его шерсть не вылезала кусками, а была гладкой, даже с небольшим золотистым блеском. Грива грязноватая, вымазанная в какой-то земле, но длинная и пушистая. От недоедания самец был костлявым, даже слишком — рёбра выпирали из-под кожи. Взгляд был плутовской, хитрющий, но никак не злой. Квели закусила губу и отвела взгляд в сторону — всё же, не самый худший из вариантов.

Львица развернулась и вильнула хвостом, подзывая к себе незнакомца. Тот не мог поверить своему счастью — он живо отпустил запуганного Кидого и приблизился к его мордашке.

— Я просто введу её в курс дел нашего прайда — вы всё же на его территории. Не беспокойся, побудь тут, один, — быстро пролепетал грязно-золотой лев, пустившись следом за объектом воздыхания.

Кидого фыркнул, принявшись вылизывать потемневший от прикосновений незнакомца мех. «Наверное, они будут заниматься чем-то непристойным. Как же противно», — думал котёнок, вычищая свою светлую шёрстку от земли и пыли.

***

— Скажи, у тебя уже есть львята? — донимал рыжую львицу расспросами незнакомец, вертясь под лапами.

— Нет, — бросила Квели, выискивая место поукромнее для их «беседы».

— Ох, а случка с другим львом? Уже была? — не отставал он, пружиня с одной лапы на другую.

— Была, но давно, — с некой досадой сказала львица. — А если бы была недавно, я бы выпотрошила тебя на месте, как только увидела возле племянника.

— Хах, а рыженькая-то с чувством юмора, — подмигнул лев, с нетерпением заходя в небольшое полукруглое пространство, образованное многолетними кустарниками.

— Даже не думай, что это начало серьёзных отношений. Я не смогу жить спокойно, пока не узнаю, что случилось с моей семьёй в прайде, — прошептала Квели, ложась на прохладную землю прямо в центре полукруга.

— Ну, хочешь, я буду узнавать новости у своего вожака и докладывать их тебе? Честная сделка? — спросил худощавый лев, хватая самку за загривок и нависая над ней.

— Честная, — прошипела львица, чувствуя, как рёбра незнакомца трутся о её спину.

— Тогда договорились, — выпалил перед самым окончанием лев. Он сполз с партнёрши на землю, обняв её за шею лапой. Та лишь фыркнула и сбросила её с себя, вставая и выходя из укромного места. Незнакомец остался нежиться на холодной земле, ещё не до конца веря, что ему так повезло сегодняшним днём.

Розовое небо затянулось тёмными вьющимися облаками. Утомлённый львёнок уже засыпал всё за тем же большим гладким камнем, свернувшись в клубок. Квели подошла к племяннику и устало выдохнула прогорлкий воздух, укладываясь рядом.

***

На утро Квели проснулась от слабого толчка в спину. Её вчерашний знакомый стоял позади, держа в пасти разделанную тушку пустынного зайца.

— Вот, пусть маленький поест. А то совсем исхудал, — прошептал лев, присаживаясь рядом. Рыжая охотница с недоверием глядела на него, толкая, тем не менее, заспанного Кидого, чтобы тот подкрепился.

— Думаю, тебе будут интересны эти новости. Я расскажу всё, что узнал вчера от вожака, — лев театрально прокашлялся. — У короля тринадцатого прайда луны враждуют две маленькие дочки — одна из них бастард, другая настоящая принцесса. Бастард сильно побила свою сводную сестру, возможно, даже лишила её зрения.

Все охотницы южного прайда забеременели от своего короля — а их целых пятнадцать, представляешь! Его супруга в шоке и говорит, что будет воевать за место своего старшего сына у трона несмотря ни на что.

Из-за наводнения несколько охранников разных прайдов, а также одиночки, утонули в реках.

В каком-то прайде буйволы немного рассвирепели из-за непогоды и начали нападать на львов, но это не так интересно, ведь у королевы прайда Звёзд…

— Нет-нет! — опомнилась Квели, пропускавшая больший поток информации мимо ушей, — что там с буйволами? Что случилось в том прайде?

— Ну, насколько мне известно, они немного повозмущались на счёт погодных условий и охоты, даже начали драться — но всё обошлось, львы их утихомирили.

— Точно? Никто не пострадал? — рыжая львица не верила своим ушам. В её голове рисовались ужасные кровопролитные побоища, смерти всех друзей и родни, а тут лишь небольшая потасовка. Она словно расстроилась, услышав эту весть.

— Да нет, всё обошлось. Рассказать о королеве звёзд и её дочке.? — осторожно осведомился лев, видя понурое выражение морды рыжей львицы.

— Не стоит, — буркнула она, закрывая морду лапами. «Значит, всё было напрасно, весь наш побег? Или это лишь предвестие грядущей войны?» — размышляла она, игнорируя все звуки извне её собственной головы.

Грязно-жёлтый лев не достучался больше до подруги — она так и лежала на земле, закрывшись ото всех. Он повернулся к львёнку, уже доедающему свой завтрак.

— Ну, сорванец, вкусно было? — усмехнулся грязнуля, переминаясь на передних лапах, — ты прости, что помял тебя вчера. Но дерзить старшим нехорошо.

Кидого пропустил этот совет мимо ушей, облизываясь от весьма сочной и вкусной тушки зайца.

— Да, спасибо, что поделился, — деликатно поблагодарил за пищу львёнок, принявшись умываться.

Лев растянулся всё в той же глуповатой улыбке, глядя на чистоплотного и, как ему показалось, заносчивого котёнка.

— А как зовут твою спутницу? Да и тебя заодно? А то всё без имён да прозвищ, — он рассмеялся над собственным изречением, принявшись расчёсывать больное ухо. — Меня вот с рождения величают Рамиси.

— Тётю зовут Квели, меня — Кидого, — представился львёнок.

— Ох, как мило — имена тёти и племяшки начинаются с одной буквы, — сам себе сказал Рамиси, ложась рядом со всё ещё не пришедшей в себя львицей. Детёныш лишь фыркнул, забираясь на большой камень. «Не нравится мне этот тип», — размышлял он, искоса глядя на поджарого, грязного льва.

***

Так они и провели полдня — валяясь под слабыми лучами солнца, которое ещё не опомнилось от постоянных дождей и пасмурной хвори в воздухе. Когда рыжая львица очнулась, её нового знакомого уже не было рядом. Кидого встревожено сопел у тёти под боком.

— Вставай, — она боднула племянника в бок, — нам незачем больше тут оставаться. Мне пришло видение о плодородных землях — там нет таких ливней и много дичи.

— А долго идти? — сонно протянул львёнок, разминая лапы перед предстоящей дорогой.

— Нет, даже меньше дня, — поспешно шептала рыжая львица, — скорее, если устанешь, я понесу тебя. Не хочу больше видеть и чувствовать этого… грязного, — она мотнула головой в сторону, куда, судя по следам, ушёл её вчерашний кавалер.

«Мне он тоже не особо нравится, хотя и был довольно вежлив сегодня. В любом случае, не хочу смотреть на его блох и шмотки грязи на шее до конца собственной жизни. Придётся идти с Квели, она сможет защитить меня», — рассудил белый львёнок, следуя за родственницей.

Они остановились возле источника с чуть грязноватой, но весьма приятной на вкус водой. Утолив жажду, детёныш и львица угнездились среди зелёных кустов с тонкими, мягкими листьями.

— Вот — наша новая точка, — тихо сказала Квели перед тем, как заснуть. — Тут есть на кого поохотиться, да и чужих львиных запахов вроде бы нет.

«Откуда она вообще узнала про это место», — подумал львёнок перед окончательным исчезновением в царстве снов.

Оба хищника спали крепко и долго — путь был изнуряющим, но стоил их сил и времени. Кидого пробудился лишь к полудню, но не заметил рядом с собой тётю. «Может, на охоте?» — сам у себя спросил детёныш, осторожно показывая нос из-за своего травянистого укрытия. В поле видимости он не наблюдал рыжей фигуры — лишь синие тени и высоченные деревья, рассредоточенные по всей обширной территории.

========== На замену ==========

Белый львёнок осторожно вышел из укрытия, принюхиваясь к воздуху. Ветер нёс в себе аромат сухих тропических трав, засушливой почвы и горячей от полуденного солнца воды. Кидого негромко зарычал, надеясь, что услышит его вой лишь Квели и никто другой. Ответом ему послужило лишь стрекотание мелких птенцов, ютившихся на верхушках многолетников, да жужжание местных насекомых. Львёнок отошёл чуть дальше от места ночлежки, и пустынный пейзаж показал ему ещё больше своих красот — среди высоченных деревьев мелькали вьющиеся стебли цветов, на которых громоздились бутоны самых разных расцветок; под этими растениями шныряли какие-то мелкие зверьки, издалека похожие на тушканов или крыс. Завидев молодого хищника, они сразу попрятались в свои норы. Кидого ухмыльнулся и побрёл дальше — хоть одно существо на планете считало его грозным и опасным.

Львёнок вышел на открытое пространство, где на самых травянистых участках паслись канны и более мелкие газели. Он удивлённо оглядел их — травоядные были сытыми и откормленными, даже жирнее чем те, что жили в прайде его родителей. Кидого осторожно проследовал дальше.

Внимание львёнка привлекло ярко-рыжее нечто, валявшееся недалеко от стада газелей. Кажется, его рассудок ещё отказывался верить, что он сейчас наблюдает смерть единственной живой души, которая могла бы ему помочь здесь; зато сердце бешено колотилось в груди и рвалось наружу. Детёныш бросился вниз по склону, уже задыхаясь от бега и слёз; он остановился возле тела рыжей львицы, безмолвно покоившейся на залитой кровью траве.

Бок Квели был насквозь проткнут рогами, позвоночник переломан уже, вероятно, после её падения. По яркой от солнца и крови шкуре ползали трупные мухи. Кидого ошарашено пятился назад, глядя на изуродованное тело тёти. Газели так и продолжали пожирать молодую траву, не обращая на детёныша внимания.

Львёнок кое-как доковылял до леса, падая у первого же дерева, которое обеспечивало ему тень. Он закрыл морду лапами и уставился на мелкие тёмные травинки, на которые свалился.

Это место, несмотря на все свои плодородные почвы и обилие дичи, казалось ему прогнившим и покинутым. Каждый кустарник и зверь здесь теперь пах смертью и желчью. «Нужно убраться отсюда», — думал Кидого, засыпая с болящей от утомления головой.

Ранним утром, пробудившись от скрежета птиц, Кидого решил поскорее покинуть оазис, пока не покажется удушливое солнце. Он довольно быстро избавился от высокого леса и зелёных лугов в поле зрения — львёнок вышел на пустынный простор, усеянный усопшими от жары растениями. Даже это место казалось ему более живым, чем те тропики.

Он остановился возле шипастого кустарника, чтобы перевести дух. Уши львёнка улавливали повторяющиеся, надоедливые звуки, доносящиеся откуда-то со стороны. Кидого раздражённо искал источник шума глазами, но ничего не наблюдал. Подойдя к зарослям полуживых кустов, он заметил блёклую худую фигуру, жадно грызущую корешки этих растений.

Видимо, это был львёнок примерно его возраста, может, чуть старше; необычайно щуплый и истощённый. По его шее распласталась жидкая выгоревшая грива, клыки сточились, судя по тому, как долго он грыз эту несчастную корягу.

Кидого вдруг вновь почувствовал какой-то интерес к своему существованию, заметив подобного себе сородича.

— Эй, — тихо, но уверенно сказал белый львёнок, стоя у него за спиной, — что ты делаешь?

Второй детёныш обернулся, разжёвывая старую древесину. Его морда была усыпана проплешинами и мелкими царапинами, что было неудивительно при таком образе жизни. Коричневый львёнок был явно приятно удивлён появлением Кидого — он улыбнулся, и из его пасти посыпалась измусоленная кора кустарника.

— Жую, — коротко отозвался детёныш.

Кидого скептично оглядел нового знакомого — нельзя же было так сильно запускать себя, даже при жизни в одиночку!

— Почему ты такой… нечистый, — подобрал нужное слово львёнок, посмотрев на собеседника с долей отвращения.

— А почему ты такой белый и невинный, умник? — на плечо принца прилетела костлявая лапа второго львёнка, повалив возмущённого Кидого на землю.

— Я тут один мотаюсь, без мамы. Уже не первый день. Мне как-то всё равно на болячки у себя на шерсти, — протянул коричневатый детёныш, присаживаясь рядом с поднимающимся после падения Кидого.

Белый львёнок отряхнулся и тоже угнездился рядом. Почему-то он не испытывал такой неприязни и недоверия к этому бродяжке, какое было к тому же Рамиси, хотя лишая и грязи на теле этого львёнка было куда больше.

— А ты, наверное, тут с родителями, раз такой красивенький и ухоженный, — фыркнул коричневый львёнок, с ухмылкой смотря на Кидого.

— Я пришёл сюда с тётей, но её убили на охоте. Родители вообще в другом месте, — процедил белый львёнок, отворачиваясь от пытливого и резкого взгляда собеседника.

— Значит, ты тоже один здесь? — бросил коричневый детёныш в пустоту, ибо ответа не последовало.

Львята лежали на пустой жёсткой земле, иногда заводя разговор о своей «прежней жизни». Кидого выяснил, что Аскари, так звали его нового знакомого, родился у львицы-одиночки, и та вскоре куда-то исчезла, предоставив сына, только научившегося гонять кроликов из норы в нору, самому себе. Львёнок основался на этом пустыре, питался падалью и иногда ходил в тропики, чтобы половить мелкую дичь, но крайне редко охота заканчивалась удачно. Другие одиночки сюда ни разу не показывались, а крупные травоядные были крайне безразлично настроены к неспособным детёнышам, поэтому существовать на пустыре было относительно безопасно.

От всей этой болтовни Кидого в голову пришла интересная мысль — поймать что-либо существенное вместе и, наконец, нормально поесть. К тому же, первая охота — первый шаг к взрослению.

— И что мы будем ловить? — воодушевился Аскари, выслушав идею нового знакомого.

— Кролика, мышей, тушканов… Кого сможем. Вместе у нас больше шансов, — подметил белый львёнок, неторопливо двигаясь в сторону леса.

— Знаешь, я уже давно не охотился. Хотя мог бы и развить атаку за это время, — пожаловался коричневый львёнок, шагая рядом с новым другом.

Кидого ухмыльнулся. Он даже позабыл о Квели, встретив нового друга и защитника. Пусть Аскари и был в разы слабее рыжей львицы, рядом с ним принц всё равно ощущал себя куда спокойнее, чем в одиночестве. Потерянность в мире погубила бы этого львёнка.

Дойдя до пролеска, котята прижались к земле и уже ползком двигались к кустам, под которыми селились мелкие зверьки. Право, лучше бы они шли на лапах — шелест травы под их животами тут же спугнул всю возможную дичь. Львята расположились у огромного ствола дерева, под корни которого только что нырнул земляной заяц.

— Надо его подцепить, — шептал Кидого, вглядываясь в нору. Маленькая белая лапа с лёгкостью пролезла в отверстие, но ничего, кроме комьев сырой земли и корней львёнок не нащупал.

— Видимо, сбежал совсем далеко, — оправдал их общую неудачу Аскари, принявшись царапать когтями свой бок.

— Завтра-то уж точно поймаем, и не одного, — белый львёнок уверенно улыбнулся, ложась на примятую траву. Он посмотрел вперёд, в самую чащу леса, и вновь почувствовал тот несуществующий, но необычайно яркий запах гниения и сырости. Львёнок закрыл нос и перевёл взгляд на нового знакомого, который расположился совсем рядом. Вонь истления и страха, раннее казавшаяся столь отчётливой, начала понемногу отступать, позволяя Кидого теперь учуять запах лиственных растений и просыревшей от росы земли.

— Знаешь, нам лучше держаться вместе, — предложил белый львёнок, смотря на нового знакомого. — По крайней мере, пока мы не сможем охотиться на газелей самостоятельно.

— Наверное, — прошептал в ответ Аскари, укладываясь на расчёсанный до ссадин бок. — Слушай, расскажи теперь и ты о себе. Иначе как мы поймём друг друга и станем приятелями?

Кидого фыркнул и отвернулся в другую сторону. Он и сейчас понимал, что его бывший прайд, наверняка, презирает принца, сбежавшего с чокнутой тёткой по собственной воле. Даже родители и Рихани с отвращением вспоминали его имя, если вообще вспоминали. Но львёнок не мог изменить своего решения — атака буйволов была не такой уж серьёзной, чтобы подаваться в бега, поджав хвост и уши. Теперь он — предатель, и родители не примут его в семью. Белый львёнок вздохнул, посмотрев на уже зевающего Аскари. Он не хотел хитрить и скрытничать с ним, иначе потерял бы последнего возможного друга.

— Я родился в прайде, который намного севернее этого оазиса; но у моего дома нет названия. Мои родители — король и королева, старший брат — наследник трона. Мне пришлось уйти вместе с тётей, когда я начал подозревать об одной… опасности, — кратко изложил биографию Кидого, смотря на коричневого львёнка, на мордашке которого нарастала усмешка.

— Ну, как же. А я внучатый племянник Муфасы, — ухмыльнулся Аскари, вспомнив имя какого-то давно отжившего свой век короля, легенды о котором он слышал ещё от матери.

Белый львёнок поначалу обозлился, что его принимают за лжеца, но вдруг подумал — это не так и плохо, что пока никто не знает его истинного имени и позорной истории.

— В таком случае, у меня нет прошлого. Только будущее, и начинается оно сейчас, — Кидого самоуверенно окинул взглядом коричневого львёнка. Тот, казалось, перенял на себя частичку его твёрдости и оптимизма — мордочка Аскари не выглядела больше такой раздосадованной, хотя потерянный взгляд двух тёмно-синих огоньков никуда не исчез.

— Хочешь, чтобы твоё будущее началось с удачной охоты и сытного завтрака? — с хитринкой проговорил Аскари, глядя на детёныша.

Белый львёнок кивнул в ответ.

— Тогда завтра у нас нет права проиграть этим пустынным кроликам, — прошипел Аскари, глянув на вьющиеся зелёные кусты и тёмные норы под ними.

— Зайцам, — поправил его Кидого, усмехнувшись.

Детёныши легли спать с полной уверенностью в завтрашнем дне. С первым пением утренних пичуг глаза юных хищников уже были наготове — пугливые тушканы шныряли из норы в нору. Дело оставалось за малым — поймать этих зверёнышей.

По земле сквозили маленькие тусклые тени песчаных зайцев. Они быстро и взволнованно нюхали воздух, стоя на своих тонких лапках; перекликались друг с другом, тихо скрипя. Только появившийся кусок солнца подсвечивал их шкурки в бордово-рыжие цвета; юные хищники таились в тени, выслеживая самого вялого и медленного зайца.

— Они все бегают одинаково быстро, — прошипел раздраженный Аскари, покосившись на уже приевшиеся ему силуэты тушканчиков.

— Тогда просто прыгнем на них. Кого-нибудь обязательно подцепим, — распорядился Кидого, делая пару шагов к своей цели. Коричневый львёнок повторил действия друга.

— Я прыгаю между теми двумя норами, а ты пробеги к той, дальней, — сказал принц, уже чувствуя, что его дыхание сбивается.

— Ладно, — мотнул головой Аскари, разминая лапы перед нападением.

Львята одновременно сорвались с места и кинулись на ничего не подозревающих зверьков. Те ринулись врассыпную, но детёныши успели придавить кого-то из них своим весом. Из-под животов неумелых хищников раздавался писк их первой добычи. Львята одарили друг друга хитрющими улыбками. Как только крохотные коготки зайцев перестали царапать их бока, детёныши аккуратно поднялись с земли, рассматривая свой улов.

Под брюхом Аскари оказалось целое семейство тушканов — миниатюрная самка и трое её отпрысков. Он самодовольно взял их всех за хвосты, потащив к новоиспечённому приятелю.

Как только Кидого поднялся, снизу раздался противный писк, полный отчаяния и ненависти — оказалось, львёнок изловил вожака этих тушканов — довольно крупного самца с одним глазом и сломанной лапой. Тот уже намеревался сбежать, но белый львёнок вовремя сориентировался, пережав песчаному зайцу шею клыками.

Аскари положил свой улов рядом — весь выводок, пойманный им, по размеру не превышал вожака, убитого Кидого.

— Теперь мы настоящие хищники, да? — улыбнулся коричневый львёнок, с гордостью глядя то на друга, то на их добычу.

— Нам ещё расти и расти, — отозвался принц, принимаясь разделывать самую большую тушку.

Аскари улёгся поодаль, поедая собственный улов. Он с восхищением и трепетом смотрел на белого львёнка, возникшего в его жизни всего день назад. Он и подумать не мог, что уже в состоянии поймать себе пропитание самостоятельно, но этот детёныш развеял его лень и неуверенность — теперь они будут охотиться вместе каждый день, несмотря ни на что.

— Мой брат был примерно твоего возраста, — прервал размышления Аскари его объект воздыхания, — и отец уже вёл его смотреть на охоту взрослых львиц. Значит, он сам уже был в состоянии завалить ягнёнка или жеребёнка. Ты вряд ли сможешь, ибо выглядишь истощённым и хилым, к тому же, сам говорил, у тебя было мало тренировок, — закончил критику Кидого, вылизывая окровавленные кончики пальцев.

Коричневый детёныш потупил глаза, стыдливо и с раздражением зыркнув на Кидого. Зачем ему было учиться охоте, если можно грызть корни и поедать насекомых? А что, они вполне полезны и питательны…

— Так я научусь, — оправдался Аскари, — вместе научимся.

Белый львёнок кивнул в ответ, отходя от пропитанного кровью места. Он улёгся на мягкую траву возле высокого дерева, закрывая глаза и погружаясь в полуденный дрём. Пошатавшись рядом, Аскари угнездился напротив белого принца и тут же провалился в крепкий сон, который может быть лишь у сытого и ничем не обременённого ребёнка.

========== Любовь всего мира ==========

- Давай сначала, беляш, как долго вы тут находились?

- Довольно таки долго. Сначала мы и не поняли, что эти земли принадлежат кому-то – везде стоял одинаковый приторный запах гниющей травы, который, наверное, перебил метки вашего короля.

- Почему же вы не удалились восвояси, как только поняли, что эта территория уже принадлежит кому-то?

- Нас никто не гнал. Два маленьких львёнка, которые не несли никакой опасности стадам, не были врагами и семье вожака.

- Я – семья вожака, а ты – мой враг. По крайней мере, сейчас.

- Мы покинем эти земли, если отпустите нас.

Львят окружили трое подростков. Сёстры и их старший братец смотрели на нарушителей закона с хитрыми, хищническими ухмылками; они были готовы разодрать детёнышей, только чтобы вновь ощутить свою растущую с каждый днём силу. Белый львёнок стоял перед щетинившимся в их сторону Аскари и закрывал его от врагов, чтобы тот не поддался ярости и не совершил свой последний бросок на неравных соперников.

- Ладно, щенки, - протянул остромордый принц с долей самохвальства, - отец не давал распоряжений на счёт вас. Так что убирайтесь бродяжничать в другое место, мне известно, в каких мерзавцев вырастают беспризорники, подобные вам двоим.

Два львёнка переглянулись и, не разворачиваясь к врагам спиной, начали отходить всё дальше. Подростки усмехнулись, глядя им вслед блестящими как огненные искры глазами.

- Хотя, знаете, - насмешливый и незатейливый тон молодого льва оставил в смятении пытающихся уйти детёнышей, - сейчас в саванне о-о-очень опасно, - протянул он, подойдя ближе ко львятам и прижимая белую кисточку хвоста одного из них к земле. – На один прайд напали какие-то странные одиночки, и теперь все короли страшатся, что такое же несчастье грозит и их владениям.

Подросток приблизил свой не внушающий никакого доверия оскал к мордам двух детёнышей; белый львёнок сохранил самообладание и лишь искоса посмотрел на этого шута, когда его друг показал клыки в ответ, но тут же спрятал их, видя безразличную реакцию товарища.

- Говорят, шкуры этих львов-захватчиков серые, как могильная земля – и не зря, они ведь перебили весь прайд и сейчас изводят травоядных постоянными охотами. Они огромного роста, как трое взрослых львов, и у них по три ряда зубов, - устрашающе шептал подросток, ходя кругами вокруг двух друзей.

- Но, надеюсь, два маленьких львёнка, которые не несут никакой опасности стадам, смогут избежать их острейших клыков. Наверняка эти захватчики бродят по всей саванне, так что будьте начеку, мальчики, - проронил худощавый принц, возвращаясь к своим сёстрам. – И не смейте заходить на эти земли, никогда, - добавил он, смотря на покидающих место встречи львят с наиграннойулыбкой.

Два друга поспешно оставили прайд, на землях которого селились некоторое время. Они изредка оглядывались назад, дабы исключить возможность преследования со стороны принца и его сестёр. Уставшие и обременённые, львята плюхнулись под большие корни полусгнившего от жары дерева.

- Знаешь, Кидого, - проронил коричневый львёнок, окинув друга неоднозначным взглядом, - нас ото всюду будут так гнать. Мы ведь бродяги. Львиц-одиночек ещё иногда принимают в прайды, но мы лишь помеха для вожаков, - заключил Аскари, заметно подросший и похорошевший после совместной жизни с белым львёнком.

Кидого отвернулся. Несмотря на своё прискорбное положение, в его сердце ещё сидело осознание того, что он – принц, наследник, будущий король. Хоть и его шёрстка уже не была столь безупречно белой, он знал своё происхождение, свой род – и не желал расставаться с памятью о предках.

Когда тот шут завёл разговор о захватчиках, Кидого сразу понял, что что-то тут нечисто. Принц сердцем чуял, что те серые львы нагрянули на его собственный прайд – была бы здесь ныне покойная Квели – она бы подтвердила его мысли. Белый львёнок развернулся к Аскари, посмотрев на него со спокойствием и величием; тот понял, что его товарищ что-то замышляет.

- Мне известен один прайд, где нас, возможно, примут, - сказал принц, задумавшись. – Попробуем отыскать его.

- Думаешь, мы сможем стать там охотниками или даже воинами? – с хитринкой проронил коричневый львёнок, почему-то не доверяя сведениям единственного друга.

- Даже нечто большим, - улыбнулся Кидого, укладываясь между толстыми корнями баобаба. Аскари лишь усмехнулся в ответ – в его семье не было тех, кто бы поднялся выше рядовой охотницы. И чем он был лучше своей матери, отца, бабушек и множества тёток? Ему уготована та же участь, что всему его роду – охота и пустая беготня по землям прайда. Незачем что-то менять.

***

Сквозь ребристые ветви терновника просвечивалось мерцание двух пар серебристо-синих глаз. Их обладатели, притаившись в ночи, наблюдали за небольшой группой молодых львов и львиц, собравшихся на скрытой за высокими кустами поляне. Белое ухо одного из хищников дёрнулось, и он обратился к товарищу:

- Мы давно наблюдали за ними. Теперь можно и показаться.

Коричневатый молодой самец потряс головой, чтобы убрать лезущую в глаза гриву. Он посмотрел на приятеля, затем снова окинул взором поляну.

Аскари наблюдал за миниатюрной львицей, ветрено болтающей с членами своего прайда. Она легко и непринуждённо смеялась над броскими историями вожаков, вертелась подле охотников и флиртовала со всеми, кто обратил на неё хоть малейшее внимание. А не обратить было сложно – она казалась самым активным и дружелюбным существом на планете, молодые самцы поглядывали на неё с иронией и любопытством, принимая обращённые в их сторону томные взгляды. И вот, главная обольстительница недавно сформированного прайда прилегла на прохладный камень, наблюдая за своими друзьями из-под прикрытых век.

Сидящий в засаде Аскари, который только-только переступил через порог своего не самого счастливого детства, умиротворённо вздохнул, буравя взглядом зацепившую его незнакомку. Подобное замешательство не могло продолжаться долго – услышав тихий рык товарища, подросток оставил свою избранницу и последовал за Кидого.

Два юных хищника вышли на поляну, опустив уши и втянув когти – чтобы эта группа, упасите боги, не восприняла их враждебно. Один из вожаков почуял чужие запахи и встал с места, внюхиваясь в сырой утренний ветер. Он заметил две светлые фигуры рядом с выгоревшими кустами терновника и, сообщив что-то подоспевшему приятелю, осторожно направился к неизвестным.

Львы смерили друг друга взглядом – Аскари и Кидого были на голову ниже подошедшего к ним бурого самца, а их жалкие пучки меха и в подмётки не годились его ухоженной иссиня-чёрной гриве. Но крупный, упитанный молодой лев доброжелательно улыбнулся, глядя на младших сородичей; те сразу смекнули и повторили его жест.

- Вы остались без прайда, верно? Ничего, мы все тут такие – брошенные и изгнанные, - спокойно пояснил бурый лев, приглашая двух друзей к основной группе.

Среди высоких валунов лежали семеро молодых хищников. Среди них было всего две львицы – та самая очаровательная незнакомка с нежным бежево-пепельным оттенком шерсти, естественный блеск которого и покорил ещё глупого и неопытного Аскари, и тёмно-коричневая львица, сестра вожака, явно уступающая в обаянии своей соплеменнице. Но, кажется, этой крупной, угловатой львице было всё равно на чьё-либо мнение – она лежала среди камней с уверенным, гордым видом, наблюдая за двумя пришельцами.

- Мы все тут чем-то схожи, все мы были изгнаны из прайдов. Например, меня и Намири, королевских близнецов, - самец переглянулся со своей сестрой, которая кивнула ему в знак солидарности, - родной дядя вышвырнул на улицу, как добрался до трона. Печальная история. А с вами что за беда приключилась? – по массивной морде самца прошлась лёгкая беззаботная улыбка, противоречащая всей его громоздкой неповоротливой наружности.

- Мы и не особо помним, что было до нашей первой встречи, - ровным, мягким тенором заявил белый лев.

- Видимо, вам двоим пришлось долго бороться за своё мирное существование, - заключил вожак после некоторой паузы. – Я понимаю ваше нежелание говорить о давно минувших днях. Пожалуйста, ваше право начать новую жизнь никто не отбирает. Оставайтесь в моём прайде, осваивайтесь – в первые несколько дней вас накормят, но потом нужно будет приниматься за труд.

Тёмно-каштановый лев поднялся с земли. Двое подростков тревожно вскочили следом, смотря на него не без боязни. Слишком внушительным и массивным казался его силуэт.

Вожак ушёл в тень, ложась поодаль сестры и двух охотников. Весь прайд начал понемногу разбредаться по углам. Внимание двух пришельцев привлёкла лёгкая, тихая возня слева: миниатюрная серовато-бежевая львица сошла с камня и смотрела на двух самцов с милой приветливой улыбкой.

Аскари неловко сглотнул ком, вставший в горле. Инстинкты одарили его решительностью, и он, никому не знакомый, грязный и уставший от долгого пути, подошёл к миловидной красавице, подарив той самую искреннюю и наивную улыбку, которую только мог изобразить. Пыльная морда молодого льва тотчас преобразилась, когда незнакомка ответила ему тем же. Право, он никогда не видел более прекрасного, непорочного, чувственного взгляда!

Миниатюрная львица казалась ему идеалом, куском луны, упавшим тёмной ночью с небосвода. Когда та чуть мотнула головой и прошла дальше, коснувшись боком тела Аскари, сердце молодого самца застучало так часто, что, казалось, оно вот-вот разодрало бы грудную клетку и выбросилось наружу.

Изящная фигура прошла вперед и села возле двух новоприбывших львов. Она начала что-то говорить, и голос чудился влюблённому Аскари таким плавным, нежным и мелодичным, что грезилось, словно она не говорит, а поёт. Сквозь поток музыки, исходящий от прекрасной незнакомки, лев уловил её имя – Тобомали. Он не мог знать, что оно означает, но был уверен, что это самое благозвучное и восхитительное слово на планете.

- Я могу показать наши земли, - промурлыкала Тобомали, обратив на искушённого Аскари свои светло-серые, словно пепел, глаза.

Не веря своей удаче, коричневый лев мотнул головой и встал с земли, последовав за объектом воздыхания. Белый лев хотел было что-то крикнуть единственному другу вслед, но вовремя понял, что тот его не услышит, пока рядом находится его прекрасная дама.

- Ох уж эта детская любовь, - фыркнул Кидого себе под нос. Лев остерегался одиночества посреди незнакомого прайда. Он прилёг у камня, вдалеке от основной массы, и уставился на тот небольшой лесок, куда устремилась влюблённая парочка. Только-только погрузившись в сон, Кидого услышал сбоку шелест травы – к нему подошёл один из охотников, присев рядом.

- Быстро твой дружок попался в ловушку, - цокнул тёмно-рыжий лев языком, - надеюсь, ты будешь поумнее и не станешь таскаться за ней.

Охотник лёг рядом, сверкнув красными огоньками.

- Тобомали, знаешь… определяет её репутация, - лев как-то наигранно замешкался, - язык не поворачивается назвать её шлюхой, пойми: уж слишком ветреное и милое создание. Но ей будет плевать на твоего друга уже на следующее утро. Предупреждаю, потому что не знаю, как тот отреагирует на это. Сам влюбился в неё однажды, убивался столько времени… пока не понял, что она из себя представляет на самом деле.

Кидого никак не изменился в лице. Он повернулся к охотнику и заверил, что всё будет хорошо. Рыжий лев пожал плечами, возвратившись к прайду.

***

Сонного Кидого окончательно заставило открыть глаза появление его друга. Белое слепящее солнце проникало сквозь верхушки деревьев, Аскари сидел рядом, практически трепеща от счастья. Как только заспанный лев поднялся, протяжно и недовольно зевнув, друг бешено бросился к нему, рассказывая про вчерашнюю ночь.

- Это любовь всего мира! Мы теперь навеки связаны, - говорил Аскари, мечтательно смотря не на Кидого, а словно сквозь него.

- Мы ведь не собирались тут надолго задерживаться, сам помнишь, - спокойно заявил белый лев, прогнав остатки сна.

- Тогда Тобомали пойдёт вместе с нами. Мы уже как семья, - последнее Аскари прибавил так, словно говорил вселенскую истину.

- Пожалуйста. Если она согласится, я буду только рад, - проронил Кидого.

Возможно Аскари, обзаведшийся подружкой, был первым шагом к формированию прайда. Ведь прайд составляют семьи – и чем их больше, чем они крепче, - тем и лучше для короля.

Кидого, вдохновлённый собственными планами на предстоящее завоевание земель когда-то принадлежащих его предкам, чувствовал себя не в своей тарелке в роли подчинённого. Он призраком бегал по золотистым лугам, предпочитая исполнять обязанности дозорного. Он слышал сплетни своих соклановцев, знал их способности и характеры, но сам крайне редко вступал в разговор и не стремился проявлять нрав.

Кидого готовился. Ждал точки невозврата. Мать когда-то рассказывала, что у её двоюродной бабушки была некоторая странность – она предчувствовала грядущее и часто просто не могла усидеть на месте, когда должно было случиться нечто грандиозное. Видимо, это необычное умение передалось в какой-то степени и Кидого. В полной мере молодой лев удостоверился в этом одним поздним, могильно-чёрным вечером.

Кидого сидел вдалеке от прайда, разглядывая жёлто-рыжие пенистые облака внизу небосвода. Эта безмолвная, страшащая желтизна порождала в голове изгнанного принца самые разные картины – от пожара и наводнения до вечной, матовой пустоты. Вдруг где-то внутри этой кучи облаков блеснул светло-лазурный луч, отразившись на золотом поле зелёной полосой.

Лев вздрогнул и вскочил с места. Его дыхание сбивалось, лапы тряслись, а взгляд был прикован к этим двум лучам, непонятно откуда появившимся среди янтарных облаков заката. Кидого понял, что это именно то ощущение, которое когда-то испытывала его прабабка, Квели, и, наверное, какие-то другие родственники…

Он бросился к ночлежке, разрываясь от желания вытянуть своего верного помощника на свежий, пропахший росой воздух.

Он хотел вновь покорить обречённые на гибель земли и смотреть на розово-рыжие луга с вершины скалы, как когда-то делала его мать.

Хотел, чтобы неприятели дрожали от ужаса, лишь учуяв его запах. Это удавалось когда-то отцу.

Но Кидого сделает то, чего не смогли ни отец, ни мать. Расправится с пришедшими захватчиками и восстановит справедливость в своем королевстве.

========== Судьбоносное ==========

Коричневатый лев с недопониманием смотрел на друга, оживлённо рассказывающего о своём новом плане. Аскари нахмурился, понимая, что при таком раскладе им придётся покинуть этот небольшой прайд.

- Ладно, если тебе так не терпится уйти, то почему бы не взять и этих львов с собой? – начал уступать он, проникаясь речами Кидого.

- Прайд – не вещь, Аскари. Тут уже есть свой лидер, есть и свои порядки. Халани не даст нам просто так увести его группу за собой. А нарываться на драку с ним – гиблое дело, - разъяснил белый лев, вспоминая массивную статную фигуру вожака.

- И что же нам, втроём томиться на той огромной территории? – фыркнул Аскари, уже подразумевая то, что Тобомали однозначно отправится с ними.

- Соберём собственный прайд. Из одиночек. Беженцев, изгнанников. Кого угодно. Но нам нужно отправиться туда.

- Тогда я пойду за Мали, - на мордахе Аскари появилась счастливая улыбка, - скажу ей, что пора собираться.

Губы Кидого чуть заметно искривились, когда тот в очередной раз услышал это издевательское сокращение от имени Тобомали.

Силуэт коричневого льва скрылся в зарослях кипариса. Изгнанный принц зажмурился и глубоко вдохнул, осознавая, что следующие недели будут тяжёлыми и изнуряющими.

Он понимал, что без грубой силы узурпаторов не вызволить с его территории. И эту грубую силу нужно где-то искать. Пока что Кидого намеревался лишь дойти до своей малой родины – а там уже будет видно, что делать дальше…

Начинало смеркаться. Тусклые белые звёзды просачивались сквозь вечерние туманные облака. Кидого сидел на открытой поляне под этими розово-ночными небесными переливами, ожидая своих компаньонов. Вдалеке показалась одинокая робкая тень. Силуэт осторожно двигался к белому льву; вскоре в смутных очертаниях стало возможным распознать обеспокоенную Тобомали.

Львица подошла ближе к Кидого, опустив уши и оглядываясь по сторонам. Лев изогнул бровь, настороженно наблюдая за ней.

- Кидого, я… - сдавленно прошептала она, смотря на него уставшими глазами, - я не хочу покидать этот прайд. Аскари вбил себе в голову, что мы с ним семья, что должны всегда держаться вместе… Право, он мне так надоел своей заботой! Сделай что-нибудь с ним, умоляю.

Большие серые глаза смотрели на льва с невероятной для жизнерадостной и легкомысленной Тобомали горечью. Кидого смутился; он не в силах был переубедить своего друга. Аскари был абсолютно слеп, когда дело касалось его собственных чувств.

- Я вряд ли смогу что-либо предпринять, - вздохнул белый лев, - тебе резоннее отправиться с нами. Совсем скоро у Аскари будет новая забота – львята, и ты сможешь уйти от нас.

Конечно, Тобомали допускала и другой вариант – заупрямиться и заявить, что она при любых обстоятельствах останется в прайде. Но каждый раз, когда львица глядела на нежно-взволнованного, искреннего Аскари или же отстранённого, но полного надежд на будущее Кидого, её пробирала дрожь. Кто она такая, чтобы лишать двоих друзей их главной мечты?

У самой же Тобомали никогда не было мечты. Она просто жила день за днём, наслаждаясь своей неброской, необременяющей рутиной.

Её сердце разрывалось от жалости к этим двум львам и от сочувствия к собственной судьбе. Она плакала тёплыми, словно пресными слезами, когда отвечала Кидого, что пойдёт с ним. Белый лев не без радости улыбнулся; тогда на душе и у самой Тобомали стало чуть легче.

***

Все трое без происшествий покинули прайд поздней ночью. Никто из соплеменников не подошёл к ним, не попрощался. Видимо, все они единогласно сочли их отступниками.

- Кидого, что мы будем делать, когда придём на место? Ты говорил, там уже есть свои вожаки, - осведомился Аскари, чья распушившаяся после сна грива пахла подземельной сыростью и мокрой травой.

- Пока что мы просто…посмотрим, как там живут эти «вожаки, - разъяснил новый лидер, сверкнув в ночной тишине зелёными огоньками.

- А как там, в этом прайде? – мечтательно протянула Тобомали, шагая посередине двух львов.

- Огромная территория. Множество свежих лесов, оазисов и водоёмов. Водятся самые различные животные – и газели, и слоны, и гепарды, даже жирафы и бегемоты. Прекрасное место для размеренной жизни и командной охоты, - расписал в красках свою родину белый лев.

Вскоре все трое шли молча, каждый размышляя о своём. Несмотря на внешний покой и невозмутимость, Кидого весь пылал изнутри, словно полуденное обжигающее солнце, - ему не терпелось отомстить этим захватчикам. Возможно, иные и посчитают его безумцем: ведь тот отправился по наводке какого-то шута за тридевять земель всего с парой друзей под боком. Но белый лев был уверен, что свершилось именно то, о чём оповещала Квели – нападение. Но не буйволов, а буйволоподобных львов – таких же массивных, яростных и злобных, какими обязательно окажутся эти захватчики. Образы из видений так легко спутать… Кидого воинственно оскалился, блуждая по ночной тропе леса.

***

Так трое и жили несколько недель – останавливаясь, чтобы поймать пищи и отдохнуть, а затем вновь направляясь на северо-запад. Это продолжалось до тех пор, пока живот Тобомали не стал настолько большим, что львице стало трудно передвигаться. Все трое обосновались среди саванного пролеска, со дня на день ожидая появления потомства.

Тобомали очень сложно далась эта беременность. Ей постоянно хотелось есть, задние лапы сводило во время сна – львица ждала дня избавления от этих мук. Судя по большому животу, львят будет не меньше трёх. Ей было всё равно – главное поскорее выбросить из себя этот груз… А вот Аскари наоборот взволнованно и взбудоражено метался возле будущей матери, готовый исполнить любую её прихоть. Каждый день он проводил в сладком, трепетном ожидании чуда.

И вот этот день настал. Рано утром коричневый лев заглянул в небольшую пещеру и застал свою возлюбленную, измученно спящую на сухих листьях. В её живот уткнулся крупный серо-коричневый львёнок, жадно сосущий молоко.

Аскари переполняли тёплый холод и безудержная дрожь – он, чуть дыша, подкрался к Тобомали и застыл. Львёнок у его лап казался таким крошечным, беспомощным и несуразным, что лев даже не мог признать в нём себе подобного. Он осторожно прислонился к загривку котёнка – тот был тёплым, сырым; детёныш пах молоком матери.

Проснувшаяся львица озорливо приоткрыла пепельно-серые глаза и лизнула новорождённую.

- Познакомься с дочерью, - бросила она Аскари, в глубине души посмеиваясь над нелепостью и неопытностью молодого самца.

Лев смотрел на сморщенного, еще не открывшего глаза львёнка с заботой, дрожью и огромной любовью – теперь в этом сером комке шерсти он видел не только льва-сородича, но и свою родную кровь. Аскари дотронулся языком до мордашки львёнка – тот ответил слабым писком.

Троицу вдруг одул слабый ветерок – в пещеру, озираясь по сторонам, зашёл Кидого. Он чуть заметно вздрогнул, увидев нового члена прайда. Белый лев осторожно подошёл ближе к друзьям, наклоняясь к котёнку. Тот почувствовал над собой чье-то дыхание и вновь запищал, водя кончиком носа по воздуху.

- Я рад, что вы обе в порядке, - искренне сказал принц, посмотрев на Тобомали и её дочь.

Роженица улыбнулась, глядя ему в глаза. Белый лев исчез из пещеры, оставив семейство наедине.

Кидого размеренно шёл по ночному лесу, вслушиваясь в щебетание птиц. Оказалось, крики птенцов саванных кукушек очень походят на мяуканье новорождённых львят… Раньше он никогда об этом не задумывался.

Рождение этого львёнка словно стало и его собственным началом чего-то нового. Принц заверил себя, что теперь, после появления этого львёнка, он, Кидого, действительно стал главой самого настоящего прайда.

***

Светло-серая молодая охотница грызла хвост своей матери, пока та непринуждённо лакала озёрную воду. Тобомали уже привыкла не обращать внимания на такие мелочи – дочь росла очень шаловливой и активной.

- Не мешай маме, Самвири, - ласково пригрозил Аскари, наблюдавший за игрой. Он осторожно взял львёнка за шкирку и посадил рядом с собой. Самвири теперь принялась за собственный хвост.

- Она такая непоседа, - проворковал лев, глянув на сидящую у водоёма возлюбленную. Та лишь фыркнула в ответ.

Кидого нашёл для своего прайда уютное местечко для ночлега – небольшой оазис, скрытый от любопытных глаз густыми зарослями кустарников. К обеду Аскари уже спал под тенистой пальмой, а у его передних лап дремала и уставшая от игр Самвири.

Кидого сидел на высоком валуне и вглядывался в озёрную глубь. Подобные ежедневные размышления уже успели стать ритуалами – не проходило ни дня, чтобы Кидого не провёл несколько часов в гордом одиночестве наедине с собственными мыслями. Но на этот раз от самобичевания его оторвала подошедшая Тобомали. Она смотрела на него так же взволнованно и опасливо, как в тот раз, когда соглашалась на совместное покидание прошлого прайда. Белый лев почувствовал неладное.

- Время быстро идёт, верно? Самвири сегодня уже попробовала мясо, - сказала она, блеснув глазами. Кидого одобрительно кивнул головой.

Львица молча склонила голову, смотря на лапы. Внезапно её глаза начали наполняться слезами, - она выпустила когти и сжала клыки, без страха глядя Кидого в глаза. Взгляд когда-то ветреной, нежной и ранимой Тобомали теперь не выражал ничего, кроме ненависти и отчаяния. Кидого глотнул ком, ставший в горле.

- Я. Больше. Так. Не. Могу, - прошипела она сквозь поток слёз, - это – не моя жизнь! Я пошла с вами лишь ради львёнка – останься я одна, Самвири бы давно погибла. Мне не нужен ни Аскари с его тупой, однообразной заботой, ни даже сама Самвири – это не моя жизнь. Мы не так давно проходили мимо одного прайда – настоящего прайда – я постараюсь прибиться к ним. Помнишь уговор? Ты ручался отпустить меня, как только внимание Аскари переключится на детёнышей. И вот этот момент настал.

- Я тебя не держу. Но и лгать Аскари не буду, - монотонно ответил белый лев.

- Я прошу тебя, не говори ему, куда я иду! Он же потащится за мной вместе с девчонкой!

- Если он спросит, я отвечу правду. Мой прайд не придерживается лжи, - Кидого вновь поймал на себе недоброжелательный взгляд.

- Как знаешь, - бросила дымчатая львица, - я ухожу.

Вдруг львица на секунду приостановилась, посмотрев на принца.

- И… спасибо, что поддержал меня тогда, - она виновато опустила голову. В залитой слезами морде вновь отразилась прежняя Тобомали – добродушная, ласковая и лёгкая.

Лев проводил её, поспешно уходящую, безучастным взглядом. «Как же объяснить это Аскари?» - думал он про себя, смотря во всё то же бело-серебряное озерцо.

========== Удача ==========

Зеркальная гладь водоёма зачаровывала льва. Он неподвижно сидел на вытесанном валуне, всматриваясь в белые отблески на поверхности воды. Эта стихия поглощала его — всегда невозмутимая, но в тоже время чрезвычайно опасная. В отражении он мог видеть самого себя, даже не склоняясь к озеру — вода была его сутью. Поэтому Кидого мог часами наблюдать за еле заметными волнами на безупречной глади, ведь смотря вглубь водного пространства, он словно заглядывал в недра собственной души.

За спиной белого льва послышалось лязганье зубов. Аскари, тяжело и воодушевлённо зевнув, присел рядом с лучшим другом.

— Как ты можешь ничего не делать целыми часами и просто пялиться на воду? — с непониманием спросил подошедший лев, тем не менее, улыбаясь добродушно.

— Разве мыслить — это ничего не делать? — усмехнулся Кидого, глянув на сородича.

— Я тоже иногда долго наблюдаю, но за небом. Эти странные бегущие облака разных форм и размеров так завораживают, — поделился Аскари, поднимая голову наверх.

— Смотря в воду тоже можно увидеть эти облака, только более отчётливо, — улыбнулся белый лев в ответ.

— Самвири всё ещё отдыхает, — после некоторой паузы оповестил заботливый отец, — не знаешь, куда делать Мали? Обычно она спит вместе с нами.

Кидого сжал зубы, понимая, что наступил момент нелёгкого разговора.

— Она ушла, — кратко сказал принц, на секунду глянув на друга. Тот всё смотрел на небосвод с легкой улыбкой на губах.

— Одна, на охоту? Вот даёт, — посмеялся Аскари, повернувшись теперь к собеседнику.

— Не на охоту. Она ушла. Ушла из нашего прайда, — тот серьёзно посмотрел на всё ещё не понимающего своей собственной трагедии Аскари.

Охотник подумал, что это глупая шутка. Но разве стал бы Кидого так злобно шутить? Да ещё и над лучшим другом? Не веря сказанному, Аскари замотал головой и поспешно спрыгнул с валуна. Лев ещё не осознал своей потери, но его глаза, судорожно бегающие по сторонам, и ватные лапы, двигающиеся словно не по его воле, уже осмыслили сказанное.

— Это невозможно, — шептал ошарашено Аскари, — зачем ей понадобилось бросать нас? Это ты её надоумил, Кидого?! — не видя никакой другой причины для побега возлюбленной, он яростно уставился на белого льва. Естественно, он понимал, что друг тут ни при чём, но что-то, — словно какая-то неведомая сила, — заставило его выпалить эти оскорбительные подозрения.

Принц счёл этот вопрос риторическим. Он видел, что Аскари растерян, потрясён и ошарашен, и даже этот выкрик в данной ситуации нельзя воспринимать серьёзно.

Белый лев спустился с валуна и положил морду на плечо друга. Тот склонил голову и уставился в землю. С его глаз потоком лились обжигающие, болезненные слёзы.

— Куда она пошла? — процедил Аскари, не смотря на приятеля.

— В прайд, что на берегу Великой реки. Мы проходили его вчера, — тихо ответил Кидого, вновь обращая взгляд на водоём.

Аскари хотел бы пуститься туда прямо сейчас. У него было множество вопросов и ещё больше извинений… Но его останавливала всё та же неведомая внутренняя вила. Возможно, эту силу другие называют «внутренний голос разума». В любом случае, Аскари теперь обращался к ней именно так. Горькие слёзы всё ещё катились по щекам, но сердце уже протрезвело. Лев поднял морду, посмотрев единственному оставшемуся с ним другу в глаза. Те выражали скорбь и жалость.

— Значит, она меня не любила никогда, — сказал тихо преданный лев.

— Не все способны на это чувство. Скажу по секрету, мне кажется, ты пока единственный из всех, кого я знаю, кто действительно любит, — ответил принц, отвлекаясь от созерцания озёрной глади.

— Любил, — поправил его Аскари, — она мне больше никто.

Мрачный лев, склонив голову, пошёл прочь от берега. Кидого проводил его, не без жалости смотря вслед. «Это предательство будет гложить его всю жизнь», — решил он, всматриваясь в уже далёкий одинокий силуэт.

***

Два хищника шагали по вечерней саванне. С деревьев стекали холодные дождевые капли; кроны этих же растений защищали львов от бушующего ливня. Детёныш, покоившийся в зубах одного из самцов, вздрагивал каждый раз, когда ледяная вода касалась его кожи.

— Вот оно, — прошептал сквозь шум дождя взмокший белый лев. Он вышел на равнину, лишившись защиты вековых деревьев. Кидого смотрел на далёкую пологую скалу, еле заметную сквозь туманную дымку. С территории этого прайда веяло горьким, обжигающим чужим запахом. Глаза белого льва вновь загорелись, а по коже пробежала ледяная дрожь. Он встал на небольшой пригорок и развернулся к Аскари и его дочери.

— С этого дня льва под именем Кидого не существует. Есть лишь принц Рихани, первенец королевской пары, чудом выживший при нападении узурпаторов.

Эти громоподобные слова грохотом разнеслись по всему пролеску. Весь прайд словно сотрясся и затрепетал, приветствуя истинного правителя.

Аскари нахмурился, в смятении взирая на своего лидера.

— Если тебе это так важно — пожалуйста. Рихани, — в конце концов отступил он, не понимая, тем не менее, данного поступка.

Раздался рычащий раскат стихии. Вдали блеснула жёлтая молния. Белый лев посмотрел на своих последователей и спустился с пригорка.

***

Кто бы признал королём глупого маленького львёнка, сбежавшего из прайда с полоумной тёткой? Никто из здравомыслящих. Зато принца, чудом выжившего при нападении узурпаторов, каждый бы принял с распростертыми объятиями. Это и заставило белого льва принять имя старшего брата. Он всё равно мёртв, и имя ему ни к чему.

Рихани наблюдал из-за кустов за захватчиками. Ливень сменился на изморось, и крупные львы и львицы начали выползать из своих пещер. Рихани приметил высокого, поджарого самца с пышной и длинной гривой — этот нарочитый облик выдавал в нём предводителя. Возле короля то и дело крутились две львицы — тёмно-серая и болотно-коричневая. Видимо, его избранницы. От дальнейших наблюдений его отвлёк сдавленный писк позади — к нему подошла Самвири, держа в зубах клок изжеванной травы. Белый лев фыркнул, глядя на детёныша.

— Львы не едят траву, — сказал он, опасаясь, что львёнок проглотит грязь или какую-нибудь заразу, — выплюнь.

Детёныш замотал головой и попятился назад, повалившись на спину. Распластавшись на земле, Самвири лежала, задрав голову наверх и жуя свой несчастный пучок соломы. Она проглотила пару травинок и, довольная, начала вылизываться.

Позади внезапно раздался чей-то звонкий тенор — совсем рядом, буквально в десятке метров, за кустами стоял лев-разведчик, что-то кричащий вдаль своему товарищу.

Рихани мгновенно припал к земле, хватая нежившуюся на земле Самвири. Та заскрипела от резкого сжатия челюстей. Принц выскользнул за территорию прайда, убегая к куче больших камней, способных скрыть его от посторонних глаз.

Изморось единичными тонкими каплями падала с небес, образуя ещё более плотную белую дымку. Снежно-светлая шкура Рихани ничуть не выделялась на скрывающейся в последождевом тумане почве.

Рихани положил львёнка на землю и, преградив ей дорогу лапой, выглянул из-за валунов. Место, где был разведчик, теперь пустовало. Белый лев облегчённо вздохнул и показался из-за укрытия. Взяв Самвири за шкирку, принц пошел вперёд, не рискуя пока рычать, чтобы призвать Аскари.

Рихани шёл теперь по тёмно-коричневой шершавой почве, мокрой от недавнего дождя. Плотная дымка окутывала землю — возможно, она осядет и скроет их запахи. Белый лев сливался с призрачным туманом, никто из неприятелей не смог бы увидеть его издалека. В такие моменты Рихани мог благодарить природу за то, что цвет шерсти ему передался от матери.

Внимание принца привлёк сдавленный страдальческий плач откуда-то справа. Лев навострил уши и оглядел территорию. Никаких объектов, способных издавать подобные звуки, видно не было. Рихани побрёл навстречу надрывающемуся голосу.

Теперь, подойдя к источнику плача чуть ближе, лев понял, в чём было дело: кто-то угодил в волчью яму и не мог оттуда выбраться. Рихани осторожно заглянул внутрь и увидел светло-жёлтого льва, засевшего во рву. Тот рычал от боли и рвался наружу, но застрявшая задняя лапа не давала ему шансов.

Вскинув голову наверх, тот заметил Рихани. Длинная горбатая морда жёлтого сразу просияла.

— Помоги, прошу, — взвыл он, — я уже три дня тут мотаюсь.

Принц не мог понять, как этот странный некто мог мотаться, находясь в одном и том же положении. Рихани положил Самвири на землю и спросил, глядя внутрь ямы:

— Ты из этого прайда?

— Нет, я одиночка, — всхлипнул тот в ответ, всё ещё не оставляя попыток вырвать лапу.

Белый лев тяжело вздохнул и огляделся. По сторонам было чисто. Вся эта ситуация выглядела весьма странно. Как мог этот лев угодить в яму посреди равнины? Кто он такой? Можно ли ему довериться? Но всё же Рихани осмелился осторожно спуститься вниз. Он принялся разрывать зубами ветку, державшую конечность незнакомца.

— Спасибо тебе, спасибо, — лепетал тот, пока его спаситель был занят делом.

Наконец коряга была разодрана пополам. Жёлтый лев громко выдохнул, цепляясь когтями за камни. Рихани быстро выбрался из ямы, а вот у его нового знакомого были с этим проблемы — лапа закостенела от нахождения в одном положении и отказывалась слушаться хозяина. Несчастный лев сделал попытку выпрыгнуть наружу, но предательская лапа снова потянула его вниз.

Вдруг в жёлтую гриву вцепились чьи-то зубы — пленник волчьего рва оказался на свободе, распластавшись на покрытой серебряной дымкой траве.

Осознав, что мучение окончено, незнакомец встал с земли и восторженно, с восхищением и благодарностью посмотрел на своего вызволителя.

— Спасибо… тебе огромное, — проговорил расплывшийся в улыбке рот, а мелкие зелёные глазки забегали по сторонам от счастья.

— Не за что, — деликатно ответил Рихани, вновь поднимая львёнка с земли.

— Как тебя зовут? Вы только вдвоём путешествуете? — спросил с оживлённым интересом незнакомец.

— Я Рихани, а это Самвири, дочь моего друга. Втроём, — поправил его белый лев.

— О, а я Вахока. И я уже очень давно один, — взгляд бегающих, блестящих глазок вновь впился в Рихани.

— Хочешь путешествовать с нами? — словно с сарказмом спросил принц, глядя на странного жёлтого льва.

— А можно? Если можно, я вам очень многим помогу! — почти что закричал он, виляя хвостом от радости.

— Ладно. Посмотрим на тебя, — подмигнул ему Рихани, улыбнувшись краем губ.

Вся сущность принца ликовала. Эту нежданную встречу он не счёл случайной — это начал собираться прайд. Этот лев чем-то привлёк Рихани — он был открытым, искренне-восторгающимся, по-доброму странным, что редкость в эти времена. Наверное, он станет достойным членом его прайда… Но пока следует быть осмотрительным.

Все трое отошли от злополучной волчьей ямы. Рихани тихо, но протяжно зарычал, зовя своего лучшего друга. Долго ждать не пришлось — со стороны леса раздался схожее по тембру рычание. Группа львов направилась к своему сородичу.

***

Из густого лиственного леса показалась крепкая, высокая фигура Аскари. Своим внешним видом он напоминал молодого оленя — гордый, полный сил, но в то же время встревоженный и чего-то опасающийся. Его уши вздёрнуты и навострены — он увидел чужака рядом со своими близкими. Лев осторожно, медленно подступал к приближающимся к нему львам, буравя взглядом незнакомую ярко-жёлтую фигуру.

Рихани остановился совсем рядом с другом и положил ему под лапы утомившегося львёнка. Принц видел недоверие к новопришедшему в глазах Аскари, а натянутые отношения ему в прайде были ни к чему.

— Позволь познакомить тебя с Вахокой, — прервал общее молчание белый лев, — он теперь часть нашей семьи.

Голос принца был прямым и чётким. Он словно поставил друга перед этим фактом, не давая шанса как-либо противодействовать.

— Рихани спас меня, дурака, — попытался разрядить обстановку чудной лев, — я ему по гроб жизни благодарен.

Аскари ничего не ответил. Он лишь фыркнул и поднял с земли дремлющую дочь, направляясь снова в леса.

— Он ещё привыкнет к тебе, — обнадёжил своего нового знакомого белый лев, кротко улыбнувшись. Рихани пошёл следом за Аскари; тот, вероятно, уже подыскал им ночлег. Жёлтый лев, немного нервничая и переминаясь на лапах, направился следом за спасителем.

***

Самвири нездоровилось. Львёнок не спал вторую ночь и жалобно мяукал, что мешало отдыхать и взрослым львам. Тёмно-синие глаза, передавшиеся девочке от отца, начинали заплывать прозрачной плёнкой; львёнок морщился и постоянно плакал, расчёсывая зудящую мордашку в кровь.

Аскари не находил себе места. Он не мог потерять вторую самую дорогую в жизни львицу, он готов был сделать что угодно, чтобы помочь дочери, но понятия не имел, что ей нужно. Отец растерянно смотрел на лежащего у его лап львёнка, корчащегося от боли.

— Если это та самая хворь, о которой я думаю, — тихо сказал сидящий поодаль Вахока, — то она может навсегда лишиться зрения. Я, наверное, в силах помочь… если моя память не перепутала ингредиенты.

Оба, Рихани и Аскари, повернулись к жёлтому льву, внимательно его слушая. Тот сглотнул ком, вставший в горле.

— Ей нужен корень одного растения… не вспомню названия, — замешкался он, — и яйцо белоголового аиста. Всё это смешать и положить на морду. Должно помочь, я думаю.

— Думаешь?! Моя дочь при смерти, а ты… — вспыхнул Аскари, но его прервало сдавленное рычание находившегося рядом Рихани.

— Сможешь найти этот корень? — переключился принц на Вахоку, оставляя Аскари наедине с его горечью.

— Думаю, смогу, уже имел дело с ним, — кивнул одобрительно Вахока, вставая с земли во всей готовности.

— Отлично. А ты, — обратился он к посмирневшему Аскари, — попробуй добыть яйцо аиста.

— Эту птицу можно найти у любого водоёма, в зарослях травы или кустах, — поделился знаниями жёлтый лев.

— Я побуду с Самвири. Идите! — громче обычного сказал белый лев, призывая друзей к действию.

Вахока рысцой ринулся в чащу леса. Аскари стоял, не двигаясь, и смотрел в глаза принцу.

— А если это не сработает? Почему ты слепо веришь ему? — оскалился тёмно-коричневый лев, метнув взгляд на отдаляющуюся от них жёлтую точку.

— У тебя есть другие варианты? Хочешь смотреть на её страдания, совершенно ничего не предпринимая? — резко ответил Рихани. — Я не знаю, насколько правилен этот рецепт. Нам остаётся только надеяться на лучшее.

Аскари повернулся к лежащей в тени дочери. Та хрипло сопела, из полузакрытых глаз текла бело-прозрачная жидкость.

— Я не могу её потерять, — потерянно проронил коричневый лев, склонив массивную голову. Самвири лежала неподвижно, иногда порывисто вдыхала терпкий лесной воздух.

— Мы должны бороться за её жизнь. Пока что наводка Вахоки — единственное, что может ей помочь.

Аскари обернулся в сторону ручья, шумевшего за пределами леса. Он протекал на территории оккупированного захватчиками прайда. Это был самый близкий водоём, где можно было найти кладку аиста.

— Хочешь остаться с Самвири? — понимающе спросил белый лев.

— Хочу. Но если тебе это не на лапу, я пойду, куда скажешь.

— Оставайся. Я сам найду то, что нужно, — бросил Рихани, сверкнув светло-зелёными глазами.

Лев рысцой бежал по влажной шероховатой земле, дымка над которой ещё не превратилась в испарину. Сейчас узурпаторы должны отдыхать после обеда. Эта прогулка хороший шанс убить сразу двух зайцев — и достать яйцо аиста для Самвири, и осмотреться на территории.

***

Среди полусгнивших от влажности кустарников мелькал белый силуэт. Лев всматривался вдаль, но на пологой горе, некогда бывшей его домом, не было заметно врагов. Рихани начинал узнавать свою родину, несмотря на то, что та значительно изменила свой облик. Жители прайда не разгуливали теперь по зелёным лугам — все толпились кучками, отстраняясь от обиталища новопришедших владык. А вот многолетние деревья остались прежними: грузные, безумно высокие, разросшиеся по всей немалой территории. Лев осторожно крался вдоль границы, изучая новые для него запахи и виды. Тяжёлые деревья, пестрящие на свету розовыми бутонами, источали порывистый удушающее-сладкий аромат, не знакомый вернувшемуся принцу. Рихани водил по ветру кончиком носа и улавливал всё новые отголоски этой земли: откуда-то исходил горький, липкий запашок гнилой коры; витал аромат новорождённых газелей, смешавшийся с молоком их матерей; казалось, даже само небо чем-то пахло.

Лев был обескуражен красотой своего края, которую он явно упускал в детстве. Это место было сказкой для всей жителей саванны… Но оно было мертво. У этой земли была лишь оболочка — столь прекрасная оболочка — а сердце, белое сердце, было где-то вне этого тела. Но оно приближалось к своему законному месту, несомое летними порывами ветра, словно кровью.

Рихани остановился. Вдалеке замельтешили две тёмно-серые тени примерно одного роста. Две костлявые, витиеватые тени. Принц понимал, что лучше не рисковать — он юркнул в переливающиеся дождевыми каплями колосья и покрался к местному озеру.

Проблем с нахождением аистов не возникло — Рихани быстро приметил их гнездо у водоёма и взял в пасть одно большое, продолговатое яйцо. Лев напоследок повернулся к пологой скале — два силуэта всё мельтешили возле неё, однозначно что-то выискивая.

***

Аскари и Вахока ждали появления Рихани. Белый лев осторожно положил яйцо у лап друзей и склонил голову, тяжело дыша. Длинные пробежки явно давались ему с трудом.

Вахока поспешно подхватил последний ингредиент и прокусил его, выливая белок на большой желтый лист и смешивая с корнем неизвестного всем троим растения. Лев обмакнул палец в получившуюся смесь и осторожно нанёс на мордочку лежащей рядом Самвири. Львёнок скривился и начал жалобно мяукать, цепляясь коготками за траву, что была под его тельцем.

— Больно, милая, я знаю, — ворковал рядом с дочерью Аскари, прижавшись щекой к её щуплой серой спине.

***

За неделю Самвири не только полностью поправилась, но и повзрослела. Она становилась всё больше похожа на крепкого детёныша, а не на новорождённого доходягу — нелепые увеличенные пропорции исчезали и давали место приятным, несколько закруглённым чертам, явно передавшимся от матери.

Львы основались в окрестностях и пока что лишь изучали прайд своего врага. Крупное, крепкое и одновременнограциозное существо, именующее себя Навири, было вожаком узурпаторов. Это был высокий, поджарый лев с ярко выраженными мускулами, среднего возраста. Его маленькая морда, спрятанная в длинной и лоснящейся чёрной гриве, всегда глядела самодовольно и высокомерно. У него было две избранницы, как верно раньше Рихани и подметил. Бакора — так звали главную из них — родила Навири наследника, грязно-серого и знающего себе цену, подобно отцу. В прайде было шесть охотниц и два льва-разведчика. Также четыре молодые львицы — вероятнее всего, дочери вожака, хотя даже к ним он не проявлял особой симпатии. Помимо этого Аскари удалось выяснить основной маршрут разведчиков, что значительно уменьшило риск прайда Рихани быть замеченными.

Сейчас все четверо скитались по близлежащей пустоши. После ливня настала непристойная засуха — деревья и травы задыхались от пряного, коптящего воздуха. Но юного и любопытного львёнка, путешествующего со своей семьёй, погода совсем не смущала.

— Слышали легенду о мраморной косуле? — подмигнул утомившийся от жары белый принц, присаживаясь под тень грузного дерева.

— Расскажи! — воодушевлённо попросила Самвири, падая в объятья прохладной тени рядом с ним.

— Где-то в этих местах есть пещера. В ней живёт нестареющая мраморная косуля, и тот хищник, что отведает её мяса, станет бессмертным.

— И это вся история? Могли бы что-то поинтереснее придумать, — фыркнул не без иронии Аскари.

— Мне отец рассказывал эту легенду, когда я был львёнком. Она мне очень нравилась, — улыбнулся в ответ на колкость друга Рихани.

— Мне тоже! Давайте поищем косулю! — залепетал бойкий львёнок, вскакивая со своего уютного местечка.

— О, нет, дорогая, — тяжёлая лапа отца остановила убегающего львёнка, — сначала — отдых, потом — путешествия.

Самвири послушно остановилась и села рядом со львами.

— А ты веришь в эту легенду? — тихо спросила она у жёлтого льва, стараясь не мешать сну отца.

— Отчего нет? В каждой сказке есть доля истины, — подметил Вахока, располагаясь в кругу своих друзей.

Львы сладко дремали в прохладной тени после сытного завтрака. Теплый, но не палящий ветерок приятно обдувал их бока — будь они котятами, этот блаженный момент мог бы с лёгкостью заставить их замурлыкать. Спокойную дремоту прервало внезапное чувство беспокойства, вспыхнувшее в сердце Аскари — он перестал чувствовать мирно сопящего львёнка у себя под боком. Лев ошарашено вскочил с земли, осматривая затуманенными тёмно-синими глазами поле.

Два его сородича тоже проснулись, услышав шорох травы.

— Самвири исчезла, — взвыл он, вскакивая на лапы и нюхая землю.

— Может, просто отошла в кусты, — фыркнул заспанный лекарь, зевая во всю глотку.

— Следы к северу, — понял Аскари по примятой обожжённой траве, устремляясь в нужную сторону. Два его сородича вздохнули и кинулись за ним.

Львы мотались по всему бескрайнему полю, пока чуткий нюх испуганного родителя не привёл их к небольшой лазейке посреди равнины. «Тут точно её запах», — прошептал Аскари, просовывая голову в нору.

— Зачем ты только рассказал ей эту историю, — проворчал лев, втискиваясь в глубокую пещеру.

— Я и не думал, что она пойдёт искать эту косулю, — обеспокоенно проронил белый лев, толкая лапами корпус друга вовнутрь норы.

Наконец, Аскари оказался по ту сторону дыры и, осторожно спрыгнув вниз, огляделся в полумраке.

— Тут есть её запах. Нечёткий из-за сырости, но есть, — крикнул он наверх. — Спускайтесь.

Все трое теперь бродили по заковыристым коридорчикам, рыча и зовя пропавшего львёнка. В ответ раздавалось лишь сырое и колкое, как и вся пещера, эхо.

Ни Аскари, ни Рихани не могли подумать, что воспитание детёныша — такая трата сил, времени и нервов. Раньше было легко — опека над новорождённой Самвири была на её матери, дальше львы как-то справлялись сами. Как-то… Взрослеющий ребёнок — думающий ребёнок. Самвири интересовало всё больше вещей и явлений, её вопросы становились всё сложнее и непонятнее даже взрослым. Она явно была своеобразной девочкой. Аскари бы принял её в любом обличии, но для принца она действительно становилась чем-то особенным. Словно и ему она была родной дочерью. Раньше Рихани ни к кому не чувствовал такой симпатии и чувственного вдохновения. Странные вопросы Самвири направляли его, её уверенность в завтрашнем дне заставляла идти, идти дальше…

И он пришёл. Тупик. Это ответвление пещеры заканчивалось. Лев вздохнул и повернул назад, как вдруг позади что-то зашевелилось. Не успел Рихани и издать звука, как на него прилетело юркое, небольшое когтистое существо, опрокинув на спину.

Оскалившегося льва повалила на лопатки приземистая серая львица, дыша ему в нос горячим, полным ярости и неясной горечи воздухом.

— Знаешь выход отсюда? — коротко спросила она, оскалив клыки.

— С чего бы мне его показывать той, кто напала на меня? — возмутился белый лев, но тут же его одарили сдавленным рычанием.

— Иначе я… — не успела львица договорить, как крепкие задние лапы принца отправили её к задней стенке. С тяжёлым вздохом она упала на каменный пол и, не поднимаясь, растеклась на полу.

— Ладно, теперь ты в выигрышном положении, — усмехнулась она, глядя снизу на высокого белого льва, — я не могу выбраться из этой чёртовой пещеры уже который день. Можешь прикончить меня на месте, можешь помочь — никому не будет дела. Выбор твой.

Принц недовольно фыркнул.

— Я ухожу отсюда. Можешь следовать за мной, можешь оставаться и гнить тут — никому не будет дела, — съязвил белый лев, направляясь прочь.

Рисковый ход, Рихани. Ты в который раз доверился незнакомцу. Сначала тебе повезло — жёлтый лев оказался другом, ну, а эта львица же набросилась на тебя! Либо ты — неосторожный глупец, либо слишком хорошо разбираешься в личностях. И то, и другое весьма занятно.

Белый лев степенно шёл по узкому коридору, иногда озираясь назад. Было тихо, но еле заметное постукивание когтей по каменному полу давало понять, что незнакомка тащится следом. Рихани вышел в коридор, откуда начали свой поиск пропавшего львёнка его друзья. Смуглая маленькая львица показалась следом, жмуря глаза от проникающих в пещеру пучков света. Она молча села, прикусив губу, и виновато зыркнула на Рихани.

— Ты не детёныша ищёшь? Она спряталась где-то там, — тёмна-серая львица махнула лапой. — Услышала мои шаги и юркнула под камни.

Рихани навострил уши. Аскари уже пошёл по указанному направлению, значит, он должен был встретить дочь. В среднем коридоре послышались шаги — к ним выполз раздосадованный Вахока, выпачканный в паутине и пыли, и плюхнулся рядом.

— Ой, а это ещё кто? — подпрыгнул от удивления жёлтый лев, увидев рядом с принцем неприметную тень.

— Не важно. Я уже ухожу, — процедила львица, действительно вставая с места и направляясь к лазейке на верху пещеры.

— Постой, — встормошился Рихани, вскакивая с места. Львица обернулась, впившись в него пронзительным взглядом.

— Ничего, — чуть опешив, проронил он. Видимо, зря он надумал себе, словно эта незнакомка согласится присоединиться к прайду.

Тем временем львица бесшумно скрылась по ту сторону пещеры. Рихани сжал клыки от досады, как вдруг позади в очередной раз послышался топот лап — к ним с Вахокой рысцой бежал Аскари, небрежно схвативший заплаканную Самвири.

Отец положил львёнка на землю и укоризненно посмотрел на него.

— Простите, — всхлипнула она, закрываясь лапками, — я совсем не думала, когда убегала… — львёнок судорожно зарыдал, пряча вымоченную в грязи и слезах мордашку ото всех.

— Ты заставила всех нас бросить дела. Твой отец чуть рассудок не потерял, узнав, что ты исчезла. Самвири, обещай мне, что такого больше не повторится, — строго проговорил белый принц, наклонившись к замученному детёнышу.

Львёнок зарыдал ещё сильнее и прижался к груди своего короля. Вскоре все четверо покинули злополучную пещеру.

========== Униженные и оскорблённые ==========

Огромное черное небо раскинулось по всему горизонту. Яркие звёзды блестели, их раскатистый свет падал на всё огромное поле. Самвири сидела под этой бесконечной небесной завесой, облокотившись на лапу находившегося рядом Рихани. Львёнок вдохновлённо рассматривал огромные созвездия над своей головой, обнимая сидящего поодаль короля.

Белый лев тоже обратил свой взгляд к небосводу. Львёнок, сидящий рядом, поражал принца — Рихани не мог не замечать проникновенной чувственности и огромного умственного потенциала этого детёныша. Все её черты, пожалуй, пока только лишь развивающиеся, как-то роднились с его собственными. Лев осознавал, что Самвири может и, скорее всего, станет куда более благородной и честолюбивой, чем он сам. Но впервые чьё-то превосходство не огорчало Рихани. Он мог желать ей лишь самого лучшего. Странно, что детёныш столь… непристойного происхождения мог стать даже большим, чем сам принц.

Рихани вспомнил вдруг колыбельную, которую напевала ему мать в такие же безмолвные и устрашающие ночи. Он тихо вздохнул и вполголоса протянул, глядя на Самвири:

«Лишь сквозь тёмные века

Ты узнаешь, как легка

Чёрной ночи беспрестанная тишь.

Как смиренны, робки её звуки

Как ясны и понятны разлуки

Как важна нам косуля и мышь…»

Самвири оторвала взгляд от неба и посмотрела на чистую, по-горькому мечтательную морду принца.

— Куда мы идём, Рихани? — тихо спросила она после паузы.

— В соседний прайд. Их король — друг моей семьи, — спокойно ответил белый лев.

— Значит, это правда? Ты действительно королевский ребёнок? — глаза львёнка округлились. Тема происхождения Рихани никогда не поднималась среди членов его группы.

— По праву рождения, да, — процедил лев, но после некоторой паузы тяжко вздохнул и сказал как можно глуше и тише, — я открою тебе один секрет. Будучи львёнком, я отказался от трона, уйдя вместе с тёткой из прайда. Я знал, предчувствовал, что на мою семью обрушится опасность, но ничего сделать не смог. Затем я увидел весь хаос, что процветал на этих землях. Мне пришлось взять имя моего старшего брата и его судьбу, чтобы снова вернуться в прайд и возглавить его.

— Но зачем? Ты бы и со своим именем был спасителем всех животных, — пожала плечами Самвири.

— Чудом спасшегося от лап узурпаторов королевского первенца уважать будут куда больше, — сквозь зубы процедил лев.

— Ты странный, — после недолгого обдумывания хихикнула Самвири.

— Знаю, — улыбнулся в ответ Рихани, погладив лапой её серо-коричневатую шерсть на загривке.

Они ещё долго сидели под чёрным небом, разговаривая обо всём на свете. Лишь на рассвете друзья вернулись к своим спящим соратникам, в надежде хоть немного отдохнуть перед путешествием в соседнее королевство.

*****

Ранним утром, когда молочно-белый горизонт только начинал румяниться от восходящего огненного диска, вся группа Рихани отправилась на юго-восток, в прайд короля Адеси. Старый лев до сих пор правил королевством с умом и расчётом, хотя он был старше даже родителей самого Рихани. Львы шагали по песчаной тропинке, щурясь от назойливого, выстилающегося бликами света. Вдруг Рихани заметил у больших островатых камней серую львицу, безмолвно лежащую под палящими лучами. Принц сразу признал в ней свою вчерашнюю знакомую. Рихани уверенно двинулся к ней, остановился рядом и прислонил розовый кончик носа к её лбу — незнакомка была жива. Она тотчас встрепенулась и обеспокоенно глянула на белого льва по-странному расширенными зрачками, обведёнными тонкой светлой радужкой.

— Опять ты, — меланхолично протянула львица, — извини, что доставила тебе проблем там, в пещере, — сказала она после того, как увидела группу взрослых львов за спиной белого принца.

Она явно посмирнела после их первой встречи. Наверное, это голод превратил её тогда в озлобленного невротика.

Тёмно-серая львица села, поджимая переднюю лапу. На валуне, с которого та спрыгнула, виднелись пятна засохшей крови.

— Вы не на восток идёте? — осведомилась она. — По этому лесу обычно идут именно туда.

— Хочешь сказать, нам по пути? — спросил Рихани, вставая и отходя к своим.

— Видимо. Нам лучше держаться вместе, этот лес кишит ядовитыми змеями, — схитрила гордая львица, пружинисто наступая на раненую лапу.

— Ты права. Безопасность превыше всего, — ухмыльнулся Рихани, поняв мотив незнакомки.

Вряд ли бы она дохромала до нужного места в гордом одиночестве. Прайд Рихани должен прославиться милосердием и помощью нуждающимся, никак ни злобой и бесчестием.

Они неторопливо шли по блистающему в солнечных лучах лесу. Незнакомка никак не хотела отвечать на личные вопросы. Сказала лишь то, что из родного прайда её выгнали за убийство. Это смутило принца и его приближённых, но те старались не подавать виду.

После изнуряющей из-за жары прогулки вся группа залегла под тенистыми деревьями на отдых. Тёмно-серая львица обособилась, заботливо вылизывая болящую лапу. Рихани и Аскари подошли к ней, спросив, как долго она собирается путешествовать с ними. Львица бесцеремонно проигнорировала вопрос.

— У вас слаженный прайд, — коротко поделилась она впечатлениями, — мой прошлый прайд был намного больше, но и отношения в нём были никудышными.

— Так кого ты убила? — нетерпеливо спросил Аскари, мучавшийся этим вопросом последние часы.

Львица устало вздохнула.

— Мою сводную сестру. Принцессу. Сначала расцарапала ей глаза, лишив зрения, а через пару дней придушила. Она заслужила этого, была редкостной сучкой, — оскалилась незнакомка, вспоминая портрет родственницы.

— Так ты тоже принцесса? — осведомился Рихани.

— Нет. Я — бастард. Случайный и незапланированный сюрприз охотницы для короля, — с иронией заметила она. — Я погляжу, у тебя весь прайд собирается примерно такой. Вахока — безумец-одиночка, Аскари с девочкой вряд ли из королевских кровей… Да и ты на монарха не смахиваешь, — раскритиковала она своих новых знакомых. Аскари небрежно фыркнул в ответ.

— Я не в обиду. Прайд униженных и оскорблённых должен получиться куда сильнее и дружнее обычного. Вы явно испытали куда больше трудностей и потерь, чем корольки, всю жизнь просиживающие задницу в своих пещерах.

— Как твоё имя? — спросил белый лев.

— Рудуфу. Можно Руди, — после некоторых сомнений выдохнула львица.

Белый лев подошёл к ней вплотную и тихо сказал:

— Я очень рад, что ты впечатлена моим прайдом. Хоть с какой-то стороны. Но в одном ты глубоко ошиблась, Руди, — я истинный король и по крови, и по праву, — прошелестел он несколько озлобленно ей в ухо. Львица сглотнула ком, вставший в горле. Белый лев отдалился от неё и побрёл к дремлющему поодаль львёнку.

***

На следующий день они все вместе дошли до цветущего прайда Адеси. Руди шла несколько изолированно, но не намеревалась пока покидать группу Рихани.

Размашистый тёмно-бурый лев-король принял Рихани очень трепетно.

— Подумать только, сын Ризаву и Сабики жив, — ошеломленно говорил он бархатным басом белому льву во время их прогулки по окрестностям. — А твои друзья — тоже выжившие из старого прайда?

— Нет. Они никогда там не жили, — отвечал белый лев.

— Можешь рассчитывать на мою помощь. Бесы держат в страхе даже мой прайд — открытая борьба — смелый шаг.

— Бесы?

— Те львы, занявшие территорию твоего прайда. Мы их так называем.

— Они пока ничего не знают обо мне. И не должны узнать, — рассудил Рихани.

— Как скажешь, — бурый лев вдруг остановился. Он положил тяжёлую тёмную лапу на белёсое плечо Рихани. Тот вздрогнул.

— Ты сейчас очень похож на покойную мать. Хоть во младенчестве был тёмненьким, как отец, — улыбнулся старый король. Рихани сжал клыки. Этот лев не должен знать о подмене. — А твой младший брат? Он выжил?

— Нет. Погиб, — дрожащим голосом сказал Рихани.

— Мне жаль. Но жив ты — и восстановишь справедливость. Твои родители гордились бы этим, — вновь вспомнил своих старых друзей Адеси.

— Надеюсь и на вашу поддержку, — опасливо намекнул белый лев.

— У меня осталось всего четыре охотницы и пара воинов. Я не смогу переслать кого-то из них к тебе — последнее время охота очень неудачна, трое львов погибло во время загона антилоп. Однако, — лев чуть прищурился и пододвинулся к Рихани, — у меня есть три дочери. Я буду рад, если наши семьи объединятся.

— Сочту за честь, — чуть замешкался после этого предложения Рихани.

Львы потёрлись носами в знак дружбы прайдов. Адеси проводил Рихани и его друзей в общую пещеру, чтобы те смогли переночевать.

*****

Ночь была тихой и безмятежной. И прайд Адеси, и его гости сытно пообедали свежепойманными зебрами. Рихани заприметил сестёр-принцесс — все трое были очень похожи на отца, буро-коричневые, с остренькими, приятными мордашками. У одной из львиц на лбу было светлое пятно в виде звезды.

На утро, когда кипенный свет только начинал пронизывать небесную гладь, король Адеси собрал свой прайд у пещеры, дабы проводить гостей с почестью. Три молодые львицы стояли позади отца, с королевской грациозностью и выдержкой выжидая окончания церемонии.

— Рихани, — обратился старый король к молодому монарху, — я светло чту память о твоих родителях, павших в бою за прайд. И верю, что ты вернёшь себе законный трон. Я также буду признателен, если мы сможем скрепить дружбу наших королевств объединением крови. Любая из моих дочерей последует за тобой и станет верной спутницей до конца дней.

Три бурые львицы посмотрели воодушевлённо сначала на отца, а следом и на Рихани. Старшая и младшая стояли раскованно, но гордо держали голову; они приветливо улыбались, а белая звезда на лбу одной из них словно сияла под лучами небесного светила. Средняя же дочь держалась обособленно. Она была хмура и по-светлому грустна, но это совсем не портило её мордашки. Тёмно-карие глаза её поблёскивали, словно капли росы на дубовой коре; Рихани коротко выдохнул и чуть двинулся в сторону средней сестры. Король заметил этот лёгкий жест и шепнул дочери подойти.

— Канза, — сказал он взволнованно, — готова ли ты разделить судьбу Рихани и быть его королевой до конца дней?

Бурая львица съёжилась. Она явно не ожидала, что выбор падёт на неё… Но всё же, она приулыбнулась и скоромно ответила: «Готова».

На виду у всего прайда молодожёны прислонились друг к другу лбами. Оба были до безумия смущёны. Белый снег словно касался терпкой зимней коры — так парадоксально и странно выглядел их союз.

— Я благословляю вас двоих, — с улыбкой сказал Адеси, — да прибудут с вами духи.

Весь восточный прайд зарычал, провожая свою принцессу с её новой семьёй. Стая Рихани удалилась по той же тропинке, по которой пришла.

*****

На ночлег все шестеро остановились у водоёма, под ветвями громоздкой старой ивы. Все развалились на прохладной земле и почти тут же заснули. Лишь серый львёнок, разморённый от недавней жары, нашёл силы привстать и лечь на лапах у своего короля.

— Она — твоя дочка? — пытаясь скрыть тревогу, спросила лежащая рядом Канза.

— Она дочь Аскари, — прояснил шёпотом Рихани.

— Нам тоже нужны будут львята. Какая королевская чета без наследников? — бурая львица сдавленно улыбнулась.

Сердце белого льва бешено заколотилось.

— Знаю, — коротко бросил он в ответ.

Весь прайд униженных и оскорблённых томился в тиши под старой ивой. Они покоились под её развесистыми ветками, словно сгорбленный верблюд: многие для удобства лежали друг на друге, свесив уставшие лапы.

Канза не могла заснуть всю ночь. Так быстро, буквально за один день оборвалась её юность! Она теперь королева — ей не позволительно искренне смеяться и носиться по золотым лугам. Она теперь королева — но супруг её далеко не король в привычном смысле этого слова. У Рихани нет территории, у него слишком маленький прайд. Канзе действительно придётся разделить участь своего суженного, ведь ему предстоит долгая и непозволительно страшная битва за законный престол. Но она выдержит. Ради отца, мужа и своих будущих детёнышей.

========== Первые жертвы ==========

Это был очень странный день. Витиеватые розовые облака струились над полем, обливая его своим свечением. По лоснящейся траве изредка пробегали некрупные молодые косули, словно призывая хищника накинуться на их прелестные, аппетитные формы.

Сегодня в прайде Рихани впервые произошло разделение обязанностей. Львиц было всего две (Руди так и не решилась покинуть приглянувшуюся ей стаю), поэтому на охоту отправился ещё и Вахока. Канзе, как королеве, предстояла роль главной загонщицы. Руди же с Вахокой были на подхвате.

Все трое молча шли по блестящей от пурпурных переливов траве. Косули паслись не так далеко от них, поэтому каждый шаг должен был быть максимально беззвучным. Среди охотников проскальзывали нотки напряжения. Они едва знали друг друга, но должны были работать сообща, как настоящая команда. Вдалеке показалась гибкая тень молодого травоядного. Канза пригнулась, двое её приспешников повторили сей жест.

— Идите с разных сторон. К кому побежит косуля, тот её и валит, — прошептала уверенно бурая львица.

— Отличный план, — раздражённо цокнула Руди, щурясь от солнечного света, — но косуля-то эта крупная, как её в одиночку убивать?

— Остальные подсобят, — чуть нахмурившись, сказала королева. Серая львица явно не воспринимала её, как своего монарха.

Львы покрались по разные стороны, как и было велено. Канза осторожно, еле дыша двигалась по прямой, буравя взглядом молодую, сочную косулю. Приготовившись, королева резко прыгнула вперёд. Травоядное встало на дыбы, бросившись в сторону от львицы, как и предполагалось. Из-за кустов таким же живым и резвым манёвром выскочил жёлтый лев, придавливая добычу к земле массой своего тела. Бурая львица вовремя подоспела, вцепившись в глотку извивающейся на окровавленной траве косули острыми клыками.

Руди прибежала последняя. Она подгребла под себя лапы добычи, чтобы та не повредила остальных хищников копытами, и вновь зажмурила глаза от ярких солнечных лучей.

Через некоторое время все трое уже тащили бездыханное тело к своей временной ночлежке. Канза гордо положила голову косули у лап Рихани, не без воодушевления улыбнувшись. Принц одарил её сдержанной, но вполне удовлетворённой улыбкой.

В тот день прайд вдоволь пообедал. Все взрослые развалились на сыроватой, горькой траве, и только тёмно-серый львёнок долго не мог заснуть. Самвири бродила по окрестностям, думая обо всём на свете.

«Самое первое, что я помню — большие синие глаза. Тёмные, словно ночь, — размышлял львёнок. — У меня такие же. Это был мой папа. Он тогда выглядел беспокойным, но когда приближался ко мне, пытался улыбаться. Однако мне было ясно, что это лишь уловка. Он был чем-то расстроен».

Самвири остановилась возле невысокого кустарника. В большеватом гнезде, похожем на кокон, щебетали три маленьких птенца. Их оперение было нежно-голубым, а глазки мерцали, словно угольки.

«Если бы у колыбельных был цвет, он бы был точно таким же», — решил львёнок, наблюдая за лазурно-бежевыми пичугами.

Вдруг её внимание привлёкло чуткое скольжение где-то за поляной. Самвири пригляделась: за кустами восседали две незнакомые львицы и такой же незнакомый ей лев, о чём-то оживлённо беседуя. Львёнок тотчас пригнулся. Наверное, сейчас даже мать-земля могла слышать, как быстро и отчаянно бьётся её сердце.

«Мой прайд слишком далеко, если я побегу, меня заметят», — в панике рассуждал детёныш. Всё же, Самвири осмелилась высунуться из-за своего травяного укрытия и разглядеть незнакомцев: их шкура была тёплых золотисто-коричневых цветов, морды чистые, толстые; вряд ли они были из вражеского прайда, который намеревался отвоевать Рихани.

Львёнок выдохнул и пополз по сухой, шелестящей траве; её, скорее всего, услышали незнакомцы, но Самвири старалась не думать об этом. Она кинулась вглубь леса, по неопытности шумно и визгливо дыша. К счастью, совсем скоро она заметила высокую, мускулистую фигуру среди деревьев, и признала в этом «ком-то» своего отца. Самвири кинулась к нему и, еле переводя дух, пролепетала:

— Там трое чужаков… надо сказать Рихани, папа! — и львёнок вновь высунул тёмно-розовый язык, нетерпеливо глотая душный лесной воздух.

Аскари вздрогнул и встрепенулся, встав инстинктивно в стойку. Гордо расправленные плечи, широкая грудь и взгляд, устремлённый вверх — он напоминал молодого оленя, увидевшего неподалёку опасность.

— Ты их видела? Что они делали? — насторожился тёмно-песочный лев.

— Видела. Разговаривали друг с другом. Две львицы и лев. Мне кажется, они не из семейства бесов, — подметил львёнок. — Давай я побегу за Рихани, а ты к ним!

— Ну уж нет, — фыркнул Аскари, — я тебя одну не отправлю.

***

Самвири была в целости и сохранности доставлена к прайду. Рихани, Аскари и Руди тотчас последовали к тому месту, где львёнок якобы видел этих незнакомцев. Нужно выяснить, опасны ли они для прайда.

Трио сидело за теми же кустами, развязно болтая и смеясь. Они были слишком громкими для убийц. Настороженность немного отступила из подкорок Рихани.

Белый лев и двое его соратников вышли к незнакомцам. Те заметили их далеко не сразу — одна из львиц чисто случайно обернулась, и тут же вскочила на лапы из своей удобной праздной позы. Все трое уставились на Рихани. Львица, заметившая их, первая сделала пару несмелых шагов навстречу.

— Это ваша территория? Извините, мы сейчас же уберёмся, — сказала она с заметным опасением.

— Это ничья территория. Земли одиночек, — спокойно ответил Рихани.

— Правда? Вы не очень-то на одиночек похожи, — вставила вдруг вторая львица, подходя к Рихани и с интересом разглядывая его. Тот чуть смутился, заметив это.

— Я временно на этой территории со своим прайдом, — сказал принц.

— Мы тоже когда-то были в прайде… Но король нас выгнал, — пожаловалась первая львица.

Две львицы с явным интересом смотрели на белого льва. Рихани, видимо, им приглянулся. Их братец сидел поодаль, молча наблюдая за происходящим.

— Мы же не будем конфликтовать? — осведомилась эта буро-песочная львица с взъерошенной шерстью на загривке.

— Не будет причины для конфликта — не будет и его самого, — рассудил Рихани.

— Хакини, — шепнула ей на ухо другая львица, — спроси его…

Более активная и смелая из сестёр смутилась. Белый лев глянул на неё, в ожидании изогнув бровь.

— Мы о-очень долго скитаемся одни… — несмело начала Хакини, — хотели попроситься в этот прайд, — она кивнула головой в сторону территории бесов, — но они нам показались такими… недобрыми.

— Мы дурно справляемся без помощи вожака, — шепнула её сестра, подмигнув Рихани.

— Я понял. Можете присоединиться к нам, я полагаю… Что вы умеете? — спросил принц, который ещё не забыл о том, что предыдущий король выгнал этих троих.

— Многое! — инициативу разговора перехватила уже другая львица, шкурой посветлее, а глазами похитрее, — мы все отлично охотимся. Темеко, наш брат, очень миролюбивый. Всегда мирит нас с Хакини. Ещё мы быстро бегаем. И слушаемся короля, если он нам нравится.

Рихани не мог не заметить, что этим двум он уж точно пришёлся по нраву.

— Ладно, оставайтесь. Только не делайте глупостей, — предупредил белый лев. — Руди проводит вас к прайду.

Тройняшки заметно повеселели и посмотрели на некрупную тёмно-серую львицу, выбранную королём их сопровождающей.

Она замучено выдохнула и прошептала Рихани на ухо: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь». Все трое последовали за Руди. Младшая из сестёр пристроилась рядом с ней и воодушевлённо произнесла:

— Меня, кстати, Сабаси зовут. Надеюсь, мы ещё подружимся.

***

Рихани и его лучший друг шли к территории бесов. В воздухе витал матовый туман — это явно было им не на лапу во время разведки.

— Ты стольких уже принял к себе, — тихо сказал Аскари, — как ты можешь доверять этим незнакомцам? Кто знает, какие у них намерения…

— Ты прав, я не знаю их. Но чувствую, что в их душе нет зла касательно меня, да и всех нас, — разъяснил принц.

— Так все твои выборы основаны лишь на догадках? Право, как у тебя это получается! Ты действуешь вслепую, но никогда не промахиваешься, — словно возмутился Аскари.

— Это и для меня — загадка, — усмехнулся белый лев. — Просто не бери в голову. Возможно, это мой дар.

Львы остановились у небольшого ручья, ставшего своеобразным разграничением «безопасной» территории. Дымка стелилась по всей земле — продвигаться дальше было опасно, но необходимо. Ежедневная разведка стала их священным ритуалом.

Аскари, как он обычно и делал, проследовал вдоль восточной границы. Рихани — в противоположную сторону. Аскари бежал шустро, но внимательно осматриваясь — вокруг не было ни души. Лишь белый туман летал сквозь пустынную землю. Следы оставались ещё утренние — странно, обход разведчиков был строго во время солнцестояния.

Аскари углублялся всё дальше, переступая уже за границы нейтральной территории. Он принюхался и насторожился — в воздухе витал очень лёгкий, но всё ещё заметный аромат кого-то постороннего. Запах горькой листвы, смешанной с сухой, прогорлкой и сожженной травой. Лев остановился и вгляделся вдаль. Неужели разведчики решили изменить маршрут?..

Вдруг сзади на спину льва упало нечто тяжёлое и когтистое. Тот отпрянул, но это нечто успело повалить его и прижать к земле — это был крупный и уродливый, разукрашенный кучей шрамов, лев-разведчик. Позади него стоял ещё один, помоложе, а также принц Мункари собственной персоной — грациозный и высокий, но крайне невоспитанный и жестокий лев. Принц зыркнул на заложника своими кроваво-красными глазами, полными презрения и ненависти; Аскари оскалился в ответ, но горло тотчас придавила чужая лапа.

— Решили, что это ваши земли? — цокнул принц, — я давно уже узнаю ваш запах. Чужой запах.

Мункари подошёл к прибитому к земле Аскари и вонзил острые когти ему в живот. Тот протяжно взвыл, не в силах пошевелиться — второй разведчик сдавил ему горло, а первый — держал лапы.

— Передай своим ущербышам, чтобы не смели соваться сюда, — лезвия Мункари впоролись в самые внутренности бедного льва; тот оскалил клыки и размыто, но крайне негодующе посмотрел на своего обидчика, роняя из пасти бурлящую пену.

Принц властолюбиво наслаждался страданиями песочного льва. Наконец, он ослабил хватку и высвободил лапу, дёрнув её вниз — по всей полости живота Аскари была видна огромная рваная рана, через которую можно было видеть даже внутренности.

По команде своего господина разведчики оставили песочного льва в покое. Аскари зажмурился и уронил голову в траву, уже окрашенную алой жидкостью.

— Ты — послание вожаку. Его имя Рихани, верно? Отец знает о вашем присутствии. Сунетесь к нам ещё раз — то же случиться со всеми из вашей шайки, — прорычал принц, оставляя Аскари наедине с его болью.

В глазах темнело. Кровь пульсировала во всём теле — измученный лев содрогался каждый раз, когда тёмная, вязкая жидкость выступала из его открытой раны. Затуманенным зрением раненный лев заметил белое пятно, приближающееся к нему. Он бессильно опустил веки.

— Аскари! — прокричал обеспокоенный шёпот, — брат, что с тобой?

Рихани дотронулся дрожащим кончиком носа до щеки лежащего в луже крови льва. Тот горько выдохнул и застонал.

— Мы вытащим тебя отсюда, — снова неразборчивый высокий голос, — только держись!

И вновь пустынная, матовая темнота.

***

Блестящие щёлки света пронзили глаза Аскари, когда он был уже в совершенно другом месте. Кругом высокие, колючие деревья, окружающие с каждой стороны. Живот безумно зудел, что-то словно кололо внутри — лев опустил голову — действительно, на груди и ниже была какая-то дурно пахнущая повязка. Горло дрожало от этой боли.

— Папа! — раздался вдруг из-за спины слабый всхлип, и чья-то мордочка влезла под лапу раненного льва.

— Моя милая… — прошептал сдавленно Аскари, видя перед собой дочку.

Самвири положила перед носом отца кучку растений, с большими жёлтыми бутонами во главе. На них лежала большая малиновая стрекоза.

— Это тебе. Съешь, чтобы набраться сил, — кивнул львёнок, — помнишь, ты сам говорил, что в стрекозах много энергии? Это тебе поможет, Вахока подтвердил!

Аскари хотел было отмахнуться, но не мог противостоять этому беззащитному, наивному детёнышу. Он слизнул с букета стрекозу и сдавленно сглотнул.

— Оставлю тебя, — удовлетворённо сказала Самври, — тебе надо набираться сил. Я против воли Рихани проскользнула к тебе… — опустила она голову.

Аскари проводил убегающую Самвири взглядом и вновь уронил голову на помятую голубую траву.

***

Пролежал лев так до самых сумерек. Лишь когда солнце скрылось за лесом и небо овеяла зеркальная тишь, тот вновь проснулся. Перед ним сидел Рихани, запрокинув голову и наблюдая за плывущей синевой. Белый лев словно почувствовал, что его друг очнулся — его ухо дёрнулось, и тот уже припал к земле рядом с Аскари.

— Как ты? — тихо спросил принц.

— Получше, — проскрипел Аскари, сдавленно смотря на встревоженного товарища.

Рихани сглотнул и отпрянул от земли, присаживаясь поодаль раненного воина. Он отвёл глаза и нахмурился.

— Ты нужен нам всем. Борись за жизнь так сильно, как позволяет тебе эта рана, — промолвил Рихани, повернувшись к другу.

— Всем нужен? — усмехнулся лев сквозь боль, — не лги мне. Я нужен лишь Самвири. И тебе, — он как-то двусмысленно покосился на белого льва.

— Конечно, ты мне дорог, — не стал противиться Рихани, — а дорог мне, значит, и всему прайду.

— Снова эти пафосные фразочки… Забудь про прайд. Хотя бы сейчас. И ответь — раз я так всем нужен, почему ко мне пришёл лишь ты и дочь?

— Я запретил остальным. Чтобы ты мог выспаться. Многие хотели… честно, — принц с серьёзной меланхолией глянул на товарища, — и не говори так. Ты — часть прайда. Так все думают.

— Значит, ты бы с каждым так сидел ночь напролёт? — Аскари ухмыльнулся сквозь боль.

— Да, с любым из вас, — спокойно ответил белый лев.

Аскари вздохнул и отвел взгляд от глаз собеседника.

— Знаешь, — прервал молчание Рихани, — я видел много крови. На моих глазах отец убил детёныша ягуара, который разорвал брату ухо во время игры. Моя тётя умерла в агонии, проткнутая насквозь рогами. Мы с тобой не умели охотиться и в клочья раздирали всяких зверюшек, лишь бы перекусить. Все те звери при смерти были, безусловно, несчастны. Но… мне не было их жаль. Возможно, я бесчувственен; но сейчас лгать не хочу. Когда я увидел тебя там, задыхающегося, в луже крови, то меня словно самого оглушило — по всему телу прошёлся такой адский холод… Я не могу объяснить. Я видел, как ты умирал. И тогда случился первый раз, когда я пожалел кого-то, почувствовал эмпатию. Я сомневаюсь, что кто бы то ещё смог заставить меня почувствовать подобное. Я дорожу каждым из прайда, за каждым бы так же ухаживал и следил ночами и днями… Но никто бы из них не позволил мне осознать чужую боль.

— Получается, ты страдал за меня, пока я — за тебя, — подметил Аскари после паузы, — Мункари сказал, что это — послание моему королю, — лев снова глянул за свой разодранный живот.

— Тогда мы тоже оставим им подарок, — зелёные глаза сверкнули пламенем, — с бесами нет смысла вести светские беседы. Но ведь в прайде есть и другие обитатели. Возможно, некоторые ещё помнят меня. Надо заручиться их поддержкой.

***

Рихани и его соратникам пришлось отдалиться от нужного им прайда. Они поселились у самой дальней границы нейтральной территории. И в этот вечер белый лев должен был совершить ещё один шаг к своей победе — отправиться в прайд и вновь обрести старых знакомых.

Рихани ушёл в одиночестве. Объяснил тем, что других членов прайда звери не помнят и не знают. Прайд остался среди небольшого лесного закутка, занимаясь своими привычными делами.

— Нам надо поймать пищу до его возвращения, — говорила Канза, оставшаяся за главную.

— Он только ушёл. Времени куча, — протянула Сабаси, бывшая в прайде не так давно, но уже явно считавшая себя его неотъемлимой частью.

Канза чуть оскалилась и подошла к львице вплотную, показывая той своё явно преимущественное положение. Сабаси сглотнула и виновато глянула на свою королеву; сзади к ним подходила Хакини, бывшая явно не в восторге от того, что её младшей сестрёнке угрожают.

— Хватит цапаться, — заметив это, вмешалась Руди, — Рихани уйти не успел, как вы все начали искать неприятности на свой хвост.

Канза отступила. Проходя мимо Руди, королева еле заметно приулыбнулась ей. Все четыре львицы прайда отправились на охоту.

Тащившаяся позади тёмно-серая львица даже своим испорченным зрением могла заметить, что у её королевы, которая так старалась угодить своему мужу, чуть вырос живот. «Вряд ли это из-за хорошего рациона», — размышляла Руди, почему-то искренне радуясь своим мыслям.

***

Белый лев неторопливо шёл по равнине, любуясь возвышенным, гордым пейзажем. Он уже двигался по своей территории, отчего-то пустынной и зыбкой. Рихани бесшумно скользил по голубоватой от тени туч траве, ища глазами хоть одно живое существо.

Вдалеке блёклый мрак рассеился, озарив перед принцем стадо крупных, величавых жителей саванны — слонов. Ещё при жизни родителей Рихани восторженно смотрел на их главу — огромную, шершавую, но по-женски мудрую и нежную самку по имени Куро. Рядом с ней дремали ещё три взрослые особи; под ногами крутились два подросших слонёнка. Рихани шёл слишком тихо. Слоновья королева с одним отбытым бивнем не замечала его. Лишь когда он подошёл совсем вплотную, один из детёнышей тронул свою защитницу, указывая на незнакомого им всем представителя семейства кошачьих.

Куро безропотно повернулась назад. В её янтарных глазах мелькнула искорка неподдельного страха и неприязни; но это выражение сменилось на дрожь перед неопознанным, когда она поняла, что подошедший лев не из её прайда.

— Куро, — тихо позвал её белый лев. Слониха скептично, но с интересом взглянула на него из-под массивных надбровных дуг.

— Я — Рихани, сын Ризаву, — представился он, наблюдая за реакцией Куро.

— Как это возможно? — после некоторой паузы носовым контральто воскликнула слониха, — Навири убил всех из старого прайда.

— Тем не менее, я тут — стою перед тобой, — продолжал лев, — не думай, что я самозванец. Вспомни…

Но Куро перебила его.

— И не посмею так считать. Ты же копия покойной Сабики. Зачем ты пришёл сюда, принц Рихани? Вернуть трон? Это место мертво.

— Вернуть справедливость. Поэтому я и пошёл к вам. Долго наблюдал за страданиями зверей в прайде… Мы можем это прекратить.

— Шесть слонов со львом во главе? Отличный прайд! — горько усмехнулась она.

— У меня есть прайд. Они сейчас не со мной. Но мы обязательно вернёмся.

— Мне с трудом верится, что вы одолеете Навири. Они изводят всех зверей своей тиранией. Его жёны… убили моего сына, когда тот заступился за младшую сестру, — выдохнула с горячей ненавистью Куро.

— Мы хотим света, принц, но ему уже не быть на этих землях. Взгляни, что Навири сделал со всеми нами, не только со слонами… Мы же ступить дальше ручья боимся, не дайте боги, приблизиться ко скале.

— Я понимаю вашу трагедию. Потому даю время. С помощью или без — мы возьмём верх над узурпаторами. И тогда настанет светлое будущее.

— Ты очень самоуверен, Рихани, — улыбнулась вслед покидающему её льву Куро, — если битва будет, можешь рассчитывать на нас.

Рихани гортанно усмехнулся, уходя от слоновьей королевы. Возле кустарников бегали кролики и полёвки, обсуждая недавний диалог белого льва с их знакомой Куро. По небу, где начало показываться саванное светило, летали взбудоражено птицы, щебеча всё одну фразу «Наш король вернулся».

***

Любой бы был спасением для бедного прайда Рихани. Даже в самозванце звери бы видели спасителя, ведь кто угодно стал бы лучше самодура Навири и его семейства. Пришествие Рихани, который к тому же являлся потомком их прежнего обожаемого короля, вселяло надежду во всех жителей прайда.

Под сумерки, когда Рихани уже вернулся к своим и разделил с ними трапезу, Канза оповестила его об одном обстоятельстве. За охотой львиц следили двоенеизвестных. Охотницы не решались приближаться к ним вплотную, но заметили, что оба льва были крепкого, сильного телосложения. Они чем-то походили на бесов, что и насторожило наблюдательную королеву.

— Вам бы лучше сходить вместе и проследить за ними, — обратилась бурая львица к сидящим рядом Вахоке, Аскари и Рихани.

Но, кажется, идти куда-то не было смысла. Из-за кустов за ними наблюдало два кроваво-красных глаза, принадлежащих уже престарелому, но крепкому и не потерявшему мощь льву. Прайд встревожено подскочил — как этот лев смог так незаметно к ним подкрасться?

Незнакомец с густой, наполовину седой гривой чуть шагнул навстречу Рихани. Позади него показался ещё один лев, выглядевший, как более молодая копия этого старика с красными глазами.

— Не остерегайтесь нас, — сказал старый хищник с хрипотцой, — мы лишь парочка скитальцев. Как и вы, полагаю. Я следил за вашим укладом какое-то время. У вашей стаи большое будущее, — заявил он, выжидая ответных действий белого принца.

Рихани в смятении нахмурился. Всё же, он сделал робкий шаг навстречу этим двоим.

— Чего же вам нужно от нас? — спросил принц.

— Конкретно мне — приют, — слабо улыбнулся путешественник, — я слишком стар для выживания и одиночества.

Красноглазый лев повернулся к своему спутнику. Тот рьяно фыркнул, отвернувшись от прайда.

— Я лишь сопровождал деда, — гаркнул он, — ваша помощь мне ни к чёрту не сдалась.

Руди, стоявшая за спиной Рихани, с вопрошающим скептицизмом глянула на молодого, гордого льва. Тот зыркнул на неё на короткое мгновение, запнулся.

— Я — шаман Масао, возможно, когда-то слышали это имя, — улыбнулся старый лев, подходя к прайду и оставляя своего внука.

— Это он когда-то спас мою старшую сестру, когда та расшибла голову о скалу, — шепнула в испуге от неожиданной встречи своему мужу Канза.

— Да, одно из самых известных исцелений. Бедняга Амилеси, ей проломило череп, но… мы выкарабкались, — пожал плечами чудо-лекарь.

— Было бы честью принять знаменитого лекаря в прайд, — снова вступилась Канза, смотря умоляюще на Рихани.

— Пожалуй, ты права. Можешь быть с нами, Масао, — рассудил принц, — прайд всегда нуждается в умениях и талантах.

Вахока странно дёрнулся, глядя на нового члена стаи и с трепетом, и с испугом.

— А что насчёт тебя? — крикнула Руди стоящему в замешательстве молодому льву.

— Он, наверное, будет одиночкой… пока не перегрызёт глотку своей гордости, — усмехнулся в ответ шаман, с хитринкой в глазах смотря на внука.

Молодой лев молча пошёл прочь, что-то ворча себе под нос.

— Он ещё вернётся, уверяю, — сказал проницательный шаман, глянув на секунду на тёмно-серую львицу, что стояла под боком у короля.

***

Ночь. Все львы безмятежно лежали под нависшими кронами высоких деревьев. Самвири расположилась между отцом и Рихани, уткнувшись мордашкой в гриву последнего.

Не могла заснуть лишь серая львица, впервые за день сумевшая взглянуть на мир — яркое солнце больше не раздражало её чувствительных глаз. Руди маячила возле ручья, боясь себе признаться в истинной причине своего нежелания спокойно засыпать.

«Обычный же лев», — говорила она сама себе, судорожно смотря под лапы. Да, вполне обычный, но явно не для неё! Руди не могла выпустить из мыслей его высокий, мускулистый силуэт, чертовски притягательные лазурно-синие глаза. Неужели первая влюблённость решила настигнуть её именно в зрелом возрасте?

Львицу утешали слова шамана, ведь тот заявил, что его внук ещё вернётся. Каким-то внутренним чувством она осознавала, что именно этот лев предначертан ей самой судьбой. Или именно так работает всякая влюблённость?..

Среди деревьев на соседнем берегу она заметила слабое движение. Сверкнула пара зеркально-голубых глаз. Руди не потребовалось много времени, чтобы понять, что к чему — этот лев тоже не мог найти себе места, скитался по саванне, не в силах заснуть… Она окликнула его. Тот встрепенулся и скрылся в заросшей терновником тропе, ведущей на другую сторону водоёма.

Высокий, коренастый лев оказался прямо перед некрупной, дрожащей от пустынного ветерка Руди. Она как-то прискорбно опустила голову.

— Это как-то неестественно и глупо, — призналась она незнакомцу, — мы стоим тут одни, не в силах понять, что притащило нас к реке в одно и то же время.

— Это случайность. Я не следил за тобой, — ответил ей красивый, звонкий голос.

— Верю, — откликнулась она. — Как твоё имя?

— Джахили. Ну, а твоё я уже слышал, — ответил лев с длинной чёрно-коричневой гривой.

— Я не представлялась. Значит, ты всё-таки следил за мной? — поймала она Джахили.

— За тобой — ни в коем случае, — он широко улыбнулся, — я смотрел, уживается ли Масао в вашем прайде.

Руди хмыкнула, с хитринкой глянув на нового знакомого.

Они бродили всю ночь среди синих холмов, разговаривая обо всём на свете. Руди поведала свою печальную историю об убийстве сводной сестры и скором изгнании, но Джахили ничуть не осудил её. Вряд ли лев, проведший всю жизнь в борьбе за своё существовании и пропитание, никогда не встречал братоубийц на своём пути.

— Мне очень жаль, что ты не хочешь быть частью прайда, — сказала тихо Руди, когда первые утренние пташки уже повылетали из своих укрытий.

— Я не собираюсь связываться с наглыми, изнеженными политиканами, — фыркнул тот в ответ, — может… мы уйдём вместе и образуем собственный прайд? — тот с небольшой неуверенностью во взгляде покосился на Руди.

— Чтобы стать «наглыми, изнеженными политиканами»? — усмехнулась она в ответ. — Мы не монархи. Мы — бойцы. Думаешь, в прайде всё так плохо?

— Я привык быть один. Свободным, полным силы. Ненавижу подчиняться. Особенно, какому-то странному льву с белой, как у зайца, шкурой, — фыркнул Джахили.

Руди бесцеремонно расхохоталась своему другу в лицо. Тот фыркнул и нахмурился.

— Ты ведь совсем не знаешь Рихани. Он — великий монарх… По крайней мере, станет таким, я уверена, — сказала гордо Руди. — Все мы, кто в прайде — отбросы общества. Изгнанники, бастарды, одиночки. Но Рихани дал нам шанс на светлую жизнь. Этот шанс есть и у тебя. Мы что-нибудь придумаем, сможем жить отдалённо от большинства, если хочешь…

— Я… не могу, — выдавил Джахили, — прости. Мне нравишься и ты, и моя свобода. Я не могу выбирать.

Руди отвернулась и закусила губу.

— Тогда до завтра. Мне лучше вернуться и подремать. Утром на охоту, — сказала она несколько обречённо.

— Значит, завтра вечером там же, у реки? — спросил взволнованно Джахили.

Руди кротко кивнула в ответ и удалилась с заросшего мелкими бледными цветами луга.

***

Охота выдалась долгой и неудачной. Ни одной живой души не было на нейтральных землях. Канза вела охотниц возле границы с прайдом бесов, вглядываясь вдаль в поисках пищи.

— Может, нам стоит поискать на их территории, — подоспела Сабаси, расстроенная плохой охотой.

— Нам не давали распоряжения идти туда, — ответила нервно Канза. Но что скажут львы, если они вернутся с пустыми лапами?

— Но ты же королева… Одна команда — и мы пойдём за тобой, — подхватила сестру Хакини, явно настроенная сегодня на энергичную пробежку.

— Припугнём бесов. Будем потихоньку помечать границы, — шепнула Сабаси на ухо бурой львице.

Канза остановилась. Она тяжело и неуверенно вздохнула и повернула к пастбищам прайда Навири.

***

Среди небольших болотно-зелёных холмов паслись две зебры. Они несколько обречённо стояли и жевали траву, иногда стукая себя по поджарым бокам в попытках отогнать надоедливых мух.

— Основные силы тратим на ту, что покрупнее, — сказала тихо бурая королева, — если будет шанс, ловим и вторую.

Львицы крались среди возвышающихся над душистыми цветами холмиков, вглядываясь в небольшой пустырь, где находились травоядные. Канза кивнула, дав львицам сигнал расходиться. Те поспешили по разные от неё стороны, бесшумно переступая по шелестящей под ветром траве.

Канза выжидала, пока все займут свои позиции. Бурые миниатюрные ушки прижались к гладкой, тёмной щеке. Рыжеватая кисточка хвоста спряталась в траве, сливаясь с глинистой почвой. Хищница осторожно, беззвучно кралась к своей добыче. Вдруг зрачки её резко расширились, и львица бросилась к зебрам, выпуская в предвкушении острые когти.

Обе чёрно-белые лошади опешили, встали на дыбы, бросившись врассыпную. На более крупную из них уже мчалась Сабаси во всей готовности. Все львицы бросились на крупное травоядное, повалив его на землю. Сёстры вгрызлись в шею зебры, удушая её; Канза держала задние ноги, чтобы та не ранила никого из львиц; Руди была занята передними ногами.

Через какое-то время зебра перестала истошно биться и лягаться. Лишь иногда она кротко дёргалась, но после каждой такой попытки клыки охотниц на её горле стискивались всё сильнее.

Что-то заставило разгорячённую Канзу оторваться от своей добычи. Тени. Три высокие угловатые тени были перед ней. Охотница встрепенулась, ошарашено смотря на эти силуэты. Перед ними стояли три львицы — королева Имара с двумя своими подданными.

Впервые Канза видела кого-то из бесов так близко. Все три неприятельницы были по-одинаковому растрёпанными, резкой и устрашающей внешности, высокими и мускулистыми. Сама Имара выглядела строго и сварливо. У неё был странный болотно-коричневый цвет шкуры. На лбу красовался уже облезший шрам.

Королева бесов не стала тратить время на игру в гляделки. Она с истошным рыком бросилась на Руди, находившуюся к ней ближе остальных, две охотницы полетели на Канзу.

Бурая львица резко выпрямилась и ударила когтистой лапой по морде вражеской охотницы. Та заскулила и закрыла лапой окровавленные глаза, но на неё тут же прилетела взъярённая Канза, прижимая к земле и удушая. Вторая из подруг Имары вцепилась в спину бурой королевы, пытаясь оттащить её от поваленной соплеменницы, но с той теперь боролись Хакини и Сабаси, покончившие с зеброй.

Руди досталось сильнее всех — королева совсем неожиданно бросилась на занятую своим уловом охотницу, повалила её на землю, предварительно ударив несколько раз по бокам. Серая львица оттаскивала от себя взбешённую неприятельницу, не в силах нанести собственный удар. Имара изловчилась и укусила соперницу за шею, выдрав клок шерсти с кожей в придачу. Руди оскалилась и, собравшись с силами, ударила нависающую над ней львицу в живот. Закрыла глаза, ибо была уверена, что в отместку тотчас прилетит свежий удар. Странно, но довольно некрепкий и слабоватый удар Руди подействовал — Имару словно отбросило в сторону. Серая львица открыла в смятении глаза. Перед ней предстала прекрасная картина — крупный коричнево-серый лев, её вчерашний знакомый, тащил по кровавой траве её соперницу с перекушенной глоткой. Джахили бросил задыхающуюся болотную львицу у кустов и поспешил к шокированной Руди, помогая той встать.

Канза таки придушила ту охотницу, что бросилась на неё. Второй же удалось сбежать из лап сестёр — она, ковыляя и выплёвывая из пасти кровь, побежала к скале. Хакини хотела было добить её, но Канза остановила её лапой. «Пусть Навири узнает всё с её слов», — сказала она с явной злобой.

Руди, на груди и боках которой красовались кровавые отметины, подошла к Канзе, устало, но довольно смотря на неё. Королева обеспокоенно глянула на замученную львицу и на её друга, стоящего рядом.

— Спасибо, что помог нам, — признательно сказала незваному гостю бурая королева.

— Это я должна его благодарить, — коротко отрезала Руди, — она бы убила меня, если бы Джахили не подоспел вовремя.

Сёстры взяли зебру, ожидая, когда Канза даст команду идти. Бурая львица действительно повернулась к ним, но Руди, ступившая всего один шаг и упавшая после этого на кровавую землю, заставила её остановиться. Джахили озабоченно подоспел к ней, не дав распластаться по выпачканной траве. Львица коротко выдохнула и закрыла глаза. Лев подлез под неё и закинул на спину, осторожно разместив её голову на своей пышной, мягкой гриве.

Вся эта конструкция с зеброй и раненной львицей шла впереди. Канза обречённо шагала за ними, думая, как объяснить произошедшее Рихани. Смотря вперёд, на дальний глубокий лес, королева заметила хитрую, улыбающуюся мордашку Руди перед собой. Она преспокойно лежала на спине своего покровителя, смотря с ликованием на Канзу. Две победы за одну битву! Бурая львица лишь усмехнулась и покачала головой.

Комментарий к Первые жертвы

Не знаю, будет ли кому интересно, но у меня есть список имён героев фф и их перевод. Просто кину его сюда, можете глянуть:

Рихани – сладкий базилик;

Аскари – воин;

Канза – греться;

Квели – истина;

Кидого – малыш;

Самвири = терпеть+ветка (Saburi+Tamviri);

Вахока – (составное слово) безумие;

Рудуфу (Руди) – удваивать

Масао – реликвия

Мункари – отрицательный персонаж

Имара – прочный, крепкий

Бакора – удар палкой

Навири – сиять, блестеть

Сабики – возглавлять, - мать Рихани

Ризаву – запасной, - батя Рихани

Хакини - (составное слово) истина

Темеко – дрожь

Сабаси – разлад, неприязнь

Тобомали - (tobo+jamali), дыра+приветливый (самый удачный перевод, имхо))0)

========== Моя Борьба ==========

Это было очень странное утро. Вся саванна словно покрылась белой пеленой — невесомым пухом, который нельзя было потрогать. Видимо, кусочки кудрявых облаков обрушились на землю… Но грохота падения слышно не было. Не было слышно ничего, совершенно ничего… Лишь пустая, матовая пустота, проникающая не в уши, а прямо в мозг, в самый разум.

Маленький львёнок испуганно, в оцепенении делал плавные шажки, такие же невесомые и бестелесные, как тот небесный пух, по которому он шёл. Самвири казалось, что она разучилась дышать. Она не чувствовала лап, не чувствовала, как её от страха выпущенные коготки царапали землю. Вдруг среди этого бесконечного ватного тумана она заметила высокий, сгорбившийся силуэт у холма. Там стоял огромный олень с широкой, вздымающейся от рваного дыхания грудью, массивными ветвистыми рогами и горящими синим пламенем глазами. Неприветливый олень явно заметил удивлённый, пристальный взгляд кошачьего детёныша — крупный зверь встал на дыбы и взревел так, что из его ноздрей вырвался горячий и мокрый пар. Самвири стояла в десятке метров от этого зверя, но увидела, как мельчайшие капли влаги из оленьего носа приземлились на её шкурку. Да, она лишь видела их, но никак не чувствовала — её тело вообще отказывалось проявлять чувствительность, а лапы словно приросли к земле, как слабенькие, только взошедшие ростки. Сами бы эти ростки никак не отделились от почвы, но вот с посторонней помощью…

Долго ждать помощи не пришлось. Олень летел на львёнка, и из-под копыт его сыпались мелкие, острые куски почвы, перемешанной с корнями. Огромный самец прыгнул ввысь, растопырив свою могучую грудь. Самвири не могла даже пошевелиться — она сидела и наблюдала за этим странным существом, разинув рот. Олень застыл в прыжке. Просто повис в воздухе, словно скованный какими-то невидимыми цепями. Он ревел, брыкался, лязгал зубами — но что-то мешало ему опуститься на землю и раздавить бедную Самвири.

«Невероятно…», — пронеслось в голове у львёнка, когда она в очередной раз обошла и осмотрела взлетевшего, но не приземлившегося своего убийцу. Теперь она могла ходить, даже чувствовала лапы — это «исцеление» было столь же внезапным, как и атака оленя.

Это был очень странный сон. Очнувшийся от дремоты львёнок долго не мог прийти в себя, осматривал свои лапы и искал взглядом белый туман — но кругом лишь росли обычные, уже приевшиеся взгляду кустарники и спали непробудным сном члены прайда.

*****

Вахока и Аскари, живот которого уже заметно поджил, проходились вдоль территории нужного им прайда. То место, где пали королева бесов и охотница, было зачищено — трупы куда-то испарились, но запёкшаяся кровь на тёмной траве не таила прошлого.

— Кем мы станем, когда будем жить в прайде? — спросил задумчиво жёлтый лев у своего друга.

— Теми же, кем и сейчас являемся, — пожал плечами Аскари, — а что должно измениться?

— У нас будут новые заботы с новыми зверями, новая территория… Ты так и останешься правой лапой Рихани, но кем буду я? Мои скудные знания о травах и в подмётки не годятся умениям Масао, — пожаловался Вахока.

Аскари фыркнул, задумавшись.

— Попросись к нему в ученики. Вряд ли его родной внук жаждет быть шаманом, так что у тебя большие шансы, — рассудил синеглазый лев.

— Как думаешь, Джахили останется с нами? — улыбнувшись, спросил Вахока, вспомнив внука своего возможного наставника.

— Я более чем уверен. Он сдружился с Руди, ни на шаг её не отпускает. До прайда ему дела нет — но если Руди уговорит его сражаться за всех нас и за неё саму, то тот станет нашим надёжным помощником.

Жёлтый лев ухмыльнулся, прищурив маленькие зелёные глазки.

— Джахили очень силён. Странно, что они так хорошо поладили с Руди, так быстро сошлись… Кстати, о сердечных делах. Ты никогда не говорил, что случилось с матерью Самвири, — сменил Вахока тему, искоса глянув на собеседника.

Аскари запнулся, опустив голову в пол. Вахока виновато отвернулся, поняв, что спросил лишнего.

— Тобомали. Так её звали. Только узнал её — такуюлёгкую и манящую, словно летний бриз, — и понял, что больше не увижу ничего кроме неё. Она не была пламенной красавицей, нет, но черты её были прекрасными, какими-то… возвышенными, славными. В её серых, словно дымка, глазах, отображалось всё и сразу — и загадочная женская нежность, и задумчивая милая невинность. Я не думал тогда ни о чём, кроме Тобомали. Даже позабыл о нашем с Рихани плане насчёт создания прайда, хотя Рихани был мне важен ничуть не меньше внезапно возникшей в моей судьбе львицы. Мне казалось, она отвечала взаимностью — искренне смеялась над сказанными мной глупостями, покидала свою стаю, чтобы посмотреть на звёзды со мной наедине. Я бы отдал свои последние дни лишь ради того, чтобы повторить эти мгновения. Но знал бы ты, в какое бешенство я пришёл, когда один из охотников назвал Тобомали… нечистой. Он сказал, что она проводила ночи с каждым из их стаи, да и на них её круг не ограничивался… Я был взбешён, готов был накинуться на этого льва за то, что тот распускал подобные сплетни. Я долго уверял себя, что это неправда. Отказывался смотреть истине в глаза. Обманывал себя, говоря, что сейчас она пошла к берегу реки с вожаком и его братом для того, чтобы половить рыбу.

Я слышал, как она смеялась. Тем же самым искренним и бесподобным в своей музыкальности хохотом, что демонстрировала мне. Мы вскоре покинули этот прайд, когда Мали узнала, что ждёт прибавления. Я ни на секунду не сомневался, что этот детёныш — мой, я чувствовал это. Но мне было горько от всех тех измен, что были совершены этой львицей. Я был для неё таким же мальчиком-игрушкой, как и остальные львы — но она всё равно пошла за нами… Это было странно. Я посчитал тогда, — да и сейчас считаю, — что в ней заиграли нотки милосердия вперемешку с предусмотрительностью. Она уже тогда решила, что покинет меня. Но захотела дать шанс своему ещё не родившемуся детёнышу, ибо знала, что я никогда не оставлю своего ребёнка, ибо он — ещё и её часть … Она знала о моих чувствах больше меня самого и всё прекрасно просчитала. Раньше я злился и не находил себе места из-за её очередного предательства, но теперь я благодарен Тобомали — она научила меня любить и чувствовать. Отобрала эту возможность. А потом вновь вернула, оставив мне Самвири.

Аскари закончил свой рассказ с неуместным выражением гордости в глазах.

— Это… звучит трагично, — сказал тихо жёлтый лев, смотря на друга. — Но ведь болящее сердце — работающее сердце, верно? Всё ещё впереди. Самвири заслуживает куда больше твоей любви, чем её мать. И этот львёнок нуждается в твоей заботе, — обеспокоенно заметил Вахока.

— Я знаю, прекрасно знаю это. И вечно буду защищать свою дочь, до конца своих дней, чего бы мне это не стоило, — поклялся Аскари, нахмурив брови и уставившись на горящее солнце.

*****

Тем же вечером разбушевалась гроза. Белые рваные линии сверкали над пологой горой, с которой не сводил глаз Рихани. Где-то вдалеке послышался раскат грома.

Его прайд спокойно существовал уже долгое время, и именно сейчас пришла пора изменить это. Кажется, дождь лил ещё и в тот день, когда они с Квели бежали из прайда. Эта ассоциация невольно рождала в голове принца пейзажи родного места, которое сейчас принадлежало чужакам. Он вспомнил, как в подобные ненастные дни его мать садилась у самого края скалы и наблюдала за прайдом. В детстве Рихани не понимал всей роковой сущности подобной медитации — но теперь и он, сам того не замечая, садился и смотрел на окрестности, не замечая никого вокруг. Лишь светящиеся под ливневыми тучами облака, слишком контрастные и яркие для такой погоды.

Вдруг лев уловил чьё-то чуткое дыхание позади — к нему подошла Канза, слабо улыбаясь. Глаза её бегали, а это означало, что она чем-то обеспокоена.

— Всё в порядке? — спросила она у белого льва. Рихани уже который день вёл себя странно — уходил ото всех и смотрел вот так, как сейчас, на природу в полном одиночестве.

Принц сглотнул ком, вставший в горле. Прикрыл уставшие глаза.

— Я думаю, пора, — оповестил он тихим, но уверенным голосом.

Лишьчерез несколько мгновений Канза осознала суть его слов. По её телу прошла холодная дрожь.

Рихани овёл её взглядом и встал. Он выискал небольшую возвышенность — горсть полуразбитых валунов — и направился к ней. Принц был возвышенно-спокоен, когда сердце королевы его колотилось и разрывалось от предстоящего события.

Рихани остановился на камнях и окинул взором своих подопечных. Все были заняты своей рутиной — болтали, дремали, ленились. Принц молча смотрел на них, выжидая, когда они сами заметят его и подойдут ближе. И ждать ему пришлось бы долго, если бы предприимчивая Канза не зарычала, стоя под валунами и уже ожидая речи своего возлюбленного.

Члены прайда с опаской и одновременно с тревожным волнением начали подходить к своему вожаку. Тройняшки и Вахока с искренней верой и восхищением смотрели на своего лидера; Самвири держалась рядом с отцом, а Джахили, решивший всё же отдать должное Рихани, встал поодаль рядом с Руди и старым шаманом.

Белый лев оглядел толпу и громко выдохнул.

— Мы все — бойцы, — начал он, смотря сначала в глаза Канзе, а затем расфокусированно — за неё, — мы сражались каждый день, каждую ночь, каждую секунду. За еду. За жизнь. За счастье, своё и близких. Пришла пора сразиться и за землю — это наш шанс обрести пристанище. Вы все были мне верными друзьями и помощниками всё то время, что мы знакомы, но я скажу ещё раз — если кто-то не хочет рисковать и драться насмерть за будущее нашего прайда, то он волен уйти сейчас.

Рихани оглядел своих приспешников. На секунду ему даже показалось, что они обижены его последними словами.

Аскари вышел вперёд, встав прямо под камнями, на которых находился его друг. Он приоткрыл пасть, желая что-то сказать, но почему-то замолчал. Лев на несколько мгновений смотрел белому принцу в глаза, а затем зарычал так громко, как ему позволяли голосовые связки.

И этим было всё сказано. Пусть бесы, пусть саванна слышит, что пришла новая эра!

Канза тотчас подхватила своего товарища, взвыв так же протяжно и громко. Вскоре весь прайд заревел, включая малышку Самвири, которая мяукала посреди толпы взрослых, даже не видя своего короля за головами и спинами соклановцев.

*****

Дождь мелкими ледяными шипами летел с небес. Полный готовности и пламени прайд следовал за своим предводителем. Бесы явно были осведомлены о грядущей битве. Несколько львиных силуэтов маячило возле пологой скалы — издалека Рихани признал только Бакору, одну из жён Навири. Это была высокая, худая львица с тёмно-серой шкурой и блестящими карими глазами.

Сквозь серо-бурые, словно шкура разодранной полёвки, тучи, начало продирать свои красные лучи предзакатное солнце. Рихани остановил прайд и пошёл в одиночку навстречу королеве бесов. Львица горделиво стояла посреди поросшей трухлявым мхом поляны, разглядывая своего соперника и его приспешников.

Они остановились в паре метров друг от друга. Почти одного роста, с безличным и флегматичным выражением морды. Королева оскалила острые клыки и усмехнулась в таинственной гримасе:

— Так вот ты каков, Рихани. Признаюсь, думала, ты увесистее и крупнее, — съязвила она, облизнув пересохшие губы. — Ты вряд ли встретишься сегодня с моим мужем. Не пройдёшь даже через охотниц.

— Молись, чтобы ты встретилась с ним, но уже на том свете, — рявкнул в ответ Рихани, также показывая клыки.

Бакоре явно не понравился напор соперника. Она зарычала, приказывая своим подданным наступать, но удар когтистой лапой заткнул её и заставил отшатнуться назад. Смоляные глаза львицы горели от ярости и предвкушения боя — из недр её пасти вырвался отвратительный смешок, и она в позе готовности нацелилась на своего обидчика.

Первая кровь бесов была на лапах Рихани — несколько львов из его прайда уже подоспевали на помощь. По кроткому кивку своего вожака тройня, Джахили и Руди кинулись в бой.

Львицы бросились к троим охотницам, также подбирающимся к месту потасовки. Джахили подоспел к ошарашенной ударом Бакоре и вцепился ей в горло. Королева взревела и начала колотить льва задними лапами, но Руди быстро подоспела на помощь возлюбленному. Бакора впилась железными когтями в грудь крупного льва; протяжно зарычала, когда её дыхание начало сбиваться под его весом. Джахили подмял под себя королеву, вдавливая её в сырую от дождя траву; Руди мельтешила рядом, стараясь поудобнее ухватить её за живот. На последнем издыхании, срывая голос и роняя бранные слова, Бакора сделала последний рывок и выбралась из объятий синеглазого воина — но Руди тут же оглушила её и впилась в шею. Больше воя королевы прайд слышать не мог.

Тройняшки кружились в яростном танго с тремя охотницами Бесов. Одна из неприятельниц постоянно нападала на Хакини и тут же отпружинивала назад, стараясь тем самым вывести из себя самую слабую, на её взгляд, соперницу. Вскоре ей удалось повалить выдыхающуюся Хакини на землю, но сестра её тотчас подоспела на помощь и нанесла рваный удар наглой охотнице по носу.

Дальнейшего развития драки Рихани не суждено было увидеть — он быстрыми шагами взлетел наверх скалы; оставшаяся часть прайда еле поспевала за ним.

Высокий, мускулистый лев с тёмно-серой шерстью, Навири, стоял у входа в пещеру, готовый встретить своего главного соперника в любую минуту. Неподалёку от отца выжидал появления белого принца и Мункари, молодой и вожделеющий битвы и крови воин. Бесы полукругом стояли рядом с вожаком, взмокшие и ещё более растрёпанные от дождевых капель. Кругом пахло жжёной шерстью, прогорклой листвой и ливнем.

Рихани взошёл на пологую скалу. Вместо кучи вражеского прайда сознание нарисовало на скале мать, белоснежную львицу, меланхолично сидящую у обрыва и смотрящую вдаль. Шерсть её была абсолютно сухой, несмотря на леденящий и душу, и тело, ливень. Но реальность не до конца покинула принца — совсем скоро в чёрном пятне перед собой он стал различать рваный силуэт Навири.

Чёрный лев шагнул вперёд, оскалив острые клыки. Он был наголову выше Рихани. Принц также двинулся ему навстречу, бесстрашно смотря в его глаза, черные, словно уголь, и туманные.

Пасть Навири вдруг расплылась в ликующий улыбке. Он приблизился к уху белого льва и прошептал ясным, шероховатым баритоном:

— Мошенник. Я видел настоящего принца Рихани. Тот орал, как последняя шавка, когда я раздирал ему брюхо. Обманщик! За кого ты себя выдаёшь?! — зарычал он вновь.

— Хоть я и не первенец, но всё ещё сын Ризаву и Сабики. И я отомщу и за них, и за своего брата, — прошипел белый лев в ответ.

Речь белого льва была преисполнена благородным пафосом и ликующим желанием мести.

Глаза Навири загорелись с новым блеском.

— Точно! Ты такой же хлипкий и светлый, как и твоя шлюха-мать. Знаешь, что я сделал с ней и до, и после того, как пробил башку? Так её в жизни никто не драл, и лапы с хвостом были в кровавой каше далеко не из-за ран, — расхохотался вожак Бесов, смотря на своего идеального врага.

Сердце защемило. Рихани приготовился дать команду к атаке и зарычать, но твёрдый удар Навири сбил его с лап.

— То же будет и с твоим тельцем, мамин сынок, — оскалился чёрный лев, кидаясь на Рихани.

Принц принял удар, вцепившись в шею вожака, и вместе они скатились с пригорка на один из нижних ярусов скалы. Навири оказался сверху, в приоритетной позиции — а потому немедля зажал горло соперника костлявой лапой, пытаясь задеть его ещё и клыками.

Тем временем битва не на жизнь, а насмерть происходила и на верху скалы — львы и львицы, королевские приближённые и простые охотники — все катались по пыльной, сырой каменной горе в попытках защитить своё право на владение этими землями. Аскари, как и полагалось правой лапе короля, взял командование прайдом на себя — также пришлось поступить и Мункари ввиду отсутствия отца.

Сквозь частые, рябые капли дождя эти двое пересеклись взглядом. Аскари осознавал своё превосходство над этим молодым, бесправным щенком, только вчера переставшим лакать материнское молоко. Но осознавал и его опасность, растущую каждый день физическую силу, о чём напоминал уже заросший шрам на животе песочного льва. Внебе раздался грохот и на пару секунд итак тусклое, предзакатное солнце исчезло за громовой тучей. Аскари улучил момент и с рёвом кинулся к неприятелю. Львы упали на скользкие каменные плиты, вцепившись друг другу в гривы.

Морду Мункари поразила такая же грубая, безумная улыбка, которая минутой ранее сияла на губах его отца. Задней лапой он впился в оставленную им же рану на животе льва и начал раздирать её вновь. Аскари взвыл, чуя вновь поражающую весь его дух боль, но нашёл силы не ослаблять хватку и начал душить соперника сильнее прежнего. Теперь пришёл черёд скулить Мункари. Молодой лев закряхтел, заизвивался, словно раненая в голову змея; он обхватил когтистыми лапами плечи соперника, но ярости последнего не было предела. Аскари сделал окончательный рывок, и струя бардовой крови, словно фонтан, брызнула из пасти уже смиренно лежащего под ним льва. Задыхаясь в собственной красной жидкости, Мункари полетел вниз со скалы, конечно, не без помощи соперника.

Еле дыша от натуги и вновь разодранных шрамов, победитель схватки положил голову на холодный каменный пол. Не было сил встать. Ливень хлестал по спине, по кровоточащим ранам. Аскари прикрыл глаза, но сдавленный крик на противоположном конце поля битвы заставил его очнуться. Вдавленная в стену, у входа в пещеру стояла Канза, ухватившаяся лапой за живот. Руди и Темеко обороняли её от трёх вражеских охотниц, так и желающих испепелить чужую королеву.

Аскари еле поднялся на лапы. Сознание помутнело, в глазах было темно — не смотря по сторонам, он двинулся к своей королеве. Обязанность защищать её, когда Рихани нет рядом, лежала на нём, главном воине. Он оттолкнул уже обмякших, выбившихся из сил охотниц Бесов в сторону и крикнул Руди, чтобы та увела Канзу в безопасное место.

Пока Темеко с Аскари обороняли спуск от присутствия там недоброжелателей, Руди помогла своей подруге спуститься вниз. Четыре мёртвых тела, включая зеленовато-серую Бакору, лежали у подножья скалы. Там же спустившиеся заметили силуэт львицы, склонившейся над чем-то.

— Хакини была сильно ранена, она не может встать, — пояснила с сожалением Руди своей королеве. Обе львицы подошли к своей раненной сестре по прайду и Сабаси, сидящей рядом с родственницей.

— Руди, ты подхватишь её, и мы все вместе пойдём в пещеру. Сабаси, ты нужна прайду там, наверху, — распорядилась Канза, смотря на уже отдохнувшую и, кажется, полную сил львицу.

Сабаси с безысходностью посмотрела на свою сестру, без чувств лежащую на сырой траве. Но она кротко кивнула и поспешила убраться наверх, только бы больше не видеть её страданий.

Тяжко пришлось Руди, тащившей далеко не миниатюрную Хакини к безопасной пещере. Но ничуть не легче было и Канзе, живот которой жутко болел и разрывался изнутри из-за меткого удара одного из неприятелей. Скоро львицы увидели массивную фигуру слонихи Куро, стоявшей возле входа в одну из небольших пещер.

— Как там дела у Рихани? — обеспокоенно спросила она, увидев подходящих к ней львиц. Все трое выглядели помятыми и выбившимися из сил.

Канза отвела взгляд. Больше всего ей хотелось сейчас знать, как там её король — но ей так и не удалось увидеть его.

— Ладно, проходите скорее, — Куро махнула хоботом в сторону входа в пещерку. Оттуда на пару мгновений выглянул тёмно-серый детёныш и, заметив своих, юркнул обратно.

Львицы осторожно расположили тяжело дышащую, явно находившуюся вне своего сознания Хакини на лиственную подстилку. Канза отошла и упала на ту же перину неподалёку, сжав клыки и сдавленно застонав.

— Что с ними, Руди? — испуганно воскликнула Самвири, — они поправятся же, да? — львёнок отшатнулся назад.

— Нам лучше переждать в другом месте, — ответила через пару секунд Руди, видя Хакини, задыхающуюся в агонии, и Канзу, у которой вот-вот должны были начаться преждевременные роды.

*****

Руди и Самвири стояли под массивным животом Куро, который спасал их от ливня. Львёнок прижался к лапе старшего товарища, заворожено смотря вдаль.

— Ты веришь, что мы победим? —спросила Самвири, глядя в тёмные, но ясные глаза собеседницы.

Руди молчала с секунду, а потом резко ответила:

— Верю всем сердцем. Я — не самый стойкий боец, поэтому вера — моё пристанище.

— Я верю, что моя искренняя надежда на победу действительно каким-то образом вдохновляет наш прайд, — поделился мыслью львёнок, — поэтому я перебираю в памяти имена всех наших и как бы поощряю их.

— Не самый действенный метод, но и не самый глупый, — улыбнулась Руди. Львёнок с долей гордости усмехнулся в ответ.

*****

Канза пыталась не думать о боли, которая раздирала её изнутри. Её больше волновала Хакини, лежащая буквально в двух шагах от неё и извивающаяся в агонии. Она слышала шелест листьев рядом с собой, отчаянные вздохи умирающей львицы — и слёзы беспомощности катились по её щекам. Она не могла ей помочь. Не могла сбегать за Масао, не могла даже приказать Руди вернуться за ним — королева была слишком слаба, чтобы встать.

Её размышления прервало странное ощущение внизу живота — там словно стало свободнее. В ту же секунду слева послышался предсмертный вздох охотницы, а следом за ним писк новорождённого детёныша. Канза через силу подняла голову и посмотрела на коричневатого котёнка, лежащего под ней. Уставшая шея тотчас уронила её морду на лиственную подстилку.

Очнулась королева от лёгкого прикосновения ко лбу. Открыв глаза, она увидела Руди, стоящую прямо перед ней.

— Ты в порядке, — сказала охотница с облегчённой улыбкой, — поздравляю с двойней.

— Двойней? — переспросила Канза, переворачиваясь на бок и смотря на детёнышей.

Кремово-коричневая девочка жадно сосала материнское молоко, с ней Канза уже была знакома. Рядом беспокойно спал её младший брат, львёнок, чья шкурка была несколько темнее, а живот плотнее.

Канза провела языком по шкурке детенышей, а затем вновь положила голову на землю.

Краем глаза королева заметила, что трупа Хакини уже не было поодаль.

«Как это странно. В одно мгновение, в одном и том же месте жизнь одновременно и оборвалась, и появилась», — думала королева, вновь проваливаясь в сон.

Самвири заворожено наблюдала за новорождёнными. Она всегда думала, что она — самая мелкая и нелепая песчинка в прайде, но теперь, сегодня, — всё изменилось. Она осторожно положила свою лапу на крошечные пальцы кремовой девочки. Та удивлённо фыркнула и начала обнюхивать незнакомого пришельца, посмевшего дотронуться до неё. Самвири тепло улыбнулась.

— Им нужна моя помощь, — сказала уверенно Руди, стоя у выхода, — твоя задача — смотреть за королевой, принцессой и принцем. Если увидишь незнакомцев неподалёку — сразу говори Куро, она даст нам сигнал.

Самвири кротко кивнула, подходя к выходу и готовясь наблюдать за территорией.

— И… ещё кое-что. Не забывай вспоминать наши имена, — Руди слабо улыбнулась, выходя под проливной дождь. Её пепельная шкурка тотчас стала сырой и тёмной, словно грозовая туча.

— Обещаю, — ответил львёнок, чуть высовываясь из пещеры, чтобы как можно дальше проводить воительницу взглядом.

Чёрный юркий силуэт исчез вдали, а Самвири всё продолжала оглядывать горизонт, слушая тёплый и тихий храп, доносящийся из пещеры.

*****

Безупречный белый мех на морде Рихани смешался с грязью, кровью и проливным дождём. При падении он ударился о скалу, и теперь над его левым глазом краснела яркая ссадина.

— Как ты вообще решился сунуться сюда после того, что произошло здесь с твоей семьёй? — рявкнул Навири, переводя дух — он никак не мог уличить момент и накинуться на врага — тот держал оборонительную стойку.

Белый лев фыркнул, не желая тратить силы на пустые разговоры.

— Не говори, что не слышал. Я приказал поставить истёрзанные тела твоего папаши, а также нескольких убитых охотников, возле камней у входа на нашу территорию, и сюда вообще никто не совался! Никто, кроме тебя! Сколько же тупости и безбашенности должно быть в твоей башке, что ты решился придти сюда?!

Раздался раскат грома.

Навири не глуп, но он очень непредусмотрителен. Он прожил здесь всего около года — будучи массивным и уже взрослым львом со взрослым рассудком — а Рихани путешествовал по этим землям ещё в детстве, а потому они и предоставили ему куда больше возможностей для наблюдений.

Тот склон, куда они упали, был надломан внизу. И, кажется, белый лев даже почувствовал, как этот островок немного покосился, когда они повалились на него.

Из мира раздумий его вырвал чёткий удар по челюсти — белый лев отшатнулся назад, и тут же тяжёлое тело Навири придавило его к каменному полу.

— Я сделаю с тобой то же самое, что с твоей мамашей. А лучше братцем, который давно сгнил в овраге. Или и то, и другое, — шептал еле разборчиво Навири, царапая живот льва, лежащего под ним, и выдирая его гриву, стараясь добраться до шеи.

Рихани обхватил врага за бока, и в то же время пытался давить всем своим телом вниз, чтобы островок, наконец, не выдержал натиска и раскололся.

Тело белого льва дрожало и всё дёргалась под тушей Навири, стараясь надломить хотя бы кусок склона. Острые клыки вцепились в уже незащищённую шею принца, и тот дико взвыл, начав, наконец, вырываться из-под него.

Рихани услышал громкий, даже оглушающий щелчок под собой — и тут же холодный ветер дотронулся и до его спины, и до живота. Белый лев когтями держался за выступ, наблюдая, как мечется в агонии его враг внизу — тот просто лежал на земле, разинув пасть, и рвано дёргался, пока кровавая пена выходила из его рта.

— Я думал, ты тоже упал! — крикнул Аскари, подбегая к другу и вытаскивая его за остатки гривы на оставшуюся часть островка. Песочный лев прижался головой к шее принца.

— Значит, ты прыгнул на нас сверху? — спросил тихо Рихани, всё ещё смотря стеклянными глазами на силуэт бывшего вожака под скалой, который уже не подавал признаков жизни.

— Да. Ты уже еле двигался под ним, у меня не было выбора. Я прыгнул прямо на него, дёрнул со всей силы — и он отлетел в сторону вместе с половиной склона. Я думал, ты упал вместе с ним… Но ты успел схватиться когтями за выступ.

— Я знал, что склон упадёт.

— Правда? Поэтому никак не атаковал Навири?

— Да. Я пытался больше подпрыгивать и ёрзать, чтобы расшатать неустойчивую часть островка.

— Откуда ты узнал, что он должен рассыпаться? Склон ведь был такой же крепкий, как и все остальные… — удивился Аскари.

— Нет, он казался крепким, а был — расшатанным. Это разные вещи, — перевёл дух Рихани, дотрагиваясь лапой до свежих ран на животе и шее.

Аскари помолчал с секунду, а потом резко улыбнулся, и синие глаза его загорелись сильнее, чем когда либо.

— Рихани, мы сделали это! И король, и его наследник мёртв! Мы победили! — улыбка воина быстро перешла в ликующий оскал.

— Рано радоваться. Мы не знаем, жива ли Бакора, а ещё у него есть дочери.

— Нам в любом случае надо наверх. Пойдём, мне больно ничуть не меньше, — сказал с солидарностью Аскари, глядя на кровоточащие раны на животе друга. Вскоре они оба вползли наглавную площадку скалы.

*****

Джахили и Руди возились с одним из воинов у входа в пещеру. Там же сидел, сгорбившись, Масао, вылизывая серьёзно раненную лапу.

— Я скажу, что это конец для них. Им не за что больше бороться, — прошептал Рихани на ухо другу, влезая на «крышу» пещеры. Он вспомнил, что однажды его отец тоже стоял на том же самом месте, где был он сейчас — после одного из наводнений…

— Ваш вожак убит, Навири мёртв! — закричал громко белый лев, и тут же раздался раскат грома. На секунду все, кто дрался на площадке внизу, посмотрели на него — гнев и безверие были на мордах Бесов, восторг и радость в глазах его приспешников.

— И его наследник убит. Вам не за кого больше бороться, — провозгласил принц, смотря на грязные, мокрые силуэты под собой.

— Раз их больше нет, то мы дерёмся за территорию! За еду! — рявкнул потрёпанный воин Бесов, отстраняясь от Руди и Джахили, норовивших кинуться на него вновь.

Рихани опустил глаза на секунду. Дать Бесам второй шанс?

Никогда.

— Никакой еды для вас, убивших мою семью. Убирайтесь прочь, или будьте растёрзаны на месте, — зарычал он, и охотник тут же оскалил и так окровавленные клыки, и они с Джахили кубарем покатились к краю скалы.

— Убейте их! — безумный, громкий и командный голос Рихани раздался по всей саванне.

Вдруг из пещеры показался согнутый, хромающий силуэт Имары. За ней следовала такая же серовато-болотная молодая львица, принцесса и по совместительству её дочь.

— Ты…! Ты уничтожил всё, что у нас было! — взревела, кашляя и задыхаясь, королева. На её шее полностью облезла шерсть и красовались два огромных шрама.

Руди обомлела — она была уверена, что Джахили убил её ещё при их первой стычке на охоте. «Живучая тварь», — прошипела она, стоя перед Масао и оберегая его от двух ещё не вышедших из строя охотниц Бесов.

— Так сойди же со своего «трона» и дерись с доблестью! — зарычала Имара, выпуская чёрные когти.

Ей ничего не оставалось — либо быть забитой до смерти в пещере, либо напоследок потешить свою гордость и «доблестно» умереть в поединке с главным врагом. Серьёзные, плохо зажившие раны делали её слабейшим из противников. Что же, её воля…

Рихани резко прыгнул с крыши пещеры и приземлился прямо перед ней. Королева дышала рвано, а её болотные глаза так и полыхали ненавистью, смешанной и полной беспомощностью.

— О какой доблести может идти речь, если о ней говоришь ты? — оскалился белый лев, — поддержала насилие, надругательство и детоубийство, когда вы вторглись сюда!

— Знай, я повторю эти прекрасные картины в своей голове перед смертью! — зарычала она, выгибаясь и готовясь напасть.

Рихани свалил раненую львицу на землю одним ударом. Она тяжело закряхтела в попытках встать, но на белого льва налетела со стороны принцесса, давая матери время восстановить силы.

С молодой, неопытной принцессой разобралась Сабаси — она скинула её с плеч своего короля и прижала к каменному полу.

— Прощай, львица-пепельница, — прошептал Рихани, вгрызаясь в горло Имары и раздирая её старые шрамы.

*****

Совсем скоро вся скала пришла в беззвучность. Никто не шевелился, лишь капли дождя — уже обычного проливного дождя, не ливня — ударялись о каменную поверхность места, где произошло кровавое побоище.

Один воин, убитый Джахили, бездыханно лежал на краю. Две охотницы, Имара и её дочь валялись по разным краям каменной площадки.

— Ещё две принцессы… где они? — нарушил молчание Рихани, считая жертв.

— Они львята… Наверняка, спрятались где-то, — ответила, задумавшись, Руди.

— Не трогайте их, если найдёте. Отведите на гору и следите, пока я не вернусь, — сказал принц, обращаясь к Руди и Сабаси.

— Что случилось с твоей лапой? — обратился он теперь к Масао, лежащему у входа в пещеру.

— Вывих. Ничего, заживёт, но в догонялки лучше пока повременить играть, — усмехнулся шаман. — Пошли ко мне Вахоку, вместе с нужными травами, если его не затруднит. Он уже знает, что делать при таких болячках.

Рихани кивнул в ответ.

— Где Темеко и Хакини? Сам Вахока? — спросил белый лев у своего прайда.

Тут же он услышал тихий всхлип слева. Сабаси пыталась скрыть слёзы, но они так и рвались наружу.

— Нет… — прошептал Рихани, опуская взгляд. Он еле заметно кивнул Руди, чтобы та поддержала подругу по прайду.

Песочная львица рыдала на скале, посреди трупов врагов — Руди сидела рядом, положив лапу ей на загривок в знак солидарности.

— Займёшься принцессами? — шепнул белый лев Джахили, который был явно беспомощен, когда следовало кого-то морально подержать.

— Ладно, — буркнул он недовольно, спускаясь по ступенькам вперёд короля, немного похрамывая на заднюю лапу.

Рихани и его верный Аскари спустились к подножью скалы следом за ним. Трупы четырех львиц — тёмно-серая Бакора среди них — лежали посреди мутно-красной травы. Неподалеку виднелся жёлтый силуэт, маячивший возле чего-то, тоже лежащего на поле боя.

Король и его друг подбежали к Вахоке, который уже сидел, опустив голову, рядом с телом Темеко. Под шеей лежащего льва, на его гриве и груди покоились различные листья. Воздух рядом с этими двумя пропах горьким соком растений.

— Я больше не слышу его сердце, — сказал обречённо Вахока.

— Где Хакини? — спросил тихо белый лев.

— Там же, где Канза. Она приказала Руди отнести её в пещеру.

*****

Трое львов шагали быстро и нетерпеливо. Пара пичуг опасливо кружилась возле взмокших крон растений, наблюдая за ними.

Вдруг в кустах что-то зашелестело. Аскари инстинктивно выпустил когти и встал в стойку, но из-за веток показал нос маленький, взмокший от дождя детёныш гепарда.

— Помогите, пожалуйста! — всхлипнул он, — моя мама не просыпается!

Львы переглянулись.

— Ты из прайда? Или вы одиночки? — спросил Рихани.

— Из прайда! Мама запрещает покидать наше логово, но я решил, что нам нужна помощь… — заскулил вновь детёныш.

— Посмотри, что с ней, — кивнул белый лев Вахоке, — но не забудь и о Масао.

Пятнистый детёныш нервно сглотнул, видя перед собой трёх крупных самцов, всех ободранных и грязных.

— Пойдём, я лекарь, — сказал ему шёпотом жёлтый лев, и вскоре они растворились в кустах.

— А если это засада? — тихо сказал Аскари на ухо королю.

— Все Бесы, исключая принцесс, мертвы. Другие животные боялись и ненавидели Навири, они бы не стали ему услуживать. По-моему, это лишь маленький испуганный котёнок, нуждающийся в помощи.

— Ладно, наверное, тут ты прав, — выдохнул песочный лев. — Идём к ним, скорее.

***

У входа в пещеру их встретила Куро, радостно размахивая хоботом. Странно было видеть столь громадное и неказистое существо, пребывающее в детском восторге.

— Вы здесь, значит, мы победили… — сказала она мягким контральто, глядя на растрёпанных львов.

— Та львица, охотница… Руди похоронила её за теми камнями, — она махнула хоботом в сторону реки, — она не хотела, чтобы детёныши и королева видели мёртвое тело.

— Спасибо, Куро. Твоя помощь бесценна для всех нас, — сказал ровно Рихани, отводя взгляд от реки. — У меня есть последняя к тебе просьба.

— Всё, что в моих силах, — она смахнула с ушей дождевые капли.

— Я хочу, чтобы все звери в прайде знали об этой победе. Чтобы они все встали возле скалы, и мы все вместе бы… проводили прошлое. Мне есть, что сказать им.

Куро одобрительно кивнула белому принцу.

У пещеры раздался еле слышный шорох.

— Папа! — послышался тонкий голосок, и Самвири полетела к двум львам, кидаясь с объятиями в грудь Аскари.

— Вы живы! А как остальные? Вы победили? — лепетал львёнок, обнимая отца.

Все трое зашли в пещеру. Аскари занимался дочерью возле входа в пещеру, оставив друга наедине с женой.

Белый лев осторожно шагнул в небольшое тёмное ответвление в пещере. Под его лапами зашелестела сухая трава. Здесь пахло теплом, камнем и молоком.

— Канза? — тихо прошептал он, делая ещё один неуверенный шаг вперёд.

— Я тут… Мы тут, — отозвался голос у стены.

Теперь, приглядевшись, Рихани видел бурую львицу, лежащую на сухой подстилке. У её живота спали два крошечных львёнка.

— Это твоя дочь. Родилась первой, — прошептала Канза, проведя языком по шкурке светло-коричневого львёнка. — Как её назовём?

— Может, Иманика? — спросил, посмотрев на котёнка, Рихани.

— Звучит красиво. А что означает?

— Я не помню, если честно. Так звали одну из охотниц прайда моего отца.

— Хорошо, я согласна. Будет Иманикой, — подтвердила королева, — а что на счёт мальчика?

— Его имя за тобой, — сказал тихо белый лев, опасаясь разбудить детёнышей.

Канза с минуту думала, подняв голову и уставившись в потолок.

— Тагани. Пусть будет Тагани.

Король улыбнулся, лизнул Канзу в макушку и лёг вместе со всем своим семейством.

***

Львы сами не знали, как долго отдыхали здесь, в пещере; но некоторое время спустя дождь перестал колотить по верху пещеры, и даже взошло предзакатное солнце.

Когда Самвири, выбравшись из объятий спящего отца, выбежала наружу, она увидела целое столпотворение самых разных зверей, гудящих и ликующе рычащих. Львёнок испуганно влетел обратно в пещеру и принялся будить своего короля.

Комментарий к Моя Борьба

Я жив!!1

========== Эпилог ==========

Можете считать, что на предыдущей главе фанфик закончился. На самом деле, у него должно было быть огромное продолжение, но у меня совершенно не было ни сил, ни желания его дописывать. Предыдущая глава — вполне логичное завершение, но если вам интересно, я выложу тут краткий пересказ того, о чем должны были быть следующие части.

Всего у Рихани и Канзы должно было быть четыре львенка. Вот их описание:

1. Старшая дочь Иманика, стройная и остроглазая, не любит охоту и активные действия. Хороший демагог, любит поболтать и развлечься, сплетница. Обаятельная, ей многие доверяют. Мечтает стать советницей короля, поэтому часто докладывает события отцу, один раз рассказала ему про конфликт двух охранников, один из которых замышлял узурпацию трона. Светлый кофейный цвет шерсти, оттенок глаз отца, но цвет матери, перчатки на лапах есть, нормальное телосложение, нос прайдлендера. Близнецы с Тагани. Ревнует отца к Самвири, считает её своей главной соперницей.

2. Старший сын Тагани. Очень плохо переносит бег, начинает быстро задыхаться. Крепкое, полноватое телосложение, цвет шерсти на пару тонов темнее сестры, грива того же оттенка что у отца, но темнее, карие глаза от матери, нос прайдлендера. Спокойный, редко что-то говорит, добродушный, понимающий. Считал себя неспособным занять трон после отца из-за лишнего веса и плохой физ.подготовки, сильно переживал из-за этого, комплекс неполноценности. Тем не менее, очень вынослив к физ. повреждениям — не погибает от множества ран, оставленных львами-одиночками, в отличие от младшего брата. Везунчик. Был влюблён в Самвири, но та считала его просто другом, от этого его комплексы были ещё сильнее.

3. Младший сын Канари, проворный и очень любопытный. Был избран наследником. Никогда не отступал от начатого, всегда стремился к истине, считал семью самым ценным в мире. Цвет шерсти тёмно-кофейный, грудь того же цвета как основной цвет отца, глаза отца, грива чуть темнее чем у отца, телосложение матери. Убит одиночками-узурпаторами, которые атаковали его и брата. Уважал Самвири, понимал, что она многое значит для его отца.

4. Младшая точь Тайри (Таири). Любимица отца. Светлая шерсть, оттенок глаз матери, но цвет отца, нос аутсайдера, телосложение как у сестры, немного крупнее лапы, кисточка как у отца. Остроумная, не лезет за словом в карман, любит сарказм и пошутить. Очень ласкова с членами семьи, язвит и непреклонна к врагам. Лучшая подруга — Самвири. Мать часто ругала Тайри за длинный язык и любопытство.

Как вы могли понять, сюжет начинает крутиться и вокруг Самвири. Рихани избирает ее своей наследницей, но никому об этом не говорит. Сама Самвири не верит в свои силы, так как рано узнает о своем происхождении. Канза очень ревнует к ней своих детей, так как Рихани слишком много времени уделяет приемной дочери.

Должен был появиться еще один центральный персонаж — Джонгонасини (Джойс), бастард Квели, живший с родственниками в соседнем прайде. Очень красивый высокий лев, полностью ярко-рыжий. Стал соперником Рихани. Приставал сначала к Иманике (подростку), затем к Канзе. Последняя до последнего себя сдерживала, чтобы не изменить абсолютно асексуальному Рихани. Но все же королевская гордость заставила ее отказать Джойсу. В конце концов они дерутся с Рихани, и последний изгоняет его обратно в родной прайд. Ещё тут должна была быть маленькая слэшная ветка с ним и Рихани, хехе:)

Кровный наследник Рихани, Канари, умирает от лап одиночек. Изначально он был помолвлен с Самвири, после смерти выбор пал на его старшего брата.

Руди рожает сыновей через несколько недель после Канзы, они живут с Джахили почти что обособленно, но приходят на общие собрания и выполняют свои обязанности. У них рождается три сына — Датари, Призрак и Неро. Призрак — альбинос, поэтому многие звери сплетничают, что он бастард короля.

Рихани и Аскари вместе гонятся за убийцей Канари и попадают в ловушку — затопленный болотной жижей ров. Там они вместе и задыхаются.

Самвири становится королевой. Она выходит замуж за Тагани, Иманика становится ее советчицей. Канза сначала зла на погибшего мужа, так как он избрал наследником не родного ребенка, но вскоре понимает, что ее дети счастливы с таким раскладом, и утихомиривается.

У Самвири и Тагани рождаются две дочери. Обе недоношенные и с отставанием в развитии. Самвири винит в этом своего мужа и его «неполноценность». Она начинает тайно встречаться с Призраком, вскоре у них рождается сын. Его глаза разного цвета, как были у матери Рихани. Самвири объявляет его наследником.

Тайри создает семью с младшим сыном Руди, Неро. У них тоже рождаются львята.

На счастливой ноте с рождением сына Самвири фанфик должен был завершиться. Как-то так. Надеюсь, вы не очень разочарованы моим решением завершить эту работу таким вот образом.