Идеальная Симметрия [Агустина Бастеррика] (fb2) читать постранично

Агустина Бастеррика Идеальная симметрия

Agustina Bazterrica — Perfect Symmetry

© 2020 by Agustina Bazterrica — Perfect Symmetry

© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2023

 https://vk.com/litskit

Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям. 

* * *

Он передвинул сито. Мука посыпалась на желтки, окрашивая желтую жидкость в белый цвет. Он не стал приводить очевидные аналогии со снегом, холодом и свободой, а сосредоточился на круговом движении сита. Пятна покрывали желтую поверхность с четким ритмом. Он улыбнулся. Затем он взял стеклянный кувшин и налил в него немного холодного молока. Когда он взбивал жидкость, желтый цвет исчез в белой муке и молоке. В толще муки образовалось легкое тесто. Молоко пахнет хрупко, подумал он, и это слово удивило его. Он поднял кувшин и поднес его к носу. Несколько секунд он вдыхал запах, но не мог его удержать и определить, сладкий он, горький или смешанный. Это потому что холодно, подумал он, свежесть и холод рассеивает запахи, заключает их в себе.

Он подошел к холодильнику и с трудом открыл дверцу, от резкого движения молоко вылилось из кувшина. Он посмотрел на белые капли на черном полу и подумал, что может различить китайский рисунок, дракона. Он был не совсем точен, но вот он, с крыльями и белым огнем, вырывающимся из открытой пасти. Он оставил кувшин в холодильнике. В ту ночь они убили его.

Он достал из холодильника три яйца и толкнул дверцу локтем. Только вот толкнул он ее недостаточно сильно, и она распахнулась обратно. Он подошел к прилавку и положил яйца в неглубокую тарелку, затем вернулся за маслом. Он подумал, что убрал его, но увидел его на деревянной столешнице. Его пальцы оставили отпечаток на упаковке. На улице было жарко, и прохладный воздух холодильника не успел достаточно затвердеть. Мягкое сливочное масло казалось ему неестественным. Он понимал, что это нелогично, ведь сливочное масло от природы мягкое, но его жирная консистенция, с которой трудно обращаться, беспокоила его. Ему нужны были маленькие прямоугольники, вертикальный, расчетливый срез, который давало холодное масло. Он вернулся к холодильнику и захлопнул дверцу. Он поискал дракона на полу. На секунду ему показалось, что он видит коготь, скользящий по стоку, но дракона там не было, он превратился в грязную лужицу. Он подошел к прилавку, взял яйца и одно за другим опустил их в кастрюлю с кипящей водой.

Двадцать седьмой пометил его. Он так и не узнал, когда и как, но знал, что этот человек придет его убить. Он понял, что возникла проблема, когда никто не позволил ему сесть за общий стол. Все стало ясно, когда с ним перестали разговаривать. Когда охранники перестали его проклинать, он понял, что дело проиграно и дни сочтены.

Он добавил немного масла на горячую сковороду — ложкой. Нож казался неуместным, учитывая отсутствие твердой консистенции масла. Он двигал сковороду круговыми движениями, пока масло не покрыло поверхность. Другой ложкой, побольше, он добавил полужидкую смесь, состоящую из яичных желтков, молока и муки. Он накрыл сковороду этим тестом так, чтобы получился идеальный белый круг. Подождал, и когда верх потемнел, образовав блинчик, подвигал сковороду так, чтобы она отцепилась, перевернулась в воздухе и приземлилась на то же место. Когда блинчик был готов, он переложил его на тарелку. Взяв ложку, он повторил процедуру с другой порцией теста. Когда блинчик после безупречного полета приземлился на сковороду, он улыбнулся.

Двадцать седьмой был безжалостен. С того самого дня, как он был отмечен этим человеком, с ним обращались как с чужаком, как с чем-то не имеющим ценности. Он не возражал против того, чтобы его игнорировали; он предпочитал тишину. Но с чем он не мог смириться, так это с тем, что Двадцать седьмой наложил ограничения на единственное пространство, где он испытывал благополучие и удовольствие. Запрет на вход на кухню был открытым и жестоким объявлением войны. Именно поэтому он не удивился тому, как легко удалось добиться перевода в палату, где содержались зараженные. Охранники всегда давали тем, кто был отмечен Двадцать седьмым, последнее желание. Это было негласное правило, которое все знали и соблюдали. Он не просил о переводе, чтобы сбежать, так как знал, что на Двадцать Седьмого не распространяются ограничения.

Он нарезал ветчину треугольниками, закруглив одну сторону так, чтобы она совпадала с круглым краем крепа. Нож был острым, это облегчало работу. Надо было использовать пластиковый нож, но охранник понимал, что это неважно. Если что, многие из них будут праздновать его убийство Двадцать седьмого, если ему это удастся, поэтому охранник спрятал для него острый нож. Он положил треугольники ветчины на блинчик, затем достал из кипятка яйца и очистил их.

Он потратил на --">