Путь к свободе (СИ) [Анна Одинцова] (fb2) читать онлайн

Мятежная принцесса. Путь к свободе

Глава 1. Воля богов

Тишину и покой нарушил громкий плеск. От удара по ровной глади воды пошли волны.

Тело мужчины, привязанное к доске, стало медленно опускаться на дно…

Не успела.

Я заскрежетала зубами, глядя как исчезает в реке стройная фигура в черном плаще. Сейчас рябь утихнет, и вода окрасится алым — знак того, что духи приняли жертву.

За моей спиной толпились немногочисленные жители деревни. Среди них есть и те, кто, сбросив тело в реку, спутал мне планы. Взгляд скользнул по лицам, но не выхватил ни одного знакомого.

— Так ему, упырю проклятому, — процедил стражник и сплюнул в опасной близости от моих сапог.

— За ним точно не вернутся? — спросил у мужчины худощавый подросток, оглядываясь. Будто опасался, что вампиры прямо сейчас выскочат из-под земли.

— Кто знает… Мы его уже дохлого нашли.

— И славно, — встряла в разговор немолодая женщина, покосилась на стражника, ожидая одобрения, — Нам же выгода — и духам угодили, и от трупа избавились.

В тот же миг поднялся гвалт. Некоторые сетовали на спешку и утраченную возможность прошерстить карманы покойного, некоторые вслух обдумывали что вампирам было нужно в здешней глуши и не вернутся ли они всё-таки за трупом одного из своих.

И зачем я болтала с Мартой вместо того, чтобы спросить куда делись все посетители таверны?

Вода действительно вскоре окрасилась, сравнявшись тоном с закатным солнцем, но тут же забурлила, запузырилась.

Я вздрогнула, сделала несколько шагов к обрыву. Самые храбрые из деревенских поравнялись со мной.

Обиженные речные духи выпустили в нас струю пахнущей тиной воды и вытолкнули доску с вампиром со дна. Наверное, и язык показали бы, если бы могли.

— Да чтоб его… — стражник почесал затылок, выругался.

— А может, за храмовником послать? — предложила какая-то женщина. Её поддержали, но не очень уверенно.

— И до утра ждать его прикажешь? — вмешалась я, — Есть идея получше.

Я прыгнула вниз и с плеском ушла почти по плечи в воду. Отплевываясь от назойливых насекомых, проплыла пару метров и уцепилась за свисающий с доски конец толстой цепи.

Помогать ожидаемо никто не стал, однако я без труда выволокла доску на берег и даже умудрилась сильно не вымазаться, карабкаясь по земляному склону.

Толпа попятилась, мужчины выхватили оружие.

Я опустилась перед телом на колени и слегка отодвинула капюшон, обнажив белую кожу.

Когда и с третьего раза ощутила под пальцами слабые удары пульса, не выдержала и тихо рассмеялась.

Всё-таки интересно, какой идиот предложил скормить духам живого?

— Он жив, — сказала я, обернувшись к толпе.

На всякий случай повернула голову на бок и немного раздвинула плотно сомкнутые губы.

— Вон, клыки нормальные. Не вампир это.

Уже неделю каждую ночь я видела один и тот же сон: фигуру в черном, тонущую в реке и дорогу, посередине которой вырастала стена. И неделю гадала кто этот тип, из-за чьей смерти я не доберусь до цели.

И сейчас он мой и ничто не помешает мне узнать ответы на свои вопросы. Ну… Почти мой.

Минут пять я послушала перепалку стражников с простыми жителями, затем плавным движением поднялась на ноги.

— Чего думать? — я вытащила кинжал и протянула его рукоятью вперед, — Добейте и всё.

Галдящая толпа подавилась словами и вытаращилась на меня с таким ужасом, будто я предложила им по меньшей мере перерезать глотки друг другу.

Отдать духам на корм труп — это они могут легко, а еле живого добить никто не согласился. Человека три подходили лично убедиться в отсутствии клыков и когтей у несостоявшейся жертвы, пряча взгляды и уверяя, что осторожность не помешает. Я же с усмешкой кивала, прекрасно зная — тут лишь я способна убить вампира.

И дело не в силе, а в готовности убивать. Вампиры разрушили мою жизнь. Хотя в итоге всё сложилось лучшим образом, я не раздумывая отрублю голову любой клыкастой твари, которая попадется на моем пути.

Если, конечно, её не прикончат раньше.

— Ну и предложения у тебя… — один из мужчин покачал головой, — Он живой. Да и не вампир.

Я фыркнула. Был бы вампиром — сама скинула бы в реку. И камень к шее привязала бы.

Народ ещё потоптался и начал расходиться. На берегу остались лишь несколько человек.

Вода не перестала бурлить. Теперь в сумерках она походила на свежую кровь, поверхность которой вздувалась пузырями. Сомневаюсь, что её можно пить.

Я мрачно посмотрела на реку. Не отстанут ведь.

— Духи гневаться будут… — вздохнула женщина и покосилась на неподвижное тело, — Аля, а ты не могла… Аля? Что ты делаешь?

— Что должна, — отозвалась я, прикусила губу и раскрыла кошелек.

На дно ушло десятка два монет, но безрезультатно. Злиться не имело смысла — духи требовали плату соразмерную отнятой. И так нечестно поступили, пообещав лучшую награду, а потом забрали её без всяких вопросов.

Я в последний раз полюбовалась полным кошельком серебра и швырнула его в реку.

Он исчез, не успев коснуться поверхности. Вода мгновенно вернулась к нормальному цвету.

Клинок легко разрезал цепь. Волочить по земле раненого не хотелось, потому пришлось закинуть руку на плечи и, придерживая за талию, тащить в таверну так.

Не знаю почему, но сейчас всё это не казалось мне хорошей идеей. Усилием воли я заставила себя смотреть прямо, не оборачиваясь на реку. И без того есть о чем подумать.

Например о том, чем платить за комнату. Хозяйку таверны вряд ли устроит ответ, что обещанные деньги были отданы духам.

Или о том, почему мне снился столько времени этот странный тип. Если боги хотели навязать мне попутчика, это можно было сделать менее оригинальным способом.

А вот о том, что раненого мужчину теперь придется лечить и кормить из своего кармана, по крайней мере до выяснения всех подробностей, я старалась не думать.

Глава 2. Пленник

Крохотная капелька медленно потекла вниз, пламя на фитиле задрожало, но растаявший воск вытек через проделанные ногтем бороздки.

Я всегда любила смотреть на огонь. И сейчас, положив голову на сложенные на столе руки, я неотрывно глядела на верхушку свечки, иногда проваливаясь в дрёму под мерный стук деревянной ложки и басовитое жужжание насекомых, что сталкивались в круге света на потолке.

Изредка сквозняк проводил холодным языком по голым ступням, заставляя морщиться, хлопала дверь, скрипели половицы лестницы. И хотя за окном мерцали звезды, в таверне не все спали.

— Одного не могу понять, — парень на секунду отставил миску в сторону и указал на меня вымазанной в бурой каше ложкой, — Почему ты не хочешь, чтобы его осмотрели? Нормальный целитель сначала осматривает, а уж потом лечит!

«Если бы я знала, чем его вообще можно лечить!» — в сердцах воскликнула я.

Спасенный тип, к счастью, действительно не был вампиром, однако…

Человеком он тоже не был.

— Тебя просили что сделать? — хмуро посмотрела на собеседника я, — Зелье ускоряющее регенерацию приготовить. Молча. То есть без вопросов, Рен. Скоро там, кстати?

Рен покачал головой и вновь принялся перетирать терпко пахнущие травы в кашицу, то подкидывая щепотку чего-то перемолотого, то грея полученную смесь над пламенем свечи.

Рядом на столе лежали мешочки с уже готовыми порошками и склянки с зельями. Я постучала костяшками пальцев по самой высокой, примерно с ладонь.

Надеюсь, этого запаса надолго хватит. Одних лишь пузырьков в моей коллекции получается три десятка, коробочек и мешков немногим меньше. Ещё чуть-чуть и можно открывать лавку. Правда, отправься я в столицу зимой, а не в разгар лета, склянок потребовалось бы раза в четыре больше.

— Так, — Рен отбросил со лба челку и ребром ладони с тихим звоном поставил пузырьки в ряд, — Первые десять — для регенерации, они общего состава. Нужно усилить — добавь грамма два из серого мешка. Но я не советовал бы часто пить усиленное, особенно тебе. Не надо кривиться, меня поблизости не будет, если начнешь снова загибаться. Вторые десять укрепляющие, два от простуды и несколько снотворных. Про порошки знаешь.

— Угу, — я положила на край стола пару серебрушек и придвинула их к Рену, — Отдашь учителю. Тут за срочность, за помощь… И нечего коситься! Я б и на третий этаж забралась, это несложно.

Подумаешь, посреди ночи разбудила. Ничьей вины нет в том, что народ вторые сутки к праздникам готовился и мы оба были заняты.

Вот-вот начнется череда праздников, названных «божественной неделей». В эти дни люди ходят в храмы и молятся о хорошем урожае и о том, чтобы благополучно пережить грядущую зиму. И хотя до «недели» ещё жить и жить, готовиться к ней начинают уже сейчас. К тому же во многих деревнях Креита поклоняются духам природы — им приносят жертвы от украшений и денег до тел, что не успели захоронить.

— Учитель ведь отпустил меня не потому, что собирался помочь, — парень рассеянно поковырял воск, облепивший кружку словно панцирь, — Он надеялся, так ты быстрее уедешь отсюда.

— Уеду я, уеду, — зевнула я, распихивая склянки с порошками по карманам сумки, — Утопленника вашего забираю с собой. Мне ещё с ним в храм тащиться, вернее на себе его тащить.

— Раз Лия посылала тебе сны, то надо ехать. С волей богов не спорят, — с серьезным видом покивал парень и, не удержавшись, тоже зевнул, — Пойду, пожалуй. Завтра рано вставать.

Рен забрал монеты, свечу, которую принес с собой, и растворился в ночной мгле. Из окна какое-то время виднелась огненная точка, но вскоре исчезла и она.

Интересно, сколько сейчас времени? Выспаться до отъезда вряд ли успею.

Утром нужно ехать в столицу Креита, чтобы забрать заказ. Настоятель храма поручил его именно мне из-за слишком вредного заказчика, который требовал доставить вещь в целости и сохранности, а это невозможно, когда нужно отвезти несколько заказов за раз.

Ещё надо забрать письмо с почты в Бепасе. Без него я не смогу подтвердить свое участие в гонках. Возьму письмо и тут же отправлюсь в Феит, чтоб успеть снять приличную комнату и подготовиться к соревнованию. Если буду бережливой, полученных с заказа денег хватит до конца года.

Я встала, повесила сумку на плечо и наощупь двинулась в сторону кухни. Где-то в ящиках там должны быть свечи, к тому же надо набрать воды и развести зелье для спасенного нелюдя.

Осмотреть его и мне не удалось. Странная черная хламида не снималась, на второй день вышло лишь опустить капюшон. Тогда я и убедилась в своей догадке, увидев проглядывающие сквозь краску синие корни волос и необычную чуть вытянутую форму ушей.

Будь он вампиром, я бы не удивилась — эти твари летают по всей империи. Но что здесь делает фарат?

Вообще маскировка у него так себе. Типичный для фаратов синий цвет волос закрашен черным, кончики ушей скрыты серой тряпкой, повязанной на манер платка с узлом на затылке. Любой дурак сорвет платок и обо всем догадается, едва увидит уши. Кстати — а крылья-то куда дел?

Рен говорил, нелюдя нашли выше по течению реки. Сначала утром в той части леса видели вампиров, но они спокойно пролетели мимо деревни. После обеда в лес помчались почти все жители, кто-то нашел прикованного к доске молодого мужчину и, решив, что он мертвый, предложил отдать тело духам.

Странно даже не то, что кто-то не смог отличить живого от мертвеца, а то, что остальные в это поверили без доказательств. Они и лекаря не позвали, сразу топить понесли. И их можно понять.

Последние пару сотен лет у людей ужасные отношения с другими расами. Войны с вампирами мы избежали, демоны перестали покидать Маргана’ар, фараты тоже сидели тихо, но легче никому не было. Вампиры хотя бы не скрывали своих целей, а чего ждать от любимцев богини войны… Особенно если когда-то люди угрожали им полным уничтожением.

Вампиров презирали и ненавидели все, фаратов же боялись исключительно потому, что никогда не знали какую гадость ожидать. Они отличаются редкой злопамятностью, скверным нравом и отношением свысока ко всем не имеющим крылья.

Задумавшись, я совсем перестала следить куда иду и не заметила слабый свет. В голове пронеслись тысячи мыслей, но отточенные годами рефлексы уже бросили тело вперед.

Мгновение, и человек прижат к стене. Одна ладонь закрывает рот, вторая держит у горла кинжал.

Девушка, лишенная возможности пошевелиться, что-то замычала, с ужасом глядя на меня.

— Марта! Прости, пожалуйста. Честно, я не собиралась тебя убивать.

Я шагнула в сторону, убрала кинжал в ножны. Улыбнулась, стараясь казаться дружелюбной.

Жаль, что это она. Марта одна из немногих в этой деревне кто нормально ко мне относился.

— Да я чуть от страха не умерла!

Я терпеливо дождалась, пока она выскажется, отдышится и спросила:

— А ты почему не спишь?

Марта замялась, голос упал до шепота, а в глазах вновь появился испуг.

— Я спала, но проснулась от шума. Из твоей комнаты… Шаги… Подошла ближе, а кто-то с той стороны как дернет дверь! А она же заперта! Ну я и побежала искать тебя. Вдруг там этот, очнулся и бродит…

Давно пора. Двое суток валялся, не иначе все бока отлежал.

Перепуганная девушка не захотела идти мимо злополучной двери в одиночку и напросилась со мной. Сперва мы сходили на кухню за водой и подсвечником, затем в пустой зал за склянками. Я, одновременно смешивая зелье для раненого и наливая успокоительное подруге, продумывала план действий вслух.

Мол, едва зайду, бывший мертвец набросится с мечом (который он наверняка прятал под полами плаща), я отражу удар и отпрыгну в сторону. Правда, если Марта будет рядом, следующий удар она примет на себя. Ведь я не смогу защищать её и драться.

Она молча выпила отвар, дошла до своей спальни, скомканно попрощалась и хлопнула дверью. Я не успела сделать и шага, когда услышала скрип передвигаемой по деревянным полам мебели.

Ключ повернулся в замке. Прошла минута, другая — а я всё ещё топталась на пороге.

И чего медлю? Он же фарат. Наверное, давно вылетел через окно. Сны говорили что? Не дать умереть. Я его вытащила из воды? Вытащила. Если удрал — какой с меня спрос? Искать, бегать по лесам не буду. То, что теперь можно продолжить путь, гораздо важнее ответов, которые я получила бы от богов в храме или самого нелюдя.

Не думая ни о чем, зашла внутрь, поставила на стол сумку и лишь тогда ощутила на коже чей-то взгляд.

Я обернулась и, прищурившись, разглядела в дальнем углу кровати сгорбившуюся фигуру.

Острые кончики ушей прятала повязанная на манер платка серая тряпка, такая же тряпка скрывала левое запястье. Крашеные черные волосы собраны в косу, порядком растрепавшуюся.

На вид фарату не больше двадцати. Плащ, что скрывал тело, смотрелся на нем как на вешалке, впрочем, вряд ли кто-то другой обратил бы на это внимание — могу поспорить, взгляды окружающих надолго задерживались на лице нелюдя.

Изящные, даже скульптурные черты, прямой нос, тонкие губы и брови, нетронутая загаром кожа без единого изъяна. А глаза… Ледяная синева его глаз напоминала поверхность застывшего озера.

Я приблизилась, держа в одной руке канделябр, взятый со стола, в другой кружку с зельем.

— Мне рассказывали будто плененные фараты отгрызали себе кисти, чтобы освободиться.

Зашуршала ткань, нелюдь поднял руку, прикрывая глаза от направленного в лицо света.

— Значит, я пленник?

— Радуйся, что жив остался. Местные хотели отдать тебя на корм духам. — Я протянула кружку с зельем. — Выпей.

Ладонь сжимала рукоять меча, я ожидала чего угодно, но не покорности: фарат без вопросов выполнил приказ, даже не пытался убежать.

— Я должен уйти, — вдруг сказал нелюдь, сполз с кровати и, пошатываясь, сделал несколько шагов, — Охотники вернутся за мной…

— Не так быстро.

Одного удара хватило, чтобы он потерял равновесие и рухнул на колени.

Постукивая пустой кружкой по ладони, я медленно обошла фарата по кругу и остановилась, загородив дверь.

Парень поднял голову, чуть прищурился и пристально уставился на меня.

Я не удержалась и усмехнулась. Прекрасно знаю, что он видит: девушку среднего роста в ночной рубашке, на ладонь ниже колен. Рукава же позволяли в деталях рассмотреть белесые рубцы шрамов, что покрывали бронзовую от загара кожу. На талии застегнуты ножны с мечом и кинжалом. На шее серебряный медальон, русые волосы собраны в небрежный хвост, его кончик почти касается бедер.

Облик, внушающий ужас. С кружкой в руках так особенно.

— Я помню твой голос, — сказал пленник и улыбнулся уголками губ, — Зачем ты спасла меня?

Хороший вопрос. Сказать о снах? А поверит? Для людей Лия — создательница всего живого в целом и людей в частности, а для фаратов она — пустое место.

— На то есть веская причина, — уклонилась от ответа я, — Не переживай. Здесь ты в любом случае не задержишься. Утром мы поедем в Биафис, это ближайший крупный город отсюда.

— Мы?

— Пятьдесят медных и двадцать серебром — цена твоей свободы. Это были последние мои деньги.

— Я всё верну.

— Не сомневаюсь, — я хмыкнула и, опустившись напротив нелюдя, перетянула его запястья хлипкой на вид цепочкой, — Но разве я могу верить на слово такому как ты? Сбежать не пробуй, если не хочешь проваляться три дня без сознания. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Лучше ему побыть частично обездвиженным, хотя бы колдовать не сможет. Рисковать не хочется. Драться с фаратами мне не приходилось, одни боги знают, чего от них ожидать.

Глава 3. Через лес

На лазурном небе ни тучки. Солнечные лучи не встречали препятствий и щедро поливали высушенную землю. Животные попрятались, хрупкие цветы опустили бутоны, воздух дрожал, казалось, от жара расплавится железо, а крошечные домики вспыхнут.

Несмотря на капризы погоды людей на улице собралось немало. Гнедая лошадь нервно всхрапывала, когда помогавшие с погрузкой подростки подбегали, ставили на пыльную траву ящики или мешки и с топотом и гвалтом уносились прочь.

— Проваливай! Чтоб и духу твоего здесь не было!

Высокий старик в неприлично дорогой для деревенского лекаря одежде погрозил мне кулаком, изловчился и поставил подножку. Точнее попросту вытянул ногу в замызганном башмаке.

Покачнувшись, я остановилась, перехватила объемистую ношу и покосилась сначала на ногу, затем на её раздувшегося от гнева владельца.

— Учитель, пожалуйста! — простонал Рен и в очередной раз попытался оттащить лекаря в сторону.

Тяжело вздохнув, я с размаху наступила кованным каблуком на мешающую конечность и пошла дальше. В спину понеслись крики и новая порция отборной брани.

— И зачем? — спросил Фор, молодой мужчина в форме местной стражи, забирая у меня очередной ящик и мимолетом кивая на старика, — Запомнит ведь.

— А-а, — я встряхнула затекшие кисти, вынула из сумки яблоко и протянула его лошадке, — Достал орать. Так хоть повод будет.

Мужчина покачал головой и только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг ящик с грохотом выпал из рук мальчишки. Фор обернулся, заметил это и бросился спасать груз. К ору старика добавился ещё один голос.

Вмешиваться я не стала, поэтому повернулась к своему «пленнику».

Фарат стоял в паре метров от меня. Привалился к телеге, вытянул вдоль тела руки в длинных рукавах. Плащ не снял и не просил помочь, продолжая третий час жариться под солнцем. Разве что капюшон скинул, на радость любопытным девицам.

Они хихикали и перешептывались, самые смелые пробовали обратить внимание молчаливого нелюдя на себя, но он лишь глядел сквозь них затуманенными голубыми глазами.

Я огляделась. Фор отчитывал нерадивого помощника, Рен уводил учителя под навес таверны, придерживая за локоть, девушки о чем-то шептались и смотрели в другую сторону.

Отлично. До нас нет никому дела.

— Эй, ты как?

Фарат неловко улыбнулся.

— Жить буду.

На этом стоило закончить разговор, но просто уйти почему-то казалось неправильным. Порывшись в сумке, я вытащила флягу и покачала ею в воздухе.

— Пить хочешь?

Слов у нелюдя не нашлось, он кивнул и уставился на меня.

А, точно. Руки же связаны.

С минуту поколебавшись, я привстала на носочки и осторожно прижала горлышко фляги к его губам. Уверена, артефакт не подведет и опасаться нечего, однако…

Мы слишком близко. Нанести удар с такого расстояния легче легкого.

Но волновалась я напрасно. Парень даже не дернулся, не попытался напасть, лишь немного наклонился, чтобы было удобнее тянуться и тут же отстранился, когда вода закончилась.

— Спасибо…

Я кивнула и потрясла опустевшую флягу. Вот же. Теперь и мне пить захотелось.

Пришлось возвращаться в таверну. Для посетителей слишком рано, и в зале сидели только трое парней, тоже помогавших носить вещи к телеге, да лекарь с Реном. Улыбающаяся Марта как раз наливала в протянутый стакан старика воду из стеклянного графина. Лучи солнца превращали волосы девушки в языки пламени.

Дверь со стуком захлопнулась, и меня обдало волной холода. На миг почудилось будто от тела идет пар. Брр! Ощущения можно сравнить разве что с прыжком из огня в прорубь.

Провожаемая взглядами, я потопала в сторону свободного столика, плюхнулась на лавку и выдохнула. Нет, в Маргана’аре круглый год жара, похлеще здешней, но для севера Креита это чересчур. Представляю, что творится на юге…

— Аля? Ты что-то хотела? — Марта подошла ближе, прижимая к груди пустой графин.

В горле пересохло, а руки зачесались натянуть несчастный графин на чью-то голову. Не знаю, быть может, от жары, мне почудился издевательский смех от соседних столов.

— Воды принесешь? — слегка севшим голосом попросила я.

Наверное, получилось слишком жалобно, потому что девушка рассмеялась и ласково, словно ребенку, улыбнулась.

— Секунду подожди.

Марта умчалась, дверь же вновь хлопнула, впуская в прохладу таверны Фора и двух подростков. Мужчина напоследок отвесил каждому подзатыльник и, бегло оглядев зал, двинулся ко мне.

— Не боишься этого оставлять? — Фор уселся напротив и вытер лоб рукавом, — Вдруг сбежит?

— Не-а, — я не удержалась и зевнула, — Человек не снимет цепь без помощи её владельца.

Та цепочка досталась мне вместо оплаты одного заказа и всего исправно выполняла то, о чем говорил её предыдущий владелец — он уверял, что артефакт неделю работает без подзарядки и удержит любого человека и даже мага, обездвиживая его руки.

Однако нелюдя такая цепочка не сможет держать долго, давно бы улетел. Видимо, не может.

— Держи.

На столе как по волшебству возник высокий стакан. По запотевшей стенке поползла вниз одинокая капелька, а крупные кусочки льда ударились друг о друга и о стекло с еле слышным стуком.

Марта снова рассмеялась, глядя как я осторожно поднимаю стакан и быстро переставляю пальцы по его поверхности, привыкая к холоду.

Льдинки стукнулись о зубы, горло обожгло, и я закашлялась.

— Никогда не пила ничего настолько холодного, — вместо благодарности сказала я и вылила половину во флягу, — Для полного счастья мне сейчас не хватает часов десяти сна. С этими праздниками… Сначала рыбалка, потом полночи на кухне с проклятой горой нечищеной рыбы…

Фор усмехнулся, девушка же тяжело вздохнула, явно вспоминая и кухню, и рыбу, подпортившую нам обеим настроение.

— До города почти двое суток ехать. Успеешь отоспаться, — мужчина улыбнулся, встал из-за стола и направился к выходу, — Идешь?

— Ага.

Я поблагодарила Рена и Марту за помощь, попрощалась с лекарем и побежала догонять Фора.

Ждали лишь меня. Фарат уже сидел в телеге. Связанные руки на коленях, голова откинута на какой-то мешок. Глаза закрыты. Спит, что ли? Вот не поверю.

За ворота деревни мы выехали в тягостной тишине.

Телега неторопливо тащилась по пыльной дороге, изредка подскакивая на ухабах, на горизонте виднелась зеленая полоса леса, через который нам предстоит ехать два дня и одну ночь.

Фор чаще других ездит в город с товарами на продажу, поэтому подвозит меня до деревни именно он и обычно мы без умолку болтаем, а сейчас мужчина скрылся за горой ящиков и замолчал.

Маяться от безделья я не привыкла. Сначала пробовала заснуть, однако от жары не было спасения, и я, повертевшись с одного бока на другой, в конце концов со вздохом уселась ровно.

Не знаю сколько прошло часов, однако мне всё-таки удалось уснуть. Проснулась я, когда лицо накрыла холодная тень — солнце спряталось за густыми кронами деревьев. Редкие лучики прорывались сквозь переплетение ветвей и разгоняли прохладный сумрак.

Какое-то время я разглядывала зелень и осколки синевы неба над головой, мучая себя догадками, и наконец решила спросить:

— О каких Охотниках ты говорил тогда?

Фарат ответил не сразу. Он медленно открыл глаза, посмотрел на меня, на скрытого ящиками Фора, осторожно, словно боялся чего-то, подвинулся ближе и зашептал:

— Так называют специально обученных вампиров. На людей они нападают редко. Цель их охоты — фараты.

Сейчас между нами не было и метра. Однако даже со связанными руками нелюдь опасен.

— Я остался жив только потому что у вампиров нашлось дело посерьезнее. Если не восстановлю силы до их возвращения — я покойник. Надеюсь, ты не собираешься меня таскать по всей империи?

— Говорю же — мы едем до Биафиса. Узнаю, что хочу и отпущу. Может и деньги требовать не стану, — я усмехнулась, — Как звать-то тебя? И что ты делаешь в Креите?

— Фрид. А в Креите я живу. Правда, занесло меня, конечно, далековато от дома…

Солнце уже опустилось за гору, наступили сумерки, а мы всё болтали и болтали. Фрид оказался отличным собеседником и заядлым путешественником: он побывал во всех тринадцати крупнейших городах Креита и даже в столице, куда я стремилась попасть.

Рассказывал он интересно, картины с легкостью возникали в воображении, и я иногда выпадала из реальности, представляя то башни магической академии, то золоченую крышу императорского дворца, то белые макушки горных вершин. Изредка Фрид прерывал рассказ и замирал, прислушиваясь к шорохам, но сколько бы я не спрашивала, он не говорил, что пытается услышать.

— Да чтоб тебя!

Фор с горящим фонарем в руках подошел к лошади. Она встала посреди дороги как вкопанная, изо всех сил упираясь и не желая идти дальше.

Мы с фаратом переглянулись. Я вынула меч из ножен и прыгнула вниз.

Первая стрела вонзилась в мешок над головой вовремя пригнувшегося парня.

Вторая — в землю в полуметре от Фора. Фонарь выпал из рук.

Стало тихо-тихо.

— Езжай назад, Фор, — шепнула я, подталкивая мужчину, — Быстро!

К счастью, дважды просить не пришлось: он с разбегу запрыгнул на место возницы, дернул поводья, разворачивая лошадь, и умчался прочь.

Я пошарила в траве и вытащила фонарь. Как и ожидалось, от удара о землю он потух.

Плохо. Без света я практически слепа.

Держа в руке меч и вглядываясь в темноту, я сделала несколько шагов вперед.

— Есть предположения кто это может быть? — едва слышно спросил Фрид.

— У меня нет врагов. Ну, не было до сегодняшнего дня…

Пожав плечами, отдала артефакту мысленный приказ и цепочка скользнула на землю. На фарата я больше не смотрела — пускай бежит, глядишь, целее будет. Защищать и его я не смогу.

Следующий удар я пропустила — сверкнул росчерк стали и рукав украсился длинным разрезом.

Щурюсь, изо всех сих стараюсь разглядеть нападавших. И спустя три минуты боя не вышло понять сколько их. В полной темноте вижу лишь контуры тел и оружия.

Удар, чей-то крик, навстречу бежит высокая тень с топором. От меча тень закрылась, а вот от кинжала в глаз нет.

Шаг, шаг, поворот. Дорога превратилась в горную тропу — под ногами то и дело возникали ямы.

Глаза слипались. Руки слабели с каждым ударом меча.

Время словно остановилось.

Я смотрю на несущуюся к лицу дубину. С такой силой да по виску…

Мелькнул знакомый черный плащ. Дернуться не успеваю — кто-то толкает меня в сторону.

Скулу обжигает огнем. В ушах звенит. Рот наполняется кровью.

Сознание проваливается во тьму.

Глава 4. Побег

— Живая?

В подбородок впились жесткие пальцы и подняли голову, покрутили её вправо, влево.

Я широко открыла глаза, но ничего не увидела — обзор застилали алый цвет и темнота.

— Крепко ты её… Чуть без глаза не оставил.

— Надо было вовсе голову снести! Что она сделала с Ларком, видел?

Ларк? Кто это? Та тень с топором?..

Похоже, я кого-то убила. Ничего не помню. Пустота, в мыслях одна пустота.

Ладно, что всегда говорил Старейшина? Возвращайся в начало, если не понимаешь. Попробую…

Итак, демоны меня обозвали Алей. От полного имени Алиа. По крайней мере они так говорили.

Два года назад я сбежала из Маргана’ара и осела при храме богини Эгвы. Работала, брала заказы…

Деревня, была ещё какая-то деревня… Да, деревня, точно — тамошний лекарь всегда помнил о травах, которые для меня смертельны и не добавлял их в зелья.

Река, таверна, зелья. Я снова вернулась в деревню, как раз перед поездкой… Куда?

В Саит. Только что я забыла в столице?

Слишком много вопросов. Однако не найду ответы, если останусь здесь сидеть.

Нужно бежать. И побыстрее.

С десятой попытки получилось открыть глаза, вернее один, правый — левый не открывался совсем.

За спиной что-то шершавое, возможно, ствол дерева. Воздух пахнет дождем. Ветер холодит кожу, по телу бегают мурашки. Привычной тяжести нет — похоже, сняли и меч, и пояс.

Света мало — лишь небольшой костерок, явно собранный в спешке. Возле несколько фигур, контуры размазывались при взгляде в упор. Один, два…

Пять, не считая убитого. Немало. Кто их нанял?

Демоны? Нет, Старейшина не настолько мелочен, чтобы мстить за пару стянутых безделушек.

Вампиры? Нанимать людей они б не стали, прекрасно справились бы сами.

Люди? А зачем? Деньги у меня не задерживаются. Из ценного меч и жизнь. И то, чтобы забрать первое, придется сперва отнять второе.

Всё расплывалось в нелепые темные пятна. Иногда получалось разглядеть отдельные детали: дубинку, в свете костра казавшуюся вырезанной из красного дерева, знак на рукояти меча, карту.

Листья зашуршали под ногами. Чья-то рука потянула голову за волосы вверх.

— За твою смерть хорошо заплатят, принцесса. Что, нелегко без своего меча?

От удара в ушах зазвенело, нос и рот наполнились кровью.

— Эй! Не трогай девчонку!

— Да, забыл, что ли? Тот, другой, обещал за нее живую больше серебра!

Люди переговаривались, однако смысл разговоров ускользал от меня.

Боль пульсировала в висках.

Я закашлялась, облизала разбитую губу. Зато туман в мыслях прояснился.

Фор успел уехать, а куда делся фарат? Наемники вряд ли его отпустили.

А вдруг он сбежал? Вдруг вернется в деревню и позовет подмогу?

Хотя кто пойдет меня спасать? Марта со скалкой наперевес? Вот уж глупости. Разве что местные стражники, но даже Фор поостережется — никому не хочется идти на верную смерть.

Постепенно голоса затихали, тени ложились на землю и окончательно превращались в бесформенные сгустки слабо напоминающие человеческие тела.

Раз, два, три… Где пятый?

У костра сидит. Спиной ко мне. Интересно, ему кого стеречь поручили — ветки в огне или меня?

Так даже лучше. Я аккуратно потянулась. Мышцы мгновенно отозвались острой болью.

Плохо, очень плохо. Идти не смогу. Придется ползти…

Не выйдет. Тот, у костра. Заметит. С одним ещё справлюсь, но если он поднимет тревогу?..

Нужен другой план. Веревки вроде обычные. Допустим перегрызу, а дальше? Далеко не убегу, не думаю, что мне вообще хватит сил встать на ноги… И сумки, как назло, Фор увез с собой.

На секунду мелькнула мысль о молитве богам, но усилием воли я прогнала её. Богиня войны не отзывается на мольбы пленных. Даже если те были ей посвящены. Проиграл — значит слаб.

Но я не слабая! Я ещё не проиграла!

Кашель сдавил горло. По подбородку потекла кровь.

Я выгнулась дугой, ловя ртом воздух, и почувствовала, что падаю…

— Аля? Аля, очнись! — кто-то весьма неласково встряхнул меня за плечи, — Да очнись же!

Слышу, слышу, чего орать-то? Ещё и прямо над ухом. Зрение по-прежнему не вернулось полностью, поэтому увидела я лишь белое полотно лица и яркие синие глаза. Зато голос знакомый узнала.

В этот миг мне многое хотелось сказать фарату, в частности спросить о причине его неожиданного поступка, только вместо речи вылетал жалкий хрип. Даже странно — не считая пробелов в памяти мозги отлично работают, а остальное…

— Не говори ничего. Хотя нет, сначала кое-что пообещай, как плату за помощь.

Да уж, в какое время мы живем — никто не желает делать добро для ближнего бескорыстно.

— Ты мне всё расскажешь. Вообще всё. Договорились?

Зачем ради горстки информации рисковать жизнью?.. Он ведь тоже ранен. Так почему?

— Д-да… — с трудом выдавила я из себя что-то похожее на согласие и закашлялась.

— Отлично. Тогда постарайся продержаться немного, не теряй сознание. Поняла?

Я кивнула. Ненавижу это состояние. В одиночку мне не выбраться.

На несколько минут Фрид исчез, затем вернулся, разрезал веревки, какое-то время помолчал.

— Вряд ли ты сможешь сама быстро идти…

Какой догадливый. Интересно, как он это понял? Эй, на руки-то брать меня вовсе не обязательно!

Впрочем, я тут же заткнулась, когда услышала, что фарат забрал мои меч и пояс.

Ветер бил в лицо, скоро стало так холодно, что рубашка перестала спасать. Проклиная всё на свете, я дрожала и старалась не стучать зубами.

Да что со мной? Неужели простыла? Или наемники чем-то опоили?

— Повезло, что среди них не было мага, — вдруг заговорил парень, — У меня бы не вышло так легко усыпить их. Они проспят часов десять, надеюсь, мы успеем убежать и спрятаться.

Где он собирается прятаться? В лесу?

— Здесь неподалеку есть таверна.

Кто захочет переходить наемникам дорогу? Нас просто не пустят!

Фарат никак не реагировал на мои попытки привлечь внимание. Он бежал без остановок, причем абсолютно беззвучно, даже деревья ветки приподнимали, чтобы не задеть его.

Озноб сменился духотой. Дышать не могла, на грудь будто положили пару-тройку каменных плит.

В какой-то момент стало всё равно. Я не заметила, как поредел лес, как посветлело небо.

Было лишь чувство легкости. Но предвкушение полета сменилось падением в пустоту.

Глава 5. Интриги Совета

Лориан.

— Лорд Неал! Ло-орд! Откройте дверь, это срочно!

Ну что опять? Я открыл глаза, зевнул и потер щеку. И тупо уставился на чернильное пятно.

Неужели я снова уснул за столом? Который уже раз за неделю — третий или четвертый?

Стук повторился. По звуку больше похоже не «кто-то стучит в дверь», а «кто-то выбивает дверь».

Вот же… Не отвяжутся и не открыть нельзя. Что будет, если поползут слухи? Весь двор будет месяц обсуждать почему же лорд Неал спит на рабочем месте. И чем по ночам занимается, ага.

Я подавил зевок, щелкнул пальцами, накидывая на себя и стол простенькую иллюзию и снял заклятие с двери. Она тотчас распахнулась и в помещение ворвался стройный в простом черном костюме мужчина средних лет. Окинул цепким взглядом комнату (выискивает любовниц, не иначе), спохватился, приторно улыбнулся и отвесил низкий поклон.

Что ж, пора начинать представление.

— У тебя, Крис, должно быть, есть серьезный повод, чтобы отрывать меня от работы, — я медленно откинулся в кресле, положил ногу на ногу и слегка склонил голову на бок. Так, подбородок повыше, глаза щурим, губы кривим в усмешке. Кривим, а не зеваем!

Мужчина весь подобрался, сжал челюсть, разве что не поморщился и спокойно ответил:

— Конечно, лорд, у меня был повод. Глава императорского совета напоминает, что совет собирается в малом зале через двадцать минут. И спрашивает придете ли вы сегодня.

Теперь можно зевнуть, коротко и быстро, прикрыть рот ладонью. Слегка повернуть корпус, бросить взгляд на окно и коснуться пальцем магического шара на подставке в углу стола.

— Мне это неинтересно. Я не приду, и тут работы полно, как видишь. Ещё что-то есть?

Крис шагнул вперед и протянул сложенный вчетверо лист. От бумаги шел легкий аромат духов.

— Её императорское величество просила передать лично в руки. Это всё.

— Тогда иди. Только распорядись, чтобы мне принесли чай.

— Будет сделано.

Дворецкий вновь поклонился и абсолютно беззвучно закрыл за собой дверь.

Я со вздохом убрал иллюзию, встал, потянулся до хруста в пояснице и подошел к зеркалу. Запустил пальцы в распущенные волосы, несильно дернул. Не помогло. Глаза продолжали слипаться, а челюсть сводило от зевоты.

Проклятая бессонница! Сколько ночей я не сплю нормально? С каждым днем времени на сон становится всё меньше, если и удается подремать, то недолго и бодрости не прибавляется. Я опустил взгляд на подрагивающие пальцы. Может, успокоительного попить?

Когда пришла служанка с подносом, я успел умыться, оттереть чернильные пятна с лица и даже прибрать бардак на столе, состоящий из сваленных в кучу документов. Девушка подбежала, опустила ношу на край, поклонилась и вылетела в коридор, не задерживаясь ни на секунду.

Интересно, что ей сказал Крис? Что у меня плохое настроение? Он часто это говорит, особенно в последние месяцы.

Но дело не в настроении. Весь дворец на ушах, этот день особенный по многим причинам: во-первых, на закате прибывает делегация из Аллаина. Понятия не имею на кой вампирам прилетать в столицу и что они собрались обсуждать с императрицей, однако я могу не присутствовать на встрече делегации благодаря своему спорному статусу.

Во-вторых, на сегодняшнем совете будут обсуждать слухи о пропавшей кронпринцессе, которую видели в одном северном городе. Слухи оказались столь живучи, что дошли аж до Саита и встряхнули народ — все бросились гадать как спаслась наследница. Некто даже сочинил отличную сказку о возвращении принцессы, что придет за короной и будет править лучше своих предшественников.

В любом случае совет не оставит без внимания эти слухи. А где речь идет о принцессе, там и обо мне вспомнят. Я залпом допил остывший чай и принялся мерять комнату шагами, комкая в руках схваченное со стола письмо императрицы.

Взгляд падал то на бежевый ковер, то на выкрашенные в синий стены, то на распахнутое окно, то на шкаф с книгами. В этот кабинет я переехал недавно, всего четыре месяца назад и не успел нормально обжиться. По-хорошему тут надо бы сделать небольшой ремонт, но где взять столько времени? Да и вновь переезжать, таскать туда-сюда кипы бумаг не очень хочется.

Свою работу я не особо любил, но здраво полагал, что это лучший способ познакомиться с бедами империи. Ежедневно во дворец поступают сотни и сотни писем с разнообразными жалобами и прошениями. До меня доходят уже проверенные бумаги, содержащие только стоящую информацию, однако это всё равно много. Я должен их просмотреть, заслуживающие внимания зачитать императрице или кому-нибудь из совета, предложить решение, обсудить его и затем отдать необходимые указания для устранения проблемы.

При дворе раньше один человек такую работу не выполнял, надо сказать спасибо её величеству, решившей подобным образом подготовить меня к тяготам в скором будущем.

Про письмо я вспомнил минут через десять ходьбы. Выругался, развернул изрядно примятый листок и прочел пару наспех написанных знакомым почерком строк:

«Буду ждать у себя после заседания совета. Заодно расскажешь, что решит твой отец».

Значит, она снова не придет? То-то советники обрадуются… Я по привычке сжег письмо, запер дверь, накинул охранное заклинание, которое предупредит меня, если кто-то станет стучать или попытается иным путем проникнуть в кабинет, и ушел через потайной ход.

Отчасти поэтому я выбрал такую маленькую и невзрачную комнатку своим кабинетом — отсюда начинаются четыре потайных хода. Я успел исследовать только два. Один вел в тронный зал, другой позволял мне четвертый месяц спокойно подслушивать беседы советников, сидя за стенкой излюбленного лордами малого зала.

На уроках рассказывали, что императорский дворец построил лорд Илан Арье Креасс, он же и создал большинство потайных ходов. Когда-то их использовали и дворяне, и обычные слуги, пока подросший сын лорда Илана, известный сегодня как «Победитель драконов», лорд Валт Илдос Креасс, не запечатал их, сделав доступными только для своих потомков, носителей древней крови рода императоров. Поэтому я не опасался быть пойманным — магия, вплетенная в стены дворца, не даст никому обнаружить ни ход, ни меня.

Стараясь не шуметь, я быстрым шагом дошел до нужной смотровой щели и заглянул в зал.

Надо же, какая пунктуальность — до назначенного времени целых семь минут, а все пятеро лордов уже на местах. Неужто прибытие делегации столь сильно встряхнуло это сонное царство?

Та-ак… Лицом ко мне во главе стола сидит лорд Эдмон Неал, по совместительству мой отец, о чем мы оба жалеем. Он молчит, взгляд темно-зеленых глаз перебегает с одного советника на другого, смотрит словно сквозь них и лишь со стороны заметно, что прямая спина с плечами назад не демонстрирует уверенность, а выдает беспокойство. Вопрос только один — не напускное ли это?

Справа от лорда Эдмона на самом краюшке кресла устроился лорд Терен Амрас Сагард, стройный светловолосый мужчина лет пятидесяти (для мага его уровня это едва ли четверть от срока жизни) в серо-синей форме генерала армии. И хотя лорд исправно держал щиты от чтения мыслей, сам он оставался открытой книгой. Сидит на краю, торс повернут слегка к двери, шея втянута в плечи… Вот-вот вскочит и умчится из зала, сверкая пятками. Жаль, щиты мне не пробить, на это способен разве что отец или худощавый лорд в белой мантии слева от него.

Сильнейший маг-менталист империи лорд Геллар Тебрин Иамис по слухам претендовал на место Главы совета, поэтому к моему отцу, получившему эту должность благодаря выгодному браку, испытывал нескрываемое презрение. Что, впрочем, не мешало им вполне сносно общаться. Лорд Геллар читал книгу в светлом переплете с золотыми буквами, которыми отличалась храмовая литература, однако принцип ментальной магии«всё не то, чем кажется» слышал каждый и о чем книжонка на самом деле знал только сам лорд.

За два пустых кресла от него молодой мужчина в черном костюме с самым невозмутимым видом пытался разрезать мелкое желтое яблоко ножом для вскрытия писем. Лорд Бертран Фор’уд попал в совет так же, как и мой отец, но быстро снискал себе славу невероятно упрямого человека и немногие могли терпеть его. Я же относился к лорду гораздо терпимее, даже несмотря на темную историю, связанную с его женитьбой.

Дальше всех сидел ещё один претендент на место отца — лорд Винсен Эвен Араэл, черноволосый мужчина средних лет в дорогом белом костюме. Советник не скрывал раздражения, барабаня пальцами по столу. К сожалению, этикет запрещал говорить на подобных собраниях раньше Главы совета, поэтому бедному лорду ничего иного не оставалось как злиться про себя и буравить взглядом лорда Неала, желая явно вернуть того с небес на землю.

Наконец лорд Эдмон вздрогнул, огляделся и тихо кашлянул:

— Вижу, все собрались. Отлично. Её императорское величество себя плохо чувствует, поэтому простим леди отсутствие и перейдем к делу.

Отец смотрел на пустое кресло долю мгновения, затем отвернулся и кратко перечислил вопросы, которые заставили его собрать совет столь поспешно и не в привычное для заседаний время.

Лорд Неал главным поводом для беспокойства считал вовсе не вампиров, которых он собирался скинуть на императрицу (мол, к ней визит, пусть она и разбирается), а слухи о принцессе. Советники тут же зашевелились, а лорды Иамис и Араэл дружно заявили, что это их люди видели принцессу, что они точно не врут и не ошибаются.

Вот даже как? Я приник к глазку, стремясь разглядеть выражения лиц советников. Однако оба будто по команде закрылись непроницаемыми масками и смотрели на отца одинаково спокойно.

— Ну вернется девчонка и вернется, — протянул лорд Фор’уд и небрежно обтер ладонь о белоснежную рубашку, — Вам-то что?

— Принцесса не готова править. Её императорское величество, конечно, обрадуется возвращению дочери, — сказал лорд Иамис, выдержал прямой взгляд Главы совета и продолжил, — И может попробовать передать ей трон, благо это можно сделать, не дожидаясь совершеннолетия.

— Замуж выдать? А разве помолвка уже была?

Правильный вопрос. Хоть что-то мои предки с умом сделали — по закону дворяне сначала обязаны заключить помолвку на пять лет, для «проверки чувств», как говорится. Правда, есть две ситуации, позволяющие отменить помолвку: если пара образуется после турнира, на котором маги из простолюдинов борются за главный приз — возможность войти в род дворян, женившись на наследнице рода, и если леди на момент заключения помолвки находится в положении. В обеих ситуациях закон разрешает брак буквально в тот же день. Остальным надо ждать.

— Была помолвка. И срок прошел, — ответил лорд и поморщился, — Если её величество выдаст дочь замуж, Креит получит нового императора, который, по мнению многих, слишком юн и вряд ли справится с управлением империей.

Я фыркнул. Будто вы справитесь лучше! То-то мне постоянно приходят жалобы на произвол городских властей, которые для жителей хуже вампиров, на невозможность безопасно ездить по империи — всё это от идеального порядка, не иначе.

— Мы можем признать её неспособной править.

Или просто убить. Выследить, подослать наемников и прирезать, а труп закопать где-нибудь возле леса. Императрице скажут, что не уследили, не успели подхватить под руки и привести во дворец.

Они и не пытались. Слухам уже месяц, а советники даже не чешутся. Нет бы узнать действительно ли девушка — выжившая принцесса и если это так, то помочь ей добраться домой.

Немногие знают, что у трона Креита три наследника. Родная сестра погибшего Императора леди Сильвана Адела Неал, глава рода Неал и по совместительству моя мать, а также младшая дочь Императора, пропавшая много лет назад принцесса Алианора Аделис Креасс и я, Лориан Аэрэлисс Неал, племянник Императора.

И если леди Неал защищает закон, который запрещает ей править (он запрещает править родным сестрам и братьям коронованного правителя, возвращая это право только их детям), то нас двоих не защищает ничего. А зная моих родителей на помощь можно не рассчитывать.

Я встал, отряхнул от пыли рубашку и поспешил в кабинет. Услышал я достаточно. Они не искали её, чтобы вернуть (уж об этом я узнал бы сразу). Возможно, кто-то уже отправил наемников.

По закону трон, оставшийся без наследников, переходит «достойнейшему» из совета лордов. А мирным путем самого достойного советники при всем своем уме не определят.

Я вихрем промчался по комнате, на бегу закрывая потайной ход и подхватывая с кресла плащ. Некогда наряжаться, надо скорее рассказать Её Величеству…

А что рассказать? Конечно, она поверит мне на слово, однако прежде чем обвинять советников в покушении на жизнь принцессы нужно для начала найти виновного. Не все же замешаны, в самом деле.

Нет, о планах совета не буду сообщать. Незачем волновать её величество, раз ей нездоровится.

К покоям императрицы пришлось добираться потайными ходами. Я не собирался таиться, просто мне нужно было время чтобы всё обдумать и принять решение.

По привычке постучав и дождавшись ответа, я зашел в комнату.

Её императорское величество леди Хелена Эвелин Креасс сидела на краю огромной кровати, сгорбившись, и терла длинными тонкими пальцами виски. Заметив меня, леди улыбнулась, кивнула на кресло и сказала:

— Надеюсь, хорошие новости у тебя есть. Расскажешь?

Я молчал и разглядывал её, словно видел впервые.

Пустые серые глаза смотрели прямо, русые волосы собраны в короткую растрепанную косу, пряди обрамляли худое лицо с и по сей день остававшимися миловидными чертами. Пудра не скрывала морщин, строгое темное платье только подчеркивало возраст, аура в алых всполохах яснее внешности говорила о букете проблем со здоровьем.

Она всегда была такой. Бледной тенью ходила по дворцу, избегала балов, почти не интересовалась своими обязанностями правителя, ночами пила успокоительное и всё равно не спала, мучаясь от бессонницы или от постоянных кошмаров.

Для женщины в одночасье потерявшей мужа и четверых детей она прекрасно держалась. С того дня прошло семнадцать лет и, хотя леди более-менее смирилась с потерей, она до сих пор надеялась на возвращение младшей дочери, которую считала живой. О трагедии я знал в общих чертах, поэтому понять почему вампиры убили всех, а принцессу Алианору не тронули, не мог. Леди Хелена даже мне не рассказала что же произошло в тот день.

— Ло, прошу тебя, не молчи! Они что-то говорили об Але, да?

Я вздохнул, покачал головой. Не хочу врать ей. Но и расстраивать тоже не хочу.

— Говорили. Лорды не хотят видеть принцессу на троне, разумно считая, что она ничего не знает, — я подался вперед, коснулся ладони леди, применяя заклинание. Она даже не дернулась, не попыталась отстраниться и с улыбкой расслабила плечи, когда почувствовала, что боль, сжимавшая в тисках лоб и виски, пропала.

Моих сил и способностей хватит на полное восстановление организма. Пара часов и леди Хелена будет чувствовать себя будет намного лучше, только…

— Ты так вырос, Ло. Но, пожалуйста, не трать силы, — уголки губ опустились, она склонила голову и тихо сказала, — Что толку, если через неделю мне станет ещё хуже?

Не нужно быть темным магом, чтобы увидеть опутывающие ауру пепельно-серые нити. Леди Хелена слишком привязана к миру мертвых, и эта связь выпивает её жизнь до капли.

— Знаешь, я совсем не боюсь за Алю, — вдруг сказала леди, — Просто точно знаю — она достаточно сильна, чтобы справиться с чем угодно. И даже если вампиры станут угрожать новой войной, я верю, вы вдвоем сможете удержать мир в империи.

— Вы знаете зачем они прилетают? — попытался сменить тему я.

— Догадываюсь. Последний раз делегация из Аллаина была в Саите лет двадцать назад. Они прилетали с якобы «визитом вежливости», а на деле вынудили принять закон о неприкосновенности нелюдей на территории Креита. Кто знает, может на этот раз потребуют отдать ещё один город, как тогда. Конечно, сейчас со мной будет совет, да и ты…

— Я не смогу встречать делегацию, — сказал я, поднялся и стал ходить туда-сюда. Её величество мои щиты не пробьет, но по глазам легко догадается обо всем, — Прошу вас найти человека, который временно исполнял бы мои обязанности. Я должен отбыть из Саита в течение суток.

Нужно торопиться. У лордов из совета преимуществ больше — у каждого есть деньги, верные люди. Я же могу рассчитывать только на себя. Хотя кое-что было припасено и у меня.

Раз её величество верит, что леди Алианора действительно сможет себя защитить, я тоже буду в это верить. Но сколь бы ни была сильна принцесса, она сейчас одна.

Я должен найти её и вернуть домой. Иначе о мире в империи придется забыть.

Глава 6. Договор

Тени дрожали, сплетались в безумном танце и распадались, отброшенные друг от друга неведомой силой. Потолок тоже норовил куда-то уплясать, от его дерганий кружилась голова.

Я часто-часто заморгала, силясь разогнать темные круги и прислушалась к ощущениям. Ничего не болело, правда внутри было как-то пусто. Подбадриваемая урчанием в животе, я перекатилась к краю кровати и спустила ноги вниз.

Холодно. Сквозняк обвил лентами голые лодыжки, заставив поежиться. С первой попытки встать не получилось — шатало меня знатно, словно после большой кровопотери. Плюхнувшись обратно, я запустила пальцы в волосы и принялась распутывать косу.

Наконец мир перестал вращаться, я поднялась и прошлась по комнате.

Каменный пол устилает ковер, в углу резной шкаф, на стенах картины. Из распахнутого настежь окна проникал ветер, он играл с занавесками, казавшимися ажурным кружевом паутины.

Полумрак разгонял десяток свечей в канделябре, стоящем на низеньком столике. Свет падал на устроившегося в кресле фарата, что нисколько не мешало тому спать. Парень откинул голову назад, чернильные пряди закрыли левую половину лица. Потрепанный плащ лежал на коленях, пальцы почти не держали иголку, и она грозилась вот-вот упасть и затеряться в ковре.

Любопытство пересилило и я, выверяя каждый шаг, подошла ближе. Рубашки на нелюде нет, поэтому мне удалось лишний раз убедиться в своей правоте — правый бок замотан потемневшими от крови тряпками, на белой коже старые шрамы, ребра и плечи в синяках. М-да, туго у него с регенерацией. Неужели не может магией раны залечить?

И тут я увидела крылья. Огромные, мощные, с темно-синими перьями, они свешивались вниз и большей частью своей лежали на полу. На их фоне тощая фигура фарата казалась крошечной.

Всё же не похож он на человека. Дело даже не в крыльях. Просто чувствовалось, что он — другой.

Фрид проснулся, когда я уже обошла всю комнату вдоль и поперек, нашла кусок плотной ткани и собиралась потрогать так привлекшие меня перья. Парень зевнул, едва не выронил иголку и с недоумением уставился на тряпку в моих руках.

— Душить собралась? Или связать?

— Даже не думала, — фыркнула я и призналась, — Хотела на перья посмотреть поближе.

Фарат вскинул тонкие брови, покосился сначала на меня, затем на крыло и засмеялся.

— Порежешься и очень сильно. Я столько времени потратил, чтобы тебя вылечить…

— Что вообще произошло? Я почти ничего не помню.

— Неудивительно, — парень вновь зевнул, — Тебя отравили, причем ещё в деревне. Хотели просто обездвижить, только перестарались: такая дозировка дракона свалит. Мне очень жаль, но всё было спланировано — и атака в лесу, и яд.

— Яд? Корни ли́ймы были в нем?

— Да.

Я опустилась на ковер и обхватила голову руками.

Два года… Марта, Рен и даже Фор… Они все мне врали…

Не понимаю. Зачем им это нужно было? Зачем?!

Нападение, наемники, предательство…

Деньги. Наверняка старику заплатили. Ладно он, но Рен… Что плохого я сделала ему?

В груди правее сердца свернулся тугой комок из обиды и… боли?

В недоумении оглядела себя. Ран нет. Что же так болит?

Скрипнув зубами, я встала и отряхнула колени.

Ничего. Потерплю. Бывало и больнее.

— Ты как? — фарат подошел ближе, протянул руку, но я лишь отшатнулась. Ладонь метнулась к боку и схватилась за пустоту.

— Где мой меч?

Фрид молча кивнул на второе кресло, на котором свалены в кучу вещи. В два прыжка я добралась до них и, не поворачиваясь к нелюдю спиной, наугад поискала рукоять. Ага, вот же она!

Я успокоилась лишь когда на талии застегнулся пояс. Справа меч, а левые ножны оказались пусты.

Кинжал… Похоже, я оставила его в теле одного из наемников. Хорошо, что кинжалов у меня два.

М-да. Как удачно кресло-то поставили, с этой точки на комнату замечательный вид открывается. Видно всё, правда сейчас любоваться можно разве что незамеченным ранее бардаком.

У кровати моя сумка для зелий, пустая, походу, стол завален обрывками ткани, опрокинутыми кружками и мешочками из-под порошков, купленными ещё в злополучной деревне. Вторая сумка тоже выпотрошена, валяется возле кресла, одежда и прочее барахло живописно свисает с его подлокотников и спинки.

— Тот мужчина, Фор, вряд ли знал о нападении, — тихо сказал парень, отложил иглу и накинул плащ, — Он сбросил с телеги сумки, когда уехал. Я подобрал их перед тем, как вернуться за тобой.

Фарат встал и крылья исчезли под черной тканью. Он пробормотал что-то, и, оглядываясь на меня, вышел из комнаты.

Наверное, зря я с ним так. И кто из нас нелюдь? Пока я лидирую — ничего не объясняла, таскала за собой на цепи как зверушку, обещала отпустить за деньги…

Фрид имел полное право оставить меня в лесу. Однако зачем-то вытащил, затем от такой нелепой смерти спас. И ничего не просил взамен, даже о долге не заикнулся. Хотя… Вроде тогда на поляне что-то говорил о «плате за помощь» и «рассказать вообще всё».

Дверь едва слышно скрипнула. Фрид небрежно отодвинул тряпки, поставил на край кружку и положил рядом кусок хлеба с сыром. Я сглотнула и прижала ладонь к животу, пытаясь заглушить урчание.

— Это всё, что мне удалось отыскать на кухне, — парень с виноватой улыбкой шагнул к порогу и поднял руки, показывая пустые ладони. Не сводя с него взгляда, я приблизилась к столу, подхватила хлеб с кружкой и так же молниеносно метнулась обратно.

Тоненький ломтик сыра и свежий хлеб сомнений не вызвали и были прикончены в два укуса. В кружке же оказался холодный чай. Я покосилась на неподвижного фарата. Не отравит ли?

Мы знакомы пару дней. Тут нельзя людям доверять, которых годами знаешь…

На вкус ничего подозрительного, правда вода в графине тоже казалась обычной. Ладно, вряд ли фарат спасал меня, чтоб отравить самому.

Пока я перекусывала, парень ходил по комнате и пытался убираться. Ровным рядком поставил кружки, сдвинул в кучу мусор, аккуратно повесил плащ, запихал целые пузырьки с зельями в сумку. Близко подходить ко мне не стал, предпочитая убираться на «безопасной» с его слов стороне.

— Фрид, — впервые позвала я фарата по имени, — Ты, кажется, просил что-то рассказать…

— У меня есть лишь догадки, — парень развел руками, — За то время, что мы знакомы, я узнал о тебе довольно много, но только ещё сильнее запутался.

— О чем ты?

— Внешне ты выглядишь как человек, однако твои сила и скорость реакции… Явно нечеловеческие.

— Я расскажу, — я тяжело вздохнула, забралась на спинку кресла и поджала ноги под себя, — Пятнадцать лет я жила в Маргана’аре. Демоны никогда не скрывали кто я, наоборот говорили, что родители избавились от меня, а кто-то из демонов подобрал. Воспитывали меня как всех детей, не разбираясь кто из нас человек, а кто демон. Я очень старалась не отставать, однако сам понимаешь — разве простому человеку угнаться за такими как вы? И тогда Старейшина, один из тех, кто правят Маргана’аром, предложил провести ритуал — перелить мне кровь демона, тем самым изменив мое тело. Тогда мне было двенадцать, и я думала не о последствиях, а лишь о том, что больше не хочу быть последней. Когда закончилось обучение, сбежала в Креит и поселилась при храме богини Эгвы. Подучила язык и стала брать заказы, много путешествовала по северу империи…

— Наверняка тогда и заметили, — фарат почесал кончик носа, задумчиво разглядывая меня, — Больно внешность приметная. Знающий сразу опознает в тебе императорскую кровь.

— Не знаю, что в ней такого «приметного», — я пропустила сквозь пальцы русые пряди, — Самая обычная, на севере таких полно — русых да зеленоглазых. Погоди-ка… Кем ты меня назвал?

— Потомком императора. Наследницей трона Креита, — как само собой разумеющееся сказал парень, — Я видел портреты правителей. Любой дворянин скажет, что ты принцесса. Но кое-что всё равно не сходится. Зачем демоны прятали тебя в Маргана’аре столько лет? Почему не говорили правду о родителях?

— Какую правду? Что в живых осталась лишь мама? Это знаю. Но если сейчас из наследников осталась только я, — поморщившись, я потерла ноющие виски, — Почему же меня никто не искал?

— Может, потому что хотели защитить? Кто-то мечтает увидеть тебя не на троне, а на погребальном костре. Наемники говорили о двух нанимателях. Вполне вероятно, что их больше.

— И что теперь делать? Обратно к демонам идти?

— Ты не хотела бы вернуться домой? — задал встречный вопрос фарат.

А у меня разве есть дом? Дворец в Саите не считается, я прожила там совсем немного.

— Мне всё равно кто займет трон, пусть хоть всемером на него садятся, — я слезла с кресла на ковер, забрала сумку с зельями и стала их пересчитывать, в тщетной попытке отвлечься, — Как думаешь, если доберусь до столицы и отпишу свои права на империю, меня оставят в покое?

На лице нелюдя отразилась такая гамма эмоций, я даже забеспокоилась, что его хватит удар.

— Ты точно этого хочешь? — наконец сказал он после долгого молчания.

— Кто в здравом уме захочет видеть на троне правителя, едва-едва знающего язык империи, которой собрался управлять?

Чтоб им пусто было! Семнадцать лет жила спокойно, не думала ни о какой империи, как поналезло желающих отобрать её. Ну и пускай забирают, мне не жалко!

Я вскочила, несколько раз прошагала туда-сюда и остановилась, когда взгляд зацепился за гору тряпок на столе. Интересно, среди них есть более-менее чистые или все на выброс?

Сумасшествие! То, что я собираюсь предпринять, определенно сумасшествие! Но…

Я не люблю говорить «спасибо». Лучше что-нибудь сделать.

Нужные зелья нашлись быстро, да и с тряпками оказалось всё не так безнадежно. Фарат с любопытством следил за моими действиями и вскинул брови, когда я указала на кровать.

— Садись. Думал, не замечу? Наверняка рана и не заживает, потому что нормально не лечишь.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — он пятился до тех пор, пока не плюхнулся на перину.

— Сиди и не дергайся, — проигнорировала вопрос я, — В обморок не упаду, не маленькая.

Он лишь хмыкнул, но послушно убрал руки и слегка откинулся назад, чтобы мне было удобнее. Я же опустилась на ковер, вытащила кинжал и разрезала старую ткань.

От увиденного внутри похолодело. Подняв голову, я заглянула прямо в голубые глаза.

Как с такими ранами можно вообще думать о спасении кого-то кроме себя?

В правом боку глубокая дыра, шириной сантиметров в пять. Повязка явно делалась не для того, чтобы остановить кровь, вероятно, чтоб просто не допустить попадания грязи. Одного не могу понять — почему фарат жив до сих пор? Ведь давно должен был помереть от кровопотери.

— Даже представить не могу, что нанесло такую рану, — прошептала я, — Тебе не больно?

Глупый вопрос. Конечно, больно. Стараясь не трогать рваные края, я осторожно обвязала чистой тканью бок. Реакция не подводила, я замирала всякий раз, когда нелюдь вздрагивал, и в любой миг была готова выхватить меч или на крайний случай кинжал.

— Ерунда, — выдохнул парень, стоило мне отстраниться, — Подобная рана для меня несмертельна. Правда, в кровь попал яд и парализовал крылья. Поэтому, если я не хочу стать кормом для вампиров, придется срочно учиться быстро бегать.

— Магией вылечить нельзя?

— Бесполезно, — парень улыбнулся, — Сил почти не осталось. А добраться до Бепаса я не успею…

— Зачем тебе туда?

— Понимаешь, — он замялся, — Там живет моя знакомая, которая может излечить эту рану. В покое вампиры меня не оставят, а выступить против них я не смогу в таком состоянии. Поэтому я надеялся, что ты поможешь…

С верой в бескорыстие пора завязывать. Вообще, причина рисковать собой у него должна была быть, однако кто ж знал, что он пополнит список народа, которым что-то от меня надо!

Или он надеялся привязать меня к себе чувством долга? Я потерла скулу, где чувствовался незаживший синяк.

Ещё непонятно кто кому нужен. А в том, кто кому сколько должен, я уже запуталась. Вроде счет не в мою пользу.

— Говоришь, сможешь с вампирами на равных драться? — протянула я, оглядывая парня с ног до головы, — Сомнительно.

Фрид на провокации не поддался. Молча сложил руки на груди и ответил тем же изучающим взглядом. Скользнул по голым коленкам к рукояти меча, медленно поднял левую бровь.

Некстати вспомнились заметки в книге о дурном характере фаратов, и я усмехнулась.

Определенно — мы друг друга стоим.

— Хорошо. Я доведу тебя до Бепаса, — я по старой привычке протянула руку.

Именно этот жест активировал специальный браслет у исполнителя и контракт считался заключенным. Спохватилась, шагнула назад, но парень успел поймать мою ладонь и сжать её.

— Спасибо.

— Благодарить будешь, когда доберемся до города.

Учитывая наемников сейчас и вампиров в будущем, поездка обещает быть занятной. И если с наемниками я справлюсь, то с вампирами придется полностью уповать на фарата — не думаю, что мое оружие, припасённое для встречи с клыкастыми сволочами, надолго удержит их.

Но когда принцессам легко жилось?

Глава 7. План действий

От истошного крика по телу пробежали мурашки. Я подскочила, прищурилась и завертела головой в поисках источника звука.

Не заметить это сложно. На подоконнике сидит нечто черное и взъерошенное, родом из самых бредовых снов. Колченогие лапки, вытянутое тельце, покрытое редкими перьями, башка с треугольным клювом и алыми глазками.

Птица ответила не менее злобным взглядом. Клюв распахнулся и очередной вопль подбросил меня вверх.

А-а, чтоб тебя! Я зашарила рукой по кровати, пытаясь найти что-нибудь, что не жалко бросить. Проклятая птица с цоканьем переступила лапами по подоконнику, несколько раз покричала, словно насмехаясь и улетела, избежав встречи с подушкой.

Минут пять я тупо пялилась в распахнутое окно, взгляд перебегал от колышущихся занавесок до борозд, оставленных на белой краске.

Откуда здесь карка? Они южнее водятся. Или она отбилась от стаи и прикормилась у таверны? Тогда почему не пристрелили? Наверняка ведь не одну меня разбудила эта тварь…

Карка на редкость бесполезное создание. Есть её нельзя, мясо слишком жилистое, чересчур уродлива, обучать невозможно. Единственное что у этих птиц выходит хорошо — так это орать, причем очень громко. И, конечно, излюбленное их занятие — воплями доводить окружающих до разрыва сердца.

А ещё, если ничего не путаю, у жителей юга птица карка считается вестником несчастья. Человек, к которому она прилетает, надолго забывает о везении в делах. Впрочем, если верить в эту чушь, получится, что у нас пол-империи глубоко несчастные люди.

Позевывая, я неторопливо прошлась по комнате. Солнце било по глазам, горячий ветер играл с ажурной занавеской. Моя одежда аккуратно висела на спинке кресла, кружек и бутылей с зельями нет на столе, как и канделябра, лишь на краюшке бок о бок стояли собранные сумки. Фрида же не было.

Я оделась и, на ходу натягивая сапоги, вышла из комнаты. На лестнице чудом разминулась с бежавшим навстречу мужчиной, едва не получила дверью по лбу и почти кубарем скатилась со ступеней.

Бодрость и сила куда-то исчезли, ноги подкосились и от позорного падения меня спасли перила, неразумно проигнорированные ранее. Вцепившись в них, я оглядела наполненный посетителями зал таверны.

И как я не проснулась от такого гвалта? Стучали приборы, скрипели отодвигаемые стулья, две худенькие девушки ловко передвигались по залу с подносами плотно заставленными тарелками, и всюду голоса, голоса, голоса. Вот заплакал ребенок, вот кто-то рассмеялся и хлопнул по столу кулаком, вот с жалобным звоном графин соскользнул на пол, и кто-то тут же прошел по осколкам.

Под потолком качались чаши с вечным огнем — пламя вне чаши не горит и требует «подзарядки» каждый месяц. Приобрести такие — значит обречь себя на вечные траты. Впрочем, отстраивать сгоревшую таверну выйдет дороже.

С кухни тянуло жареной картошкой, мясом с грибами и гарью, сквозь запах которой еле улавливался аромат свежей мяты. За дверью что-то упало, раздался женский голос и в ответ ему загремела посуда.

Меня толкнули плечом. Незнакомец с руганью отшатнулся, заметив ножны. Ещё двое оглянулись, когда я прошла мимо.

Девушка в сером платье с передником увернулась от подвыпившего посетителя, подняв поднос над собой, и танцующей походкой направилась к дальнем углу. Ослепительно улыбнулась сидящему за столиком мужчине в черном, поставила перед ним несколько мисок и ушла, словно бы случайно задев его локоть бедром.

Но мужчина даже не проводил её взглядом. Рука дрогнула, вытащив из кармана темную склянку, мелькнуло тату на левом запястье, в дымящуюся кружку посыпался зеленоватый порошок.

Знакомый рисунок. Серебряная змейка с зелеными глазками, обвивающая запястье — символ военной академии Аллаина.

Каким же нужно быть ненормальным, чтобы выставлять напоказ такую татуировку?

Когда неизвестный повернулся, я с удивлением узнала в нем Фрида. И как его занесло в Аллаин, да ещё и в академию? Непрост фарат, непрост. Хотя показывать тату здесь не только глупо, но и опасно.

— Сдурел? — прошипела я, плюхнувшись на стул, — Тут народу полный зал!

Фрид ответил не сразу. Медленно поднял голову, пару секунд таращился на меня, будто недоумевая, откуда я взялась, моргнул и хриплым голосом сказал:

— Ты о чем?

— Да об этом! — я потянулась через стол, подцепила болтавшуюся на запястье повязку и затянула её, — Хотя уже все заметили, кто хотел.

Академия в Аллаине считается лучшей военной академией в мире, вот только нынче она находится на территории королевства вампиров. В глазах жителей Креита тот, кто там учится, либо сам из вампиров, либо как-то связан с ними — и то и то не стоит демонстрировать. Иначе нарвешься на неприятности.

Зачем привлекать лишнее внимание, особенно когда отбиться не можешь?

Нахмурившись, я присмотрелась к фарату.

Плащ чистый, однако тряпка на голове в алых пятнах, а нижняя губа опухла.

— Что произошло? С кем уже подрался?

Под моим взглядом парень нервно облизнул кровоточащую царапину.

— В лесу видели наемников. Тех самых. Я увел их к городу. А это, — он тронул разбитую губу, — Маленькое напоминание о том, что стоит бегать порезвее.

— Они ещё вернутся, — я постучала пальцами по столу, оглядываясь по сторонам, — Нужно уходить.

Фрид ранен, да и я не в форме. Рисковать нельзя. Не уверена, что смогу прямо сейчас дать бой.

Сама бы выбралась, но… Защищать кого-то ещё меня не учили.

— Уйдем ночью, — сказал Фрид и осторожно отпил глоток из кружки, — Дай мне немного времени.

Парень замолчал и мне больше ничего не оставалось как уткнуться в одну из тарелок.

На одного еды тут явно много. Я посмотрела на фарата. Потом снова на тарелку.

— Всё оплачено. Ешь, — с легкой улыбкой кивнул он, — Тебе надо восстанавливать силы.

— Я не о том… — сглотнув, я вновь взглянула в тарелку.

Вроде ничего подозрительного. Неужели придется, чтоб не отравили снова, всю жизнь себе готовить? Ага, из собственно выращенных овощей и фруктов…

— Аля, — Фрид поставил кружку на стол и заглянул в мои глаза, — Я очень ценю то, что ты согласилась отправиться со мной. И не хочу требовать сверх этого. Но всем будет только лучше, если ты станешь мне доверять.

Я тяжело вздохнула и отвернулась. Я вытащила его из реки, не сдала деревенским, для которых нет разницы фарат или вампир — любого бы оставили умирать.

Фрид не раз спасал меня, рискуя собой. Он доверяет мне. Наверное, и я могу верить ему.

…

В зале таверны мы сидели до вечера. Разговаривали вполголоса, постоянно оглядываясь, хотя осторожничать не было нужды: если кто-то и подслушивал, то всё равно не услышал бы ничего за топотом и музыкой.

Едва сгустились сумерки, часть столов и стульев убрали, освободив место для танцев. Фриду приходилось нелегко — к нему постоянно подбегали девицы из местных и звали танцевать, пару раз даже просили спеть. Краснеющий парень рассказал, что знаком с хозяйкой таверны и часто бывал здесь, поэтому его знают хорошо.

Скоро мест стало не хватать и мы, разрешив забрать наш стол, поднялись наверх. Все мои вещи уже были собраны, но Фрид решил задержаться.

Я недоуменно хлопала глазами, глядя как фарат сдвигает кресла к столику и ставит рядом с моими сумками третью, сильно потертую и грязную.

— Вещей слишком много. Дорога долгая, всё не унесем. Нужно оставить ненужное.

Он сел, вытряхнул содержимое сумки и тут же протянул мне карту. Я забралась с ногами в кресло напротив, убрала прядь со лба и развернула рулон.

Ого! Какая подробная! Ноготь заскользил по слегка пожелтевшей бумаге — вон Аллаин, королевство вампиров, в самом низу. Посередине Креит… Эх, столица далеко, пешком идти через леса недели. На севере горы демонов, левее пустыня…

А где Дроум? Кусок старой бумаги оторван, остались лишь черточки, словно кто-то долго зачеркивал чернилами.

Негромко кашлянув, я подняла карту и ткнула в рваный край. Голос фарата дрогнул:

— Зачем мне знать где находится место, куда я не вернусь никогда?

Интересно, что нужно сделать такого, чтобы свои же прогнали на верную смерть?

Фрид со знанием дела осмотрел мою коллекцию мешочков и разноцветных бутылочек с зельями, убрал пустые в отдельный карман, сложил в ту же сумку кое-что из своих запасов и с моего разрешения принялся за вторую сумку.

— Что-то ты не договариваешь, — сказала я, косясь на лишнюю сумку, — Не помню её у тебя.

Парень на мгновение замер, затем с улыбкой покачал головой:

— Извини, не говорил раньше. Та «знакомая» не совсем человек. Она ведьма. Когда-то давно она научила меня общаться с лесными духами и просить их помощи. Правда, в последнее время я прошу чересчур часто.

Ну могло быть и хуже. На самом деле о ведьмах я знала едва ли больше деревенских жителей, привыкших опираться в суждениях на слухи и легенды. Точно знаю, что у ведьм в отличие от лекарей есть магический дар и они могут использовать и светлую, и темную магию.

— Конечно, рана серьезная, но неужели тебе нужна именно ведьма? Простой лекарь не подойдет?

— Вот как ты думаешь, какой лекарь согласится меня лечить, когда узнаешь кто я? И дело не в крыльях. Ни один человек с такой дырой в теле не проживет без лечения и дня, а я даже могу сражаться. Порой не делая между нами различий, люди ненавидят и вампиров, и фаратов одинаково. И есть за что, — Фрид тихо рассмеялся, но смех получился вымученным.

Я промолчала, уткнулась в карту, делая вид что увлечена надписями по краям.

Парень прав, прав во всем. Хоть закон и запрещает убийство нелюдей, но бездействие не считается убийством в Креите. Если кто-то раненный будет искать помощи, все пройдут мимо.

Я бы тоже, вот только богиня Эгва учит посвященных не забывать делом благодарить за помощь.

Фрид за эту неделю сделал для меня столько, сколько не делал никто. Да что говорить, без него я бы тут не сидела.

— Еду и пару фляг с водой заберем с кухни перед уходом, — парень взвесил в руке кошель с монетами, — Тут едва хватит на билеты… Придется тебе ещё немного подождать.

— Какие билеты? — нахмурилась я и послушно вложила карту в протянутую ладонь.

Фарат придвинулся ближе, расстелил карту, предварительно отодвинув сумки и гору моих вещей.

— Смотри, мы находимся здесь, — он взял карандаш и отметил точку, — Если свернуть сюда, то через неделю окажемся на главном торговом пути. Народу сейчас полно, и караванов, и просто путешественников. К тому же скоро толпы повалят на «поиски сокровищ»… В общем, это долго и неэффективно. В толпе мы вряд ли затеряемся.

— И что ты предлагаешь?

— В нескольких километрах отсюда есть река. Если поторопимся, сможем сесть на паром и за пять дней доплыть до Биафиса. А оттуда до Бепаса всего неделя.

— Тогда стоит плыть.

Ещё около часа мы разбирали вещи. Фрид старался оставить как можно больше, беспокоясь о том, как тяжело мне будет тащить на себе и гору барахла, и его полумертвого.

— Боюсь, могу свалиться в любой момент, — с равнодушием в голосе сказал он.

Я постаралась скрыть удивление, когда услышала это. Фрид впервые упомянул, что держится из последних сил. Если бы я не видела прошлой ночью его рану, думала бы до конца похода, что фарату просто скучно идти одному так далеко.

Из своих вещей он оставил лишь карту и кошель с монетами, которые пересчитал при мне. После покупки билетов останется примерно десять серебрушек.

Карту с кошельком Фрид запихал к зельям, поясняя, что важные вещи должны быть всегда под рукой. Влез в другую сумку, покопался в ней, оценил плащ, запасной комплект одежды и перчатки с носками и долго спорил о надобности сорочки, в которой я обычно спала в съемных комнатах.

— Ладно, на тряпки сгодится, — неохотно согласился парень и всё же обозвал меня непрактичной. Мол, надо было вместо лент, сорочки и гребня брать веревку попрочнее и сапоги.

Не упрек был обиден, а то, что фарат прав — сорочка в походе нужна лишь как замена бинтам, однако ленты не заменят хорошую веревку. Да и сапоги лишними не стали бы.

Так же я проверила карманы на своем поясе, вынула пустые флаконы и в одно из освободившихся отделений поместила небольшой флакон из темного стекла. Как говорил Фрид — важные вещи должны быть по рукой? Надеюсь, спрятанное в этом флаконе нам не пригодится никогда.

Остаток ночи мы провели в спорах — каким путем идти до парома, стоит ли брать свечи и где за полчаса до выхода найти факел, без которого ну никак нельзя.

Разбуженная нашей руганью хозяйка таверны зевала и хлопала глазами, слушая вопросы Фрида о факелах и свечках, и более-менее проснувшись, ответила:

— Вам они не понадобятся.

С такими словами она вытолкала нас на мокрую от росы улицу и звучно хлопнула дверью.

Глава 8. Река

Да чтоб я ещё раз села на этот проклятый паром!

Чихнув, убрала со лба мокрые волосы и поплотнее укуталась в плащ. Кожа на кончиках пальцев сморщилась даже сквозь перчатки, ноги ниже колен не чувствовались, горло саднило и глотать получалось только через боль.

Дождь лил вторую ночь подряд. Отрава ударила по мне сильнее, чем показалось сначала — простыла я мгновенно. Глотку рвал кашель, мышцы превратились в кисель, а без зелий меня начинало трясти в лихорадке.

Не представляю даже каково остальным. На пароме кроме нас собралось около двадцати человек: мужчины, женщины, благо хоть детей не было. Впрочем, большинство отнеслось к капризам погоды меланхолично — закутались в плащи, разбрелись по углам, сами себя привязали к стальным периллам парома и вот так и ночевали. А остальные за дополнительную плату были пущены внутрь судна, хотя некоторые, включая нас, услышав затребованную цену, остались на палубе из одной лишь жадности.

Бесплатно внутрь пускали только за водой для питья или по нужде — именно эти «услуги» оплачивали путешественники, проезд же не стоил ни монетки. Но вопреки всем неудобствам от клиентов нет отбоя. Ведь это единственный способ безопасно добраться до другого города за такой срок. Ну почти безопасно. Если тебя смоет волной, паромщики не будут в ответе.

Я откинула на перилла тяжелую голову. Из-за туч не видно звезд и паром плывет в густом чернильном мраке.

Ладонь сжимала рукоять меча. Я не видела даже носы своих сапог. Вокруг тихо, слышно лишь сопение спящих людей да плеск волн о ядовито-желтые борта парома.

— Аля… — не получилось не вздрогнуть, когда плеча коснулась рука, — Аля, ты спишь?

— Нет, — я повернулась вправо и с трудом сдержала очередной приступ кашля.

Мы сидели в углу в метре друг от друга и, кроме того, между нами стояли башенкой сумки. Фарат в черном растворялся в темноте, сейчас его выдавали только чуть светящиеся синие глаза.

Парень придвинулся и осторожно коснулся моего лба.

— Паршиво. Ладно, иди сюда. Лечить тебя будем.

С опаской я села ближе и едва успела покрепче перехватить чуть теплую кружку. Запах трав приятно пощекотал нос.

— Для начала выпей это. Мне пришлось значительно усилить зелье, поэтому возможны побочные эффекты.

— Я не умру?

— От такого не умирают. Максимум что будет — состояние легкого опьянения.

Ещё в Маргана’аре меня настоятельно просили не пить с незнакомцами. И этому совету я буду следовать.

Но в другой раз.

Фарат забрал пустую кружку, кивнул и протянул ко мне руку.

— Заранее прошу прощения. Вдруг прирежешь раньше, чем успею извиниться.

С этими словами он притянул меня вплотную к себе, щелчком пальцев высушил мокрую до нитки одежду и накрыл сначала крылом, затем большей половиной своего плаща.

Всё произошло так быстро, я даже не успела среагировать как-то иначе и лишь сидела, растерянно хлопая глазами.

Первым порывом было действительно стукнуть, однако удалось сдержаться. Кто из нас терпит больше неудобств? В тепле мне будет только лучше.

— Постарайся не дергаться, — щеку обожгло горячее дыхание, — Не хочу, чтобы ты порезалась.

— А как же ты?

Парень немного повозился, накрывая мне голову плащом и замер. Левая рука всё так же лежала на моей талии, удерживая от лишних движений.

— Не беспокойся, все спят и крылья никто не увидит. Вообще я мог бы просто отдать плащ тебе…

— То есть перья не намокают?

— Намокают, — сказал он и помолчал, — Но медленнее, чем ткань твоего плаща.

Я хотела что-то ответить, но горло сдавил спазм. В уголках глаз выступили слезы, по внутренностям будто прокатился шар пламени. Жарко, боги как жарко!

Видимо, зелье подействовало. Это похоже на удар дубинкой по затылку. Весьма мощный удар.

На миг показалось, что изо рта вырвалось облачко пара. Сразу вспомнилось сколько на мне одежды — помимо обычной, две пары носков, перчатки и два плаща. Да и крыло… Тяжелое, зараза. Нехило так придавливает к полу.

Жар исчез так же быстро, как и появился. Часть его остатков сосредоточилась в голове, щеки жгло с невероятной силой.

— С чего такая забота? — хмурясь, спросила я и попыталась выскользнуть. Безуспешно.

Фрид ответил абсолютно спокойно, словно ему не приходилось удерживать меня.

— Я уже объяснял. На меня идет охота. Отбиться не смогу, поэтому мне нужен тот, кто доставит меня к ведьме. Она вылечит меня, в каком бы состоянии я бы не находился. Нужно только сбросить вампиров с хвоста. Или прибыть в Бепас раньше.

— Зачем вампирам ты? — я шумно выдохнула и моргнула, глядя на настоящее облачко пара. Моргнула ещё раз. Облачко исчезло. Посмотрев туда, где оно было, я хихикнула. Чудеса-а…

— Тебе определенно нельзя пить, — парень с тихим смешком убрал спутанные пряди с моего лица, затем ответил уже серьезнее, — Вампиры могут использовать только магию крови, им для ритуалов нужна кровь либо людей, либо фаратов. Конечно, людей достать проще, но наша кровь сильнее — например, для ритуала человеческой крови требуется семь литров, а крови фаратов хватит меньше литра. В Дроум вампиры не сунутся, да и зачем, если есть я — единственный в Креите фарат. К тому же необученный.

— В смысле необученный?

— Меня изгнали двадцать лет назад. Я не успел ничему научиться. Поэтому мне нужна ты. С твоей помощью доберусь до города быстрее и у меня появится хотя бы призрачный шанс выжить. Кстати… Я давно хотел спросить кое-что о том ритуале… Обычно ритуалы на крови не проходят без последствий, да и силу не получить просто так.

— Последствия, говоришь… Я легко отделалась — корни известного растения лиймы стали для меня ядом. Правда, это не всё, как оказалось. Кровь демонов проявится в моих детях, то есть они уже не будут людьми, однако их отец должен быть сам полукровкой, либо нечеловеком. Старейшина сказал, что или так, или я никогда не смогу иметь детей.

— Прости, — тихо прошептал фарат, — Это было слишком бестактно. Я должен был догадаться, что лезу не в свое дело.

— Да ерунда. Одно время я думала, что, когда проснется магия, всё исправится само собой. Потом выбросила из головы мысли об этом. Ведь магии нет… — я развела руками и ойкнула, почувствовав легкую боль.

— Ну что я тебе говорил… — парень вздохнул, вытянул ладонь из-под плаща, покопался в сумке и стал аккуратно протирать неглубокую царапину кусочком пропитанной зельем ткани, — О магии не думай. Дар у тебя точно есть.

— Ага. Дар влипать в неприятности, например…

Фрид хмыкнул и продолжил заматывать раненую кисть. Я не сопротивлялась, и зевая, положила на его плечо голову. Веки слипались, и несмотря на все попытки битву со сном я проиграла.

Четыре часа спустя я сидела на краю, свесив ноги между перилл, и с самым недовольным видом грызла яблоко. Сон у меня всегда был чутким, я мгновенно вскакивала во все оружии от любого подозрительного шороха поблизости, но это… Это ни в какие рамки!

Мое невезение переходит все границы. Едва заснула, тут же кто-то из толпы начал храпеть. Я пыталась не обращать внимания, но тщетно. Фрид спокойно спал и держал меня крепко, потому очень удивился, увидев с утра мою злобную физиономию с заспанными глазами. Парень настоятельно попросил не пить снотворное и завалился обратно, отпустив меня.

Отсутствие сна не лучшим образом сказалось на настроении. Я безошибочно нашла виновника и, разбудив его, вежливо попросила придумать к следующей ночи решение проблемы, иначе он рискует непроснуться наутро. Медальон на моей шее для мужчины оказался красноречивее угроз. Вряд ли он испугался, но обещания раздавал весьма искренне.

Поесть я пыталась дважды. Первый раз проклятая лодка подпрыгнула и мой завтрак скрылся в волнах. Второй раз коробка осталась в руках, а еда от кульбитов парома почти вся высыпалась. Только на третий раз удалось удобно сесть и, оглядываясь и выжидая, позавтракать.

Виски ныли, прошлая ночь вспоминалась с трудом. Вроде ничего такого я не сказала, только пыталась развести фарата на ответы своим многочисленным вопросам. Порой казалось, что Фрид знает обо мне куда больше, чем я знаю о нем. Старейшина учил во всем быть на шаг впереди, однако я воин, а не разведчик и выведывать информацию не умею.

Народ понемногу начал просыпаться. Люди сновали туда-сюда, выжимали мокрые плащи, переругивались. Румяная женщина делилась с соседями желтыми грушами, двое мужчин с арбалетами за спинами разглядывали небо и обсуждали получится ли настрелять дичи на завтрак. Похоже, их нисколько не смущало, что на палубе нельзя разжигать огонь.

От вчерашней простуды осталось одно воспоминание. Слабость прошла, меня не знобило, и горло не болело совсем. Правда, слабый ветерок, тянувшийся за паромом, заставлял ежиться. Пожалуй, для полного выздоровления стоит посидеть в тепле ещё одну ночь.

Одежда после ночевки под непромокаемым плащом осталась сухой, но сильно помялась. От влажности пряди завивались и торчали во все стороны. Проклиная на чем свет стоит свои длиннющие волосы, я битый час распутывала их с помощью гребня и пыталась половчее подвязать, скопировав прическу фарата. Получилось не очень.

Фрид спал, будить его я не стала. В конце концов он ранен, ему нужно больше отдыхать, а он носится со мной как с маленькой. Я хмуро посмотрела на перемотанную правую кисть. Это просто царапина, стоило ли вообще на нее тратить время?

Размахнувшись, запустила в сторону берега огрызок яблока. Он описал красивую дугу и плюхнулся в воду, не преодолев и половины расстояния до земли.

Пейзаж здесь однообразен. По обеим сторонам берега заросли камышом, деревья тут другие — тоньше, изящнее, с длинными веточками и листьями нежного зеленого цвета. О близости населенных пунктов ясно говорили одинокие пристани или реже пирсы, которые в вечнозеленом царстве выглядели словно из другого мира.

— Смотрите, смотрите! Там люди! — к периллам подбежала девушка и ткнула пальцем в левый берег. Пришлось спешно вскакивать и отходить подальше. Перилла не выглядят очень надежными, вряд ли выдержат, если вся толпа навалится на них разом.

— Что происходит?

Я обернулась. За спиной стоял Фрид и всматривался в даль. Парень зевал и чесал пятерней затылок.

М-да, у него волосы длиннее моих. И сейчас на голове не прическа, а гнездо. Обрадовать, что ли?

— Не знаю. Эти всполошились чего-то, — пожав плечами, я всё же указала на «прическу», — Знатное зрелище.

Фарат попробовал вытянуть пальцы, застрял в спутанных волосах и выдал длинную тираду на неизвестном языке. Я усмехнулась и направилась к сумкам за вторым яблоком, когда услышала истошный крик:

— Магия! Это магия!

Не сговариваясь, мы с Фридом кинулись к периллам. Изо всех сил напрягая зрение, я увидела крошечные фигурки людей. Одна застыла у самой воды с воздетыми к небу руками.

А прямо на нас летел шар цвета багрового пламени. Он едва-едва касался волн и размерами мог поспорить с хорошим амбаром.

Внутри всё похолодело. Шар врежется в судно примерно через две минуты.

Повернувшись, я увидела исказившиеся в ужасе лица. Кто-то упал на колени и стал молиться. Выскочил капитан. Заметил шар, побледнел и упал без чувств.

Магия… Тут я бесполезна. Зато знаю, кто может помочь.

— Фрид, сделай что-нибудь! — я вцепилась в руку фарата.

Парень опустил на меня взгляд, поджал бескровные губы и как в бреду зашептал:

— Я не умею… Я не смогу… Не смогу растянуть щит так сильно… Не смогу отбить…

— Фрид!

Он вздрогнул, посмотрел на свои трясущиеся руки и кивнул.

Всё произошло за доли секунды. Вот фарат подбегает к краю, вскидывает руки и сияющий словно алое солнце шар замирает.

Паром заваливается на бок. Порыв ветра отшвыривает всех, я едва успеваю зацепиться за почти вырванную доску палубы. Пламя ревет, жар стягивает кожу.

Кто-то кричит и следом тишина. Секунда, две. Открываю глаза, встаю с пола и оглядываюсь.

Паром знатно потрепало. Края оплавились, часть людей попадала за борт, самые ловкие успели уцепиться за перилла с правой стороны.

Фрид стоял у края. На миг парень обернулся, посмотрел сначала на меня, затем на свои окровавленные руки, улыбнулся и, покачнувшись, рухнул в воду.

Я подбежала к оплавленному краю, глянула вниз. На поверхности воды расходились круги.

Пассажиры парома не виноваты, наемники — только моя проблема. Похоже, другого выхода нет.

Подхватив обе сумки, я прыгнула следом за фаратом.

Вода оказалась черной и довольно прохладной. Я открыла глаза, но почти ничего не было видно. Сотни пузырьков стайкой окружали меня. Спустя секунд десять удалось разглядеть плавно идущую ко дну бесформенную тень.

За пару ударов сердца я доплыла до парня и схватила его за шкирку. Плащ и в этот раз не отстегнулся, но сейчас так даже лучше, можно держаться за него и не бояться случайно спасти плащ, а не фарата.

Мерцающий потолок показывал, что я двигаюсь в верном направлении. Вода, бывшая чуть теплой, стала холоднее льда. Фрид непосильным грузом оттягивал руку, оружие и одежда тянули вниз.

Гребок свободной рукой, резкий толчок ногами и вот толща воды разорвалась над головой. Я огляделась, выискивая обломки. Вокруг одни щепки… Чего я ожидала, с моим-то везением?

Фарат не пришел в себя, речная вода упрямо отказывалась его удерживать, отчего парень ежесекундно норовил уйти на дно. Левой рукой я расстегнула свой плащ, затем сбросила сапоги, перекрутила ремешок сумки на спину, а вторую сумку с вещами отпустила. Надо бы избавиться от оружия, но я скорее сама стану кормом для рыб, чем брошу меч.

Воздух пах гарью и дымом. На пароме суетились люди. Зато на берегу наемники развели бурную деятельность. Фрид не уничтожил шар магии, он лишь отправил его обратно. Удар оторвал кусок суши, деревья и камыши полыхали.

У меня есть немного времени, прежде чем погоня продолжится. К счастью, лодки тоже вспыхнули, потому наемникам ещё придется хорошенько подумать, как перебраться через реку.

Стараясь дышать как можно ровнее, я поплыла вперед. Течение сносило нас в сторону, и скоро паром остался позади.

Руки и ноги налились тяжестью, гребки становились все слабее и слабее, легкие горели. Я порядком нахлебалась, стараясь сделать так, чтобы Фрид не уходил под воду по самую макушку. Удерживать его — задача не из простых.

От холода стучали зубы. Гребок рукой, резкий толчок ногами — четыре раза я погружалась с головой и четыре раза всплывала, чтобы глотнуть хоть каплю воздуха. Пальцы, сжимавшие плащ, скользили по ткани…

Когда ноги коснулись дна, я была на грани обморока. Без сил свалилась на песок и обхватила руками дрожащие плечи.

Доплыла! Боги, неужели доплыла?

Борясь с тошнотой, встала и посмотрела на фарата. Он не шевелился. Лицо сильно обгорело, а кожа на руках вздулась волдырями. Хорошо, что я не бросила сумку с зельями…

Ручейки стекали с одежды. Солнце палило по-прежнему, однако от реки веяло прохладой и меня вновь била дрожь.

Сумка осталась на спине, раненого же я сначала попробовала придерживать за талию, однако он всё норовил сползти. Плюнув на тщетные попытки, я ухватила его за шкирку и поволокла так.

Впереди маячил лес. Только бы дойти, скрыться под густыми кронами и переплетением ветвей. Перед глазами темнело, в желудке плескалась мутная речная вода, отчего с каждым шагом к горлу подкатывала тошнота.

Сглотнув кислую слюну, я вытерла губы тыльной стороной ладони и бросила последний взгляд на реку, прежде чем шагнуть под лесную сень.

Ни лодок, ни парома. И вроде берег выглядел иначе…

А, ладно. У меня нет времени любоваться природой.

Быстро идти не получалось. Даже две пары носков не замена нормальным сапогам. Сжав зубы, я старалась если не бежать, то хотя бы передвигаться быстрым шагом.

Фрид очнулся примерно через полчаса. Покрутил головой, что-то пробормотал про себя и, заметив, что я на него смотрю, ткнул пальцем в разросшийся куст.

— Туда…

Сказав это, он снова отрубился. Пришлось поднапрячь память и вспомнить рассказ фарата о лесных духах, чтобы хоть как-то объяснить произошедшее.

А прямо за кустом начиналась тропинка, широкая и извилистая. Внутренняя борьба длилась недолго. В итоге решив, что какие-никакие люди лучше в стократ полного отсутствия их (ведь как известно — где человек, там и еда, и дом), я уверенно зашагала по тропе вглубь чащи.

Глава 9. Храм

Чем дальше я шла, тем тише становилось вокруг: замолкали трели птиц, насекомые прекращали жужжать, в ветвях затихал ветер. Дорога стелилась довольно ровно, мелкие камешки и прочий мусор попадались редко, отчего казалось, что за тропинкой присматривали.

Фрид не приходил в себя. Мне пришлось поменять положение руки и держаться за плащ возле плеч, чтобы ненароком не придушить фарата. Попытки привести его в сознание ничего не дали. Уже ни на что не надеясь, я раз в два часа останавливалась проверить биение сердца.

По моим внутренним часам прошло больше полудня. Жара спала и лес окутали сумерки. Напрягая глаза, я выискивала малейшие просветы и шагала вперед, борясь с усталостью. На привал останавливаться нельзя — если остановлюсь, усну и не смогу подняться до утра.

Горло и губы пересохли, мокрая одежда липла к телу, ступни ныли, от ходьбы мутило и хотелось перебить противный вкус во рту хоть чем-нибудь.

Такой жалкой и раздавленной я чувствовала себя лишь во время побега из Маргана’ара, когда несколько суток плыла через море на самодельной лодке и потом ещё неделю шла через степь до города. Правда, тогда было получше. Не нужно было тащить с собой очень тяжелого спутника.

Постепенно деревья редели, тропа расширялась и расширялась, пока не уткнулась в гостеприимно распахнутые деревянные ворота. Положив ладонь на рукоять меча, я огляделась.

Ни души. По воздуху плывет целый рой огоньков не больше наперстка размером, их зеленоватого света вполне хватило, чтобы разглядеть грубо сколоченные дома, как попало разбросанные по поляне, узкий шпиль темной громады здания у кромки леса и слегка покосившийся домик с круглой вывеской — любой путешественник её опознает мигом.

Таверна! Нет, я не могу в это поверить!

Подгоняемая мечтами об ужине, я поволокла фарата к двери, из-под которой пробивался свет. В окнах мелькали тени, раздавался какой-то стук, хлопанье, разве что запахов не было. Хотя какие запахи с моим-то сопливым носом?

Перетащив Фрида через порог, я остановилась вытереть влажный лоб и окинула беглым взглядом зал.

У дальнего столика мужчина средних лет гоняет вилкой по тарелке что-то круглое, несколько человек что-то обсуждают, склонившись к друг другу, в углу стоит повар в чем-то перепачканном фартуке и разглядывает людей в помещении.

Я схватила за плечо проходящего мимо парня в форме разносчика и, развернув его, спросила:

— Уважаемый, у вас комнаты есть свободные? Нам бы одну…

Сердце пропустило удар.

Разносчик смотрел на меня стеклянными глазами. На уголке рта алела засохшая кровь, а из груди торчала стрела с черным оперением.

Приплыли… Я разжала пальцы и шагнула назад. Парень как завороженный сделал шаг следом.

Наваждение спало.

Лампы не горели — зал освещали зеленые огоньки, проникающие через разбитое окно.

На фартуке повара следы крови.

Мужчина пытается насадить на вилку глазное яблоко.

Те двое не говорят — они просто застыли в такой позе и не могут подняться.

Под ногой скрипнула доска и все посетители дружно повернули головы.

На дне черных зрачков горело изумрудное пламя. Будто марионетки, люди стали выходить из-за столов — одна нога, вторая, руки нелепо подрагивают в воздухе, словно кукловод дергает нити не вполне уверенно.

Вместо крика из больного горла вырвалось сипение. Мурашки побежали по позвонку.

Не заботясь о состоянии фарата, я сорвалась с места, коленом выбила дверь и выскочила наружу.

Чего им в могилах не лежится? Сами встали? Или помог кто? Ладно, надо ноги уносить поскорее.

В проходе образовалась давка. Я стояла в метрах трех, растерянно смотря на толкающихся мертвецов.

А куда, собственно, бежать? Опять в лес? Но ведь здесь дома, а ночи всё холоднее.

Вывалившиеся на улицу мертвяки долго не думали. Меч укоротил на голову самого расторопного, однако его пыла это не умерило. Я бросилась прочь.

Топот за спиной, колени дрожат — третий круг давался тяжело. Мертвецы бегали небыстро, но им явно не нужно отдыхать.

Страх стать закуской мотивировал не сбавлять ход. Не знаю сколько бы ещё кругов по деревне я пробежала, если бы не почувствовала движение мышц под тканью, с которой почти срослась.

— Аля? Что это за…?

— Потом! — выкрикнула я, отпустила плащ и тут же подхватила фарата под локоть, — Идеи есть?

— Бежим туда, — парень потянул меня в темноту, в сторону странного здания, — Верь мне.

Разве у меня есть выбор?

Огни исчезли. Топот усиливался, дыхание сбивалось.

Удар, звенит разбитое стекло и тут же хрустит под подошвами.

На миг почудился хрип… По лопаткам царапнули когти. Рывок — и вот я уже лечу во тьму.

Белесый луч скользнул в оконную раму и осветил покореженную руку. Конечность с минуту пошарила по подоконнику, оставляя на нем борозды, и исчезла.

Не обращая внимание на ноющие порезы, я лежала на осколках и всё смотрела вверх, на уже пустой проем.

Мертвецы, восставшие из могил… Нет, это точно сон! Или из-за болезни я брежу?

Я осторожно выглянула наружу. Мертвые не стали ломать дверь или забираться через окно. Они просто развернулись и потопали обратно в таверну, будто их туда что-то притягивало.

И всё-таки… Куда я влезла на этот раз?

Фрид должен знать, он же указал на тропу. Вот пусть он и отвечает.

— Эй, Фрид. Ты где? — еле слышно позвала я, опасаясь повышать голос.

Тишина.

Ладно, будем действовать по-другому. Минуты две я водила ладонями по полу, пока не наткнулась на лежащего ничком фарата. От моего прикосновения он даже не дернулся.

Нехорошо. Фрид в отличие от меня видит в темноте, сейчас от него больше пользы. Так же наощупь я стала искать лицо, чтобы похлопать по щекам. Но гораздо раньше ладонь коснулась бока чуть ниже ребер — парень взвыл, подпрыгнул и мы едва не стукнулись лбами.

— Прости… Сильно задела?

— Ничего, — так же шепотом ответил фарат.

Я изо всех сил пыталась рассмотреть хоть что-то, но Фрид в неизменном черном плаще сливался с окружающим мраком.

Фарат ходил возле меня, чем-то гремел. Я не видела, что он делает, только ощущала присутствие и слышала прерывистое дыхание, будто ему приходилось дышать через сжатые зубы.

Когда в полуметре от меня расцвел лепесток пламени, я не поверила глазам.

Фрид сидел напротив, а между нами стояла смутно знакомая металлическая чашечка, в которой на деревянных щепках горел рыжий огонек. Его света едва хватало, чтобы отвоевать у окружающей тьмы круг метр на метр. То, что за ним, увидеть не получалось.

— Итак, куда мы вляпались?

— Я думала, ты это объяснишь, — усмехнулась я, — Кто нас завел сюда? Совсем ничего не помнишь?

Парень посмотрел на свои руки, покрытые пузырями волдырей и открытыми ранками от уже лопнувших, и вздохнул.

— Плохо помню. Паром, падение и дальше темнота. В себя первый раз пришел на берегу, вспомнил о наемниках и попросил духов указать дорогу в безопасное место. А вон как вышло…

— Похоже, духи так ненавязчиво намекнули, что им надоели твои просьбы.

— Похоже…

Интересно, где мы вообще? Я бережно приподняла ещё не успевшую нагреться чашку, поставила её на щепку, что валялась тут же и встала. Ступни мгновенно отозвались острой болью.

Каждый шаг равнялся подвигу — весь пол усыпали обломки камня и осколки. Не помню, сколько раз останавливалась, замирала на одной ноге и трясла другой, пытаясь сбросить кусочек стекла.

Наконец, когда мне уже надоело идти и появилось желание вернуться, комната закончилась и я едва не врезалась в широченный каменный алтарь. Подняв глаза, с трудом удержалась от вскрика.

Прямо за алтарем стояли пять статуй, метров три в высоту и смотрели на меня. Вернее, не смотрели, просто так казалось на первый взгляд. Картинка мгновенно сложилась.

Это храм! И, наверное, очень старый. Такие «совмещенные» храмы перестали строить давным-давно.

Разинув рот, я ходила от статуи к статуе, вставала на носочки и вытягивала руку с чашей.

Сегодня богов не только разогнали по отдельным храмам, их ещё изображают по-другому. У меня сейчас есть возможность увидеть истинный облик божеств. Ну или близкий к истинному.

В центре стоял мужчина в плаще до пола с капюшоном, лицо закрывала маска — наполовину белая, наполовину черная. Левая ладонь в черной перчатке сжимала посох, правая протянутая вперед пустовала. Возможно, когда-то на ней горело пламя, означая присутствие божества.

Я коснулась складки плаща. Внутри всё захлебывалось от восторга вперемешку с ужасом.

Поверить не могу, что вижу статую Безликого. Насколько мне известно, какой-то из моих предков позаботился, чтобы его храмы исчезли с земли. Уж не знаю, почему все сочли его плохим. Как по мне у Безликого лишь один изъян — ему поклоняются вампиры. И то, это скорее вина вампиров, забравших его себе из пантеона человеческих богов.

Справа от Безликого богиня войны Эгва. Её изобразили женщиной лет тридцати в доспехах и с плащом. По телосложению она мощнее и выше остальных богов, даже плечи шире, чем у Безликого. Лицо покрыто шрамами, губы плотно сжаты, брови сдвинуты. Оголенный меч в правой руке, в левой щит.

Рядом с Эгвой её извечная спутница — богиня смерти. Фигура скрыта бесформенным балахоном, а на глазах повязана лента. В ногах сидит змея, на левом плече паук. Волосы короткие, черты лица не назвать прекрасными, но они довольно привлекательны. В одной руке богиня держит череп, в другой искусно вырезанный из камня цветок.

Люди называют её Брерит — с имперского «Мудрейшая» или Амриэль — буквально «Дарующая смерть», хотя некоторые до сих пор спорят о происхождении второго имени. Уж больно оно эльфийское. Однако спросить не у кого — все эльфы давно ушли в чертоги богини смерти.

Слева от Безликого Лия — богиня-создательница расы людей. Хм… А в старину её изображали более целомудренно: платье открывает лишь руки и спускается почти до щиколоток. Небывалая длина для одежды современных статуй. Среди богинь пантеона Лию называли самой красивой и это отнюдь не голословно. Изящные черты, выразительные глаза, улыбка на пухлых губах.

Фигура здешней Лии привычно полноватая: бедра широкие, талия и плечи узкие, а грудь большая. Сегодняшние художники и скульпторы изображают Лию стройной или чуть полноватой, на свой вкус увеличивая либо зад, либо перед.

Мне никогда не нравилось посещать её храмы. Отчасти из-за жалостливых и неприязненных взглядов девушек-послушниц — они явно считали, что место мое не среди мужиков с оружием, в числе которых я всегда приходила. Отчасти из-за нелепой зависти — мое угловатое тельце едва ли можно назвать образцом женственной красоты. Не то чтоб меня это волновало… Но всё же иногда волновало.

Слева от Лии стоял вечно юный бог-покровитель искусства. Стройный и прекрасный юноша в свободных светлых одеждах, короне из цветов и с лирой в руках. Его называют Леагрин — с имперского означает «Вдохновитель». Но гораздо более распространено другое его имя — Лереас, с имперского «Прекраснейший». Статуи и портреты этого божества во все времена отличались исключительной красотой. Я невольно поймала себя на мысли, что Лереас напоминает мне Фрида. Только не знаю, чем именно.

Полюбовавшись ещё немного, я вернулась к фарату. Рассказ о статуях его впечатлил, и он охотно согласился переехать к ним поближе.

Использовать алтарь как стол мы не стали. Зато Фрид использовал его вместо опоры, усевшись прямо под ним и откинувшись назад.

— Я не знал, что это храм, — заговорил парень, не открывая глаз и не меняя положения, — Просто почувствовал, что там безопасно. И не ошибся.

— Что это за мертвецы такие? — я усилием воли удержалась от предательской дрожи, стоило вспомнить руку на подоконнике.

— Ожившие мертвецы… Ведьма рассказывала мне легенду о затерянных в лесу деревнях, где живут покойники, выбравшиеся из могил. Но я её плохо помню. Обещаю вспомнить в ближайшее время, только отдохну немного.

— Но почему мертвецы не полезли сюда через окно? Или хотя бы через дверь?

— Дверь заколочена. А окно… Может, боги охраняют свой храм и по сей день?

Я пожала плечами. И пока Фрид копался в сумке, вытаскивая порошки и склянки, решила продолжить изучение храма.

За статуями оказалась стена. Чуть правее нашлась дверь, но она тоже была наглухо заколочена.

Нет, разрубить доски не проблема, однако мы в гостях и гневить богов не стоит.

Неподалеку от алтаря обнаружился стеллаж с всякой мелочовкой для проведения обрядов: тут и чашечки вроде моей, и глубокие миски, и кувшины, и плошки, и прочее, и прочее.

— Вот, — я поставила перед фаратом чашку с огнем и гору ритуальной посуды, которую похватала с полок не глядя, — Нужно?

— Да, — с тяжелым вздохом парень снял плащ, и я увидела насквозь пропитавшуюся кровью повязку, — Ты не выбросила сумку с зельями. Не представляю, каково тебе было вытаскивать из реки и её, и меня.

— Зато ты спас кучу народа. Кстати, что тогда произошло на пароме?

— Обычно маги либо поглощают энергию заклятия, либо отбивают его. Я не смог поставить щит на весь паром, поэтому закрыл щитом руки и лицо и отбил шар. Ужасно непрофессионально, если честно, — он улыбнулся, — Поэтому и обгорел так сильно. Но это ерунда, твою простуду хватит сил вылечить. Да и мне самому бы не помешало сделать кое-что… Впрочем, можно и обойтись…

— Нет уж. Что ты собрался делать?

— Мазь от ожогов. Только мне вода нужна. Много.

Да и просто воду для питья найти не помешало бы. Фриду нельзя выходить — могу поспорить, мертвецы бежали на запах его крови.

Я молча кивнула, подняла две глубокие чаши, сложила их друг в друга и пошла к окну. Стараясь не шуметь, сначала выкинула в траву чаши, затем перелезла сама. И резко остановилась.

А куда идти-то? Я ведь понятия не имею, где здесь искать воду.

Глава 10. Посвященные

Над головой сияли и перемигивались молочно-белые звезды. Темное небо щедро усыпано ими, наверное, даже сами боги не знают их точного количества. В городе такого не увидишь…

Я дернулась и взвыла. Похоже, застряла намертво. Угораздило же — волосы зацепились за ветки.

А как хорошо всё начиналось! Затолкав страх поглубже, я влезла в таверну и прихватила с собой пару «трофеев» — моток полусгнившей веревки и факел. С помощью «огненной воды», особого зелья, от капли которого могло загореться почти что угодно, зажечь факел труда не составило и поход в лес посреди ночи перестал казаться самоубийством.

Спустя два часа блужданий я вышла к небольшой запруде. Рыхлая почва и пологий склон меня не смутили, жажда буквально толкнула вниз. И вот он, результат — нога подвернулась, и я плюхнулась прямо на дно оврага.

Нет, бесспорно, вид отсюда волшебный, но выбираться всё же нужно.

Я выхватила кинжал, потянулась к затылку, взмах — и хватка исчезла. Уже через минуту я сидела на берегу и слепо шарила ладонями по траве.

Где этот проклятый факел? Уронила, когда падала? Потрясающее везение, ничего не скажешь!

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Ежась от прохладного ветра, я сняла рубашку, отрезала кинжалом оставшиеся сухими рукава и верх. Намотала ткань на палку, пролила несколько капель «огненной воды» и осторожно покрутила самодельный факел.

Ну, могло и хуже получиться. Главное, что не придется брести в кромешной темноте.

Не понимаю, какие идиоты построили деревню в подобном месте: метрах в тридцати от домов земля начала ощутимо проминаться под ногами, а через полкилометра и вовсе превратилась в сплошное болото. Не хочу загадывать, но думаю, спустя лет сорок тут всё уйдет под воду.

От любого шороха я вздрагивала и тянулась к мечу. Обычно лес полон звуков даже ночью: хищники выходят на охоту, стрекочут насекомые. Тишина же этого леса оглушала.

Ориентируясь исключительно на слух, я вскоре вышла к быстрому ручью. Пока в чаши набиралась вода, с помощью меча я вырезала несколько кусков коры и долго ровняла их. Затем положила кору на одну чашу и поставила сверху вторую.

Тяжеловато, конечно, зато левая рука свободна. Остается надеяться, что обратный путь будет без приключений.

Старейшина всегда говорил: нередко жизнь спасает не сила, а предусмотрительность. Пока шла, через каждые три метра я отмечала кинжалом знаки на низко свисающих ветках и сейчас всматривалась в черточки на шероховатой коре, собираясь повернуть вправо или влево.

Как ни странно, обратно я пришла гораздо быстрее. В деревне ничего не изменилось — так же кружились зеленые огоньки, мертвецы бродили меж домов как сонные мухи, только в разбитом храмовом окне горел свет.

Поход за водой отобрал последние силы. Молча потушив факел и поставив перед растерянным фаратом чаши, я растянулась на холодном полу и прикрыла глаза всего на миг.

Спать, как же хочется спать!

Кажется, я что-то говорила, перед тем как свернуться клубочком в мокрой одежде и уснуть.

Мне снился город, по улицам которого ходили счастливые люди. Никто не работал, не стоял в вечных очередях. Ни одного недовольного лица, кругом лишь улыбки. Я прекрасно видела улицы и людей, однако не стояла среди них — всё я видела с высокого холма за краем города.

Просыпалась медленно, то открывая глаза, то закрывая их и вновь проваливаясь в сон. Наконец я, зевая, приподнялась на локтях и огляделась.

Фрид сидел неподалеку и что-то помешивал в небольшой чашке. Терпко пахло травами, на алтарном камне сушилась помятая карта, одежда на мне была абсолютно сухая, а с плеч от движения сполз плащ.

— Долго спала? — спросила я, зевая и усаживаясь напротив парня, — Вроде я говорила во сне, нет?

— Не больше двух часов, — Фрид протянул мне кубок с водой, — Ничего важного не разболтала, просто послала меня подальше, когда я попросил поискать ещё посуды. Отдохнула немного?

— Если только немного. Я с удовольствием ещё бы поспала…

И поела бы. При мыслях о еде рот наполнился слюной. Вся наша еда осталась во второй сумке, ушедшей на речное дно. Лес вокруг мертвее обитателей деревни, не знаю сколько придется идти, чтобы наткнуться на хоть какую-нибудь дичь. Да и охотник из меня…

Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я умылась и тщательно вымыла руки в чаше, на которую указал фарат. В отражении увидела помятое расцарапанное лицо и новую стрижку — захотелось плюнуть.

— Пока ты спала, я не только приготовил мазь, но и вспомнил легенду, — Фрид вернулся к методичному помешиванию светло-салатовой смеси, — В ней говорится о людях, которые поклонялись Амриэль многие годы, но однажды отказались от веры. Разгневанная богиня тоже отказалась от них и после смерти они не смогли уйти в её царство. Так и остались бродить по земле, и нет им места ни в мире живых, ни в мире мертвых.

— А за нами они почему гонялись?

— Они нападают на тех, кто их боится, — парень выразительно посмотрел на меня, — И на раненых. То ли их привлекает запах крови, то ли возмущает близость раненого к царству богини.

— То есть, если я без страха и без каких-либо ран пройду мимо, мне ничего не будет?

— Не будет. Тогда они гнались за мной. Возможно, все они были посвященными. Иначе такой поступок Амриэль я не могу объяснить.

Посвященные Амриэль. Сегодня редко можно встретить человека, посвященного богине смерти. Дурная примета и всё такое… Наверное, в те годы к этому иначе относились.

Родители, которые приводят детей на обряд посвящения, выбирают им не только бога-покровителя, но и дальнейшую судьбу. После обряда ребенок получает медальон со знаком своего бога и с этого момента посвященный должен жить по установленным правилам, взамен получая покровительство и помощь. Правила у каждого свои — например, посвященным богини Лии нельзя брать в руки оружие.

— Давай помогу, — сказала я, забирая у парня чашку, — Только объясни, как наносить.

— Как обычно. На лицо и на руки. Только в глаза не попади.

Я фыркнула, зачерпнула немного мази кончиками пальцев и провела по кисти.

На кожу смотреть больно: вся красная, покрытая волдырями. Фрид запрокинул голову, зажмурился. По прокушенной губе потекла капелька крови.

Не потребовалось много времени, чтобы полностью сосредоточиться на обрабатывании ран. Ожоги покрывали руки до предплечий, фарат никак не помогал и, пытаясь покрыть лекарством каждый сантиметр обожженной кожи, я двигалась всё ближе и ближе.

В любой момент я была готова выхватить кинжал и отбить внезапную атаку, однако случилось непредвиденное. Я устала ждать удара каждую минуту.

Фрид столько раз спасал меня, стремясь заслужить признательность… Я должна доверять ему. И, увы, я уже ему доверяю — приходится заставлять себя следить за каждым движением, раньше это происходило само собой. Теперь же стоит фарату повернуться или дернуться, и я не хватаюсь за оружие. Это плохо, очень плохо.

Давно пора понять: он зависит от меня больше, чем я от него. Я всё ещё могу бросить его в деревне и уйти. Интересно, он именно об этом постоянно думает? Если я мысленно проигрываю сцену с ударом в самый неподходящий момент, то он, наверное, представляет как остается один.

Что ж… Я выдохнула и подцепила пальцами новую порцию мази. Фрид доказал, что я нуждаюсь в его помощи. И без меня фарат не доберется до Бепаса. Сейчас я для него — опора. Он для меня — щит. Недоверие может привести к смерти одного из нас.

Пальцы касались высоких скул, лба — высушенная покрасневшая кожа обжигала. Когда коснулась подбородка, Фрид вздрогнул, зашипел сквозь сжатые зубы, я подалась вперед и осторожно подула на рану.

В этот момент между нами проскочила маленькая молния.

И что это за…? Я протянула руку и, не встретив сопротивления, поднесла к свету медальон на длинной цепочке, что висел на груди парня.

Заметила я его давно, но не придала особого значения — кому ещё из богов может быть посвящен фарат как не богине войны?

Вот только символ был другой.

Понятно, из-за чего от медальонов летят искры — нет в мире ненависти сильнее, чем ненависть наших богов к друг другу.

Искусство и война. Эгва и Лереас.

— Но почему?

— Я не хочу это обсуждать.

— Поэтому тебя выгнали из Дроума? — не сдавалась я.

— Да.

Он — посвященный Лереаса! Насколько мне известно, за одно упоминание имени этого бога фараты должны были казнить Фрида. Или его не выгнали, а он сам сбежал, спасаясь от смерти?

— Чтобы быстрее зажили раны, мне нельзя двигать руками часов десять. И нагревать кожу тоже нельзя, поэтому можешь забрать плащ, — парень кивнул сначала на плащ, затем на серебряный кубок, — Там зелье от простуды, но не совсем обычное. Простому человеку я бы не дал такое.

— Побочные эффекты?

— Нет, просто слишком концентрированный состав. Большая нагрузка на сердце. Но это зелье может вытаскивать с того света самых безнадежных. Проблема лишь в том, что на него ушли почти все наши запасы.

— А тебе такое поможет?

— Хуже не сделает. Полностью, конечно, не излечит, зато может ускорить регенерацию.

Я сделала два глотка мерзейшей на вкус жидкости и протянула наполовину пустой кубок фарату.

— Тогда пей.

Фрид посмотрел на меня как-то странно, однако спокойно позволил влить себе в рот остатки зелья. Поерзал, устраиваясь. Когда я повернулась в следующий раз, он уже спал.

Мне же внезапно стало зябко. Закутавшись в плащ до подбородка, я легла возле алтаря и уставилась на дрожащее пламя.

Противное зелье по ощущениям застряло где-то в глотке и не могло никак провалиться дальше. Мышцы против воли расслабились, напади на меня сейчас наемник и он встретит не достойный отпор, а поток ругани, ибо на большее моих сил не хватит.

Проигрывать ненавижу. Правда, когда пришел сон, противиться я не стала и сдалась без боя.

Глава 11. Цена победы

Я так и не поняла, что именно меня разбудило.

Резко села, оглянулась. Фрид мирно спал рядом, лежа на спине и положив руки на грудь. Мазь на лице уже впиталась, однако в тусклом свете лицо превратилось в восковую маску.

Поддавшись порыву, я поднесла ладонь к губам фарата. Почувствовав слабое дыхание, вмиг успокоилась.

Живой, всё в порядке. Тогда почему я проснулась?

На плечо что-то капнуло. Медленно я подняла голову и еле удержала рвущийся крик.

Статуя богини Амриэль… Глаза закрыты лентой, но это ничуть не мешало кровавым дорожкам слез бежать по мраморным щекам.

Обернувшись, на доли секунды увидела возле окна полупрозрачный силуэт. Маленький, ростом с ребенка.

Сглотнув, я потянулась к кинжалу. Что за шутки? Мертвяк? Но я не видела детей в таверне!

Или это призрак? Силуэт растаял быстрее, чем я вскочила и подбежала к окну. В босые ноги вонзилось несколько крупиц стекла, однако я даже не заметила этого, неотрывно глядя на улицу.

Огни. Там огни. Яркие точки факелов, дюжина точек.

Наемники! Они нашли нас!

Нужно срочно что-то делать. Я повернулась к спящему фарату. Нет, справлюсь без него.

После зелья озноб, жар и боль в горле исчезли, я прекрасно себя чувствовала, хотя и не настолько, чтобы выйти против целой дюжины.

Старейшина говорил всем, но смотрел только на меня: «если вы слабы, используйте любые приемы. О цене думать нет нужды».

Он прав. Нет нужды думать о цене. Главное — победить. И выжить.

Кинжал и меч на месте, пояс с необходимыми склянками тоже. Я подхватила плащ и, накинув его на плечи, подняла концы и обвязала их вокруг талии.

В бою не помешает, оружие выхватить смогу, зато будет защита от заклятий и арбалетных болтов.

Прижавшись к стене, я высматривала силуэты наемников в предрассветной мгле. Точки замерли у края деревни, словно не решаясь идти дальше.

Это мой шанс!

Выпрыгнув из окна, я перекатилась по траве, вскочила и бросилась бежать.

Вперед, рискуя скатиться по склону холма.

Вперед, туда, где парили сотни зеленых огоньков.

Сердце стучало ровно. Ладонь привычно лежала на рукояти меча, отчего в душе становилось легко и спокойно. В такие моменты казалось, что никто не сумеет причинить мне вред.

Не сбавляя скорости, я с разбегу прыгнула в проем распахнутого окна.

Мертвецы бродили меж столов и нельзя с первого взгляда понять, что они уже давно мертвы.

— Эй, просыпайтесь! — крикнула я, выхватила кинжал и от души полоснула по левому запястью.

Кровь хлынула. Я поморщилась и потрясла порезанной рукой. Потом перевяжу.

Первый мертвец подскочил так резво, я едва успела увернуться. Враг оказался за мной.

Паршиво. Путь к окну отрезан. Придется прорываться.

Оттолкнув другого пинком, забралась на лавку и побежала по столам.

Ожившие трупы неповоротливы, оружия у них нет. Они мне не соперники.

Со всей силы я врезалась в дверь, вышибая её с петель.

Над ухом свистнул один болт, у подбородка другой. Третий разорвал трупу за моей спиной горло.

Бросаюсь на землю, уворачиваясь, едва успеваю поразиться меткости стрелка.

Быстрее, быстрее!

Сзади хрип и топот.

Впереди крики и щелчки арбалетов.

Рука немеет, огни жалят кожу. Вновь щелкает арбалет. Слишком темно. Им не прицелиться.

Тихо, тихо. Надо лишь представить, что это всё очередной экзамен и за деревьями стоит Старейшина, пристально наблюдает за мной и решает — хвалить или ругать.

Сейчас!

Наемник с занесенным для удара мечом не ожидал, что я упаду ему под ноги и повалю в грязь. Остальные не успевают перезарядить арбалеты — их сметает волна голодных и обезумевших от запаха крови мертвецов.

Разум уступил рефлексам. Они лучше знают когда бить, а когда бежать.

Гвалт стоял неописуемый — звон стали, крики и ругательства. Горящий факел вывалился из руки наемника и упал в кучу сухих листьев. Дым мигом сменился небольшим костерком.

Мой кинжал остался в чей-то глазнице, левая рука плетью висела вдоль тела. Боли уже не чувствую. Сначала — бой, остальное потом.

Тут-то и выявились бреши в плане. Он был предельно прост. Стравить наемников и мертвяков, после добить выживших. А получилось немного не так.

Мертвецы не отстали от меня, с ними бороться бесполезно. Хорошо хоть мага они убрали, бедняга потерял самообладание, за что и был загрызен. С его смертью воины переключились на мертвяков, я же попеременно «помогала» то этим, то тем.

Вдох, выдох. Вместо воздуха легкие получают новую порцию дыма.

Пламя уже лижет пятки, с ним тоже нет смысла бороться с помощью меча и арбалета.

Вой раненых помогал мне находить их в белесых клубах и отправлять на встречу с Амриэль.

Находчивые воины придумали способ борьбы с мертвяками — они отрубали им голову или ноги и сталкивали в огонь. Правда, не всегда помогало. Особо настойчивые всё равно рвались в драку, их пылающие фигуры пугали сильнее любого кошмара.

Неожиданно всё стихло.

Я остановилась, задыхаясь.

Меч выпал из ладони. К горлу подступил ком.

Обхватив себя за плечи, я стояла и смотрела на усыпанную телами землю.

Нет, этого не может быть… Люди, живые люди… Разве ж я могла?..

— Пресветлые боги!

От звука знакомого голоса внутри всё сжалось. Однако я нашла в себе силы поднять взгляд.

Фрид замер шагах в десяти от меня. Выглядел он лучше, чем накануне. Настолько, что сил хватило даже на магию — пара пассов и пламя послушно осело к сапогам фарата, а затем и вовсе превратилось в безобидный дым. Порыв ветра унес его с поляны и теперь ничто не мешало увидеть поле битвы.

Куски истерзанной плоти валялись то тут, то там. Отрубленные руки и ноги шевелились, пытались уползти куда-то. Трава красная от крови. Наемники лежат без движения. Живых не осталось.

Старейшина был бы доволен, именно этого он добивался, обучая меня — настолько отточить действия на мороках, чтобы не возникало сомнений при настоящем убийстве.

Я провела ладонью по лицу, стирая копоть и кровь.

Кровь, богиня, сколько вокруг пролитой крови! Меня затошнило совсем как на первых тренировках, когда крови мороков было столько, что в ней можно было запросто захлебнуться.

— Аля… Аля, вставай.

Вздрогнув, я открыла глаза. Парень сидел на корточках напротив меня и протягивал руку. В какой момент колени подогнулись и я оказалась на земле, вспомнить не получалось.

Я посмотрела на протянутую руку, на сосредоточенное лицо фарата и хихикнула. Запрокинула голову и засмеялась уже в голос, громко и заливисто.

Легкие горели от нехватки воздуха, из глаз текли слезы, а я никак не могла перестать смеяться. Случайно поймала взгляд парня — неприкрытая жалость подействовала лучше удара под дых.

Зажмурившись, с силой я похлопала себя по щекам. Выдохнула, покачала головой.

— Успокоилась? — чуть прищурился Фрид.

— Вроде.

Не нужна мне ничья жалость. Обойдусь. Я не сделала в жизни ничего такого, чтобы заслужить её.

— Я убила их… Убила всех… — пробормотала я, еле удерживаясь от всхлипа.

Вдохнуть мешал ком в пересохшем горле. Богиня, ведь я же победила. Убила… Иначе они убили бы меня. И Фрида, возможно, узнав кто он. Почему же мне так плохо?

Старейшина о таком не говорил. Он говорил о радости победы. Получается, он врал?

Фрид бережно снял плащ, перевязал запястье, ещё одну неглубокую рану на щиколотке и сейчас, подняв мою голову за подбородок, рассматривал свежие царапины на скулах и щеках.

— Знаешь, что ещё странно? Ты сидишь близко, очень близко, а я не пытаюсь убежать, — я вновь хихикнула, чем заработала новый подозрительный взгляд, — Не боюсь, веришь?

— Я тебе верю, — ответил он без тени улыбки, — Что с тобой происходит, Аля?

— В Маргана’аре я убивала каждый день — десятки, сотни людей. Но это были бездушные куклы, мороки. Да, у них тоже была кровь, но глаза как осколки стекла. Лишенные мыслей и чувств.

Навык есть навык. Демоны учили отключать голову так, чтоб стиралась разница между мороком на тренировке и живым воином в реальном бою. Говорили, это спасет однажды мою жизнь.

Вот только… Был ли смысл? Они никогда не вернутся домой, не увидят жен и детей. А кто ждет меня? Старейшина лишь усмехнется, услышав весть о моей смерти.

Кажется, я говорила вслух. Парень вдруг встал и ушел. Я осталась сидеть и размазывать грязь со слезами по щекам.

Какая же я… жалкая. Совсем расклеилась, так ещё и о прошлом стала болтать. Ну чем не дура?

Фрид вернулся минут через пять. В одной руке он держал флягу, которую тут же отдал мне, в другой — старую, покрытую пылью лопату.

— Не оставлять же их так? — спросил парень и, не дожидаясь ответа, начал копать.

После пары глотков обжигающе холодной воды мне полегчало настолько, что я стала помогать. В вырытую яму спускала тела наемников, не забывая проверять медальоны.

Нет ни одного посвященного. Когда очередь дошла до мага, паренька чуть старше меня, я помедлила.

— Что ты делаешь? — от холода в голосе фарата промерз бы океан до самого дна.

Поежившись, молча я вытряхнула походный мешок и подняла свой кинжал.

— Меня могли отследить по нему?

— Запросто. Но волноваться не стоит, — Фрид чуть улыбнулся, успокаиваясь, — Заклинавший лежит рядом, просто забери кинжал и впредь перестань разбрасываться личными вещами.

Кивнув, я пристегнула кинжал на пояс и принялась под изумленным взглядом парня стаскивать с тела сапоги.

— Не надо на меня так смотреть. Я прекрасно помню заветы Эгвы. Но, во-первых, он не воин, во-вторых, я не ворую оружие. В-третьих, ничего лишнего не возьму сверх того, что мненужно.

За сапогами последовала потертая кожаная куртка. Магу не повезло, размер у нас примерно совпадал. Но больше я ничего не взяла, проигнорировала и полные сумки, и мечи с метательными ножами, и изо всех сил старалась не смотреть на арбалеты, мечту мою последних лет. Стоили они целое состояние, таких денег у меня не было.

В общей яме мы закопали воинов и мага, я прочитала молитвы богине войны, затем богине смерти. Всё, что осталось от мертвяков, мы сожгли в большом костре.

Я уселась у огня, протянула ему ладони. Куртка с чужого плеча не согревала, а казалось только отбирала тепло. Дыхание вырывалось облачками пара.

Небо посерело, вот-вот солнце выкатится из-за горизонта, но застанет нас уже в пути. Задерживаться после случившегося не хотелось никому. Как и говорить что-либо.

Я поигрывала вновь обретенным кинжалом, подкидывая его в воздух здоровой рукой и разглядывала сквозь пляшущие языки огня фарата, склонившегося над картой. Десяти часов он не стал ждать, и снова делал всё своими руками. Вещи собрал сам и сам же принес их из храма, молча и без просьб.

С наемниками покончено. Вряд ли меня снова станут преследовать. Да и если станут, всё равно — долго на одном месте мы не сидим. Не найдут, не отследят.

— Куда сейчас? — шепотом спросила я, морщась от ноющей боли в левом запястье.

Фрид услышал, вскинул голову на мгновение и тут же уткнулся в карту.

— Отсюда тракт недалеко. Пойдем по дороге, затем можно остановиться в этой деревеньке, купить припасов и передохнуть, затем пойдем на север.

— Хорошо.

Сумку с зельями на этот раз нес он. Я проверила оба кинжала, меч, покрепче затянула шнуровку на новых сапогах и помогла фарату затушить костер. Обугленные части тел уже не двигались, ещё немного и они превратились бы в пепел, но у нас нет столько времени без дела сидеть.

В полном молчании мы зашагали к лесу, стремясь как можно быстрее оставить мертвую деревню позади.

Глава 12. Ведьма

Лориан.

Небольшая комната без окон. Вместо обоев красная краска, потолок выкрашен в черный, пол устилают доски, из мебели лишь стол и стулья по обеим его сторонам. В нишах в стенах стоят подсвечники, свет выхватывает из мрака два силуэта.

— Не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя. Сколько же лет прошло?

— Семь, леди Инесса.

Мы замолчали и, не скрываясь, принялись разглядывать друг друга.

Я скривил губы в усмешке. Да-а, время не щадит никого. Особенно не жалеет тех, кто расплачивается им за силу. Боги, как же мы отличаемся! И как не похожи на прежних себя.

В кресле, обитом алым бархатом, сидела девушка в узком черном платье с открытыми плечами. Вернее, девушкой она казалась лишь на первый взгляд. Серые как грозовое небо глаза выдавали истинный возраст, а глубокие линии морщин, проглядывающие из-под слоя белил, добавляли к имеющимся сорока ещё десяток. Волосы собраны в небрежный пучок, в ушах серьги, на запястьях браслеты.

Пламя свечей горело ярко, позволяя рассмотреть то, что я так страшился увидеть.

Стежки. Ровные ряды стежков на выбеленной коже. Они начинались возле локтей, шли дальше по шее и терялись под кромкой волос. И хотя белил израсходована явно не одна коробка, всё равно цвет рук отличался от цвета изрезанной морщинами кожи у глаз. Будто… будто поверх своей нашита кожа другого человека.

Впрочем, это так и есть. Похоже, леди перешла ту грань, шаг за которую навечно превратил её в существо, имеющее лишь внешнее сходство с человеком. Немногие ведьмы решаются на подобное, предпочитая не рисковать и мириться со своим новым обликом.

О ведьмах, настоящих ведьмах, известно немного. Никто не знает откуда они взялись, сколько их живет в Креите и что они вообще такое. С точки зрения традиционной системы магии объяснить способности ведьм невозможно, ведь любой маг знает, что владеть одновременно и светлой магией, и темной не может ни один человек. Ни один. А ведьмы могли.

Ведьма использовала светлую магию, излечивая те раны, с которыми не справлялись лекари и даже целители. В то же время она могла говорить с призраками, поднимать трупы из могил, по капле крови найти человека, где бы он ни находился, и с помощью всё той же капли убить его.

Привычная для многих магическая система здесь оказывалась бесполезной, по ней наличие таких способностей предполагает ограничения — то есть либо ты убиваешь и пользуешься темной магией, либо не убиваешь и используешь светлую магию. Ведьмы же спокойно могли пользоваться двумя видами магии, правда, всё-таки не без последствий.

За силу они платили своей молодостью. Неважно в каком возрасте ведьма стала применять дар, она всё равно за несколько месяцев превращалась в дряхлую старуху и оставалась такой до самой смерти. Некоторые мирились с этим, а некоторые изо всех сил пытались эту молодость вернуть.

В моих воспоминаниях леди Инесса была стройной женщиной лет тридцати с темными волосами, с вечной словно приклеенной улыбкой и равнодушными глазами. В жизни её интересовали лишь сила и люди, обладающие силой.

Она же в свою очередь сравнивала меня с тем худым бледным мальчиком, каким я был семь лет назад. Сейчас многое изменилось: во-первых, я вырос как маг и это заметно по ауре, которая светится столь ярко, что приходится носить специальные амулеты. Во-вторых, я сильно вытянулся, слегка поправился и уже не выглядел заморенным ребенком.

Теперь перед ведьмой сидит стройный юноша в украшенной серебряными нитями одежде и с, как сказал кто-то из придворных, «эльфийской внешностью» — светлой кожей, золотыми волосами до плеч, изящными чертами лица. Доля крови эльфов, бывшая во всех потомках рода Неал, также повлияла на магический дар. Именно поэтому моя сильнейшая стихия — свет.

Тень на стене задрожала, разделилась и вот за спиной женщины стоят две фигуры — сгустки темноты, принявшие вид человека, с руками, ногами, но без глаз и рта.

Безликие спутники каждой ведьмы. Они выполняют разные задачи и обычно безобидны, однако ведьмам подобным моей знакомой тени помогают в одном обряде.

По слухам тени воруют понравившихся ведьмам девушек, снимают с них кожу и помогают её надеть своим хозяйкам. Обряд действительно «омолаживает» ведьму, правда ненадолго, отчего она постоянно находится в поиске новой «одежды».

Леди Инесса склонила голову на бок, серьги тихо звякнули, а шов натянулся. Нить впитала выступившую капельку крови, став черно-красной.

— Итак… Зачем ты пришел? Предложить мне работу? А заплатить сможешь?

Отец часто говорил как важно не терять людей, которые могут принести пользу. Семь лет назад в академии я встретил леди Инессу и хотя, к счастью, наши пути разошлись, я был бы не я, если бы потерял её из виду.

Ведьм мало. Разбрасываться такими знакомствами просто кощунство.

Из всех возможных способов найти сестру я выбрал самый простой и менее затратный магически. С помощью дара леди я узнаю, где именно искать принцессу и отправлюсь туда. А если использовать левитацию, то наверняка успею раньше наемников.

— Конечно, — я бросил на стол кошель с серебром, — Получишь больше, если справишься. И может быть… Может быть поделюсь с тобой жизненной энергией.

Мало кто знает, что абсолютно все ведьмы используют в качестве подпитки различные чувства. Неважно, будет ли это радость или ненависть. Иногда ведьма забирает их без спроса, но она получит гораздо больше, если заберет те же чувства с разрешения. А уж про жизненную энергию, которой у постаревшего тела вечно не хватает, я промолчу.

— Что надо сделать?

Сколько энтузиазма в голосе! Теперь не отвяжется, пока не получит обещанное.

Я шумно вздохнул, запустил пальцы в распущенные волосы.

Так и хочется спросить себя: «ты соображаешь, что творишь?» И кажется, что в ответ сейчас я услышу твердое «нет».

— Разве не знаешь?

Она хмыкнула, но не ответила. Тень, получив мысленный приказ, подошла ближе, легко подняла стул вместе со мной и поставила его почти вплотную к столу.

В нос ударил приторный запах духов. Запах, который за семь лет я почти забыл. И вот опять…

Тело окоченело, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело.

Комната без окон и выхода. Головокружение, слабость, встать на ноги нет сил. Бессонница, каждую ночь кошмары. Видения не покидают ни на минуту, в тишине звучат незнакомые голоса. По невидимым нитям жизненная энергия уходит из тела.

Я опустил голову, закрывая лицо прядями волос, и постарался выровнять дыхание.

Спокойно, спокойно. Вдох. Выдох. Две секунды показались мне вечностью. Наконец приступ прошел, я поднял взгляд на ведьму. Она разглядывала какую-то белую пустую карточку и вроде бы не заметила ничего, но я не настолько наивен, чтоб в это поверить.

Конечно заметила. И конечно знает, что именно вызвало приступ.

Я поморщился и провел ладонью по мокрому лбу. Мне нужна её помощь. Неважно, что было в прошлом, без неё поиски сестры затянутся на долгие месяцы, а я и так кучу времени потерял.

Прошлое должно остаться в прошлом. Однако такое прошлое забыть непросто.

— Можешь не бояться за сестру, — заговорила ведьма, — Она не одна и тот, кто помогает ей, не слабее тебя. Принцесса направляется в Саит, но кто-то сбивает её с пути. Кто — не вижу, могу сказать лишь, что этот маг не желает ей смерти. Его цель — задержать и как можно дольше не пускать в столицу.

Зачем водить кругами, если можно убить? И кто там с ней таскается? Надеюсь, этот незнакомец не принесет мне проблем в будущем.

— Я должен отправляться им навстречу?

— Можешь подождать, — повела плечом леди Инесса, — Я посмотрю в каком городе у вас больше шансов пересечься.

Пожалуй, так будет лучше. Аура принцессы должна быть похожа на мою, поэтому я накрою город поисковой сетью, на подобное моих сил хватит вполне.

— Крагас, — наконец сказала ведьма, оторвавшись от странных карточек, на которых я по-прежнему ничего не видел, — Там у тебя есть все шансы их перехватить.

Я мысленно взвыл. До него две недели лететь! Это же уйма времени впустую!

— Серебра не надо. А вот энергии… — леди протянула ладонь, — Больше ведь вопросов не будет?

Кое-что ещё мне не давало покоя, однако я вытянул руку, чуть вздрогнул, почувствовав касание холодных пальцев, и снял щиты.

Получив плату сверх обещанного, она вряд ли откажется ответить на последний вопрос.

— Ты ведь тоже чувствуешь это? — тихо спросил я.

Ведьма сытой кошкой жмурилась, но мой голос вывел её из полудрёмы. Леди подняла голову, прищурилась.

— Чувствую. На несколько ином плане, но чувствую. Что-то грядет. Скоро привычный нам мир изменится. А начнется всё с возвращения в столицу принцессы Креита.

Что-то грядет? Не война ли? У империи для новой войны нет ресурсов — ни денег, ни толковой армии как в прошлом, когда в каждом отряде была минимум дюжина магов.

— Война, да? — я тяжело вздохнул, — Её можно избежать?

— Не знаю. Проблема не только в вампирах, но и в самой империи. По-старому жить, увы, не получится. Одно из двух — либо выкарабкаетесь, либо потонете, — она прикрыла глаза ладонью, — Ворох, ворох проблем. Они тянутся друг за другом, за первой идет вторая и третья…

— Что мне нужно делать?

Ведьма улыбнулась уголками губ, глядя на мое сосредоточенное лицо.

— Отдохнуть. Поверь, проблемы никуда не денутся.

Советники гадость какую-то замышляют, сестра неизвестно с кем по империи мотается, леди Хелену я бросил во дворце, оставил один на один со всеми этими «лордами», в улыбках и жестах которых ни грамма искренности. Такие отравят и не глазом не моргнут. Какой уж тут отдых!

Покинул я дом леди в глубокой задумчивости. Теперь, услышав подтверждение опасениям, вряд ли смогу крепче спать.

Спустя час блужданий по городу я выбрал более-менее приличный постоялый двор, заплатил за комнату и тут же приказал подать бадью для купания.

Ещё час с остервенением растирал тело жесткой мочалкой, пытаясь извести запах духов, который по ощущениям въелся намертво. Успокоился я, лишь переведя несколько кусков мыла и стерев кожу до крови.

Глава 13. Разногласия

Я шагала по пыльной дороге. Ветер трепал распахнутую куртку, наспех обработанные раны ныли. Пот ручьями стекал по лицу. Каждый шаг отзывался болью в ступнях, раскаленная земля обжигала через сапоги. Тело чесалось почти нестерпимо, голова кружилась и перед глазами всё плыло.

Сколько я не ела? Два дня или три? Живот давно перестал бурчать, по ощущениям он прилип к позвонку и отлипать не собирался.

Впереди лишь бесконечная лента дороги. Воды во фляге три глотка максимум. На двоих.

Фрид по-прежнему молчал. Зелье придало ему сил, парень опережал меня на несколько шагов и не оборачивался. Я знаю, о чем он думает. Мне это тоже не дает покоя.

Та битва в деревне. Нет, какая же это битва — это была бойня.

Опустив глаза, я посмотрела на рукоять меча.

Сколько ты со мной, друг?

Старейшина обещал выковать лучший меч на свете к моему дню рождения. Мне было семь. Но меч только тогда считается настоящим оружием, когда он изопьёт крови убитого в бою врага.

В прошлом считалось, что в каждом хорошем клинке заключена душа первого поверженного им и чем сильнее хозяин поглощенной души, тем сильнее сам меч. Такие как я сражались насмерть за право забрать в свое оружие душу сильнейшего воина. Конечно, это всё осталось в прошлом…

Такие как я… Хвала богам, что в деревне я не встретила ни одного посвященного моей богине. Не знаю, кто одержал бы победу. Мы всегда сражаемся до последней капли крови.

Посвященные живут войной. Наша жизнь — это бои, реки крови и постоянное оттачивание мастерства. Замешкаешься, задумаешься и всё — ты труп. Богине не нужны слабаки.

Если вспомнить старые правила, можно сказать, что я «переродилась» — из воина-мастера, знавшего в идеале теорию, стала воином, чьи руки запятнаны убийством. Стала воином, не просто готовым убить, а убивавшим однажды.

Последний рубеж пройден. Назад нет пути. Скольких я убила? Считая того наемника в лесу…

Тринадцать. Их уже тринадцать. Один совсем молодой, маг, едва старше меня. У него, возможно, были любящие родители, братья и сестры, возлюбленная, мечты, планы и цели…

Раньше я не брала заказы на убийство. Теперь, наверное, могу.

Боги… Да как же, как же так…

— Аля? Ты меня слышишь?

Вздрогнув, я подняла на фарата растерянный взгляд.

— Говорю, деревня через два километра, — парень убрал карту в сумку, поравнялся со мной и заглянул в глаза, — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

Я отмахнулась и, почувствовав рвущийся наружу смех, изо всех сил зажала рот ладонями.

Ужас какой! Жалкая, раздавленная… Только бы не зареветь! Такого позора я точно не выдержу.

Фрид поднял руку, опустил её, подумал, вновь поднял и приобнял меня за плечи, прижав к себе. Не сильно, бережно, позволяя в любой момент отстраниться.

— Плакать не будешь?

— Не буду… Слезы… Для слабаков… — выдохнула через силу я, пытаясь подавить приступ смеха.

Парень покачал головой, но промолчал.

Так мы и шли. Я не вырывалась, наоборот старательно прислушивалась к себе.

Вроде полегчало. Не знала, что такое простое действие тоже может успокоить. В Маргана’аре я получила бы за истерику пару затрещин, а потом серьезный выговор, если б кто-то донес.

Вроде оба действия служат одной цели. А какая между ними разница!

— Как твои руки? — спросила я, — Ожоги похоже зажили…

Мазь быстро высохла на солнце, несмотря на это покраснение спало и волдыри исчезли, хотя кожа кое-где покрылась ранками, стянулась и, казалось, от прикосновения она порвется.

— Не болят. Нормально всё.

— Врешь!

— К твоему сведению фараты не умеют врать, — парень поднял вверх указательный палец, — Не все, конечно. Полукровки могут без проблем, у таких как я не выйдет.

— А докажи!

Следующие минут пятнадцать Фрид упорно пытался сказать, что небо цвета зелени, однако у него получалось лишь мычать или выговорить несколько слогов. Я бы ему не поверила, если бы не читала в книгах о подобной особенности этой расы. Считай и доказательства не требовались, просто одно дело прочитать, а совсем другое увидеть вживую.

— Не верю. Давай я задам тебе пару вопросов, послушаю. Если притворяешься, пойму быстро.

— Спрашивай. У тебя три вопроса, — парень весело улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

Так он меня отвлечь старается? Что ж, принимаю правила игры.

— Ла-адно, начнем с простого. Сколько тебе лет?

Фрид посмотрел на облака, подсчитывая что-то в уме.

— Тридцать. Да, точно тридцать. Не переживай, за эти годы я не вырос и не поумнел, так что мы примерно на равных.

— Почему? Ты кажешься вполне взрослым.

— У фаратов совершеннолетие в двадцать пять, но совсем взрослым фарат считается лишь когда перестает расти. Обычно это происходит годам к пятидесяти. Я ещё вырасту. Пока можешь считать меня своим ровесником.

Я почесала затылок. Видя мое замешательство, парень рассмеялся.

— Хорошо, другой вопрос. Твои знания поражают, но ты же ведь не лекарь? Значка я не заметила.

— Не лекарь. Экзамен не проходил. Моим учителем была Альберта, ведьма, живущая в лесу у Бепаса.

— А военную академию ты окончил?

— Нет. К сожалению, нет. Успел отучиться лишь год, пока не началась охота. Порой я жалею, что вообще отправился в Аллаин. Жил бы спокойно у леса и думать не думал ни о каких вампирах.

Понятия не имею, как ему удалось — все мрачные мысли куда-то исчезли и даже жара перестала раздражать. Глупо и вовсе невозможно хмуриться, глядя на такую искреннюю улыбку.

Мы шли бок о бок и разговаривали словно старые знакомые, встретившиеся спустя годы. Фрид прекрасно чувствовал о чем нельзя спрашивать и что нельзя говорить, не пытался навязать свое мнение или исправить мое. Из любопытства я попробовала задать пару провокационных вопросов, сознательно нарывалась на конфликт, но всё без толку.

Он умело перескакивал с темы на тему, в острых вопросах оставлял свое мнение при себе, я не сразу догадалась, что этот гад, очаровательно улыбаясь, водит меня за нос. Я даже хотела разозлиться и сказать какую-нибудь колкость, однако поняла, что совершенно не могу злиться на него. Не получается и всё тут.

— Слушай, ответь честно — ты мои мысли читаешь? — прищурившись, спросила я.

Это прямой вопрос. Соврать он не сможет, да и выкрутиться тоже.

— Не читаю, — парень посмотрел на меня с улыбкой, — Мой ответ тебе не понравится. Можно я не стану отвечать?

— Нет уж! Говори, и только попробуй уйти от темы!

— Что ж… Ты мыслишь стандартно. Веришь в Эгву, презираешь слабость, не терпишь платья. Готова отдать последние деньги ради лучшего оружия. В Дроуме я видел таких каждый день, в Креите реже, но тоже общаться приходилось. Ты — посвященная богини войны, — его лицо скривилось, — Достаточно перестать воспринимать тебя как девушку и удастся избежать нечаянной ссоры.

— Если ты всем об этом говоришь, то просто чудо, что за столько лет никто не набил тебе морду.

Фарат рассмеялся, но, наткнувшись на мой взгляд, тут же замолчал.

— Ты просила сказать правду. Я не умею врать. Знаешь, это довольно тяжело, говорить в обществе людей правду и никого не обидеть. Мы, фараты, к такому относимся проще, мы…

Парень резко замолчал и уставился на что-то впереди. С каждой секундой лицо бледнело всё сильнее.

Ого, я и не заметила, что мы уже пришли. Дворов около тридцати, дороги чистые, в воздухе пахнет свежей выпечкой. Наверняка тут и своя таверна имеется.

Вот это везение! Сейчас перекусим, может даже получится прикупить зелий в дорогу.

Я обернулась. Фрид не двигался, не мигая глядел вперед и молчал. Да чего это он? Недоумевая, я проследила за направлением его взгляда.

Обычно дома в деревнях строили друг напротив друга, чтобы они образовывали единый коридор, одну общую улицу, в центре которой ставили или помост, на котором устраивали представления, или храм божества (чаще Лии).

Здесь же вбита в сухую землю стальная трехметровая игла. А на ней… Я сглотнула, отступила на шаг.

Игла протыкала насквозь молодого мужчину.

В двух местах — в области поясницы раз, затем тело изгибалось дугой, и игла выходила чуть пониже ключиц.

Грудная клетка разорвана на части, вместо лица сплошное месиво, руки и ноги свисали вниз и почти касались залитой кровью земли. Кожа содрана, кое-где прямо с мясом. За спиной болтаются темно-серые крылья, пальцы венчают длинные когти.

— Я уже испугалась, что это человека так. А это всего лишь вампир, — я смахнула пот со лба, — Пойдем, нужно снять комнату в таверне.

Фрид послушно двинулся за мной, не сводя взгляда с фигуры. Когда мы обходили её, с нами поравнялся местный. Докурив сигарету, незнакомец с явным удовольствием затушил алый огонек о кожу крыла и ушел.

Фарат подошел ближе, почти вплотную к телу. Нахмурившись, я встала справа.

— Тебя ничего не смущает? Не кажется странным? — голос Фрида звучал глухо.

— Кое-что, — я кивнула и с беспокойством посмотрела на бледное лицо фарата, — Нужно пожаловаться. О чем они тут думают вообще? Разве нормально, что гостей встречает это? Интересно всё же, кто осмелился?

— Работа карателей. Только они могут сотворить подобное.

— Кого?

Парень не ответил. Протянул руку, подцепил на ладонь капельку крови и растер её между пальцев. Губы сжались, а лицо побелело ещё больше.

— Он младше меня. Когда с него снимали кожу, он ещё был жив.

— Но это же вампир! Представь, сколько людей убили такие как он, быть может и он сам тоже…

— Знаю. Можно было убить. Только зачем же мучить?

Фрид рухнул на колени и обхватил голову руками.

Странно, о карателях я слышу впервые. А хороши они, раз сумели изловить и убить клыкастую тварь. И смелости им не занимать, наверняка знают, что их ждет. Закон защищает нелюдей — человека, убившего нелюдя, казнят публично.

— Любуетесь? Смотрите, пока можно, — ко мне подошел пожилой мужчина и важно кивнул, заметив медальон на моей шее, — Вечером снимут этого… Мы утром проснулись, а тут уже висел. Да вы никак в передрягу попали? Таверна у нас есть, накормят хорошо. Приятель твой только странный.

— Э-э… Ранен он, с трудом ходит, — я подхватила фарата под локоть, — Пойдем, пойдем. Спасибо, в таверну тоже заглянем.

Я взяла Фрида за руку, молча повела вперед, подальше от иглы.

На дорогу мы вышли быстро, вскоре деревенька растворилась за нашими спинами.

Вечерело, жара спала и дышать стало легче. На голод я уже научилась не обращать внимание. А после глотка воды жизнь и вовсе показалась прекрасной.

Остекленевшие голубые глаза постепенно оживали, в себя парень пришел, когда я села отдохнуть на поваленное дерево. С трудом удержавшись от вопросов, я протянула полупустую флягу Фриду.

— Извини, я потерял самообладание. Тебе не понять, ты человек и жалеть нелюдя не стала бы…

Я усмехнулась и прицепила флягу к поясу. Встала, отряхнула ладони и небрежно заметила:

— Они убили моего отца, братьев и сестру. Я не могу смотреть на убийство вампиров твоими глазами.

Дальше шли молча. На ночевку остановились в лесу. Фрид не успел развести огонь, а я уже растянулась на траве и погрузилась в сон.

С утра фарат порадовал новостью — оказалось, ночью он нашел ручей и наполнил наши пустые фляги.

Скупаться в ручье не вышло бы, я смогла лишь умыться и смыть кровь и грязь с кистей рук. Рана на ноге зарубцевалась, левое запястье ныло, и я стала всерьез бояться, что порез загноится.

Поесть снова не получилось. Зато Фрид пообещал к обеду выйти на новую деревню, поменьше предыдущей. Со мной он почти не говорил, держался подчеркнуто вежливо.

Особенно злило, что его молчание меня расстраивало. Попеременно мысли занимали глупые вопросы вроде «что я не так сказала?» и «почему он молчит?»

Наверное, я слишком привыкла, что фарат постоянно болтает. Радоваться должна, что заткнулся наконец. Радоваться не выходило.

Стараясь отвлечься, стала мечтать. Хотя бы день поваляться на мягкой перине и никуда не бежать. Надежда встрепенулась и подняла голову, когда вдали показались крыши домов. Я невольно ускорила шаг. Скоро, уже совсем скоро!

Деревня встретила нас полнейшим молчанием, будто всё живое вмиг исчезло с этих земель.

Запах, удушающий запах крови сшибал с ног.

Мы молча переглянулись. Я положила ладонь на рукоять меча. Может, обойдется?

Не обошлось. Людей в домах нет. Я оббежала их все, заглянула в окна, постучала в двери.

Тишина. И везде этот запах…

Фрида я нашла за домами, возле дороги. Он стоял на краю ямы и с прищуром смотрел вниз.

Я зажала рот ладонью.

Боги, сколько их тут? Человек пятьдесят, не меньше. Мужчины, женщины, дети. У всех ровный разрез на шее, одного удара хватило, чтобы перерезать горло.

— Кровь свежая… — фарат посмотрел на меня и вдруг отскочил от ямы, завертелся, оглядываясь.

— О чем ты?

— Они здесь. Мы опоздали.

Глава 14. Помощь с той стороны

Он стоял напротив. Обычный парень не старше Фрида — высокий, худощавый, бледную кожу делает ещё бледнее простая светло-серая одежда. Черные волосы собраны в хвост, руки сложены на груди, за спиной распахнуты антрацитовые крылья. Оружия нет. Впрочем, ему оно ни к чему.

Незнакомец склонил голову на бок, изучая нас.

— Фрид! Какая встреча! — он улыбнулся, демонстрируя клыки, — Я не ожидал, что ты сумеешь забраться так далеко.

— А вот я совсем не рад тебя видеть, Элай, — прошипел фарат и неосознанно коснулся горла.

Вампир заулыбался ещё шире.

— Ну, думаю, у нас будет время поболтать. Путь до Аллаина неблизкий…

Он щелкнул пальцами и в ту же минуту от сумеречного неба отделились тени, десятки теней.

Все звуки исчезли — слышно лишь хлопанье крыльев.

Я стиснула рукоять меча и опустила ладонь. Бесполезно. Мне не победить их.

Тени мягко приземлись и встали полукругом, отделяя нас от своего главаря.

Двадцать против двоих. Нет, меня нельзя считать — без магии вампира не одолеть.

— Идем же, Фрид. Не упрямься.

Движение вампира смазалось. Я успела только моргнуть, а фарат рядом рухнул на колени, хватаясь за рану в боку.

Элай с усмешкой встряхнул кистью, сбрасывая с когтей алые капли.

Фрид пытался встать, но тщетно. Вампир сделал шаг ко мне.

Я с ужасом ощутила, как тело перестает подчиняться, как цепенеют руки и ноги.

Невидимая ладонь сжала шею. Перед глазами всё поплыло. Сердце забилось испуганной птицей.

Нет! Я не должна бояться! Борись, Аля, борись!

— Невероятная сила воли… — Элай улыбнулся и нежно провел когтем по щеке, оставляя глубокий порез от скулы до подбородка, — Не бойся. Мне нужен лишь фарат. Людской крови я сегодня достаточно выпил.

Боль немного отрезвила разум. Однако тело колотил озноб. Я, кажется, даже перестала дышать.

— Не трогай её, — Фрид, пошатываясь, встал на ноги, — Я уйду с вами. Хватит бессмысленных жертв.

Элай кивнул, повернулся ко мне спиной и махнул своим. Несколько вампиров двинулись к нам.

Пресветлые боги! Выход же должен быть!

Погодите… Пресветлые…

Свет! Точно, свет! Вот он, выход!

Я, не сводя с Элая настороженного взгляда, подошла к фарату ближе и взяла его за руку.

Нельзя сдаваться так просто!

Внимательно посмотрев на Фрида, я положила ладонь на пояс, потянула на себя флакон и одними губами сказала:

— Закрой глаза.

Флакон завис в воздухе. Вспышка ослепила даже через плотно сомкнутые веки. По-прежнему не отпуская руку парня, я рванула со всех ног в большой каменный дом.

Щелкнул засов, второй.

Фрид открыл глаза, поморщился и не удержался от ругани:

— Тебе ничего не угрожало! Ну зачем ты это сделала? Теперь они захотят отомстить. Кстати, что это было?

— Сжатое заклятие «истинного света». Я забрала его, когда сбегала из Маргана’ара.

— Они сюда не зайдут. Но выгнать нас у них выйдет.

Вот же дура! Стены! Они же могут сломать стены или уронить крышу дома нам на головы!

Это было глупо, очень глупо. Я могла просто позволить им уйти. Фальши в словах вампира не было. Он действительно собирался оставить мне жизнь. А сейчас… Они заберут Фрида, меня же накромсают на ломтики и ни один меч не спасет.

Фарат подошел к окну, выглянул и присвистнул:

— Мощное заклятие! От половины отряда угли остались. Знаешь, что это значит?

— Что? Нас убьют медленно и мучительно? — кисло улыбнулась я, — Точнее одну меня.

Он вернулся, сел напротив, держась за раненный бок, и ободряюще улыбнулся.

— Всё будет хорошо. Я отвлеку их, а ты беги. Здесь наверняка есть ещё окна.

— Нет, — помотала головой я.

— И что ты предлагаешь? У нас есть немного времени, конечно, да что толку, — парень поднял к лицу багряную от крови ладонь и вздохнул, — Боец из меня никакой, как видишь.

Я задумчиво обвела глазами комнату, в которой мы очутились и улыбнулась, заметив на полке маленькие фигурки божеств.

Всё равно магией пользоваться не умею. Сейчас это наш единственный шанс.

Наспех вытерев рукавом порез, я придвинулась к фарату почти вплотную, подцепила пальцами цепочку на его шее и потянула медальон на себя.

— Ты соображаешь что делаешь? — прошептал парень. В голубых глазах на мгновение мелькнул страх.

— Если честно — не очень, — я попыталась улыбнуться как можно беззаботнее.

Мы сидели близко, так близко, что ещё немного и столкнемся лбами. Я переплетала цепочки наших медальонов, игнорируя летящие во все стороны искры. Фрид уже не пытался отодвинуться, только тяжко вздыхал и ругался сквозь зубы.

— Готово. Забирай.

— Ты уверена? — он нахмурился, — Ты ведь не знаешь, к чему это может привести.

Шорох за окном стих. От удара стена покрылась паутиной трещин, вещи попадали с полок.

— Быстрее! С магией у тебя больше шансов победить!

Больше он не колебался. Цепочки засветились, энергия потекла из одного медальона в другой…

— Постой.

Парень замер у двери, повернулся. Я протянула ему свой меч.

— Не умри там. Пожалуйста.

Фрид кивнул, забрал меч и вышел на улицу. Я тут же забралась с ногами на подоконник и прижалась лбом к стеклу.

В любой другой ситуации я не стала бы отсиживаться и, сколько бы не было противников, не побоялась сразиться с ними. Но сейчас приходилось прятаться за спиной Фрида и уповать на то, что фарат справится с вампирами. И не погибнет от их когтей.

Заклятие света уничтожило половину отряда, к тому же Элай не принимал участия в бою. Но девять на одного всё равно слишком много. Магии из медальона может не хватить.

Я не могу позволить Фриду умереть. Иначе вампиры доберутся и до меня.

Накрыв ладонью медальон и сосредоточившись, я почувствовала еле осязаемую хрупкую нить.

Вспомнить уроки Старейшины, пытавшегося долгие годы обучить меня управлять даром, труда не составило.

Представив внутри резерв, я позволила энергии свободно вытекать из него.

Перед глазами темнело. Стиснув зубы, я всё плотнее прижимала ладонь к медальону, направляла энергию через нить и не отвлекалась ни на что.

Не обращала внимание на вновь закровоточившую царапину, на странную слабость в мышцах.

Были только я и нить. Ничто другое не имело значение.

…

Легкий ветерок качает макушки одуванчиков и маков. Вокруг до самого горизонта раскинулся разноцветный ковер луга. Воздух пахнет медом и разнотравьем.

Ни боли, ни мыслей. Лишь легкость, что вот-вот подкинет тело к небесам.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на бабочку, усевшуюся мне на колено, и улыбаюсь. На душе так радостно, так спокойно.

— Да приди же ты в себя! Нет, ну это невозможно!

Я нахмурилась, помахала ладонью перед лицом — увы, девочка лет десяти в белом пышном платьишке, с грозным видом занесшая руку для удара, мне не мерещится.

В уголках глаз незнакомки блестели слезы.

— Аля! Просыпайся!

Удар крохотной ручки оказался неожиданно силен, я охнула и бросилась проверять целы ли зубы.

— Ты чего дерешься? Больно же!

— Неужели? — едко спросила девочка и замахнулась вновь, — Снова ударю, если не скажешь где мы сейчас находимся.

Где находимся? Какая разница? Главное, что здесь тепло, хорошо и нет вампиров…

Вампиры! Я аж подскочила. Куда они делись? Где я? Что происходит?!

— Очнулась-таки… А я уж думала, не успею.

— Кто ты? Что это за место?

Девочка расправила складки на юбке, снисходительно посмотрела на меня.

— Я Аманда Креасс, твоя старшая сестра. Честно, не ожидала увидеться с тобой так скоро.

Это что же получается — я умерла? Нет, не может быть!

— Через образовавшуюся связь ты отдавала не энергию из резерва, а жизненную энергию. Конечно, спустя время она восстановится, но если за раз отдать слишком много, можно погибнуть. Успокойся. Мы находимся на границе. Ворота города для тебя не открылись, значит ты ещё жива.

— А ты?

— Я мертва. Но войти в город и забыться не могу. Здесь меня держит одно дело, с которым я не справлюсь без твоей помощи. И я готова заключить договор.

Аманда хлопнула в ладоши и в метре от меня появился Фрид. Фарат лежал на спине со сложенными вдоль тела руками и спал. Однако как я ни старалась, разбудить его не получалось.

— Он же не…

— Он жив. Поэтому не может проснуться. Это место могут видеть только мёртвые или те, кто тесно связан со смертью. Я вытащила его сюда из мира живых вместе с телом. Конечно, восстанавливать силы теперь придется долго, но оно того стоит.

Получается, Фрид исчез в воздухе на глазах у вампиров? Хотелось бы мне увидеть их лица в этот момент! Хотя нет, лучше не надо.

Стоп, если Фрид исчез и сейчас он тут, значит меня никто не защищает?

— Вампирам ты не интересна, — Аманда убрала за ухо непослушный локон, — Твое сердце не бьется. Советую поторопиться с решением. Иначе вы оба умрете.

— Что ты хочешь? — сглотнув, спросила я.

Она заулыбалась.

— Ты должна пообещать, что дойдешь до дворца. Чего бы это ни стоило.

И только? Я рассмеялась и протянула ей ладонь.

— Да легко! Как раз туда я и пытаюсь попасть.

Мы скрепили пожатием рук договор и сестра махнула в сторону парня. Секунду спустя его уже не было.

— Он скоро очнется и вытащит тебя отсюда.

— А вампиры?

— Улетели далеко, назад не станут возвращаться. В любом случае вы ещё встретитесь.

Разговор увял. Аманда плела венки из цветов и смотрела на облака с какой-то тоской в глазах.

О чем говорить я не знала. О её смерти и о последних минутах жизни отца и братьев спрашивать боялась. Глупо, наверное. Столько времени прошло…

Открыв рот, я почувствовала, что не могу сказать ни слова. Ноги и руки сковал холод.

Сестра не обернулась на мой безмолвный крик, она вместе с лугом и цветами всё удалялась и удалялась, пока не превратилась в яркое воспоминание, в чудесный сон.

Сон никак не хотел выпускать меня из своих удушающих объятий.

На этот раз я видела бесконечные степи, фьорды и океан, разбивающий волны о скалы.

Видела залитый кровью помост и мальчика лет десяти с едва шевелящимися обрубками вместо крыльев.

Видела другого мальчика, выше и старше, он сжимал губы и не оборачивался на толпу, провожавшую его на верную гибель.

Видела серый каменный замок и кружащие вокруг силуэты, бесконечные коридоры и настороженные взгляды, худшее в которых — заметить в глазах искры вспыхнувшего интереса.

Постепенно холод пропадает и возвращается боль. Морщась, я приподнялась на локтях и едва не стукнула по лбу фарата.

Он наматывал на палец цепочку медальона и смотрел на меня. Он часто на меня смотрит, сейчас же я никак не могла понять его взгляд.

— Знаешь, — Фрид подался вперед и замер в нескольких сантиметрах от моего лица, — Твои воспоминания… Они… Ужасны.

Больше он ничего не сказал. Голубые глаза закатились, и парень потерял сознание, рухнув на меня всем весом.

Глава 15. Уйти или остаться?

Я сидела за грубо срубленным деревянным столом и без аппетита доедала второй котелок каши. За окном занимался рассвет, скоро ленивое солнце переползет горы Маргана’ара и на смену ночной прохладе придет удушливая жара.

Пора отправляться в путь. Но как? Снова тащить фарата на себе? Я покосилась на парня, лежащего на кровати в комнате, которая полностью просматривалась через открытую дверь.

Полночи я обрабатывала его раны, потратила весь запас зелий, пришлось даже позаимствовать в доме чистые тряпки на перевязку. Сейчас парень спал, накрытый плащом и, хотя дышал едва-едва, мне не нужно было вставать и проверять биение сердца, я чувствовала всю его боль и знала, что он жив.

Наверное, об этом он говорил, упоминая последствия передачи энергии. И что тут плохого? Любую связь можно разорвать. Что я и сделаю, когда мы разбежимся.

Но тащить его всё же нельзя. Иначе до следующего утра не доживет.

Я допила травяной настой и сунула в рот полоску вяленого мяса. Нужно найти повозку и лошадь.

Невыполнимая задача.

Однако мне повезло. Во дворе соседнего дома стояла старенькая крытая повозка с треснутым колесом, доверху груженая коробками и банками с солениями. Вампиры её не тронули, зато лошади рядом не было. Я посмотрела и махнула на это.

Тяжелой работой меня не запугаешь. Сама впрягусь, если придется.

Лошадь, однако, нашлась. Полчаса я пробегала по деревне, ловя кобылу, выскочившую из сарая (кто её там запер так и останется загадкой) и всё не могла поверить в свое везение.

Однако последующие хлопоты убили радость. Лошадку нужно было не только поймать, но и приготовить к длительному пути: накормить, почистить, напоить, взять в дорогу корма.

С горем пополам удалось не запутаться в ремнях и впрячь лошадь в разгруженную повозку. Проблемы же на этом не кончились. Если с упряжью справиться вышло благодаря урокам, которые мне давали при храме (и я ещё упиралась, спрашивала на кой мне умение запрягать лошадь, когда привыкла я исключительно к пешим путешествиям?), то с колесом встряла надолго.

Ругаясь и разве что ядом не плюясь, я стояла возле повозки с колесом в руках и крутила его и так, и этак. По сухой траве за ворота тянулась кровавая полоса. Видимо, хозяин повозки собирался поменять треснутое колесо на новое, когда на деревню напали вампиры.

А, ладно. Остается надеяться, что с трещиной доеду хотя бы до тракта. Колесо возьму на всякий случай.

Лошадь нервно всхрапывала, чуя запах крови, я же носилась от дома к повозке и обратно. Набрать в фляги воды, проверить кинжалы и меч на поясе, не забыть сумку, перетащить со всей осторожностью спящего фарата, найти еды…

Солнце уже припекало, когда я наконец вышла из дома, в котором долго вытирала кровь с пола и мыла грязную посуду, и села на ступеньки. Вытерла мокрый лоб, вздохнула.

Нет. Не могу так. Пусть они мертвые, пусть им не нужно ничего, а всё равно не могу.

Копать могилы нет сил, к тому же вдруг у кого-то из них осталась родня, которая захочет попрощаться? Это же не воины, не наемники, простые деревенские жители. Их найдут тут и похоронят более достойные, чем я.

Как в тумане, я добрела до ямы и наклонилась над ней. Сглотнула. Завтрак просился обратно, я же заставляла себя смотреть. Смотреть, пока не ушли тошнота и головокружение, пока на место жалости не пришло равнодушие.

Никаких нервов не хватит, если жалеть каждого убитого. Надо довести до конца, раз уж взялась.

Тридцать мужчин, двадцать шесть женщин, четырнадцать детей. Кого могла вытаскивала на руках, других волокла за одежду, спотыкалась, падала, царапала ладони и ломала ногти.

Я раскладывала тела неподалеку от ямы, накрывала покрывалами или тряпками, которые находила в домах, старалась не смотреть на лица, на раны на шеях.

В глубине, там, где сердце, угасала надежда обнаружить случайно выжившего. Наверное, к лучшему, что никого не осталось. Не знаю, тот, кто вдруг выжил, не тронулся бы тут же умом?

Дом старосты выделялся среди остальных тремя этажами и резными воротами, которые никто теперь не запрёт. От тишины хотелось выть. Прикусив губу и не обращая внимание на погром в некогда шикарно обставленном зале, я поднялась на второй этаж.

С первого раза нашла комнату, которую ныне мертвый хозяин использовал для работы и хранения важных бумаг. Пришлось повозиться, прежде чем я извлекла из пыльного сундука кучу разноцветных флагов. От мысли, что придется лезть на крышу, стало тошно.

Какой-то из моих предков придумал снабдить деревни флагами, цвета которых имели особое значение. К примеру, желтый означал эпидемию, флаг алого цвета — нападение вампиров. Если на алой ткани черные полосы, это значило что живых не осталось. Мне нужен именно этот флаг.

Из смотровой башни, что поблизости, увидят флаг и отправят сюда городских стражников, возможно вместе с магами. Они всех осмотрят, разберутся с документами, найдут родственников и быть может помогут с похоронами. Хотя я первый раз вижу вблизи деревню, разоренную вампирами, я прекрасно знаю, что с ней будет дальше.

Приедут родственники погибших, поплачут, похоронят покойников, шумно поделят оставшиеся в наследство вещи и разъедутся. Дома скорее всего сожгут или разберут на дрова.

Деревни не станет. В ней никто не поселится. Это не просто плохая примета, это нечто более серьезное — земля тут мертвая, залитая кровью, воздух наполнен криками боли. Все знают, ничего хорошего не выйдет, если остаться в подобном месте.

Я сменила мирный зеленый флаг на алый с черным, вернулась к яме, поправила покрывала, прочитала молитвы богине смерти.

Лошадь послушно ждала там, где я её оставила. Фрид по-прежнему не просыпался. Я вскарабкалась на место возницы и взяла поводья.

Уже за воротами не удержалась и оглянулась на укрытые простынями тела.

Надеюсь, их души займут свое место в городе, в который так стремится моя старшая сестра.

…

К вечеру того же дня я выехала на тракт. И почти мгновенно оглохла от криков, ругани и грохота проезжающих мимо повозок. Поверх моей истрепанной, покрытой кровью и грязью одежды ровнехонько лег слой дорожной пыли.

Пытаясь сократить путь, я решила не останавливаться первую ночь. За что мигом была наказана — злосчастное колесо таки треснуло,ветер пригнал тучи, потушил маленький фонарик, висевший на повозке, и скрыл звезды, лишив какого-либо обзора (как обычно, ни запасных факелов, ни свечей у меня не нашлось).

Полночи я просидела на земле, ругая собственные кривые руки и забывчивую голову, пока рядом не остановилась добротная повозка, в свете десятка фонарей почудившаяся огненным шаром. В ней ехали трое молодых парней, самый младший из которых оказался посвященным богини Эгвы.

Пряча за маской спокойствия усталость, я слабо улыбнулась, коснулась сложенными средним и указательными пальцами медальона и слегка обозначила кивок. Стандартное приветствие, принятое среди «своих». Парень оживился, что-то зашептал спутникам и те с моего разрешения поменяли треснутое колесо на новое, которое я захватила с собой.

Незнакомцы предложили ехать вместе, я же, недолго думая, согласилась. В конце концов на большой дороге так безопаснее.

Старший представился Ларком (я мысленно покривилась, вспомнив убитого наемника), средний Рином, а младший Эрлом. Братья везли младшего к новому учителю в Бепас, потом собирались попытать счастья в поиске сокровищ. А я сказала, что сопровождаю раненого друга к лекарю и что на нас напал вампир. Он и оставил шрам на моем лице.

Спелись мы на удивление быстро. Все три дня до Бепаса прошли весело. Ехали близко, можно было коснуться рукой сидящего рядом с возницей. Рин молчал и мрачно косился на всех, зато Ларк, парень лет двадцати, постоянно шутил и угощал меня восхительнейшей вишневой наливкой, от которой меня тянуло рассказывать кровавые истории о вампирах, частично основанные на собственной жизни, что приводило юного Эрла в восторг.

На ночлег мы останавливались возле дороги. У костра травили байки, пили наливку и строили планы на будущее. Я на своей шкуре прочувствовала что значит путешествовать в большой компании. Пока парни занимались лошадьми или готовили ужин, можно было без зазрения совести заниматься любимым делом — отчасти чтобы избежать возни с лошадью и едой, я взялась тренировать Эрла.

— Тебе не хватает скорости, — в очередной раз говорила я, с легкостью уворачиваясь от атак.

После тренировок парень приползал к костру, но с горящими глазами доказывал братьям что станет великим воином.

Эрл ненамного младше, однако почему-то между нами была пропасть. Я смотрела на этого худенького светловолосого мальчика, размахивающего настоящим клинком, и чувствовала легкую грусть. Похоже, Эрл слабо представляет себе миг, когда ему придется убить человека.

Радовало, что для братьев Эрла я была «своим парнем» и никто не пытался ко мне лезть. Я держалась стороной, не подпускала никого на расстояние удара и из общей еды не ела ничего кроме наливки. Вишня — моя особая слабость и отказаться от этой вкуснятины я просто не могла. Что странно, сильно я не напивалась и стояла на ногах и после целого литра. Но потом отсыпалась весь день и везти повозку приходилось Ларку или Эрлу.

Про Фрида вспоминала, лишь укладываясь спать. Он всё время был один, я уходила на весь день — либо сидела на месте возницы, либо тренировала Эрла на стоянках до поздней ночи. Правда, всегда оставляла возле фарата флягу с водой и прислушивалась к своим ощущениям, но связь передавала лишь отголоски боли.

На третий день показались ворота города. Парни дали мне время отдохнуть и собраться, благодаря чему я отлично выспалась и сейчас сидела возле Фрида. Из-за спины Эрла я видела каменные башни и вереницу телег, шикарных карет дворян, всевозможных повозок. Слышала смех Ларка и ругань обычно спокойного и сдержанного Рина.

А ведь у меня ни разу не возникло страшной той мысли — убью, если попробуют напасть. Я кончиками пальцев провела по щеке спящего Фрида. Что ты сделал со мной?

Расстались также весело и шумно. Повозку с лошадью я отдала парням, предложив продать на рынке, записала рецепт наливки и минуты две махала вслед, закрываясь рукавом от пыли.

Фрид не просыпался, сколько бы я не пыталась разбудить его. В итоге я повесила на шею полупустую сумку и потащила фарата прямо в глубь лесной чащи. Он сам говорил — духи леса терпеть не могут кровь, поэтому в их же интересах побыстрее нас провести к ведьме.

К полудню деревья наконец расступились и выпустили меня на большую поляну. Не знаю, что поразило больше — трехэтажный деревянный дом посреди леса, колодец, занимавший почти всю поляну огород, или сама ведьма, встречавшая на пороге.

При храме про ведьм рассказывают множество противоречивых и довольно жутких историй, но в стоящей возле дома незнакомке заподозрить злобную ведьму, завтракающую младенцами, было невозможно.

Чуть полноватая, с широким покрытым морщинами лицом и глубоко запавшими черными глазами, женщина лет шестидесяти в простом платье. Через плечо перекинуто белое полотенце, волосы собраны и спрятаны под платок.

Она усмехнулась, с любопытством окинула меня взглядом и молча кивнула, приглашая войти.

Видимо, духи предупредили её — в центре комнаты стоял стол, рядом было всё необходимое.

Вдвоем мы уложили фарата прямо на стол, и я присела на низенькую табуретку.

— Ну я пойду, пожалуй.

— Останься, — ведьма подняла к глазам тонкий словно игла стилет, — Вдруг понадобишься.

Я тяжко вздохнула, села обратно. Поерзала. Крови не боюсь, я спокойно могла бы наложить швы или зафиксировать сломанную ногу, просто мне всегда было неловко присутствовать на подобных «процедурах».

Неловко видеть, как сильные и кажущиеся неуязвимыми воины корчатся от боли.

Она сняла плащ, повязку на боку, пару раз похлопала парня по щекам. И Фрид действительно открыл глаза, попробовал встать.

— Успокойся. Мне нужна твоя помощь, слышишь? Отлично. Ничего сложного, просто останови кровь, ты же это умеешь?

И не дожидаясь ответа, она быстрым движением разрезала кожу, расширив рану, вонзила в нее стилет. Фарат рванулся, закричал. Пришлось броситься помогать, иначе он бы свалился на пол.

— Тш-ш… Терпи, терпи, — шептала я, проводя ладонью по голове, а второй рукой прижимая плечо к гладкой поверхности стола, — Не дергайся, ладно?

Ведьма погрузила стилет в тело почти по рукоять, однако крови практически не было. Фрид перестал дергаться. Он слепо смотрел перед собой и вздрогнул, лишь почувствовав прикосновение. Стараясь не отвлекать ведьму, я придвинулась и взяла его за руку.

Надеюсь, он об этом забудет. Или я уеду раньше. Понятия не имею как буду объяснять свой поступок. Вряд ли слов вроде «мне показалось так будет правильно» хватит.

Да-а, со мной точно что-то неладное. Может, вернуться к демонам? Старейшина быстро выбил бы из меня всю эту сентиментальную дурь.

Наконец ведьма потянула стилет на себя, осторожно достала из раны специальными щипцами арбалетный болт и бросила его себе под ноги. Цыкнула на меня, когда я попыталась нагнуться, так что смотреть получилось с расстояния. И скоро стало ясно почему.

От удара наконечник раскрылся на пять лепестков-лезвий. Вся конструкция предполагает, что при попадании болт вгрызается в рану и плотно цепляется внутри. Да уж, лучше такое не трогать.

Подобными болтами пользовались люди во время первой войны. Вампиры не особо оригинальны, раз позаимствовали наше изобретение.

Ладонь, до хруста сжимавшая мои пальцы, ослабла. Парень потерял сознание. Помощь не требовалась: ведьма споро зашивала рану и не обращала ни на что внимания.

Прижав сумку к груди, я пятилась и резкий голос заставил меня подпрыгнуть именно в тот момент, когда рука схватилась за дверную ручку.

— Так и пойдешь в город? Иди, приведи себя в порядок. Второй этаж, дверь справа.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыла его.

Ведьма права. Мне действительно стоит переодеться и вымыться. В городе такая возможность предоставится не скоро.

Нет, вот как она всё успевает? Без магии здесь не обошлось однозначно.

Комната словно меня и дожидалась — в центре стояла большая бадья, от воды шел пар, возле зеркала на столике разные баночки, склянки, стопкой лежали полотенца и на краю ножницы.

Я приподняла бровь, коснулась пряди волос. Ну точно ведьма. Как догадалась только?

Искупаться получилось лишь после того, как я внимательно осмотрела содержимое баночек. Обычно в мыло или лечебные мази корни лиймы не добавляют, но мало ли…

Через час я, завернутая в полотенце, сидела перед зеркалом и изучала свое отражение.

После драки с наемниками на правой половине лица остались два рубца — над бровью и у виска. Шрам от когтей ещё ныл, однако почти затянулся. Я кончиком пальца провела по его линии.

Легко отделалась. Шрам на щеке — это такая ерунда. Немногие после встречи с вампирами вообще остаются в живых. Хотя он меня совсем не красит…

Кожа сильно обгорела, на носу и щеках вылезли веснушки. Раньше коса доходила до талии, сейчас же пряди касались ключиц, к тому же выгорели на солнце до золотисто-русого.

Пугало. Я показала отражению язык, взяла ножницы и оставила длину чуть ниже подбородка.

Подумала и зачесала гребнем волосы назад. Непослушные пряди собрала на затылке, связала тонкой черной лентой.

Угловатое, с острыми от истощения скулами, впалыми щеками, с высоким лбом и покрытое шрамами лицо мало походило на личико юной девушки. Если убрать дурацкие веснушки и покрасить волосы в темный цвет, скажем, в черный… Пожалуй, я буду выглядеть старше своих лет.

Морщась и ругаясь под нос, я обработала раны на щиколотке и запястье, нанесла заживляющую мазь на ступни и развалилась на кровати. Мышцы ныли, в животе урчало, почему-то после купания ужасно хотелось спать.

Может, ну его, этот город? Письмо никуда не денется. Да и Фрида нельзя так просто оставлять. Нам с фаратом определенно есть что обсудить.

Я должна отпустить его. Фрид сделал много для меня, но и я не осталась в долгу.

Как раз в долгу остался он. Впрочем, требовать деньги после всего, что случилось, как-то мелочно. Тем более я давно решила долг простить. Правда, теперь придется либо заказ брать, либо наниматься в обоз, иначе в Саит прибуду с пустыми карманами.

Ладно, мазь высохнет, и я спущусь, предупрежу ведьму, что останусь. Вряд ли она будет против.

Глава 16. Откровенный разговор

И я ещё боялась, что она откажется! Наивная!

Ведьма, назвавшаяся Альбертой, только этого и ждала. Сказала, что дармоедов у себя не держит и что ей как раз требовался помощник.

О мече пришлось забыть — оружием стала лопата, а постоянными спутниками швабра и ведро.

Утро начиналось до рассвета. Шлепая босыми ногами по росе, я поливала огород, пропалывала грядки, носила ведрами воду в дом. После завтрака (к готовке меня не допускали) мыла посуду, ходила за ведьмой по лесу, таская корзины с собранными ягодами, травами и грибами и помогала в готовке обеда (либо чистила овощи, либо снова носила воду).

До заката опять поливала огород, мыла полы или окна, прибиралась в комнатах. В итоге за ужином я засыпала над тарелкой, и добрая ведьма меня тормошила, напоминая, что перед сном нужно помыть посуду и перебрать сушеные травы, из которых Альберта готовила зелья к зиме.

Несмотря на постоянную физическую активность и недосып, раны затягивались с невероятной скоростью. Уже через день от глубокого разреза на левом запястье остался малозаметный рубец, да и шрам на щеке полностью затянулся. Порой я чувствовала легкую щекотку на коже и успевала заметить, как отворачивается явно что-то колдовавшая ведьма.

Работать мне нравилось. Как мало, оказывается, нужно для счастья — работа на воздухе до упада, бадья горячей воды каждый вечер и стол полный сытной еды.

С Фридом я не виделась. Парень не вставал с постели, два дня он и вовсе не приходил в сознание. Заходить к нему я не заходила, лишь по ночам иногда заглядывала, чтобы отнести графин с водой.

Альберта почти не разговаривала со мною. Давала задания, принимала работу, изредка бросала задумчивые взгляды. Однажды, когда мы сидели и перебирали травы, она решилась спросить:

— Кто ты? Ведь не обычный человек, да?

Я подумала и рассказала всё. И о крови демонов, и о спасении Фрида, и о нападениях наемников, и о вампирах, и о свалившемся наследстве в виде трона империи, которое доставило больше хлопот, чем радости.

Она слушала внимательно, не перебивая, а под конец сказала только одну фразу:

— Ты не справишься со всем этим в одиночку.

— Что значит не справлюсь? — возмутилась я, — С наемниками покончено. Скоро доберусь до Саита, подпишу бумаги и проклятый трон достанется кому-нибудь более достойному. Можно сказать, проблема уже решена.

Ведьма покачала головой и не стала возражать. Остаток вечера мы просидели молча, я смотрела на корзины высушенных трав и улыбалась — реакция Альберты удивительно походила на реакцию моего знакомого фарата, который точно так же качал головой, оставляя при себе свое мнение.

…

Проснувшись, я сразу поняла — что-то не так. Не открывая глаз, прислушалась. Ладонь уже нащупывала рукоять меча, скатившегося во сне куда-то под бок.

Поскрипывает ставня, ветер проникает сквозь распахнутое окно, яркий теплый свет бьет по сомкнутым векам.

Тихо. Ни дыхания, ни шагов. Что же меня разбудило?

В растерянности я села на кровати и огляделась. Всё по-старому: у зеркала лежит кинжал, второй сейчас прикреплен на ремешке к моему бедру, на табуретке грудой свалена одежда, возле стоят начищенные с вечера сапоги, по полу разбросаны подушки, которые я вчера зашивала.

Вставать нужно будет аккуратнее. Иголка где-то среди этого беспорядка…

Вчера я несколько перестаралась, гоняя себя до изнеможения. С рассветом сбегала на рынок и обратно, потом помогала варить варенье и резать грибы на сушку, затем с ведром в обнимку полезла мыть крышу.

Но этого показалось мало. Почти четыре часа я упражнялась с мечом и занималась растяжкой.

Потянувшись, я еле слышно застонала. Мышцы, несмотря на растяжку и лечебную мазь, ныли. Впрочем, так мне и надо. Перегружаться тоже нельзя.

Однако что-то всё же было не так. Я прищурилась, посмотрела на солнечные лучи, озарявшие комнату, и вдруг подскочила на месте.

Рассвет! На рассвете лучи едва-едва выглядывают из-за облаков, а сейчас уже жарко.

Проспала, я проспала! Или мне специально позволили поваляться в постели? Хотя мышцы и ныли, чувствовала я себя прекрасно. Настолько, чтобы начать выяснять отношения.

Уже неделя прошла. Больше нельзя тянуть, иначе рискую опоздать на соревнование.

Письмо давно дожидается. Я поерзала, ощутив легкий зуд в ладонях. Конверт уже обжигал руки.

Решено! Уйду сегодня же. Собирать мне нечего, в сумке пусто… Как и в моем кошельке. Ничего, справлюсь. В храм обращусь только в самом крайнем случае.

Искать голыми ступнями иголку я не стала. Кое-как подтащила сапоги к кровати, влезла в узкие потрепанные штаны, которые недавно переделала в бриджи чуть выше колен — длинные штанины мешались. Наспех застегнула пуговки на белой безразмерной рубашке, она и Фриду с его крыльями не пришлась бы в пору и потопала вниз.

В коридоре умопомрачительно пахло чем-то сладким. Облизываясь и на ходу зачесывая волосы, я в три прыжка преодолела лестницу и остановилась на пороге.

Кухня меня привлекала лишь когда там была еда. Нет, готовить я умела. Ровно настолько, чтобы не умереть с голоду. Старейшина лично контролировал эту сторону моего обучения и откровенно потешался, глядя на блюда — зачастую их можно было есть только с закрытыми глазами, иначе один вид напрочь отбивал аппетит.

Большинство комнат в доме просторные и кухня не стала исключением. Здесь могли уместиться два человека и не мешали бы друг другу, даже если готовили бы разные блюда. У левой стены стояла печь, дымоход уходил в потолок, в правом углу массивный шкаф, зачарованный по-хитрому — свежие продукты в нем совсем не портились, на стенах висят четыре шкафчика с посудой, разными баночками со специями и ещё какой-то ерундой для готовки.

Обычно на кухне пахло либо травами, которые мы с Альбертой вечерами без конца перебирали, либо мясом и картошкой — ведьма не заморачивалась, предпочитала сытные блюда приготовленные на скорую руку, чтоб побыстрее наесться и вернуться к работе.

Сейчас же меня сбивал с ног запах свежих вафель. Я замерла в дверях и покрутила носом. Ага, вон прямо посередине обеденного стола на широкой тарелке высоченная стопка вафель, рядом банка меда и несколько симпатичных чашечек для варенья. Само варенье не наблюдалось.

Зато у окна стоял Фрид в одних штанах и убирал в шкаф странную штуковину, кажется, она называется вафельницей. Фарат без проблем дотягивался до полок, однако всё равно копался, устраивая стальную вафельницу между каких-то мисок и плошек.

Плаща не было. Крылья свисали до пола бесформенной грудой и не шевелились. Видимо, восстанавливаться фарату ещё долго. Жаль, а я так хотела посмотреть, как он летает…

Интересно, он совсем о крылья не спотыкается? Наверняка и ходить с ними тяжело, всё же весят немало, я убедилась на собственном опыте.

Половица скрипнула под ногой. Парень вздрогнул и обернулся.

Мы замерли и уставились друг на друга. Словно не виделись сотни лет.

От ужасной раны на боку остался длинный шрам, его края едва стянулись. Ожоги исчезли, как и круги под глазами, несмотря на это фарат оставался таким же болезненно-тощим и бледным.

Обычно собранные в косу волосы он поднял наверх и заколол на затылке, однако главного это не скрывало: краска смылась, явив настоящий цвет — цвет небесной лазури. Выглядело… Необычно.

Фрид смотрел не отрываясь, выискивая что-то в моих глазах. И судя по набежавшей на лицо тени, увиденное ему не понравилось.

Я вздохнула, отвернулась. Между нами три метра, но почему-то казалось, что тысячи километров.

Впрочем, из-за этого отказываться от завтрака не собираюсь. Я достала две кружки, банку варенья из ягод, которым не знала названия и молча уселась за стол.

Парень немного потоптался, но всё же сел напротив. Завтракала я одна и в тишине, изо всех сил стараясь не чавкать и не запачкать рукава. Для полного счастья не хватало чего-нибудь вишневого. Например, наливки. И сыра. Я слышала, где-то в Бепасе готовят чудное блюдо — там есть сыр, много сыра… И что-то ещё, несущественное. Вот бы попробовать…

Утолив первый голод, я взяла ложку, зачерпнула мед и стала наблюдать, как он капельками стекает в мою кружку с чаем.

Говорить первой не хотелось. Но надо было.

— Ты здорово готовишь.

— Угу.

— Спасибо за завтрак. Я могу помочь посуду помыть…

— Пожалуйста. Не стоит, сам справлюсь.

Вот и пообщались. Я заскрежетала зубами. Да что с ним?!

Взгляд наткнулся на ложку, перепачканную в муке. Я оттерла её полотенцем, потянулась вперед и стукнула фарата по лбу.

Парень от неожиданности охнул, отшатнулся и чудом не упал с табуретки.

— Ты чего дерешься?

— А ты чего ведешь себя как… как… Я даже не знаю как! Слов не хватает!

— Ладно, ладно, — он поднял ладони, — Давай спокойно, без драк поговорим?

Мы немного поспорили, пытаясь установить очередность. Необходимость разговора понимал каждый, однако говорить первым не хотел никто.

— Хорошо, — наконец сдалась я, — Слушай.

И я рассказала, не скрываясь, насколько привыкла к нему за этот месяц, насколько стала доверять и ему, и окружающим (по крайней мере теперь не жду подвоха от первого встречного и не вижу убийцу в каждом прохожем), насколько изменилась к своему стыду.

Что должна отпустить его, иначе привыкну слишком сильно и стану уязвимой, когда он уйдет. Что он мне ничего не должен, так как меня он чаще спасал.

Что беспокоюсь, оставляя такого осведомленного человека за спиной. Что совсем запуталась — с одной стороны доверяю и не жду удара, с другой боюсь, ведь знаю, верить нельзя даже тем, с кем знаком много лет. Предать может любой.

— И ты веришь, что я на такое способен? — голос фарата звучал глухо, — Способен предать?

Я помолчала, разглядывая мелкие трещинки на деревянном столе. И коротко ответила:

— Да.

Пусть он и не человек, это ничего не меняет. В попытке спасти свою жизнь и не такие упрямцы принимались торговаться — информацией ли, деньгами ли, неважно.

— Что будешь делать теперь? Убьешь, чтобы много не болтал?

Это был бы самый правильный выход из ситуации. Меня именно так учили. Но разве ж я смогу?

Вот и весь ответ. Не смогу.

— Нет. Просто буду чаще оглядываться и не терять бдительность.

«И без тебя мне это делать станет легче», — мысленно закончила я фразу.

Расслабилась я, привыкла прятаться за его спину. Нельзя этого допускать. Постоянное перекладывание важных вещей на кого-то другого, пусть и близкого, приведет к зависимости, а там недалеко уязвимость и слабость.

Стоп, что? Близкого?

Я растерянно захлопала глазами. Когда это мы сблизились? Не-ет, есть только я, мои проблемы и больше никого!

— Вот почему я тебя спасла тогда из реки, а? — слабо застонала я, обхватывая руками голову.

Перед отъездом заскочу в храм Лии и выражу ей свое «фи». Конечно, она была права — без Фрида я вряд ли спаслась бы от тех наемников, а если и спаслась, вскоре умерла бы от яда.

Парень мне помог и помогал потом неоднократно. Без него я не смогла бы продолжить свой путь.

Но… В моей многострадальной голове теперь такая неразбериха!

— Знаешь, я тоже иногда не понимаю, — тяжело вздохнул фарат и добавил, заметив мой недоуменный взгляд, — Не понимаю зачем спасала. Я слышал, что ты предлагала меня добить. Думал, умру в этой проклятой деревне. Не представляешь, после всего, что я пережил, это была бы худшая смерть из возможных. И хотя сейчас знаю, что тобой двигал расчет, не могу тебя винить.

— Откуда знаешь? — прищурилась я.

Фрид накрутил на палец цепочку своего медальона, отвечая без слов.

— Если бы всё ограничилось передачей магической энергии, последствий бы не было. По незнанию ты стала отдавать жизненную энергию. Это помогло мне избежать серьезных травм, но я так и не понял, когда победил. Очнулся поздно ночью, а вампиров нигде нет.

— Долгая история… Потом расскажу, — сказала я, вмиг забыв, что «потом» может не быть, — Подожди, но как получилось, что я перепутала магическую энергию с энергией жизни? Разве это вообще возможно?

— Да. Ты — маг, но даром пользоваться не умеешь и потому не знаешь как брать магическую энергию из резерва. А жизненная энергия есть у всех живых существ, она тоже восстанавливается, правда несколько дольше и не всегда. Порой маги её используют: преобразуют в магическую, когда в резерве нет энергии…

— Всё это очень увлекательно, только не понятно, — перебила фарата я, — Лучше объясни откуда у меня твои воспоминания? И делать с этой связью?

— Ты умирала. Я решил вернуть недостающую энергию. Вместе с ней ушла часть моих воспоминаний, — сказал он и повел плечами, — Насчет связи тебе решать. Ты более уязвима. Кстати, что ты видела?

— Ничего особенного. Хотя… Кое-что было.

Помявшись, я рассказала о мальчике с отрубленными крыльями.

Крылья Фрида я видела не раз и знала — это не был он. Но тогда кто? Родственник? Друг?

Почему именно это воспоминание? Потому что Фрид часто возвращается мысленно в тот день?

— Его звали Леир. Он был моим лучшим другом. И я убил его.

Парень со вздохом убрал упавшую на лоб прядь, отвел глаза. Лицо побелело, губы сжались.

— Вернее, Леир погиб из-за меня. Мы были на празднике, веселились и я в шутку толкнул Леира со скалы, — впечатлившись моим взглядом, Фрид поспешно добавил, — Я думал, он взлетит. Говорю же, подобное для умеющих летать не считается попыткой убийства. Но Леир не взлетел. Я бросился его спасать, нас успели подхватить. И праздник был испорчен — Леир оказался полукровкой.

Сейчас объясню. Дети не летают высоко, потому что слабые крылья не могут поднять тело в воздух. Только у полукровок крылья почти сразу после появления перестают развиваться, навсегда остаются не больше метра длиной — летать они не смогут никогда.

Поэтому Леир и не взлетел. На следующий день ему отрубили крылья. Так поступали с каждым полукровкой. Я был там, видел всё. Думал, смогу повлиять как-то…

— И что потом?

— Мы перестали общаться. Его нашли благодаря мне. Я долго слушал от взрослых слова благодарности и что-то о «проявленном внимании к проблеме». Моя семья занимает высокое положение в обществе Дроума, помогать бывшему другу я не мог. Чтобы выжить, Леир стал слугой одного знатного типа. И через год погиб. По приказу полез на гору за травами, сорвался и разбился. Самая нелепая смерть для фарата…

Я было открыла рот, подумала и закрыла его. У меня редко получалось подобрать нужные слова.

— Так чем мне грозит связь медальонов? И что именно ты видел в моих воспоминаниях?

Фрид встряхнулся, усилием воли запер болезненное воспоминание и неловко улыбнулся, словно это из-за него потерялась нить разговора.

— Твои тренировки в Маргана’аре поистине ужасны.

— Неправда. Было тяжело, не спорю, но такие тренировки приучили меня всегда быть готовой к удару, — ответила я, коснулась шрама на руке и покачала головой, — Хотя иногда я жалею.

— Сколько всего у тебя шрамов? Если хочешь, можно попробовать с помощью магии их убрать.

— Тридцать. Тридцать раз я пропускала удар и в память о провале мне оставляли шрамы. Нет, убирать их не нужно. Мне полезно помнить о своих ошибках.

— Что ж, как скажешь. А насчет связи… Уже сейчас я без разрешения могу вытягивать накопленную твоим медальоном энергию. Если связь будет крепнуть, смогу забирать и жизненную силу. Это как вампиры кровь пьют, только я смогу «выпивать» энергию.

Да уж. Но, может, польза всё-таки есть?

— Вообще это всё стало возможно лишь благодаря передачи жизненной энергии в обе стороны, поэтому такой вид связи мало изучен. Ты не владеешь магией, поэтому не сможешь делать как я, зато и другие плюсы есть. Чем больше будет крепнуть связь, тем больше ты сможешь что-то у меня «перенимать» — станешь чуть быстрее, чуть сильнее, менее восприимчива к ядам.

— Предел есть?

— Не знаю. Связь крепнет быстро. По моим подсчетам вскоре мы сможем улавливать эмоции друг друга и разговаривать мысленно.

Я отхлебнула давно остывший чай, переваривая полученную информацию.

Страшно. Очень страшно. Если для фарата это сплошной плюс, мне же ошибка будет стоить жизни.

Нужно делать выбор. Быть одной безопасно, не стоит волноваться о предательстве и многих других мелочах. Это было бы правильно.

С другой стороны, интуиция подсказывала, что замыкаться на себе не очень хорошо. И что мне реально нужен кто-то рядом. Чтоб не защищать, не вытаскивать из проблем, а поддерживать.

И если доверять кому-то жизнь, то лучшей кандидатуры мне не найти.

— Фрид?

Я редко звала фарата по имени, и он весь подобрался, чувствуя, что я хочу сказать нечто важное.

— Да?

— Какие у тебя планы на ближайшие полгода?

Такого вопроса он не ожидал. На мгновение расслабил плечи, задумчиво почесал кончик носа.

— Месяц, два максимум мне нужно на полное восстановление, раньше взлететь не выйдет. Если не считать планами завершить учебу в академии и убить Элая, то я совершенно свободен.

— Ты поедешь со мной в Саит? — предложила я и быстро добавила, — Как мой друг?

— Поеду, — Фрид улыбнулся, — С таким другом как ты и в Аллаин к вампирам вернуться нестрашно.

Я облегченно выдохнула и почти физически ощутила, как рухнула стена между нами.

Глава 17. Проклятое пламя

Лориан.

Черный горб дыма показался издалека. Жар дышал в лицо, казалось, даже воздух раскалился как масло на сковороде. Порывистый ветер нес тлеющие листья и запах горящей древесины.

Лес горел. До самого горизонта тянулась рыжая полоса пламени.

Мир будто разделился надвое: с одной стороны пустая обугленная земля, с другой дома и ещё живые зеленые деревья.

Прижимая к себе сумку, я смотрел на пожар с высоты. Отсюда хорошо видно, как огонь подбирается к Ханду — второй столице Креита. Пока что пламя пожирает близлежащие деревни, до города ему пару километров.

Я пролетел ещё немного вперед и остановился, когда заметил внизу фигуры людей.

Чем они там в столице занимаются?! Неужели нельзя было отправить магов на подмогу?

Нужно вмешаться. Обычный пожар давно бы потушили. И точно не дали бы ему так разрастись.

Я опустился на сухую, скорчившуюся траву и огляделся. Народа полно — неподалеку стоят телеги, груженные бочками, туда-сюда бегали уцелевшие жители деревни. Женщины, подростки, мужчины таскали ведра и выплескивали воду на зависшую над лесом огненную волну.

Пламя не двигалось с места, но и не уменьшалось ни на чуть. А вот и маги — троица парней моего возраста и две девушки из последних сил держали магический контур. Судя по бледным лицам и копоти на одеждах, щиты на себя они не ставили. Значит всё ещё хуже, чем выглядит.

Таиться нет смысла. Я надел на указательный палец серебряное кольцо-печатку и тяжело вздохнул. Устроил отпуск, называется. Если бы я не гонялся за сестрой, а сидел во дворце, гораздо раньше узнал бы про пожары и принял меры. Явно же не первый день всё полыхает.

Деревенский староста сначала обрадовался, услышав кто я, затем огорчился, узнав, что я один.

— Магов из столицы прислали, значит, — сказал он, кивая на группу из пяти человек, — Пока держат. Главный их поставил этот, как его… Барьер или контур, не помню. И свалился. Вон рядом лежит. Я даже подумал — странно, на вид крепкий был. А вы, лорд, точно не свалитесь?

Присмотревшись, я увидел мужчину лет сорока в темной от копоти мантии. Ну да, на его фоне я кажусь бледной молью, плечи-то раза в два шире моих. Но не в телосложении дело.

Незнакомец погиб, отдав все силы на установку контура. Поэтому те маги до сих пор удерживают пламя, ведь контур ставил профессионал. Им лишь остается подпитывать заклятие. Однако нельзя вечно его держать.

Я задрал голову и вгляделся в огонь. Осторожно потянулся к нему мысленно, надеясь услышать отклик. Если это магическое пламя, может быть получится превратить его в обычное. Из всех подвластных мне стихийных заклятий огненные давались проще чем заклинания других стихий.

То, что это плохая идея, я понял слишком поздно.

Сначала был крик. Гул голосов, сливавшийся в единый вопль ярости и боли. Разобрать слова не получалось. Прикусив губу, я изо всех сил сжал виски. На миг показалось, что голова расколется, не выдержит давления.

— Лорд Неал, вы в порядке?

Я вздрогнул, ощутив тяжесть руки на своем плече. Староста без всякого пиетета заглядывал мне в глаза и махал перед лицом ладонью. В серых глазах мужчины читались и волнение, и насмешка. С одной стороны боится, что мою смерть на него повесят, с другой думает, что я просто испугался.

Ладно, не буду его переубеждать. Но всё-таки как же больно! Морщась, я вытер кровь возле ушей. Что это было? Снял бы все щиты, оглох бы точно.

— Я допустил ошибку. Впредь буду осторожней. Вы лучше расскажите откуда огонь взялся? Пламя необычное, происхождение у него магическое. Так что здесь случилось?

Мужчина помрачнел, бросил быстрый взгляд на прикатившую минуту назад четвертую телегу и покачал головой.

— Мы не виноваты. Это всё каратели.

Опять они? Совет давно махнул рукой на эту неуловимую шайку, чего делать не стоило. Судя по тому, что они вампиров десятками за раз убивают, маги они неслабые. Держать такую группу без контроля крайне неразумно.

— Позволите считать свои воспоминания? Так будет проще.

Вообще я мог просто приказать или залезть в память без спросу, однако сейчас демонстрировать разницу в статусе не хотелось, поэтому я протянул руку и замер. Староста с подозрением посмотрел на меня и нехотя склонился, позволяя легко коснуться лба.

Два дня назад утро мирной деревеньки в паре километров отсюда началось с визгов и обмороков. На ветвях потемневшего от старости дуба висели шестнадцать тел в частичном обращении, с крыльями и когтями. Одетые лишь по пояс, у каждого рваный разрез до живота и нет головы. Ребра сломаны, внутренности скинуты возле корней. В сухую землю воткнуты колья, на острия которых насажены отрубленные головы. Если учесть, что дуб был в центре деревни, зрелище неплохо пошатнуло душевное равновесие людей. Тела не снимали до вечера, просто не находилось желающих марать руки.

Вампиры прилетели ночью. И дуб, и деревенька со всеми жителями сгинула в огне. Никто не выжил. А пламя всё разрасталось, поглощая деревню за деревней, дерево за деревом.

Эта уже четвертая и огонь удается удерживать лишь благодаря магам, присланным из Ханда. И то их отправили, беспокоясь за судьбу столицы, которую вскоре могло окружить огненное кольцо.

Я резко шагнул назад. Одного не понимаю: Ханд — вторая столица Креита, город, известный своей академией магии, и вдруг присылает на помощь пять недоучек с преподавателем. Чем остальные заняты, когда тут такое творится?

Огонь не просто порождение магии, это нечто иное. Я вновь поморщился, вспоминая хор голосов. Вампиры будто хотели дать возможность отомстить погибшим. Вызвали заклинанием души с того света (интересно, а у вампиров тоже есть души?), с помощью магии материализовали чувства убитых и позволили отомстить хотя бы тем, кто находился ближе.

Тогда получается, пламя такое яростное, потому что его питают боль и ненависть неупокоенных душ? Да-а… С подобным я сталкиваюсь впервые. И что делать?

Кто-то закричал. Мы со старостой подскочили, дружно повернулись на звук. Кричала державшая заклинание девушка, глядя на свои обожженные руки, ещё одна лежала без движения у кромки леса. Контур рябил, на глазах истончаясь и теряя прочность.

Чтоб их, этих вампиров! Я подбежал, склонился над девушкой и дотронулся до её щеки. Выдохнул. Живая, только потеряла сознание. Шагнул ко второй, провел ладонью над ожогами.

— Не болит? Потерпишь, пока не разберемся с пожаром? — спросил я незнакомку.

Она кивнула, с изумлением разглядывая кожу. Не заморачиваясь, я «заморозил» нервные окончания и сейчас девушка не почувствует боль, даже если руку по локоть отрубят.

Я посмотрел на старосту, на снующих от леса к телеге покрытых копотью деревенских жителей, на держащих контур магов и с трудом поборол желание побиться лбом о ближайшее целое дерево.

Неизвестно сколько они будут ждать помощи из Ханда. Я должен вмешаться.

Я показал магам кольцо-печатку и громко сказал:

— Мое имя Лориан Аэрэлисс Неал. Я беру на себя всю ответственность за происходящее. Вы с этой минуты подчиняетесь мне.

Староста раскрыл рот, подумал и закрыл его. Наверное вспоминает, что значат сказанные мною слова в такой формулировке. А ничего особенного они не значат — лишь то, что я теперь в ответе за каждого погибшего и, если кто-то ошибется, это будет только моя ошибка.

— Вы двое, — я указал на парней, держащих контур, — Летать умеете? Отлично. Тогда один летит в Ханд, ищет ректора и максимально доступно ему объясняет, что нужно его присутствие и что это мой приказ. Второй посмотрит на лес с высоты, я хочу узнать точную протяженность полосы огня.

Когда силуэты исчезли в клубах дыма, я обернулся к старосте и оставшейся паре магов.

— Мне нужно знать количество раненых и погибших. Да, сейчас. А лучше немедленно. И оставьте воду в покое, она не поможет. Не беспокойтесь, контур я держу.

Теперь мужчина смотрел с опасением. Наверняка соображает насколько я сильный маг, если один удерживаю контур без усилий. Староста минуту постоял и умчался к остальным людям, на бегу размахивая руками и что-то вопя.

— Вы знаете как убрать огонь? — шепотом спросила девушка.

— Да, — с уверенностью заявил я, — С помощью светлой магии. У тебя есть накопители?

Она без возмущений протянула три бесцветных камешка не больше монеты размером. Я взвесил их на ладони, поцокал языком.

Вместе с моими получится шесть. Мало, этого очень мало… Боюсь, чтобы за раз охватить весь лес и территорию сгоревших деревень, помимо накопителей придется использовать весь резерв.

Но у меня же нет оружия! Без магии я абсолютно беспомощен.

Я оглянулся, посмотрел на старосту, помогавшего сажать детей и устраивать раненых в пустые телеги, на чересчур спокойных мужчин и женщин, которые, видимо, не до конца осознали, что их домов больше нет, и почувствовал как плечи опускаются под непривычной тяжестью…

Вампиры, каратели, магическое пламя… Я должен всё решить, всё исправить. Лишь я один…

— Серьезно раненых нет, — подбежавший староста шумно выдохнул, вытер пот со лба, — Разрешите людей в город отвезти?

— А те, которые ранены несерьезно? Не поверю, что больше никому не нужна помощь, — я коснулся пальцами висков, прикидывая, потянет ли резерв целительское заклинание от головной боли или лучше потерпеть.

— Они не хотят вас нагружать, лорд. Вам ведь и контур держать, и огонь этот проклятый тушить. Так мы можем ехать?

— Да. Ты, — я указал девушке-магу, стоящей рядом со мной на старосту и телеги, — Поезжай с ними, присмотришь, если что. Отправляйтесь в академию, там вам помогут и с ранами, и жильем.

Мы остались вдвоем — я и тот маг, имя которого я не удосужился спросить. Парень молчал, держал контур и ничем не выдавал своего присутствия. Едва последняя телега пропала в дыму, с небес спустились два мага и перебивая друг друга стали рассказывать что узнали.

День сегодня однозначно не мой. Все маги из академии заняты, они тушат и восстанавливают продовольственные склады и ещё несколько зданий то ли музеев, то банков. А также пытаются поймать поджигателей. Я даже не удивился, услышав, что поджоги устроили оборотни — мне неоднократно приходили письма с просьбами найти решение проблемы, иначе когда-нибудь хвостатые подожгут императорский дворец.

После того как люди уничтожили их королевство, чудом оставшиеся в живых разбежались по городам Креита. Оборотни стремятся всеми силами усложнить нам жизнь: поджигают склады с запасами, уродуют фасады зданий нелепыми надписями и всячески нарываются на неприятности. Что с ними делать, я не знаю. До сих пор ловим и ловим, а никак всех не поймаем.

Видимо, оборотни увидели пламя в лесу и захотели привнести в общий хаос свою лепту. Одно не понятно — почему маги не могут огонь потушить? Их же там больше, чем здесь.

Оборотни всегда обходились без магии, но если они решили обучиться вампирской магии крови?.. Это бы объяснило почему преподаватели и ректор не могут быстро управиться с пламенем. Надеюсь, они догадаются сами как разрушить заклинание.

— Он сказал, чтобы вы продержались часа три, — доложил первый маг, — Дал накопитель. Возьмите, если нужно. И очень просил, чтобы не рисковали собой.

Я не удержался и фыркнул. Ещё один нашелся! Интересно, а он помнит, что я через неделю стану совершеннолетним? И что в няньках не нуждаюсь уже давно?

Второй маг передал что видел с высоты и пояснил, что полоса огня растянулась километра на четыре, однако дальше не идет, будто ей мешают. Небольшие пожары лесные духи могли тушить сами, возможно они и помогают нам сейчас.

— Мне нужно около тридцати минут, — сказал я, глядя на сосредоточенные, перемазанные сажей лица магов, — Держите контур сколько сможете. Когда сил не останется отпускайте и убегайте, понятно? Отлично.

Я отошел в сторону, сел на траву, положил на колено накопители и вскинул руки. Вздохнул, закрыл глаза. Беспокоиться не о чем. Заклинания, в которых смешивались несколько стихий, я использую с детства. Хотя это не обычный пожар, так что…

Всё! Никаких сомнений!

Сидя с закрытыми глазами, я плел из нитей энергии лишь мне понятный узор. Стихия огня, стихия воды, несколько заклинаний светлой магии… Камни накопителей разрушались по мысленному приказу, поток энергии наполнял резерв и тут же превращался в нити. И так вновь и вновь…

Последний камень хрустнул, выпуская собранную энергию. Плетение держать становилось всё трудней. В какой-то момент я понял, что не удержу и открыл глаза.

По ощущениям прошло минут двадцать, не больше. Из-за слабости встать не получилось и с пятой попытки. Поэтому я дождался, пока маги бросят контур и убегут, и, собрав все силы, подбросил сплетенное заклинание в воздух.

Потом мне рассказывали, как лес накрыло сияющее белое полотно и вспышка от столкнувшихся заклинаний окрасила небосвод в искристый серебряный цвет, как появились из ниоткуда облака и пошел дождь, который залил водой и обугленную землю, и мертвые деревья, и магов, тушивших пожар в городе.

К сожалению, всё это я пропустил, ведь когда плетение сорвалось с рук, потерял сознание.

Глава 18. Вновь в дорогу

Ноги кололи сотни иголок, в поясницу врезалась кора до последней черточки, по сомкнутым векам били солнечные лучи. Я зевнула, чуть пошевелила плечом, на которое уселось мелкое насекомое. И вновь зажмурилась, прислушиваясь к окружающим звукам.

Вот налетевший ветер качнул зеленые кроны, еле слышно зашуршали кусты, пропуская какого-то любопытного зверька. Настырное насекомое снова зажужжало, уже возле другого плеча.

Я вновь зевнула. Единение с природой, чтоб его. Зачем я вообще согласилась?

Фриду пришла в голову гениальная идея научить меня «говорить с лесом». Мол, навык полезный, научиться несложно, к тому же вдруг опять придется убегать от погони, и, если что-то случится с самим Фридом, я смогу узнать дорогу у духов или попросить их помощи.

Навык, конечно, нужный, но не сидеть же здесь до обеда! И так прособирались, вышли на рассвете. Я-то собралась за десять минут, а фарат потратил на сборы почти всю ночь. Укладывал в сумку флаконы с зельями, с ведьмой советовался, порой забирая с руганью тот или иной флакон.

Со слов Фрида всё казалось простым и понятным, однако солнце уже прогнало прохладную тень, а я так и не услышала обещанных голосов.

Приоткрыв глаза, я оглядела поляну. Фрид лежал неподалеку и глядел на небо. Сапфировые длинные пряди разметались по траве, крылья заняли почти всё свободное пространство, солнце щедро заливало светом фигуру фарата, вероятно решив, что загар ему не помешает.

— Обгореть не боишься? — ехидно поинтересовалась я, потягиваясь и разминая затекшие плечи.

— Не особо. На этот случай у меня есть готоваямазь, — ответил он, привстал, опираясь на локоть, и с недовольством посмотрел на меня, — Ты почему не слушаешь? Я же объяснял — нужно слушать звуки вокруг и представлять как постепенно «проваливаешься» в них словно под воду…

— Единственное, куда я сейчас проваливаюсь, так это в сон, — сказала я и наморщила нос, — Давай лучше в город пойдем, а? Тошно сидеть на месте, к тому же кушать хочется.

Фрид улыбнулся, плавно поднялся на ноги и надел плащ, пряча крылья.

— Ну хорошо, идем. Но сначала на рынок. И не спорь. А к твоему обучению мы ещё вернемся.

Парень подхватил сумку и прошел мимо.

Я не шевелилась и смотрела прямо перед собой. Там… там же вроде дерево было, нет? Тоненькое такое. Откуда взялась эта странная девица?

Незнакомка стояла в тени, не пытаясь спрятаться. Зеленые глаза глядели изучающе, с насмешкой. Платье из листьев обтягивало стройный стан, волосы волнами спускались до талии, кожа слегка отливала зеленью, изящно наклоненную к плечу голову украшал венок лесных цветов.

— Аля? Ты идешь? — Фрид вернулся, проследил за моим взглядом, охнул и едва не выронил сумку. Впрочем, быстро совладал с эмоциями, вышел вперед и с поклоном спросил, — Чем обязан?

— Я пришла напомнить о долге.

Голос звучал непривычно — он казался звоном ручья, шелестом листьев, пением птиц. У людей не бывает таких голосов. Наверное, мы понимаем её лишь потому, что она хочет этого.

Девушка сделала несколько шагов навстречу. Там, где ступни касались травы, земля покрывалась цветочным ковром.

Я не удержалась и хмыкнула. При свете платье выглядит ещё интереснее: «ткань» обрисовывает изгибы фигуры и практически ничего не скрывает. Интересно, она специально вырядилась так?

В голове вертелись хороводом тысячи мыслей. Что связывает фарата с лесным духом? Старейшина рассказывал, что все духи могут менять облик, превращаясь в различных зверей или птиц. Духов леса он назвал дриадами — они недолюбливают людей, хотя почему-то охотнее остальных принимают человеческий облик.

Фарат молчал, прикусывая губу, и явно думал не о красавице перед собой. Бросил на меня беглый взгляд. Я молча плюхнулась на землю, подтянула колени к груди и ткнула в духа пальцем.

— Лучше бы тебе всё объяснить, Фрид, иначе ответы на свои вопросы я придумаю сама.

— Я объясню. Потом, — парень тяжело вздохнул, развел руками, — Сначала дела.

— Верное решение, — с улыбкой сказала девица, — В последнее время ты часто просил о помощи. Я подумала, что могу потребовать плату. Ты что-нибудь знаешь об эльфах?

— Люди истребили эльфов более трех веков назад, — сказал он и нахмурился, — Им не помогло даже бегство в подземные города. Маги спустились и туда, всех перебили, а входы засыпали.

— Неплохо, для понимания дела хватит. Итак, незадолго до своей гибели правящий дом эльфов обещал нам, духам леса, один артефакт, — дриада протянула ладонь и на ней возникла полупрозрачная иллюзия листа, украшенного переливчатыми камешками, — «Сиарвэйл» — с эльфийского на имперский дословно переводится как «живой лист». Отдать его эльфы не успели. Нам нужен этот артефакт. Ты спустишься под землю и принесешь «лист» мне.

Через связь я чувствовала эмоции Фрида — злость на себя, на дриаду, отчаяние, затем смирение.

Парень взъерошил волосы на затылке, резко выдохнул:

— Сколько у меня времени?

— На сборы? Меньше суток, — девушка улыбалась, явно довольная, что он согласился без угроз и уговоров, но поморщилась как от боли, — На юге горят леса. Маги, конечно, помогают, но они не смогут вырастить новые деревья.

Она подошла почти вплотную, потянулась и с легкой улыбкой провела кончиками пальцев по щеке фарата. Едва различимым шепотом сказала:

— Мне правда не хочется отправлять туда тебя. Но я должна. Речь идет о тысячах деревьев, о судьбах духов и людей…

Я протяжно зевнула. Долго они миловаться будут? Так все таверны закроются, и я не поем!

— Кхе-кхе, — я откашлялась, привлекая внимание, и спросила, — Фрид, можно с тобой поговорить? Без посторонних?

Мы отошли в сторону, к самой кромке поляны и я, не скрывая недовольства, поинтересовалась:

— И куда это ты собрался? Кто обещал идти со мной в Саит, а?

— Не могу отказаться, понимаешь? Я слишком часто просил о помощи и должен отплатить добром за добро.

— Помню я это «добро», — пробурчала я, — Не они загнали нас в ту деревню? Хороша помощь, ничего не скажешь.

— Может, подождешь меня в Бепасе? Недолго, пару недель. Я туда и обратно, честно!

Хотелось упереть руки в бока и продолжить ругаться, но увы, на ссоры уходит больше моих сил, чем на хорошую драку, поэтому я лишь отмахнулась, взяла его за руку и потянула за собой.

— Пойдем, обсудим детали вашего сверхважного дела.

Он с недоумением посмотрел в мои глаза, словно пытаясь понять шучу я сейчас или нет.

— Я пойду один, — сказал фарат, однако уверенности в этих словах не было.

— Ага, конечно. Вместе пойдем, так быстрее и проще. Что я, по-твоему, буду делать в малознакомом городе, да ещё и без денег? Даже если с деньгами, всё равно — я от скуки сдохну!

— Нет, — он мотнул головой, — Опасно. Моей магии мало для защиты нас обоих.

— Да. Это и мой долг. Спасались-то вместе. Так что я иду тоже.

— Вообще мне без разницы сколько вас будет, — лениво протянула дриада, — И да, Фрид, принцесса права — вам вдвоем будет безопаснее. Поверь, я знаю о чем говорю.

Как она меня назвала? Принцессой?

Я нахмурилась. Когда я успела стать такой известной? Меня теперь что, каждое дерево узнавать будет?

Зажатый с двух сторон фарат перестал спорить и послушно пошел за мной, бормоча под нос что-то о человеческой глупости и нечеловеческом упрямстве.

Девушка мило улыбнулась ему, словно пытаясь приободрить, окинула изучающим взглядом меня. В глазах мелькнуло торжество. И без слов понятно — на роль достойной соперницы я не тянула.

— Так как нам добраться туда?

— Я дам карту, по ней найдете ближайший вход, — дриада извлекла из воздуха небольшой пожелтевший рулон и отдала его Фриду.

Парень тут же развернул карту и взялся за её изучение. Спустя минуту растерянно произнес:

— Первые врата от нас в семи километрах, вторые в десяти. Пешком долго, зря время потеряем.

— Да, силы вам пригодятся… Хорошо, как будете готовы, я создам короткую тропу, дойдете до первых врат за несколько минут. И вот ещё, — дриада перебросила мне туго набитый кошель, — Не знаю, насколько вы там застрянете, поэтому купите необходимые вещи.

Я потянула завязки. Мы с фаратом тупо уставились на новенькие серебряные монеты.

Боги, здесь же сотня как минимум!

Дриада подмигнула нам.

— У духов должны быть свои секреты, ведь так?

Походу в «секретах» у духов значится минимум собственный банк. И солидный счет в нем.

— Но это…

— А ну не спорить! Артефакт, который, я надеюсь, вы принесете, бесценен, — дриада помрачнела, накрутила на палец длинную прядь, — Мы отправляли и людей, и нелюдей. В городах опасно. В коридорах полно ловушек, к тому же подземные воды сильно размыли землю, часть залов затопило, часть завалило камнями. И это я не считаю монстров…

— Кого-кого? — переспросила я.

Верить в подобное казалось абсурдом. Века там никого нет, чем они живут, монстры эти? В самом деле, не друг другом же питаются?

— Монстров, — она поежилась, — Впрочем, сама увидишь. Идите. Постарайтесь управиться с покупками до заката.

Дриада отступила в тень и исчезла, словно растворившись в зелени листьев.

Мы переглянулись.

Фрид смотрел мне в глаза. Связь передавала эмоции, однако, увы, не всегда расшифровывала их.

— Будет сложно.

Я ответила спокойно и уверенно:

— Знаю. И потому иду с тобой.

Он усмехнулся, покачал головой. Опустил взгляд на наши сцепленные руки. С минуту помолчал, затем встряхнулся:

— Дриада права. Надо спешить.

…

Бепас — один из тринадцати крупнейших городов Креита. Мне доводилось видеть подобные ему всего пару раз. Я крутила головой, разглядывая дома, вывески и витрины.

Здания в основном каменные, сероватого цвета, в два-три этажа. Кое-где во дворах росли деревья, в кадках на подоконниках цветы. Лавок и магазинов — полно, самых разнообразных.

Торговали прямо на улице: туда-сюда сновали торговки с пирожками и прохладным морсом, кричали, зазывая покупателей, продавцы, стоящие возле лотков с товарами от оружия до подсвечников и тканей для пошива одежды.

Воздух пах свежим хлебом, чем-то горелым и жареной рыбой. То ли день сегодня особенный, то ли нам «повезло» — народа на рынке было больше, чем листьев на деревьях. Люди толкались, ругались, громко спорили у прилавков. Женщины с корзинами, мужчины, промчавшаяся ураганом стайка подростков.

Мимо прошмыгнул низкий тощий мужчина с кипой бумаг, за ним прошли двое в бордовом и с мечами на поясах, важные и величественные. Незнакомцы ощутили, что на них смотрят, безошибочно выловили из сотен взглядов толпы мой, и, заметив медальон, расслабились. С улыбками ответили на приветствие, коснувшись собственных медальонов и ушли.

День прошел в беготне от одного прилавка к другому. Зелий Фрид у ведьмы забрал достаточно, их закупать, к счастью, не было нужды. Мне купили теплый плащ, носки, сапоги и куртку. По моей настойчивой просьбе, больше походившей на приказ, приобрели фарату меч. Рослый шкафообразный продавец-оружейник, заметив мой медальон и клинок на поясе, как-то разом скис и позволил самостоятельно осматривать товар.

Вообще косились на нас с опаской. Короткая стрижка и удобная одежда смущали народ меньше, чем шрамы на моем лице и высокий закутанный в черный плащ парень, которого я держала под локоть. А уж медальон на шее заставлял продавцов оттягивать воротники и просить приобрести понравившуюся вещь со скидкой.

Помимо еды и фляг для воды, одежды и оружия, мы купили шесть магических фонарей (свет в них может гореть несколько суток), веревки, две заплечные сумки на лямках, перчатки.

Список покупок никак не заканчивался, поэтому я оставила фарата на рынке, а сама направилась за письмом. Лучше взять его сейчас, ведь кто знает каким путем мы будем возвращаться?

Обычно здание почты самое большое в городе и в Бепасе это не стало исключением — здание из светлого камня занимало территорию, на которой без труда уместились бы три рынка и ещё место бы осталось.

Взглянув на колонны у дверей, я прошла внутрь и поморщилась.

Шум оглушал. В очередях ссорились люди, стук каблуков по каменному полу эхом разлетался по просторному помещению, плакал ребенок. Тяжело вздохнув, я пристроилась в конец очереди, что тянулась почти от самого входа. Надеюсь, мне не придется стоять здесь весь день.

А такое возможно. Помню, в первое мое лето в Креите настоятель храма Эгвы взял меня с собой, когда пошел на почту, и там мы встретили человека, который стоял в очереди с рассвета. Его посылку просто не могли найти. Поначалу я не понимала, как так могло случиться, пока настоятель не рассказал как устроено здание.

Здесь всего три помещения. Зал для посетителей, огромный склад и комната, где находятся артефакты, через которые письма и посылки прибывают в город. Их пару десятков, по числу городов, внешне они походят на камины, а работают благодаря сложным заклинаниям и магической энергии. Посылка перемещается через артефакт, затем её относят на склад и там она может лежать до года. Не знаю даже как местные работники потом находят нужную посылку.

Свое письмо я получила спустя два часа. Сил не было ни на что, ужасно хотелось есть, однако идти на рынок ещё рано.

По пути я заглянула в магазин магических товаров. Каких-то двадцать лет назад таких магазинов вообще не было, во что трудно поверить. Сейчас они на каждом шагу и очень любимы народом, ведь в них можно купить волшебство.

Помещать магическую энергию в камни маги научились ещё во времена войны с драконами, и вот совсем недавно придумали как запечатывать в сосудах заклинания. Разбиваешь такую склянку и заклинание срабатывает. Правда, изготавливать их опасно, да и не всякое заклинание сгодится.

Потому стоит магия недешево. Хотя именно она часто спасает людей от вампиров. Как недавно спасла жизнь мне.

Вернувшись, я застала Фрида у прилавка на другой стороне улицы. Фарат держал в одной руке гребень, а в другой полосатый шарф.

— Как прогулялась? — спросил Фрид, продолжая разглядывать товары.

— Мое участие подтвердилось, — я сунула под нос парню вскрытый белый конверт, затем так же показала четыре флакона с мутной жидкостью, — А это новинка, пару месяцев в продаже. Из одной капаешь на какую-нибудь вещь, она пропадает, и на её месте появляется кристалл. Капаешь из другой на кристалл, и он превращается обратно в ту исчезнувшую вещь. Главное не перепутать флаконы.

— Даже спрашивать не буду, сколько это стоит, — рассеянно отозвался парень и спросил, — Что лучше взять? Мне хватит на что-то одно.

— Шарф практичнее, — ответила я с усмешкой, вспоминая как Фрид раскритиковал мои ленты и ночную рубашку, и бросила продавцу горсть медных монет, — Возьмем и то, и то.

Раскидав вещи по сумкам, мы направились к лесу. Люди провожали нас ошеломленными взглядами.

…

Он сидел, поджав под себя ноги, на земле у ворот в три человеческих роста. Худощавый, в просторной светло-серой хламиде, с собранными в хвост черными волосами.

Элай смотрел на затянутое облаками небо и не обращал ни на что внимания.

Мы переглянулись. Фрид отодвинул ветку кустарника и заглянул в образовавшийся просвет.

Тяжело вздохнув, я отвернулась.

Проклятый вампир сидит у входа больше часа. Мы не можем ни спуститься, ни уйти.

Оставалось только ждать и ломать голову, гадая на кой Элаю с отрядом лезть в эльфийские подземелья. Фрид подтвердил, что без сопровождения под землю не полезет даже самый отчаянный вампир, а Элай, увы, дураком не был.

Однако больше раздражало другое — к чему вообще этот спектакль? Вампир слышит наше дыхание, да и Фрида чувствует на любом расстоянии. Почему не нападет? Готовит ловушку внизу?

Наконец раздался резкий голос, на поляну из приоткрытых врат выскочил вампир и заголосил на незнакомом языке. Элай бросил что-то в ответ, вздохнул и они оба исчезли в темноте коридора.

— Ушли?

— Вроде.

Поляна была абсолютно пуста. Мне удалось разглядеть свежие отпечатки ног и несколько алых полос, будто вампиры волокли с собой раненых.

— А что говорил тот нелюдь? — спросила я, отряхивая испачканные колени.

— Отряд нашел первого монстра, — с усмешкой ответил парень и кивнул в сторону леса, — Нам нужно поискать другой вход. Надеюсь, ты не будешь доказывать мне обратное?

— Не буду. Веди.

Дриада на этот раз помогать не стала. Пришлось преодолеть три километра бегом, чтобы успеть до заката. Солнце уже наполовину перевалилось за горизонт — вот-вот стемнеет окончательно.

Хотя фарат не отрывался от карты, мы всё равно облазили на коленках всю поляну и подозрительного вида холм, прежде чем удалось найти ход.

— Повезло, что он не совсем обвалился, — выдохнула я и сунула голову в проем, — Бу-у!

На вопрос о монстрах я отмахнулась. На карте вход и вовсе значился как засыпанный. Ни одна тварь не будет устраивать засаду тут. Кого здесь ловить, если ходом не пользовались годами?

В сгущающихся сумерках мы бегло осмотрели оружие, застежки на сумках, купленные вещи. Возвращаться в город никто не стал бы, и проверка была не более чем попыткой отдалить неизбежное. И это знал каждый из нас.

Наконец Фрид зажег первый фонарь и протянул мне руку.

— Ну что, идем?

Глава 19. Подземелье

Шаги гулким эхом бились о стены и затихали под высоким потолком.

Пол шел под уклон, уходя всё глубже и глубже под землю.

Далеко-далеко за спиной остался крохотный светлый прямоугольник выхода.

Ни шороха. Ни звука. Коридор так узок, что нам приходилось идти полубоком.

Моя тень, огромная и черная, плыла по стене безобразным пятном. Магический фонарь освещал путь, выхватывая из тьмы клочья паутины, корни деревьев, которые больно впивались в волосы, и редкие вычурные надписи на гладком камне стен.

Мы шли не останавливаясь. Фрид держал в одной руке карту, в другой мою ладонь. Тонкие пальцы фарата немного дрожали. Я стискивала рукоять меча и оглядывалась.

Мелкие камешки скрипели под сапогами, превращались в крошево.

От тишины закладывало уши. Некстати вспомнилась деревня мертвецов с её тягостной немотой и я зябко дернула плечами.

— Фрид? — позвала я и чуть сильнее сжала ладонь парня, — Ты не боишься?

— А ты?

— Я — нет.

— Повезло тебе, — фарат посмотрел на меня через плечо, — А я врать не умею.

Я несильно толкнула его локтем. И ещё издевается!

Вскоре пол выровнялся, а коридор расширился. Откуда-то подул сухой теплый воздух. Света уже не хватало, чтобы рассмотреть во мраке потолок.

Надписи стали появляться всё чаще, два раза попались строки на имперском, однако ни один из нас не смог понять ни слова — увы, мы оба знали имперский не настолько хорошо.

Через сто метров проход вновь сузился, надписи и слова сменили картинки. Поначалу маленькие, чуть больше наперстка, затем они разрастались и вот уже заняли всю поверхность стен.

Фрид резко остановился. Я среагировать не успела и врезалась в спину парня. Зашипела:

— Ты чего? Коридор полон ловушек!

Стены давят. Слишком тесно. В таких условиях мечом не помашешь.

— Разве тебе не интересно? Ты только посмотри — здесь же вся история эльфов!

Фарат поднес фонарь к стене и задрал голову. Я тяжело вздохнула, подошла ближе.

Краска поистерлась, немного выцвела, но разобрать что-либо можно было. Картинки дробились на квадраты — в первом, в метрах трех над нами, мужская фигура не более локтя в высоту. Неизвестный протягивал руку в пустоту, левее от него горел в воздухе большой синий круг, а несколько ниже толпа одинаковых затянутых в черное фигур.

Во втором квадрате женщины и мужчины, уже без черных плащей и в нормальной одежде, среди леса и аккуратных деревянных домов.

В третьем двое мужчин — один с мечом, другой без, зато с острыми ушами. Мужчины смотрят друг на друга спокойно, разве что лицо первого немного перекошено от сдерживаемой ярости.

На следующем толпа в черном уходит через огромные ворота, расположенные в холме.

— Начало войны эльфов и людей, — прошептал Фрид и потянул меня дальше, — Когда-то эльфы пришли в наш мир, вроде бы с согласия богов, и заняли территорию нынешнего Бепаса. Они никому не мешали, даже не торговали с другими, пока однажды к ним не пришел на тот момент король (империи Креит никакой не было) Илан Арье Креасс, твой предок, к слову. Он предложил эльфам покинуть мир, те не согласились, но ссориться не захотели и ушли под землю. Спустя полвека началась война, в которой люди победили, но гляди… Здесь немного иная история.

В пятом квадрате группа фигур, закрашенных черным и по краям слегка обведенных зеленой краской, гнала по коридорам вооруженных людей. Один из эльфов не закрашен оказался — молодой парень, даже подросток, по лицу если судить, без оружия и в обычной одежде темных тонов. Несколько черных фигур тенями следуют за ним.

Фрид потянулся, разглядывая лицо эльфа.

— Странно… В магии зеленый свет — знак некромагии. Но разве у эльфов была темная магия?

Я пожала плечами. Была, не была — как сейчас разница, если они все давно мертвы?

— Аля, посмотри сюда… — тихо попросил фарат и поднял фонарь повыше, — Ты видишь то же что и я?

В квадрате, на который он указывал, нарисован дракон. Крылатый ящер занимал большую половину изображения. Внизу совсем мелкими фигурками запечатлена армия. На соседнем показан бой магов и драконов, следующий квадрат закрашен белым с вкраплениями алого.

— Битва с драконами. А это взрыв, который уничтожил ящеров и магов империи Креита. И там какой-то мой предок отметился, — сказала я равнодушно и вздрогнула, поймав за хвост крутившуюся мысль, — Люди воевали с драконами после эльфов. Война шла более семи лет…

— Да. Эльфы давно были уничтожены. Они бы не изобразили эту битву столь подробно.

Мы помолчали. Наконец, не выдержав тишины, я спросила:

— А не мог это нарисовать какой-нибудь человек? Ну мало ли что на ум придет?

Парень подумал и качнул головой:

— Исключено. Тот же стиль, даже краска одинаковая.

Получается, люди не всех эльфов истребили? Но зачем оставшимся заполнять коридоры изображениями битв прошлого? На потеху охотникам за эльфийскими богатствами?

Любой, кто ищет легкий способ стать богатым, знает две легенды — о «звездной стреле», указывающей на спрятанные в пещерах сокровища духов земли и о подземных городах эльфов, засыпанных доверху золотом и драгоценными камнями.

Картины сопровождали нас ещё долго. Меня заинтересовала лишь одна, на которой неизвестный художник нарисовал армию людей, во главе её мужчину в золотой короне, а справа от него женщину в доспехах и со знакомым посохом. Я читала в храмовых текстах, что на войне с драконами богиня Эгва дралась в первых рядах и помимо священного меча у нее был магический посох. Эгву на старых статуях именно с ним и изображали, вот только…

Недавно этот же артефакт я видела у статуи Безликого. Ох… Вопросов — тьма. И все без ответа.

Фрид вертелся, подолгу стоял у картин, водил пальцем по изображениям и вздыхал тягостно, будто сожалел о чем-то. Поначалу я терпела, звала или легонько стучала по спине, поторапливая. Потом терпение закончилось и фарата я тащила на буксире, тихо ругаясь сквозь зубы.

Бесконечный коридор уводил всё глубже и глубже. Начались лестницы, по десять-двадцать ступенек, созданные чтоб путники привыкли к монстрам в десятки тысяч ступеней. Я насчитала две с лишним тысячи, когда камень под сапогом хрустнул и с потолка посыпались стрелы.

Фарат взмахнул рукой, создавая над нами щит. Секунда, вторая — и в коридоре снова тихо.

— Что это было? — я с раздражением пнула стальной наконечник, — Ловушка? Даже несмешно.

— Наверное, она разрядилась. Впрочем, если я прав, ловушек тут не должно быть.

Мы благополучно миновали три лестницы в пару сотен ступеней и одну в тысячу с лишним. Ноги гудели, свежего воздуха не хватало. Упрямилась я долго, пока не ощутила дрожь в коленях. Выхода не было. Пришлось просить о привале.

Остановиться Фрид решил прямо на лестничной площадке. Я вытряхнула из сумки плащ, улеглась и уставилась на парня. Он поставил между нами фонарь, сел на ступень и развернул карту:

— Есть три новости. Две хорошие, одна не очень. Во-первых, эти лестницы, если не сворачивать, приведут нас в город, коридор же был чем-то вроде запасного выхода, о нем мало кто знал. В любом случае ловушек здесь нет, но расслабляться не стоит. Во-вторых, городов всего четыре, они соединены между собой подобными коридорами — добраться будет просто. А последняя новость… — парень взъерошил волосы, вздохнул, — На карте не указано где артефакт. Придется обойти все города.

Подумаешь, плохая новость! Главное, чтобы еды хватило и вода здесь была. Хотя…

Я вытянулась в полный рост, зевнула, устраивая под затылком сумку. На поверхность хочется и даже очень. Не представляю какого было эльфам, по легендам жившим в лесах, не видеть солнечного света. Я наверняка уже через неделю стану зеленее мха.

— Как ты? — Фрид сел на край плаща, осторожно провел ладонью по моим волосам.

— Дышать тяжело. Иногда голова кружится, — перечислила я список проблем и усмехнулась, — Ничего. Не сахарная — не растаю.

— Зря я сюда тебя потащил…

— Ещё хоть слово об этом и получишь сапогом по лбу, понял?

Парень хмыкнул, однако не отодвинулся, продолжил изучать карту и невесомо касаться моей головы. Словно забыл, что делает. Сидел он близко, но меня это не напрягало.

Уснула я мгновенно.

Проснулась же в полумраке. Фонарь тускло освещал ступени и каменные стены. Фрид прислонился к одной и рылся в сумке. Возле него лежала гора вещей, венчал которую шарф.

— Выспалась? Хорошо. Тогда ползи сюда, — фарат кивнул на выпотрошенную сумку, — Будем вещи делить.

Спустя минут двадцать моя сумка убавила в весе где-то в половину. Это несмотря на то, что Фрид положил в нее большую часть флаконов с зельями и три магических фонаря.

И всё-таки мы поругались. На этот раз я шла впереди, внимательно смотрела на карту и сравнивала отмеченные лестницы и повороты, чтоб не свернуть никуда, Фрид топал сзади и болтал о эльфийских картинах и поджидающих нас ловушках.

Я не особо вслушивалась, пока он не сболтнул, что пропустил меня не из-за моей просьбы, а потому что сейчас путь безопасен.

Громко говорить никто не решался. Шипели мы друг на друга довольно долго, лестницы успели закончиться и пол вновь стал ровным, зато потолок навис в опасной близости от макушек.

До поворота оставалось около десяти-пятнадцати метров. Заметив слабый свет, я ускорила шаг и не сразу обратила внимание на то, что фарат остался позади.

Я обернулась, нахмурилась, только сделала шаг к нему, как парень оказался рядом в один миг и толкнул меня вперед с такой силой, что я за секунду оказалась в другом конце коридора.

В глазах потемнело. Рот наполнился кровью. От грохота заложило уши.

Ошалело крутя головой, я попробовала подняться, но тут же упала.

Больше встать не получилось.

Глава 20. Архив

Лоб ныл и чесался, по ощущениям там не обычный синяк, а самый настоящий рог прорезается. Голова гудела, во рту стоял мерзкий стальной привкус.

Я сидела и тупо смотрела на темную груду валунов. Сердце бешено стучало где-то в горле.

Похоже, обвалился потолок. Надо уходить. Здесь может быть небезопасно.

Но я не двигалась с места. Левая ладонь сжимала медальон.

Что произошло? Просто так потолки не валятся. Ловушка? Или всё же случайность?

— Аля!

Знакомый голос прозвучал неожиданно громко. Я потерла глаза, огляделась. Показалось?

— Ты меня слышишь? Ну ответь что-нибудь!

— Фрид? А ты где? — спросила я и тут же прикусила язык за тупой вопрос, — С тобой всё в порядке?

— Пока да. Слушай внимательно. Неподалеку вампиры столкнулись с чем-то серьезным настолько, что применили магию — взрывная волна обрушила несколько коридоров. Сейчас Элай уходит с отрядом в сторону второго города, я попробую увести их подальше от тебя.

— Но…

— За меня не беспокойся. Выживу. Я могу рассчитывать на твою помощь?

— Да, — без грамма сомнений отозвалась я.

— Найди артефакт. И постарайся не вляпаться в неприятности. С вампирами я разберусь. Ладно, хватит болтовни. Иди, не теряй зря время. И прости, если толкнул слишком сильно. Из-под завала я вряд ли бы тебя вытащил.

Голос пропал, как и ощущение присутствия Фрида. Я вздохнула, потерла синяк и, кряхтя, встала на ноги. Пошатнулась, сплюнула сгусток крови. Оглянулась на груду камней.

И чего скромничает? С такой-то силищей дома можно двигать. Морщась, я пощупала ребра. Вроде ничего не сломалось. Что ж, это прекрасная новость.

Выверяя каждый шаг и вскидывая руку с фонарем на любой подозрительный звук, я довольно быстро преодолела два коридора, свернула направо и оказалась на узком примерно в три шага каменном выступе, вырубленном прямо в стене.

Внизу плескалась река. Света едва хватало, чтобы разглядеть пустынный берег, черную воду и деревья. Стволы и ветви замерли в причудливо-изогнутых позах, будто в безумной пляске.

До земли метров десять. Прыгать не вариант. Я подползла к краю, наклонилась, выискивая подходящее место. Есть! Сейчас понадежнее закреплю веревку и можно спускаться…

Под сапогами что-то хрустнуло.

Нахмурившись, я осмотрела подошву.

Странно. Это просто трава, правда она высушена и покрыта коркой льда.

Рядом от места куда получилось спуститься я увидела следы. Они отпечатались в грязи, а затем грязь сковал лед. Я задумчиво ковырнула землю ногтем.

Либо ребенок, либо женщина. На большее моих навыков не хватало, возраст отпечатков определять не умею. Следы вели от реки и заканчивались возле меня.

Сложить два и два легко — кто бы это ни был, это точно был маг. Наверняка переплыл реку, взлетел на выступ и ушел через вход, который мы нашли. Тогда это объяснит, что ход был завален наспех — возможно, маг планировал вернуться ещё раз по надежной дороге.

Держа в одной руке фонарь, в другой меч я приблизилась к реке. Даже при свете вода оставалась обсидианово-черной. Вряд ли её можно пить. Рисковать не буду. Не тот случай. От яда погибло воинов больше чем от вражеских клинков.

Я огляделась и заметила чуть дальше по берегу небольшую лодку. Нет, кто бы ни был этот маг, он заслужил от меня искреннюю благодарность и нижайший поклон.

Время было не властно над аккуратно сколоченной лодочкой, бежевых тонов дерево не потемнело вообще. Она покачивалась на еле заметных волнах, воткнутое в землю весло и накинутая на него веревка не давали ей уплыть.

Довольно потирая руки, я вытащила весло, залезла в лодку и оттолкнулась от берега. Фонарь поставила поближе к краю, чтоб он хоть немного освещал дорогу, на дне нашлось второе весло и даже потрепанная сумка, к сожалению, пустая.

Надо поторопиться, если хочу на ночлег устраиваться в городе. Я съела пару сухарей и налегла на весла.

Черная речная вода весело плескалась о борта, чернильные капли безобразными кляксами оставались на одежде и досках под ногами. Свет фонаря дрожал словно от испуга, и я в очередной раз мысленно порадовалась что потратилась больше и взяла вместо факелов фонари — не представляю, как плясало бы пламя, как шипело и плевалось бы искрами, мешая видимости.

Взмах, плеск, взмах, плеск. Я зевнула. Утомляет. Мысль позвать Фрида отмела сразу: разошлись недавно, да и отвлекать стоит лишь по веским причинам. Мы не в том месте, где можно беззаботно трепаться. Сначала дело, остальное потом.

Дело, да? Как-то много дел получается. Нужно отдать дриаде артефакт, выполнить просьбу сестры и добраться до столицы, отписать кому-нибудь трон (а желающие наверняка имеются), забрать заказ и отвести его получателю, и только потом я получу свободу. И деньги, много денег.

Я мечтательно зажмурилась. В Феите будут соревнования по гонкам на водных лыжах, и я буду не я, если не приду первой. Нужно приехать заранее, дом выбрать, заселиться. На всё у меня есть около трех месяцев, поэтому лучше не тратить время на ерунду.

Интересно, а Фрид согласится поехать со мной? Конечно, я хочу и дальше путешествовать вместе, но если расходиться, то расходиться мирно.

Да, наверное, я смогу отпустить его. Может, потому что раньше предавали меня именно люди? Старейшина, к примеру, был не подарком, зато всегда говорил правду. Даже когда не просили.

Света хватало на область до трех метров. Я не видела ни стен, ни берегов.

Пару раз река сворачивала то вправо, то влево, течение ускорялось, лодка подскакивала на волнах. Тогда я убирала весла, усаживалась прямо на дощатое дно и изучала карту.

Как назло, положение артефакта действительно не было нигде отмечено, зато выяснилось, что все четыре города так или иначе повернуты к речке, а значит я могу безопасно добраться до каждого.

Да уж, по-другому я представляла себе поход по эльфийским могильникам. Готовилась сражаться или на худой конец бегать по коридорам от толпы монстров. А вместо этого поход запомнится монотонной греблей и редкими вылазками в город. Тоска!

Впрочем, это не очень плохо. Лучше скука и лодка, чем место на кладбище. Зачем лезть к неприятностям и радовать тех, кто ждет моей смерти?

С тихим шуршанием лодка остановилась, просев носом в песчаном берегу. Я огляделась.

Темно. Привстала на носочки, вытянула шею, вглядываясь в очертания вырубленных в камне домов. Странные эльфы строили дома полукругом к реке, внутри кольца располагалась башня метров десять высотой.

За спиной плескалась вода, впереди застыли в вековом молчании серые здания. И пусть башня среди них самая высокая, казалось, дома нависают надо мной гигантской бесцветной волной.

Вдох, выдох. Спокойно, здесь так же тихо, как и везде.

Монстров нет, ловушек нет, а меня, получается, пугает какая-то тишина? Даже говорить стыдно.

Тряхнув головой и стиснув зубы, я на негнущихся ногах потопала к башне. Выверяла каждый шаг, ежесекундно оглядывалась и старалась не выходить из тени.

Двери нет. При ближайшем рассмотрении в глаза бросилось отсутствие ещё и крыши.

Хотелось зажмуриться, но я всё шла, выше и выше по ступеням и заставляла себя смотреть.

Лестница закручивалась серпантином, изредка встречались двери, только они либо были заколочены, либо в комнатах не осталось ничего кроме голых полов.

Однако и тут не обошлось без неприятностей — на очередном повороте сумка скользнула с плеча, упала и на камень посыпался мой драгоценный запас сухарей. Пока среагировала, пока подхватила, от сухарей осталась едва ли треть. Поднимать остальные я не стала, чему удивилась сама безмерно. Обычно брезгливостью я не страдала.

На пороге последней комнаты лежало тело, раскинув руки и ноги и загородив проход. Я опустилась на корточки, потыкала кинжалом в бок незнакомца. Неплохо сохранился, почти не пахнет. Судя по всему, он здесь недавно: месяц, может два. Не повезло бедняге. Что же его убило? И не поджидает ли убийца следующую жертву?

Я сжала рукоять меча и шагнула во мрак. Мысленно приказав фонарю осветить ещё три метра, задрала голову и присвистнула.

Ну и бардак! Огромные по два с половиной метра стеллажи не просто заставлены книгами, они ими завалены. Груды пожелтевших свитков валяются по углам, некоторые разбросаны по всему полу. Пахнет сыростью и плесенью.

В центре комнаты, названной мною архивом, высилась стойка с расстеленным одним-единственным свитком. Оглядываясь, я подошла ближе, коснулась ногтем строчек.

Чуда не случилось. Я так и осталась стоять и пялиться на желтую потрепанную бумагу.

Хм… Цифры, сбоку какие-то пометки, а в центре список. Похоже, это что-то вроде реестра. Полезная штука, конечно, но не сейчас и не для меня. Увы, эльфийскому меня не учили.

Я прошлась по архиву, попинала свитки, нашла несколько пустых обитых железом сундуков, таких огромных и тяжелых, что мне не удалось ни обхватить их руками, ни сдвинуть с места.

Увлеченная сундуками, я не сразу услышала тихий хруст. Слишком не отчетлив казался звук.

Мало ли что там хрустит! Я цыкнула на фонарь, заставляя его потухнуть, и прислушалась.

Хруст. Тишина. Хруст и снова тишина. Разум не успел сделать выводы, как тело уже прыгнуло в ближайший сундук. Мягко стукнула крышка, отрезая меня от мира.

Боги! Неужели это шаги? Мысли хороводом пронеслись в голове.

Кто это? Вампир? Эльф? Очередной охотник за сокровищами? Идет медленно, даже не обращает внимание на сухари. Думает, не услышу? Наверняка могу сказать лишь что неизвестный один.

Сундук — плохая защита, плохое укрытие. Но прыгать на стеллаж идея ещё хуже.

Я просунула между крышкой кинжал. Темно-то как! Надеюсь, у моего «гостя» есть хотя бы свеча.

Свечи не было.

В пустом проеме возникла тень. Фигура облачена в черную хламиду — она слегка светилась матовым зеленым светом, от которого вмиг заслезились глаза.

Ни оружия, ни магии. Легкая мишень.

Не знаю, что удержало меня на дне сундука.

Тень пошевелилась, покрутилась, будто водила носом по воздуху, и опустила взгляд на труп. Легко подняла человека за руку, поднесла к лицу, рассматривая.

И вырвала конечность по самый локоть.

Белые пальцы пробежались по коже. От прикосновения плоть расползалась на лоскуты и падала на каменный пол.

Существо повернулось. Матовый свет озарил лицо с черными провалами глазниц, покрытые коркой льда шею и правый бок почти до бедра. Неужели постарался тот же маг, что оставил для меня лодку? Возможно, заморозил тварь, но она умудрилась выбраться из ловушки.

Тень закатала рукав хламиды и пристроила человеческую кость на место погнутой своей. Секунд десять постояла, словно ожидая, когда я выдам себя, и покинула башню, не забыв забрать тело.

Бам, хруст. Бам, хруст.

Труп бьется о ступени, под ногами твари хрустят рассыпанные сухари.

Боль в груди. Сколько я уже не дышу? Минуту, две? По ощущениям вечность.

Сидя в кромешной темноте, я обнимала колени и глядела в стену.

Это не вампир. И не простой монстр. Это эльф. Живой кошмар, сошедший с картин. Или не живой.

Впервые меня не интересовал привычный вопрос «как это произошло?».

Хотелось спросить другое — в каком отчаянии нужно было находиться, чтоб превратить себя в это?

Глава 21. Союзники

За шесть дней в подземельях я обошла три города. Видела и недружелюбных пауков-гигантов, в чьей паутине навеки остался не один охотник за сокровищами, и эльфов, сновавших по пустым улицам, и безобразные скрюченные деревья, такие же мертвые как и всё вокруг, но с подобным встречаюсь впервые.

Передо мной высится пирамида из чистейшего хрусталя. В окружающей тьме она даже светится, словно наполненная внутренним светом.

Не удержавшись, я дотронулась до стены. Теплая… И действительно светится. Возможно, там хорошее освещение.

Ворота, на мой взгляд слишком маленькие для пятнадцатиметровой громадины-пирамиды, распахнуты. Притушив фонарь, я шагнула внутрь. Рука, держащая меч, дрогнула и опустилась.

Гробы. Повсюду пол уставлен гробами. Источника света я так и не нашла, он словно шел отовсюду, отражался от стен, становился ярче сотен и сотен свечей.

В помещении тепло и пахнет цветами. От запаха кружится голова. Глаза режет с непривычки ослепительный белый цвет, которого вокруг столько, будто со всего мира собрали белые вещи и поместили тут.

Думать не хочется. Я иду вперед, пальцы скользят по гладкому хрусталю. Девушки и юноши, мужчины, женщины, дети. Все как один светлокожие, стройные, с волосами цвета льна, в белых или бежевых одеждах. Глаза закрыты, руки либо вдоль туловища, либо сложены на груди.

Лица спокойные, как у спящих. Вечно спящих, обреченных на сон без конца.

Крышки наглухо закрыты. Рядом с телами лежат охапки свежих цветов.

Некоторые тела выглядели потрёпаннее остальных. У кого отсутствовал глаз, у кого перерезано горло, у кого руки или ноги отрублены. Правда, пустые глазницы закрыты повязками, конечности аккуратными стежками пришиты обратно, теми же стежками зашиты раны на шеях. И ни капельки крови, ни единого следа разложения.

Обернувшись, я увидела загородивших выход четырех эльфов. Тени подкрались беззвучно, заметили чужака и решили ждать. Разумно. Других ворот здесь нет.

Я сунула фонарь в сумку, убрала меч и побежала к входу. Возникший в голове план больше походил на попытку самоубийства. Впрочем, как и все мои планы.

С разбегу прыгаю на гроб, на второй, что есть силы отталкиваюсь от него и пролетаю над застывшими истуканами скелетами. В прыжке сбиваю одного из них, не успеваю сгруппироваться и неловко падаю на левый бок. Оглядываюсь.

Получилось?

Вроде. Все четверо повернулись и смотрят на меня, если бы они были живы, я бы сказала, что они растеряны. Интересно, чем они видят чужаков? Глаз у них нет, как и носов. Неужто чувствуют жизненную энергию? Надеюсь, что нет, иначе мне не сбежать никогда.

Первый пошевелился, покрутил мордой и шагнул вперед. Не дожидаясь, пока очнутся остальные, я рванула в сторону здоровенного здания, которое на карте называли королевским дворцом.

Улиц нет, как нет и домов кроме дворца, да ещё пары строений возле дальних стен пещеры. Вероятно, для пирамиды потребовалось много места и бывшие дома горожан снесли.

Тяжело дыша, я обернулась. Не отстают. Они не безобидные паучки, любившие нападать на спящих и поплатившиеся за это. Мой небогатый жизненный опыт подсказывал — драться с уже мертвыми плохая, очень плохая идея. Удары меча не подействуют, а магией я не владею.

Значит, мне одна дорога — во дворец, где есть крохотный шанс оторваться от них в коридорах.

Мертвые не знают усталости. Им не нужны ни вода, ни еда. Легкие горели, прохладный воздух обжигал горло — от страха и волнения я забыла как правильно дышать. На мое счастье скелеты несколько неповоротливы и бегают хуже меня, наверное, лишь поэтому я ещё жива.

На бегу выхватываю и зажигаю фонарь, выбиваю окно, перекатываюсь по осколкам, вскакиваю и вновь мчусь, не разбирая дороги. Мимо проносятся картинные галереи, залы, комнаты — взгляд успевает выхватить то позолоченные подсвечники, то пыльные рубиновые ковры, то украшенные самоцветами дверные ручки, то мраморные или даже отлитые из настоящего золота статуи.

Эльфы были богаты, сказочно богаты. Но люди оказались сильнее, уничтожили целую расу и… ничего не разграбили? Или не дошли до дворца? Что здесь произошло на самом деле?

Я слышу лишь собственное прерывистое дыхание и стук крови в ушах. Приходится постоянно оглядываться, чтобы следить за скелетами. Один, второй, третий… А где четвертый?!

Тень возникает впереди. Фонарь освещает белую маску лица, длинные руки, тянущиеся ко мне…

Не успею! Не успею увернуться! Позорно вскрикиваю, закрываю глаза.

И пол уходит из-под ног.

Кричу. Меня бросает из стороны в сторону, то переворачивает головой вниз, то пятками вверх. Машу руками, пытаюсь зацепиться и удержаться, но бесполезно — нет ни опоры, ни выступов. Я сломала три ногтя, прежде чем поняла это.

Падение прекратилось резко. Забрезжил едва видимый тусклый свет, мгновение и давящий со всех сторон камень исчезает, а я с размаху падаю на спину.

Ой-ё! Больно-то как! Сразу и не понять, что именно и насколько сильно я себе отбила. Копчик так уж точно, и ещё кожу на спине и локтях ободрала, кажется. Морщась и потирая поясницу, медленно встала и огляделась.

Ну… Зато эльфов здесь нет. Комнатка небольшая, даже без фонаря я с легкостью вижу стену напротив. В центре прямоугольный каменный стол, на нем что-то лежит и слабо светится.

Я щурюсь. И вздрагиваю.

На столе лежит тело. Но не оно светится, а еле различимый силуэт мужчины над ним. Пустые глаза призрака спокойно смотрят на меня. Он кивает и растворяется ввоздухе.

— Аля! Ты где сейчас должна быть?

Что? Я тупо хлопаю глазами, глядя на знакомую фигуру перед собой.

— Сестра? А ты тут откуда?

Девочка висела в метре над полом. Милое детское личико искажено не обычной злобой, а злобой с отчаянием. Кулачки крепко сжаты, губы дрожат. Она вот-вот расплачется, словно ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

— А как ты думаешь? — Аманда скривилась, подлетела поближе и попробовала потянуть меня за собой, однако ничего не вышло, — Не стой столбом. Ты зря время теряешь.

— Я помню, что обещала. И не отказываюсь от своих слов.

— Знаю. Просто… — она вздохнула и вдруг сказала, будто наконец решившись, — Не давай сбить себя с пути, Аля. Кое-кто не хочет, чтобы ты добралась до Саита.

— Кто?

— Не могу сказать. Таковы правила, — Аманда развела руками, огляделась и неожиданно улыбнулась, — Знаешь, где мы? Именно здесь в истории побед Креита случился перелом.

Я зажгла новый фонарь, прошлась по комнате, внимательно смотря под ноги.

И точно. Повсюду лежат тела, в доспехах и с оружием. Всего я насчитала двенадцать солдат. Прекрасно сохранившихся, словно они погибли вчера.

Но отчего погибли? А главное — за что сражались до последнего вздоха?

— Короля убили во дворце. Солдаты отступали с телом на поверхность, только эльфы перекрыли выходы и люди были вынуждены запереться тут, — сестра подлетела к телу короля, села возле него и подняла взгляд на меня, — У них не было шанса. Ни победить, не сбежать. Они умерли от голода и ран.

— Как я попала сюда?

— Он узнал тебя, — Аманда коснулась призрачной ладошкой щеки мертвого, — Узнал свою кровь, захотел спрятать от врага. Один не смог, я помогла. Он надеялся, что ты сможешь понять его… И осуществишь последнее желание.

Желание? Я подошла к столу, склонилась над телом. Как же его звали?.. Илан, вроде бы. Илан Арье Креасс. История умалчивает о его гибели. В столице наверняка похоронен пустой гроб.

Да… Пожалуй, я знаю, что это за желание. Оно осуществимо. Но должна ли я это делать?

Я тряхнула головой и вытащила из сумки несколько флаконов.

Должна. Не как кровный родственник, которого волнует судьба праха предка. А как человек, умеющий быть благодарным.

Сестра одобрительно кивнула и исчезла. Я обошла все тела, по очереди превращая их в кристаллы и пересыпая в карман. Через две минуты ничего не напоминало о том, какую страшную судьбу сыграла эта комната в жизнях дюжины человек. Кроме меня и пустого стола не осталось ничего.

Я вышла, закрыла дверь и покачала фонарь в воздухе, пытаясь разогнать окружающий мрак.

Так, где я вообще? По ощущениям падала я вниз. Получается, дворец на большую часть находится под землей ниже уровня города. Ох, это ж сколько мне топать обратно!

Ладно. Зато я жива, это сейчас главное. Жаль, сестра не подсказала сколько ещё искать этот проклятый артефакт. Даже Фрид давно уже стал помогать с поисками. Фарат обещал, что мы скоро встретимся, но видимо он снова где-то задерживается.

Поясница ныла, в животе урчало, горло пересохло. Сухари кончились два дня назад, вода вчера ночью. Ужасно хотелось спать, однако уснуть в таком месте — самоубийство. Придется потерпеть до встречи с Фридом. Надеюсь, у него есть для меня не только хорошие новости, но и что-нибудь съестное.

Почему дриада не достала для нас карту дворца? Я годами бродить буду, разыскивая лестницу.

Если на верхних этажах были золото и драгоценные камни, на нижних нет даже краски на стенах, не говоря уже о таких излишествах как статуи и ковры. Фонарь освещал пустынные коридоры, серые каменные стены, покореженные скелеты солдат войска людей, судя по доспехам. У ребят недоставало некоторых костей. И я даже знаю куда они делись.

Рука дрожала, раз за разом я останавливалась и делала взмах мечом, но попадала лишь по собственной тени.

От каждого шороха я вздрагивала, оборачивалась и долго всматривалась в темноту коридора. Поворот за поворотом, хрустят осколки костей. Шаг, шаг, ладонь скользит по стене.

Я впиваюсь зубами в кожу запястья. Боль немного прогоняет сон, и я выдыхаю с облегчением. Нет, спать нельзя! Доберусь хотя бы до лестницы, тогда может быть отдохну чуть-чуть.

С сонливостью бороться я ещё могла, а вот перед мрачными мыслями пасовала. Эльфы уже должны были напасть. Не поверю, что они решили оставить меня бродить по дворцу. И «лист» не могу найти который день. В городах были архивы, там полно свитков и разных артефактов, правда ни один не походил на тот, что я искала. Этого стоило ожидать, с моим-то везением…

В архивах «листа» не было, из всех домов я не обыскивала только дворец. Но вряд ли он здесь. Вывод напрашивался неутешительный — нужный дриаде артефакт таскает с собой какой-то из эльфов. Если это так, то я не знаю, что делать. В любом случае дождусь Фрида, отдохну и мы придумаем план. Надеюсь, не придется каждого ловить и связывать, чтоб вывернуть карманы.

Погрузившись в размышления, я не заметила, когда впереди показалась лестница. Ступени уходили вверх и терялись во тьме.

Надо собраться. Будет совсем плохо, если от усталости потеряю сознание. Глубоко вздохнув, я шагнула на первую ступеньку и…

К чести своей я не заорала. Может, язык от жажды к нёбу прилип, не знаю. Послышался резкий щелчок, лестница смазалась перед глазами и изображение лопнуло как мыльный пузырь.

Теперь я видела совершенно другую картину. На ступенях лежали три фигуры в черном и не двигались, у перил замер парень в знакомом плаще и говорил с кем-то стоящим на пару ступенек выше.

— Фрид!

Фарат обернулся и с улыбкой шагнул навстречу.

— Прости за такую встречу, я должен был убедиться, что это действительно ты, — он приобнял меня за плечи, — Те твари ловко перенимают облик тех, кого однажды видели. Рад, что ты в порядке.

— Я не нашла артефакт.

— Ничего страшного, мы его уже нашли. Пойдем, нужна твоя помощь.

— Мы?

Я отстранилась и увидела впереди невысокого парня в темной одежде, который с усмешкой помахал мне рукой. Свет фонаря осветил белоснежные клыки.

— Вампир?! Что он тут делает?

Фрид поморщился, со вздохом провел ладонью по лицу.

— Это долгая история… Не переживай, он тебя не тронет и драться с ним не надо, пожалуйста.

У него что, голос дрожит? Я прищурилась, оглядывая фарата с ног до головы. Плащ пыльный, коса растрепана и волосы торчат во все стороны, на белом лице несколько кровоточащих царапин, левая рука до плеча замотана бинтами, сквозь них проступают пятна крови. Я попробовала коснуться раненой руки, но парень увернулся, избегая прикосновения.

— Если хочешь, расскажу всё по дороге. Только прошу, пойдем быстрее!

Вампир что-то сказал и рванул наверх с такой скоростью, что мгновение спустя исчез из вида. Фрид перебросил мне свою сумку, в которой нашлись полная фляга и коробочка сухарей, и побежал по ступеням.

Запихав в рот горсть сухарей, я бросилась нагонять фарата.

Какое-то время мы бежали бок о бок в полнейшей тишине. Я молчала, пережевывала безвкусные сухари и косилась на Фрида. Парень в ответ косился на меня. Как ни странно, я не отставала от него и даже казалось, что сбивается с шага и отстает именно он.

— Надеюсь, у тебя была серьезная причина объединяться с вампирами…

— Была, — выдохнул Фрид, не сводя с меня взгляда, — История длинная, на полный вариант нет времени. Я нагнал отряд через день, мы сцепились. Шум привлек местных стражей и нам пришлось объединиться, чтобы убежать. Да, Аля, они действительно настолько сильны. Те, внизу, помчатся за нами минут через пять, а то и раньше. Артефакт не у них. Мы уже знаем где его искать, однако в одиночку ни у кого из нас нет шансов, поэтому я и Элай договорились о сотрудничестве. Цель у нас общая.

— Вампирам тоже нужен «лист»? Зачем?

Допустим они объединятся и не поубивают друг друга, но как потом артефакт делить? Пополам?

— Для того же, для чего он нужен дриадам. Вряд ли эльфы отдали бы духам леса свой артефакт. Наверняка, нет, я уверен в этом — существует минимум два «листа».

Мы бежали, почти не касаясь ступеней, не чувствуя ног. Лестница за лестницей, поворот за поворотом. В какой-то момент вышло догнать вампира.

Он минуту смотрел на через раз спотыкающегося Фрида и вдруг подхватил его под локоть, не сбавляя скорости. Я уже ничему не могла удивляться и молча грызла оставшиеся сухари.

С бега постепенно переходим на шаг. Последняя лестница…

Колени трясутся, легкие горят огнем. Сколько же я бежала?

Внезапно ступени оборвались. Я с трудом подавила рвущийся крик, когда из тьмы показалась бледная кисть. Тонкие пальцы крепко ухватили за одежду, рывок — и я оказываюсь на небольшой смотровой площадке метров в пять длиной.

Я наклонилась и тут же отшатнулась. Здесь же нет перилл! Зато света достаточно — под нами сияет пирамида. Нахмурившись, я почесала затылок. Что за..? Бежала на другой конец пещеры, а всё равно очутилась возле этого могильника. Как же так?

— Дворец не просто вырублен в стенах пещеры и уходит под землю, он тянется вдоль всех стен, как бы охватывая полукольцом город. Жаль, из-за вас, людей, эльфы не достроили такую красоту, — парень поймал мой взгляд и улыбнулся, — Ну здравствуй, принцесса. Давно не виделись.

Элай сидел на каменном полу посередине площадки. Выглядел он не менее потрепанным чем Фрид. Черные волосы разметались по плечам, отдельные пряди падали на глаза, серая рубашка лишилась рукавов и значительного куска ткани на спине, на белой коже разводы от крови и сажи.

Вампиров с ним всего трое — один стоит у самого края, второй бежал с нами, а третий замер справа от меня и не дал упасть.

Что за день! Мне помог вампир! Расскажешь кому, не поверят.

— Я привел её, — Фрид, поддерживаемый вампиром, сел на пол и выдохнул, — Можем начинать.

— Уверен? — Элай вмиг стал серьезен, уставился на что-то перед собой, — Ещё можно подождать, если хочешь.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь прочесть в глазах ответы на свои вопросы.

Сами скажут или всё-таки спросить?

— Может, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? И что должна делать я?

Элай прислушался, махнул рукой и двое вампиров сорвались с места, умчавшись вниз по лестнице. Наверное, пошли эльфов удерживать.

— Нам не забрать артефакт без магии. А из всех её видов мы можем использовать только магию крови, — сказал Фрид, медленно сматывая бинты.

Вампир развернул карту и показал мне отмеченный выход.

— Бежать будем сюда. Я создам тропу по типу тех, которые создают лесные духи. Только так у нас будет шанс оторваться от погони, — Элай убрал карту, фыркнул, отбрасывая пряди со лба, — Твоя задача — когда Фрид потеряет сознание, какое-то время тащить его, потому что вы побежите первые.

Лишь сейчас я заметила багровые руны возле вампира. Письмена написаны свежей кровью, они образовывали идеальный круг и слегка светились. Воздух над ними искрил от собранной энергии.

Фрид отбросил бинты и, морщась, вытянул над рунами левую руку. Я вздрогнула, неосознанно придвинулась ближе, готовая в любой момент удержать его от падения с башни.

В кожу парня впивались десятки мелких лезвий. Элай потянулся, подцепил пальцами одно и надавил, глубже погружая его в плоть. Фрид поднес к губам дрожащую правую руку, несколько раз сжал и разжал кулак. На мгновение мне показалось, что кровь, стекающая на письмена, засветилась, но лишь на мгновение.

— Мало, — сказал вампир, глядя как морщится Фрид, — Вечно с вами, фаратами, морока. То умирать не хотите, то страдать нормально не можете. Как думаешь, если я сломаю твою ногу, тебе будет больнее?

— Может, не надо ничего ломать? — тихо спросила я.

— Я и не хочу, — Элай развел руками, — Но придется, если энергии не хватит.

Энергии хватило. Фарат потерял сознание и мне пришлось извернуться, чтоб он упал на меня, а не на пол. Элай подал сигнал другому вампиру, кивнул мне и прыгнул с башни.

Я глянула вниз. Письмена исчезли, словно впитались в камень, значит заклинание подействовало. Всего плана мне не рассказали, оставалось только догадываться, что будет дальше.

Вампиры кружили над толпой эльфов, но те не бросались в атаку, они будто…

Застыли на месте.

Неужели в этом состоял план — обездвижить и обыскать? А нет, Элай спускается и бежит к одному эльфу, даже отсюда я видела его стройную фигуру и приколотый к воротнику лист клевера.

Всё как на картине. Последний из эльфов, единственный оставшийся в живых представитель уничтоженной расы. Заклятие обездвижило и его, он даже не дернулся, когда вампиры отобрали артефакт. Он смотрел вверх, на потолок пещеры. Я не могла понять, о чем эльф думает — большие черные глаза, в которых не было зрачков, заставляли выть от ужаса.

Минут пять промучилась с лезвиями, извлекая их из кожи. Полила руку зельем, ускоряющим регенерацию, и замотала чистыми бинтами. И едва не пропустила знак к отступлению.

— Быстрее! Заклятие не удержит их надолго!

Под ногами стелился туман, что позволял всем нам проходить сквозь камень. Если вампиры не глядя мчались впереди, я отставала, потому как приближалась к каждой стене и, прежде чем бежать дальше, проверяла могу ли пройти через нее. Хорошо хоть Фрид пришел в себя быстро и бежал сам, иначе мы так бы и остались в тех пещерах.

Ворота наша шестерка выбила собственными лбами. Вампиры за несколько минут обрушили холм, навеки замуровав камнями вход в подземелья. После чего мы все, не взирая на расу и отношения, попадали в траву.

Элай отряхнул с плечей каменную крошку, плавно встал и бросил фарату сверкнувший в лучах заката предмет. Сделал знак рукой, и остальные вампиры взлетели, растворились в облаках.

Парень убрал спутанные волосы с лица, широко улыбнулся и закрыл глаза ладонью:

— Я тебя не видел и примерно месяц видеть не буду… Свое слово я держу. В общем, удачи, — он подкинул в воздух листок клевера, — Надолго не прощаюсь.

Мы вдвоем пролежали на траве до самой темноты. Молчали и всё смотрели как зажигаются на чернильно-синем небе огоньки звезд.

В то, что мы выбрались, верилось с трудом.

Глава 22. Заботы и тревоги

Лориан.

Я шел по улице, огибая редких прохожих, и скрежетал зубами.

И почему я раньше не путешествовал по империи? За пару часов столько нового узнал!

Оказывается, в деревне неподалеку от Бепаса вампиры, мстя за смерть своего, убили всех жителей — трупы свалили в яму. Соседняя деревня, куда по слухам люди отвезли труп вампира, исчезла через день — её жителей постигла та же судьба. Градоначальник Бепаса просто закрыл на это глаза, лишь приказал разобрать дома на бревна.

В Ханде оборотни поджигают уже не первый склад, а три недели назад там сгорел ночью в магическом пламени огромный постоялый двор и почти все его обитатели.

В Феите бесследно пропадают люди, в Рилайне полгода цены на продукты примерно равны ценам на дома в Саите.

А самое интересное в том, что ни одна новость не дошла до дворца. Или дошла, но не до всех.

И хуже всего — я понятия не имею что делать.

К сожалению, сейчас я не справлюсь с поисками этого любителя воровать письма. Нужно подождать до коронации: возвращение кузины и её восхождение на престол развяжет мне руки.

Ведьма права была — жить как прежде не получится. За сменой власти последует перестановка приоритетов в управлении империей и многим это не понравится.

Помимо советников, которые будут палки в колеса вставлять, есть ещё вампиры, нападающие на деревни, оборотни с их магическим огнем и встающий во весь рост призрак надвигающейся зимы. Наверняка Ханд не единственный город, лишившийся части складов. Снова начнется голод…

Увы, все мои планы по наведению порядка в Креите бесполезны, если вне империи порядка нет. Нужно разобраться с вампирами и не допустить войны, а потом уже здесь всё менять. Да и другого выхода как начать войну, чтобы раз и навсегда уничтожить вампиров, я сейчас не вижу.

Я помотал головой, пытаясь прогнать невеселые мысли. Пока не могу ничего изменить, да и сомневаюсь, что корона поможет решить ворох накопившихся проблем. В чем-то жизнь она, конечно, облегчит, но вреда от неё больше, чем пользы.

Ничего, я справлюсь. Должен справиться.

С пожаром ведь справился. Ректор магической академии, который прилетел к лесу через четыре часа, несильно удивился этому — мол, я должен был потушить огонь. Ведь я же наследник рода Неал, а в моем роду нет слабых магов. И зачастую это тоже больше минус, чем плюс.

Я остановился, приложил ладонь козырьком ко лбу и посмотрел на небо.

Из-за серой линии горизонта выглядывало солнце, его редкие лучи освещали крыши зданий, но пока они слишком слабы, чтобы прогреть камни мостовой и стекла окон. Ветер норовил забраться за воротник пальто, ладони я не вынимал из карманов — всё же местный климат для меня чересчур холоден.

Крагас расположен на северо-востоке и близок к приморскому Феиту, поэтому здесь намного прохладнее чем в Саите. В прошлом Крагас был военным центром Креита, тут ковалось оружие для воинов, находилось войско и разрабатывались планы по захвату соседних королевств.

Сегодня же он находится под присмотром храма богини Эгвы, фактически местный настоятель управляет городом и настолько хорошо справляется со своими обязанностями, что мне уже давно не приходили отсюда письма с жалобами.

Также в Крагасе расположен центральный храм Эгвы, и я даже не удивлен, почему именно этот город решила посетить моя сестра.

Леди Алианору ещё в младенчестве посвятили богине войны. Это значит, что вся дальнейшая жизнь принцессы превратилась в череду боев. Как в такой ситуации оставаться «леди» я представлял слабо.

Кроме посвящения о кузине я почти ничего не знал. Имя, возраст, да и на улице вполне мог бы узнать — всё-таки схожесть с матерью или на худой конец с людьми на портретах во дворце должна быть. Но она посвящена Эгве, что непременно наложит на внешность отпечаток. Поэтому я морально готовился увидеть нечто несуразное, неженственное и с мечом наперевес.

Однако как бы она ни выглядела, мне всё равно нужно найти её и доставить в столицу.

Я развернул заранее приготовленное плетение поисковой сети, соединил сеть с картой города, которую тщательно изучал по дороге сюда, и отметил первую точку — место, где я сейчас стоял.

Обычно найти кого-то с помощью поисковой сети легче легкого: всего-то вплетаешь в сеть образ нужного человека или его ауры и просто ищешь соответствия. Сеть эффективна на небольших расстояниях, чтобы поддерживать её в городе вроде Крагаса необходимо минимум два мага. Или смекалка и лишнее время.

Можно вместо одной большой сети создать несколько десятков маленьких, но для этого нужно закрепить ориентиры — проще говоря гулять по городу и отмечать точки, по которым заклинание сольется в одну громадную сеть.

Ситуация осложнялась тем, что в Крагасе вторую неделю празднуют «божественную неделю» — религиозный праздник, на который стекается народ со всей империи.

Люди целую неделю каждый день ходят молиться в храмы, а в последние дни устраивают грандиозную гулянку с морем вина и танцами до утра. В подобной толчее найти человека, да ещё со столь расплывчатыми характеристиками практически невозможно.

Вместо внешности я решил попробовать искать сестру по ауре, благо можно использовать свою — только придется немного её поменять, прежде чем соединять с плетением.

Бесцельно мотаться по Крагасу не хотелось. По всему выходило, что достаточное количество ориентиров я соберу если буду гулять до поздней ночи. На полноценную сеть не хватит сил: я не до конца восстановился после тушения пожаров у Ханда, и ещё боялся не успеть и две ночи летел без остановок, выжигая резерв.

Я тяжело вздохнул и, стараясь не сталкиваться с горожанами, направился на центральную площадь. Вечером там будет ярмарка, а пока полным ходом идет подготовка — развешивают на деревья и фасады домов магические фонари, которые будут светить всю ночь, сооружают на скорую руку и расставляют лотки, привозят товары на продажу. Всюду слышны ругань, стук молотков и стук колес по мощеной камнем мостовой, шум ветра в кронах.

Крагас только просыпался. Солнце светило вовсю, да и людей, готовивших город к празднику, на площади собралось немало, но простые горожане выбирались из домов неохотно — почти все, кто шли мне навстречу, зевали и щурили глаза. Часа через четыре народа на улицах будет столько, что о лавировании придется забыть — столкновений никак не избежать.

Поисковую сеть я использую не впервые, это абсолютно безопасное заклинание, которое навредить не может ни магу, ни тому, кого он ищет. Однако любоваться городом не получалось.

Два раза я оборачивался, гадая почудился ли направленный в спину чей-то взгляд или нет. Раз заходил в магазин и топтался там час, в надежде что преследователи отстанут. Ещё раз намеренно плутал по переулкам, чтобы избавиться от ощущения будто за мной наблюдают.

В конце концов нервы сдали, и я вернулся на постоялый двор, так и не закончив с ориентирами. Сел на кровать, кончиками пальцев потер виски, поморщился.

А может никакого преследования не было?

Тогда почему мне так тревожно?..

Почти физически я чувствовал — вскоре случится что-то ужасное. И предотвратить это я не успею.

Глава 23. Божественная неделя

Свет. Яркий белый свет. Яркий настолько, что выжигает глаза.

Именно таким он казался мне после долгих часов блуждания в кромешной темноте.

Постепенно любопытство брало верх над болью и страхом. Я часто-часто заморгала, утерла выступившие слезы и огляделась.

Я находилась в центре огромного зала. Ни потолка, ни стен не удавалось рассмотреть — свет не доходил до них. В трех метрах от меня постамент, на котором должна стоять статуя божества.

Говорю «должна», потому что её там не было. Вместо мраморной статуи сидел парень лет двадцати в светлой простой рубашке и серых брюках. Впрочем, даже если бы на нем был мешок, я всё равно подумала бы что передо мной сам Лереас. Ведь незнакомец красотой мог поспорить с прекраснейшим из богов.

— Итак, — парень убрал со лба длинную темную прядь, улыбнулся, — Кажется, ты хотела задать Лии пару вопросов. Увы, она слишком занята, поэтому можешь спрашивать меня.

— Я сейчас в её храме?

— Вроде того. Он тебе снится. Я подумал будет лучше, что мы немного поговорим, чем если ты станешь досматривать свой кошмар.

Значит эта темнота была всего лишь дурным сном? Да уж, кошмаров я не видела давно.

— Бог решил говорить со мной лично. С чего такая честь? — я вскинула брови, глядя на так и не представившегося парня.

Сомнений не осталось. Кем ещё он может быть, раз сама Лия разрешает ему говорить от своего имени? Только в пантеоне всего пять богов. Он, конечно, похож на Лереаса, но вроде бы передо мной не бог искусства.

— Я действительно не Лереас, — парень широко улыбнулся, явно польщенный сравнением, — Зови меня Рэймон. Можно просто Рэй. Не возражаешь, если я буду звать тебя Алей?

— Нет. Но ты не ответил на мой вопрос.

Рэй стряхнул с рукава несуществующую пылинку, изящно повел плечом.

— Не в чести дело. Просто так удобнее. Выдалась свободная минута, вот я и решил потратить её с пользой. Понимаешь, у меня обязанностей не меньше, чем у Лии, особенно сейчас — это для людей праздники в честь богов сплошное гулянье, а для нас работа и, надо сказать, работа выматывающая. Ладно, я не жаловаться пришел. Лия просила ответить на любые твои вопросы. Можешь все сразу задать, постараюсь ответить подробно на каждый.

Я почесала макушку, села, поджав под себя ноги, прямо на пол перед постаментом и задумалась.

Это будет сложно. Столько всего нужно узнать, а в голове настоящий бардак.

— Почему она помогает мне?

Рэй вновь улыбнулся, склонил голову набок, отчего темные пряди упали на лицо.

— А как ты думаешь?

Я поерзала и тяжело вздохнула. Кое-какие догадки у меня были.

— У нее есть планы на мою жизнь, да?

— Моя богиня в прошлом совершила немало ошибок (отчасти потому, что тогда я не был рядом) и это научило её просчитывать всё заранее. Когда твои братья и сестра погибли, Лия задумалась кого же сажать на трон. У империи три наследника, как видишь, выбор богатый. Богиня решила, что править будешь ты, поэтому она несколько раз вмешивалась и не позволяла тебе умереть.

— И как часто она вмешивалась? — севшим голосом спросила я.

— Демоны хотели тебя убить, — бог начал перечислять, загибая тонкие пальцы, — Лия напомнила им о старом долге и предложила Старейшине не убивать тебя, а воспитать как он посчитает нужным. Раз. В Саите многим дворянам стало известно, что ты жива. Богиня подумала, что в окружении врагов должен быть хоть один друг. Так Фрид появился в твоей жизни. Два. И ещё немного, по мелочи. А что?

Вот как ему объяснить?

— Лия хочет видеть на троне Креита меня. Однако я себя там не вижу, — прокашлявшись, я попробовала скопировать спокойный тон Рэя, — У меня совсем другие планы.

— Так в чем проблема-то?

— Как я могу распоряжаться своей жизнью, если она лишь наполовину моя? Если бы Лия не помогла, я умерла бы семнадцать лет назад! Я уже многие годы живу в долг…

— Знаешь, — парень спрыгнул на пол, склонился и подцепил пальцами мой подбородок, поднимая голову и заставляя смотреть в глаза, — На самом деле не боги определяют судьбу человека. Мы можем помогать, подсказывать и подталкивать, но только вы решаете какой выбрать путь.

— Ты говоришь как человек, — хмыкнула я.

— Лия хочет, чтобы ты стала следующей императрицей. Ты править не собираешься. Бросать вызов богам непросто, однако всё же возможно. Если хочешь жить по-своему — борись.

— А как же долг?

Получается, Лия спасала меня просто так, раз её планы рухнули? Значит я как минимум должна ей за помощь… Если не вернуть долг, проблемы в будущем от разгневанной богини мне обеспечены.

— Отдашь при случае. Хочешь я с ней поговорю? Придумаем тебе какое-нибудь задание, скажем, ещё один заказ?

— Получается, я буду и тебе должна?

Рэй улыбнулся.

— Не переживай. Со мной договориться проще.

— Тогда решено, — я облегченно выдохнула и, улыбаясь, протянула ему руку, — Я согласна на заказ.

Я не почувствовала как он сжал ладонь. Рукопожатие вышло чересчур мягким.

Мягким? Зевнув, я открыла глаза и с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Во сне я зажала в кулаке уголок подушки. Наверное, это и навеяло сон о новом заказе. Хотя…

Нет, это точно не обычный сон. Всё было взаправду. Я до сих пор чувствовала касание пальцев к подбородку, будто Рэй и сейчас держит меня.

Но никто меня не держал. Я лежала на середине кровати, ногами к изголовью, совершенно одна. По вискам била тупая боль, затекшее тело ныло. Сколько же я сплю?

Зевая, я привстала на локте и огляделась.

Через задернутые плотные шторы свет с улицы проникал едва-едва, однако и его оказалось достаточно, чтобы разглядеть сброшенные на пол подушки, мою сумку в углу, левее от кровати стул, на котором по-прежнему стоял поднос с тарелками (это я вчера попросила принести ужин в комнату), стол для чаепитий, заставленный склянками и заваленный пожелтевшими свитками (а это Фрид второй день мастерит какой-то артефакт). И судя по тому, что самого фарата в комнате нет, работу он закончил.

Четвертый день мы живем на постоялом дворе. Начиналось всё очень весело. Перепачканные кровью и землей, в рваной одежде и с бледными лицами, мы до обморока испугали хозяина постоялого двора. Мужчина согласился нас пустить, лишь увидев полный монет кошель и услышав печальную, но стандартную историю — напали вампиры, повезло спастись, провели несколько дней, прячась в лесах. Впрочем, мужчину куда больше интересовало серебро, чем слезливая история, которую я на ходу сочиняла и рассказывала заплетающимся языком.

Пока слуги готовили воду для купания, мы поднялись в снятую комнату и уже на пороге помянули радушного хозяина, сделавшего поспешные выводы, добрым словом. Комнату мы получили превосходную, но один изъян у нее был. Она предназначалась для пары.

Сначала мы посмеялись, глядя на огромную кровать с балдахином и темно-красное постельное белье, затем разругались, пытаясь решить кто где будет спать — кто на кровати, кто на полу. В итоге я уговорила Фрида занять одну из половин кровати. Выбора не было — комната нам досталась последняя. Остальные заняты такими же путешественниками как мы.

Из-за Элая, не предупредившего куда выведет выбранная им дорога, мы попали в Крагас. Можно сказать хоть в чем-то повезло — отсюда до Саита рукой подать. Потому Фрид предложил не спешить, погулять по городу, прикупить вещей перед поездкой в столицу, а тут ещё эти праздники.

Из подземелий мы выбрались к концу «божественной недели». Для нас как для посвященных пропускать главный религиозный праздник в году смерти подобно. О богах с Фридом я не решалась говорить, поэтому утром молча уходила и ни разу не напоминала фарату о необходимости посещать по праздникам храм своего божества.

Я свесила ноги с кровати, запустила пятерню в растрепанные со сна волосы. Нахмурилась. Куда бы не падал взгляд, он непременно натыкался на бардак. Вон, например, что сверкает на той сваленной в кучу одежде? Гребень? Одежда моя, гребень, понятное дело, Фрида. Непонятно другое — что заставило обычно аккуратного парня забить на уборку?

Обязанности в быту поделили честно. Он убирался, я таскала с кухни еду и относила обратно посуду. В обеденный зал никто из нас не спускался, мы почти всё время сидели в комнате. Правда по утрам я бегала по храмам, успевая посетить и храм Эгвы, и храм Лии. Иногда сворачивала на центральную площадь, где сейчас расположилась ярмарка, ходила вдоль рядов и всегда возвращалась с пустыми руками.

Хотя деньги у нас теперь были. Дриада забрала «лист» в тот же день, вместе с ним карту подземных городов, и призналась, что не особо надеялась на наше возвращение. За недоверие она откупилась здоровенным мешком серебра, в котором мы насчитали аж четыре сотни монет. Вопрос о банке оставался актуален.

Через полчаса дверь распахнулась и в комнату зашел Фрид. Вернее, неловко протиснулся. Правой рукой он прижимал к себе большое напольное зеркало, в левой держал поднос с чашками и чайником. На плече парня висела белая тряпка. Фарат поставил зеркало слева от двери, подвинул к кровати чайный столик и решительно смахнул свитки и склянки на ковер.

— Выспалась? — Фрид улыбнулся, глядя на мою помятую физиономию, и протянул полную чашку чего-то ароматного, — Выпей, станет легче. Ты весь день проспала. Слушай, а ты не заболела? Нормально себя чувствуешь?

Я смахнула его ладонь со лба и отпила глоток из чашки. Не чай, какой-то отвар. М-м, пахнет мятой.

— Нормально. А пожевать чего-нибудь ты не принес?

— Теперь верю, что с тобой всё в порядке, — хмыкнул он, вынимая из кармана плаща небольшую коробку печенья, — Я, кстати, закончил артефакт. Посмотреть не хочешь?

— Давай.

Фрид перенес зеркало в центр комнаты, повернулся ко мне спиной и снял плащ.

Рука, потянувшаяся к печенью, дрогнула.

— Иллюзия? — шепотом спросила я.

— Нет. Действие артефакта.

Я подошла ближе и замерла, разглядывая белую кожу, покрытую рубцами заживших шрамов.

Всё как обычно. Только крыльев нет.

Парень поднял руку, показывая широкий медный браслет на запястье.

— Он работает так же, как и мой плащ. Если его снять, крылья появятся снова. Часть плетения я подсмотрел в эльфийских свитках, кое-что подсказал Элай, но браслет я сам создал. Здорово, да?

— А зачем это?

— Во-первых, надоело вечно в плаще ходить. Во-вторых, безопаснее для окружающих — точно никто не порежется, случайно дотронувшись. И никто не увидит сами крылья, — он посмотрел на меня через плечо, улыбнулся, — Я привык прятаться. Вот придумаю артефакт, который скроет мою ауру от магов и буду спать спокойно.

Я провела кончиками пальцев по коже, коснулась лопаток, откуда должны расти крылья.

Ничего нет. Обычная спина. Невероятно…

Фрид вздрогнул, повел плечами.

— У меня руки холодные? — спросила я, делая шаг назад.

Фарат кивнул. Поднял с пола упавшую тряпку, при рассмотрении оказавшуюся рубашкой, и стал медленно застегивать пуговицы.

Пока он одевался, я успела выхлебать три чашки отвара, съесть всю коробку печенья и вкратце рассказать свой сон. Фрид спокойно выслушал, после чего спросил:

— Почему не спросила кто всё это время мешал тебе? Или почему твоя магия не проснулась?

Потому что забыла. Так бывает: в голове куча вопросов, а когда неожиданно обещают дать на всё ответы, невольно теряешься и на месте, где были вопросы, появляется пустота.

Я пробурчала нечто невразумительное, не желая отвечать. Впрочем, фарат и не настаивал — он вновь уткнулся в зеркало, поворачивался то одним боком, то другим и видимо никак не мог привыкнуть к новому облику.

Сейчас он выглядел как человек. Худощавый, высокий, в синих брюках и простой белой рубашке, длинные волосы фарат снова покрасил в черный и собрал в хвост на затылке. Я бы даже сказала, что Фрид похож на какого-нибудь лорда (издалека — пока вблизи не разглядишь шрамы, которых у неженок-дворян не может быть). Вообще в нем многое выдавало дворянина: безупречная осанка, манеры…

— Ты чего? — парень обернулся, заметив, что я его разглядываю.

Я хмыкнула и промолчала, отведя взгляд в сторону. Потом вновь повернулась и сказала:

— Сегодня последний день ярмарки. Говорят, будет весело. Давай сходим на площадь?

Моего энтузиазма Фрид не разделил, однако отпускать одну бродить по улицам отказался наотрез. Пока я переодевалась, фарат застилал кровать, упихивал свитки в сумку и не переставал ворчать — видите ли он не выспался, а из-за меня вынужден тащиться куда-то на ночь глядя.

Правда, ворчал парень недолго. Ночной город покорил и его. Как и я, он с открытым ртом смотрел на развешенные на фасадах магические фонари, горящие то красным, то желтым, то синим, вертел головой пытаясь услышать откуда идет музыка. В конце концов не выдержал, схватил мою руку, и мы помчались на центральную площадь.

Сначала нас понесло на ярмарку. Список вещей, которые нужно купить, меня немного пугал. Особенно тем, что большей частью списка была одежда. В Саите мы задержимся на какое-то время, поэтому обоим необходима (не побоюсь этого слова) приличная одежда. А в столице цены на неё будут заоблачными.

Теперь уже Фрид потешался, глядя на мое унылое лицо. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы найти компромисс. Я безропотно таскалась следом, молча стояла в стороне, когда он выбирал вещи и грызла какую-нибудь вкусность. Яблоки в карамели, кусок яблочного пирога, кусок вишневого пирога — парень не спрашивал куда в меня столько лезет. Ответ его вряд ли устроил бы: я никогда не была на ярмарках и страдала от любопытства — а вдруг здесь что-то особенное готовят?

Пришлось покупать вторую сумку, в ту, которую захватила я, купленные вещи не влезали. Себе Фрид приобрел три рубашки свободного кроя — белую, темно-синюю и черную, две пары брюк, новые сапоги и по моему совету нормальные ножны для меча. Когда возле прилавка со всякими гребнями и лентами фарат столкнулся с двумя молодыми горожанками, которые тут же стали таращиться на него как коты на крынку сметаны, я начала зевать и закатывать глаза. А когда беседа затянулась, протиснулась меж ними, сняла с пояса парня кошель и демонстративно ушла.

К сожалению, нашел он меня быстро.

— Зачем сбежала? — спросил Фрид, забирая изрядно потяжелевшую сумку. Это тоже для меня было загадкой — на кой ему нести сумки, если такая тяжесть для меня не тяжесть вовсе?

— Не могу слушать «щебетание», раздражает, — повела плечами я, — Вон женская одежда. Пойдем, посмотрим мне новые бриджи.

— А может платье?

Я покрутила пальцем у виска. Последний раз платья носила я лет в пять.

— Лучше свернем потом в оружейные ряды. Может, получится найти арбалет по некусачей цене.

Фрид только покачал головой, чем вызвал у меня улыбку.

Мой выбор одежды парню категорически не понравился. Фрид считал, что для столицы нужно выбрать что-то дорогое и нарядное, я же настаивала на спокойных тонах и умеренной цене. Призрак арбалета не давал покоя и потому я берегла каждый медяк. В итоге купили легкие туфли, две белые рубашки, две пары штанов и жилет.

Мы договорились встретиться с Фридом возле оружейных рядов и разошлись. Фарат побежал обратно на постоялый двор относить наши покупки, я же осталась его дожидаться.

Вернулся он быстро, почти молниеносно. Закрыл нас магическими щитами и потащил меня в толпу. Остаток ночи прошел весело — мы танцевали, пели, прыгали через костры, что-то пили (вроде это был сидр), на потеху народу участвовали в разных соревнованиях — по стрельбе из лука, метанию кинжалов и перетягиванию веревки. Вернее, Фрид молча таскался за мной, наблюдал и отнекивался, если я его звала участвовать.

Лучше всего я запомнила конкурс поедания пирогов, где за победу мне презентовали здоровенную кружку сидра.

Веревку тянуть не пошла, зато с удовольствием постреляла из лука, покидала кинжалы по мишеням и везде взяла первые места.

Выигрывала в основном что-то съестное, иногда приносили сидр, поэтому большая часть ночи помнилась смутно. Вот я рвусь участвовать в кулачном бою, а Фрид меня не пускает, держит как котенка за шиворот, вот мы танцуем, среди звуков музыки не слыша своих голосов, вот я снова что-то ем и пытаюсь смыться от своего «конвоира».

Рассвет мы встречали, устроившись на гребне крыши какого-то трехэтажного здания. Небо постепенно светлело, солнце крохотной багровой точкой висело над ниткой гор, что отсюда виднелись едва-едва.

Внизу ещё шумела музыка. Я, закутанная в плащ, морщилась от прикосновений холодного ветра к горячим щекам и понемногу приходила в себя. Фрид сидел рядом, притянув колени к подбородку, и ничем не напоминал о своем присутствии.

Я зевнула, покосилась на притихшего парня и спросила:

— А я не рассказывала тебе про Феит?

— Рассказывала. И я в третий раз повторю, что поеду с тобой. Однако всё равно не могу понять зачем тебе эти соревнования.

— Понимаешь… — я замялась, подбирая слова, — Причина на самом деле есть, но, наверное, она покажется слишком глупой. В Маргана’аре я выросла в семье Старейшины, и он никогда не относился ко мне плохо. С детства я, немного стыдно признать, равнялась на него, стремилась если не во всём, то во многом подражать ему. Старейшина сделал немало, чтобы люди и демоны могли жить бок о бок, он посетил все королевства нашего мира, но самое главное — Старейшина доказал, что страх, присущий большинство из демонов, не властен над ним.

— О чем это ты?

— Те демоны, что сейчас живут в Маргана’аре, боятся воды. Их родной мир был уничтожен, а прошлое королевство исчезло под водой. Старейшина один из тех, кто привел демонов сюда и он помнит те события лучше других. И всё же он отправился в Феит, долго тренировался и победил в гонках на водных лыжах только чтобы доказать остальным, что страх можно одолеть.

Я не боюсь воды, однако соревнования для меня возможность показать, что я не хуже. Гонки опасны. Ежегодно гибнет минимум треть участников. Одно участие требует немалого мужества.

— Ещё Старейшина учился в академии Аллаина, — добавила я, — И говорил, что мне туда не попасть.

Фрид молчал пару минут, затем спросил:

— А ты бы хотела?

— Спрашиваешь тоже! Конечно, хочу!

— Ну с этим я могу помочь. Следующей весной начнут набирать студентов. Если вернусь, буду рекомендовать тебя к зачислению. Но вступительные сдать всё равно придется.

Всю дорогу домой я, взбодрившаяся новостью, допрашивала фарата насчет учебы.

По плану мы сначала выполним заказ, потом поедем на соревнования в Феит и там перезимуем, а едва сойдут снега отправимся в Аллаин.

И как всё успеть?

Однако на этом сюрпризы не кончились. У дверей постоялого двора стоял какой-то парень лет двадцати в дорогой, но потрепанной одежде. Увидев нас, он шагнул вперед, поклонился и сказал:

— Леди Алианора, прошу, выслушайте меня.

Это он мне? Мы с Фридом переглянулись. Я осторожно спросила, опустив ладонь на рукоять меча:

— Кто вы?

Незнакомец резко поднял голову. Золотые пряди волос разметались по плечам.

— Лорд Неал. Третий наследник трона Креита.

Глава 24. Новые родственники — новые проблемы

— Нет, нет и ещё раз нет! — прошипела я и твердо добавила, — Даже слушать его не стану.

Фрид вздохнул и покачал головой.

Мы стояли на пороге нашей комнаты и вот уже четверть часа не могли решить как быть дальше. Да и кто бы не растерялся, попав в такую ситуацию: день назад я точно знала — из родни у меня только мама, а тут выясняется, что на самом деле родственников-то целый дворянский род!

Я бросила беглый взгляд на виднеющуюся через приоткрытую дверь стройную фигуру.

Парень сидел на краю кровати, склонившись над небольшим столом, и кончиком пальца гонял выпавший из сахарницы кусочек сахара.

Словно почувствовав, что на него смотрят, маг вскинул голову. Увидел меня. Открыл рот, собираясь что-то сказать, однако я успела первой и звучно хлопнула дверью.

Он же не думает, что я поверю первому встречному, назвавшемуся моим родственником?

Я поджала губы и уже коснулась ручки, когда Фрид положил ладонь на мое плечо.

— Ты не права, Аля. Этот человек пересек треть империи, чтобы поговорить с тобой. Я не призываю доверять ему, нет, но мы должны хотя бы выслушать его.

— Выслушать и выставить за дверь?

— Выслушать и постараться понять. Подумай сама, если в Саите все ждут твоей смерти, зачем лорд Неал так спешил сюда? Нет, не чтобы убить. Но я успею остановить его, если он попытается причинить вред тебе. Мне ты веришь?

— Верю. Разве может быть иначе?

Слова сорвались с губ легко и несколько внезапно даже для меня. Фрид вскинул брови. Я часто-часто заморгала, сглотнула подступивший к горлу ком.

Затянувшееся молчание прервал звук шагов. С нами поравнялся зевающий слуга. В руках он еле удерживал поднос, на котором стояли три чашки, изящный белый чайник и глубокая тарелка с печеньем. Фрид шагнул вперед, ловко перехватилподнос, улыбнулся и кивнул слуге:

— Благодарю. Дальше мы сами.

Стараясь не смотреть на фарата, я открыла перед ним дверь и пропустила вперед.

Пока Фрид наливал чай, мы с моим внезапно появившимся братом глядели друг на друга и молчали.

Я, не стесняясь, пялилась на него и пыталась найти сходство между нами. Наверное, он делал то же. Сходство не находилось. Не считать же за него слегка похожий цвет глаз?

— Какой он мне родственник? Мы вообще не похожи! — сказала я, откидываясь на спинку стула.

Фрид сел рядом, посмотрел на мое лицо, затем на лицо «братца», хмыкнул и стянул с тарелки печеньку.

— Похожи. Разрез глаз и форма носа у тебя точь-в-точь как у него.

Я посмотрела на растерянно хлопающего глазами мага, прищурилась.

Неужели у меня такой нос?

— Ладно… Похожи, не похожи — какая разница, если я всё равно выставлю этого типа за дверь? — проворчала я, забрала из рук Фрида свою чашку и кивнула лорду, — Что вы хотели сообщить?

— Ты. Нам нет смысла обращаться друг к другу на «вы», — парень откинул золотую прядь со лба, — Можешь называть меня Лориан, без титула и второго имени.

— Я Аля, это Фрид. Так что ты хотел сообщить?

Лориан осторожно отпил глоток чая, поставил чашку в сторону и сцепил пальцы в замок. На миг мне показалось будто руки лорда Неала дрожат, но возможно мне лишь показалось.

— Надеюсь, ты знаешь кто твои родители и как погиб твой отец? Отлично, тогда не буду тратить время на повторение этой древней истории. Времени у меня почти нет, на счету каждая минута. Поверь, это действительно так. Поэтому надеюсь, что этап уговоров мы благополучно минуем и вы вдвоем, раз уж не хотите расставаться, отправитесь со мною в Саит сегодня же.

Мы с Фридом переглянулись. В Крагасе нам делать больше нечего, но вот так срываться с места не планировал никто из нас. Тем более по настолько невнятной причине.

— Я отправился сюда за тобой, Аля, — маг посмотрел на меня прямо и долго не отводил взгляд, — Я не верил, что ты жива. Никто не верил.

— Узнали, обрадовались и решили исправить досадную оплошность, — я не удержалась и фыркнула.

— Это ты о наемниках? Что, и маг с ними был? Да-а, недооценил я советников… — Лориан вздохнул, опустил плечи, почти сгорбившись, и тихо заговорил, — Прости меня. За то, что не верил, за то, что не попытался помочь и просто ждал здесь, в Крагасе, пока ты сама сюда доберешься. За то, что не доверяю тебе, за всё то, что скажу скоро. И за сомнения тоже прости.

Фрид похлопал по моей спине, когда я закашлялась, подавившись очередным глотком чая.

Почему он извиняется? С чего решил, что мне вообще была нужна его помощь?

Я прекрасно справилась одна. Даже Фрид не помогал в той злополучной битве возле храма.

Всё так же не отрывая взгляда от пола, Лориан молча повел ладонью в воздухе. Я напряглась, ожидая от использованного заклинания чего угодно, но прошла минута, другая — и ничего.

Ничего не изменилось.

— Он убрал все щиты, — прошептал Фрид, когда я пихнула его и кивнула на застывшего словно статуя мага, — Вообще все, даже ментальные. Ментальные значит с мыслей и воспоминаний.

— Я знаю, что значит «ментальные», — в ответ зашипела я.

Наверное диалог со стороны смотрелся ужасно нелепо, ведь от нас до Лориана метр, а глухим парень не был. Однако он никак не отреагировал, продолжая смотреть в пол и молчать.

— Эффектный жест, бесспорно эффектный, — сказала я, допив свой чай в один глоток, — Только бесполезный. Я не смогу как следует покопаться в твоей голове. Магией я не владею. Совсем.

— Но такого не должно быть! — воскликнул парень и аж подскочил, — У тебя обязан быть дар!

— Увы. Нет ни грамма.

Я не удержалась и зевнула. Боги, как же хочется спать! Хотя вчера я проснулась под вечер, сейчас же меня просто неудержимо тянуло завалиться на кровать и уснуть дня на два. Больно насыщенным получился прошедший день. Да и этот начинается не менее насыщенно.

— Так вы поедете со мной?

— Сначала объясни что у вас в столице творится. И зачем вам я. Только покороче.

— Покороче, говоришь? Что ж, слушай, — маг откинулся на спину, сложил руки на груди, — В империи упадок не только из-за вампиров, но из-за того, что нет правителя. Пять советников, помогающих твоей матери, а по факту заменяющих её, тянут Креит как одеяло каждый на себя. Более-менее ограничить их власть можно усадив на трон нового императора. Наследников всего трое — мы с тобой и моя мать. Она не в счёт, там есть особый закон… Не забивай голову. Ты — дочь погибшего императора и по крови достойнее меня. Убить тебя пытались потому, что твоя смерть позволит советникам развернуть масштабную войну за империю.

Что-то такое я подозревала. Но какой из меня правитель? Я ведь даже язык имперский едва знаю!

— Почему бы им не короновать тебя, а меня оставить в покое?

— Они не упустят такой шанс. Даже если я приведу тебя во дворец, совет объявит, что ты ничего не знаешь, к тому же несовершеннолетняя, и посоветуют императрице назначить тебе учителей, а империей поставить управлять регента. И перегрызутся за его место. Извини, что ты сказала? Нет, я не могу стать правителем. Вернее, могу, но несколько по-другому.

— Он собирается жениться на тебе, — невозмутимо, даже чересчур невозмутимо, сказал Фрид.

Что? Я минуту открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба.

Мысли метались испуганными птицами, сказать я не могла ничего — на язык просились исключительно неприличные слова. Наконец дар речи вернулся. Я глотком осушила чашку отобранную у Фрида, поморщилась и немного охрипшим голосом спросила:

— А моего мнения об этом «он» узнать не хочет?

— А разве ты против?

Вопрос поставил меня в тупик. На мгновение, правда. Уже секунду спустя я высказала магу всё, что думала о его планах. В ответ парень лишь повел плечами:

— Я просил прощения за то, что вскоре должен буду сказать. Фрид прав, я собираюсь получить трон именно таким путем. Править мне не хочется, но уж лучше такой правитель как я, чем война.

— И конечно же только ты сумеешь навести в империи порядок, — протянул фарат, с изрядной долей издевки косясь на Лориана.

— Я должен. Аля нескоро станет достойным правителем. Если вообще станет.

— Даже пробовать не хочу, — фыркнула я, встревая в разговор.

Парень выразительно посмотрел на меня, но промолчал.

Полчаса спустя мы носились по комнате, в спешке собирая вещи, а маг тем временем допивал чай и наблюдал за моими попытками упихать в сумку кучу новой одежды.

Лориан хотел дать нам минут десять на размышления, однако это не потребовалось — и я, и Фрид сразу сказали, что поедем в Саит.

Нет, я не доверяю Лориану. Но с его помощью, по заверению Фрида, мы попадем в столицу уже сегодня. Почему бы не согласиться, если он так настойчиво хочет нам помочь?

А насчет женитьбы… Вообще, замужество мне лишь в кошмарах снилось. Наверное, потому что за всю жизнь я ни разу не встречала счастливых в браке людей.

— Что ты успел узнать о нем? — тихо спросила я у Фрида, поравнявшись с фаратом на лестнице.

Впереди с высоко поднятой головой шагал Лориан. По его расправленным плечам, легкой улыбке и тени высокомерия на лице невозможно догадаться, что пятнадцать минут назад этот гордый лорд был совсем другим.

Фрид мельком взглянул на мага, словно проверяя подслушивает ли тот, и заговорил:

— Во-первых, он действительно твой родственник. Во-вторых, судя по тем воспоминаниям, которые я смог просмотреть, Лориан уже сейчас многое делает для Креита, о себе он не думает, постоянно беспокоится о других.

— Кого-то это мне напоминает, — я покосилась на фарата, но парень мои слова будто не услышал.

— Конечно, неплохое качество для будущего правителя, однако никогда все довольны не будут, да и он быстро выдохнется, если будет на себя забивать. В-третьих, Лориан один из сильнейших магов империи, как наследник рода Неал знает о магии практически всё — и он на твоей стороне. Пусть ради трона, пусть ради империи, но «этот тип», как ты говоришь, будет защищать тебя. Даже если не станешь просить, а станешь отталкивать.

Я попыталась вклиниться в монолог и высказать свое мнение, однако фарат вновь перебил меня:

— Опять же, если судить обстановку во дворце по воспоминаниям Лориана, то вывод получается неутешительный — Лориан единственный, кто встанет на твою сторону.

— По-твоему он сможет навести в империи порядок? — нахмурилась я, покусывая губу и посматривая на золотую макушку шагающего впереди парня.

— Да. Но без тебя он не справится, а ты не справишься без него. Советую как друг — доверяй ему.

— Попытаюсь.

Разговор угас. Возможно, мы оба вдруг вспомнили о нашей недавней «ссоре». Враз стало как-то неуютно, исчезла легкость.

Я ускорилась, догнала Лориана и дальше шла возле него. Маг лишь на мгновение отвлекся, скосив глаза на меня, после чего вновь погрузился в раздумья.

Мы немного побродили по городу, причем Лориан избегал встреч с людьми. Наконец после часа блуждания по переулкам Крагаса маг вывел нас к серому недостроенному зданию.

Над головой неторопливо проплывали облака, то и дело скрывая бледный солнечный круг. На траве блестели серебряные капли росы, ветер холодил щеки и незащищенную шарфом шею.

Тихо. И ни души вокруг.

— Пришли, — сказал маг, без слов отдал Фриду сумку и спросил его, — Левитировать умеешь? Отлично. Тогда будешь держать и себя, и Алю.

— Зачем? Мы разве полетим до столицы?

— Не совсем. Даже лететь придется минимум день. Столько ждать я не могу. Поэтому использую заклинание, которое позволит добраться до Саита за час.

Маг отвернулся, поднял руки на уровень глаз и стал что-то плести из полупрозрачных нитей.

— И что это такое? — шепотом спросила я у Фрида. Он пожал плечами.

— Вероятно, заклинание сжимающее пространство. Похожее на то, что использовал Элай, когда мы сбегали от эльфов. Однако, насколько я знаю, его применять запрещают. В отличие от заклинаний вампиров оно нестабильно, к тому же работает лишь на небольшие расстояния.

По сигналу мага Фрид поднял нас вверх, высоко над землей. Поддавшись порыву, я зажмурилась и вцепилась в руку фарата.

Когда открыла глаза, не удержалась от ругани — город остался внизу, холодный ветер бил по лицу.

Не хочу признавать, но, если бы не Фрид, я вряд ли осталась такой спокойной — в истерику не скатилась бы, конечно, однако заорала бы точно.

Сейчас я даже ругаться перестала на полуслове, увидев знакомую улыбку и почувствовав, как Фрид крепче сжимает мою ладонь.

Лориан взлетел позже, замер неподалеку. Плетение пропало, стоило магу оторваться от земли.

Голова у меня всё-таки закружилась. Пролетали дома, пыльные дороги и зеленые полосы леса, при этом мы сами с места не двигались. Я изо всех сил старалась не смотреть себе под ноги лишний раз, иначе голова по новой начинала кружиться и к горлу подкатывала тошнота.

Большую часть этого «путешествия» я разглядывала облака и даже умудрилась немного вздремнуть, поэтому не заметила, как мы миновали предместья Саита. Мелькнула золоченая крыша дворца, в ушах засвистел ветер — и я с облегчением вздохнула, ощутив под сапогами твердый камень мостовой.

Наконец-то я в столице! Осталась лишь самая малость — разобраться с троном, предать земле останки императора и его воинов, взять заказ и удрать отсюда.

К тому же, раз я уже в Саите, можно ли считать мою часть договора с сестрой выполненной?

Мы приземлились возле дворцовых ворот, в двух шагах от стражников. Они сначала схватились за оружие, но, заметив Лориана, успокоились и отошли в стороны. Лориан мимоходом кивнул им, подхватил меня и Фрида под руки и, не дав ни минуты чтоб оглядеться, потащил во дворец.

Что касается дворца… Его я не запомнила совсем. Маг шел быстро, изредка срываясь на бег. Высоченные потолки, ковры, мраморные лестницы, картины на стенах — пожалуй всё, что успел выхватить мой взгляд, пока мы неслись по коридорам, пугая слуг.

Через десять минут сумасшедшего бега наша троица ввалилась в комнату и едва не врезалась в толпу. Люди, впрочем, не обратили никакого внимания на хлопнувшую дверь, продолжая вполголоса переговариваться и шикать друг на друга, если кто-то начинал говорить громче.

Воздух пах пудрой, женскими духами и травами. Я потерла нос и чихнула. Фрид зашипел, прижимая палец к губам, и указал на Лориана, который уже пробивался вперед.

Я кивнула, осторожно обошла толпу, держась у стены, и встала рядом с Лорианом. На вопросы он не реагировал, смотрел в одну точку и молчал. Бросив попытки разговорить его, я проследила за взглядом мага.

На огромной широкой кровати спала стройная женщина в черном платье. Сухие тонкие руки незнакомки лежали вдоль тела, голова на подушке сильно запрокидывалась вверх, грудь то опускалась, то поднималась, глаза были закрыты.

Над ней склонился невысокий светловолосый мужчина, неуловимо похожий на Лориана и вглядывался в спокойное, застывшее словно маска лицо женщины. Остальные ждали, переминаясь с ноги на ногу.

Я бы и дальше думала, что она спит, если бы веки не дрогнули и незнакомка не уставилась бы в потолок вполне осмысленным взглядом. Впрочем, мгновение спустя глаза закрылись, а дыхание остановилось.

Лориан побледнел, медленно подошел ближе и рухнул на колени у кровати.

Мужчина не обратил на него внимания, шагнул навстречу толпе и сказал поставленным голосом:

— Её императорское величество леди Хелена Эвелин Креасс мертва!

Оглавление

Глава 1. Воля богов

Глава 2. Пленник

Глава 3. Через лес

Глава 4. Побег

Глава 5. Интриги Совета

Глава 6. Договор

Глава 7. План действий

Глава 8. Река

Глава 9. Храм

Глава 10. Посвященные

Глава 11. Цена победы

Глава 12. Ведьма

Глава 13. Разногласия

Глава 14. Помощь с той стороны

Глава 15. Уйти или остаться?

Глава 16. Откровенный разговор

Глава 17. Проклятое пламя

Глава 18. Вновь в дорогу

Глава 19. Подземелье

Глава 20. Архив

Глава 21. Союзники

Глава 22. Заботы и тревоги

Глава 23. Божественная неделя

Глава 24. Новые родственники — новые проблемы