Брезентовая сумка [Виль Владимирович Липатов] (fb2) читать постранично

Виль Владимирович Липатов БРЕЗЕНТОВАЯ СУМКА

В восемь часов десять минут утра – дело происходило в четверг – по автоколонне разнесся слух, что у Бориса Андреевича Богомякова пропала его знаменитая сумка с инструментом. Это подтвердилось, так как потерпевший в запальчивой горячке ворвался в кабинет начальника автоколонны Самохина:

– Вот! Достукались! Доигрались… Вскрывают кабины сумки с инструментом воруют…

В кабинете начальника в это время находился так называемый треугольник: механик Вертков, он же партийный секретарь, и профсоюзный «бог» Шуров. Они, естественно, возмутились, а начальник Самохин от волнения крепко стиснул локоть Бориса Андреевича Богомякова.

– Брезентовую сумку! – воскликнул он. – Вашу знаменитую брезентовую сумку?

– Да! Да! Нет сумки.

Непостижимо! Пропала такая сумка с инструментом, о которой ходили легенды, и даже самые бывалые шоферы говорили со вздохом: «Мечта поэта!» Особую сумку Борису Андреевичу из палаточного брезента сшила теща, и чего только в этой сумке не было! Борису Андреевичу однажды крупно повезло. Как передовик производства он был делегирован на празднование сорокалетия инструментального завода; сидел в президиуме и на щедрой юбилейной волне был одарен сверкающим никелем инструментом, таким, что у каждого шофера кружилась голова от одного только вида головок, ключей, отверток, выколоток и прочего. Да! Не существовало в машине болта, винта, гайки, шпильки, к которым не было свободного доступа уникальным инструментам.

– А ведь это, товарищи, чрезвычайное происшествие! – оценив обстановку, печально проговорил начальник автоколонны Самохин. – Это не слесарь у слесаря на время ключ на четырнадцать увел. Вскрытие автомобиля!

После небольшого совещания с парторгом и профоргом Самохин включил соответствующую систему, и по всей автоколонне, по двору и боксам, разнесся его мощный радиоголос:

– Внимание! Внимание! На шесть тридцать назначается экстренное производственное совещание. Явка обязательна! Прошу бригадиров и мастеров организовать работу так, чтобы не было опоздавших. Повторяю, товарищи…

После этого Самохин, Вертков и Шуров одобрительно улыбнулись Борису Андреевичу Богомякову, словно хотели сказать: «Найдется ваша сумка. Произошло недоразумение. Продолжайте спокойно работать!» Борис Андреевич пошел к дверям… Он был человеком крупным, солидным, неторопливым и, рассудительным, но одновременно с этим расторопным и даже шустрым, когда требовала обстановка., В автоколонне Борис Андреевич считался передовиком из передовиков, и на дворе, где была установлена искусно декорированная под мрамор Доска почета, портрет Б. А. Богомякова находился в самом центре. Хорошая была фотография. Подбородок у Богомякова тяжелый, мужской, раздвоенный; нос – крупный, а вот брови как бы от другого человека, мало того, от женщины: тонкие, дугообразные.

– Значит, до вечера, – сказал в дверях Богомяков. – До свидания, значит…

Но после этого почему-то сразу не ушел, а как бы застрял в дверях, повернув голову в сторону начальства. Может быть, хотел сообщить какие-нибудь дополнительные факты, а может быть, прощался уже навеки со своей замечательной сумкой, равной которой во всем небольшом городе, наверное, не было.

– Здорово переживает! – сказал начальник автоколонны.

За пятнадцать минут до начала производственного совещания возникла непредвиденная трудность. Оказалось, что красный уголок не может вместить всех пришедших на собрание, и руководство колонны не сразу сообразило, в чем дело. Утверждать, что на предприятии производственные совещания посещались из рук вон плохо, было бы несправедливым, но, с другой стороны, больше шестидесяти-семидесяти процентов работающих в автоколонне на собрание не приходило. Кто малыша вызволяет из детсада, кто испытывает головную боль при лихорадочном состоянии, кто навещает больного брата в очень далекой загородной больнице и так далее.

Сегодня на экстренное производственное совещание пришли все, и мест в красном уголке не хватило, хотя принесли стулья из бухгалтерии, бытовки, кабинетов начальства и прочих мест. Однако молодые водители и слесари без жалоб стояли, прислонившись к стенам, – большой интерес был к собранию.

– Начинать надо! Где он? Богомяков где?

Понятно, что знатный водитель Борис Андреевич Богомяков, верный своим принципам, явился на собрание ровно за три минуты до начала. Сесть ему, естественно, было некуда, но он почему-то занять классное место в зале не стремился. Богомяков вообще сейчас был странный, незнакомый, так как смущенно улыбался, словно говорил: «И зачем это собрание? Вот взяли и подняли шум из-за дрянного пустяка!» Одним словом, продолжая все так же незнакомо улыбаться, Богомяков скромно прислонился к стенке. Невиданное дело!

– Начинаем, товарищи! – заговорил энергично начальник автоколонны Самохин. – Наше предприятие в социалистическом соревновании…

На выступление --">