Змеиная Башня. Учебник лекаря [Павел Беспалов] (fb2) читать онлайн

Павел Беспалов Змеиная Башня. Учебник лекаря

Глава 1 Перенос

За широкими окнами больничной палаты свирепствовал ветер и сверкали молнии.

— Ну что, как там Лебедев? — лениво поинтересовался главврач, плотный мужчина с обрюзгшим лицом.

— Никак. Сегодня или завтра умрёт. Бедный парень так настрадался, — ответил коллега с наигранной жалостью в голосе. Наверняка, он ещё покачал головой, будто подчеркивая трагизм ситуации.

— Сам знаешь, тут кто-то каждый день умирает, всем не поможешь, — задумчиво протянул главврач, а потом, будто вспомнив что-то интересное, добавил: — А ты знал, что у него два сердца?

— Ага, удивительный случай. Какой-нибудь университет с радостью бы его изучил.

Какое это скотство — обсуждать больного прямо при нём. Я всё слышал. И чувствовал. Несмотря на то, что был прикован к койке, меня сжигала бессильная злоба. Умирать не хотелось отчаянно. Я ведь ещё толком ничего не успел. Даже девушки у меня не было.

Механизм в оконной раме не выдержал натиска ветра. Поток холодного воздуха ворвался в стерильную палату и сорвал с меня одеяло.

Это природное буйство захватило моё внимание. Внезапно обжигающий алый свет заполнил всё пространство. Я ослеп, тонул в этом зареве.

Из коридора донёсся жуткий крик.

Левой рукой я вцепился в простыню. Нестерпимый жар расползался от головы до солнечного сплетения.

Спустя какое-то время всё внезапно стихло. Зрение возвращалось, и только моё тяжёлое дыхание нарушало тишину.

За выбитым окном теперь стояла поздняя ночь, на чьём саване ржавой иглой были вышиты две острозубые ехидные луны, плывущие среди легиона мерцающих звёзд.

— Неужели так выглядит преисподняя? — произнёс я, но слова прозвучали каким-то чужим, надтреснутым голосом. Я потёр лицо, пытаясь стереть это наваждение.

Отклеил пластырь и медленно вытащил катетер из вены. Кровь заструилась по предплечью. Потом, вслепую нащупав поручень, с трудом поднялся и кое-как дошёл до двери.

Собравшись с духом, я потянул ручку вниз и навалился на дверь. Она не поддалась — с той стороны её что-то подпирало.

Приложил больше усилий. Через щель показалась рука человека… точнее, её остатки: ни клочка кожи…

Всё это противоречило здравому смыслу, и главный вопрос не давал покоя: почему меня не постигла та же участь?

Нужно выбираться отсюда.

Присел возле выхода. На руке мертвеца были красивые золотые часы. Кажется, они принадлежали главврачу… Я осторожно снял их, положил в карман, затем концом швабры отодвинул тело, прокладывая себе путь. Пришлось минут десять толкать эту проклятую дверь — здоровяк управился бы с этим за пару выкуренных сигарет.

Теперь мог протиснуться.

Как и предполагал, вокруг была кромешная тьма, лишь сзади пробивалось серебро лун.

С трудом чиркнув большим пальцем по колесику зажигалки, я высек слабое пламя. Мрачные тени от восходящего света скользнули по стенам, открыв жуткую картину: с медиков и других людей словно сняли кожу, веки исчезли, глаза выжгли — на их месте зияли пламенеющие, потрескивающие, как угли, дыры, безразлично глядящие на меня.

Господи, какая сила способна совершить такие зверства? Самые мрачные некрологи нервно курят в сторонке.

Идти голышом мне совершенно не хотелось. Пришлось наведаться в гардероб и прихватить несколько вещей.

— Ай! — зажигалка обожгла пальцы.

Слева что-то громко упало, и я подскочил, как на волне. Мельком заметил некогда красивую медсестру, с которой мы часто общались — она даже нравилась мне.

А теперь девушка лежала спиной на кофейном столике. Голова была неестественно запрокинута, рот широко открыт, язык завалился набок…

Меня тут же вырвало какой-то серо-зелёной жижей… Стараясь не засматриваться на покойников, пошёл к лестнице.

Ещё вчера ты мило беседуешь с человеком, он тебе улыбается, а сегодня от него остался лишь уродливый труп.

— Здесь кто-нибудь есть? — голос был хриплый и неразборчивый. Сглотнув, я потрогал горло и повторил: — Живые? Отзовитесь!

В тишине голос эхом отражался от стен. Это красноречиво отвечало на поставленный вопрос.

На каждом пролёте я видел жуткие сцены. Становилось всё яснее, что никто из людей здесь не выжил.

Я медленно поднимался по лестнице, не осмеливаясь взглянуть вперёд.

Внизу помещения ещё полыхало алое свечение, виноватое во всём этом беспорядке.

Слышалось какое-то шуршание, словно крысы бегают в стенах. Мои нервы натянулись, ладони вспотели. Я медленно и плавно закрыл зажигалку, чтобы она не издала даже фирменного щелчка.

На предпоследней ступени лестницы тишину нарушил низкий, хриплый рык. Холод мгновенно пробежал по спине. Я хотел спрятаться, но какое-то губительное любопытство заставило меня заглянуть в дверной проём.

И я начал падать — в голове образовался водоворот.

Лучистые луны озаряли гротескное существо, чьи широкие акульи зубы хищно поблескивали. Я нервно поднял глаза и встретился с белыми глазами, где играли кошачьи зрачки.

Оно снова зарычало, а затем взвыло — пронзительно, отчего на коже выступил холодный пот. В лицо мне плеснуло вязкой, зловонной жидкостью, и я отшатнулся. Внутри что-то оборвалось. Девичьи черты угадывались под потёками густой чёрной жижи.

Оно — или она — двигалось настолько быстро, что казалось, растворяется в пространстве. Бах — я моргнул — и её хищная морда оказалась возле моего лица.

Мы дышали практически синхронно. Непонятная, незримая сила удерживала меня на ногах, не позволяя рухнуть на колени.

Внезапно тварь опустилась на четвереньки, резко обернувшись к растерзанному трупу у выхода. Пасть широко открылась и вонзилась в лицо, срывая его и тщательно пережёвывая.

Я не стал ждать — рванул по тропе, где ноги увязали в мягкой грязи. Холодный воздух обжигал лёгкие.

Прожитые события мелькали, как кадры сгорающей киноленты.

Панический бег прерывался падениями и подъёмами. Казалось, удары сердца хотят проломить грудину и вырваться наружу.

Мельком оглянувшись, я понял, что горизонт был чист, а здание больницы резко выделялось на фоне люминесцентного леса, где сверкающие лысые ветви шевелились, точно когтистые пальцы.

Не имея иного выбора, я просто побежал прочь.

Кто-то спросит: парень, какие у тебя цели? Пока не знаю, всё слишком непонятно.

Прошло несколько часов, возможно больше трёх. Это совершенно точно другой мир. По земле ползали причудливые рогатые жуки, оставляя туманный шлейф. Пепельное небо разрезали массивные птицы с вычурным оперением.

Сам насыщенный воздух этих мест, наполнял меня жизнью, однако недостаточно сильно, чтобы избавить от онкологии.

Но почему выжил только я? Почему был перемещён сюда?

Ещё несколько часов блужданий не принесли ничего. Ни намёка на людей.

Мои шаги постепенно замедлялись, как и биение сердца.

Сейчас я чувствую себя жертвой на алтаре злого бога. Семнадцатилетний мальчишка с двумя сердцами идеально для этого подходит, не так ли? Я родился под счастливой звездой, которая подарила мне лишний орган.

С детства меня часто преследовали паранормальные явления, хотя родители уверяли, что у меня просто слишком живая фантазия. Врачи тоже предрекали мне долгую, очень счастливую жизнь. Но, как часто бывает на страницах мрачных сказок, это оказалось ложью.

Глядя на предрассветное небо, я выбился из сил рухнул на свежий сруб. Краем глаза заметил вокруг кое-какие инструменты — возможно, это признак хоть какой-то цивилизации.

На горизонте солнце медленно поднималось, позволяя мне увидеть очертания деревни, за которой возвышались острые горные вершины, покрытые серебристым снегом. Увидел каменную тропинку.

Я испытал облегчение. Это казалось раем — столь близким и недосягаемым одновременно.

— Поднимайся! — я отвесил себе пощёчину, чтобы прийти в себя. Зрение мигом сфокусировалось. Заряд адреналина подзарядил внутреннюю батарейку.

Интересно, какие здесь люди? Или нелюди. Ну сейчас это узнаю.

Заплетающимися шагами добрался до деревни.

Сразу приметил старенький одноэтажный домик. Окна были наглухо забиты ставнями, света не было.

— Есть тут кто? — прохрипел я.

Облокотился на дверную раму и принялся стучать кулаком. За дверью послышалось шарканье… шорох, лязг железа, значит, хозяева дома.

Дверь со скрипом открылась внутрь. Я едва не завалился вместе с ней… Отойдя от шока, увидел древнюю старушку с покрытой платком головой. Взгляд невольно скользнул к её жилистым, крепким рукам, в которых она сжимала ржавые вилы.

Сразу понял недоброе. Хотел закричать: «Остановись!». Или хотя бы отшатнуться… Но она уже отвела вилы назад и со всей силы вонзила их мне в живот. Моментально почувствовал жжение в брюхе.

Она толкнула меня, и я безвольно рухнул на каменную дорогу.

— Ох, блин… Так ты не из этих… Что же это я, старая, натворила! — она пристально вгляделась в меня, и на её лице проступил шок.

Старушка закричала как плакальщица. Слова были непонятны… потому что они говорили на каком-то неизвестном шипящем языке.

Видел её раскаяние, как она льёт на меня горькие слёзы. И даже не знаю, можно ли её винить в моём убийстве. С каждый прерывистым вздохом мне становилось хуже. Продолжал наблюдать, как она бегает от дома к дому и колотит палкой в двери да ставни.

Недовольные жильцы выходили, ворчали, а я ускользал туда, куда должен был уйти ещё утром. В голове была каша, мысли не могли зацепиться ни за одну.

— Дура слепая! — раздался грубый голос. — Своей паранойей чуть не сгубила юношу!

Меня окутал яркий бирюзовый свет, и теплотой разлилось по нутру.

— Он тут околесицу нёс, выглядел как прокажённый, лицо — не разглядеть, лысый череп, одежда вся в грязи… Люди так не выглядят, — оправдывалась старушка.

— Хоть раз видела Порождение греха? — строго спросил незнакомец.

— Ни разу… но мать говорила…

— Да плевать на твою мать! Бери полотенца и одеяла, тащи ко мне в дом, — он повернулся к остальным. — Чего зеваете? Ноги в руки и несите его на стол. Аккуратнее, волосинка отделяет его от загробной жизни.

Даже в таком состоянии я понял, что этот человек — авторитет. Возможно, староста.

Кто-то поднял меня. Боль вспыхнула, и я застонал.

— Это вам не мешок с картошкой, аккуратнее!

Ничего не понимаю… Но как больно, когда тебя пронзают вилами.

* * *

Я очнулся на холодном, твёрдом столе, прикрытый тряпками. Атмосфера за окном намекала, что провалялся без сознания около суток.

Рядом сидел хмурый старик с чашкой травяного отвара, поглаживая седую бороду. Его янтарные, проницательные глаза изучали меня.

Кажется, больше не умираю от боли.

— Мальчик, кем будешь? Ты маг? Что за зараза у тебя в голове? — строго спросил он, нахмурив густые брови.

Я посмотрел на окровавленный столик с ножами да жуткой пилой.

Открывать Земную речь расхотелось.

— Почему от тебя пахнет красным светом? Ты был в гнезде или около? — переспросил он на непонятном, теряя терпение.

Старик видел во мне разум, но отсутствие ответа злило его. Я заметил, как свет будто вытягивается из комнаты.

— Говори!! — взревел он, и я упал со стола. — Говори, заклинаю тебя! Где они?! — В его глазах вспыхнуло янтарное пламя, единственное, что я видел в темноте.

Пульс подскочил, я задыхался от запаха ладана.

— М-м-м, — промычал, указывая на север.

— Немой? Странно, — свет вернулся в комнату. Он поднял меня на стол, проверил рану и поводил ладонями над ней.

Он взял посох, украшенный рунной резьбой, символы на котором вспыхнули огнём.

Я заметил серую рясу с оранжевыми полосами, на которых двигались живые символы.

— Если хочешь уцелеть, не выходи из дома и не подходи к окнам! — строго приказал он, выходя из комнаты.

Возникло ощущение, что я привёл беду этим людям.

— Никому не покидать чертогов деревни! Работа отменяется! Женщины и дети — в дома, лучше в подвал! Ясно?

— Колдун, что стряслось? — выкрикнул мужчина.

— Не-не! Заткнись и выполняй! — каркающим голосом произнесла старуха.

* * *

Возле больницы появились двое — колдун с пепельными волосами и выцветшими глазами, и молодая женщина, чьи черты было невозможно разглядеть.

— Владыка действительно смог переместить настолько огромный объект из другого мира. Но ты действительно считаешь, что вторая часть пророчества исполнится? — мелодично произнесла она, окидывая мутировавших людей широким жестом.

— Если мы сделаем всё правильно, тогда он станет тем, кем должен стать, — холодно добавил он, доставая из-под рясы флейту.

Практически беззвучная мелодия разжигала тлеющий бардовый свет, заставляя трупы мутировать быстрее, превращаться в нечто зловещее.

Глава 2 Алый рассвет

На некоторое время воцарилось тишина. Даже природа стихла — ни клекота утренних птиц, ни звуков от неугомонных сверчков. В этой оглушающей тишине вспыхнул детский плач. Это произошло настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул.

Нет уж… я обязан увидеть это.

Прихватил со стола зубчатый нож и неуверенно пошёл ко входу.

Как только вышел на улицу, местные посмотрели на меня, как на идиота.

Каждый из был огромен и мускулист. Особенно выделялись могучие руки лесорубов, держащие громадные топоры.

— Пришлый, ты чего выполз? Зачем мой отец помогал тебя спасти? Проваливай за порог, — недовольно произнёс молодой блондин, указывая клювом топора на двери, из которых я только что вышел.

Могучий старец разбрасывал по периметру деревни какие-то маленькие дощечки, на которых были изображены причудливые танцующие символы.

Он кинул на меня недовольный взгляд, потом ухмыльнулся и неодобрительно покачал головой.

Внезапно прозвучал возглас. Я немедленно обернулся.

— Святая троица! Идут, чудовища здесь!

Вдалеке вспыхнуло алое зарево, разбавленное вспышками тьмы, из которой рвались зловещие псы из потустороннего мира.

Острые когти царапали каменную тропу так, что искры летели. Угрожающие пасти хвастались острыми рядами клыков; вытянутые безглазые головы украшали длинные, закрученные бараньи рога.

Первый из них, чуть больше остальных, обнюхивал землю впавшим носом, принюхиваясь точно там, где я проходил раньше. Сейчас твари крошили спиленное дерево, царапали одинокий пень, вгрызались в него зубами, пробовали на вкус склизкими языками.

Вздрогну. Это я навёл их на деревню. Но ужаснее всего было видеть обрывки одежды на уродливых пепельно-серых телах.

Но как… и где теперь та девчонка, что выглядела совсем иначе? Неужели она специально отпустила меня, чтобы привёл к более крупной рыбе. Может, твари — это просто финальная версия метаморфоз. Неужели тоже пополню их ряды?

Пока я искал смелость для действий, нечисть уже почуяла другой запах — сорвалась. Летели они так быстро, что силуэты походили на размытые тени ночных кошек.

— Что, жалкие гады… Решили полакомиться лекарем? Я вам все зубы пообломаю! — громоподобно взревел старик, от его рева сами облака расступились.

Дощечки по периметру деревни неистово закружились на месте. Из каждой взошёл столб густого пламени, которое слилось стеной.

Старик наотмашь ударил посохом, и волна испепеляющего бирюзового огня понеслась на врага. Размытые силуэты несущихся Гончих сожгло.

До этого момента напряжённые мужчины немного расслабились.

Но первое впечатление оказалось ложным. Реальность подло ударила меня по лицу.

Предводитель чудовищ выпрыгнул из огненной преграды, тут же вцепился первому попавшемуся лесорубу в глотку, вырвав её с мясом. Во все стороны хлынула кровь… Лицо окрасилось предсмертным недоумением, и он безвольно завалился в лужу. Тварь нависла над ним, принялась с остервенением разрывать плоть на мелкие куски. Я отчётливо видел, как массивные лапы за два взмаха вскрыли грудную клетку.

Седобородый лесоруб не мог спокойно смотреть на гибель друга. Сжал топор так, что вся его могучая мускулатура напряглась, стремглав ринулся в бой. Клюв топора пронзил изогнутую, покрытую костяными наростами шею Гончей. Мужик потянул древко на себя и с болью оторвал её от трапезы.

Демоническая псина взвыла, задрожала. Чёрная лоснящаяся грива вздыбилась.

Отважный лесоруб, пользуясь моментом ошеломления твари, хотел пригвоздить её к земле. Гончая отошла, ловко выкрутилась, открыла ненасытную пасть и вгрызлась в предплечье лесоруба. Лицо того выразило боль, кости затрещали.

От чудовищного зрелища я задыхался, тер горло в надежде сделать глубокий вдох.

Тем временем старик, разобравшись с обступившими его шестёрками, заметил происходящее. Он взмахнул посохом, ударив им по направлению ужасной сцены, — страшная волна воздуха, словно пушечное ядро, отнесла адскую гончую к соседнему дому и разбила её тушу о крышу.

Самые трусливые преодолели страх перед жаром и, разрозненным строем, ворвались в деревню. Вожака на себя взял колдун. Двоих других обступили мужики. Ужасная гончая с когтями порвала лицо самому смелому из пятерых мужчин.

Какая чудовищная жестокость.

— Папа, папочка! — прозвучал жалобный крик слева от меня.

Я судорожно обернулся.

Маленький мальчик с хрустальными слезами на глазах, каким-то чудом вырвался из сковывающих объятий молодой девушки, побежал от соседнего дома к месту недавнего убийства. Гадина потеряла всякий интерес к окружившим её мужчинам, прорвала окружение и стремительно ринулась вперёд с такой жестокостью, с таким остервенением, будто молодое мясо привлекало её больше всего.

Чувство времени искажалось. Меня захватывали самые разные эмоции. Я видел светловолосого мальчика, на чьем лице отпечатался ужас. Видел молодую девушку, которая упала на колени и крепко зажала рот ладонями. Видел чудовище, из чьей пасти разлетались густые слюни. Уцелевшее око пылало демоническим огнем.

Ни на что не надеясь, ближайший из лесорубов завел топор за спину и метнул его изо всех сил. Но промахнулся, и тот с треском врезался в камень.

Гончая совсем близко подобралась ко мне. Короткий взгляд на неё чуть ли не лишал сознания.

Но я прикусил язык, чтобы не упасть от пьянящей слабости. Крепче стиснул зубы. Пускай хилый, и жить мне осталось не так долго, но эти люди подарили мне лишний день, а я в благодарность привёл к ним ужасную смерть.

Обязан был спасти хотя бы этого мальчика.

Я выкинул бесполезный нож. Рванул так быстро, насколько позволяли силы в ногах. Подхватил мальчика и, отчаянно побежав, стремился к ближайшему дому.

Дьявольское отродье бежало след за мной. Уже чувствовал обжигающее дыхание на затылке. Холодок пробежался по спине, а за ним пришёл жар и бешеное биение обоих сердец.

Во мне вспыхнуло желание дать отпор, но на что я мог рассчитывать с таким телом.

Я развернулся, заслоняя мальчика от надвигающейся смерти. Чудовище раскрыло пасть, обнажая ряд острых, как бритва, зубов. Нестерпимый смрад обжёг ноздри, и я, не осознавая своих действий, выставил ладонь вперёд. Последнее, что успел выкрикнуть:

«Гори в аду!»

Неистовый поток зеленого огня вырвался из моей ладони, волной, устремился на врага. Всё было как в замедленной съёмке: сперва ему сожгло морду до такой степени, что стало видно белоснежные кости. Потом вся плоть сгорела, истлели внутренние органы и, наконец, сами кости развеялись.

Нечто необъяснимое захватило меня, я чувствовал, как тёплая, приятная теплота исходит от сердца и плавно разливается по венам. Это приносило чувство пьянящего могущества.

Но стихия даже не думала останавливаться. Волна пожирала дом колдуна, пробила выставленную преграду и, стремительно расходясь, полилась в лес. Столб за столбом, крона за кроною исчезала в бушующем нефритовом океане.

Я испытывал неподдельный шок. Мое непонимание происходящего невозможно описать словами.

Выставь я ладонь немного правее, подобная участь ждала бы отважных лесорубов.

Нечаянно увидел полный неподдельного удивления взгляд старика. Строгие до этого черты лица мигом расплылись в недоумении. Однако он быстро собрался, двумя жестокими ударами покончил с раненым противником и завопил во всю глотку:

— Проклятый кусок дерьма, чего творишь? Хочешь опустошить себя? А ну, быстро прекрати!

Его властные слова оборвали поток силы.

Чародей подлетел к последней гадине. Уже неистово колотил её по черепушке.

Я же опрометью подбежал к молодой рыжеволосой девушке, помог ей подняться и пропустил вперёд. Когда моя спина пересекла порог и я очутился вместе с ней в помещении, она нервно заперла дверь на два засова, после чего выдернула ребёнка из моих ослабевших рук.

Почувствовал расслабление, когда она целовала его румяные щёки и маленькие руки. Говорила какие-то ласковые слова. Они так сильно плакали, что сердце заныло. Далекие воспоминания наведались ко мне, но я уже не мог погреться в их лучах, потому что упал на стол, перевернул его, начал медленно отключаться.

— Немедленно придайте тела погибших огню, — донёсся возглас чародея.

Как жаль, что в эту секунду я ещё не понимал, что ужас, пришедший за мной, — это даже не подножье зловещей ледяной горы.

* * *

Мне доподлинно неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как случились последние события. Сейчас я поймал тот самый флешбэк, как это говорили на Земле… Только теперь лежал не в палате на койке, а в тёплой постели. Наверное, это было самое приятное, что случалось за весь срок пребывания в этом мире.

Чародей колдовал над моим животом, затем переключился на голову. Однако, судя по недоумевающему выражению лица, со вторым делом ему не удалось справиться.

— Удивительная болезнь… Моего уровня мастерства недостаточно, чтобы без хирургического вмешательства аккуратно сжечь опухоль и её порождения в мозгу. Даже при тщательном уходе ему остался год с лишним, — вымолвил он, глядя в пустоту.

— Это судьба слишком ужасна, — с сочувствием ответила девушка.

Теперь я в полной мере мог оценить её нетривиальную, достойную внимания внешность.

Рыжие непокорные волосы водопадами падали на утончённые плечи, не скрывая тонкой, почти лебединой шеи. Черты лица были мягкими, губы — алые и в меру пышные.

Простая одежда сельской девушки не слишком портила её стройную фигуру и осиную талию.

Единственное, что огорчало, — это красный нос и заплаканные, немного хищные глаза. Иногда её взгляд обжигал, как весна, иногда тускнел, как глубокая осень. Это сбивало с толку.

Сейчас прелестница заботливо надела на меня слюнявчик и поднесла деревянную ложку с горячим супом ко рту.

Хотя стало невероятно стыдно, даже уши покраснели, я всё же прикоснулся к ложке пересохшими губами, выпил немного и тут же отвернул голову, выблевал всё содержимое почти опустевшего желудка.

— Забыл сказать… Он ко всему прочему отравлен. Это не яд, а скорее токсин.

— Лекарь, вы не останетесь у нас? После смерти отца мы с братом не выживем без мужчины в доме.

Девушка снова расплакалась, так тихо и еле заметно.

Казалось бы, каменно-холодный старец на секунду смягчился, но мгновенно собрался, помусолил густую бороду и выдал:

— Что ж, будет весьма кстати, раз уж кое-кто сжёг мой дом дотла. Девочка, — он указал на неё перстом. — Будешь кормить да обстирывать меня. Брат начнёт помогать собирать травы. Взамен обязуюсь каждый месяц выделять вам жалование, достаточное для комфортной жизни! Мы с этим вот недотёпой займём комнату покойного отца, — произнёс он, указывая на меня.

— Благодарю, целитель-волшебник, — она поклонилась ему.

Я ничего не понимал, но старательно пытался запомнить хотя бы часть слов.

— Поеду выполнять обязанности. Давай ему чай из листьев красноцвета. Дом спокойствия собью, когда вернусь, — он молча поднялся и вышел во двор.

Девушка теперь плакала в три ручья, кланяясь могучей спине.

В груди защемило, но внимание переключилось на кое-что дикое. Нет, он не оседлал метлу и не взлетел. Через небольшое окошко было прекрасно видно, как сельские парни подкатывают к дому двухколёсный мотоцикл…

Господи, это похоже на Иж-49… На таком мой прадед по матери ездил в зрелые годы, а потом отец в юности. Старичок до сих пор пылится в гараже, как и десяток фото.

Конечно, внешний вид отличался, но совершенно точно — это мотоцикл!

Испытал культурный шок, когда волшебник надел шлем. Вскочил на мягкое сиденье, ударил по газам. Свет фар подсветил каменную тропу — стальной конь с ревом помчался по следам чудовищ.

* * *

Дни летели незаметно, и, не успев оглянуться, понял, что прошло четыре месяца. Стало гораздо легче, но постоянные мигрени всё же не отпускали, доводя меня до безумия. Старик давал мне обезболивающие, которые хотя бы немного снижали уровень страданий.

Тайно надеялся, что чародей станет моим путём к здоровью. Ведь именно этого я отчаянно желал.

Через неделю после отъезда чародей вернулся, израненный, с мешком разнообразных вещей. Его интересовали кольца, цепи, часы и медикаменты.

Семья была удивлена, когда он вывалил на стол кучу сверкающих украшений. Оказалось, что волшебники вполне себе материалисты.

С того момента, как я случайно выпустил огонь, дед начал часто пялиться на меня, раздумывая над какими-то тайнами. Связан ли я с мистическим зданием, которое он приказал разобрать за два месяца?

Теперь больница напоминала древние руины, а деревня преобразилась, получив несколько качественных каменных домов с новыми крышами.

Я позаимствовал книгу у Никиты, и прямо сейчас, под покровом ночи учил алфавит. Шептал новые слова. Язык давался мне на удивление легко.

— Так значит, ты всё-таки умеешь говорить, маленький лжец! — проворчал он и потащил меня обратно.

Глава 3 Целитель и его ученик

Он буквально занёс меня в дом и, словно поношенный рюкзак, кинул на кровать.

Я резко отлепил лицо от лебяжьих подушек, вперился недовольным взглядом в изуродованную злобой морду старика.

— Твой развязанный рот может многое упростить, поэтому не советую тебе лгать, — он взялся за кожаный ремень и ударил им воздух.

Я бы, конечно дал отпор, но как это сделать против двухметрового гиганта со стальными ручищами…

— Сперва думал, что ты случайная жертва. Но те механизмы невиданной сложности, плюс факт того, что они пошли за тобой, заставляет меня перестать так думать!

От пробирающего до костей хищного взгляда можно дубу дать. Вдобавок не до конца понимал сказанное, но общую суть вроде бы понял.

Он увидел задумчивость на моем лице и взревел:

— Говори! — сделал один шаг ко мне.

— Мало помню… — невнятно промямлил я. — До этого жил в закрытой деревне на вершине горы. Потом меня изгнали. Мои стенания закончились тогда, когда вошёл в какую-то пещеру, где мерцал красный свет…

Он крепко задумался, забыл про ремень и поглаживал бороду с проседью.

— В пещере могла быть пространственная аномалия. Только человеку не пережить перемещение через пространство или время. Стало быть, ты первый. Что ты знаешь о тех, чьи имена нельзя называть?

— Ничего.

Не знаю, какие слова переведут меня к лучшему итогу, а какие кинут в пропасть.

он прищурился.

— Вопрос остаётся открытым: почему всё время молчал? Почему тебя изгнали?

Нужно придумать что-нибудь забористое, правдоподобное… Причем немедленно. Иначе мне придёт полный и неотвратимый песец…

— Тут в деревне говорят на совершенно другом языке. Поэтому ничего не понимал… Родители умерли пять лет назад.

Я без конца плел бред про жестокого старосту, неизвестную болезнь и красное свечение.

Пытался разжалобить этого сухаря.

Между тем сердце клокотало, а ладоши вспотели. Меня даже немного подташнивало от наплывов адреналина.

— Чей ты сын, безымянный мальчишка!.. — строго спросил он.

— Я Леонид, сын Поэта, — быстро выплюнул я.

Здесь у людей нет привычных фамилий. Мальчики называют имя, а потом профессию отца. Девочки, к примеру, говорят так: Я Лиза, дочь из славного дома Андрея Лесоруба.

Самое страшное, что я почти не врал. Мой отец действительно был безызвестным поэтом. Мама была автором женских романов, то есть писательницей. А сестрёнка только начала ходить в садик. Одной холодной ночью мы направлялись к друзьям отца на светлый праздник.

Так же в больнице во время прохождения магнитно-резонансной томографии оказалось, что у меня онкология.

Но это было относительно давно и мое сердце щемит не так сильно.

— О чем ты задумался? — сухо спросил он.

— Про смерть родных подумал, — серо откликнулся я.

— Сочувствую.

Воцарилось глухое молчание.

— Леонид, сын Поэта, пойдёшь ко мне в ученики?

— Че…

Неожиданно резко озвученное предложение заставило всё внутри мен перевернуться, даже ступор словил. Чародей явно мне не поверил. Тогда зачем такое предлагать.

— Пойду… Но почему именно я? В чём моя особенность.

— Твой внутренний огонь чрезвычайно мощный. Признаюсь честно, он сильнее, чем я когда-либо видел у молодого человека твоего возраста. Если тебя кто и сможет спасти, то это ты сам, — твердо, как удар молота по раскалённой заготовке, выдал он.

Он видел недоумение на моем лице, поэтому решил что-то добавить.

— Потерять такого лекаря будет огромной утратой для нашего непокорного мира. Только поэтому хочу взяться за твоё обучение. И только поэтому вожусь с поддержанием тлеющей жизни в тебе.

За дверями кто-то ахнул. Наверняка, это была хозяйка дома.

— Что ж, отныне я для тебя Старик или Учитель! Свое имя просто так никому не сообщаю, — он грубо взял ведро с водой, где плавала тряпка и сильно ударил меня им в грудь. — А теперь пошёл работать! Дармоедов не терплю!

— Работать на ночь глядя?.. — шокированный предыдущими речами откликнулся я.

Старик разгневался и раздавил меня одним только пылающим взглядом. Я сию секунду вылетел из комнаты драить полы, чтобы блестели, как его лысина.

— И практикуй произношение! Слушать твой скрипучий лепет — всё равно, что коту яйца прижать табуреткой. Обращайся к людям из магического мира — Почтенный.

— Почтенный, — еле как вымолвил странное словечко.

— Мне плевать на официальность.

— А… Ага…

«Что за биполярный старик!» «Ладно… бесплатному учителю в зубы не смотрят»

* * *

Прошёл здешний месяц. Всё, что я делал, так это помогал по дому. Из приятного — это постоянное общение с Марией и вечерние прогулки, которые иногда омрачала утрата отца.

Мария мне приятна. Это можно сказать без утайки. Однажды я сказал ей это напрямую, а она раскраснелась, как помидора.

Иногда пытался колоть дрова, на что местные парни кидали самые на их мнение остроумные насмешки.

— Только посмотрите, сейчас Му-му прикончит себя топором!! — взорвался смехом, теряя штаны не по размеру.

— Иди, занимайся женским делом: носи воду и готовь похлёбку! — беззлобно произнёс один из парней.

Взрослые мужики чуть ли животы себе не надрывали. По их мнению, это была вершина юмора.

Но мне за красным словцом лезть в карман не нужно. Семья всё же творческая была. Но для применения копья Дон Кихота нужно мяса на руках нарастить, а то за ментальные увечья получу вполне материальные.

Раз в месяц приезжали торговцы из относительно большого города, чтобы выкупить древесину, кое-какие продукты, например, тот же самогон.

Короче, никакого обучения пока что не увидел.

Сейчас я шёл в гости к бабе Варе. Её настоящее имя Вариана. Язык ломать не хотелось, поэтому наделил вполне русским именем. Кстати, эта та самая боевая старушка, которая пронзила меня вилами.

С кем не бывает, не правда ли?

Я обошёл её домик. На заднем дворе баба Варя бегала за курицей. Потом схватила её жилистой рукой, пригвоздила шею к пню.

Бах! Я вздрогнул. Для меня подобное зрелище было чем-то из ряда вон выходящим.

— О, Леонид! Милый, а я тебе пирожков напекла, — улыбнувшись, добродушно произнесла она. Только вот напрочь безголовая птица сопротивлялась…

Конечно, подобное нельзя сравнить с нашествием нечисти и последующей резнёй.

Я вымученно улыбнулся фирменной улыбкой и присел на корягу за стол, где расположилось лукошко с пышущими ароматным паром пирожками. Взял пирожок с вишней и зажмурился от удовольствия — горячий, сладкий, с лёгкой кислинкой.

Прелесть, не иначе.

После принудительного отказа от химиотерапии и лечения старика во мне проснулась волчий голод.

— Кушай-кушай, мой маленький. Я сделаю из тебя человека! Вон уже и волосы появились, и мясо на косточках, — она взъерошила мои короткие чёрные волосы, не свойственные здешним людям. — Неверное у Машеньки нашей тоже кушаешь за обе щёки, да?

— Нет же… — не успел договорить, мне заткнули рот очередным пирожком.

— Девка хорошая, ей мужик нужен. Ты бы зря времени не терял. Если мужчина не объявляет права на женщину, тогда это сделает кто-нибудь другой, — уверенно и упорно наставляла она.

И тут внезапно раздался гулкий звук мотора. Волшебник подъезжал к развалинам бывшего дома. Я тут же вскочил и побежал навстречу. Треклятый дед должен научить мня хоть чему-нибудь! Все попытки самостоятельно повторить испепеляющий фокус не увенчались успехом.

— Куда ты, милый? А рагу из курочки? Дрова ещё наколоть нужно и воды принести, — кинула она мне в след.

— Бабушка, я вечером заскачу! Наверное…

— Эх… ладно, ступай, — отмахнулась, направившись ощипывать курицу.

Я галопом добежал к деду, который, надев недовольное лицо мертвеца, лениво раздавал вещи сельским девчатам. Старый ездил в большой город. Девушки напихали ему денег, чтобы тот купил платья, парфюмерию да бижутерию.

В эту пору миром правит весна. Многие хотят найти себе пару. А ещё от деда несло брагой и едкими сладкими духами, перемешанными с табаком.

— Старик, когда начнётся учёба? — в нетерпении спросил я.

Никогда не думал, что так отчаянно буду жаждать знаний.

— Ступай за мной, — направился домой.

Перескочив порог, тут же увидел, что Мария находится на кухне и в большой мыске месит тесто. Брат помогал ей по дому, полоскал нижнее бельё: пулей вылетал во двор, становился на скамейку и развешивал семейные трусы, которые надувались, точно паруса.

— Привет Леонид, думала будешь у бабушки до позднего часу гостить, — она опустилась за очередной порцией муки, что стояла на полу, и я невольно увидел чуть больше, чем было положено видеть.

Мария приметила это, и прикрыла бюст рукой.

— Прости… — почесал затылок.

— Ничего, — смущённо добавила она.

— Долго будешь заигрывать? Моё время дорого стоит! — властно сказал старик.

Я залетел в комнату, где на небольшом столе были разложены пузырьки с какой-то красочной жидкостью.

— Возьми любой и выпей. Потом сними рубашку, присядь на табуретку! — он вынул из сумки чернила и красивое золотое перо.

Взялся за бутылку, большим пальцем ликвидировал пробку, после залпом осушил. На удивление вкусная штука оказалась, похожая на сок с большим количеством спирта.

Меня немного разморило. Я мигом присел на табуретку и расфокусированным зрением пялился на безразличную стену.

— Почему только сейчас?

— Потому что мог не пережить посвящение раньше времени. Теоретическая часть не имеет значение, если обладатель пламени умрет в процессе полного пробуждения.

— Теперь не рыпайся! Если хоть на миллиметр ошибусь, ты умрёшь самой страшной смертью! — грубо, безразлично приказал старик.

Я судорожно глотнул воздуха, захирел и малость окаменел…

— Что? — неожиданно дал петуха.

— То!

Через робкий вздох я почувствовал, как кончик пёрышка прикасался к коже на спине. Старик, подобно опытному каллиографу, выводил линию за линией. Я не мог точно сказать, что получиться по итогу… Но он выводил рисунок во всю спину, причем сложный и витиеватый. С множеством символов в различных местах композиции.

— Единственное, чему должен следовать Лекарь — это сохранению своей жизни и внутреннего пламени. Оставаясь в живых, ты сможешь спасти сотни жизни, а может быть тысячи! Никогда не лезь на рожон. Но и не отпускай руки, когда положение критическое.

— Что до огня внутри, то у всего есть цена. Если израсходуешь слишком много силы за раз, в ход пойдёт твоя собственная жизнь. Поэтому всегда оставляй треть для себя!

— Береги свой посох или меч, как зеницу ока! Без них атаковать противника не выйдет. По крайней мере обычному целителю…

Хотел было открыть рот, но мне моментально его заткнули.

— И ещё одно!

«Да сколько можно!» — безмолвно запротестовал я.

— Лекарь — это не меценат! Нам необходимо закупать ингредиенты, оборудование и иметь банальные деньги на жизнь. Запомни это хорошенько! — строго проговорил он, а потом приложил обжигающую ладонь между лопаток.

Думал, будет больно. Однако нет. Чувство теплоты разливалось по венам, словно вхожу в тихую летнюю реку. Меня даже начало клонить в сон. Но вместе со спокойствием приходило чувство неведомой силы. Не как в первый раз, размеренно и постепенно, словно пробку не выдернули, а только слегка приоткрыли.

— Хм-м-м, — протяжно хмыкнул он, закусывая белоснежными зубами папиросу. — На удивление хорошо. Каждый третий на твоём месте помирает. Что ж, считай повезло!

Я глянул на него таким взглядом, как ни на кого и никогда не глядел… Нет, ну точно выходец из кружка престарелых садистов. Учитель, блин! Да ему на меня плевать с высокой колокольни. Впрочем, как и на всё остальное.

— Да несказанно! Сухарь ты бесчувственный! — невольно озвучил мысли и горько улыбнулся.

Дед поднял руку, чтобы дать мне подзатыльник, я зажмурился, но он перед самым темечком остановился.

— Скажи спасибо, что слаб на голову! — из кончика его большого пальца вспыхнул бирюзовый огонёк и воспламенил душистый табак.

Мне стало любопытно. Я пожелал покрыть ладонь пламенем, и оно тут же откликнулось на зов. Кожу покрыли всхлипы нефритового цвета.

— Красота, и не горячо…

Старик немного этому удивился. Можно сказать, что он постоянно удивлялся моим выходкам. Могу предположить: призыв огня — дело не такое простое.

— Настало время преподнести дары! Первые и последние от меня, — он взял у стены палку, обмотанную тряпкой, которую я сперва и не заметил.

— Посох — не простая безделушка, а средство для защиты и нападения. Он облегчит огню путь, — протянул предмет ко мне.

Я радостно его принял и моментально развернул незамысловатую обёртку.

В моём распоряжении очутилась самая обыкновенная надтреснутая белая палка с лазурным камнем на вершине. Древко в некоторых местах обвили замысловатой тканью, на которой старательно начертили руны.

Не сказать, что посох впечатлял меня, он выглядел дёшево.

В очах старика блеснуло коварство. Я приметил хитрый взгляд старого лиса.

— Дед, не думаешь, что, как последний дебил буду пытаться испытать оружие в доме?

— Хвала предкам, у олуха есть какие-то мозги! Значит, дрянь не занимает основной объём черепной коробки! — он вынул из сумки пожелтевшие листки и красивую книгу, наверняка магическую, после чего небрежно кинул её на стол.

Казалось бы, ветхие страницы защищает старая серая кожа, вся замусоленная, покрытая перешитыми ранами. Но при этом на верхней части горели зелёные узоры и сверкали сложные геометрические фигуры, а по центру лучился серебряный замок.

— Положи на неё длань. После чего повторяй за мной!

Старик начал говорить чётко и ясно. Я, конечно же, повторял точь-в-точь…

— Я Леонид, сын поэта, торжественно клянусь отныне и навеки хранить очищающий огонь в своем сердце. Помогать людям по мере возможностей и искоренять зло. Если оступлюсь, то пускай Учитель направит меня. Если отрекусь от учения и примкну ко злу, пускай небытие поглотит мою душу, а пламя сожжёт плоть.

Как только договорил, замок на книге сам по себе открылся. Я со скоростью выпущенной пули открыл книгу. Тайные знания манили меня. Хотелось увидеть что-то запредельное, недоступное человеческой душе. И я увидел многомерные живые символы. Сотни строк сверхсложного графического языка.

Дальше листал шероховатые страницы. Где-то посередине пошли сложные живые рисунки. На первом был изображён человек, лежащий на каменной плите. Только он был вскрыт от паха до глотки. При этом внутренние органы продолжали функционировать. Сердце сокращалась, рядом лежащие лёгкие раздувались и сдувались.

Без сомнения, ужасная картина испугала меня. Слова не могли выйти изо рта. Просто заворожённо перелистывал страницы, раз за разом наблюдая за подобными сценами. Потом шли какие-то кожные заболевания. Жуткие уродцы с несколькими руками и напрочь изуродованными лицами, словно гомункулы — изобретения безумных алхимиков из сказок.

— Достаточно, — учитель захлопнул книгу.

Спустя некоторое время, я нашел силы говорить.

— Те люди, они были живые во время проведения экспериментов? Это точно медицина, а не книга тёмного колдуна?

— Нет. Высокопоставленные Лекари могут оживить тело. Ну… в какой-то степени. Однако мозг нам неподвластен. Мы не можем вернуть к жизни человека, который мертв больше шести минут. И то, подобные чудеса подвластны только самым сильным из нас.

— Насчёт второго вопроса, медицина не так чиста и невинна, как многие думаю.

Я хотел спросить, что это значит, хотя отчасти догадывался. Но внимание поглотило внезапное событие.

— Почтённый волшебник, мой отец ранен, случилась беда!! — жутко крича, в комнату ворвался парень. Окровавленная пятерня оставила чёткий след на дверной раме.

Глава 4 Мощь огня

— Что стряслось?

Артур, сын Лесоруба, выглядел крайне растерянным. Он мямлил что-то невнятное, размахивая руками. Короче, не мог толком объяснить, что произошло.

Я немного знал этого парня, известного своей добродушной улыбкой и вспыльчивым нравом, который ей совсем не соответствовал.

— Да не мямли! Неужели… — старик грубо прервал поток несвязных слов Артура.

— Не-не… Вы что! — казалось, от одного намёка он пришёл в себя и чётко сказал: — Отца зверь подрал, он истекает кровью на участке.

Я пытался понять, правильно ли перевёл его слова. Наверняка речь шла о лесном участке, где шла вырубка.

Мария быстро принесла стакан воды, и Артур осушил его одним глотком.

— Вот тебе первое испытание. Пойди помоги лесорубу, — старик повернулся ко мне и вынес свой вердикт.

— Я же ещё ничего не умею! — возмутился я.

— Прошу, скорее! — встревоженно выкрикнул Артур.

Неужели бессердечный старик хочет преподать мне жестокий урок? Больной наверняка скончается у меня на руках, а сельчане начнут обвинять меня во всехсмертных грехах.

Несмотря на присутствие просителя, мне хотелось высказать всё, что я думаю, но внезапно я почувствовал лёгкое прикосновение. Чьи-то руки коснулись моих и вытянули из омута отчаяния на яркий свет — такой же тёплый, как прекрасное лицо Марии, смотревшей на меня с надеждой в глазах.

— Если чудотворец говорит, что ты справишься, значит, так и будет, — произнесла она, глядя мне в глаза. — Я верю в тебя, Леонид. Верю в твою силу и смелость. Ты ведь ринулся спасать моего брата, когда пробил час, и на твоём лице не было ни тени сомнения.

Её нежные, персиковые уста затихли, но в моём сердце остался горький укол вины. Я отвёл взгляд.

— Я не ге…

— Выполняй! — прервал меня старик. Он схватил меня за шиворот, всучил посох и пинком выкинул из дома.

Все были ошеломлены, но Артур не упустил шанс. Пока я ещё не опомнился, он схватил меня и потащил к месту происшествия… Мне оставалось лишь глотать пыльный воздух жаркого дня.

— Направь силу в глаза! — старик крикнул мне вслед, не отходя от порога.

* * *

Я опирался на резной посох, с трудом передвигая ноги на пределе своих возможностей.

Наверное, это какая-то извращенная игра старика — сломать человека об колено, чтобы он стал крепче.

«Ох… нет, дедушка! От такого люди только быстрее отправляются в могилу, где их поедают черви».

— Ученик чародея, прошу вас, двигайтесь быстрее! Папа же отправится к прародителям, — в тревоге кричал Артур.

Как будто твои волнения могут ускорить меня…

Вдали, на фоне пильчатых деревьев, появились несколько мужчин. По всей видимости, они решили доставить больного к лекарю, неся его на импровизированных носилках.

Мужчины ускорились. Пациент жалобно застонал.

— Положите его на землю! — крикнул я.

— Мы не можем… Кабан всё ещё там, — ответил ближайший.

Неужели четыре здоровых лесоруба, вооруженные топорами, испугались какого-то кабана? Подобное казалось абсурдным, ведь еще несколько месяцев назад они сражались со зловещими порождениями адских врат.

Вскоре мы встретились. Я тут же кинул тревожный взгляд на раненого. Его ногу от колена до бедра разорвали так, что была видна кость, а рваные куски мяса торчали наружу. Льняная рубаха насквозь пропиталась засохшей кровью.

Будь трижды гениальным лекарем, тут ничего не сделать. В глубине души теплилась надежда, что, придя сюда, знания сами наполнят голову, но чуда не произошло.

Я тупо смотрел на нестерпимые муки умирающего: его дыхание учащалось, глаза мутнели, медленно закатываясь под веки…

— Лекарь, чего же вы ждёте? Отец вот-вот испустит дух! — Артур, почти плача, склонился над телом отца, который, казалось, на мгновение вырвался из цепких лап смерти и прохрипел: — Сынок, возьми мой топор… кабан там… Позови колдуна… — с трудом прошептал он и снова погрузился в полуобморок.

— Ученик чародея, чего ты ждешь? Отец вот-вот испустит дух! — юноша гневно взглянул на меня..

Он увидел мой страх, мою беспомощность.

Артур неожиданно вспыхнул, как спичка, схватился за топор, лежащий рядом с отцом на носилках.

Я и пискнуть не успел, как он подскочил ко мне, намотал воротник на кулак, так что ткань затрещала, и поднял меня на вытянутой руке. Задыхаясь, я болтал ногами в воздухе, царапая его стальное предплечье, глядя на лицо, искаженное злобой.

— Вылечи! — взревел он мне прямо в лицо.

Мужчины осторожно опустили носилки на каменную тропу и кинулись на Артура. Но, несмотря на их усилия, он был неимоверно силен. Казалось, его не пошатнул ни один их удар.

Всё происходящее мне казалось дурным сном. Вся моя новая жизнь — просто наваждение.

И именно в этот момент искра прозрения упала во тьму дурных мыслей. Вспомнились вскользь брошенные слова: «Направь силу в глаза».

Солнечное сплетение разогнало жар, второе сердце забилось быстрее первого. Температура моего тела резко подскочила. Нечто невероятное потекло по венам к глазам. Я почувствовал такую силу над людьми, какой не должен обладать ни один смертный.

Мужчины остолбенели. Нерешительно подняли на меня взгляд, как узники смотрят на недосягаемое солнце.

— Глаза пылают, — заворожённо произнёс один из них, хватаясь за волосы.

— Отпусти меня, — повелительно сказал я, вцепившись пятернёй в окаменевшее предплечье.

Перемена произошла мгновенно. Ещё не успел толком осознать происходящее, но приказа было достаточно, чтобы он отпустил меня. И подошвы изношенных кроссовок тут же встретились с твёрдой поверхностью.

Теперь моё зрение вышло за пределы человеческого. Я видел движение энергии в телах мужчин, видел чёрные точки — очаги незначительных болезней.

Наблюдал, как сама жизнь циркулирует в могучих стволах и ветвях деревьев.

Понимание, что моя длань может вмешиваться в процессы жизни и смерти, пришло так же легко, как привычка вдыхать воздух. Словно власть исцелять дана мне с рождения.

При этом я отчётливо понимал, что на излечение больного потребуется потратить огромное количество этой силы.

Некая незримая сущность словно пыталась отговорить меня от расточительства, шепча позволить жизни идти своим чередом.

Чувствуя опьяняющую власть, я провёл ладонью над бедром умирающего. Кость оказалась сломанной в нескольких местах. Из кончиков пальцев вырвался огонь, устремился к кости, и та начала срастаться.

Затем я принялся восстанавливать сосуды и сшивать мышцы. Смертельный серый оттенок стремительно отступал. Конечность возвращалась к норме.

Это походило на истинно божественные силы. Если каждый лекарь мог бы такое, этот мир должен был бы победить старение и смерть.

В области живота просвечивались чёрные пятна. Удар сломал несколько рёбер, рог пробил кишки, но жизненно важные органы не были серьёзно повреждены. Хотя стоит уточнить, что считать «несерьёзным».

В этот момент моё мышление словно изменилось. Моё пламя каким-то образом пожирало всё ненужное, сломанное. Вскоре чернота отступила, остались лишь серые тени.

С пациентом было почти покончено. Мышечные волокна сшивались и срастались в реальном времени. Воздействие прекратилось, но рану всё ещё предстояло зашить традиционным способом. Пациент потерял много крови, которую огонь восстановить почему-то не смог.

Дьявольский интерес вел меня дальше. Захотелось избавиться от моей опухоли прямо сейчас. Я прикоснулся огненными пальцами к лбу.

— Остановись, идиот! — мою руку буквально отодрали от лба.

Старик появился из ниоткуда.

— Квкого хуя ты устроил это шоу? — сквозь зубы проскрипел я.

— Такого, что если птенца не вытолкнуть из гнезда, он никогда не научится летать! Может, тогда не сгинешь, как все ученики до тебя! — хмуро, в своей манере проговорил он.

— У меня ещё нет перьев на крыльях. Это не помощь, а убийство! — пытался вырваться из тюрьмы его рук, прокричал я. — Почему не можешь просто избавиться от моей головной боли и почему останавливаешь меня?! — прорычал я.

Он хрипло рассмеялся. Между нами вспыхнули искры.

— Ох… Правда, говорят, глупцы всегда счастливы. Будь у меня неделя и достаточно снадобий, я бы едва ли успел восстановить хотя бы половину! — он указал на бессознательного больного.

— Максимум бы залатал живот. Ногу пришлось бы отрезать. Хотя нет… Сергей бы дважды умер ещё в процессе обработки ран, — пробурчал он, не заботясь о чувствах сына потерпевшего и других здесь стоящих.

Не знал, чем ответить. Поэтому дальнейшие пререкания казались бессмысленным сотрясением воздуха.

— Пошел ты, дед, — мистические силы покинули меня в самый нужный момент. Я бессильно оперся на посох и хотел было поковылять в деревню, но он грубо остановил меня.

— Притормози! Ты же хотел обучиться! Дело надо довести до конца, рану нужно обработать и зашить. Вот ты этим и займёшься, а пока не сделаешь, никуда не пойдёшь.

— Да я едва стою! — прошипел я ему в лицо.

— Может, дать ему отдохнуть? — робко отозвался Артур.

— Заткнись! Минуту назад угрожал ему расправой.

— Я… был не в себе, — заикаясь от страха, выдавил тот.

Возникало ощущение, что меня опутала паутина, а старик — ловкий паук, чьи планы на мой счёт выверены до миллиграмма. Я пока что не мог с ним тягаться ни в чём. И от этого становилось противно, как будто кошка скреблась на сердце.

Он беспристрастно выдал мне всё необходимое для шитья. Сухо объяснил, как использовать мазь и дезинфицирующее средство.

Я из последних сил облил рану крепкой настойкой. Потом он показал мне три вида швов: сейчас я использовал прижимные. Дрожащими руками мне удалось протянуть нитку в иглу и начать зашивать.

Шов получился так себе. Потом я помазал рану мазью, наложил повязку и, наконец, болезненно поплёлся домой.

Старик ушёл по каким-то своим сверхважным делам. Помощь от Артура я не принимал — моя чертова гордость, откуда-то взявшаяся, не позволила.

* * *

С последних событий прошла адская неделя. Семь дней моя нога не переступала порога дома Марии.

Одна только мысль о том, что мне предстоит ночевать со старцем под одной крышей, разжигала в груди лютую ненависть.

Маша много раз упрашивала меня вернуться домой. Я, как последний кретин, отнекивался, но каждый день помогал ей носить воду или приносил связку дров под порог.

На данный момент меня приютила бабушка.

Ночь за ночью меня мучают страшные видения, где гротескные чудовища, похожие на уродливых драконов, сжигают меня дыханием, вдыхают и выдыхают мой прах.

Другими словами, я валялся в беспросветном бреду.

Иногда температура тела поднималась выше сорока, и я сгорал, словно пламя пыталось вырваться наружу и сжечь всё дотла. Но самым ужасным испытанием стала нестерпимая головная боль. Когда меня накрывала волна безумия, я много раз хотел обратиться к старику за снадобьем или лечением.

Самостоятельная помощь не увенчалась успехом. Строптивое пламя не желало выходить или поселяться в глазах.

Как бы я ни старался, пока что ничего не выходило…

Немного поразмыслив, пришёл к выводу, что сила сама собой пробуждается под давлением сильных эмоций носителя или когда тому грозит смертельная опасность. Своеобразное средство защиты. Если подумать ещё лучше, то это кажется логичным, ведь у всего живого на белом свете есть подобный механизм самозащиты.

Сумерки навеивали дурные воспоминания. Жители зажигали свечи в фонарях перед домами. Мужчины ставили невысокие лесенки. Дети или жены подавали свечу и огниво. Закрывались ставни. Стихали голоса. Древня засыпала.

А я, одетый в невзрачное пальто, смело шагал по выложенной дикими камнями тропе навстречу самой красивой девушке во всей деревне.

Отсюда уже видел, как Мария набирает воду в тяжёлые ведра, опоясанные сталью.

Я ускорил шаг, потому что было больно наблюдать, как она прогибается под их непомерной тяжестью.

Утончённые плечи явно не созданы для такого труда. А с потерей единственного кормильца её нежные руки и вовсе огрубели.

Девушка каждый день омывает бархатную кожу в свете предрассветных звёзд, а потом трудится до глубокой ночи.

Не так давно я хотел прийти к ней до пробуждения лекаря со скверным характером. Без церемоний и стука вошёл в комнату, увидел, как Мария проводит мокрой тряпкой по обнажённым налитым грудям. Вода красиво блестела на её коже и стекала по идеальному животу к более откровенным местам. С тех пор я стал невольным пленником красоты. С тех пор возбуждающая картина застилает мой взор.

Признаться, не понимаю, нормально ли это — так сильно желать девушку. До перемещения в этот мир мне было не до любовных дел. Я перестал ходить в школу, очень быстро стал изгоем среди одноклассников. Со временем оборвал все мысли о личном счастье, ведь кому нужен смертельно больной сирота?

Но здесь больше не Земля. Теперь только я являюсь вершителем своей судьбы.

Мария приметила меня, невольно улыбнулась.

— Леонид, привет. Рада тебя видеть. Почему такой задумчивый? Неужели по дороге чародея встретил? — мило и немного запыхавшись, прощебетала она, водружая ведро на каменный борт колодца.

Я резко приблизился к ней, подхватил ручку второго ведра и поставил рядом с первым. Теперь мы стояли очень близко друг к другу. Чувствовал аромат её тела, смешанный с весенними цветами. Видел, как ехидные луны заливают наши силуэты мистическим светом.

В это мгновение меня посетила мысль о том, с какой легкостью я мог поднять ведро одной рукой, но я отложил её в долгий ящик.

— Привет! У меня для тебя сюрприз, — я ярко улыбнулся, плавно вынул самодельный букет цветов из-за спины и тут же предложил его Марии, которая из-за шока нечаянно толкнула ведро. Оно с громким грохотом ударилось о стены, пока не плюхнулось в воду.

Мария застыла в неверии. Ладони крепко сжимали её персиковые губы.

В моей груди боролось властное желание со страхом отказа. Секунды томного ожидания становились невыносимыми. Уж лучше встать лицом к лицу с чудовищем, чем вот так вот ждать.

Мария разжала губы и собралась что-то произнести, но я не выдержал и перебил её:

— Маша, если думаешь отказать, тогда…

Мария вздрогнула.

— Нет… Не хочу… — в её глазах читался неподдельный шок. — Но подумай ещё раз, ради своего блага, — чуть ли не разрыдавшись, произнесла она.

— О чём ты? Разве наши отношения могут причинить вред?

— Ответь мне, Леонид, осознаёшь ли ты своё положение в обществе?

Маша не стала ожидать ответа, так как моё выражение лица красноречиво говорило за меня.

— Ты ученик чародея, а это то же самое, что сын! Можешь овладеть любой женщиной из большого города. Будь она дочерью зажиточного торговца или влиятельного сенатора. Любой отец отдаст тебе гору золота в придачу к невесте, а мой мёртв. Мне нечего тебе предложить, — Мария расплакалась так тихо и горько, что моё сердце защемило.

Тут принято платить деньгами жениху. Хотя деньги — не совсем корректное слово. Иногда расплачиваются скотом или имуществом.

— Возможно, это прозвучит наигранно, но мне нужна только ты. Деньги здесь ни при чём.

Она почему-то ещё больше заплакала. Носик покраснел, под глазами тоже стало красно.

— Тогда другой вопрос. Знаешь, что колдуны живут очень долго? Моя жизнь будет для тебя лишь вспышкой, а красота — тем более. Когда ты расцветёшь, я уже завяну. Что будет после того, как моя красота уйдёт?

Теперь я крепко задумался. Она увидела тень сомнения на моем лице и снова рыдала в три ручья.

Я начал нежно успокаивать её. Заверять, что всё хорошо, и сомнение — это просто мимолётная мысль.

— Понимаешь, я не переживу постоянных предательств. Когда больше не захочешь меня, ты пойдёшь к другим женщинам снова и снова… — она спрятала лицо в тени высокого дерева, чтобы я не видел её слёз.

— Слышала, что у волшебников в каждом городе есть дети. Если соглашусь, ты будешь готов делить постель только со мной, пока не уйду в лучший мир? Или накинешь петлю лжи на шею?

Внезапно я услышал какой-то звук, но не придал ему особого значения.

Глава 5 Страшные сказки на ночь

Положил обжигающие ладони на холодные покрасневшие плечи и вытащил Марию в ливень лунного света. Теперь мы могли чувствовать мелодичную песню встревоженных сердец.

— Я, Леонид, сын Поэта, хочу воспользоваться правом сделать предложение. Согласишься сплести наши судьбы? Клянусь, что ты будешь единственной моей женой, отныне и навсегда, — произнёс я решительно.

Полгода назад я бы истерически рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что умирающий сирота начнёт отношения с рыжеволосой красоткой из другого мира. Но вот это случается наяву.

— Я, Мария, дочь из славного дома Антона Лесоруба, принимаю твою клятву, — её глаза светились от возбуждения.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал нежность её губ, ощущая, как чувства возносятся, маня возбуждением. Хотелось бы забыть обо всём, утонуть в этом мгновении.

Вдруг раздался неистовый вопль.

— Будь проклят ты и три поколения твоих предков, слабоумный Му-му! — хищно оскалившись, выплюнул он.

— Ах ты ублюдок белобрысый! — прорычал я в ответ.

Тот парень, который унижал меня в день нападения на деревню, стоял теперь возле пышных сосен. Его мрачный силуэт скрывала широкая тень, но я всё равно видел, как вздымается его грудь, как раздуваются ноздри, а из глаз вылетают искры.

Он вышел из тени, обнажая перед миром лицо дикого пса.

— Ещё раз повторю, урод! По какому праву осмелился вмешаться? — проревел я он, выплёскивая ярость.

Мария в моих руках дрожала, как осиновый лист. До ноздрей доносился сладковатый запах страха.

— По такому праву! Я, Август сын Кожевника, заявляю на Марию из дома Антона Лесоруба своё право! — произнёс он с надменной уверенностью. — Церемония ещё не проведена. Новый дом не создан. Значит, любое лицо может заявить на неё своё право! — он активно жестикулировал, словно готовился к этому не один день.

Как же подло! Вся деревня знает, что её отец погиб при нападении, а её брат ещё не достиг совершеннолетия, чтобы возглавить семью.

Я оставался безмолвным наблюдателем, просто следил ха его кознями.

Жители уже слетались, наблюдая за происходящим. Двое мужчин стали по обе стороны Августа.

— Мы поддержим право члена нашей семьи, — в один голос произнесли они.

Первым был отец Августа — Кожевник, а вторым — его дядя Плотник.

Одни жители освистывали их решение, другие горячо поддерживали.

— Бросаю тебе вызов! Приходи на круг разрешения споров двадцатого дня второго месяца убывающего изобилия! — играя на публику, торжественно проговорил он.

Это вторая декада второго месяца осени.

— Мы устроим поединок, не смертельный, за право стать мужем Марии. Или обжалуешь вызов и направишь прошение к региональному судье! — в его глазах блеснуло коварство, а уголки губ опять расплылись в улыбке, обнажая идеальные белые зубы, которые мне так хотелось выбить.

Иногда подлость, коварство и зло могут иметь ангельский вид. Каждый, кто взглянул бы на Августа, никогда бы не заподозрил, что его душа гнила.

Он красиво стелил лишь потому, что того требуют правила общения в этом мире. Клятвы и обещания должны быть соблюдены в строгости.

— Не слушай сказки, ученик чародея, — громко произнёс отец Артура, который приближался к сцене. — Судья однозначно решил бы спор не в твою пользу, — он взглянул на слегка побитого сына, который уже преклонил передо мной колено.

— Леонид, сын Поэта, прошу простить мою дерзость, — он протянул мне сложенную чёрную рубаху, украшенную могущественным солнцем и сестрами лунами, переплетавшимися в поцелуе. — Женщины нашей семьи шили вам этот дар из самого лучшего материала, который мы смогли купить!

Это было отчасти ложью с его стороны. Все в деревне знали, что Артур должен провести ритуал с девушкой из соседней семьи Пахарей. Рубаха была частью свадебных одеяний, на которые семья копила больше двух лет. Их свадьба должна была стать самой пышной за последние десять лет.

Мне вспомнились слова старика: «Никогда не делай ничего за просто так!» Лекарю всегда нужны средства на ингредиенты и жизнь.

Я перевёл взгляд на свои изношенные кроссовки, из правого едва не торчал большой палец. Затем взглянул на свои джинсы, покрытые дырками, будто из автомата. И, хладнокровно приняв дар… Когда мои пальцы коснулись прохладной ткани, Артур тихо заплакал, пряча взгляд.

И это говорило о том, насколько была для него ценна эта изысканная рубаха.

Все ждали моего ответа.

Сейчас я ему совершенно не соперник. Он своим массивным кулаком отправит меня на тот свет. Однако время ещё есть… сейчас мне нужно продемонстрировать твёрдость и бесстрашие, даже если оно отчасти напускное.

— Что ж, принимаю твой вызов. Но учти, что от тебе останется мокрое пятно.

Август недовольно хмыкнул и, глядя на меня с вызовом, начал свою речь:

— Быть тому! Мы требуем присутствия смотрительницы, чтобы претендент не сорвал цветок Марии до разрешения спора, — он указал на членов своего дома, собравшихся левее колодца. Из их стройного ряда женщин и мужчин разного возраста сгорбившись вышла гротескная старуха.

На её грязных чёрных ступнях едва держались изношенные сандалии. Юбка, хотя и длинная, не скрывала слоновьих ног, испещрённых вздутыми синими венами. Горб торчал над всей спиной, точно скала, а изо рта через сгнившие зубы сочилось смрадное дыхание.

Да тебя смерть на ладан вздохнуть отпустила!

— Она будет жить с вами! — объявил Август, довольный собой.

У меня чуть не отвисла челюсть. Уже хотел было выразить протест, но меня опередили.

— Да чтоб тебя! Я тебе ещё покажу, кто тут будет жить! — баба Варя пригрозила Августу кулаком. — Напрашиваюсь на роль смотрящей. Закон не запрещает, так как принимающая сторона может решать, кто и где будет находиться до окончания спора! — завершив свою речь, бабушка подошла к нам и встала рядом. Нет она вросла в твердь.

Её внешний вид был куда более опрятным, чем у той карги, и запах тоже. Она создавала впечатление уважаемой женщины преклонного возраста, но всё ещё сильной и энергичной, чтобы нянчить внуков и пережить десяток молодых мужей.

— Твоя воля, бабка Варя, — сказал Август с явным неуважением. — Мы это ещё припомним, — злобно добавил его хмурый дядя и пригрозил мясистым кулаком.

Неужели вся семейка такие же уроды? Хотя чему удивляться — враги они и есть враги.

Бабушка встала рядом с нами, шепнув Марии несколько слов успокоения.

Собрание подходило к концу. Никто больше не решался заговорить, но и окончательного слова ещё не было. Вдруг вперёд вышел староста деревни, неодобрительно покачивая головой в сторону Кожевников. Он взглянул с сочувствием на нас с Марией.

— Концерт окончен, — похлопал в ладоши. — Всем по домам! На рассвете надо готовить товар, торговец уже на подходе! — староста напомнил о делах, подняв голос.

Жители медленно расходились по домам, откуда мягко светил жёлтый свет свечей. Но вскоре и он погас.

— Идём, деточка. Я тебе мягонькую перину постелю! А о брате не переживай, не трёхлетний же! Завтра приготовим мужчинам отличный завтрак. Бабушка тебя многому научит, и не только кулинарии! — произнесла Варя, подмигнув мне.

Мария не хотела уходить, но бабушка мягко вырвала её из моих объятий.

— А ты… забудь про вражду и немного поумерь гордость, — ткнула меня мясистым пальцем в грудь. — Волшебник-то тот ещё гад… Характер тяжелее камня, а чувства — суше пересохшего пруда. Но тебе нужны от него знания и победа! Или хочешь отдать свою любовь в чужие руки?

— Другими словами, решай, что тебе важнее: гордость или то, что с Марией будет лежать кто-то другой, — полушёпотом добавила она и удалилась, уведя Марию.

Её слова заставили меня задуматься. Я чувствовал, как внутри разгорается злоба, какого не испытывал все свои семнадцать лет. Нет, я не позволю. Даже если придётся убить Августа трижды. Лучше разорву их семейку на куски, чем дам кому-то прикоснуться к Марии.

На секунду мне показалось, что жажда мести отразилась в моих глазах, ведь я увидел это в воде, заполнявшей второе ведро. Мой взгляд был холоден и суров, словно убийство для меня не в новинку.

Раньше я никогда не желал никому смерти, никогда не проявлял агрессию. Похоже, перемещение между мирами и огонь внутри ведут меня к худшему итогу.

— Не хочу стать уродом, — прошептал я и медленно направился к дому.

Перед дверью я замер, собирая в себе силы, чтобы сделать последний шаг.

— Входи уже! — раздался резкий голос волшебника по ту сторону двери.

Судя по тону, он начал терять терпение.

— Мне нужна сила, чтобы победить, — сказал я, почти не сомневаясь, что старик обо всем давно знает. — Надеюсь, драки не идут вразрез с кодексом целителей.

Он усмехнулся, едва заметно.

— Конечно, нет! Какой смысл в наших способностях, если их нельзя применять? Запомни: мы не пацифисты. Увидишь, как кучка бандитов набросилась на девушку — что будешь делать? Подойдёшь с цветочком, вежливо попросишь остановиться? Пригрозишь пальчиком и попросишь их поклясться? Нет! Ты должен их наказывать. Жестоко.

— Поверь мне, убивать придётся не раз и не два, — добавил он, бесстрастно.

Я стиснул зубы, но, борясь с собой, проговорил:

— Ты обучишь меня волшебству?

— Нет, не обучу.

Я оторопел, на мгновение остолбенев, а потом пришёл в себя и с недоумением переспросил:

— Почему? Я ведь видел, как ты справляешься с тварями. Я хочу уметь то же самое.

— Ха, опять сказочки деревенских! Силы наши — ни в коем случае не магия. Да, они называют меня волшебником, колдуном. И что, стану поправлять каждого простака? — Он, говоря это, держал чайник на ладони и моментально довёл до кипения.

Очень уж удобно.

— Тогда что такое маги? — удивился я.

— Маги, — он с лёгкой усмешкой продолжил, — управляют стихиями через сердце, используют артефакты и сложные формулы. Они опираются на физику, математику, геометрию — все эти элементы мира. Целительной магии не существует.

— Мы — лекари, применяем живое пламя, не имеющее отношения к этим элементам. Мы можем причинить вред огнём, но не занимаемся, как маги, плясками с формулами и прочими обрядами.

Закончив, он заварил травы и дал мне попробовать настой, остудив его до нужной температуры.

— Так значит, мы сильнее? — я слегка обжёг язык, пробуя чай.

— В чём-то да. Магия превосходит огонь в разрушительной силе в десятки раз. Но мы выносливее и живём дольше. — Он пожал плечами. — А ещё мы можем вмешиваться в естественные процессы тела!

— То есть, можем улучшить зрение, слух, силу мышц, укрепить кости… хоть член до колена отрастить или бороду из яиц себе отрастить, если пожелаешь.

— И без этого обойдусь… А сколько в мире магов и целителей?

— Магом может стать каждый сотый ребёнок. Лекарем — каждый тысячный. И даже обычные люди что-то могут, но для них предел — разжечь костёр или заморозить воду.

Признаться, общение со стариком давалось мне нелегко. Но он был единственным, кто мог открыть мне путь к чудесам этого мира.

— А можно ли сделать кожу прочнее? Словно покрыть её чешуёй?

Вдруг он резко стукнул по столу — тот взорвался на куски, и щепки разлетелись по комнате. На полу расплылось мокрое пятно, которое он моментально высушил щелчком пальцев.

— Никогда, слышишь, никогда не пытайся выходить за рамки человеческого облика! Иначе мне придётся собственноручно положить конец твоей агонии! — Его глаза вновь зажглись страшным огнём, а зубы заскрипели.

— Да успокойся уже! — не выдержав, рявкнул я. Меня больше не пугали его вспышки. — Я человек, а не боксерская груша. И не намерен терпеть такое отношение. Понял, учитель?

— Несомненно.

Старец задумался, видимо, погрузившись в воспоминания или видения из прошлого. Мне оставалось только гадать, о чем он размышлял.

— Ладно, прости уж, — сдержанно проговорил он, едва шевеля губами. — Пора объяснить тебе всю картину.

— В истории Змеиной Башни случались инциденты. Молодые одаренные, как ты, иногда выходили за грань дозволенного, поддаваясь эмоциям. Никто из них не возвращался. Более того, каждый случай приводил к череде новых трагедий…

Он погладил густую бороду, словно обдумывая свои слова.

— Никто точно не знает, почему так происходит. Но если обладатель огня решается создать себе новый орган или, что еще хуже, пересадить в себя чужеродный, — он неизбежно теряет рассудок.

Слова деда были холодны, и меня пробирало до костей при одной лишь мысли о том, какими чудовищами они становились. Одна только мысль о том, чтобы пришить себе какой-то орган, вызывала тошноту.

— Всё начинается как невинная игра, — продолжил он. — Был один мальчик из трущоб, который любил поесть. Однажды ему пришло в голову: «А что если создать второй желудок, который будет мгновенно расщеплять пищу и насыщать организм?» — учитель попытался изобразить наивное лицо, но вышло так себе.

— И что потом?

— Через неделю его нашли в одной северной деревушке, где он хватал жителей громадными лапами и живьем заталкивал в разорванное зубастое брюхо. К тому моменту он уже был трехметровым монстром.

Не давая мне опомниться, старик продолжил.

— Одна девочка мечтала о крыльях, как у небесных птиц. Другой мальчишка хотел жить вечно. А третий — никогда не покидать мать, — он болезненно усмехнулся. — Хочешь услышать, как мальчик пришил к себе мать и стал с ней единым организмом?

— Нет, не хочу, — вздрогнул я и отрицательно покачал головой.

— Вот и хорошо, — он перешел на сельский манер. — Никаких новых органов, обещай мне.

— Понял, — ответил я, кивнув.

— Знаешь, все они тоже обещали. Я хочу, чтобы ты усвоил: какая бы паршивая ни была ситуация, любые изменения могут сделать её ещё хуже. Многократно хуже.

Я молча кивнул. Как с ним тяжело.

— Ты, вероятно, уже понял, что наши эмоции — это ключ ко всему. Чем сильнее твой огонь, тем больше он влияет на характер и восприятие реальности. С возрастом лекари часто становятся ворчливыми, раздражительными и нетерпеливыми. Помни об этом! — он бродил по комнате со сложенными за спиной руками, как какой-то лектор.

— Спасибо, учитель, — с трудом выдавил я.

Где-то в глубине души надеялся, что его характер испорчен не огнём. С другой стороны, всё сходилось. Когда Артур поднял меня у опушки, я почувствовал, как мой нрав разворачивается на триста градусов.

— Лекари делятся на два типа: поддержка и боевые. Специализация определит твоё место на поле битвы.

— Разве мы воюем? — удивились, я ударил коленом по столу.

— Война никогда не кончается. Помимо главного врага человечества, есть ещё множество других. Но это тебе пока знать рано, — он посмотрел так, что было понятно: ни при каких условиях он не расскажет мне больше.

Господи, я где-то уже видел это: «мудрый наставник» уходит от вопросов ученика. Почему бы сразу всё не рассказать?

— Выбирай.

— Хочу освоить оба направления. Это возможно?

— Хм… Жадный мальчишка, — усмехнулся он. — Для твоего дара это, пожалуй, самый подходящий вариант. Уверен, что сможешь справиться? Твоя жизнь и так станет сложнее, когда Верховный узнает о твоём таланте.

Поняв, что смысла расспрашивать дальше нет, я только кивнул.

— Вполне. У нас в деревне говорили: лучше перебздеть, чем недобздеть, — я невольно улыбнулся, вспомнив слегка сумасбродного трудовика.

— Как скажешь. Спуску не дам. А теперь ступай и спаси паренька от ночных кошмаров, раз уж вы породнились, — кивнул он в сторону спальни Мари.

Я поклонился в знак уважения к учителю и направился к двери. Но, как только я начал её открывать, за моей спиной снова раздался его властный голос.

— И ещё одно, Леонид. Больше никогда не смей болтать про тайную деревню, аномалию или белое здание с красным крестом. Теперь ты, Леонид, сын Поэта, беженец из разрушенной деревни Эльба, что на Кривой горе.

Сердце забилось чаще, чем когда-либо.

— Понял.

— На рассвете твоё желание исполнится.

Я захлопнул дверь и застыл, как старый механизм, не в силах двинуться дальше.

* * *

Когда глухая ночь укутала крыши домов и погрузила деревенских в глубокий сон, Леонид беспокойно ворочался, мучаясь от жутких сновидений. Едва тлеющий светильник отбрасывал его тень на дощатый пол.

Юноша продолжил двигаться, а шевелящаяся тень внезапно замерла, поднялась с пола и спокойным шагом вышла из дома.

Тень бродила под светом луны с любопытством осматривая окрестности. Возможно она что-то искала.

Глава 6 Тайна происхождения

Становилось холодно. Сегодня всё решиться.

Я вышел из дома, чтобы повидаться с Машей. Пройдя по безлюдной улице, резко свернул к дому бабушки Вари и, подойдя к нему широкими шагами, трижды постучал по окну.

Варя как раз умывалась и заметно перепугалась моей взъерошенной внешности, но долго объяснять ничего не пришлось: она молча впустила меня и проводила в комнату к Марии. Осторожно разбудил её, и тут же, за руку, повёл через чёрный ход во двор. Мне не терпелось показать ей первые лучи солнца, настолько, что я даже не подумал о её босых ногах.

Бережно вёл Марию за собой, а она нежно ступала по мокрой траве. Добравшись до края двора, я вдруг наклонился и поцеловал её в губы, развернул к себе спиной и мягко прикрыл ей глаза ладонью.

Воющий ветер разогнал густые облака, вдалеке на небе тихо гасли последние звёзды. Солнце поднималось из-за остроконечной вершины, окрашивая серый снег в мистическое сияние, словно волшебство обретало форму.

Когда светило взошло над вершиной, я убрал ладонь. Мария ахнула, её глаза засияли от искреннего удивления.

Маша скрашивала моё одиночество, с ней я чувствовал себя нужным, особенным человеком. Хотелось подарить ей всю красоту этого мира.

— Как красиво… — заворожённо прошептала она. — Видела восход солнца сотни раз, но сейчас он действительно прекрасен. Ты волшебник, Леонид, — она крепче сжала мою руку.

— Когда человек видит что-то тысячу раз, это становится для него обычным делом, и красота постепенно исчезает. Но стоит на мгновение закрыть глаза и снова взглянуть, как привычная картина откроется по-новому, — улыбнулся я, хоть и блекло.

— Почему в твоём голосе грусть? Что-то случилось? — встревоженно спросила она.

— Нет, ничего такого. Завтра снова покажу тебе что-то удивительное.

Если завтра наступит для меня.

Мария не успела ответить: за нашими спинами раздался тяжёлый шаг. Подошёл старик — палач или спаситель, зависит от того, с какой стороны на это смотреть.

Он поприветствовал нас, отдал дань уважения избраннице своего ученика, а потом вручил мне какую-то, на первый взгляд, безделушку.

— Прошу прощения, жених должен помочь с важным делом, — перевёл он взгляд на меня. — Пойдём, Леонид.

Я впервые вижу его таким беспристрастным, и это заставляло колени дрожать.

Уловив мое смятение, Бабушка, подхватив подол, подбежала на интересное событие.

— Идите, я обо всём позабочусь! Нам ведь тоже пора доить коров. А ещё Машенька обещала испечь здоровенный пирог с яблоками и вишней, — бабушка показала руками размер предполагаемого пирога и хитро мне подмигнула.

Когда мы вышли со двора, старик указал в противоположную от нашего дома сторону.

— Ступай и ничего не бойся. Операция будет проходить в моей лаборатории. Как только ты уснул, я начал готовиться: вручную затачивал инструменты для вскрытия черепа всю ночь, — произнёс он совершенно обыденным тоном.

Тем временем я опять почувствовал слабость в ногах, как тянет каждый сустав, даже взор слегка помутился. Старик молча подхватил меня под руку и повёл к окраине деревни.

Деревенские провожали нас взглядами, что-то бурно обсуждая. Мне казалось, я шёл на смерть, как на венчание. Да, мне становилось всё страшнее, но кто останется спокоен, когда его голову вот-вот вскроют.

— Должно быть не больно. Сами мозги нечувствительны. Ну… небольшой дискомфорт от скальпеля почувствуешь.

Я молчал, сжимая кулаки добела.

Мы дошли до кирпичного здания без окон. Оно было сложено из красного, потрескавшегося кирпича. Швы оказались на удивление ровными, как будто камни склеили на каком-то странном красном цементе. Двери тоже были железные, но больше напоминали люк подводной лодки — круглый, с облупившейся белой краской на вентиле в центре.

Этот треклятый люк выглядел, как портал в преисподнюю. Но я обязан через это пройти. Ради победы, ради выживания и счастливого будущего с прекрасной девушкой.

Крепкая пятерня вставила ключ в замочную скважину. Затем провернула вентиль и потянула его на себя.

— Располагайся! — бесцеремонно втолкнул он меня в лабораторию, и я чуть не споткнулся.

Хотел выругаться, но старик потянул за висюльку у входа, чем сразу отвлёк моё внимание.

Старомодные лампочки по всему помещению вспыхнули, заливая всё тусклым светом полуподвального помещения.

Глубоко вдохнув, устроился в жутком кресле. Старик вытащил ремни у изножья и крепко зафиксировал мне ноги. Когда он зафиксировал мою грудь, принялся наносить пену на растрёпанные волосы и методично сбривать их сверкающей серебром бритвой. Я с жалостью наблюдал, как клочки слипшихся волос падают мусором на пол.

— Дед, ты в курсе, что при хирургических операциях нужно соблюдать стерильность?

— Конечно! Поплюю на темечко! — он слегка сдвинул мою голову и продолжил удаление растительности.

Думаю, не стоит пытаться передать тот ужас, который я сейчас ощущал. Ладони взмокли, сердце билось, словно раненая птица об прутья клетки.

Он вытер остатки пены полотенцем и принялся начищать лысину. Через миг провёл пылающей ладонью по черепу. На удивление, огонь совершенно не обжигал кожу.

— Наше пламя способно уничтожать вредоносные бактерии с кожи или инструментов. Можно вычистить гной с раны или выжечь некротические ткани без боли для пациента, а ещё пересадить чужой орган, если потребуется на поле брани. Но скальпелем и традиционными средствами тоже, — спокойно сказал он, тоном опытного учителя.

Наверное, он имел в виду обычную пересадку органов.

Старик отдёрнул занавесь, открывая вторую часть комнаты. Слева стояли большие колбы, наполненные жидкостью, в которых плавали человеческие органы. Рядом на столиках лежали медицинские книги из моего родного мира, а также больничные карты незнакомых людей.

Справа располагались стойки с инструментами и украденными лекарствами. Но больше всего меня удивило наличие здесь подобия гитары.

— Это вещи из того здания?

Мог бы и не спрашивать. Впрочем, почему старик не расспрашивает меня?

— Да! — не дав мне вставить слово, он взял гитару и протянул её мне. — Во время операции будешь бренчать! Если умеешь играть, сыграй что-нибудь воодушевляющее!

Накой чёрт здесь гитара. Ладно, сейчас будет. «Полёт шмеля» в исполнении психа.

Я несколько раз провёл большим пальцем по первой попавшейся струне.

— Только такое умею.

— Ну, музыкантом тебе не стать, зато хорошим целителем, наверное… — пробормотал он, попутно смешивая какие-то бурые жидкости в колбе.

Жидкость вскоре вспыхнула всеми цветами радуги.

— Это радужный реагент. Он проникнет в твои мозги и расползётся по опухоли. В теории, смогу её увидеть более чётко, — не давая мне сказать, он напоил меня сладковатой жидкостью.

— Остановись на секунду!

Старик вытаращил на меня глаза, как баран на новые ворота.

— Я это… Тебя ни о чём особо не просил. Если помру на кресле, забери Марию с братом куда-нибудь далеко. Не хочу, чтобы тот ублюдок её тронул. Пусть…

— Хорошо, даю тебе клятву, как твой учитель!

Он ловко высыпал порошок в колбу, налил родниковую воду из фляги и вскипятил её, сжимая стекло в руке. Затем процедил жидкость через ткань, похожую на марлю, под которой был ватный диск.

— Это красная мята. Некоторые становятся её безвольными рабами. Сначала краснеют и теряют зубы, потом начинается разложение тела и разума! Если когда-нибудь будешь использовать её в лечебных целях, не принимай больше трёх кубиков в месяц, — сказал он, наполнив шприц и набрав кубик жидкости.

Через мгновение я почувствовал, как игла входит в вену, и холодная жидкость начинает заполнять её. После этого он набрал ещё одну дозу, уколол в шею и в разные места черепа. Ощущение было похожим на укол лидокаина, который делают при удалении зуба.

Сложно было описать свои ощущения. Кожа головы онемела. Небывалый душевный подъём накатывал волнами, а с ним — спокойствие. Казалось, меня вообще больше ничего не волнует: ни операция, ни поединок за сердце дамы.

Старик вынул из сумки вытянутый ромбовидный кристалл, висящий на серебряной цепочке. Подвесил его над моим темечком, ударил ногтем по камню, и тут же полился звенящий звук, словно передо мной дребезжала дюжина хрустальных бокалов.

— Сейчас использую заговорённый камень! Он способен обнаружить чуждые образования, точнее — очаг.

Кристалл изменил тональность и цвет, превратившись со сверкающего голубого в агрессивный красный. Я видел это, потому что свечение отражалось от стены.

— Ну что ж, да помогут мне предки! Начинай концерт, Леонид!

Мои пальцы сами подчинились чужой воле. Инструмент запел невпопад, будто бы замяукал нестройный кошачий хор. Отвратительный из меня музыкант. Через музыку, краем уха, я уловил неприятный треск кожи. Как что-то тёплое потекло по черепу вниз.

— Вот и всё, мой ученик!

— Процедура закончилась? — удивился я.

— Конечно, нет! Я убрал верхний слой кожи. Сейчас возьму сверло и проделаю четыре отверстия. Будет напоминать квадрат.

Пальцы на струнах остановились… Я крепче сжал гитару и стал играть в два раза интенсивнее.

Мой взгляд невольно устремился к столу, куда старик положил перепачканный скальпель. После этого взял толстое крестообразное сверло с ручкой. Как только тень предмета оказалась над моей головой, я чуть дрогнул. Немного левее, на широкой белой стене, находились наши с ним тени. Он приложил сверло к кости и начал крутить ручку.

Мои нервы натянулись, как эти проклятые струны. Скверные ощущения пробивались сквозь одурманивающий эффект красной мяты.

— Дед… Кто-нибудь проводил подобную операцию успешно? — тяжело сглотнув, спросил я.

— Множество раз. Древние лекари постоянно пытались вскрыть кому-нибудь череп. Дырами в голове импотенцию лечили… Правда, большинство операций заканчивается с переменным успехом… — задумчиво добавил он. — Сложно удалить ненужную часть мозга, почти вслепую, при этом оставив нужную, — он немного улыбнулся, взял длинную пилу, похожую на нить с мелкими зубцами, и, кажется, начал продевать её через отверстия в черепе.

— Почему ты так уверен, что у тебя получится?

— В одного и не получится, а вот у нас вполне может получиться, — он сделал несколько быстрых движений руками. — Я отодвинул кость. Сейчас вскрою защитный слой. Дальше — самая сложная часть, приготовься!

У меня уже было настолько полно в подгузниках готовности, что ни один аист не поднял бы. Господи, я никогда в тебя толком не верил, но если ты существуешь — спасибо за то, что я почти ничего не чувствую.

— Есть несколько новостей — хорошая и невероятно плохая! Какую хочешь узнать? — в голосе промелькнула нота страха.

Быть того не может! Старик вообще ничего не боится, он же каменный!

— Определённо хорошую! — громко воскликнул я.

— Мозги у тебя всё же есть! Плохая заключается в том, что это неестественная болезнь. Только без паники. Так… Одним туманным днём прошлый глава Змеиной Башни позволил мне заглянуть в одну из запретных книг. То, что находится у тебя в голове, называется Мор-абсодия— Бутон смертника… Очень скверная штука, которую вживляли преступникам, чья сила выходила за пределы разумного.

— Что… Быть такого не может! Это обыкновенный рак! Онкология, мать её так… — я выкрикнул в неверии. Мне хотелось выдернуть отсюда, я бы это сделал, если бы не ремни.

— Тише, тише, — убаюкивающе проговорил он. — Ответь мне вот на что. Ты уверен в своём имени? У тебя точно была семья? Что про них вообще знаешь? Может, помнишь цвет волос сестрёнки? А мать как выглядела? Стройная была или худая? Детство у тебя было? Попробуй вспомнить точный возраст, — голос его дрогнул.

Невероятный ужас разбил молотком оковы наваждения. Чувства вернулись ко мне, и, возможно, лучше бы они не возвращались.

— Мама была писателем. Сочиняла всякую всячину для женщин. Наша семья жила небогато, но концы с концами сводили. Сестрёнка была черноволосой милой девочкой. Помню, как она ползала по комнате в ползунках и брала в рот разные погремушки… Потом, спустя несколько тяжёлых лет, её отдали в садик номер шесть, что стоял на улице Маршала, — чуть ли не разрыдавшись, мямлил я.

— Отца помнишь? Каков он был.

— Папа был… А кем он был? Я пытаюсь вспомнить его лицо, глаза. Но передо мной только безликий манекен. Тянусь к нему рукой, а он отдаляется, растворяется во мгле.

Голову пронзила страшная боль. В мозгах словно что-то копошилось при попытке вспомнить лик отца. Сознание начало затягивать в картину минувших дней.

— Милый, что ты творишь? — встревоженно произнесла мама, схватившись за боковой поручень авто.

— Ничего, всё в порядке! — отец с расплывшимся лицом истинного безумца вдавливает педаль газа.

Автомобиль на безумной скорости разрезает фарами густую ночь. Я мельком смотрю на заспанную сестрёнку, понимая, что она не пристёгнута… Хотел было исправить оплошность, но папа резко поворачивает: автомобиль направляется к дереву. Мама истошно вопит, пытается отодрать руки отца от руля, но они, словно окаменелые ветви дерева, вросли в обтянутую кожей баранку.

Я хватаю сестру за рукав — Бух!

— А-а-а-а! — пронзительно закричал я.

— Леонид, заклинаю тебя, перестань вспоминать, что бы там ни было! Тварь шевелится, нужно умертвить! — панический голос волшебника не мог вырвать меня из плена видений.

Мерцающий свет фар показал искалеченное маленькое тельце сестрёнки, лежащее посреди заснеженного поля. Мать пробили острые ветки, и она делала последние хриплые вздохи. С ужасом глядела на меня в перекошенное зеркальце. А переломанный, как дьявольская кукла, отец каркающим смехом смеялся. Моё сердце обливалось кровью. Душу терзал тупой тесак. Мысли эхом раздавались в голове: «Почему я остался абсолютно невредим? Зачем меня спас хитроумный барьер из алого бархата?»

— Прости, сынок, — пророкотал он искажённым скрипучим голосом. — Люди заподозрят, если останешься совершенно невредим! — он оторвал от себя ремень безопасности. Выбил локтем двери и начал медленно выходить из автомобиля.

Пушистые зимние облака развеялись, и его зловещий силуэт заливал свет безымянных забытых звёзд. Голова неестественно лежала на плече, шею скрутило, словно полотенце. Белую рубашку напрочь испачкала стекающая кровь изо рта. Правое предплечье было сломано так, что кость торчала наружу.

Он стальной рукой пробил себе живот и вынул бьющееся человеческое сердце с торчащим фиолетовым кристаллом по центру.

Я пронзительно закричал, умоляя, чтобы оно не подходило ко мне. Сгинуло в самой глубокой бездне. Но отец только ещё больше хохотал, надвигался на меня в свете мерцающих фар.

Моё зрение внезапно проникло в два мира. Я видел, как струны звонко разлетелись, а гитара вспыхнула страшным огнём, который пополз по полу, пожирая один предмет интерьера за другим.

— Приди в себя, мой ученик. Мы выступим единым фронтом. Я режу, а ты сжигаешь. Заклинаю тебя именем огня! Приди в себя! — во всю глотку кричал старик, пытаясь защититься своей силой от моей.

Нескончаемым потоком в меня вливались воспоминания о былой жизни. Всё было таким, каким я и запомнил. Воспоминания о воспоминаниях переписывались. Почти на каждом отрезке пути рука об руку со мной шёл тёплый и любящий отец Денис. Я с невыносимой болью помнил, как он днями напролёт играл с малышкой Юленькой: брал её на ручки, убаюкивал, ухаживал, когда у неё менялись зубы. Как нежно целовал маму Катю… И как учил меня кататься на велосипеде. Потом обрабатывал перекисью разбитые колени. Читал сказки и поэмы перед сном. Но в итоге он оказался жестоким чудовищем с неизвестными целями. А кто, собственно, я? Было ли это взаправду или всего лишь искусственно созданное воспоминание?

Теперь попадание в другой мир и спонтанно появившиеся сверхсилы не казались чем-то случайным. Нет, это чей-то зловещий план, как и вся моя жизнь с тайной происхождения.

Неужели родной отец выращивал из меня какое-то чудовище?

Почему-то пламенные слёзы перестали струиться по щекам. Приятный зелёный цвет пламени сменился на жестокий тёмно-голубой с фиолетовым оттенком, точно воронье крыло в лучах яркого солнца.

— Вырежи это из меня во что бы то ни стало, — несвойственным ледяным голосом произнёс я.

— Этого больше не требуется… Оно недавно сгорело вместе со всеми опутывающими голову отростками. Череп сам по себе зарос. Появились новые чёрно-фиолетовые волосы, красивого цвета вороньего крыла, — задумчиво прокомментировал он.

— Скажи мне, учитель. Я всё ещё человек?

— Несомненно! — тут же громко и чётко отозвался он. — Просто очень особенный. Настолько, что это выходит далеко за рамки разумного. Я бы даже сказал, дозволенного.

Между нами повисло воистину гробовое молчание. Фиолетовое пламя потухло. Те большие колбы взорвались, устроив настоящий бардак. Многие книги и инструменты слились в однородную массу. Ремни, что удерживали меня, так же исчезли.

— Желательно оставаться в тени. Прятать от Змеиной Башни твои настоящие способности по мере возможности. Выдавай себя за простака с чуть выше среднего уровня способностей. По крайней мере, до тех пор, пока не станешь достаточно могущественным, чтобы преодолеть любую преграду на своём пути, — по-отцовски строго предупредил он.

— Тогда давай начнём тренировки прямо сейчас, чтобы как можно быстрее приблизить этот момент.

— Спешка приводит только в могилу. Через три дня состоится боевое крещение, а теперь ступай за мной.

Я задавался двумя вопросами: почему он не расспрашивает меня и почему я настолько очерствел.

Глава 7 Обучение и охота

Возле лаборатории собралась толпа.

— Что вы тут делаете? — властно произнёс старик. — Три секунды, чтобы разойтись, или шкуру с каждого сниму!

Любопытные дамы подняли длинные юбки и поспешили домой, последовав за мужчинами. Его слова были законом в здешних краях.

Глядя на это, я не понимал, почему Август, покусившийся на мою невесту, решился на такие действия, зная, что я — ученик лекаря.

— Старший сын Кожевников открыл магический талант и стал учеником чародея. Теперь он работает в Башне Солнца и Луны — аналоге Змеиной Башни, но для горделивых магов, — лениво ответил на мой вопрос.

Ладно, допустим. Наверное, весело живётся слепым да глухим людям. Зная нрав учителя, я бы никогда не связался с ним в обычных обстоятельствах. Этот деспот сожрёт любого недоумка с костями и даже не подавится.

— Хочу победить Августа честно, чтобы все увидели мой триумф, — обычно добавил я.

Возможно, это прозвучало высокомерно, но я твёрдо верил, что людям нужно показывать свою победу — раз и навсегда отбить желание прикасаться к моей девушке.

— О чём ты щебечешь? Ваше состязание изначально бесчестное, — пожал плечами после, вытащил пачку папирос с эмблемой паруса на упаковке и прихватил одну зубами.

Ну, по логике, да. Я лекарь, он — обыкновенный человек.

Я взял свой вшивый посох. После этого учитель повёл меня в лес, где я присел на валун, чтобы проверить рефлексы. Когнитивные способности, память, восприятие реальности и произношение — тоже. Может, эмоции немного пострадали, потому что сейчас чувствовал себя камнем.

— Потеря эмоциональной чувствительности — это нормально, особенно после испытанного шока. Хотя твоя история всё равно невероятна. Позже ещё к этому вернёмся, — он щёлкнул пальцами, и искра подожгла табак.

По дороге к таинственному месту деспот объяснял мне, что огонь теперь полностью сформировался. Во мне появились пламенные каналы, которые упрощают циркуляцию живого огня. Также он нанёс мне на левое предплечье красивую татуировку, увенчанную нимбом. Когда я буду использовать пламя, энергия будет убывать, и рисунок изменится: чёрный перекрасится в красный.

Когда потухнет нимб, это будет означать, что силу больше нельзя применять.

Он хмуро добавил, что это дело до ужаса странное. Обычно на создание таких каналов уходит пятнадцать лет кропотливого труда. Только тогда лекарь получает какой-то ранг и становится полноценным членом магического общества.

Получается, я перешагнул десятилетие одним шагом.

Мы вышли к полю, где одинокий старый пастух сидел на большом камне, наблюдая за блеющими овцами.

— Слушай, Леонид, помнишь тот вентиль? Представь, что открываешь такой же внутри себя. Потом подними посох и лей пламя через ладонь. Лей столько, сколько есть пороха в пороховницах! — произнёс нараспев, добавляя к голосу еле ощутимое тепло.

Слова его подействовали странно. Я крепко задумался, и вдруг на веки, как тяжёлый свинец, навалился сон.

Я оказался посреди безбрежного фиолетового океана, где волны били по ногам, обдавая меня пламенеющими брызгами. В пустоте, как маяк, стоял вентиль. Я подошёл, схватил его и начал раздражённо крутить влево, с невыносимым скрипом.

Внезапно неподалёку образовался страшный водоворот. Его мощь могла бы утащить на самое дно бездны. Вода, сверкающая рубиновым цветом, с неимоверной скоростью убывала.

Это было настолько опьяняюще, что я понял — нужно будет серьёзно подходить к использованию этой силы.

Пространство свернулось в точку и меня мягко выкинуло из этого царства сновидений.

Когда реальность вновь раскрылась передо мной, я испытал шок. Из кристалла на вершине посоха поднималась огромная спираль темно-голубого пламени с фиолетовым отливом. Она словно поглощала пушистые облака, и те, закручиваясь, исчезали с небесного лика.

Учитель заворожённо следил за татуировкой, теребя несчастную бороду. Казалось, вот-вот он сотрёт её с подбородка…

— О! — воскликнул он в изумлении. — Шелохнулась! Оп… Минус полоска… Кажется, мои слова о том, что резерв исчерпаем, были преждевременны. Как такое вообще можно исчерпать? — задумчиво произнёс, обращаясь к себе.

— Ну да ладно, на сегодня всё! Это тебе: сумка с медикаментами первой необходимости, — сказал учитель, передавая мне коричневую сумку, а потом, сложив руки за спиной, словно двумя шагами исчез из виду.

Я стоял с открытым ртом. И тут вдруг заметил, что все овцы потеряли сознание от всплеска пламени или шоке, не знаю… Впрочем, пастух тоже. Мне пришлось срочно бежать оказывать первую помощь.

* * *

Расправившись с делом, я вернулся домой. Мария была сильно удивлена теми метаморфозами, что произошли со мной. Она долго не могла поверить, что перед ней всё тот же Леонид. Сам бы не поверил, потому что теперь я выглядел как демонически красивый юноша с темно-голубыми глазами и длинными волосами.

Хотелось расслабиться, поэтому эти выходные мы с Машей каждый вечер ужинали под светом мерцающих звезд, а потом жарко целовались до рассвета. Она так мило краснела. Каждый час рядом с ней был как подарок. Хотелось бы пойти дальше, чем обыкновенные поцелуи. Если бы не те проклятые правила, согласно которым девушкам нельзя терять невинность до брака… В этой деревне это почти смертный грех.

Хотя бабушка несколько раз намекала, что половина женщин и мужчин — те ещё грешники. И никто особо не соблюдает обычаи, когда в голове звериная похоть и объекты её удовлетворения. Она говорила, что несколько раз тайно принимала роды у якобы девственниц. После этого сразу назначался день свадьбы.

Когда выходные почти подошли к концу, учитель привёл меня в самодельный тир, где я неуёмно расходовал свою силу, превращая поля в выжженную землю. За это я получил шквал критики и оскорблений. За каждый мой просчёт он беспощадно бил меня указкой по рукам.

Спустя неделю я кое-как научился правильно распределять силу, используя её маленькими порциями.

И вот мы двинулись в путь.

— Скоро тебя ждёт несколько сюрпризов. Искренне надеюсь, что ты готов к ним! — сказал он, передавая мне простой кожаный пояс с ножнами, в которых скрывался клинок.

Я без интереса принял подарок, потянул за тканевую ручку, и передо мной появилось совершенно обыденное лезвие.

Мимоходом обвязал пояс вокруг талии. Теперь мои изношенные джинсы украшал этот паршивый меч. Чувствовал себя как какой-то доисторический бомж.

Мы шли охотничьими тропами. Деспот добавил, что в конце дороги мне предстоит "намылить уши" кабанчику. Но я сомневался, что у него есть хоть какие-то шансы против огненного столба или дождя метеоритов из чистого огня.

— Вижу твое выражение лица и понимаю, о чём ты думаешь. Именно поэтому первый сюрприз будет неприятным! О втором промолчу, — он хитро улыбнулся.

В день лечения и перепалки с Артуром дед нашёл дичь. Оказалось, что на просторах, прилегающих к деревне, заблудилась стая свирепых кабанов. Вивата-рогус — так их называли на местном языке.

Мы прошли через кусты причудливого орешника. Признаюсь, никогда прежде не видел его, только читал.

Через полчаса неспешной прогулки мы оказались в лесу, где огромные деревья скрывали всё вокруг, поглощая свет и перекрашивая ясный день в предвечерний пейзаж. Стволы их были настолько массивными и бугристыми, что на мгновение я ощутил себя перед чем-то опасным. Земля была покрыта странными люминесцирующими цветами, среди которых порхали разноцветные бабочки.

Один из растений у корней деревьев открыл свой пасть, длинный, липкий язык, как у жабы, схватил случайно прилетевшую бабочку. Я попятился, наступив на что-то хрустящее. Приглядевшись, понял, что это кость. Под ногами была не земля, а кладбище животных.

Че…

Вдруг холодный ветер вырвался из-за деревьев, и меня пробрало до костей.

Он ударил посохом по черепу животного, скрытого под листвой, и мгновенно сгустившийся воздух унёс все бабочек прочь.

Мы двинулись дальше, и старик, наклонясь к уху, прошептал:

— Ни слова больше. У кабанов острый слух, — и приложил палец к сжатым губам.

Прошли двести шагов в абсолютной тишине, и вдруг он отодвинул густую крону.

Перед нами открылось огромное животное, стоящее на цветущем холмике. Это был кабан, с раздвоенным копытом, который усиленно рыхлил землю. Бивни загибались в полумесяц, а по горбатой спине ползли чёрные чешуйки, тянувшиеся до хвоста, напоминающего жало скорпиона.

Я почувствовал неприятное беспокойство.

«Что это за существо? Химера?»

Кабан поддел правым сломанным бивнем какой-то земляной плод, похожий на картошку. Он раскрыл жуткие челюсти, полные острых желтоватых зубов, и шершавым языком подхватил угощение, а затем, с каким-то невероятным выражением морды, затащил его вглубь бездонной глотки.

Как только с едой было покончено, он повернул голову в нашу сторону. Вытянутый, казалось бы, покрытый металлической броней пятак принялся затягивать воздух. Вместе с этим страшные, слеповатые глаза вспыхнули янтарным светом.

— Действуй! — учитель вставил два пальца в рот и громко свистнул, привлекая внимание кабана. Зверь с диким остервенением побежал на него.

Старик, как уродливая Мэри Поппинс, взлетел на потоке воздуха и сел, точно на широкую ветку. Кабанья голова с невыносимым лязгом врезалась в кору, заставив листья зашуршать и осыпаться.

Я пытался избавиться от оцепенения. Побеждать — это одно, но оказаться перед грозным зверем без опыта — совсем другое.

Кабан потерял раздражающую цель, пронзительно взвыл, раздулся ещё больше и с нестерпимой злобой бросился на меня. Я выставил посох вперёд и выпустил огненную волну, которая охватила тварь целиком. Но каково было моё удивление, когда бородавчатая голова вылетела из облака пламени прямо на меня.

— Он огнеупорный! Сконцентрируй пламя, не распыляй по площади, идиот! — закричал деспот.

Кабан приблизился ко мне, желая вспороть брюхо бивнями. Его голова опустилась вниз, а затем резко поднялась. Я мигом отпрыгнул в сторону: бивни пронзили воздух прямо у моего лица. Ещё чуть-чуть — и костяное остриё вонзилось бы в горло.

Вспомнил, как учитель бил злобных тварей. Вскочил с посохом и сосредоточил взгляд на земле под животом кабана. Тотчас вырвался фонтан пламени, подкинувший тварь на пару метров, но она спокойно приземлилась, не получив ни малейшего урона.

Я нервно засмеялся и, не раздумывая, бросился в бегство, пытаясь избежать удара, прячась за широкими столбами. Кабан, в своём неистовстве, отрывал массивные куски коры, и влажные щепки летели в стороны.

— Мыслишь верно! Но этого недостаточно! Теперь ты слишком ограничиваешь себя! Слушай внимательно: когда выпускаешь огонь не в лечебных целях, вместе с ним выходит волна воздуха. Я думал, ты сам поймёшь, поэтому показывал на летучках, — посмеялся он и слегка ударил кончиком посоха по ветке.

Стремительный, почти жуткий воздушный поток образовался прямо над землёй… Можно сказать, воздушная спираль подкинула кабана с огромной скоростью, на которой он врезался хребтом в толстую ветку, ломая её. Мой взгляд успел проследить за тушей, а затем переключился на её стремительное падение… Шмяк… Кабан сочно грохнулся. Из его рта, носа, глазниц и ушей потекла тёмная, смолянистая кровь.

Я направил пламя в глаза. Некоторые органы были повреждены… Множество рёбер сломано, два из них пробили лёгкие… Кости в копытах были на грани краха. Какая-то фантастическая сила заставляла его подниматься, при этом быстро восстанавливаясь. Не мгновенно, конечно, но это было заметно даже невооружённым взглядом.

— Дыма без огня не бывает! Но ты всё равно попробуй! — старик задорно посмеялся, как болельщик на проигравшей футбольной команде, весело насмехаясь над её звёздным игроком.

Мои зубы заскрипели. Я начал воображать огненные мячи, закрученные в пламени, и с размашистым движением посоха отправлял их в кабана. Снаряды больно ударяли его, заставляли отступать и обжигали плоть. Я видел, как куски шкуры буквально отрывались, а мясо начинало жариться.

— Ничего себе! Хоть и преодолел защиту, но так ты его будешь ковырять до конца времён! Может, пощекочешь кабанчика лезвием?

Поглощённый гневом, я почувствовал, как силы восходят во мне, как колосья пшеницы весной. Властное, деспотичное желание убивать вытесняло все остальные чувства. Казалось, я проваливаюсь в тёмный бездонный колодец, откуда вырываются мрачные руки, обвивающие меня с ног до головы.

Жажда убийства повела меня. Шепот стали молил окрасить лезвие свежей кровью.

Я обнажил клинок, и он вспыхнул.

— И чем ты занят? — недовольно проскрежетал он. — Только дурак выбросит оружие! Только дважды дурак покроет клинок слабым огнем! Какой в этом толк? Попробуй поднять температуру в пять раз.

Его грубый насмешливый тон прозвучал как пощечина, резко отрезвив меня. Ощущение всемогущества, только что охватившее меня, постепенно вызывало ужас — тем временем кабан с удвоенной яростью бросился на меня.

Холодное дыхание смерти коснулось моей шеи. Яростные янтарные глаза зверя словно пытались затянуть меня в ледяной ад. Но я не мог позволить себе опозориться снова.

В нос ударил зловонный запах, смесь дикого звериного смрада и обгорелой плоти. Кабан приближался, ныряя бивнями, как и ожидалось. Я, точно испуганный заяц, отскочил в сторону и с размаху вонзил острие клинка под чешуйки на его боку.

Кабан взревел от боли, взмахнув хвостом. Он ударил меня в бедро сломанными бивнями, которые глубоко вошли в плоть. Боль пронзила все тело волной.

Старик, не раздумывая, спрыгнул с дерева, собираясь прийти на помощь. Но в этот момент я направил мощный поток пламени, обвившего рукоятку клинка, окутывающего перекрестие и устремившегося по лезвию прямо в тушу зверя.

Из всех щелей кабана повалило тёмно-голубое пламя. Я видел, как его внутренности превратились в обугленное месиво. Ещё мгновение — и от него не осталось ничего.

Зверь рассыпался, словно песчаный замок, под порывом ветра, который уносил прах к небесам.

Я повалился на обожженную землю. Струящаяся по бедру кровь напоминала мне, что я всё ещё жив.

— Эх… мог бы получиться вкусный обед. Больше не переводи продукты почём зря, — буркнул садист, даже не удостоив меня взглядом.

— Ты это называешь нормальным обучением? Ты психически здоров? — пробормотал я, едва слышно.

— Знаю! Не ты ли сам захотел освоить две профессии? Стоило бы выбрать поддержку: мы бы собирали травы и коренья. Я бы учил тебя, как лечить простатит у местных стариков! Но нет же, ты выбрал всё и сразу, — усмехнулся он, без злобы.

Возникло неловкое молчание. Я мрачно уставился на него.

— Когда я сказал учителю, что хочу стать боевым лекарем, он схватил меня за шиворот и бросил в лапы Ария-селес!

Это название можно перевести как Лев-душегуб…

— Ценой нечеловеческих усилий я вышел победителем. Моё тело превратилось в одну сплошную рану! Я жаловался? Нет! — грубо отрезал он. — Потому что я — боевой лекарь. Мой учитель — тоже. Пока голова на месте, сердце бьётся, а мозг цел — всё поправимо! — говорил он твёрдо, почти гордо.

— А ты, воплощение всеобщей мечты, держащий в руках силу, попирающую законы мира, смеешь ныть, как щенок? Стисни зубы и исцели себя! — сказал он, сложив руки за спиной, и раздражённо отправился обратно в деревню.

Я почувствовал странный укол стыда. Может, я действительно слишком много жалуюсь. Или старик просто умело играет словами, промывая мне мозги.

— И ещё! Собери на поляне земляной фрукт — Кабанье Лакомство. Он стоит дорого и хорош для мужской силы. Тебе пригодится в первую брачную ночь! И не возвращайся без него, понял? — крикнул он издалека.

Нет… мне показалось. Учитель — просто чудовище.

Глава 8 Двойной поединок

Два месяца я носил на плечах тяжелый мешок и занимался общей физической подготовкой. По вечерам учитель отправлял меня охотиться и собирать коренья и фрукты.

На спаррингах наставник нередко ломал мне нос или разбивал бровь, отправляя в нокаут одним точным ударом в подбородок. Потом будил меня нестерпимо кислым зельем — так я учился лечить себя.

С каждым днем боевые навыки и выносливость росли, как на дрожжах. Постепенно приходило понимание тактики боя, а запас пламени внутри меня становился больше.

Но ни разу мне не удалось попасть по старику — ни посохом, ни ветром, ни огнем. В своем мастерстве он был неуловимым призраком.

Он также учил меня анатомии, объясняя, как калечить людей.

Позднее мы провели странный ритуал, который должен был частично скрыть мою силу от посторонних.

Сейчас я стоял в центре деревни. На земле начертили широкий круг, по его периметру воткнули факелы. Неподалеку стояли скамьи, где местные жители уже начали пир.

Здесь царила атмосфера праздника: женщины возились с детьми, мужчины пили и пели. На одной стороне стояли скамьи для гостей.

Мария с бабушкой сидели в стороне. Я видел, что она нервничает и избегает смотреть на круг, боясь увидеть его границы.

На другой стороне ринга тренировался обнаженный до пояса Август. В его руке поблескивал добротный клинок средней длины.

Через мгновение к нему подошел отец, передавая круглый щит.

По другую сторону стояли его семья и еще двое незнакомцев в плащах, черных как деготь, с лицами, скрытыми глубокими капюшонами.

Седовласый староста заметил меня, попросил налить себе самогон, неспешно поднялся и вошел в центр арены.

— Претенденты на сердце прекрасной Марии здесь, — заголосил он.

Местные возликовали, подняли кружки к серебристым лунам.

— У вас есть последний шанс отказаться от поединка! Смелый Леонид, воспользуетесь?

— Начинай уже, знаешь, отказа не будет, — не выдержал Август.

— Хорошо! Правила просты: тот, кто переступит через бревна по периметру, считается проигравшим. Потерявший сознание выбывает. Признать поражение можно в любой момент. Каждый имеет право использовать любое оружие или способности.

— Поединок заявлен как не смертельный. Убивший ответит перед законом, и не важно, намеренно это произошло или случайно.

— Правила претендентам понятны?

— Да! — ответили мы в один голос.

— Когда осушу кружку, поединок начнется, — он вышел из круга, поднял кружку и медленно поднес к губам.

Я скинул рубаху и вошел в круг.

— Достаточно ли у тебя мужества сразиться без магии? — спросил он, не прекращая двигаться.

— Несомненно.

Разумеется, обещания я сдерживать не стану, если дело примет дурной оборот.

Мы крутились, как два голодных волка, готовых растерзать друг друга. Август источал надменную жестокость. Глазища сверлили меня, а клинок, как змея, скользил в воздухе.

Август ринулся ко мне, меч свистел в воздухе, целясь прямо в горло. Я едва успел увернуться, но его лезвие всё-таки скользнуло по руке, оставив глубокий след. Молниеносно я развернулся и ударил концом посоха в лоб — его голова отлетела назад, он пошатнулся, но не упал.

— Щитом прикрывайся! — донёсся чей-то крик.

Ублюдок хотел вспороть мне глотку, хотя бой был не на смерть.

Значит, тоже не буду вежливым.

Прикрываясь щитом, он ринулся на меня с бешеной силой. Я сжал посох и, не раздумывая, ударил его по животу. Тот взвыл, но не отступил. В следующий момент я налетел на него, сжав древко обеими руками, и врезал по черепу с такой силой, что его тело качнулось, а кровь забрызгала мне лицо.

Я подошёл, поднял посох со всей дури вонзил его между ног.

Он взвыл, как резаная свинья.

— Теперь будешь знать, что мою девушку трогать нельзя.

— Как смеешь унижать моего брата! — кто-то прорычал за спиной.

Внезапно молодой человек с золотыми волосами сделал шаг вперед, разрубая пространство между нами. Он толкнул меня в спину с такой силой, что я едва не потерял равновесие. Я покачнулся, но не упал, инстинктивно сжался, готовясь к новому нападению.

— Как посмел ты — ученик лекаря, сражаться с простым юношей!

Я хотел возразить, что вмешиваться он решил лишь тогда, когда его братец был повержен.

Внезапно вспыхнул мощный всплеск воздуха, и противника отбросило в сторону.

Учитель медленно шёл по каменной тропе, сложив руки за спиной, с привычно спокойным лицом.

Златовласый мужчина влетел спиной на стол, вызвав шум и крики.

— Око за око! Скажи спасибо, что я не испепелил твоего полудурка!

— Не зазнавайся, лекарь, — холодно ответил незнакомец, поднимаясь. — Я предлагаю аннулировать результат и провести дуэль на равных.

Он оскалился.

— Единственный, кто здесь зазнаётся, это ты, — перевёл взгляд на меня. — Леонид, убери мусор!

Я вознес посох, создал воздушную волну, потушившую факелы и отбросившую противника за пределы арены. Август кувыркнулся в воздухе, уронив оружие, куском дерьма под ноги своему братцу, который в этот момент гневно сверлил моего учителя взглядом, счищая с мантии мусор.

Я всем своим видом давал понять несколько слов: «Думаешь боюсь тебя, сука?»

После пережитого во время операции и тех тренировок, я стал другим человеком.

Староста неуверенно подошел ко мне, протянул кружку вина и произнес:

— Победил Леонид!

Никто не ликовал, обстановка оставалась напряженной. Люди явно опасались колдунов.

— С какой стати нам что-то аннулировать? Всё честно! Личинка знала, с кем связывается! — в глазах старика вспыхнули коварные лисьи огоньки. — На правах смотрителя области признаю победу, но моему ученику взбучка не повредит. Предлагаю дуэль на деньги.

— Мы согласны. Сто ассигнаций.

— Нет, триста золотых!

Маг бросил недовольный взгляд на безымянного, затем посмотрел на своего разгневанного ученика и, наконец, перевел предвзятый взгляд на меня.

— Члены Башни Солнца и Луны не отступают. Будь по-твоему, но ставка — четыреста!

— О как… Ну, если не заплатишь, шкуру с тебя спущу!

Маг промолчал. Учитель выглядел скорее как хитрый разбойник, нежели благородный лекарь. Похоже, он на две головы превосходил мага, иначе бы не вел себя так вольно.

Мы отправились в лес вместе с жителями деревни. Там находилось чудесное поле, подходящее для таких мероприятий. Люди расположились подальше, чтобы не пострадать от магии. Староста бегал, собирая ставки, и выглядел безмерно довольным.

Бабушка тем временем успокаивала Марию.

«Знаю, о чём ты думаешь! Не смей проигрывать, иначе заставлю тебя отрабатывать все деньги до последней монеты», — деспот резко наклонился и прошептал мне угрожающе.

Его обжигающая ладонь подтолкнула меня к новому кругу. В ту же секунду маг тоже сделал шаг вперёд.

— Готов умереть? — произнес он, словно злодей из дешёвого фильма.

— Назови своё имя.

— Априй, — ответил он, надевая белую перчатку на левую руку.

Апрель, значит. Интересно, что он покажет.

Апрель не оставил мне времени на раздумья. В его ладони начало формироваться сверкающее водяное копье. Но прежде чем он успел метнуть его, я сосредоточил энергию и бахнул воздушной волной под его стопу. Поток воздуха выбил опору, и Апрель, потеряв равновесие, заскакал на одной ноге, как нелепый танцор.

Толпа разразилась издевательским хохотом.

Лицо мага вспыхнуло краской стыда, но он быстро сдержал себя. Глаза блеснули холодной яростью.

Я не терял времени. Вызвал гигантский огненный шар и запустил его. Огонь ревел, вспарывая воздух, но Апрель лишь вскинул ладонь — сфера с грохотом врезался в водяную клетку, прутья которой зашипели, превращая жар в обжигающий пар.

В следующее мгновение Апрель сплел густую дымовую завесу, из-за чего потерял его из виду… Шум травы за спиной выдал его намерения слишком поздно: водяные спиральные шипы вылетели из земли, пронзая моё бедро, спину и живот.

Мой рот наполнился горечью, взгляд затуманился. Но я не мог упасть. Я не мог сдаться. Озноб прошел через все тело, сменившись волной всепоглощающей силы, от которой хотелось кричать.

— Используй фантазию! — резкий крик наставника прорезал шум битвы. Я стиснул зубы.

В этот момент почувствовал, как опасность приближается с небес. Апрель двигал руками, как дирижёр, управляя облаками, которые заволокли закатное солнце. Я выпустил клубы огня, пытаясь разрушить его планы, но лишь спровоцировал контратаку: из облаков посыпались острые капли, что при контакте с моим телом разрывали кожу и оставляли раны.

— Легкие деньги! Думал, что ты стоишь большего! Пустозвон! — крикнул он с издевкой.

Я ощутил прилив ярости, перекрывающей боль. Если моя фантазия исчерпана, значит, использую грубую силу. Я сжал древко и начал собирать каждый остаток своей магической силы, готовясь взорвать поле боя решающим ударом.

Финальное движение, и три огненных торнадо мгновенно закружились перед Апрелем, который тут же возвёл кубический барьер из воды. Торнадо с силой ударили в водные стены, начав испарять их. И вдруг послышался страшный крик, который меня отрезвил.

Волшебник сорвался с места, как выпущенная стрела, и вытащил ученика из огненного плена.

Я подумал, что он набросится на меня, но потом заметил ужасные ожоги на теле парня. Гнев улетучился… вместо него пришло противоречивое чувство жалости.

Зрители затаили дыхание, ожидая развязки.

— Мы признаём поражение, — процедил волшебник сквозь зубы. — Подлатай его, — бросил он старику, который неторопливо подходил ко мне.

— Запросто. Но за сотню золотых, — с улыбкой ответил тот.

— Это грабёж! Тридцать…

— Тогда иди в большой город и ищи специалиста там.

— Учитель… помоги, — жалобно прохрипел раненый.

Сжав челюсти, волшебник достал кошель с золотом и с гневом бросил его к ногам старика.

— Лечи.

Учитель, не проявив никакой гордости, поднял деньги и действительно исцелил основные раны юноши. Полного исцеления он не дал, но парень точно не умрёт от ожогов. Волшебник, избегая дальнейшего позора, собрался уйти, но, бросив напоследок: «Это ещё не конец! Ты дорого заплатишь!» — «Пока только ты платишь! Выметайся!» — хладнокровно отозвался старик.

Началась весёлая попойка. Но не для всех. Одни мужчины грустили из-за опустевших карманов, а староста, напротив, ликовал и вовсю ухаживал за девушкой, попавшей под крючок его удачи.

— Тише! — вдруг пророкотал деспот.

Праздник замер; десятки удивлённых глаз обратились к нему.

— Мальчик мой. Мария. Подойдите сюда!

Я сидел рядом с возлюбленной, делясь впечатлениями о битве. Взяв её за руку, я повёл её к нему.

— Как символ власти в этом крае я могу обвенчать вас! — он вынул из нагрудного кармана шкатулку и открыл её, показывая два простых серебряных браслета.

Венчание здесь, в этом мире, означало публичное признание, что двое людей принадлежат друг другу. Нечто вроде клятвы перед небом, что свадьба состоится.

Мария мило покраснела, и сердце моё застучало быстрее.

— Юная дева, согласна ли ты поклясться в любви этому мужу? — торжественно произнёс старик.

— Да, я согласна, — робко сказала она, заставляя моё сердце колотиться ещё сильнее.

Старик строго посмотрел на меня.

— Храбрый муж, согласен ли ты поклясться в вечной любви этой деве?

— Безусловно согласен!

— Я, как символ нерушимой власти, запечатлел ваши клятвы. И луна будет мне свидетелем!

— Можете поцеловаться, — добавил он после небольшой паузы и впервые за всё время искренне улыбнулся.

Я нежно положил руку на щёку Марии, и наши губы слились в долгом поцелуе.

Жители пожелали нам вечного счастья, осыпали цветами, едой и раз за разом поднимали чаши за наш союз.

В моей голове вспыхивали мириады самых разных мыслей. Всё-таки за чёрной полосой всегда идёт белая.

На празднике я изрядно напился: каждый считал своим долгом выпить за нас. Странно, но алкоголь действовал на меня слабее, чем раньше: я должен был бы очнуться где-нибудь в кустах малины, но нет — только язык развязался, а ноги немного заплетались.

Под утро провожал Марию и Варю домой. Бабушка, словно вихрь, подхватила своё старое лукошко, надела широкую шляпу и хитро улыбнулась.

— Старею, видать… — проговорила она. — Мне же травы собирать, вернусь нескоро, — она подмигнула мне и, проходя, прошептала: — Уйди до рассвета.

Намёк был очевиден. Мария смущённо опустила взгляд, теребя подол белоснежного платья, украшенного цветами, похожими на ромашки.

От этой картины во мне вспыхнуло желание.

Она искала предлог провести со мной время, но не могла его найти. Поэтому я предложил заварить по чашке чая с душистыми травами и мёдом и просто немного поболтать.

Через пару минут мы уже сидели на кровати. Мария у изголовья, я у изножья. В воздухе повисло напряжение, сквозь которое слышались её робкие вздохи. Мы не сразу, но понемногу придвинулись друг к другу.

— Во время битвы думала, что умру… Сердце замирало, но ты был отважен. Я счастлива, — смущённо говорила она, всё больше краснея.

Мы вдвоём, наедине, при свете одинокой свечи. Её лицо в полумраке казалось особенно прекрасным, и касания её руки разрядом пробегали по моему телу, пробуждая чувства.

— Честно… Я не горжусь ни первым поединком, ни вторым.

— А стоило бы, победа есть победа, какая бы она ни была. Так папа говорил, — робко добавила она.

— Ты редко говорила про родителей. Какими они были?

— Добрыми, работящими и в меру гордыми. Папа с мамой мечтали избавить меня от тягот сельской жизни. Отправить туда, где старые традиции постепенно отступают перед прогрессом. Они часто недоедали, чтобы отвезти меня к репетитору в большой город. Покупали дорогие книги, надеясь, что я стану чиновником хоть малой руки.

— Но при вторых родах мама скончалась, и отец больше не мог вести нас к светлому будущему, пытаясь обеспечить малых детей.

— А чего хотела ты?

— Порадовать родителей. Хотя мне и не было нужно ничего особенного, просто достойный муж и место, где можно спокойно жить. На большее у меня никогда не было амбиций. А у тебя они есть?

— Да… Есть такая поговорка: аппетит приходит во время еды. Вот и у меня просыпается. Я хочу научиться настоящему исцелению, приобрести дом, чтобы жить, ни в чём не нуждаясь. А там и новые цели появятся.

Разумеется, я не стала говорить про своё тайное желание. Что хочу найти отца и хотя бы поговорить с ним по душам. Возможно, моя рука дрогнет, и я уйду, а, возможно, сожгу его в огне ярости.

— Это достойные желания, — она улыбнулась.

— Но у меня есть и не самые достойные, — я взял Марию за плечи и аккуратно уложил на кровать.

Мы были совсем близко друг к другу. Я чувствовал, как её сердце бьётся в такт нашему сбившемуся дыханию.

Я слегка спустил бретельку с её плеча, провёл ладонью по шее. Мария тихо ахнула, и я с жаром поцеловал её.

Звякнул расстёгнутый ремень. Она покраснела, закрывая лицо ладонями.

Нечего больше ждать.

В эту прекрасную осеннюю ночь мы занялись любовью.

* * *

Я возвращался домой, чувствуя счастье в каждом шаге. Улица, как и полагалось в столь поздний час, была безлюдна. Только стрекот сверчков сопровождал меня.

Тусклый свет пробивался сквозь закрытые ставни. Это насторожило меня — учитель в такое время обычно спит без задних ног.

Подходя к дверям, я ещё больше напрягся. Огляделся. Возможно, я не гений, но глубокие следы, оставленные в грязи у каменной тропы, распознать сумею.

Это был явно не мотоцикл. Я обошёл угол дома, двигаясь вдоль забора, и увидел старенький автомобиль из шестидесятых, напоминающий Волгу, забрызганную коричневой грязью.

Грубый бас вдарил по ушам, словно обухом по голове:

— Змеиная Башня призывает тебя!

Аж вздрогнул от неожиданности. Повернулся к двери и тихонько подошёл, прислушиваясь и пытаясь заглянуть внутрь.

Наклонившись к замочной скважине, я по неосторожности задел локтем горшок с рассадой, стоявший на столике. Горшок перевернулся и с грохотом разбился о каменные плиты.

— Кто здесь затаился? Смеешь подслушивать? — рявкнул незнакомец, распахивая дверь.

Глава 9 Первая миссия

Дверной проем был для него мал, поэтому он нелепо пригнулся и протиснулся через него, словно косолапый медведь.

Суровая физиономия была отмечена косым шрамом, а одет он был в старомодный чёрный костюм с красным подбоем. Брюки и начищенные туфли.

— Шпионить удумал, крысёнок! Ну ничего, сейчас лапы повыдёргиваю! — грозно произнёс он своими пухлыми губами. Огромная пятерня уже тянулась ко мне.

Я только открыл рот, чтобы вымолвить хоть что-то, но меня опередили:

— Угомонись, дуболом, это мой новый ученик.

— Ого!.. Тогда будем знакомы! — мужик мигом подобрел, натянул жуткую улыбку и протянул свою пятерню ко мне, чтобы поприветствовать.

— Не сердись. Мы боевые лекари, народ горячий, чуть что не по нашей воле — так сразу идём голову отвинчивать!

— Братик Леонид пришёл… — звонко пропев, маленький Никита вылетел из-за спины мужчины и вцепился в меня, точно пиявка. Я растрепал его волосы, а он поднял на меня чистые детские глаза. — Дядя не страшный, угостил меня конфеткой! — он вынул из кармана брюк леденец на палочке, напоминающий пушистое облако.

— Тоже рад тебя видеть, Никита. Только вот, ты время видел? Уже ни одной звезды на небе, пора спать ложиться! — я поднял мальчика и понёс в спальню. — Как же так! Дедушка разрешил поучаствовать во взрослых делах, — с досадой запротестовал Никита.

— Дедушка уже старый и больной, нечего его слушать!

— Замолчи! — грубо отозвался старик откуда-то с кухни.

Гостивший у нас мужчина громко расхохотался, аж искры с глаз полетели.

Прошло немного времени… я уже уложил и убаюкивал Никиту сказками из родного мира, которые впечатляли его до глубины души. Похоже, теперь он грезит длинноволосой принцессой, запертой в высокой циклопической башне на отшибе волшебного королевства.

Между тем, я краем уха подслушивал разговор «врачей»

— Давай, не томи, Гексарим, почему пришёл? Не чай же пить с бубликами, — пробурчал он.

Его имя можно адаптировать как Геннадий.

— Башня призывает тебя, смотритель! В пятый раз отказать не можешь по закону! — строго пригрозил тот.

— Ты мне угрожать будешь? Я прекрасно знаю законы. Они у меня от зубов отлетали ещё тогда, когда тебя папка в яйцах носил!

Геннадий басисто рассмеялся.

— Любого другого за такие слова разорвал бы. Ну не суть. В десяти днях пути есть город. Месяц назад Башня послала четырёх агентов, чтобы усмирить чуму, — обычно повествовал он, без интереса в голосе. — Оттуда поступали тревожные сообщения о странной природе заболевания. Возможно, природа магическая. Башня магов тоже послала туда низкоуровневых агентов.

— И зачем я там нужен? Жопы им подтирать?

— С ними уже как неделю нет связи. Все остальные опытные агенты, кроме тебя, заняты более важными делами, чем просиживанием штанов в зловонной дыре.

Мне казалось, что Геннадий пытается поддеть учителя, но тот абсолютно не реагирует. Или это просто их способ общения. Но дело пахнет жареным: какой-то город, какие-то агенты.

Другими словами, я в два раза сильнее навострил ушки.

— Что по поводу оцепления?

— Оцепили. Всех животных и людей безжалостно отстреливают в радиусе пяти километров. Есть риск заражения, поэтому еду местным сбрасывают с воздуха.

Он зевнул.

— До поры до времени всё было хорошо, пока не вскрылся неприятный факт. Неподалёку расположены гнезда горных соколов, которые месяц назад подбили корабль. После этого парламент решил больше не расходовать средства. Ну, сам понимаешь, сколько сейчас стоит летающая машина, — судя по звуку, он лениво зевнул.

— То есть они месяц почти не жрали?

— Примерно так.

— Есть ещё какая-нибудь информация?

— Военное руководство отсылало туда две группы специального назначения, но никто из них не вернулся живым. Радиосвязь перестаёт работать примерно в километре от города.

В этот момент я решил не только подслушивать, но и подглядывать.

— Интересные вещи ты озвучиваешь. Специалисты вернулись мёртвыми?

— И обглоданными! — с широкой улыбкой добавил собеседник. — Как бы там ни было, данные в автомобиле, теперь он твой.Наслаждайся! Я больше не буду ездить в этом гробу на колёсах… Полная сумма за миссию лежит в бардачке. Старое доброе золото, никаких бумажек — всё как ты любишь, скряга.

Кресло жалобно скрипнуло. Геннадий лениво поднялся.

— Что будешь делать дальше? — кинул ему старик.

— Ох… Найду какую-нибудь бесхозяйную бабу да присуну ей хорошенько, — взялся за пах… — Отпуск у меня, понимаешь! За твоей деревней присмотрю! — направился к выходу.

— В доме напротив девчонка с бабкой живёт. Тронешь её — член больше не отрастишь!

— Слушаюсь, капитан! — он кое-как протиснулся через дверь и громко отдал честь.

— Сюда иди, хватит подслушивать! — старик обратился в пустоту.

В этот момент я подумал, что у него глаза даже на затылке.

— Только не говори, что поеду с тобой! — нехотя вышел к старику. — Мне вообще не до этого сейчас!

— Твоя воля, не скажу! Выезжаем на рассвете! Бабку предупрежу, чтобы прощание с твоей любимой не было томным. Нечего наполнять пустую голову любовными мыслями перед важным делом, а теперь гони фрукты! Я знаю, что ты припрятал партию! — указал перстом на столик, где лежали его ботинки.

Да, учитель тот ещё. Сидит вразвалочку, сложив ноги на столе, словно бывалый солдат удачи.

В моей груди бурлило много чувств. Но есть ли смысл закатывать скандал? Наверное, нет.

Между тренировками он заставил меня зачищать кабанов и искать дорогостоящие фрукты. Конечно же, малую часть оставлял у себя, прятал в самодельный тайник под кроватью.

Пришлось проглотить негодование, выложить одиннадцать фруктов на стол и тихо уйти спать. Я накрыл голову лебяжей подушкой, пытаясь попасть в царство Морфея.

* * *

Я почувствовал всплеск ледяной воды и тут же подавился.

Старик в раздражении навис надо мной, пожёвывая папиросу.

— Пытался тебя разбудить по-человечески. Ты слишком крепко спишь, что недопустимо для лекаря, особенно боевого! Враг трижды перережет тебе глотку.

— Тащи бренное тело к столу! Бабка передала еду, — он по-солдатски скрипнул ботинками об пол и, сложив руки за спиной, ушёл во двор.

За окнами ещё даже не начало белеть.

— Однажды так отлуплю тебя! Старый ты хр… — Чего там ляпнул? — недовольно заглянул он в окно и кинул на меня обжигающий взгляд. — Говорю, хочу холодец с хреном… Через три секунды соберусь! — резко откликнулся я, вскочил и побежал в зал, где на обменном столе стояла красивая тарелка с голубцами из виноградных листьев, а рядом — пиала со сметаной и стакан свежего молока.

Еда улетела со скоростью звука. Я оставил Никите куриные каракули на листе бумаги. Написал, что мы срочно выезжаем на опасную миссию и теперь он должен по мере возможностей защищать сестру. В подвале есть закваска, овощи, кабанье мясо и другие продукты. Голодным мальчик точно не останется. Дров тоже полный двор. Вдобавок Мария находится совсем рядом.

Стоп. Почему я должен слушать его во всём? Неужели это какой-то синдром заложника? Нет уж. Нужно попрощаться с любимой девушкой.

И меня тревожат те слова, адресованные Геннадий.

— Всё будет хорошо! — неожиданно сказал учитель.

— Мысли научился читать?

— У тебя всё на лице написано. Не переживай, Геннадий — человек скверный, но твоя девушка слишком молодая. Слишком щуплая для него. Верзиле подавай с дойками, как у коровы, и… Тем более меня он хорошо знает.

Не знаю, зачем мне знать сексуальные предпочтения Геннадия, но совершенно не полегчало…

— Короче, одна нога здесь, другая там, быстрое приключение! — проговорил дед, открывая незапертую дверь автомобиля.

Я впал в ступор. В одном мультике сумасшедший учёный говорил внуку что-то похожее, и каждый раз это ничем хорошим не заканчивалось.

— Мне выйти? — потеряв терпение, сказал он.

— Выйди! Опять изобьёшь меня? Я больше не боюсь боли!

— Ха! Ты не осознаёшь истинное значение этого слова. Понимаешь, Леонид? Тебе придётся часто разъезжать. И если ты или она не может ждать, то ваш брак обречён. Лучше испытать чувства сейчас, чем когда будет слишком поздно.

— Уже поздно, — немного смущённо сказал я. — Дай хоть письмо написать!

Старик нахмурился, протянул через боковое окно листок и надтреснутый карандаш.

Я ожил, проехался задницей по капоту, как в старых фильмах, и схватил листок.

— Веди себя нормально! — прошипел он.

Решил проигнорировать это. Быстро написал письмо, стараясь сделать почерк максимально разборчивым. Потом завернул в самодельный конверт, метнулся к дому бабушки и вставил письмо в щель, чтобы, когда дверь открылась, оно точно упало под ноги.

Мы спокойно уехали.

* * *

Август болезненным шагом вышел из-за стены и теперь передвигался, опираясь на резную трость. В глазах пылало холодное безумие проигравшего человека. Его гордость была сокрушена. Даже могущественного родственника, его покровителя, поставили на колени.

Хотя он проиграл, сдаваться совершенно не собирался.

Скрипя зубами, ускоренно доковылял до дома бабушки, вынул письмо и вцепился взглядом в строчки.

Каждая строчка убивала его. Хищные щупальца безумия заползали под кожу, и после сдавленного рычания он пошёл обратно, чтобы зализывать раны.

Письмо так и не дойдёт до адресата.

* * *

Около пяти часов мы двигались по бездорожью, а затем выехали на разрушенную дорогу. Не думаю, что стоит подробно описывать однообразный пейзаж мелькающих за окном деревьев. Иначе говоря, пока что скука смертная.

— На чём машина едет? — спросил я.

— На кристаллической смоле, — ответил водитель, не проявив особой эмоции.

Через семь часов мы пересекли широкий мост, возведённый над стремительной рекой. Здесь уже начиналась пёстрая жизнь. Другие автомобили проносились мимо. Слева, на поле у обочины, пастух пас странных, трёхглазых розовых овец.

Огромные тени накрыли дорогу.

Я высунул голову в окно, чтобы взглянуть на небеса, где стройным рядом летели гигантские лебеди. Их размах крыльев был поистине необъятным.

Вдалеке проступали фермерские угодья — пастбища и безбрежные поля. На некоторых трудились сгорбленные люди — фермеры, мужчины да женщины.

Если отбросить магический налёт, общественный строй здесь были похожи на земной. Пейзажи природы ничем не отличались от тех, что привычны для обычного обывателя. Только двадцать первый век ещё не наступил в полную силу. Всё, что мне напоминало более близкое время, — это восьмидесятые. Хотя я в них не жил, но нередко смотрел старые фильмы.

О… Я увидел красный трактор, который вспахивал поле, но теперь стоял, как вкопанный. Вокруг него колдовали трое мужчин с гаечными ключами в руках. Один был испачкан чем-то смолянистым, двое других — чистыми.

— Учитель, почему наша деревня застряла в средневековье, а здесь чувствуется… м-м-м… новизна?

— Как ты выразился, прогресс пришёл совсем недавно. Лет двадцать назад. Да, он буйно разросся в больших городах… А вот до мелких городков и селений никак не дойдёт. Что уж говорить о отдалённых поселениях, вроде нашего? — недовольно ответил он.

— В чём твоя проблема?

— Моя? — удивлённо переспросил он. — Нет, дорогой, это будет твоей проблемой. Как ты там говорил? Дедушка уже больной и старый, а твоё время только начинается.

— Это не ответ! Не люблю загадки! — почти крикнул я ему в ухо. Дед разозлился и оттолкнул моё лицо рукой.

— Нашим врагам эти технологии не страшны! Даже на пользу идут!

— Почему? Если враг так силён, тогда почему об этом никто не говорит? И что это за враги такие? — я искренне удивился.

— Потому что войны не было уже две с половиной тысячи лет! Для человеческого восприятия — это неисчислимое время, а для них — капля в море! Рост технологий убивает магическую науку и ремесло целителей! Зачем закупать ледяные камни для хранения продуктов, если можно просто купить холодильник? — хмуро произнёс он.

Молчит. Потом продолжил:

— Понимаешь, Леонид, маги сильно деградировали. Казалось бы, магия должна прогрессировать, но нет. Замена её более дешевыми аналогами ведёт к вымиранию целых областей волшебства. Люди всё меньше её используют в повседневной жизни.

— Зачем отдавать тысячи золотых монет на обучение ребёнка боевому колдуну, если он может просто пойти в армию, получить огнестрельное оружие и вместо ледяной стрелы выстрелить пулей в голову? Причём военные училища сами платят стипендии и выдают пособия курсантам.

Он задумался, на время замолчал, но потом закурил и затянулся.

Мы въехали в арочный свод, образованный странными ветвями деревьев, на которых висели каплевидные плоды, наполненные соком. Несколько из них упало на лобовое стекло. Старик нажал на серую кнопку, и дворники аккуратно стерли образовавшуюся кашицу.

Я размышлял. Если войны с этим «незримым» врагом действительно не было две с половиной тысячи лет, не удивительно, что люди начали его забывать. События быстро стираются из памяти. На Земле многие не знают своей ближайшей истории. Про события Римской империи и говорить не приходится.

Так и здесь. За ширмой времени скрывается какой-то враг. Но он не перед тобой, значит, обычным людям это безразлично.

А вот когда открываются резные врата ада прямо перед твоим лицом, тогда да.

— У…

— Не сейчас. Нетерпение — грех! С твоей силой они могут услышать тебя. Твой разум ещё недостаточно окреп!

— Но!..

— Разговор окончен, — он резко повернул руль и прибавил газу.

Когда начало темнеть, я увидел яркие огни.

Признаться, всё тело затекло. Хотелось пройтись, избавиться от компании молчаливого спутника хотя бы на несколько часов. Его мрачное настроение отравляло меня сильнее яда разлуки.

Автомобиль резко остановился.

— Выходи.

Я выскочил, и мои глаза открылись. Мне стало всё равно на красоту огней города, на новые пейзажи и даже на дискомфорт.

Недалеко от нас молодая девушка тащила старую, облезлую женщину на противоположную сторону улицы. Бабка вырвалась, подняв юбку, и подошла ко мне, указывая на пылающий рубин, который висел у неё на пальце.

— Ты — мальчик без имени, без отца! Оружие в руках у Демиурга! — проревела она через беззубый рот, и хохотнула жутким каркающим смехом.

Старуха хохотала, как сумасшедшая. Злоба и тоска охватили меня. Хотелось ударить её посохом, или что-то похуже. Вместе с тем, я почувствовал что-то неясное… Мои глаза вспыхнули. Я заметил второе сердце, которое быстро сокращалось, будто оно вот-вот взорвётся.

— Ой… Простите! Бабушка совсем сумасшедшая! — пролепетала девчонка, вцепившись в старуху и тянув её в неизвестность. Бабка всё указывала на меня покорёженным пальцем, на котором сверкало золотое кольцо с опалом.

— Забудь, Леонид, обычная старушка, — сказал учитель, положив руку мне на плечо. Он использовал магию, чтобы успокоить меня, но я заметил его испуганный взгляд, когда он мельком взглянул на кольцо.

Врёшь! Врёшь, она не обычная!

Глава 10 Cловно легкий день

«Какой злой язык! Сожги его», — требовало властное нечто.

Старик встряхнул меня, выводя из оцепенения.

— Леонид, заклинаю тебя, дыши спокойно! Контроль эмоций — одна из самых трудных дисциплин для Лекаря! Посмотри, сколько людей вокруг! — он широким жестом обвёл пространство, показывая на зевак, кирпичные дома, невысокие магазины с неброскими вывесками. — Хочешь превратить их в тлеющие угольки?

Неподалёку, на скамейке в парке, сидела молодая девушка. Ребёнок, лежащий в коляске слева от неё, вдруг заплакал. Она отложила книгу, взяла малыша на руки и начала укачивать. На мгновение представил, как они оба сгорают заживо. От этой мысли меня охватил леденящий страх, который, однако, немного отрезвил и успокоил. Если не буду осторожен, стану чудовищем — хуже, чем мой отец.

Мне хотелось рассказать наставнику про шёпот, спросить, нормально ли это. Раньше думал, что да. Но сейчас он становился всё настойчивее, и я уже не был уверен, что так должно быть.

— Прав… конечно, прав, — выдавил я.

Но открываться наставнику было страшно. Что, если это что-то из ряда вон, и вместо помощи он решит меня убить?

— Сейчас пойдём в ломбард! Купим новое оружие, — его попытка улыбнуться вышла неестественной, словно у куклы.

— Ладно, — это хоть немного подняло мне настроение.

Улицы были полны людей. Многие закупались в большом магазине с яркой вывеской «Продукты первого сорта!», напоминавшим старый универмаг. Город, казалось, был типичным провинциальным поселением на три тысячи душ.

Как я понимал, мы находились в центре, окружённые коммунальными домами. Вдалеке возвышались небольшие частные домики с причудливыми красными крышами.

Дороги здесь не выложены камнем, а залиты чем-то напоминающим асфальт.

Ряды коммунальных зданий с маленькими окнами и косыми крышами сходили на нет, когда мы подошли к низкому дому, окружённому высоким забором с острыми, как наконечники стрел, пиками.

Дед позвонил в колокольчик, висевший слева от ажурных металлических ворот.

— Ломбард закрыт! — раздался низкий голос с другой стороны.

— Лекарь пришёл за покупками, — буркнул он.

Ворота тут же распахнулись, и нам навстречу вышли двое здоровяков, словно сошедших с экрана боевика 80-х. У одного на поясе висели ножны, у второго — револьвер или что-то похожее.

Учитель, не обратив на них внимания, пошёл по тропинке вдоль аккуратно подстриженных кустов. Вывески здесь не было, но сама дверь выглядела внушительно: украшенная узорами, она производила впечатление чего-то дорогого. Ручку украшали фигурки обнажённых женщин, кузнец тщательно прорисовал каждую деталь.

Внутри царила атмосфера роскоши. Мы ступали грязной обувью по вычурному красному ковру. Левее пожилая уборщица бросала в нас искры недовольства. От огромной хрустальной люстры, висевшей над нами, по залу рассыпался свет, освещая стойки с бронёй, посохами, огнестрельным оружием и прочими диковинками.

Вся обстановка здесь словно бы была вытащена из царского дворца.

В центре находилась стойка, за которой стоял невысокий мужчина преклонных лет, производящий впечатление крайне скверного человека: почти лысый, с носом, украшенным родинкой на конце, и безгубым ртом, который отчасти спасала лишь выцветшая борода.

— Давненько не виделись, капитан! — каркнул он приветствие, алчно оглядывая меня мутными глазами.

— Чёрный меч с рунами жадности, — произнёс старик бесцветным тоном.

Владелец ломбарда хлопнул по выпирающему животу, затем молча указал волосатой рукой на стойку с мечами.

— Шутишь со мной? Не забывай, кто я такой! — от его слов в комнате стало жарче.

На лбу торговца выступила испарина, которую он смахнул грязным платком.

— Простое дружеское приветствие, ничего более! — пробормотал он, вытаскивая из-под прилавка короткий клинок, обмотанный тряпками. — Всё лучшее старым друзьям!

Как гласит мудрость: лучшие товары — под прилавком.

— Пёс тебе друг. Сколько?

— Триста!

— Ты отдашь его за сто девяносто.

— Как скажешь! Двести десять, — вымолвил он с отвратительной жёлтозубой улыбкой.

Кошелёк звонко плюхнулся на стойку. Старик уверенно забрал клинок, а затем, словно находясь у себя дома, подошёл к стене и взял первые попавшиеся подходящие ножны.

Очи торговца наполнились жизнью, и они жадно заблестели, как будто он вот-вот прыгнет и вонзит старику кинжал в спину. Но нет, он проглотил обиду и, сдержавшись, изобразил искусственную улыбку.

Учитель передал мне оружие и сказал: «Он теперь твой. Ты мне много денег должен!» Затем он вытащил недавно собранные фрукты из походной сумки и положил их на прилавок.

Торгаш надрезал один фрукт маленьким ножичком, провел по вытекшему соку указательным пальцем и попробовал на вкус.

— Свежие! Дам двадцать золотых за штуку, — сказал он, сгребая пять фруктов в свой широкий фартук.

— Пойдет, — старик обернулся ко мне. — Уходим.

Мне пришла в голову одна мысль. Я снял с запястья некогда украденные часы, которые до этого хранил дома, чтобы не повредить их.

— Сколько заплатишь за них?

Владелец достал из нагрудного кармана окуляры, с глупым видом начал разглядывать часы, тщательно изучая их детали, как корпуса, так и ремешка.

Он свистнул на всю силу легких, и из дверей выбежал карлик с золотым подносом, на котором лежали различные отвёртки и другие инструменты.

Торгаш бережно открыл крышку часов, как будто обращался с чем-то бесценным, и взорвался от восторга:

— Святые Освободители! Какой изысканный механизм, какой дизайн… А вот кожа, посмотри, вшивая! — Он взялся за ремешок пальцами и с легкостью разорвал его. — Да уж… Будто кто-то шедевр в кучу дерьма кинул, — покачал головой с недовольством. — Триста тридцать, и то по старой дружбе, — развел клешни в стороны и скорчил жалкую гримасу.

Тем временем старик спокойно наблюдал за моими действиями. Наверное, это был своего рода экзамен.

— Ну, раз так… Мне расхотелось продавать, — я накрыл часы ладонью и резко потянул их на себя. Торговец мгновенно схватил меня за запястье, остановив моё движение. Его лицо стало суровым, но, едва заметив взгляд старика, он сразу смягчился и снова улыбнулся.

— Я ошибся совсем немного. Хотел сказать пятьсот! Не больше! Дальше — грабёж!

Учитель одобрительно кивнул.

— Согласен!

Торговец показал большой палец, открыл старый кассовый аппарат и забрал оттуда пачку бумажек. Потом отсчитал мне приличное количество.

— Ассигнации! Свежие, только что напечатанные! В эквиваленте золота сумма точная. Нет, даже немного больше, — подмигнул он мне левым глазом.

— Малыш, никогда не бери эти бумажки! Только золото и серебро достойны внимания. На худой конец — имущество. Не сегодня, так завтра война вспыхнет, и все эти бумажки будут годны разве что для подтирки. А металлы ценятся в производстве артефактов и алхимии.

Я не смог сдержать улыбку из-за странного выражения.

Торговец буквально взвыл:

— Капитан! Какая война? Люди уже не рубят друг друга как минимум полстолетия. Ты что, пришёл меня извести? У меня нет такой суммы в золоте! Нет! Жирная точка!

— Нет веры идущим по трапе лжи. Так что двигай телеса к сейфу на минус первый этаж. И ещё, раз ты уже туда идёшь, принеси бутылку приличного вина, — приказал учитель.

Торговец побелел, взвыл и, с железным скрипом, развернулся и побрел в левую дверь от стойки. По пути тихо проговаривал страшные проклятия, перемешанные с самыми изысканными ругательствами, что только способен придумать человеческий гений.

Спустя короткое время он вернулся, словно жизнь из него ушла. Не выручка за перепродажу часов, ни сделка с непредсказуемым гостем его больше не радовали.

— Чтоб ты подавился! — передал он мне увесистый кошелек, больше похожий на миниатюрный тюк, и бутылку вина без этикетки.

Мы молча ушли, не встретив никакого сопротивления.

— Почему он так боится тебя? — поинтересовался я.

— Гнусная тварь совершила несколько роковых ошибок. Очень давно он служил оруженосцем мага. В пылу сражения трусливо кинул человека, которого поклялся защищать. За такое его жалкая шея должна была оказаться в петле. К его великому счастью, гражданская война быстро закончилась, и карманы наполнились бриллиантами и золотом. Вот он обосновался здесь, в глуши.

— И что же? Он из-за чувства вины терпит тебя?

— Конечно, нет! — он взглянул на меня, как на идиота. — Клятвопреступник не имеет права на помилование. У таких дел нет срока давности. Он боится, что я его сдам, если он потеряет для меня какую-либо пользу, — буркнул старик.

— Получается, ты просто используешь его для наживы?

— Хватит болтовни. Впереди есть постоялый двор. Можешь заночевать там, — сказал он, как отрезал.

— А ты? — удивился я.

— В борделе заночую! — он всучил мне несколько монет и направился к дому неподалеку.

На стук откликнулась женщина почтённого возраста: «Неужели Капитан у нас?» — воскликнула она, обняв старика. — «Девочки, готовьтесь, сегодня работаем до рассвета!» — радостно пропела она.

Два силуэта исчезли за дверью, которая захлопнулась перед моим носом.

Представление о местных целителях рушилось, как стекло. Дед не отказывал себе в табаке, спирте и женской ласке. Один правитель преисподней наверняка назвал бы его нормальным мужчиной.

Несмотря на долгий путь, я не чувствовал усталости. Огонь внутри поддерживал меня на запредельном уровне комфорта.

Через несколько минут я добрался до постоялого двора. Меня встретила толстоватая, но опрятная хозяйка, которая велела сыну приготовить ужин, нагреть ванну и постелить постель, всё за одну золотую монету.

Одна монета стоила примерно десяти тысяч рублей. Про ассигнации не знаю.

После рутинных дел, наевшись вкуснейшей еды до отвала, я устроился на постели и начал листать магическую книгу. Но вскоре понял, что ничего не понимаю… Символы не поддавались моей воле, а смотреть на растерзанных людей без описания было противно и скучно.

Хотя усталости не было, я всё равно быстро заснул.

Ещё до первых лучей солнца дверь тихо открылась, и кто-то крадущимися шагами приближался ко мне. Я резко открыл глаза, схватился за клинок под подушкой и вскочил на ноги.

Посреди комнаты стоял учитель, его подлые глазки были устремлены на меня, а в руках он держал ведро с ледяной сверкающей водой.

— Неплохо, щёгол! Пора в дорогу! Перейдём на второй уровень тренировок, — сказал он, поставив ведро на тумбу.

Козёл старый! Конечно, я не стал произносить это вслух, иначе он с меня три шкуры спустит.

Я замер, ожидая подлости. Время тянулось. Почувствовал себя глупо. Возможно, сегодня обойдёмся без приключений.

Наконец, с облегчением выдохнув, я вышел на утреннюю прохладу, но сразу пожалел о своих надеждах.

Дед запретил мне садиться в машину. Вместо этого мне пришлось бежать за ней. Как только я почти догонял, старик прибавлял газу… И так раз за разом, как день сурка.

В следующий город я прибыл измождённый, грязный, вонючий и босой, так как кроссовки развалились уже на втором километре. Мои ступни были похожи на кровоточащие раны.

Дед, как обычно, отправился пьянствовать в бордель, а я ночевал в отеле, где хозяин принял меня за бомжа… Но как только прозвучала звонкая монета, он стал добр и обслужил меня на пять с половиной звёзд.

Утром я нашёл старика в борделе. Он был мертвецки пьян и спал без задних ног. Я набрал ведро ледяной воды и окатил его, после чего быстро ретировался.

На сэкономленные деньги купил обувь. Первые ботинки чуть не поцеловал.

Старикан начал мстить. День за днём одно и то же. Временная петля замкнулась… Безумный бег, бордель, мертвецкий сон, адское пробуждение и боль во всём теле, которую я пытался унять силой. Чувствовал себя игроком первого уровня в плену у разработчика.

Но есть и положительная сторона: я стал быстрее, выносливее, сильнее. Фигура обрела атлетические черты. Психика тоже стала устойчивее. Хотя я ожидал обратного.

На пятый день деспот разрешил мне поехать с ним. Между нами повисло гробовое молчание. Всё это неспроста.

— Я не просто заставляю тебя бегать. Это подготовка к ритуалу! Обычно его проводят позже, когда ученик полностью расцветает. Но время поджимает, заражённый город скрывает огромную опасность. Нужно подготовить тебя, — добродушно произнёс он.

Насторожился, как заяц в траве. Его добродушие пугало больше, чем скверный характер.

— Вынь книгу, открой страницу семь!

Я быстро открыл рюкзак, где лежала пара запасных ботинок и повседневные вещи, среди которых оказалась книга.

Открыл на нужной странице. Передо мной предстал человеческий мозг в разрезе, а рядом мерцали звезды, под которыми располагались сотни живых символов.

Старик вынул шкатулку, в которой были перья и чернила.

— Дай сюда лоб! — он остановил автомобиль.

Я подозрительно подвинулся. Он схватил мой подбородок, а свободной рукой начал рисовать на лбу сложные геометрические фигуры. В треугольнике был куб, внутри куба — звезда Давида. Казалось, изображение уходит в бесконечные отражения.

Это трудно объяснить, особенно через зеркало заднего вида.

— Направь огонь в изображение из книги! Синхронизация откроет тебе написанное. Будь осторожен, процесс не из приятных! — он слегка настороженно произнёс, указывая на символы.

Как только я направил пламя в глаза, книга начала поглощать его с безумной скоростью. Между нами появился пламенный мост, по которому я шёл. Чувствовал, как нечто невиданное поглощает мою силу, почти опустошая меня…

В воображаемом пространстве я поднял голову. На чёрном полотне ночи вспыхивали тысячи звёзд. Вдруг в голову пришла мысль: «Сенсорные нейроны».

Звезды всё ярче притягивали пламя. Я увидел свой силуэт со стороны. Область головы лучилась тысячами лучей, а по позвоночнику расползались витиеватые полосы, как корневая система дерева.

Геометрические фигуры на лбу заметались, сливаясь в нечто новое.

Нестерпимое жжение разлилось по всему телу. Кожа чесалась, трещала, как от тысячи маленьких разрядов тока. Мышцы сокращались, меня пробивала судорога. Зубы ныли, пальцы, волосы, веки — всё подергивалось.

Я с ужасом открыл глаза, втянул сигаретный дым и закашлялся.

Пейзаж за лобовым стеклом стал многомерным. Каждая ветка, каждый лист и выбоина на дороге обрели мистическую глубину. Медленная езда казалась полётом на незримых скоростях.

Свет заставил меня блевать. Острая боль пронзила затылок, сердце застучало в глотке. Я побежал вслепую, споткнулся и грохнулся на колени в траву.

Не успел оправиться, как носок ботинка мчался ко мне. Удар был стремителен, но я видел его, словно под толщей воды. Я успел отпрыгнуть, когда ботинок едва не размазал мне нос.

Старик мгновенно принял боевую стойку и ринулся в бой, пытаясь раздавить меня мощью шага. Я вертелся по земле, уклоняясь.

— Игры кончились, мальчик, — произнёс он, обнажая мой собственный клинок.

Я подскочил.

Его лицо исказилось. Ощущение тяжёлого давления сразу накрыло меня: его силуэт стал невообразимо большим. Я почувствовал, как что-то сковывает меня.

Он ускорился. Лезвие вспыхнуло, переливаясь бирюзовым светом. Выпад устремился точно в сердце, но я инстинктивно выгнулся, и клинок лишь порезал пальто.

Затем воздух вокруг стал обжигающим. Листва закружилась в сумасшедшем танце, и я понял: огненная спираль готова поглотить меня. Воспользовавшись новым восприятием, я отклонился в противоположную сторону, избегая её траектории. Пламенная башня взмыла рядом, обжигая спину. Однако демон не терял времени — его новый выпад был молниеносным.

В голове прокручивались десятки вариантов уклонения. Все они заканчивались смертью. Мои руки инстинктивно схватили лезвие, несмотря на боль, и я сжал его между ладонями. Ответный удар ногой. Старик поджал ногу, как цапля, заблокировав мою атаку.

Я оказался в беспомощном положении.

— Идиот! — прошипел он, вырывая клинок из моих рук, разрезая ладони. Лезвие с молниеносной скоростью устремилось в мою глазницу. Я почувствовал, как остриё почти коснулось радужки.

Бля… сколько раз бы он меня зарезал, если бы не улучшенное восприятие?

— Учись быть готовым, — пророкотал старик. — Каждый, кого ты встречаешь, может оказаться врагом, поджидающим момент твоей слабости.

Мне хотелось осыпать его проклятиями, но он, похоже, действительно учит меня, а не только издевается.

— Спасибо, учитель, — нехотя выговорил я, снимая пальто. Оно горело.

Он немного удивился.

— Остальную дорогу проведёшь с повязкой на глазах. Нужно привыкнуть к новому себе. Я буду читать тебе лекции по анатомии, — подобрал ножны и неспешно пошёл к водительскому сиденью.

Болезненно добрался до машины, кряхтя, залез в неё. Страх отступил, но боль вспыхнула с новой силой, словно грипп. Вот-вот свалюсь от лихорадки.

Дед подал чёрную повязку. Я взял её.

— Ты тоже видишь мир так? Можешь двигаться так? — спросил я, стараясь не смотреть на дорогу, чтобы не почувствовать приступ тошноты.

— Я, по-твоему, хочу умереть? — буркнул он, выражая искреннее недовольство.

— Чё…

Гнев вскипел. От слов веяло подвохом. Я с ужасом открыл нужную страницу. Текст стал чётким. Двигающиеся символы остановились.

«Сложный ритуал» — надпись большими красными буквами.

Техника улучшения восприятия и рефлексов: «Ловкость кошки».

Ритуал проводят пять квалифицированных специалистов.

Пять лекарей создают новые «звезды» в мозгу испытуемого, стабилизируя нервную систему. Весь процесс проходит в спокойной, почти безмолвной обстановке. Испытуемый полгода в искусственной коме, после чего приходит в сознание, чтобы адаптироваться к новым способностям.

Шанс на успех — шестьдесят семь процентов.

Дополнительно: шанс унаследовать боевой опыт предков.

Место, куда ткнул старик, было формулой для ознакомления. Читать её можно было только обычным зрением. Вливая огонь, начинался первый этап изменений. Он же и последний, так как шанс на успех составлял лишь тринадцать процентов.

Оказалось, что девяносто девять процентов книги зашифровано. Прочитать строки можно, впустив огонь, но только если книга признала тебя хозяином. Попытка прочитать чужую книгу может плохо закончиться.

— Какого рожна ты мне об этом не сказал?

— Не обращай внимания! Это для тривиальных личностей. С твоим запасом огня шанс был почти сто процентов, — заговорил он горячо. — А что до знаний, так рано тебе читать всякое опасное.

Я с ужасом взглянул на предплечье… Полосы опустели.

Каким я был глупцом! Этот садист никогда не изменится.

Не потушив злость, я надел повязку, туго затянул её и откинулся в кресле.

* * *

Полусгнившие ступени скрипели под ногами. Молодая девушка, полностью обнажённая, спускалась в тёмный подвал. Тусклый свет свечи касался каменных стен, на которых выступали рыхлые камни. В опущенной руке предмет скрывала пелена мрака, но внимательный взгляд заметил его лёгкое колыхание.

Нежные лиловые уста раскрылись, и полилась мелодичная песня.

Чавкающие звуки из глубины подвала стихли.

— Птичка нашептала, что к нам мчится порция свежего магического мяса, — звонко прощебетала она, бросив недавно отрубленную голову на ступени. Голова с грохотом покатилась вниз.

Чуждые уродливые ногти вросли в камни. Засохшая лапа схватила угощение.

— Слабее, чем я рассчитывала, но для местечкового апокалипсиса сойдёт, — её голос стал холодным, глаза наполнились безумием.

Глава 11 Врата ада

По дороге стелился мистический туман, проникал в мелкие щели автомобиля, змеился по салону, щекотал ноздри. Да, я его не видел, но отчётливо чувствовал кожей, вдыхал малярийный воздух.

Главное приключение было совсем близко — ещё сотня метров, и можно будет прикоснуться к нему рукой. Надеюсь, здесь я наберусь ценного опыта. Ведь для счастливой жизни с Марией и Никитой мне необходимо много денег.

Последние дни мысли не отпускали меня. Больше никогда не оставлю свою девушку на попечение кого бы то ни было.

Мы подъехали к блокпосту.

— Стоять! Вход запрещён! — завопил незнакомец, и тут же раздались выстрелы в воздух.

Я мигом стянул повязку. Перед автомобилем стоял отряд до зубов вооружённых людей. Лица скрывали балаклавы, под бронежилетами была форма цвета хаки.

Каждый мужик крепко сжимал автомат. Слева у них висела сабля, а справа — револьвер в кобуре.

Говорят, что в разных уголках Земли люди додумывались до одних и тех же изобретений. Наверное, здесь тоже открыли порох и додумались убивать им.

Старик вынул из нагрудного кармана чёрный жетон с изображением серебряной змеи, широко раскрывающей пасть. С её клыков капали капли яда, а глаза светились нефритовым блеском.

— Просим прощения! Нам о вас говорили, только мы не ожидали, что вы приедете на такой развалюхе…

— Думать — это не твой приоритет, мальчик! Уйдёшь с дороги или мне тебя раздавить? — грубо оборвал его старик.

Солдаты тут же расступились. Тот, что оправдывался, что-то быстро передавал по нагрудному устройству связи, похожему на большой, продолговатый телефон без провода.

— Почему всегда ведёшь себя как уголовник?

— Характер у меня скверный! Ещё не уяснил? Как бы там ни было, сзади лежит сумка. Доставай вещи и живей надевай! Маску тоже! Не свети лицом почём зря, и вообще молчи, — старик надел чёрную шляпу из вестерна и опустил край, скрыв глаза.

Сумка с трескучим звуком змейки открылась. Внутри лежала длинная накидка цвета вороньего крыла с капюшоном, форма, похожая на броню из пластиковых пластин, широкие штаны и, на вид, резиновые ботинки до колен.

На самом дне покоилась серебряная маска. Она закрыла почти всё лицо. Оставались видны только фиолетовые глаза, острые чёрные брови и лоб, частично прикрытый волосами.

Смотрелось гротескно — казалось, что я больше похож на наёмного убийцу, чем на лекаря. Остальная экипировка лишь усиливала это впечатление, подчёркивая образ.

Как только комплект оказался на мне, он магически уменьшился, словно сросся с другими вещами.

— Что это за амуниция? — спросил я искажённым из-за маски голосом.

— Облачение боевых целителей. Моё старое. Что добру пропадать? Оно устойчиво к живому огню, обладает незначительным сопротивлением магии и может со временем восстанавливаться. Правда, если маска уцелеет.

— А к другим видам огня оно неустойчиво, — добавил он.

— Какова роль боевого целителя в группе? Я понимаю в общих чертах… — поинтересовался я, стараясь скрыть восхищение подарком. Хоть что-то хорошее от старика получил.

— Целитель поддержки находится в арьергарде под защитой мага и второго защитника, — ответил старик. — Его задача — лечить. В крайнем случае, он помогает магу.

— Боевой целитель находится в авангарде, принимает часть повреждений на себя и активно наносит урон в ближнем бою, иногда подлечивая магического мечника, который является основной ударной силой на ближних и средних дистанциях.

— Всё просто, как дверь.

— А двойные целители? Что они делают? — снова спросил я с интересом.

— Всем и сразу. Поэтому долго не живут, — буркнул он. — Выходи!

Я и не заметил, что мы остановились. Лениво выбрался из машины, но хмурый голос старика тут же остановил меня.

— Дуболом! Забери посох с клинком из багажника!

Он с силой кинул мне связку ключей, которую я поймал с удивительной лёгкостью.

Под раскидистыми кронами большого дерева стоял тучный вояка, а рядом — две фигуры, чья внешность различалась так же сильно, как пустыня отличается от океана.

Мы медленно направились к ним.

Скованная цепями стеснения, молодая невзрачная девушка теребила каштановые волосы. Про таких обычно говорят — серая мышка. Одежда блеклая, серая, фигура худощавая, почти без грудей, с угловатыми очертаниями. Лицо тоже было невзрачное.

— Святые предки, что это за старая кляча и молодой пацан?

С ней разговаривал голубоглазый брюнет внеземной красоты. Грубиян — ростом под метр восемьдесят, с широкими плечами, как бескрайние поля. Волосы — в меру длинные, одежда — преимущественно чёрная. Единственным ярким акцентом был амулет в форме серебряного мотылька, висевший на голубых лентах.

Самое главное: у них обоих было по два сердца. Старик всю дорогу учил меня, как держать клинок, выпускать огонь и воздух из посоха. Однажды он сказал: «Хочешь быстро убить колдуна? Проткни живот и вырви магическое сердце!».

Эти слова тогда напугали меня. Впрочем, сейчас они тоже не оставляют равнодушным.

— Д-друзья-лекари прибыли, — заикаясь, проговорила девушка и в знак приветствия положила руку на сердце. — Я Аннель, маг Пустоты, а это Мионис, Повелитель Молний, — кивнула в сторону спутника.

Значит, Анна и Михаил. Постараюсь запомнить их имена.

— Ага, со знакомством покончено, ведите, — надменно бросил учитель.

— Будь вежливее, — буркнул Миша, сверля его взглядом.

Толстый военный оказался между молотом и наковальней. Его лицо побагровело, и крупные капли пота скатывались со лба, пока он активно вытирался коричневым платком с золотым орнаментом.

— О, вежливо, да? — он с язвительной усмешкой повернулся к Мише. — Что-то не заметил твоей вежливости! Или ты не понимаешь, что мой ранг выше?

— Господа, давайте успокоимся, — попытался разрядить обстановку военный, вымученно улыбаясь.

То, что произошло дальше, меня ошеломило. Анна провела пальцем по воздуху, и губы толстяка слились плотными нитями серого дыма, сплетённого в плотный узор.

— П-пожалуйста, не вмешивайтесь в разборки между членами Башен. Ваш статус слишком низкий, — проговорила она, вновь заикаясь.

— А ты кто такой? — с явным пренебрежением, но немного смягчив тон, обратился ко мне молодой волшебник.

— Леон, лекарь поддержки! — отозвался я.

Старик посмотрел на меня одобрительно, погладив бороду.

— Зовите меня Мясником, — сказал он, выпуская необъяснимую волну жара, от которой толстого военного буквально вдавило в землю. Тот задыхался, как выброшенная на берег рыба.

Окружающие солдаты явно испытывали дискомфорт, и некоторые не выдержали, спешно оставив свои позиции.

— Остановитесь, идиоты! — прокричал толстяк, хрипя, и бросился вслед за отступающими солдатами. Он, кажется, хотел просто убежать, потому что через несколько секунд обогнал всех и героически возглавил отступление.

Анна тихо хихикнула, но, заметив мой взгляд, прикрыла рот ладонью.

Судя по всему, между магами и лекарями не было особой дружбы, но это не выглядело как прямая вражда — скорее, агрессивное соперничество.

— Теперь ваша личность мне ясна, уважаемый Мясник из седьмой специальной бригады, — с легким уважением сказал Миша, чуть наклонив голову.

Анна, напротив, казалась равнодушной. Видимо, она никогда не слышала о титуле учителя, как, впрочем, и я.

— Предлагаю оставить формальности, — робко сказала она.

— Лады.

Обменявшись любезностями, мы двинулись в путь через непроглядный молочный туман. Казалось, мы шагали в бесконечную глотку Левиафана, и в воздухе пахло гнилой рыбой. Всё вокруг казалось искажённым, как в дурном сне.

— Вам не кажется странным этот туман? — спросил я, высказывая свои опасения.

— Он и правда странный, — отозвались сразу оба мага.

— Возможно, здесь осел Повелитель Смерти, экспериментируя с чем-то новым, — осторожно предположила Анна.

— Или просто затеял что-то и его эксперимент пошёл не по плану, — брезгливо добавил Миша.

Внезапно до нас донёсся звук быстрых шагов, прерываемый злобным рычанием. Ветер выл, рисуя из тумана причудливые силуэты.

— Кажется, к нам идут гости, — сказал я.

— Ловушка, — лаконично произнёс Миша.

— Всё та же старая песня, — без интереса добавил старик.

— Помогите! За мной гонятся!.. — раздался панический крик молодой девушки. Она выбежала к нам, спотыкаясь, с отчаянием в фиалковых глазах. Рубашка была рваная, лицо испуганное, она размахивала руками, едва удерживаясь на ногах, продолжала спасительный бег.

Следом за ней бежали размытые тени, слышалось утробное рычание зловещих тварей.

Девушка почти добралась до нас. Она отчаянно хотела броситься в объятья старику, но он с размаху ударил её посохом по черепу. От удара она отлетела на полметра.

Лежа на спине, гостья задёргалась, её лицо озверело. Рот открылся неестественно широко, показывая ряды острых зубов за обычными человеческими. Она перевернулась на живот и на четвереньках поползла к обидчику.

Михаил щёлкнул пальцами. Из его одежды вырвалось облако мотыльков, которые, разделившись на потоки, понеслись волнами ко врагу. Их крылья вспыхивали электрическими разрядами. Как только первый мотылёк коснулся тела пришлой, из неё вырвались змеи, сотканные из молний, и за мгновение выжгли в ней всё человеческое. На дороге остались лишь дымящиеся кости да дерьмо.

Вдалеке вспыхивали молнии. Извивались сгорающие тени, раздавались душераздирающие крики.

— Лёгкая миссия, — хвастливо произнёс Михаил.

Почему не чувствовал жалости к этой несчастной, спросите вы? Как ни странно, она была мертва ещё до убийства. Всё тело покрывали расползающиеся чёрные пятна, то есть почти все её органы не функционировали какое-то время.

Когда она приближалась, я направил на неё взор, позволяющий видеть истинное положение дел.

Мне хотелось расспросить учителя, но так я бы выдал свою неопытность. Обученный лекарь должен понимать суть происходящего.

И кто, чёрт их подери, эти Владыки Смерти? Некроманты или нечто иное?

— Твои громовые мотыльки неплохи, но легко бывает только в гробу. Не расслабляйся, юнец.

— Знаю и без вас, уважаемый.

— Хватит вам, мы же в одной лодке! — робко вмешалась Анна. — Но что ваш напарник распознал подвох под завесой, иначе как чудом не назовёшь. Я… я бы хотела с ним поработать! Какой номер жетона? — её заикание усилилось, щеки слегка порозовели.

— Он на спецобучении, так что поработать с ним не выйдет, — в своей манере ответил старик.

— Всё же…

Старик молчал. Между тем Михаил бросил на меня подозрительный взгляд, будто пытался разглядеть лицо за маской.

Мне это внимание было совершенно не нужно… даже жутковато стало.

— Место заражения выбрано успешно: полукольцо горного массива окружает город, словно стены. Сюда ведут только две дороги, и обе заблокировали военные. Выходит, нас заперли с проблемой, — буднично произнёс Михаил.

— Это ещё с какой стороны смотреть, кого с кем заперли, — хищно улыбнулся старик.

Я, грешным делом, подумал, что миссия будет простой, но обманулся.

— Леон, в бой не вступай. Исполняй свою роль, — сказал мне учитель.

— Понял, — я крепче сжал посох.

С каждым шагом зловещее воздействие усиливалось. Мне всё время казалось, что мрачные тени бегают по краю туманной тропы и смеются над нами.

Другие компаньоны странно поглядывали на мой клинок, но молчали. Возможно, обсуждать оружие малознакомого напарника против правил.

Внезапно передо мной возник образ женщины, похожей на мать.

— Сынок, что ты там делаешь? Маме страшно! Пойдём домой.

Но вместо ярких эмоций я почувствовал раздражение. Отреагировал быстрее всех — запустил в неё огненный шар, который раскрыл её истинную сущность.

Она сгорала заживо, кричала и одновременно мчалась на нас. Старик оттолкнул её ветром и отвесил мне подзатыльник.

— Я сказал не вступать в бой!

— Так вышло, — я глянул на обугленное тело.

Он сердито зажевал губы, сдерживаясь.

— Удивительно, — сказала Анна. — Они могут накладывать небольшое ментальное воздействие!

— Кнесчастью для них, мы не обычные люди, — добавил Михаил.

Инциденты случались время от времени, иногда они нападали по трое.

Наконец, мы добрались до въезда в город, где стоял обелиск с надписью: «Добро пожаловать в Агнис Лимба», что можно перевести как "Окровавленный Алтарь" — не лучшее название для города.

Странное давление на психику здесь ослабло, дорога стала видна на несколько шагов вперёд.

— Слышала, здесь когда-то была их ферма. Подумать только, Игни… — заткнись, девочка, слышишь меня? ЗАТКНИСЬ! — старик внезапно взревел на неё, шагнул вперёд, прожигая её взглядом, полным ненависти.

Михаил встал между ними, попытался остановить старика, но тот схватил его за кисть и собрался её сломать. Михаил занервничал, одежда заискрилась мелкими молниями. Мотыльки уже ткались прямо в воздухе. Анна дрожала за его спиной.

— Старик, очнись! — я вцепился в его руку. — Иначе откину тебя волной до небес!

Господи, мне и так невыносимо было путешествовать с ним, а теперь вообще маразм накрыл. Бля! Самое неподходящее время для конфликта. Да мы такими темпами поубиваем друг друга, не дойдя до города.

— Мы не враги! Одумайся, — спокойно сказал Михаил, готовый пустить заклинание.

Я почувствовал что-то слева…

— Кто-то идёт к нам! — прошептал я, указывая в том направлении.

Старик отпустил мага и напряжённо всматривался туда.

Конфликт утих.

— Мужчина и ребёнок. Побитые, но ещё живые, — констатировал он.

Глава 12 Герой или злодей

— Папа, папочка, чумные там!.. — страшно прокричал чумазый мальчик, намертво вцепившись в потрёпанную рубаху отца. Свободной рукой он крепко держал круглую ручку, ведущую к простенькой тележке.

Отец бежал быстро, но не настолько, чтобы сын отстал или, не приведи предки, упал. Мужчина метался уставшим взглядом по тусклым огням. Вслед за взглядом постоянно следовало дуло крупнокалиберного револьвера, чей барабан был полностью заряжен.

— Я не хочу умирать, — жалобно пропищал мальчик, рыдая в три ручья. Слёзы текли из покрасневших от недосыпа карих глаз.

Внезапно что-то на четвереньках подлетело к ним. Отец с ловкостью западного стрелка опустил дуло прямо на уродливую, деформированную голову, покрытую тысячами мелких пульсирующих волдырей, и твёрдо нажал на спуск.

Рокочущая пуля с огненной вспышкой вылетела из дула и на огромной скорости врезалась в уродливый лоб. Мозги чумного разлетелись по асфальту, и его туша с глухим ударом упала на землю.

Пылающие огоньки вынырнули из тумана, показались сбоку. Открылась кровожадная пасть. Мужчина немедленно перевёл туда внимание, а следом — и стальную руку. Два выстрела с небольшим интервалом снова нарушили покой мёртвой улицы. Первый разбил окно, второй попал в гниющую тушу и откинул её в стог сена.

Мужчина снова вскинул револьвер, произведя несколько слепых выстрелов, которые испугали наступающую нечисть.

Мрачные твари рычали, кружили вокруг них, опасаясь мощи оружия. Их силуэты скрывал молочный туман, но хищные глаза пылали как фонари во мраке.

— Ты должен быть сильным, Дейк! Мама и сестра нуждаются в еде! Наши двери совсем близко! Беги со всех ног и не смей оглядываться!

— Нет, папа, я не хочу, я не побегу, — взмолился мальчик.

— Должен! — взревел отец, отрывая хватку сына от одежды.

И испуганный Дрейк побежал так быстро, как никогда прежде. Возможно, крошечную жизнь оберегали высшие силы, потому что он не споткнулся ни разу, а ненадёжные колёса тележки, которые раньше подводили, не подвели в этот раз.

Мужчина этого уже не видел. На свет фонаря медленно выходили три твари на четвереньках. В их чертах ещё можно было разглядеть что-то человеческое.

Деформированные тела были покрыты лохмотьями, через дыры которых виднелись участки белой кожи. Клочки волос свисали с непропорционального черепа, словно водоросли.

Первый из стаи, оставляя за собой дорожку густой слюны, вышел вперёд. Уродливый нос обнюхивал следы, длинный, скользкий пористый язык ощупывал их. А по искажённой роже ползали черви.

Мужчина посмотрел в гротескное лицо ужаса, а потом перевёл взгляд на следы сына.

Да, сегодня у него выдался откровенно хреновый день. Смертельная усталость обнимала плечи, как любящая жена. Веки оттягивали стальные мешки, ноги казались раздробленными молотом. Сломанная, перемотанная грязной тряпкой рука ужасно ныла. Но светлые воспоминания о семье всё так же согревали душу.

В последний раз стальная воля взмыла ввысь, окрылив на подвиг. В последний раз несущая смерть длань поднялась для выдачи очередной порции свинца.

— Сегодня вдоволь напьюсь вина на застолье у предков, а пока пируете вы, — озлобленно прокричал он.

— Аргх!.. — чумные ринулись в атаку. Из их смрадных пастей текли вязкие слюни.

Прозвучало несколько громоподобных выстрелов. Барабан опустел.

Мужчина оскалился, готовый сражаться голыми руками, но вокруг него внезапно поднялся едва заметный серый барьер. Первый из нападающих столкнулся с ним мордой и сразу начал распадаться на мелкие частицы, похожие на струпья: невидимая сила сначала обратила голову в прах, затем руки, плечи, туловище, словно злое божество откусывало от чумного огромные куски, пока от него не осталось ничего.

Когда он осознал произошедшее, рядом уже бушевал огонь. По левую сторону огненная спираль всасывала туман и безжалостно вертела заражённого, сжигая заживо. По правую сторону стеной света сыпались раскаты молний.

Это было похоже на пришествие великих героев, описанных в древних легендах.

«Моя жена, дети, мы спасены!»

Невиданное тёплое чувство захватило мужчину, окрылив его, и он впервые за всю жизнь горько заплакал.

* * *

Мы прибыли на место событий точь-в-точь… Я уже успокаивал этого человека.

— Благодетели, — позабыв об обстановке, прошептал он.

Нужно сказать, что наш отряд достойно справился с внезапной угрозой. Я видел всё до мельчайших деталей и был действительно счастлив, что нам удалось спасти невинных людей. Благодаря новому слуху, зрению, восприятию я чётко понял развёрнувшуюся драму отца и сына. Во время боя координировал действия соратников, чтобы они случайно не поранили мужчину.

Хотя и не считаю, что сделал нечто героическое, достойное оваций да роз.

— Чего медлишь, бездельник? Иди лечи пациента, — невозмутимо сказал старик.

Ах да, благодарность… Что это вообще для него значит?

Я подошёл к остолбеневшему мужчине. Он заворожённо разглядывал свои дымящиеся кости. Рука выглядела так, будто её раздробили молотком. По всему предплечью расползался опухший синяк, и вскоре, похоже, потребуется ампутация до локтя.

Как учил меня дед, я положил ладонь на плечо пациента, используя силу, чтобы временно заглушить боль. Затем достал ножницы из подсумка на поясе и аккуратно разрезал окровавленную повязку.

Перед въездом в город он предупредил меня: не используй свои способности слишком явно на глазах у других. Это может вызвать тревогу — серьёзные проблемы.

Так же сказал, что седые старцы, сидящие на вершинах башен, общаются между собой. Раз в месяц всех участников ранга до третьего допрашивают, а интересную информацию передают наверх.

Прекрасно… но не станет ли моя скрытность причиной чьей-то гибели?

Я дал мужчине прикусить деревянную палочку, а затем резко вправил кость. Он скривился от боли, но пылающая длань частично заживила ткани вокруг раны, запустив восстановление кости. После достал пару мягких шариков, размял их и придал форму тонкого куска дерева. Разогрев материал, наблюдал, как он затвердевает. Осталось только забинтовать. В этом у меня уже есть опыт.

Почему всё происходит прямо на улице? Мы занимаемся охотой на ловца. Устраивает ли меня такая роль? Едва ли. Но я уверен в квалификации людей, что стоят у меня за спиной.

Хотя рядом с ними стоит не только отряд. Отчётливо вижу, как твари, испещрённые тьмой, прячутся за стенами ближайших домов. Их взгляды жадно устремлены на нас, но ни одна не решается подойти. И знаете, меня пугает этот признак их разума.

— Что скажете, Мясник, какова природа этой болезни? — спросил Михаил.

Старик пнул истерзанный молниями труп, внимательно изучил его, оторвал щипцами кусок уцелевшей плоти и поместил его в пробирку.

— Неясная, — пробурчал он.

— Готово! Пламя вылечит её часа за шесть. Пока старайтесь не напрягаться, — закончил я лечение.

Боль утихла, и пациент, забыв о себе, бросился целовать мои пальцы. Я испытал смущение, какого не чувствовал никогда.

— Что вы делаете? — воскликнул, убирая руки.

— Вы святой целитель! Так принято проявлять уважение к святости, — с благоговением произнёс он.

От его фанатичного рвения мне стало не по себе… Я ведь не икона, не объект поклонения. Просто человек. Ну или почти.

Почему-то мои спутники рассмеялись, и их весёлый смех хоть немного разрядил гнетущую атмосферу.

— Совсем замер от дивных картин? Проведи нас к себе домой, — деспот обратился к пострадавшему.

Он тут же вспомнил что-то неприятное и быстро повёл нас к дому, находящемуся в двух десятках метров слева. Я удивился, как он так уверенно ориентировался, несмотря на плохую видимость, и как он мог так метко стрелять в таких условиях. Похоже, в бою он полагался на слух, а здесь просто хорошо знал местность.

Мы подошли к простому двухэтажному дому с забитыми окнами да метровым забором из кованых стальных прутьев. Скрипучая калитка пошатывалась на петлях.

— Сын не смог закрыть её, замок слишком тугой… — пробормотал он, заходя.

Меня заинтересовали стены дома, усеянные серебристыми, пульсирующими рунами, которые, казалось, отгоняли всё злое от этого места. Возможно, в этом секрет их выживания.

Мужчина постучал по дубовой двери. Сперва было тихо, но когда стук повторился, послышался шёпот:

— Куда ты, дурачок!

— Это же папа, мы должны открыть.

— Отец мёртв… Там тень, не открывай…

Я услышал, как девочка побежала за мальчиком по коридору. Он оказался быстрее, и замок щёлкнул. Она догнала его и пыталась закрыть дверь обратно.

Мужчина уверял их, что это он, и пытался протянуть пальцы к цепочке на двери. Девочка отчаянно била его руку, но не могла причинить ему вред.

— Перестань, Алис, — немного жёстче сказал он и справился с препятствием.

Когда родственники увидели друг друга, младшие поняли: это их отец — он живой, нормальный. Полились горькие слёзы утраты, перемешанные с радостью воссоединения.

Казалось, даже старик не решился вмешаться в эту душещипательную сцену. Его окаменелое сердце, возможно, дало трещину и снова ожило, но лишь на секунду.

— Хватит разводить нежности! Проводи, любезный.

— Конечно, мой дом — ваш дом, — он поднял сына на руки и взглядом попросил пройти дальше.

Дверь захлопнулась, замок повернулся несколько раз.

— Удивительно, неужели остались нормальные мастера рун? — удивился Миша, разглядывая пылающие руны по всему дому.

Дед взглянул на него, как на придурка. Я-то точно знал, что он тоже владеет этим искусством. Например, те ковры были покрыты рунами. Как и мой клинок.

Рунические письмена в доме служили единственным источником освещения. Убранство скупое — обычные каменные стены, обвешанные пестрыми коврами. Совершенно тривиальный холодный пол и дешёвая мебель.

— Мое имя Гор, сын Рунного Мастера. Наш род до сих пор чтит традиции предков. Вы знаете историю города, написанную кровью? Много веков жители были скотом для них! А руны — украденное знание, которое запрещает злу входить в дом.

— Против малых тварей руна-активатор не работает, — буркнул старик.

— П-погодите, — запинаясь, заговорила Анна. — Если твари боятся рун, это не значит… — она испугалась собственных слов.

— Нам срочно нужно сообщить об этом в башню! — резко сказал Михаил.

— Так валяй! Но ничего толкового из этого не выйдет. Кто бы ни стоял во главе беспорядка, он нас не выпустит. Дело усложнилось.

— С… Старец, не может быть, что здесь одни из них? В таком случае нам конец…

— Нет. Исключено. Подобная фигура не будет пользоваться грязными трюками. Даже если он из касты Низших. Слишком гордые твари.

— Вы так говорите, как будто видели одного из них. Но это бред!

— Как быстро люди забывают свою историю! Ты, как представитель Башни, не имеешь права на глупости!

— Вздор… Кто поверит сказкам из рассыпающихся свитков, которым больше двух тысяч лет? Твари, которые стирают города вздохом, и маги, чья мощь выходит за божественные пределы! Вздор, не более.

— По-твоему, Плоды войны тоже сказки? — прищурился старик.

— Нет! — твёрдо ответил Михаил. — Угроза реальна. Но Осквернённый — это лишь безумное детище магов и лекарей времён Великого Побоища. Чудовищные эксперименты по созданию идеального оружия. Не больше того. Так зачем пудрить мозги небылицами?

— Верно, — бесцветно произнёс старик, словно утратив интерес, и плюхнулся в кресло, как король. — Ступайте, мне нужен сон, — он надвинул шляпу на глаза.

Никто не вмешивался в разговор. Дети выглядели напуганными, как полевые мышки, и их отец тоже казался больше боящимся вмешаться в разговор магов, чем встретиться с ужасами ночи.

— Наверху есть две гостевые комнаты. Мы будем рады, если вы заночуете у нас, — хрипло сказал хозяин.

— Благодарим за любезность, — с трудом выдавила Анна, поднимаясь по закрученной лестнице. Через мгновение за ней последовал Михаил.

— Хозяин, вам нужна помощь? — обратился к мужчине.

Он остолбенел от такого обращения. Потом вымученно улыбнулся и сказал:

— Не посмотрите ли на жену? Она совсем слаба. Приходилось делить еду неравномерно, — с горечью проговорил он. — А воду так вообще… Через неделю мы пили ту, что оставалась в туалете.

— Всё понимаю, пойдёмте, — я бросил мимолётный взгляд на девочку.

Её рубашка была велика, словно парус. Подогнанные когда-то штаны теперь туго сжимал пояс. Щёки утратили детскую округлость и красноту, на смену пришли серость и черные полумесяцы под усталыми серебряными глазами.

— Малютка, приготовь ужин на восемь персон, — сказал отец, растрёпывая пепельные волосы дочери. Она звонко запела и побежала на кухню.

Оставшись наедине, мы пошли в хозяйскую спальную. Переступив порог, я сразу учуял неприятный сладковатый запах медленной смерти. Молодая, но крайне обезображенная женщина лежала на просторной кровати. С первого взгляда можно было подумать, что она мертва.

Руки походили на высохшие ветви, а ноги выглядели как сплошные кости, обтянутые кожей. Тонкая рубаха почти проваливалась под ребра, ткань повторяла все черты. Мне не нужно было особое зрение, чтобы понять тяжесть ситуации.

Как сказал пузатый главврач: «Не сегодня — так завтра».

Я сел рядом, взял её костлявую ладонь. Пытался нащупать пульс. Точно не знаю, как это называется, но она впала в глубокую кому. Грудь едва вздымалась, пульс почти не прощупывался.

Обычный человек, возможно, не понял бы, что женщина всё ещё жива. Пламя жизни сопротивлялось ветру невзгод.

— Я пытался её кормить через три недели после начала бесконечного кошмара. Милая отказывалась, говоря, что если я не буду нормально есть, дети умрут с голоду.

— Потому что не сможешь выходить за продуктами?

— Да… Через неделю её тело перестало принимать пищу. Только немного воды. Постоянно рвало, будто она запретила себе есть.

Ему трудно говорить об этом.

— Что случилось с рукой? Неужели эти твари так вас поломали?

Гор стыдливо опустил глаза.

— Нет, святой. Я хотел ограбить дом Ворчливого Гуса. Ворчун точно скончался в самом начале. Видел его горбатый силуэт среди чумных. Когда проник внутрь, там был другой мастер рун. Я попросил поделиться едой, а он напал на меня с молотком.

— Предполагаю, он словил пулю?

— Да, я сильно медлил. Если ужас когда-нибудь закончится, готов предстать перед судом.

— Оставьте нас наедине! Здесь будет происходить лечение. Под страхом смерти вы не должны сообщать о первоначальном состоянии вашей жены, — я старался произнести эти слова как можно строже.

Из-за чёрного одеяния, пылающих фиолетовым огнём глаз и интонации мои слова подействовали на мужчину моментально.

Без лишних слов он вышел.

Старик сказал мне: «Мы не можем воскрешать людей, не можем восполнять кровь или долго поддерживать жизнь у безнадёжно больных. Мы лишь многократно ускоряем регенерацию и управляем ею»

То есть невозможно восполнить недостаток жидкости, излечить истощение. Если организму неоткуда брать ресурсы, лечение не увенчается успехом.

Но властное Нечто горячо шептало совсем иное: «Сможешь всё! Мы — воплощение могущества!» Оно жаждет расти, утверждая, что нынешние возможности — лишь капля в необъятном океане.

Иногда шепот лжи навевает сны, где я иду вдоль стены пламени, широкой как сама Волга. И с каждым сном она становится всё больше.

Четыре дня назад я вышел по малой нужде. Подошёл к лесу, подальше от учителя. Включил особое зрение, которое позволило увидеть окружающую жизнь. Под высокой берёзой, между увядающими кустами ежевики, лежал выпавший птенец.

Я взял его в ладони и направил свет. Через секунду энергия влилась в него, и время для него ускорилось. Из крошечного птенца он превратился в невиданную птицу, пишущую жизнью.

Прямо из ладоней птица воспарила в небеса. Но учитель говорил, этого не могло произойти. За такое лечение лекарь должен был бы заплатить частичкой себя. Либо жизнь птенца угасла бы, не дождавшись изменений.

Жаркая энергия бурным потоком хлынула в тело больной. Истощение исчезало, словно опытный художник рисует краской по белому холсту… Мазок за мазком появлялся румянец. Почти атрофированные мышцы набирались силой. Бледная сухая кожа напитывалась влагой. Даже пепельные волосы начали сами по себе реять. Ладонь окрепла, ногти на пальцах из изломанного мусора превратились в красивые, хотя и слишком длинные.

Я оголил предплечье. Лечение отняло у меня четыре полоски.

Возможно, кто-то счёл бы такую трату глупой, учитывая чрезвычайную ситуацию — город, полный кровожадных чумных тварей. Но я просто хотел оставить детям мать, которую у меня отняли. Их семья так сильно похожа на мою.

— Войди!

Гор, который всё время нервно стучал ботинком по полу, с нетерпением вошёл. Как только взгляд упал на жену, он ахнул: подлетел к кровати, упал на колени и принялся нежно гладить её волосы, шепча слова любви.

Эта сцена сделала мой поступок более значимым в моих глазах.

Но счастье мимолётно, а горе может длиться вечно.

Что-то пробудилось под землёй. Ухо невольно подёрнулось, услышав лязганье цепей, перемешанное с утробным рычанием. Острые когти скреблись по камням, так мерзко, как пенопласт по стеклу.

Я со злобой посмотрел на спину мужчины, крепче взялся за посох, стоявший у кровати.

— У вас есть подвал? — спокойно спросил я.

— Да, но там ступени давно прогнили. Лучше не ходить туда…

Пульс Гора подскочил. Сердце забилось быстрее, дыхание оборвалось.

Ложь, грязная ложь!

— Что ты спрятал в подвале, падла? — выплюнул я в его испуганную рожу.

Глава 13 Тень зла

Скрипнув зубами, я резко взмахнул посохом. Навершие вспыхнуло светом взошедшей звёзды. Из груди вырвался яростный, необузданный ветер, закрутивший в вихре мелкие предметы интерьера.

Увесистый будильник сорвался с полки и ударил мужчину по голове. Кровь тонкой струйкой закапала с его лба.

— Говори! Иначе обратился в прах! — моя тень вырастала за спиной, нависая над ним.

Я уже представлял, как фиолетовое пламя впивается в его тело, разрывая плоть, пока не останется только серый пепел. Ярость жгла меня изнутри, болезненно, невыносимо. Ведь я проявил сочувствие, исцелил его жену ради детей, а он отплатил обманом. Заставил меня растрачивать силы впустую.

Голос в голове звучал властно, непреклонно:

«Сожги их. Позор должен быть стерт»

— Заткнись! — мысленно рявкнул я, пытаясь заглушить этот зов.

Мужчина рухнул на колени, обхватив голову руками.

— Святой, прошу! Там моя мать… я не смог застрелить её. Поверьте, они в безопасности. Я не хотел зла!

— Умоляю, остановитесь! — Он поднял глаза, полные страха.

Я не верил ему. Пустые слова, обещания без смысла — они ничего не стоят.

И вдруг в комнату ворвался мальчишка. Рыдая, он прорвался сквозь бурю летящих предметов и обнял отца. Его глаза — полные слёз, детской беззащитности — молили меня о пощаде.

В груди что-то оборвалось. Я осознал, куда меня привела ненависть, и шагнул назад.

Ветер стих.

В этот миг в комнату влетел Михаил. На его лице застыло выражение непонимания.

— Что тут, чёрт возьми, произошло? — прокричал он, стоя в одних трусах.

— В подвале заражённый, — буркнул я.

Через мгновение к нам присоединилась Анна, прикрытая лишь простынёй.

— Ладно… — задумался Миша. — Аня останется с родственниками, а мы с тобой спустимся в подвал. Но только после того, как я оденусь!

— Ага.

Мне показалось, что между магами было что-то большее, чем просто деловые отношения. Спать обнажёнными в одной комнате, явно не нормальное явление. Хотя, может, у волшебников свой взгляд на жизнь.

Мы направились к подвалу. Старик приподнял шляпу и, взглянув на меня, выразил явное недовольство.

Меня это раздражало. Снова не прошёл проверку.

«Что мне стоило сделать? Дать женщине умереть?» — сверлил его взглядом.

Старик понял, ответил: «Да! Иногда стоит позволить людям уйти».

«Пошёл ты, дед!» — мысленно прокричал я.

Он, как бы говоря: «Хорошо, разбирайся сам», — снова натянул шляпу и усердно притворился, что спит.

Неужели деспот знал обо всем заранее?

Михаил стоял, молча наблюдая за сценой. Безучастность лекаря оставляла его равнодушным.

И вот мы пошли разбираться со всем этим. Стояли у двери около кухни. На ней были вырезаны свежие руны, даже стружка ещё лежала под ковром. Замок был старый, амбарный.

— Считаешь нормальным, что хозяин позволил дочери готовить в соседней комнате? — нарушил молчание.

— Может, он полагался на руны. Или это ловушка. Сейчас проверим, — добавил, вынимая из кармана небольшой свёрток.

— Давай открою… — начал я, но он меня перебил:

— Брось! Я на этом целое состояние заработал.

Скорее, я ожидал, что будет использовать магию для взлома замка. Но он использовал набор юного вора, который лежал на кожаном полотне.

Железные палочки вошли в замок и моментально открыли его.

Что бы не выставлять его идиотом, не стал говорить, что я взял ключ у Гора…

— А твой наставник всегда таков? Не думал уйти к более квалифицированному? — взглянул на меня с ожиданием.

Я бы уже десять раз ушёл, но нас связывало нечто большее, чем просто учитель и ученик. Тайна с запахом гнилья.

— Иногда задумывался. Но, как говорится, на переправе коней не меняют, — улыбнулся я.

Раздался щелчок — дверь медленно открылась.

— Метафоры не понял. Учителя — это дело тонкое. Меня вот брат обучал, — с досадой, как бы невзначай кинул он.

— Неужели отбросил коньки?

— Ох уж и говор в твоих краях. Лучше бы погиб… Он предал организацию и вступил в ряды Тёмной башни, — Михаил внимательно следил за моей реакцией, но её не было, и он сильно удивился.

— Ну… Тёмная организация колдунов. Наша башня тянется к небесам, а их уходит под землю.

Я не отреагировал. Честно говоря, совершенно не понимал, о чём он говорит.

— Неужели учитель тебе даже этого не рассказал? Ты помнишь номер своего жетона? Какой у тебя ранг?

Я почувствовал, что меня проверяют. Зачем — не знал, но это явно не был разговор по душам.

— Конечно, помню. Только давай сначала с делами разберёмся! — в ответ наигранно улыбнулся, указав на уходящие во тьму ступени.

Что бы нас ни ждало внизу, это точно было живо. Лязг цепей отголоском отдавался в пустых стенах коридора, раздражая слух и натягивая нервы.

— Я бью, а ты лечишь! — с нажимом скомандовал он.

Щелчок пальцев — и голубой мотылёк вылетел, освещая путь.

Ступени были на удивление новыми. У самого входа в основное помещение висели керосиновые лампы. Я схватил одну и вдохнул в неё огонь.

Смрад гниения пронёсся под носом.

Что-то зловещее подкрадывалось из полумрака. Как только свет дошёл до стены, перед нами открылось ужасное зрелище. В камни были вбитые массивные штыри, на которых висели тонкие цепи.

Две из четырёх цепей свисали — на концах болтались отгрызённые конечности, изодранные кандалами.

Меня невольно затошнило.

Вспыхнул задавленный утробный вопль: старуха пользуясь подбородком, пыталась доползти к нам. Она отгрызла собственные руки. На их месте виднелись уродливые обрубки, на которых висели оборванные, болтающиеся лоскуты ткани. Ноги оставались скованы. Почему-то она не додумалась отгрызть и их тоже.

— Ты что-то необычное замечаешь? — спросил Михаил, призывая ещё больше искрящихся мотыльков, которые начали кружить вокруг старухи.

— Кроме безрукой старухи? — взглянул на него, как на идиота. — Да… Это ужасно… Невозможно объяснить. Её органы ещё функционируют, но не все. Логично, что она должна была погибнуть от потери крови. Сердце бьётся вхолостую. Эти чудовища — совсем другое. Скажу прямо: старуха, скорее всего, в переходной стадии.

Миша не стал долго смотреть. Он поднялся и щёлкнул пальцами — молнии пронзили её, заставив биться в конвульсиях. Я наблюдал, как насекомые буквально сжигали мышечные волокна, пока не остались только почерневшие кости.

Я отвёл взгляд.

— Хм… Интересно. Если ты прав, значит, есть какое-то условие. Или руны мешают полноценному перевоплощению, — развеял дым над лицом и повернулся ко мне, желая дополнить сказанное. — В любом случае, надо внимательно изучить семью. Не исключено, что они работают на Повелителя Смерти или просто являются марионетками.

— Неужели некромант? — невольно произнёс я, не подумав, а потом исправился. — Умеет ли он подделывать чувства у марионеток?

— Насколько мне известно, нет. Тем не менее исключать ничего нельзя.

Михаил насторожился из-за моей оговорки, но старался не подавать виду.

* * *

Через несколько часов мы собрались за длинным обеденным столом. В воздухе царило тошнотворное молчание. Все отказались от местных продуктов, и каждый из нас ел только то, что привез с собой. К счастью, дед успел запастись вяленым мясом и хлебцами.

Глава семейства Мастеров явно чувствовал вину, по крайней мере, мне так показалось. Дети смотрели на меня не как на союзника, а как на воплощение зла. Женщина пришла в себя лишь через час после происшествия и теперь сидела рядом с мужем.

Мне хотелось отвесить себе пощёчину за идиотскую наивность.

Маги также не скрывали своих опасений. Почему женщина выглядела так, как будто только что вернулась с курорта, а не пережила ужасное испытание. Раньше она казалась старше, лет на тридцать пять, а теперь — едва ли на двадцать пять.

Даже я не ожидал, что её внешность будет изменяться с такой чудовищной скоростью.

Я сказал, что это врачебная тайна. Конечно же, данный ответ никого не устроил.

Пришло время расставить точки над и — учитель стукнул по столу перетягивая внимание на себя.

— Сейчас расскажешь мне абсолютно все. Если ты хоть раз соврёшь, я безжалостно убью тебя, — слова звучали как приговор.

Мужчина услышав это, околел.

Старик не лгал — чудовища действительно были заперты здесь с ним.

— Я скажу, лекарь, — наконец заговорил Гора, чей голос предательски дрожал. — Пожалуйста, не руби сгоряча. Моя семья — жертва. К чудовищам никакого отношения не имеем.

— Это мне решать, — коротко ответил учитель, попутно вытаскивая из сумки флягу. Подлив себе браги, передал её хозяину, который выпил и поставил чашку с грохотом на стол.

Гор тяжело вздохнул, взгляд отяжелел.

— Мы жили привычной жизнью. Сначала по городу прошла сезонная болезнь. Никто не придал этому значения. Услуги смотрителя были слишком дороги, поэтому народ привык справляться своими силами.

— Не трать время на пустые разговоры. Дальше, — прервал его учитель, налив себе новый стакан.

— На следующее утро нашли распятого смотрителя у въезда в город… Кто-то снял него кожу, пробили кольями запястья и ступни, подвесив на столб. Местные охотники сразу начали расследование. Люди пытались сбежать, но все дороги вели к распятию, — с тягостью продолжал хозяин.

— Анна, что думаешь? — перебил его Миша.

— Д-думаю, это заклятие Пустоты: Круг Ничего. Он заставляет жертву возвращаться к определённому месту, — Анна задумалась. — Это сложный ритуал. Я не смогу выполнить его на должном уровне. Возможно, Владыка Смерти принёс жертву для усиления заклятия.

— Хм… Одного хранителя маловато, — задумчиво произнёс Михаил.

— Он не один. Сюда ведь ещё магов с лекарями заслали, — ответил старик.

— Геннадий говорил, что заражение распространяется. Что ты скажешь? — я вмешался в разговор.

— Нам это не угрожает. Лекари и маги не болеют ничем, будь то простуда или магическая болезнь. Наши клетки восстанавливаются быстрее, чем они поражаются вирусом. Ещё у нас мощная иммунная система. Тёмный колдун мог специально выпускать чудовищ, чтобы создать видимость пандемии.

Он задумался, закусив губу.

— Правда, если это несколько видов паразитов — не наш случай. Анализы показали, что они заражают людей светом, как Плоды войны.

— Мог бы и не распинаться полчаса о таких очевидных вещах! Или твой ученик не знает базовых принципов? — с подозрением спросил Михаил, снова бросив на меня косой взгляд.

— Учение свет, а повторение полезно, — ответил учитель с усмешкой, наливая ещё один стакан. — Продолжай.

Гор терпеливо ожидал пока мы переговаривались, теперь ожил и продолжил:

— Так вот, пандемия вполне реальна. Охотники из Ассоциации заболели. Их мысли и речь стали несогласованными, а вместо этого появилась агрессия, ненависть ко всему живому.

— Эти охотники начали охотиться в городе, — продолжал он. — Один укус, одна царапина — и человек постепенно превращался в подобных им существ. Сперва они замыкались в домах. А потом можно было увидеть яркие красные огни, вспыхивающие из окон.

— А больных они тоже кусали? — нетерпеливо спросил наставник.

— Да, всех подряд. Моя мать была больна, умирала. Её укусил племянник, который тоже умер, — голос его задрожал. — Как вы уже поняли, я не смог её умертвить окончательно и просто посадил под замок.

— Безнадёжный идиот, который верил, что это можно вылечить.

Если бы он сразу об этом рассказал, я бы посочувствовал. Бесспорно — убить дорого сердцу человека невыносимо тяжело, даже если он чудовище.

— Какая тварь посмела вывести более опасный вид проклятых? — шипел старик, ударяя по столу. — Всё указывает на новый виток экспериментов. Их повадки и процесс обращения слишком похожи.

Семья вздрогнула.

— Это б-бред! — вскочила Анна.

— Сядь, — Михаил прикоснулся к её руке. — Разберёмся.

— Есть ещё важные детали? — спросил учитель, повернувшись к хозяину.

— Туман отступает каждый день с первым криком петухов. Ну, пока их всех не сожрали. Я видел, как толпы тварей стояли вокруг церкви, словно боялись войти… Но самое страшное то, что внутри здания сидят совершенно обыкновенные жители. Я видел их через большие окна, но подойти поближе духу не хватило.

— Интересно, — сказал учитель, крепко задумавшись. — Значит, в пять часов происходит нечто любопытное. Пойдём туда. Вопросов нет?

Все молчали.

— Ну раз так, то хорошо. А ты, великовозрастный обманщик, останешься дома, пока всё не прояснится, — указал перстом на хозяина. — Я поставлю барьер. Если кто-нибудь выйдет, его ждёт самая страшная участь! — грозно добавил старик.

— Никто не выйдет. Клянусь! Я присмотрю за детьми… Только что нам есть?

— Об этом я позабочусь, — бросил он, уходя к своему креслу.

Я подошёл к нему и тихо сказал: «Действительно поставишь барьер? А если нас там убьют?»

«Поставлю, но только на двое суток. Теперь ступай, спаситель зрелых дам. Дай мне спокойно отдохнуть»

Ни дня без укора в мой адрес не может прожить.

* * *

Уже два часа не могу уснуть: ворочаюсь, открываю глаза, бродил по комнате, пытаясь унять бессонницу. Но как можно спать с таким слухом, как у меня?

Как я думал раньше… Маги не просто коллеги — они любовники, которые уже больше часа жарко трахались в соседней комнате.

Ни вата в ушах, ни подушка, плотно прижатая к голове, не спасали от приглушённых стонов.

Кто-то скажет: «Здорово! Повезло тебе, слушай и наслаждайся». Да идите к чёрту, — скажу я. Почему я должен слышать подробности чужой близости?

Вскоре моя жизнь сделала резкий поворот.

«Миша, правда думаешь, что Игнис-гуррат вымерли? Теперь это просто деревенские сказки?» — прерывисто, с придыханием произнесла она.

Нечто всецело захватило меня, не давая опомниться. Я безвольно рухнул на колени. Это повторяющее слово в мозгах оглушило меня, как колокольный звон. Я согнулся, скребя ногтями пол. С языка сорвалось шипящее: «Игнис-гуррат…»

На стенах начали открываться десятки глаз, светящихся багровым светом, в котором танцевала пыль звёзд. Каждый зловещий зрачок впивался в меня, как острые осколки стекла.

Рядом с очами разверзлись зубатые пасти, чьи чёрные глотки казались бездной.

«Что это такое? Тот незримый враг?» — судорожно хватался за обрывки сознания.

Нить времени истончилась, пространство задрожало и зазвенело как хрусталь.

Внутри меня разгорелось пламя, чьи горячие языки вырывались из-под одежды, устремляясь к призрачному гостю, желая уничтожить его присутствие.

Лиловые щупальца вырвались буквально из ниоткуда, стремясь проникнуть мне в голову. Я почувствовал, как пламя внутри меня не просто пылает — оно словно пробуждается, мыслит, решает, что делать дальше. Затем моя тень увеличилась, она ожила и направила ладонь на пришедшего. Огонь сжёг невидимого врага за секунды.

«Какие перспективы… неожиданно открылись передо мной», — эхом раздался бесформенный голос. — «Мы ещё обязательно встретимся!»

Явление исчезло. Стена вновь стала обычной, но страх продолжал сжимать сердце.

В сознании всплыла ещё более зловещая картина. Меня словно перенесло назад во времени: я, избитый, сидел на заднем сиденье, затягивался красным облаком дыма. Кровь застилала один глаз. Казалось, этому не будет конца.

Передо мной стоял изломанный монстр — мой собственный отец.

— Твоя сестра ничего не унаследовала, а мать — обычная женщина. Но ты… ты — моё величайшее творение. Мой сын, плоть и кровь, наследник моего величия и безумия! Клинок, рождённый убивать древних Властителей! — торжественно, как слепой фанатик, воскликнул он.

— Когда услышишь имя зла, оно обратит на тебя взор. Отрубив глупцу руку, иди по мрачным коридорам к темнице полубога. Там найдёшь *** — сказал он и направился к восходящему солнцу. Его силуэт внезапно вспыхнул.

Я смотрел, как это сгорающее чудовище исчезает за горизонтом, его шаги превращаются в пепел.

В ту же секунду посмертный подарок отца начал пожирать мои воспоминания, заменяя их светлыми — полными любви или скорби от их утраты.

Я и не подозревал, каким на самом деле был этот монстр, и молча оплакивал его. Оплакивал Демиурга, который управлял мной, как куклой.

От бессилия меня охватил безумный смех. Кажется, чертоги моего разума дали трещину.

Двери комнаты распахнулись. В проёме стоял Михаил — растерянный, поражённый, с ужасом глядящий на моё безумное, заплаканное лицо.

— Что случилось? Ты кричал…

Я медленно поднялся, точно восставший, и пристально посмотрел в его испуганные глаза.

— Кошмар, с кем не бывает. Проваливай, — я не мог рассказать правду незнакомцу.

В этот момент снаружи сверкнула молния, и я словно услышал его подавленные мысли: «Какой-то ненормальный! Надо будет сообщить о нём в башню, но сначала выберемся». — Ладно, прости, ты точно в порядке? — переспросил он.

— Пошёл вон.

Дверь захлопнулась.

Глава 14 Почти у цели

В доме царила пугающая тишина. Ни одна собака не лаяла на кошку — все они давно стали жертвами.

Мне не нужна была точка обзора, потому что теперь я видел через стены. Я слышал скрежет когтей, словно под аккомпанемент дождя и раскатов грома.

Человечности во мне становилось всё меньше. Что-то сломалось в тот момент. Новая дорога казалась неопределенной… Моя тень порой жила своей жизнью, а пламя в груди обладало волей и шептало в голове.

И самое страшное: я не мог рассказать об этом никому.

— Страшно. Уровень твоей силы растёт сам по себе… Или это случилось, когда взглянул за горизонт? — старик, тихо вошедший в комнату, произнёс эти слова с таинственным полушепотом.

— Да, встреча была далеко не приятной. Хочешь узнать, как я услышал? — не поворачиваясь, ответил я, не в силах оторвать взгляд от стены. Точнее, от картины, скрывавшейся за ней.

Мистический водоворот закручивался у входа в город. Там, за туманом, едва различимы были очертания высокого столба и подвешенного человека.

— Нет. Понятно, что тупая соплячка Анна, не умеющая держать язык за зубами. Вчера обмолвилась об этом.

Как обычно, он знал некоторые вещи наперёд. В институции с ним тяжело тягаться.

— Что собой представляют эти твари?

В глазах учителя вспыхнула метель.

— Когда мир поглотила тьма, их называли Десятью Божественными Престолами, требующими кровавых зрелищ. Эти твари безжалостно вырезали целые народы, создавая фермы для разведения человеческого скота. Они жаждали нашей плоти и крови, чтобы утолить свой ненасытный аппетит. Их имя — Игнис-гуррат, — произнёс он, и его голос стал зловещим.

Природа вокруг словно взбесилась. Молнии попадали в громоотводы, вспахивая черепицу на крышах. В этих словах скрывалась невообразимая магическая сила, власть, что выходила за пределы человеческого восприятия.

Если адаптировать название, в самом безобидном варианте оно будет звучать как Бог-дракон.

— Мысли или слова о них не всегда вызывают реакцию. По какому принципу это происходит — никто точно не знает. Но лучше не произносить их вслух. Даже про себя. Я скрывал это от тебя, боясь, что губительное окажется сильнее здравого смысла.

Я молчал, внимательно слушая его.

— Многие из них обладают тиранической властью. Могут найти тебя, где бы ты ни был. В древних книгах это называли телекинезом — умением подслушивать мысли. Могут услышать, если думаешь о них или называешь имя, обагрённое кровью.

— Если они так сильны, почему люди смогли победить? — спросил я, безэмоционально. — Любой разумный вид не может стремиться к бесконечной войне.

— Кто тебе сказал, что мы победили? И тем более, что война закончилась? — хмуро ответил он.

Я промолчал. Старик воспринял молчание как знак для продолжения.

— Боги Старого мира недооценили людей, позволив нам бесконтрольно плодиться. Две с половиной тысячи лет назад один из них восстал. По корыстным или глупым причинам он принёс людям магические знания и дар исцеления.

Значит, дракон стал Прометеем для человечества. Странное ощущение — словно я слышу историю из Древней Греции.

— Спустя какое-то время началась глобальная война. Тогда…

Наш неспешный разговор прервал неожиданный визит Анны. Каким-то образом она сумела подняться на второй этаж за долю секунды, оставив за собой лишь тень.

— Ой… Помешала разговору… Мне уйти?

Старик косо на неё глянул.

— П-п-просто в-время больше не ждёт…

Меня настораживала её противоречивая персона. Либо одна из её сторон — просто фарфоровая маска, либо у меня разыгралась паранойя.

— Нет, мы закончили, — буркнул он, удаляясь.

Анна зачем-то подошла ко мне почти вплотную и уставилась в одну точку на стене, пытаясь что-то разглядеть.

— Ты что, видишь ядро заклинания?

— Нет, — скупо соврал я.

— В любом случае, тебя определённо ждёт великое будущее!

— Откуда знаешь?

— Женская интуиция, — загадочно улыбнулась она.

На мгновение её улыбка стала хищной. Я уже не был уверен: это плод моего бурного воображения, вызванного странными происшествиями, или это неоспоримая реальность.

Анна удалилась так же тихо, как и пришла.

Как выжить в ситуации, когда никому не можешь доверять.

* * *

Мы в полном составе покинули убежище. Старик, как и обещал, расставил ловушки. Я не знал, как они устроены, но знал, что там скрыто достаточно чтобы, чтобы здание взлетело на воздух.

Капюшон защищал меня от мелких капель противного дождя, но сырой воздух пронизывал до костей. Улица была окутана холодным дыханием нового дня, а солнце не могло пробиться через бесформенные серые тучи. Четырёхглазые вороны, каркая, вырывали куски плоти из разбросанных по округе окоченевших тел. Одни сохраняли привычные черты, другие же стали плодом чудовищного воображения злого божества.

Мёртвая, полукруглая улица была усыпана двухэтажными серыми домами.

Мы двигались осторожно, безмолвно, едва касаясь земли. На каменной плите лежали груды вырванных камней, а рядом — могильные холмы.

Хорошо, что твари бесповоротно тупые. Маскировка у них никчёмная. Но количество холмиков впечатляло.

Я мельком заметил, как с лица Михаила исчезло бахвальство.

— Сколько их тут? — его голос дрогнул, когда взгляд скользнул на высокий могильный холм, из которого торчали десятки шевелящихся пальцев.

— По меньшей мере две тысячи. Вот и считай, — скупо ответил старик.

— У меня нет такого запаса Перны… — с грустью добавила Аня.

Ответа не последовало.

Для справки: «Прена» — переводится, как кровь божества. Это местный аналог маны. Я буду адаптировать понятия под привычные.

В это время с грохотом падающей бомбы в сотне метров от нас с треском завалились висящие на соплях двери.

Я кинул туда встревоженный взгляд.

Впроходе показалось перепачканное лицо подростка лет шестнадцати. Тело — худое и неестественно бледное. С пересохших губ сорвались тихие слова: «Помогите, нам нужна еда»

— Мы не можем помочь! Если отвлечёмся, придётся прорываться к церкви с боем, — неожиданно чётко произнесла Анна.

— Или ждать ещё сутки, чего мы себе позволить не можем, — добавил Михаил.

К моему удивлению, старик отстёгивал от пояса подсумок с вяленым мясом и хлебцами. Я решил вмешаться, что вызвало лёгкий шок у всех присутствующих.

Да, по всей видимости, меня считают самым сердобольным в группе, вот и удивились. Но дело было не в доброте или злобе, а в том, что в груди пацана растёт страшное чёрное пятно. Раньше мои напарникичувствовали подвох, как охотничьи псы, а теперь сдали позиции.

Что-то было не так.

— Он уже не человек. Это ужасная тварь с детским лицом, — сухо произнёс я.

Невинное на первый взгляд лицо перекосила нечеловеческая злоба.

— Ах ты сука! Если встретимся, я тебя порежу! — взревел он с пеной у рта.

С несвойственной для своего телосложения силой, он метнул в меня увесистый тесак. Я видел, как он вращается в воздухе. Михаил мгновенно принял стойку стрелка, сложил пальцы в форме пистолета и выстрелил молнией… Тесак отлетел в неизвестность. Мальчик, увидев это, бросился бежать вглубь дома.

Михаил принял стойку копьеметателя. В его полусогнутой ладони вспыхнул заряд — ток змейками пробежал по пальцам. Мгновение спустя он уже держал подобие гигантской змеи, которая рокотала и извивалась в его руке.

Это завораживающее зрелище вдохновило меня на идеи для новых приёмов.

Сверкающая кобра слетела с руки Михаила и, вместе с ветром и дождём, устремилась к дому. Я успел заметить, как её открытая пасть проскальзывает через коридор, а отражение вспышек играет на стеклянных дверцах шкафа в прихожей.

Через мгновение молния скрылась из виду, но её исчезновение ознаменовал болезненный, клокочущий вопль. Казалось, змея впилась острыми клыками в тело мальчика, испепеляя дотла.

Конец.

Тишину нарушал только шёпот дождя и вырывающийся из разбитых окон второго этажа чёрный, едкий дым.

— Аккуратнее используй магию, Михаил, — буркнул старик. Затем, немного помедлив, добавил мне: — Неплохо справляешься.

Это впервые, когда он меня похвалил. Однако его пламенный взор, кажется, пропустил самое главное — расползающуюся заразу. Хотелось задать вопрос, но слишком много лишних ушей.

— Я сам решу, что и как мне делать, — запоздало ответил Миша.

К счастью, дальше ничего захватывающе опасного не происходило. Нам оставалось совсем немного до церкви.

Справа и слева тянулись ограждения, казавшиеся бесконечными. На их колоннах поблескивали старые уличные фонари, в которых по непонятным причинам ещё теплился свет. За заборами стояли дома, но их окна не были мёртвыми и пустыми — напротив, в других окнах пылал зловещий красный свет.

Вдали уже виднелись островерхие башни собора, уходящие в низкие серые облака.

— Рунный мастер говорил, что за тем деревом собираются мёртвые. Надеюсь, все готовы, — Михаил указал на массивную крону, частично заслонявшую фасад собора.

— Дай мне клинок, мальчик, — неожиданно вмешался старик, полностью проигнорировав Михаила.

Я вытащил меч и передал его. Старик мгновенно сделал несколько быстрых и уверенных взмахов, демонстрируя отточенное мастерство.

— Смотри и учись.

— Ага, наматываю на ус.

— А-а… я думала, Леон умеет обращаться с мечом. Но, наверное, это уже чересчур, — впервые за долгое время заговорила Анна.

— Он ему для красоты нужен был, чтобы девиц совращать, — ухмыльнулся Михаил.

Ревнует, что ли?

Внезапно вой взошёл за спиной. Я почувствовал сильное магическое возбуждение, аж волосы встали дыбом…

— Бежим! — взревел учитель.

Я обернулся и увидел, как туман поглощает одно строение за другим, а мёртвые жители города начинают выкапывать себя из могил. Острые когти прорывались сквозь землю — искажённые чумой тела выползали из окон.

Стекло градом сыпалось на асфальт. Громкое рычание тварей сливалось с раскатами грома.

— Аня, быстрее! — крикнул Миша, с силой хватая её за руку.

— Я-я не слишком сильна в беге… — запыхавшись, едва выдавила она. Её худощавое тело казалось ещё более хрупким, словно с каждым шагом она теряла остатки сил.

Было ли мне страшно? Конечно. Но взгляд учителя, бегущего впереди, внушал спокойствие. Его янтарные глаза сияли неукротимым пламенем — таким, что не свойственно человеку его возраста. Во всяком случае, в нашем прежнем мире.

Мы добрались до дерева, и тут развернулась зловещая картина: десятки силуэтов склонились перед церковным барьером. Они замерли, как паствующие в ожидании тёмного проповедника. Ни дождь, ни шум, ни какой-либо другой раздражитель не отвлекал их. Пока запах человека не попал к ним в ноздри.

В несколько метрах от нас поднялся один из безликих. Он повернул к нам изуродованное лицо — пустые глазницы, покрытые язвами и шевелящимися гнойниками. Его вздутые руки с нереально длинными ногтями источали вязкую, зловонную жидкость.

Тварь рванула к нам. Старик остановился, прицелился и стремительно взмахнул клинком. Лезвие перерубило шею, но тело продолжило двигаться вперёд без головы.

Не теряя времени, учитель обрушил на врагов удар навершием посоха. Воздушная волна смела чумных с пути, раскидав их, словно кегли.

Расслабляться было рано.

— Н-н… Н-н… — Аня заикалась, будто её голос застрял на месте. — Нужно зайти в радиус защитного массива! Нет смысла убивать всех!.

Миша выпустил рой сверкающих мотыльков, издающих резкие трескучие звуки. Это парализовало волну врагов. Тем временен старик продолжал наносить удары, разбрасывая тела в разные стороны. Мы прорывались через реку мутантов, каждый тянул к нам уродливые когда и оглушающее блеял.

Анна резко вскидывала руки, и заражённые сшивались друг с другом серыми нитками. Иногда их тела испарялись, будто растворяясь в невидимой кислоте.

Глаза Михаила вспыхнули, лицо пересекли молнии. Он поднял длань к небу, и грозовые облака разразились огненным дождём. Каждая падающая звезда несли смерть. Я ощущал одновременно восторг и страх.

Мы почти достигли массивных врат собора. Хотелось помочь, применить свою силу. Но ведь обещал её беречь.

Уже издалека был заметен магический барьер — ярко-оранжевый круг, окружавший собор.

Старик продолжал крушить врагов с поразительной яростью, отсекая конечности и головы. Это напоминало сцену из кровавой видеоигры. Теперь я понимал, что его удар по мне тогда, у дороги, был лишь демонстрацией — не более трети его силы.

Внезапно Анна прижалась ко мне спиной. Я заметил, что её пальцы двигались с грацией дирижёра, сотворяя новые заклинания. Левой рукой она связывала врагов, правой возводила стену из чёрного дыма. Дым обжигал плоть, заставляя её кипеть и спадать с костей. Некоторые падали, обездвиженные, и их тут же топтали сородичи.

Черепица каскадом поехала с левого дома. Особо крупная тварь прыгнула с крыши. Я замер, собираясь испепелить её, но Анна, сложив руки в форме чаши, сотворила огромную пасть, которая проглотила их целиком. На асфальт упали лишь дымящиеся кости.

— Почти у цели! — учитель коротко выкрикнул и бросился вперёд. Хватая ближайшего мертвеца, он провёл клинком по его горлу. Тело, словно тряпичное, полетело в другого. Резкий взмах — ещё одна голова соскользнула с плеч. Учитель подхватил её на лету, выставил перед собой. Барьер вспыхнул, испепелив останки, оставив его руку невредимой.

— Безопасно, — коротко бросил он и уверенно пересёк границу защитного круга.

Мёртвые были уже близко. Их покорёженные руки тянулись к Анне. Она остановилась, ударила каблуком по земле, и сероватая лужа моментально растеклась под ногами врагов. Их ступни зашипели, растворяясь в едкой жиже. Лишившись опоры, они рухнули, а следующая волна затоптала их безжалостно.

Мы успели пересечь барьер. Чудовища остановились у самой линии, их движения замерли, и, казалось, они больше не замечали нас.

Анна, тяжело дыша, бросила грязный платок прямо в лицо одному из заражённых.

Учитель, не колеблясь, толкнул массивные врата.

Я шагнул за ним — и застыл. Увиденное внутри пробирало до дрожи.

Глава 15 Церковь очищения

Я ожидал увидеть гротескное чудовище, развешанных людей, прикованных к массивным колоннам, или фанатичное поклонение злу. Но на деле было иначе. В ответ на наше появление десятки испуганных взглядов обратились к нам. Передо мной сидели здоровые, чистые и даже опрятные люди, не проявляющие страха перед ужасом, скрытым за цветными окнами. Старики, женщины, дети — всё выглядело так, будто они ведут обычную жизнь.

Роскошная мраморная колоннада, украшенная красным золотом, тянулась к алтарю, создавая иллюзию бесконечности.

Молодая монахиня раздавала еду нуждающимся. Рядом с церковной трибуной стоял молодой священник лет двадцати, держа в руках ветхую книжку, и не прерывал чтение даже в момент нашего входа. Единственное, что выдавало его необычность, — это сверхъестественная, неправильная красота. Длинные волосы, падающие на рясу, лучились золотом. Глаза цвета морской волны были устремлены в книгу, а его утончённые черты лица кричали о том, что он принадлежит к ангельскому роду.

Вторая монахиня стояла за его спиной, поддерживая огромную пылающую корону, напоминающую гротескный кокошник.

Что-то заставило меня отвести взгляд: я заметил мимолётный испуг на лице Анны. Другие мои спутники тоже выглядели встревоженными.

— Церковь Очищения приветствует вас! — добродушно произнесла монахиня.

— Вы понимаете, что происходит снаружи? — не выдержал я их безрассудства.

— Конечно, — ответила она без всякой тревоги. — Огонь защитит нас, как всегда защищал. Молитвы Пастыря не дадут злу проникнуть внутрь.

Пастырь продолжал читать, не моргая ресницами.

Мои чувства кричали. Пламя внутри бурлило, жаждя вырваться наружу и вступить в схватку с ним. Я всеми силами сдерживался, боясь активировать особое зрение.

— Ученик, смотри внимательно на этих людей. Пойми, что ты видишь. Каждая деталь имеет значение, — сказал мне учитель, сжимая посох и рукоятку клинка.

Я ожидал увидеть тьму, но передо мной были обыкновенные люди, не более того.

Священник тоже был абсолютно здоров.

— Ничего сверхъестественного, — сказал я. — Хотя… есть один момент. У некоторых — два сердца.

Михаил и Анна переглянулись, беспокойство появилось на их лицах.

— Вот именно, — продолжил учитель. — Когда свет слишком яркий, это может означать, что за ним скрывается нечто тёмное.

Священник с грохотом закрыл книгу и сдержанно улыбнулся.

— Мы не должны впадать в пустые подозрения, — его голос звучал как бархат. — Погреб церкви полон солонины, вина и чистой воды. Почему бы не отдохнуть? Переждать гибельный шторм за нерушимыми стенами?

Он шагнул вперёд, а монахиня следила за ним, поддерживая корону с необыкновенной преданностью.

Сначала мне показалось, что это всего лишь опытный навык, отточенный годами, но её движения были нечеловеческими. Монахиня напоминала марионетку, привязанную к священнику.

— Ни шагу ближе! — жестко проговорил учитель.

— Брось старче. Зачем эти угрозы? — священник перебил его, шагнув вперёд.

Учитель с трудом подавил гнев. Поток воздуха, обрушившийся на священника, тот отбил своей книгой. Несколько человек из левого ряда взлетели в воздух, лишь для того чтобы разбиться о колонны.

Я отвернулся, когда заметил кишки, стекающие на пол. Желудок болезненно сжался, и я зажал рот рукой, чтобы не вырвало.

Внезапно тварь замерла. Подняв руку, он велел служанке снять с него корону. И в эту секунду стеклянные, ледяные глаза обратились на меня.

— Мальчик, откуда такая мощь в твоём сердце? Твой наставник угасает, а твоё сердце пылает ярче звёзды. Подобная власть не должна принадлежать человеку. Мне нужно заглянуть внутрь тебя, — его голос звучал всё так же ангельски, но чёрная трещина поползла по его мраморной коже.

Трещина за трещиной — фарфоровая маска начала осыпаться, обнажая чуждые этому миру черты, зловещие и ужасающе искажённые.

Чудовище, величаво, словно триумфатор, двигалось к нам. Объединённая мощь трёх магов обрушивалась на него: бушующие языки пламени, разряды голубой молнии, стрелы, сотканные из пустоты. Но всё это разбивалось о проклятую книгу, как волны об риф.

— Бабочкам всегда нравится лететь в обжигающее пламя. Но итог всегда один: их крылья сгорают! Вы ещё не осознали тщетность сопротивления? Прекратите и займите места в зрительном зале.

— Заткнись, урод проклятый! Сдохнешь так же, как и всё дерьмо до тебя! — старик выругался, как заправский сапожник… После чего смачно плюнул чудовищу в лицо.

Каждый из сидящих прихожан синхронно повернул голову к старику. Это выглядело чрезвычайно зловеще…

Почти спавшая маска священника исказилась в жуткую гримасу. Он медленно стирал слюну вместе с кожей.

Тем временем Анна прекратила атаковать, переключившись на сидящих людей. Заклинания стирали одного за другим, но рядом сидящим было абсолютно плевать.

— Как ты осмелился плюнуть в моё прекрасное лицо? Оскорбить Прекрасную Милену? Я вырву твои руки, а потом приделаю их к жопе! — разными голосами взревел священник.

Из-за его спины вырвались жуткие отростки, больше похожие на пуповины, которые на огромной скорости полетели к людям, сидящим на скамейках.

Я отчётливо видел, как эти самые пуповины проникают в плоть и накачивают людей какой-то жижей.

Люди, словно на ниточках, начали взлетать к полукруглому потолку.

Я резко скользнул за колонну, сосредоточив пламя на кончике кристалла. Сфера с дикой скоростью раскручивалась, пожирая огонь, исходящий из моих пальцев.

В зале воцарился полный хаос… Теперь некоторые марионетки выпускали магию прямо из чернеющих рук. По всей видимости, прямая передача магии убивала их.

Ряды острых ледяных копий обрушивались на колонну, за которой спрятался Михаил. Анна постоянно проваливалась в открывающиеся порталы. Ещё один маг молнии послал за ней рокочущую сферу.

Старика осадили со всех сторон. Его ноги двигались с невероятной скоростью, он стремительно отрезал тянущиеся к нему уродливые руки. Одна из марионеток почти укусила его, но учитель титаническим ударом клинка разрезал её.

Аня вынула несколько шариков из кармана и разбила их. Весь зал затянуло густым дымом без вкуса и запаха. Враги потеряли цели из виду.

Сейчас я буду только мешать, к тому же, моя роль заключается в лечении союзников. Однако, на всякий случай готовлю атакующую магию.

Выглянул за колонну, чтобы проверить месторасположение твари. Каково было моё удивление, когда её там не оказалось.

— Маленькая мышка, не меня ли случайно ищешь? — бархатный голос прозвучал над моим ухом. По коже снова прошла мелкая дрожь. Волосы встали дыбом, а пульс ускорился так, что сердце застряло в горле. Я судорожно перевёл взгляд на изучающую меня тварь.

Надтреснутая морда была так близко, что я ощущал лёгкое дыхание на своей шее. Тварь скользнула глазами по древку посоха к сфероиду, парящему над его навершием. Только вот голова его оставалась абсолютно недвижимой.

Глаза не могут так двигаться, если только он не надел на себя человеческую кожу.

— Какой удивительный естественный контроль пламени. Человек не может обладать такой властью. Ты точно человек? — переведя жуткие глаза обратно на меня, произнёс он, совершенно ничего не опасаясь.

Сконцентрировав ветер в центре ладони, я со всей силы ударил его. За секунду до того, как моя рука врезалась в его грудь, Проповедник заблокировал ветер мистической книгой, которая буквально погасила моё воздействие.

— Какое невежество! — без интереса прокомментировал он.

Старик резко вылетел из-за колонны. Остриё чёрного клинка целилось точно в подмышку. Тварь не придала этому никакого значения, позволив учителю пронзить своё сердце, а затем просто зажала лезвие.

Рука священника выгнулась под странным углом, словно в ней не было костей, занесла книгу над головой старика.

Я начал удар посохом, желая поразить его голову шариком. Священник в это время обрушивал книгу на старика и одновременно двигал пятерню к шарику, чтобы схватить его.

Всё происходило очень быстро, как блики от автомобилей, мчащихся по автостраде в замедленной съёмке.

Пятерня захватила шарик быстрее, чем книга размозжила голову старика.

— Невежда… — он не успел закончить фразу, как сфера внутри ладони взорвался, высвобождая десятки тонких нитей пламени, которые, извиваясь в небольшом радиусе, нашинковали священника на мелкие кусочки.

Я отчётливо видел, как он, недоумевая, распадается на части. Но в самом конце его губы расплылись в ехидной улыбке: «Отлично», — прошептал он напоследок.

Учитель говорил, что форма пламени и степень его применения зависят от фантазии носителя и полученных за жизнь знаний. Температура зависит исключительно от силы лекаря. Никакого способа повысить её искусственно не существует.

Я теперь понимаю, почему пламя может уничтожать, но целебные свойства до сих пор остаются для меня загадкой.

Секунда передышки позволила мне немного подумать и отдышаться. Когда я говорю «секунда», так оно и есть.

Монахиня, которая держала огромную корону, пришла в движение. Казалось бы, её хилые руки не могли бы удержать тяжеленное украшение, но по всем законам физики тяжесть должна была бы сломать шею. Но этого не произошло.

— Сожгите гримуар немедленно! И не жалейте силы, никто с этим не справится, кроме тебя, — впопыхах сказал учитель и, с суровым видом мясника, пошёл помогать магам.

Огненные спирали, молнии и пустота буквально разрушали прекрасную колоннаду.

— Могу забавляться с вами хоть каждый день! — глумливо прокричала монахиня.

Я поднял посох над гримуаром, уже готовый обрушить на него живое пламя. Но он резко распахнулся… На белоснежных страницах расползалась чернильная клякса.

Появлялись чернее чёрного символы.

«Хочешь обрести могущество? Хочешь владеть всем?» — говорили строки.

Методы порабощения разума. Техники модернизации тела. Трансмутация. Передача сознания. Воскрешение из мёртвых. Пересадка магического сердца и даже клонирование.

Строки с кратким содержанием всплывали одна за другой.

Мой разум дрогнул. Руки больше не держали посох так уверенно, как мгновение назад.

Образ матери и сестры встал перед глазами.

А что, если я смогу их воскресить? Что, если это действительно возможно?

Петля нерешительности всё сильнее затягивала шею. Останется только вернуться обратно на Землю, тогда… Тогда я…

Тогда что? Отрезвляющая пощёчина здравомыслия ударила по щеке. Откопаю сырые могилы, вскрою гробовую доску и увижу ужас: разложившееся тело сестрёнки в куче гноя. Я это собираюсь воскрешать? Я собираюсь обречь близких на ужас без конца и края? Даже если это удастся, они не станут прежними. Это будет чудовище, фантом, оживший мертвец — кто угодно, но не моя семья.

Это ничто иное, как издевательство над усопшими. Осквернение светлой памяти о них.

Холодная ярость завладела неокрепшим разумом, и я обрушил всю мощь огня на проклятые страницы. Они завопили, словно живые. Кончики покрывались коричневыми пятнами, переходящими в чёрный, а потом — в пепел.

Куклы, подвешенные на нитях, протяжно завопили. Их голоса слились в уродливую какофонию обезумевших людей.

— Маленький ублюдок! Я могла дать тебе такую власть, о какой ты и мечтать не смел! — вскрикнула монахиня.

Тем временем корона подчинилась законам мироздания, и её голова откинулась назад. Хрупкая шея, как и положено в таких обстоятельствах, сломалась.

Летающие люди разом упали.

Казалось, всё закончилось.

— Это ещё не конец, — старик грубо разрушил надежды на лучшее. — Мы всего лишь отсекли основное тело от марионеток.

Израненный Михаил подал голос:

— Кто она… он… оно… Неважно, — устав, он отмахнулся. — Это по твоей части, мясник.

— Орос-Разолия. Седьмая из восьми. Милена Прекрасная, — с болезненной усмешкой произнёс старик.

Это можно перевести как «упавшая во тьму». Полагаю, старик имеет в виду лекарей, преступивших грань дозволенного.

— Святые предки! — воскликнула Анна, не запинаясь. — Как мы собираемся победить ту, которая носит магов выше пятого ранга, как наряд? Или хотя бы просто красивых людей?

— Ни то, ни другое тебе не грозит, — буркнул старик, вытирая клинок от крови.

Мишу пробила холодная дрожь. Он стиснул зубы: единственное, что удерживало его от новой вспышки ярости, — это его плачевное состояние.

— Я слышал о ней… Если слухи правдивы, тогда куклы — это не самая большая угроза. Это точно не тот уровень, который могут осилить обычные маги и два лекаря, — напряжено сглатывая Миша констатировал факт.

— Она не выпустит нас живыми, — вставил старик. — Так что нам предстоит либо отчаянно сражаться, либо предпочесть самоубийство ещё на берегу, — его голос стал ледяным.

Михаил задумался.

— Если подумать, она не сражалась всерьёз. Это больше похоже на извращённые кошки-мышки.

— Учитель, можешь пару слов сказать про эту Орос-Разолию? Милину, Малину, или как её там… — максимально вежливо попросил я, хотя вежливость была скорее вынужденной.

Он усмехнулся, вынимая историю из глубин памяти.

— Милена из дома Салма Алхимика когда-то была доброй и талантливой девушкой, но из-за своей внешности стала мишенью для насмешек. Три брака, три предательства. Последний муж, казавшийся спасением, изменил ей с любовником. Она застала их вместе и, охваченная яростью, убила обоих. Арест стал ударом, но хуже всего — она потеряла ребёнка, которого носила под сердцем. После этого её душа сломалась.

— Башня не смогла казнить столь одарённого врача, но её боль и ненависть толкнули её к запретным знаниям. Она создала тело, которое посчитала идеальным, но даже красота не принесла ей счастья. Тогда Милена начала охоту. Её наряды… мягко говоря экстравагантны.

— Организация до сих пор ведет на неё охоту, но поймать её крайне сложно. Даже мой наставник, столетие назад, не смог окончательно убить падшую или выяснить её дальнейшие мотивы, — он поставил точку.

Последние слова напугали магов. Никогда не слышал о таинственном наставнике. Наверняка, он был выдающимся человеком.

— Так всё дело не в внешности… Наверное, в характере этой Милены, — поддал Михаил, неохотно, но всё же.

— Но в итоге она стала самой красивой женщиной во всех мирах. Падение расширило резерв сердца, — добавила Анна, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась тревога.

— В смысле? Падшие могут наращивать мощь пламени? — спросил я, удивлённо взглянув на неё.

— Конечно, — ответила Анна. — Они могут увеличивать своё тело, а значит, и мощность мистического сердца. Или добавлять новые способности… Потому их так боятся.

— А если вживить сердце мага в тело лекаря? Тогда… — я задумался.

Все посмотрели на меня с недоумением, а старик не сдержался и влепил болезненный подзатыльник.

— Даже мысли об этом не должно быть в твоей голове! Такое приведёт тебя на кривую дорожку. Хочешь стать похожим на эту тварь? — его взгляд был холодным, как лёд.

— В-вы слишком суровы с учеником, — вмешалась Анна.

— Тебя хоть кто-то спрашивал об этом? — оборвал её старик. Он повернулся ко мне: — Такие как ты часто становятся жертвами любопытства. Ты не готов для таких знаний. Подожди хотя бы до третьего десятка, и тогда поговорим о взрослом мире.

— Но как же Милена? Она была зрелой, и что это изменило? — с злобой спросил я, не в силах удержать эмоции.

— Довольно! Ты сжёг книгу? — старик резко сменил тему.

Маги обменялись удивлёнными взглядами.

— Да… Сразу, как сказал мне.

— Что-то странное происходило?

— Нет, она просто сгорела. Хотя… это было не просто. Пришлось потратить полосу.

Учитель подошёл к кучке пепла, коснулся её кончиком посоха. Он склонился и внимательно осмотрел место.

— Целитель, ты не находишь, что она слишком легко рассталась с книгой?

— Да, мне это тоже кажется странным, — ответил он, переводя взгляд на меня. — Ты точно уничтожил её?

Я почувствовал, как меня охватывает раздражение. Почему все сомневаются? Я не дурак, чтобы упустить такую деталь.

Вытащил свою сумку и, вскрыв, показал содержимое. Только моя собственная книга, подаренная деспотом, лежала там.

— Где, по-твоему, я мог спрятать ещё одну книгу? Почтенный.

— Ладно, — старик плюнул на пепел и растоптал его ногой.

— Всё это скверно, — прокомментировал Михаил.

— Ты сто раз повторишь, а то никто не понял? — раздражённо отрезал я.

Он только хмыкнул.

Блин, чего это я злюсь из-за пары пустяков.

— Может, её здесь вообще не было? Возможно, она оставалась, так скажем, личиной, — неуверенно предложила Анна.

— Может быть… Как бы там ни было, нам нужно проверить подвал. Потом попробуем развеять туман. Идём, — сказал старик, развернувшись и направившись к разрушенной церковной трибуне.

Без вариантов, я последовал за ним.

* * *

В моменты короткой передышки, когда группа из четырёх человек рылась в мешках с картошкой и осматривала стены замшелого подвала, по посоху Леонида неожиданно поползли чернильные струйки. Они медленно перебрались к сумке, просочились сквозь ткань и начали впитываться в страницы древнего гримуара.

— С-с-смотрите! Здесь какой-то странный камень… — прошептала Анна, осторожно отодвигая мешок.

Старик мгновенно ударил кончиком посоха по выступающему камню.

И…

* * *

Руны сверкали в темноте.

Милена сидела на стуле возле кровати, где мирно спали двое детей. Её нежный голос тихо напевал колыбельную, убаюкивая их.

Одна из множества её копий обрела чистое, человеческое сознание, полное любви, сожалений и заботы о близких.

Сегодня она увидела воплощение своей мечты. Сегодня она встретилась с чем-то куда более пугающим, чем Игнис-гуррат.

Пока что он слаб, наивен и неопытен. Но её чёрный дар пробудит в нём ростки силы, которые обязательно взойдут. Ещё немного, и юноша сам потянется к ней, как это случается со всеми, жаждущими могущества.

Милена решила передать свои знания Леониду. Она намерена обучить его тайнам, которые собирала на протяжении своей бесконечной жизни. Именно ради этого она отдала книгу и позволила уничтожить одну из своих копий.

Сейчас хаос и утрата связи с другими копиями кажутся ей не столь важными, ведь впереди маячит великая перспектива.

— очень рад, что тебе стало лучше, — чья-то рука легла ей на плечо.

Милена мягко положила свою ладонь поверх и с нежной улыбкой ответила:

— Да, мне теперь хорошо. Нас ждёт лучшее из всех возможных вариантах.

Глава 16 Подземелье

Старик с силой ударил кончиком посоха по выпирающему камню в кладке, и тот вздрогнул, отзываясь на прикосновение.

Слева от ящиков стена начала раскрывать свои недра: камень за камнем исчезал в темноте, открывая мрачный, бесконечный проход вниз. Ящики, потеряв опору, посыпались, а некоторые, отлетев в сторону, роняли зелёные яблоки.

Удары по ветхим ступеням постепенно угасали.

Казалось, что в этом туннеле не было ни конца, ни начала, словно это не проход, а чрево какого-то морского чудовища, готового поглотить нас.

Я высказал свои мысли вслух, и мне ответил Михаил:

— Леон, ты случайно не сын Рыбака?

— Нет, я сын Поэта, — равнодушно ответил я.

— Меньше слов, больше дела. Леон будет в первом ряду с заикой, мы с любителем насекомых прикрываем. Мне нужно время для восстановления.

— Почему вы, уважаемый, за главного? Может, стоит подождать? Меня ещё подлатать нужно… — Михаил указал на многочисленные раны. Половина из них уже затянулась, но левую руку пробили ледяные шипы, и она была туго перевязана бинтами.

Старик передал ему тюбик мази и флакон с обезболивающим, который тот выпил почти мгновенно.

Анна отделалась лишь лёгкими царапинами, так что я взялся за её лечение.

— Ах так? — старик улыбнулся по-доброму.

В тусклом свете его улыбка заставила нас всех вздрогнуть.

Стальная ладонь опустилась на недавно вправленное плечо Михаила, отчего тот болезненно скривился, а на лбу выступила испарина.

Мне тоже стало не по себе.

— Ты, голубчик, можешь вернуться к колоннаде. Возможно, наша новая подруга скоро будет там. Можешь поболтать с ней, пока она не насаживает тебя на кулак.

Старик изменился в лице.

— Зелёная ты сопля, не хочешь слушать человека с боевым опытом? Тогда проваливай! Посмотрим, сколько ты проживёшь без маны в венах и без лечения! Ты стоишь на ногах только по моей воле, — его взгляд оказался направлен на меня.

Я стукнул посохом об землю, и вспышка яркой звезды ослепила всех.

— Аргх! Когда ты научишься расходовать силу правильно! — проревел демон.

— Прости, — я слегка улыбнулся в душе и убавил яркость на два порядка.

Учитель быстро набрал необходимые вещи. Он захватил ящик с вином подмышку и указал на ступени. Анна с лёгкостью повторила его трюк, хотя к алкоголю была равнодушна.

Кто-то из наших потянул рычаг у входа, и камни снова собрались в стену.

Спуск проходил в тишине. Через двадцать минут я немного подлатал Михаила, чтобы тот не стонал.

С каждым шагом состояние ступенек ухудшалось. Дышать тоже становилось тяжелей. По стенам с шорохом ползали жуткие пауки и сороконожки, панически разбегающиеся от света.

— Кто вообще додумался так углубить ступени? — негромко пробурчал Михаил, и старик тут же вручил ему полупустую бутылку вина, не забыв откупорить новую.

— Выпей, а то устал слушать твой скулёж.

Недовольство немного стихло.

Скоро и Анна тоже вступила в ряды алкоголиков. Мне, на самом деле, тоже хотелось, но каждый раз я получал отказ.

Наконец мы добрались до величественных круговых ворот, исписанных дивными рунами, от которых веяло древним могуществом.

— Ого!.. — не удержалась Аня.

— Да уж, приплыли!

— Уважаемый, вам встречалось подобное сооружение?

— Дважды. Повстанцы, или древние маги, если так угодно, строили нечто похожее прямо под носом у них.

— Шутишь? Как такое можно выкопать прямо под носом у кого-то?

Я, откровенно говоря, не поверил в это.

— А ты представь, что твоих детей забирают, чтобы скормить ненасытному богу! Или беременную жену, мать, сестру, отца, деда! И это происходит у всех. Как думаешь, на что вообще способны озлобленные люди? — захмелев, пробурчал учитель.

— Ни на что! Если поколение за поколением вбивать в грязь, лишать воли, то их дети никогда не поднимут головы.

Он странно на меня посмотрел. Но это ведь правда. На Земле даже проводились исследования на эту тему.

— Леон прав. Твоя концепция трещит по швам. Я был на северных рубежах. Земля коршунов и смерти! Племена каннибалов держат людей в вонючих, загаженных загонах. Даже когда наш отряд убил каждую тварь в посёлке, пленные не могли выйти из стойла. Они были совершенно беспомощны, как ягнята.

Дед немного разозлился.

— В этом есть зерно правды. Прибитые градом посевы могут больше никогда не взойти. Но хоть кто-то задумывался, как именно магия передавалась людям? И как они жили? Или ты правда думаешь, что несколько миллиардов людей просто держали в загонах? Нет! У них была особая структура общества.

— В ветхих свитках всё слишком размыто. Великий направил сияние в головы людей. Если это правда, тогда он должен был уметь передавать мысли на невообразимо далёком расстоянии. Причём целей передачи было великое множество. Больше, чем песка на берегу, — Аня озвучила свои мысли и присела около врат.

— Да, именно так! У людей множество профессий. Каждый из вас в чём-то более успешен, чем другие. Не так ли?

Он говорит о демонах? Или о ком…

— Хватит заражать умы паранойей! Никаких Игнис-гуррат не существует! И никогда не существовало! — Михаил не выдержал, взревел во всю глотку.

Слова отразились от стен туннеля, эхом поднимались к потолку, а затем с грохотом обрушились вниз, как раскалённое жало, врезавшееся в оголённый нерв.

Я чувствовал сбитое дыхание и бешено пульсирующее сердце.

Застыл, вглядываясь в тёмные, чуть вздёрнутые стены, внимая каждому шороху. Ожидал увидеть тысячи пылающих очей, десятки кровожадных существ.

Но… ничего.

— Если ты ещё раз произнесёшь это имя, я сломаю тебе руки! — сквозь зубы прошипел деспот.

Мне казалось, что это была больная проверка, игра. Он же вбежал в комнату и должен был почувствовать присутствие зла. Не верю, что волшебник ничего не заподозрил.

Маг прожевал обиду, потому что иного выбора у него не было.

— Прошу прощения, — проговорил он, склонив голову. — Моё поведение недопустимо в такой ситуации. Кажется, вино вскружило голову. Подобного больше не повторится.

— Перед тем как идти дальше, мы заночуем здесь. Двое спят, двое дежурят. Каждая пара состоит из лекаря и мага. Понятно выражаюсь?

— Абсолютно. Я покараулю первый, — вызвался Михаил.

— Ну тогда составлю тебе компанию, — откликнулся старик.

Анна тяжело вздохнула, прошептав: «Дурак», а потом разложила верхнюю одежду и улеглась на нее, не желая что-либо обговаривать с парнем.

Я тоже свернулся калачиком, чтобы быстрее уснуть и забыть это всё. Хотя напряжённая обстановка чувствовалась даже кончиками пальцев, что, конечно мешало отвлечься.

* * *

— Подъём! — чья-то рука потрепала меня за плечо.

Я проснулся и ничего не ответил, лишь стукнул посохом о ступеньку, создавая свет.

Учитель, сменив меня, через несколько мгновений уснул, как младенец. Анна обменялась парой слов с Мишей, потянулась, как кошка, и, брезгливо, надела отсыревшую одежду.

— Леон, подсобишь с сушкой? — улыбнувшись, спросила она, высоко поднимая руки.

Я без особого интереса направил на неё поток тёплого воздуха. Это почти не расходовало силы.

Около получаса мы сидели плечом к плечу на одной ступеньке. Я лениво рассматривал красивый проход. Драгоценные камни вокруг большой идеально круглой скважины притягивали взгляд, как и другие, поблекшие. Они напоминали звёздную карту или несколько карт.

— Ты не так давно говорил о своём отце, что он поэт. Так вот… вспомнила одну историю. Называется: «Возвышение троих». Но на самом деле их было четверо, — кротко улыбнулась она.

Я ответил из вежливости:

— Времени у нас хоть отбавляй, почему бы и нет!

— На рассвете родились три короля. Гарим, сын Плотника. Исон, сын Фермера. Аяш, сын Кровельщика. Когда они повзрослели, человечество поднялось с колен и обезглавило первого из богов старого мира, — она говорила очень медленно, но к моему удивлению, не заикалась. — Аяш стал великим мечником, который выковал меч из зубов бога и основал Башню Солнца и Луны. Исон был великим целителем, он отобрал кожу бога и возвёл Змеиную Башню!

Анна немного подышала, сделала глоток вина и продолжила:

— Гарим был гениальным изобретателем… Он отобрал рога у бога и создал корону. Возвёл государство человеческое, подарил веру и вечный очаг. Мы как раз находимся под его церковью, — указала она пальцем вверх.

— А где же четвёртый?

— Его стерли из общей памяти. Записи о происходившем хранятся в библиотеках наших организаций.

— Усгот, сын Пастуха, вырвал у бога позвоночник и украл самое ценное, что существует в нашем мире — кристаллическое сердце! — её глаза таинственно блеснули. — Он стал великим волшебником и возвёл Чёрную Башню, которая не тянется к свету, а уходит к корням древа мудрости.

Анна использовала старинные слова, некоторые обороты казались неясными, что придавало её рассказу мистический оттенок.

— Тогда почему они повздорили?

— Усгот твердил, что это не победа, а отложенная гибель. Гуррат — неторопливые существа, и умеют ждать неисчислимое количество времени. И однажды, когда сёстры луны пустятся в пляс, солнце закроет глаза. Тогда они прольют реки крови.

— Но этого недостаточно, чтобы стереть человека из истории, — я пожал плечами.

— Верно… Кроме того, Усгот был неизлечимо болен идеей. Чародей мечтал создать идеальное живое оружие. Человека, который бесконечно наращивает силу. И однажды он станет настолько мощным, что сможет убить всех Древних Богов и занять их престол, ведя людей к светлому будущему.

— Но ты прав. Одних безумных идей мало… Усгот проводил массовые эксперименты над людьми, скрещивал их с низшей кастой. Ты ведь видел Плоды войны? Так вот это его рук дело. Именно поэтому их часто называют так, как называют.

— А при чём тут поэзия?

— Не знаю… Бытует мнение, что он жив до сих пор. Теперь его называют Безумным поэтом. Бессменный владыка Чёрной Башни — Безумный поэт Усгот!

Что-то в этой истории мне показалось до боли знакомым. Я пытался ухватить ускользающую ниточку странных ощущений.

— Знаешь, Аня… Я верю в существование скрытого зла.

— Т-тоже верю, — она прошептала мне на ухо. — Раньше немного лукавила. М-миша скептик, сильно злится, если его точку зрения не разделяют. Поэтому, чтобы понравиться ему, немного вру про свои взгляды.

Я не знал, как реагировать на эту информацию и зачем она вообще это сказала, чтобы стать на миллиметр ближе?

Я потянулся за бутылкой вина. Мы продолжили говорить обо всем на свете. Моя подозрительность немного утихла. Теперь Аня казалась обычной девушкой со своими тараканами и тайными страхами, что делало её более человечной.

Как и положено, старик встал, словно по будильнику, и сменил нас на посту. После ещё двух четырёхчасовых смен настала очередь разгадывать секрет врат.

— Кажется, утро, — на глазах Михаила появились слёзы, когда он потягивался и широко зевал. — Леон, не заставил тебя скучать?

— Нет! Он хороший слушатель и собеседник, — подмигнула она парню.

— Вот как! В следующий раз будешь дежурить со мной! — улыбаясь, сказал он мне.

В его словах я почувствовал приглушённую ревность.

— Мальчик мой, подойди сюда, — он ощупывал полость, окружённую драгоценными камнями, а другой рукой подозвал меня.

— Ну… похоже на отверстие под ключ…

— Неправильно. Это отверстие под посох. Размер идеально подходит для классических посохов, которые используют лекари. Как только сделаешь дело, пустишь немного огня внутрь!

Мне легко удалось вставить кончик древка. Пламя потекло по предплечьям, затем по навершию и влилось в врата. Драгоценные камни ярко вспыхнули, раздался механический звук, но всё заглохло.

— Может, нужно влить ману в те отверстия, где камни потухли?

Я присмотрелся. Разъём под посох окружали драгоценные камни, а немного выше, выложенные треугольником, я заметил очертания большого треугольника с двумя кругами в центре. Рисунок был покрыт грязью и пылью, поэтому сразу не разглядел его.

Старик смочил платок в вине и начал очищать золотистый металл.

Картина прояснилась. Яркая пламенеющая полоса растекалась снизу и шла вверх до половины.

— Возможно, нужно заполнить фигуру, — предположил я.

— Действуйте, маги, — добавил он.

Михаил снял кулон и направил его к маленькому отверстию. Анна указала пальцем, когтем. Из кулона вылетели трескучие молнии, бившие по воротам. Из её когтя еле заметная пепельная дымка.

Треугольник вспыхнул насыщенным алым. Камни ослепляли. Механический звук нарастал.

Врата начали исчезать, складываясь в два столба по бокам.

Проход полностью открылся. Перед нами стояла стена из вековой паутины.

— Ждём особого приглашения?

— Понимаешь, мы можем не вернуться оттуда, — Михаил встревоженно озвучил свои опасения.

— Не волнуйся, одна нога там, другая здесь. Быстрое приключение, мой мальчик, — старик немного посмеялся и сжёг паутину ладонью. Она вспыхнула, осветив пространство.

— Идем те же, — Аня, воодушевилась исследованием и влекла нас за собой.

По правде говоря, мне не особенно хотелось лезть в очередную мрачную дыру… Но лучше с Мясником в логове зверя, чем стать куском мяса в зубах у тигра.

Внутри всё было поросло древней паутиной. Ботинки оставляли глубокие следы в пыли. Однако даже через, казалось бы, непроглядную пелену можно было разглядеть величие очередной колоннады, украшенной красным золотом.

Я стукнул посохом по зачернённому мрамору, чтобы очистить помещение от паутины. Крошечные искры, как светлячки, заполнили всё пространство.

Восходящий свет раскрывал жуткие картины, вырезанные на стенах… На одной из них бесконечный ряд людей шёл к обрыву, чтобы кинуть детей в бездонную зубастую пасть чудовища, тиранически огромного.

Только чёрные крылья этого существа могли накрыть город своей тенью. Его глаза пылали ехидными огоньками, насмехаясь над всеми человеческими огнями.

Дальше изображено существо, покрытое чешуёй. Казалось, это человек, скрещённый с драконом, который раздвоённой плетью лупил рабов, заставляя их строить уходящие в небо циклопические башни.

— Святая троица, зачем церкви скрывать такое? — застывший Михаил подал голос. Его испуганные глаза приковались к первой картине.

Следующие рисунки показывали восстание людей. Две армии сошлись в безумной мясорубке. От заката до рассвета проливали кровь. Я на мгновение услышал стоны и крики, грохот заклинаний и свист пролетающих стрел.

— Похоже, это Игнис-аголия: средняя каста тех, чьё имя нельзя называть. По легендам они многократно превосходят людей, за исключением магов, — старик указал пальцем на ящеров.

Это можно перевести как «рабы Чудовищного пламени».

На противоположной стене к городу плотными рядами двигался легион чудовищ, похожих на смертоносных животных, с теми же драконами из легенд. Каждый имел черты ящера.

— Вон там Аголия — обыкновенные рабы, а если немного переиначить, то скот или звери! Сильные и сложно убиваемые, но ничего выдающегося. Сейчас их воспринимают как обычных животных, на которых спокойно охотятся.

— Кто?

Анна странно взглянула на меня. Я, по правде, уже устал от странных взглядов.

— Охотники, конечно… Из этих тварей создают много магических или около магических предметов. Например, чёрные мечи, посохи, щиты, броню и так далее, — чётко произнёс старик.

— Ну… ну да… Некоторые имеют металлические кости, — добавила Аня.

Дальше шло множество исторических событий, изображённых на стенах.

Меня заинтересовала последняя, на которой трое людей в рясах возводят барьер при помощи сверкающего алого кристалла.

Мне хотелось задать вопрос, но учитель помог избежать неловкой ситуации.

— Герои-основатели возводят границу между нашим миром и их. Камень — это сердце Несущего свет, который погиб во время последней битвы. Второе сердце побеждённого украл тёмный волшебник Усгот.

— Неужели оно такое мощное?

— И да, и нет. Чтобы разрушить барьер, нужно нанести удар, эквивалентный количеству магии в кристалле. Что, в свою очередь, означает смерть одного из них. Как видим, никто не решается пожертвовать собой ради новой войны.

— Разве нельзя нанести совместную атаку? Их же ещё много?

— Можно. Но есть одно «но». Они не представляют собой монолитную структуру. То есть, там свои группировки и владельцы территорий. Им нужно много ресурсов для поддержания жизни. Мудрецы Змеинойбашни говорят, что восемьдесят процентов своей бесконечной жизни они проводят во сне. Ещё десять — на спаривание.

— Так вот, — поднял палец старик. — Скорее всего, если двое объединятся и израсходуют львиную долю силы на удар, тогда конкуренты немедленно атакуют их. Было бы иначе — мы бы давно вымерли.

Михаил хотел вставить свои пять копеек, но сдержался.

— А подточить «Сердце» небольшими постоянными атаками нельзя?

— К счастью, нет. Даже без тела камень регенерирует и восполняет запас силы, подобно нашим сердцам, — старик ткнул пальцем во второе сердце.

У меня было ещё много вопросов, но я решил проглотить любопытство. Я и так казался слишком подозрительным для пары магов. Не хотелось оказаться на разделочной доске какого-нибудь научного коллектива.

В конце колоннады нас ждал бесцветный обелиск. По правую и левую стороны от него были два коридора.

Учитель протёр рукавом поверхность, на которой красовалась надпись: «Научный отдел святой церкви очищения». Дальше шла ещё одна: «Нулевой этаж».

— Смотрите-ка, здесь какая-то вещица, — Мария нагнулась, чтобы поднять стеклянную рамку, погребённую в пыли. Она стряхнула пыль с тыльной стороны ладони, потом потёрла её платком.

Внутри была белоснежная страница. Мне стало любопытно, кто мог оставить здесь условное послание в бутылке. Никто бы не стал защищать строки от течения времени просто так.

— Непонятный текст. Я учила несколько мёртвых языков, но ничего подобного даже близко не встречала, — удивлённо произнесла она. — У меня почти десяток по иностранным и племенным, дай взглянуть, — Михаил аккуратно забрал рамку и принялся пристально разглядывать текст.

Его лицо становилось всё более удивлённым.

— Возможно, это какая-то формула? Или шифр на вымышленном наречии. Некоторые организации придумывают свой язык, чтобы предотвратить утечку информации, — озадаченно предположил он, отпуская предмет.

Старик поглаживал бороду, пытаясь понять, что там написано.

— Как бы там ни было, возьму с собой, — он уже хотел спрятать рамку в сумку. — Со всем уважением! Но и мы имеем право на награду! Если, конечно, там есть стоящая информация, — возразил Михаил.

— Ага, конечно, конечно, — старик отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Учитель, можно мне посмотреть? — я остановил его руку. — Нахрена? Ты ведь всё равно ничего не поймёшь!

Вера в меня поражала воображение…

— Ну на…

Я взял рамку двумя руками и вгляделся в буквы, которые заставили меня застыть.

«Дорогому сыну»

Леонид, искренне рад нашей новой встрече. Надеюсь, новый мир пришёлся тебе по вкусу?

Это был доведённый до совершенства почерк отца.

Глава 17 Весть из прошлого

«Дорогому сыну»

Леонид, искренне рад нашей новой встрече! Надеюсь, новый мир пришёлся тебе по вкусу…

Наверняка твое сердце терзают вопросы. К сожалению, ответов ты здесь не найдёшь.

Сейчас ты всего лишь блеклая, серая фигура, неспособная противостоять сколько-нибудь значимому врагу. Хочешь мой совет? Убей человека. Первое убийство бесценно.

Я и сам невольно вспоминаю своё.

Взгляд умирающего друга на моих руках… он был бесценен. Мне пришлось добить его. Знаешь, почему всё сложилось именно так?

Конечно, не знаешь.

После первой атаки на Игнис-гуррат, когда две тысячи магов превратились в жалкие ошмётки, полевой лекарь отказался лечить моего друга. Он сказал, что тот слишком слаб, чтобы заслужить помощь.

Под покровом ночи я взял тупой нож и перерезал горло тому лекарю.

Что касается Игнис-гуррат, можешь не переживать. Это место устроено так, что их разум сюда не проникнет. Можешь говорить о них или размышлять сколько угодно.

Но оставим этот вопрос.

До меня дошли вести о твоей скорой свадьбе! Надеюсь, Мария окажется достойной женщиной, которая подарит мне долгожданных внуков. Уверен, каждый из них будет исключительным. Надеюсь, брак сделает тебя сильнее, научит брать ответственность не только за свою жизнь, но и за тех, кто рядом.

И последнее. В группе есть предатель. Он ждёт момента, чтобы прирезать нескольких человек.

Кто это будет: Безымянный Мясник, Маленький Мотылёк или Девчонка-Заика — решай сам.

Я возлагаю на тебя большие надежды.

С любовью, твой отец.

«Точка»

Как только дочитал строки, руки безвольно отпустили рамку, и она медленно полетела навстречу мраморному полу.

Картина перед глазами начала исчезать, и в голову начали вливаться образы из детства. Возможно, этому виной магия в бумаге или же злая шутка моего разума.

Отец в чёрной, как ночь, рубашке сидел в коричневом скрипучем кресле у широкого окна прихожей. В руке он держал ручку, а на столе лежала толстая книга — он пытался написать что-то хитроумное.

Я, под впечатлением от только что увиденного мультфильма, влетел в прихожую и, не останавливаясь, бросился к отцу.

— Папа, папа! А мы можем купить диск с аниме? Там такой сериал!.. — мои глаза скользнули по строчкам в его книге. — А что это у тебя за закорючки?

Отец, не выказывая раздражения, спокойно отложил ручку, закрыл книгу и поднял меня на руки. Затем посадил на колени и спросил:

— Какой мультфильм тебя так обрадовал?

— Это «Цельнометаллический алхимик», — выпалил я, перескакивая с мысли на мысль. — Там братья хотели воскресить мать, и случилось страшное.

— Ого, — удивился отец, — а я как раз пишу алхимическую формулу.

Я буквально подпрыгнул от интереса.

— И что она делает?

— Делает кости настолько крепкими, что их даже Бог не сможет сломать.

— Тоже такие хочу!

— Замётано, — подмигнул он.

Через несколько минут отец помог мне одеться в тёплый зимний костюм. Вскоре мы вылетели на улицу, и машина понеслась по заснеженной трассе.

Позже, греясь чашкой ароматного какао, мы не отрываясь смотрели тот самый мультфильм.

— Страшно, но магия, точнее алхимия, — удивительная штука, — произнёс я, заворожённо глядя на экран. — Жаль, что в нашем мире такого не бывает… Хотел бы творить, как они.

— Думаешь? — отец хитро улыбнулся. — А я предполагаю, что однажды ты попадёшь в город рабов, где будет свирепствовать страшная болезнь. Там найдёшь неожиданного союзника… и врага. Сможешь делать вещи куда более удивительные.

— Шутишь? Почему такому месту быть на Земле? — я прищурился. — Я вообще-то взрослый. Мне уже семь, и в Деда Мороза не верю. Это же ты подкладываешь подарки под ёлку.

Отец рассмеялся.

— Верно, моё удивительное творение, — странно выразился он. — Теперь пора спать. Уже полночь, а твоя мать устроит мне нагоняй.

Это было весьма кстати, потому что я уже едва боролся с сном.

Отец поднял меня на руки и, покачивая, понёс в детскую. Я почти засыпал, когда он начал нашёптывать странные строки:

— Сёстры луны сойдутся в страстном танце, где подарят солнцу поцелуй. Тогда перепончатые крылья накроют города зловещей тенью…

Дальше я ничего не слышал.

Рамка ударилась об пол и разбилась вдребезги. Освободившийся из плена листок вспыхнул синим колдовским пламенем.

Я чувствовал, моя тень скребётся под кожей, а пламя в сердце кипит, как лава. Воспоминания о прошлом стали тяжёлой ношей. Он посмел писать такое письмо после хладнокровного убийства мамы и сестрёнки. После того, как ставил на мне какие-то чудовищные эксперименты.

Оказывается, отец видел будущее. Значит, каждый мой шаг был выверен до миллиметра. Я — несчастная тряпичная кукла, которой злой колдун дёргает за ниточки.

От этих мыслей я схватился пальцами за грудь так, что они впились в кожу. Не знаю, как вырваться из этой паутины обмана. Тошнотворное чувство не отпускает меня ни на мгновение.

Но главное — кто из них предатель? Конечно, если он вообще существует.

— Что тебе удалось увидеть? Заклинаю тебя! Говори, Леон! — старик битую минуту пытается вывести меня из ступора.

Я отдёрнул его ладонь, которая трясла меня за плечо. Пересказав строчки пророчества, припрятав остальное, добавил, что видел озвученную сцену во время ступора.

— Похоже, нам всем известное четверостишие про луны. Но почему текст среагировал именно с Леоном? — задумалась Анна.

— Это мне неизвестно. Стоило взять рамку, как картины начали вливаться в сознание, — бесцветно произнёс я.

— Нам необходимо исследовать подземелье. Предлагаю разделиться путём жеребьёвки, — Михаил уже готовил четыре палочки.

— Мы не будем разделяться! — грубо запротестовал старик, выбив палочки из его руки. — Самая идиотская затея в такой ситуации — это ходить порознь!

— Уважаемый прав, наши шансы на выживаемость сильно упадут, — Аня попыталась прикоснуться к Мише, но он был слишком раздражён, чтобы принимать прикосновения своей жены.

Перед нами разыгралась нелицеприятная ситуация — односторонняя ссора любовников.

Жеребьёвка всё же состоялась. Старик подкинул монетку. Мы пошли в левый коридор, который привёл нас к стальным воротам толщиной, наверное, в пять сантиметров. Как бы мы ни старались, двери не отворились. Пришлось исследовать противоположный коридор. Там ситуация была аналогичной.

— Поставить такие врата, хм… Значит, там действительно что-то ценное, — прокомментировал Миша. — Или не вышел, — подметил я и добавил: — Какая вероятность, что церковь не знала о существовании подземной базы?

— Нулевая. Сейчас научу тебя одному приёму. Сколько у тебя осталось силы?

Я оголил предплечье и с печалью глядел на одну полосу.

— Столько, сколько жизни в мертвеце, — невесело произнёс я.

— Сгодится! — задорно прокомментировал старик.

Суть приёма заключалась в том, чтобы пустить пламя по лезвию клинка, а потом сгустить и поднять температуру до невероятного уровня. Сложность в том, что цена за такой фокус непозволительно высокая, и лекари используют его только в самом крайнем случае.

— Слушай внимательно! У тебя будет несколько вздохов. Нужно вырезать замок и защитные стержни: два сверху, два снизу! — учитель вынул нечто похожее на толстый карандаш и обвёл нужные места на серебряных вратах.

— Ага…

— Точно понял? — грубо спросил он.

— Я, по-твоему, совсем дебил? Понял…

— Действуй!

Компаньоны с интересом наблюдали за нашей попыткой открыть проход. Благо, они сохраняли абсолютное молчание.

Я закрыл глаза. В кромешной темноте мерцали красные пятна. Второе сердце разгоняло приятное тепло по телу и горело, как маленькое солнце.

Яркая фиолетовая энергия пошла от сердца по венам, зазмеилась по предплечьям, перескочила на рукоятку и переплетёнными корнями поползла по лезвию.

Когда я открыл глаза, фиолетовое пламя живо плясало по лезвию, то вспыхивая, то затихая.

— Дай волю огню! И он тебе не разочарует!

Я сделал глубокий вздох, а на выдохе попытался вытолкнуть из сердца как можно больше силы.

Бесформенное тихое пламя ожило и потекло к острию. Оно многократно уплотнилось, отчего окружающим меня людям становилось невыносимо находиться рядом.

— Б-быть такого не может, — заворожённо произнесла Аня.

Михаил нахмурился. Изо всех сил подавлял страх перед жаром.

Я с силой воткнул остриё в отмеченную полосу, но ничего удивительного не произошло. Только близлежащая область раскалилась докрасна.

— Ничего не выйдет, металл имеет стойкость к высокой температуре! — воскликнул Михаил.

— Больше силы, лей больше! — взревел старик.

Я неестественно напрягся, посылая все силы до последней капли. Пламя на лезвии сошло с ума. Оно ещё больше уплотнилось и приобрело насыщенный цвет вороньего крыла. Мне казалось, что оно жужжало, словно рой мошкары…

Температура поднялась настолько, что кончики волос на руках старика сгорали и закручивались. Я лёгким движением вставил лезвие в металл, повёл по линии.

Было невероятно легко. Легче, чем резать масло. Это, мать вашу, уже какой-то плазменный резак, а не клинок.

Однако силы убывали быстро. Когда засов буквально ополз вниз, у меня осталась треть полосы… Я резко вставил лезвие вверх и, чтобы не делать лишних движений, рывком срезал левый и правый засов.

Температура начала падать. Мне удалось вставить острие снизу, пробить дверь насквозь, но движение вправо замедлилось.

Старик положил свою руку на мои и, кажется, принялся переливать силу.

Его лоб покрылся испариной, капилляры в глазах лопались, а на шее вздулись вены. Один быстрый взгляд позволил мне осознать, насколько сложно осуществить подобное для простого лекаря… Какое тираническое количество силы он тратит на поддержание заклинания.

Нижние засовы поддались. Клинок потух точно в тот момент, как я вынул его. Иначе существовала вероятность зажима или приплавления.

Михаил с силой зверя потянул двери на себя. Старик тут же упал, казалось, что замертво.

Внезапно почувствовал сковывающую жажду крови от мага молний. Причем удар пришёлся в самый уязвимый момент, когда я нахожусь на грани краха.

— Ты, блядь, настоящее чудовище! Ученик лекаря не может обладать силой низшего магического мечника стихии огня. Да где там! Это превосходит её на порядок, — выпалил Михаил мне в лицо.

Я машинально оттолкнул его, и он отшатнулся, схватившись за амулет.

Ах ты, падла! Он выждал момент, чтобы сделать ход.

— Не смей! У меня хватит духу ещё раз применить это! — выкрикнул я.

Духу, возможно, хватит, а вот огня, чтобы выпустить хотя бы один жалкий огненный шарик, — нет…

Аня, набравшись смелости, встала стеной между нами.

— Д-давайте сохранять спокойствие, уверена, что всему есть объяснение, — она с опаской поглядывала на лезвие, которое теперь оказалось совсем близко к её шее.

Я ощущал, как её подсознательный страх проникает в меня. Это было отвратительно. Я ведь не чудовище.

— Разве ещё не поняла? Он не человек, это жуткая тварь, нацепившая маску безобидной овечки… и пока он ослаб, а защитник валяется без сознания, самое время пролить свет на ложь, — холодно прошипел Михаил.

— С-с чего взял? — прошептала Аня, явно в замешательстве.

— В ту ночь, когда мы проводили время с тобой и почувствовали зловещее присутствие, я ворвался в его кантату, где увидел нечто жуткое: тени глаз ползали по стенам, а этот урод валялся на полу, нашёптывая запрещённые формулы.

— Он чёрный колдун! — с яростью прохрипел Михаил.

Что… я этого не помню. Всё было иначе. Неужели Михаил — предатель? Ах, какая же тварь…

— Почему не сказал раньше?! — быстро проговорила она.

— Прикидывался дурачком, пил вино и спорил со стариком, чтобы приспать бдительность.

Меня охватил озноб, а затем сжирал гнев.

Анна отшатнулась от меня в его сторону. Амулет на вытянутой руке затрещал молниями, которые вот-вот должны были ударить в меня. Но в этот момент женский силуэт закрыл обзор Михаилу. Я принял единственно верное решение… Подался вперёд и со всей силы ударил лезвием по сочленению кисти с предплечьем. Пятерня с амулетом полетела на пол. Мою морду обдало струйкой крови, которая застелила взор. Михаил болезненно закричал. Анна хотела направить на меня перст, на котором было надето когтеподобное кольцо, однако я, почти ослепший, выставил меч вперёд и со всей яростью проговорил:

— Только попробуй, сожгу вас живьём!

Чуткий слух улавливал бешеное биение их сердец. Нос ощущал зловоние страха, исходящего от них.

Тук!.. Тук!.. Тук!.. Тук!.. Кровь стучала в висках, натягивая нервы, как струны.

— Позволь нам уйти, — с трудом выдавила Аня, сильно заикаясь.

— Можешь колдовать без кольца? — почти машинально спросил я.

— Д-да… очень плохо… — её голос сорвался. — Не отдавай! — закричал Михаил, сгорбившись и пытаясь перевязать обрубок рукава пиджака.

Был бы я действительно злым колдуном, я бы давно прикончил его. Тем более, что в таком жалком состоянии это было бы легче лёгкого.

Магический предмет упал мне под ботинок.

— Подойдёте на двадцать метров от прохода, и я сожгу вас! Всё ясно? — злобно, но бессильно крикнул я.

Когда они ушли, я навалился плечом на приоткрытую дверь и с усилием закрыл её. Потом меня вырвало прямиком на стену.

Водоворот острых ощущений не думал сбавлять обороты.

Подумать только, я блефовал с опущенными штанами, без единого патрона в барабане. А что, если Анна сшила бы меня, как тряпичную куклу? Или растворила бы в дымке, как тех несчастных тварей у церкви?

На удивление мне, легко удалось тащить учителя за воротник, а потом так же легко оторвать обелиск от мрамора и привалить им вход в колоннаду. А он весил как минимум восемьдесят килограмм.

Как бы я не старался, разбудить учителя не удавалось. Словно он впал в летаргический сон. Процессы организма замедлились, дыхание не проступало на круглом стеклышке, которое я вынул из его сумки. На нашатырь или похожую местную дрянь он тоже не реагировал.

Через какое-то время в полном одиночестве меня начали одолевать галлюцинации. Картины на стенах будто оживали, утягивали меня в запредельное царство.

Внезапно раздался удар чего-то об мрамор. Переведя взгляд, я увидел свою открывшуюся книгу на странице семьдесят семь. Она каким-то чудом выпала из сумки.

— Но как это возможно, ты же на замок закрываешься…

«Меня себя мы меняем мир!» — заголовок.

Подразделы:

«Печать сердца»

«Алая кожа»

«Телосложение Богов»

Властное желание повлекло меня. Глаза не могли игнорировать строчки, руки сами потянулись к книге.

Глава 18 Тайные знания

Я принялся с небывалым энтузиазмом изучать строки.

«Печать сердца»

Первая из семи печатей не требует никаких редких материалов — только немного крови и плоти. Достаточно начертить символ, напоминающий сердце, обвитое сверкающим кольцом, чтобы начать.

Эта печать способна принять до тринадцати процентов пламени, увеличивая регенерацию и скорость восстановления силы. Хотя точных чисел никто не указывал, в книге обещали: результат заметен сразу.

Седьмая же печать предлагала почти абсолютную мощь — семьдесят семь процентов огня и шестьдесят шесть к регенерации.

— Абсолютно безопасно! — утверждала книга. — Всё, что нужно, — руна-активатор и немного терпения.

Ага…

Чушь, звучащая как реклама: «Первая доза бесплатна!» — пронеслось в голове.

Учитель только говорит о теории и опасностях. Но сколько я ещё должен ждать, когда дело пойдёт дальше пустых слов? Сейчас, когда мы в полной жопе, мне нужна сила.

Всмотрелся в живые символы, и сознание снова потянуло куда-то вдаль. В следующий миг я стоял перед собственным сердцем, будто врач на операции, только без скальпеля и ограничений.

Следуя инструкции, вытянул из органа тонкую струйку пламенной субстанции. С её помощью сформировал кусочек дополнительного сердца и аккуратно обвил его.

Когда символ замкнулся, я замер. Жар опалил нутро, пот струился по лицу, заливая глаза. Пламя, будто живое, начало переплетаться с плотью, превращаясь в ткань.

Это было похоже на работу наномашин из научной фантастики.

Крепко стиснул зубы. Кольцо вокруг сердца вспыхнуло фиолетовым светом, биение участилось. На долю секунды всё тело охватил ледяной страх: «А если что-то пойдёт не так?»

Но в следующее мгновение боль ушла. Я осмотрел себя — лёгкая бледность, но больше ничего.

Сердце било ровно, а круг расширялся в такт, словно дышало.

«Настал черёд второго этапа».

«Алая кожа»

Процедура обещала укрепить кожу и сделать её огнестойкой. Но для этого нужно было выполнить несколько тысяч повторений дыхательной техники.

Я начал с десятка вдохов, потом сотни. Кожа багровела, тело обливало потом. Жжение, будто стоял под раскалённым солнцем. К концу упражнения едва дышал, глядя на свои покрасневшие руки.

Ладно, буду практиковаться позже.

«Телосложение бога»

Слова книги звучали почти пугающе: «Сожгите весь жир, ускорьте регенерацию, замедлите старение. Каковой была цена? Голод, который сведёт с ума»

Начальный этап должен был увеличить силу и регенерацию.

Последовательно выполнил инструкцию. Жар снова охватил нутро, мышцы начали дергаться. Токсины, как в книге, проступили липкой жижей, источая зловоние.

Сердце бешено колотилось, как табун несущихся лошадей. Кости хрустели, словно под прессом. Зубы ломило от боли, как если бы кто-то сверлил их по живому.

Я закричал, закусив руку, чтобы не потерять сознание.

Внезапно всё стихло. Осталась лишь небывалая лёгкость, почти эйфория. Я огляделся и понял, что всё тело преобразилось: стальные мышцы, ни грамма лишнего.

Голод ударил сразу под дых. Поэтому мигом накинулся на еду как оголодавший волкодав. Вино, мясо, сырая картошка — всё уходило в бездонную дыру. Мой аппетит только рос…

Но меня увлекли новые символы, которые появлялись на страницах.

«Никому не раскрывайте своих техник», — предостерегала книга.

— Что за дьявольская вонь?! — старик, лежащий неподалёку, открыл глаза и уже болезненно приподнимаясь.

— Практиковал… техники… — выдавил я, не зная, как это объяснить.

— Дай сюда! — он рванул книгу.

— Там написано, что нельзя никому рассказывать!

— Умно написано! — старик хмыкнул и стал листать. — Это база, но полезная. Вот откуда вонь… — добавил он, возвращая книгу.

Теперь я и сам увидел: «Базовое очищение от токсинов».

Но недоумевать времени не осталось — он уже начал свою очередную тираду.

— Где сладкая парочка волшебников? Сколько валялся без сознания?

Мне пришлось поведать о событиях минувших. Конечно, лукавил в некоторых местах, недоговаривал про детали. Например, о том, что среди нас есть предатель.

Когда плетёшь паутину лжи, главное — не запутаться в ней самому.

На самом деле лгать сложно, и мне этого совершенно не хотелось. Да, старик прямолинеен и не пытается строить из себя святую невинность. Однако могу ли я ему доверять на сто процентов? Нет, не могу, потому что не понимаю его мотивов.

Но я также понимаю, что моя ложь, скрытые подробности могут привести к трагедии в будущем.

Если поверю в чистоту его намерений, расскажу всё без утайки.

— Вот же тупорылый кретин! — злобно прошипел старик. — Нужно было избить его до полусмерти! — Он врезал массивным кулаком по колонне.

Чуть успокоившись, добавил:

— Сколько времени тому назад произошёл инцидент?

— Точно сказать не могу. Может быть, семь или восемь часов прошло, — сухо ответил.

Учитель снял куртку и обнажил предплечье, засучив чёрный вязаный рукав лёгкого свитера.

— Верно. Стало быть, восемь. Сможешь оказывать поддержку?

— Только моральную, — оголил я предплечье. С учётом расходов на практику, у меня осталось примено ничего.

— Ладно, время на нашей стороне. — Он быстро метнулся проверить двери. Убедившись, что они приперты обелиском, удивился: — Как ты дотащил такую хреновину?

— Просто, — пожал плечами.

Он странно посмотрел на меня, окинув взглядом с головы до ног.

— Подрос, что ли?

— Ага, фотосинтезировал! — огрызнулся я.

— Что за бред несёшь? Как бы там ни было, впереди могут ждать опасности. Дай свой клинок, покажу кое-что.

Я исполнил указания. Дед рассказал про составные части меча, где находится так называемая крепкая часть, и объяснил, что тяжёлые удары нужно принимать именно на неё. Эта часть проходит от крестовины до середины лезвия. Рассказал, что навершием можно наносить удары в голову, а в редких случаях метать меч, как копьё. Хотя проще подойти и заколоть противника.

Раньше воспринимал оружие как преимущественно режущее. Фильмы, комиксы, мультики и прочие произведения человеческого гения закрепили в памяти стойкий образ. Но на деле больше половины приёмов — колющие.

— Буду лупить тебя, не жалея сил. Принимай удары на твёрдую часть и парируй!

— Твой посох не сломается?

— Даже если трое таких, как ты, будут бить по нему или прыгать на нём, он не сломается, — твёрдо заявил старик и обрушил на меня мощь своих стальных рук.

Я, в свою очередь, принял удар и почувствовал, как кисти охватывают вибрации.

По сути, я просто отходил назад, вслепую отбиваясь от напора. Один раз мне удалось отвести посох в сторону, но дед ловким движением сбил меня с ног, и я больно ударился об мрамор.

— Насколько ты силён, настолько и бесполезен! — грубо произнёс он.

— Кто может стать полезным без должной практики? — запротестовал я.

— Достаточно талантливый мечник! Ты же орудуешь клинком, будто дубиной. Так даже пьяного бандита не прирежешь.

Я со всей дури ударил по посоху. Наставник напрягся, а потом еле заметно согнулся, откинул лезвие и колющим движением ударил меня в подбородок. Зрение затянула тьма, в голове всё смешалось, и я, как этот самый пьяный бандит, безвольно завалился на пол.

Дед ещё завёл шарманку про анатомию человека и подбородок, мол, наш череп так устроен и так далее…

— Это знаю!

— Ого! Так почему не используешь? Каким бы сильным ни был мужик, один удар в подбородок — и погиб. — Теперь он шутливо заметил, но лицо его вновь переменилось. С жестокой усмешкой он пошёл в очередную безумную атаку, теперь целясь исключительно в подбородок.

Я лишь размашисто отмахивался, снова и снова отходя назад. В какой-то момент он изменил тактику, попал навершием по моим пальцам. Те инстинктивно разжались… За мимолётную секунду ступора дед схватил меня за шиворот, врезал лбом по носу, ударил коленом в пах, затем пятернёй схватил за капюшон и отправил затылок навстречу стене. Но за миг до столкновения остановился.

Я упал на колени, схватившись за пах. Из глаз потекли слёзы — не из-за боли, а из-за удара в нос, который каким-то чудом не сломался.

— Твой огонь превосходит всех ныне живущих или когда-либо живших людей твоего возраста! Только толку? Если старый пердун может начистить тебе морду! Будь у меня кинжал — ты бы уже подох. А я, на секундочку, даже не магический мечник, который с пелёнок упражняется владению клинком! — надменно поучал он.

— Однажды уделаю тебя, вот увидишь! — с обидой, всё так же держась за пах, ответил я.

— Да-да, жду не дождусь! — отмахнулся он. — Теперь засыпай. Во сне огонь восстанавливается быстрее. — Ботинком он пододвинул ко мне сумку, а сам встал на стражу у прохода.

Без слов я подтянул сумку, умостил на неё голову, как на подушку, свернулся калачиком у стены и тут же уснул мёртвым сном. В груди теплилась надежда на что-нибудь хорошее — например, увидеть Марию.

* * *

Засыпая, Леонид даже помыслить не мог, что мрачная дымка вырывается со страниц книги и с каждым вздохом проникает внутрь через ноздри и рот.

Навеянные тьмой сны приносили кошмары, где молодой человек бесчисленное количество раз умирал и поднимался вновь, чтобы сражаться с легионом теней.

Была ли это третья сторона в лице Падшей Целительницы или сам родной Отец, неизвестно. А может, лапу приложили Игнис-гуррат? Это покажет только время.

Глава 19 Куб

Тяжёлые шаги разрывали пелену сновидений. Моя рука, крепко сжимающая рукоять клинка, отреагировала быстрее мысли.

Я упёр острие прямо в кадык старику. На лезвие поползла крохотная капля крови. Я был растерян, он — искренне удивлён.

— Забавно, — произнёс он, отводя двумя пальцами лезвие от горла. — Плохой сон?

— Чертовски плохой, только ничего не помню. Такое ощущение, что меня две ночи подряд били палками.

— Едва ли прошло семь часов, и я не такой садист! Сейчас будет маленькая разминка, после которой выдвигаемся.

Он неспешно отошёл на восемь шагов и принял стойку копейщика. Теперь она напоминала не стиль пьяного мастера, а идеальную выучку солдата.

Почему сейчас всё ощущалось иначе? Стойка казалась знакомой. Моё тело почему-то реагировало на неё странно: не зажималось, не напрягалось чрезмерно, а, наоборот, расслабилось, словно я был пьян… или мне так казалось.

Учитель ринулся в атаку. Я почему-то больше не отступал. Каждое движение посоха легко читалось. Мой корпус двигался вслед за ударами. Подключились ноги. Все атаки отражались в мгновение ока. Вскоре даже осмелился начать отвечать, постоянно парируя и сближаясь с ним.

Старик резко повернулся ко мне боком и совершил пристроенный выпад, летящий в подбородок. Я с лёгкостью ударил в навершие остриём клинка, полностью погасив силу выпада. Теперь начал понимать, что мои физические способности на голову превосходят его.

Но дальше произошло то, чего не ожидал: волна лютого ветра вырвалась из навершия и с дикой силой откинула меня к стене. Я краем уха услышал, как от удара затрещали кости.

Я упал примерно туда же, откуда сотню вздохов назад встал.

Зол ли я был? Нет. Меня удручало, что сам до этого не додумался.

— Такое абсолютно невозможно. Восемь часов назад ты находился на уровне полного ничтожества, а теперь перешёл к начинающему ничтожеству. Кажется, здесь что-то подванивает тайной, — он прищурился, изучая меня янтарными глазами. По его лицу было видно, как в нём разгорался интерес, сменяясь недоумением.

— Есть что-нибудь подозрительное? — спросил я, тайно переживая, что его зоркий глаз заметит несколько моих маленьких секретов.

— Кроме того, что сверкаешь, как блядское солнце? Нет. Жар сердца в прямом смысле делает из тебя огромное фиолетовое пятно, через которое ничего не видно. В этом есть плюсы. Например, тебя невозможно проверить привычными способами. Из минусов — столь «незаметное свечение» будет видно даже на другом конце города. При этом маскировка, наложенная на тебя, всё ещё работает, — густые брови сошлись в хмурой линии. — Что ещё прочитал в книге или в той бумажке? Сейчас похож на человека, который прошёл серьёзный путь.

Теперь меня начали терзать смутные сомнения.

— Ничего такого… Мне кажется, снились ужасные кошмары, где я безостановочно кого-то убивал, а этот кто-то убивал меня… Сейчас обрывки сна приходят вспышками, — отрешённо ответил я.

— Есть такой термин — Шёпот Маны. Это когда почивший родитель приходит в сон одарённого ребёнка, чтобы передать ему знания. Но чтобы подобное произошло с живым огнём… — он задумчиво поглаживал бороду.

Иногда умному человеку проще обмануть себя, чем дураку. Сознание старика явно пыталось найти объяснение необъяснимому феномену.

— Как бы там ни было, этот вопрос не на час. Нам пора искать магов и исследовать подземелье, — он поднял кожаную куртку и накинул её на плечи.

Я проверил предплечье. Треть полосы — маловато, но на пару хороших ударов хватит.

— Вот, — он выудил из внутреннего кармана куртки мешочек с коричневыми листьями. — Цветок Полумесяца. Притупляет страх, возбуждает нервы, стимулирует сердце. Без этого сейчас никуда. — Он передал мне пару листиков.

— Только не больше двух в месяц!

Я кинул их в рот. Не такие сухие, как представлялось. На вкус — как сладковатый табак.

Когда-то, в шестнадцать, пробовал курить, но бросил почти сразу. Отрава ещё та.

Мы добрались до заваленного прохода. Старик посмотрел на обелиск с выражением лица, которое ясно говорило: «Ты всерьёз думаешь, что я это потащу?»

Однако он с лёгкостью поднял камень и отставил в сторону. Проход открылся.

Впереди тянулся узкий тёмный коридор…

Я заставил навершие сиять. Тусклый свет обрисовал стены, обтянутые чёрной паутиной. Она напоминала ветхие старушечьи занавески, покрытые вековой грязью.

Как раз под стать затхлому духу, который вливался в ноздри.

— Паутина явно необычная, — прошептал я.

— Ещё бы. Церковь прятала здесь что-то крайне зловонное, — задумчиво отозвался старик.

Я активировал особое зрение, и волосы встали дыбом. Всё пространство перед нами оказалось заполнено коконами — огромными, размером с бульдога.

В каждом копошились сотни пауков, их тела были величиной с человеческие пальцы. Яркое свечение жизни наполняло пространство, будто ослепляя. Комнаты наслаивались друг на друга.

— Здесь всё в коконах, — сообщил я.

Старик грязно выругался. Его слова, неслыханно резкие, заставили меня задуматься, насколько всё плохо.

— Прекрасно, — саркастично произнёс я. — Сверху нас ждёт толпа голодных горожан, а здесь — милые паучки. Даже не знаю, что выбрать.

— Либо заткнись и делай дело, либо ложись ровно и жди, когда сдохнешь, — мрачно бросил он.

Выбор, как всегда, восхитительный.

Мы вошли в просторную комнату. Свет отразился от научных приборов — разбитых колб, больше похожих на чаны, куда с лёгкостью поместился бы взрослый мужчина.

Пол был покрыт паутиной, запачканной бурой кровью. Среди неё виднелись пустые яйца, вдвое больше страусиных.

— Здесь кого-то выводили?

— Очевидно. Церковь не только кормит паству обещаниями, но ещё и работает как мощная научная структура. Эти ёмкости — алхимические сосуды. Здесь выращивали химер, — учитель говорил с явной злобой.

— Разве это законно?

— Конечно нет! Генос-либра запретили после Плодов войны. Любые эксперименты над жизнью давно под запретом!

Генос-либра… Это означало «Инженеры жизни» или «Скульпторы плоти». Видимо, речь шла о генных инженерах и биологических модификациях.

— Думаешь, Змеиная Башня тоже в этом замешана? — предположил я.

— Ещё как. Они же лекари, — он бросил на меня косой взгляд. — Некоторых из нас влечёт болезненный интерес.

Ну да — это логично. Ведь на земле тоже есть те, кто не может удержаться от губительных экспериментов.

— Нас отправили разобраться с этим кошмаром, но разве организация не знала, что масштабы происходящего огромны? Для такого дела маги второй ступени и пара лекарей — это смехотворно.

— Не думаешь, что нас просто ликвидируют, как ненужный инструмент?

— Вряд ли. Церковь и Башни пользуются безграничным доверием. Если мы вернёмся живыми, скажут, что здесь орудовал падший. Народ проглотит эту версию, не поперхнувшись, — он устало выплюнул слова, да зашагал дальше.

— Значит, смысла говорить правду нет?

— Ты — никто, а они управляют миром. Какой прок от твоего болтовни?

Логично…

— И не вздумай здесь что-то подпалить! Вентиляция тут отвратительная — задохнёмся на раз-два.

Я и не собирался. Да и воздух здесь настолько спёртый, что последствия огня представить несложно.

Башни в этом мире напоминают мегакорпорации Земли: законы для них — пустой звук, а мораль вообще исчезает где-то на задворках.

Под ногами что-то хрустнуло. Я наклонился и вытащил из паутины массивный коричневый хитиновый нагрудник. На глаз — полтора метра длиной, с полметра в ширину. За таким укрытием можно было стоять, как за щитом.

— Не к добру. Похоже, пауки здесь действительно крупные, — заметил он, кивнув на паучьи останки в широком зале справа.

— Не похоже на обычную линьку. Скорее, каннибализм, — я поднял хитиновую конечность и заглянул внутрь. На стенках остались следы давным-давно высохшей плоти.

Мы бродили по мрачной лаборатории около получаса и не встретили ни одного врага. В комнате управления виднелись следы ушедшей жизни.

Повсюду лежали мумифицированные тела людей в белых халатах, которые время уже практически истёрло. На панели управления не хватало сложного резного ключа.

— Такой ключ хранит информацию. Доступ к нему обычно имеют только верхушки проектов, — объяснил старик.

Однако всё указывало на то, что ключ забрали недавно. Вероятно, его похитил падший лекарь. На это намекали свежие следы схватки — останки чудовищ, чьи тела невозможно реконструировать.

Дальше мы обнаружили разорённое гнездо около моста, ведущего к небольшой комнате, из которой лился жёлтый свет. Под ногами виднелись следы: множество мелких, паучьих, и два человеческих. Один явно принадлежал женщине, другой — мужчине.

— Наша пара магов, — предположил я.

Мост закончился. Перед нами оказалась кубическая комната четыре на четыре метра. На первый взгляд — ничего особенного. Но в центре, медленно вращаясь, висел оранжевый куб. Его стороны были покрыты сложными, завораживающими рунами.

Мне казалось, что мы наткнулись на нечто стоящее.

— Святые предки… Это куб Арадрима, известный как пространство Арадрима, — впервые вижу старика таким растерянным. — Теперь понятно, почему церковь устроила здесь столько защит.

— А кто это? — спросил я, не отрывая взгляда от куба.

— Чудак и мастер по тюрьмам. Раньше он был старейшиной Башни Солнца и Луны. Кубы вроде этого разрабатывались как идеальные тюрьмы для богов или опаснейших преступников.

Прежде чем я задал следующий вопрос, старик продолжил:

— Но проект провалился. Их производство слишком дорогое, а разрушить их изнутри проще простого. Снаружи куб практически неуязвим, но внутри… Стоит лишь сломать руническую формацию, — он шагнул вперёд, и прежде чем я успел что-либо сказать, куб втянул его силуэт, будто спираль.

Это выглядело как оптическая иллюзия.

— Да что б тебя, старый садист! — воскликнул я, бросившись следом…

Глава 20 Арахнофобия

Властная сила бросила меня на твёрдую землю. Затылок напекало жгучее солнце, а яркий свет ослепил на мгновение. Клёкот птиц рвал слух, а мир вокруг закружился.

Сорвал маску и, согнувшись, выблевал.

Когда приступ прошёл, я отдышался и поднялся. Вокруг раскинулся карманный мир. Лес вечного лета с высокими столбами вековых деревьев. Их кроны были покрыты белоснежной паутиной, где отчаянно бились запутавшиеся птицы. Между деревьями струился мистический туман, будто молочная река парила над землёй.

Нас выбросило на безжизненный участок пересохшей, выжженной земли. Здесь не росло ничего: ни травы, ни цветов, ни даже мха. Тени словно избегали этого места. Но стоило сделать несколько шагов вперёд, как перед глазами открывалась буйная зелень, усыпанная белыми цветами, напоминающими тюльпаны.

— Ждал тебя минут десять. Значит, ты шёл шаг в шаг, — раздался голос за спиной. Учитель стоял ко мне спиной, заложив руки за голову. — Разница во времени, как я и думал.

— Знаешь… — начал я с раздражением.

— Знаю.

Я стиснул зубы и промолчал, чтобы не усугублять конфликт.

Мы двинулись дальше. Тишину пути прервал едва уловимый звук. Внутри что-то сжалось. Я резко ударил посохом в воздух, выпуская волну, и заметил, как нечто круглое отлетело в столб, оставив глубокую вмятину.

Большие идеальные шары начали спускаться на тонкой паутине с крон деревьев.

— Сохраняй пламя! Я беру среднего и левого! — приказал учитель. Он толкнул шары потоком воздуха, а затем поджёг паутину, отбросив их в стороны.

Мгновение назад я чувствовал себя бесстрашным. Но когда первый шар спустился и обнажил шесть тонких конечностей, страх пронзил меня. Существо напоминало гибрид паука, ракообразного и человека. Его торс изогнулся, обнажая ряды алых глаз, тянущиеся от паха до головы. Из спины торчали крючковатые жала.

Тварь бросилась ко мне. Её лапа взметнулась в лицо, но я ударил клинком, срезав два пальца. Из раны брызнула зелёная кровь, опаляя мою кожу. Я вскрикнул от боли, отбросил тварь воздушной волной, но она выстрелила паутиной, обхватила дерево и снова метнулась ко мне.

Уклонившись, я отсёк очередную лапу. Тварь взревела и, перекувыркнувшись, метнула в меня жала. Время замедлилось. Пять острых наконечников летели в мою сторону. Я отразил центральное, но одно вонзилось мне в живот. Жгучая боль скрутила меня. Мерзость сдохла, но жало осталось торчать у меня из живота.

— Проклятый старик… — прохрипел я, выбивая из себя проклятый шип.

Позади раздался грубый голос:

— Только не ной! Повторяй за мной! — учитель подошёл, волоча труп твари. Его тело было изрешечено жалами. Одно торчало из плеча, другое — из груди, третье… из ягодицы.

— Тебя что, даже в задницу ранили? — хмыкнул я.

— Заткнись, Леонид! — огрызнулся он и выхватил мой клинок. С невероятной ловкостью он разделал тушу, вырезая что-то из её внутренностей. Затем бросил мне небольшую железу и мешочек с порошком. — Посыпь и ешь.

— Это антидот? — я с отвращением посмотрел на отвратительную плоть.

— Иммунитет к ядам врагов. Порошок ускоряет процесс. Давай, или сдохнешь, — пробурчал он.

Сжав зубы, я посыпал мясо порошком и проглотил его. Внутри всё переворачивалось, но силы начали возвращаться.

— Ладно, — сухо выдавил я. — Если бы ты ошибся, что тогда?

— Ну… было бы хреново, — усмехнулся учитель. — Но ты не забывай, сколько стоит порошок. Считай, что ты только что пообедал на десять лет вперёд.

Стоит признать, что мне действительно стало легче. Мы дошли до небольшого озера, где я снял маску и увидел ряд зубов через зияющую дыру в щеке… Пока что силы на восстановление лица я не тратил.

В этом месте был ветер, насекомые, облака и искусственное солнце. Время суток, однако, совершенно не менялось. Как я понял это? Некоторое время наблюдал за статичными тенями деревьев, кустов и больших валунов…

Исследуя местность, мы наткнулись на ещё одну засаду, которая не стала сюрпризом. Несколько новых ран, несколько желез… Больше ничего интересного. Я начал испытывать дикий, почти инфернальный голод. Старик сказал, что кровь существ токсична, но некоторые части тела есть можно. Их мясо напоминает омара и курицу.

Теперь мы поменялись ролями: они — дичь, мы — охотники.

Оказалось, что пауки на протяжении условного дня охотятся на местную живность. Сетями ловят птиц. Группами выслеживают зверей и устраивают на них засаду. Потом консервируют их и затаскивают на деревья, чтобы другая группа не отобрала добычу.

Мы убили группу в надежде забрать их добычу. Оказалось, что внутренности зверей были растворены до состояния сиропа. Мышечные волокна тоже стали непригодными для употребления.

Когда количество мяса достигло нужного объёма, пауки спустились и увезли всё в неизвестном направлении. Мы вели наблюдение за одной из таких групп. Двое забрали законсервированную пищу, третий убрал ветки, палки и листья, маскировавшие проход в землянку. Этот проход был относительно узким. Невысокий мужчина или подросток мог пройти, а вот рослому мужчине вход был заказан.

Старик сбил дозорного потоком воздуха, а сам вылетел из-за столба и стремительным выпадом пронзил сердце, которое анатомически находилось там же, где у обычного человека. Обезоруженный и обескураженный враг даже пискнуть не успел.

Пробормотав пару бранных слов, я потащил труп в сторону, бросив его в колючие кусты ежевики. Затем занял позицию у входа в землянку, притаившись слева. Учитель, как всегда, изображал из себя приманку.

Прошло какое-то время, прежде чем ползучие гады начали выбираться из норы. Первая показалась уродливая голова с десятками глаз, которые тут же обезумели, завидев учителя. Алгоритмы твари сорвались, жалазазвенели в предвкушении атаки. Когда из укрытия высунулась хитиновая спина, я не раздумывал: поднял клинок и со всей силы обрушил его на центр позвоночника. Металл пробил защитный слой и поразил мозг.

Тварь затряслась, её ноги разъехались в стороны. Жала стрельнули вслепую, но застряли в земле.

Второй паук, лишённый остатков самоконтроля, ринулся вперёд, напролом пробивая себе путь через труп собрата. Его массивные конечности разрывали препятствие, будто оно не существовало.

Я метнулся навстречу, рубанул по клешне, а затем ударил по голове, чтобы причинить ему боль. Тварь взбесилась и, резко продвинувшись вперёд, вылетела, как пробка из бутылки. Пока она теряла равновесие, я отсёк одну из её ног, заставив завалиться набок.

Разъярённый арахнид отчаянно заскрипел и перевернулся, пытаясь выстрелить из жал. Но учитель в этот момент ударил воздушной волной, отбросив жала в стороны. Некоторые оторвались, и он мгновенно сдох.

— Слишком много лишних движений, Леонид. Учись убивать грациозно, — недовольно заметил он.

— А как же поблажка? Я только недавно взялся за меч! — возмутился я.

Что бы я ни делал, этому диктатору всегда мало. Хорошо сражаешься — делай лучше. Плохо — значит бездарность.

— Вот скажи, что надо сделать, чтобы добиться твоего расположения? Разве нельзя просто сказать: «Молодец, Леонид! Продолжай в том же духе»? Ведь после кнута должен быть хотя бы небольшой пряник!

Старик явно пропустил мои слова мимо ушей. Он лишь посмотрел на меня, почесав бровь ногтем.

— Ладно, будь по-твоему. Ты отлично справился! Нет!! — резко выкрикнул он последнее слово. — Работай лучше! Хочешь пряник? Хорошо. Половину платы за задание отдам тебе. Этого хватит на ферму.

— Сколько? — прищурился я.

— Чуть меньше тысячи, — спокойно ответил он.

Я не смог сдержать радости, уже строя в голове планы. Учитель хитро улыбнулся.

— А теперь, раз ты высокооплачиваемая груша для битья, предложи план, как выманить паучиху из гнезда, — сказал он, указывая на мрачную дыру, перекрытую трупом.

— Легче лёгкого! — вдохновившись, я вытащил труп, собрал сухие ветки и листья. Навалив их на кучу зелени, создал небольшую огненную волну из посоха. Внутри холма возник слабый костёр, дым начал просачиваться сквозь листву.

Я усилил воздушный поток, направляя дым прямо в нору.

Каждое живое существо боится огня — это подсознательная память, говорил старик. Я не знал, работает ли это на пауках, но они ведь химеры, значит, какие-то инстинкты у них сохранились. Надеюсь, создатели не достигли совершенства в своей работе.

Спустя несколько минут из землянки послышалось шипение.

Если не оказался в дураках, когда маленькая паучиха должна была сильно занервничать.

Послышался вибрирующий писк, напоминающий зов о помощи. Уши наставника, судя по всему, не улавливали столь тонкий звук, а вот я слышал его более чем отчётливо.

Вибрации прокатились по земле. Что-то ударялось о стены. Могильный холм поднимался, растрескивался. Куски зелёной травы буквально расходились. И вот, покрытая грязью, появилась она — королева…

Её уродливое лицо походило на человеческое. Только четыре пары глаз переливались красным, а из разорванного от уха до уха зубастого рта торчали жвала, источающие яд. Тело напоминало приплюснутое тело паука, но вместо привычных паучьих ног из него торчали шесть лап с перепончатыми пальцами.

Я отскочил и швырнул в неё огненные шары.

Королева снесла груду листьев, отчаянно пытаясь вытащить огромное, непропорциональное брюшко. Из её рта вырывался жуткий, скрежещущий крик. Лапы метались по земле, пытаясь добраться до меня.

Старик взмахнул древком: спираль огня взметнулась снизу её торса, прорвавшись через конечности, причиняя твари невыносимую боль. Её тело трещало, словно смолистая древесина в костре.

Скоро воздух наполнился ароматом жареного цыплёнка. У меня невольно заурчал живот, и потекли слюнки — это испугало меня.

Несчастная паучиха застряла в отверстии. Её отчаянные рывки разрывали сплетение брюшка и торса — или, если угодно, основного тела.

— Отрабатывай хлеб, мальчик! — крикнул старик.

Я с размаху ударил древком о землю, и столб огня обрушился на неё, прожаривая с двух сторон. Хитин начал багроветь, раскаляясь. Крики ужаса стали в разы страшнее. У меня защемило сердце от её мучений.

Почему я вообще жалею хищную тварь, которая без колебаний растворила бы мне кишки и выпила их через трубочку?

С диким воплем она разорвала оковы тела. Из раны брызнула зелёная жижа, смешанная с внутренностями. Её глаза выгорели, но злоба продолжала вести этот монструозный силуэт в мою сторону.

Наставник погасил пламя и ударил волной воздуха по конечностям, которые не выдержали давления и переломились. Королева, проехавшись грудью по земле, замерла у моих ботинок. Я смотрел на изуродованное лицо. Её жвалы размыкались безвольно, а пустые глазницы, казалось, смотрели мне в душу.

В памяти всплыла больница — день моего прибытия в этот мир. Я понимал, что в ней ещё теплилась искра жизни, но не мог поднять руку, чтобы оборвать её страдания.

Старик выхватил у меня меч. Я замер, но было поздно: через боковую щель в треснувшей броне он пронзил её сердце.

— Слабость перед врагом — это грех, — холодно и властно произнёс наставник. — На поле боя твой единственный друг — меч. Ты должен быть верен ему.

Он принялся разделывать тушу. Меня замутило. Существо, которое я только что жалел, разделывали у меня на глазах. Это было жестоко. Я озвучил свои мысли.

Наставник закинул кусок мяса в рот, прожевал, вытер губы рукавом и начал говорить:

— Мир, где ты жил раньше, слишком цивилизованный. Он сделал тебя чересчур сердобольным. Но даже там вы разводили скот, верно?

— Да.

— Ел мясо? А думал, насколько милыми могут быть овцы или свиньи? Лошади у вас были? Конечно же, были, — сам себе ответил он. — Благороднейшие существа, но их забивают и пускают на колбасу. Когда убийство происходит далеко, людям всё равно, а если близко — сердце разрывается. Так?

— Скотину мне жалко не было ни разу, — скупо ответил я.

— А сейчас жалость проснулась? К чудовищу? Эта тварь не пощадила бы тебя, твою деревню, даже Марию.

— Заткнись! — прошипел я сквозь зубы.

— Мы люди, Леонид. Нам нужно есть. На траве и корнях долго не протянешь. Так что ешь молча или умри с голоду.

Он протянул мне кусок мяса. Аромат жареной плоти с ума. Я испытывал жгучую жалость к ней, но ещё сильнее хотелось есть. Нет, жрать…

— Глупо отказываться от плодов охоты, — наставник говорил мягче.

Я взял мясо и, не раздумывая, жадно впился в него. Было вкусно и горько.

Когда солнце стало клониться к закату, я успокоился. Даже помог наставнику разделывать уродцев и королеву. Мы много разговаривали. Этот прохвост вытащил флягу с самогоном и дал мне пару раз приложиться.

Из-за густого тумана и неподвижности становилось холодно, он пробирал до костей. Кроны деревьев закрывали солнце, погружая лес в полумрак. Но через сотню метров начиналась стена света. Чтобы не замёрзнуть, оставалось либо выйти туда, либо развести костёр.

Я заметил странность: здесь законы физики вели себя странно. Затенённые участки покрывались инеем, а на освещённых можно было жарить яичницу.

Думая обо всём этом, я постепенно уснул.

* * *

Леонид проснулся во сне. Куда ни падал взгляд, всё вокруг утопало в серости. Его ступни вязли в безжизненной мутной воде. Мрачный клинок был словно влит в кисть — так, чтобы даже в минуты всепоглощающего отчаяния он не мог выбросить оружие.

Здесь не было ни звуков, ни запахов, только пустота.

Его терзала тревога, сковывал страх. Перед ним расстилалась армия теней. Каждый из Легиона Безымянных выглядел точь-в-точь как он сам. Каждый стремился одержать победу.

Бесплодный мир иллюзий не знал смены дня и ночи, но Леонид ясно ощущал, как пылают минуты, горят часы, уносятся дни. Всё это время тени раз за разом разрывали его на куски, вдыхали его дымную плоть и выдыхали обратно.

Он умирал бесчисленное количество раз и вновь вставал из мёртвых. Приступы отчаяния сменялись кровавым безумием, которое в свою очередь уступало место обречённости. Его руки то бессильно висели, словно потухшая плеть, то наполнялись неукротимой силой.

Сможет ли он когда-нибудь вспомнить этот сон? Возможно, да. А может, и нет. Однако ничего не проходит бесследно.

— Помогите!.. — по тихому лесу разнёсся женский крик.

В предрассветный час, когда река реальности смешивается со сном, уши Леонида дёрнулись. Его бегавшие под веками глаза остановились, а затем резко распахнулись. В них ещё отражалась пережитая резня, но память о ней таяла, словно туман на утреннем солнце, оставляя лишь горький осадок.

Глава 21 Судьба

Анна шла по трапе шаркающим шагом, кое-как удерживаясь на ногах, пока, наконец, не споткнулась и не упала. Взгляд её застыл, но вдалеке всё же замаячил слабый огонёк. Собрав последние силы, она крикнула: «Помогите!»

Старик подскочил, как выпущенная стрела, но его лицо оставалось безразличным, не сулящим ничего хорошего. Посох, едва тлеющий в его руке, казался готовым вот-вот вспыхнуть, и тогда её мучения закончились бы.

— Что ты задумал? — прошипел Леонид, внезапно появившийся позади учителя.

— Ничего. За ней увязался непрошенный гость. Мгновение назад он был там, — старик указал на столбы вдали.

— Особое зрение ничего не даёт, — Леонид всматривался в указанный участок, но кроме деревьев и пауков, что привычно обвивали их ветви, ничего странного не заметил.

— Сможешь помочь ей?

— Тебе надо, ты и помогай!

* * *

Я встал на колено перед Аней и положил ладонь на грудь. Лекарь, делясь силой, передаёт пламя в сердце. Учитель говорил, что в лучшей форме я мог бы вернуть человека даже с остановленным сердцем, но если мозг не получал кислорода более шести минут, шансов нет.

Моя ладонь горела, и я ощущал, как пламя проникает в тело. Биение сердца возвращалось с каждым мгновением. И вот, я вырвал нить жизни из мрачного царства кошмаров.

Я не собирался восстанавливать Аню полностью — сил не хватило бы. Но стабилизировать её жизнь было в моих силах.

С другой стороны, мне не было выгодно возвращать её в идеальное состояние. Мгновение назад старик явно собирался её убить. Это слишком подозрительно.

Аня простонала, на её бледных щеках появился румянец.

Но где-то в моих размышлениях была серьёзная трещина. Если учитель действительно работает на плохих ребят, почему он не убил меня в самый уязвимый момент? Зачем ему было лечить меня? Разве что он скрытый агент отца.

Тогда версия ещё складывается. Однако зачем отец оставил мне записку с намёком?

— Притормози, ты расходуешь слишком много живого пламени, — учитель резко отодрал мою ладонь от её груди, выдернув меня из размышлений.

— Закончил, — коротко ответил я и бросил на него нехороший взгляд.

Он, кажется, значения взгляду не придал.

— Ты плохо выглядишь, Леон. Что происходило во сне? — спросил он с тревогой в голосе.

Когда слово «сон» сорвалось с его губ, меня пронзила вспышка необъяснимого страха, а следом — неконтролируемая ярость.

— Вспоминай. Это может быть чья-то злая воля. Есть целые кланы волшебников, которые убивают людей через сны. Первый признак — кошмары, потом раздражительность и агрессия. Через неделю таких снов жертва теряет душевное здоровье и умирает.

Я схватился за голову, пытаясь проникнуть в уголки сознания, где спрятались обрывки сна.

— Ничего не помню. Хоть убей, не помню. Однако физически чувствую себя даже лучше.

Старик осмотрел моё предплечье. Оно стало похоже на бугристый камень, словно я долго и упорно махал клинком. При этом резерв огня восстановился быстрее обычного. Теперь у меня в запасе было полторы полосы.

— После этого дела отправимся к знатоку сновидений. Молюсь, чтобы ещё не было слишком поздно, — холодно сказал он, словно испытывал гнев к кому-то неизвестному.

Аня медленно пришла в себя, но подняться не могла. Она смотрела на нас глазами загнанного зверя, словно мы были не лекари, а пара насильников, готовых в любую секунду совершить своё грязное дело.

— В-вы н-е убьёте меня? — она с трудом подавила заикание, чтобы разборчиво произнести жалкие слова.

— Нет. Тогда бы я не стал тебя приводить в чувства. Что произошло? Где Михаил?

Стоило ей услышать имя, как она вздрогнула, будто её ударило током.

— Я защищала его, не жалея себя. Потом мы пересекли владения зелени и вышли к каким-то древним руинам. Оказалось, что там враги намного сильнее. Миша… он толкнул меня в пасть пауку, а сам убежал, сверкая пятками, — она тихо заплакала. — Я ведь любила его. По-настоящему любила. Он был мне дорог. Как же так… — плач перерос в истерику.

— Слишком предсказуемо и тривиально, — грубовато оборвал её старик.

— Н-но это чистая правда! — выкрикнула она хриплым голосом.

Жаль признавать, но он был прав. Я видел подобные сцены если не тысячу раз в фильмах, то сотню уж точно. Должно быть что-то ещё. Какая-то незримая нить, которая постоянно ускользает. Волшебник не мог быть настолько бессердечным ублюдком, чтобы толкнуть свою девушку в пасть. Или мог, но тогда это слишком банальная развязка.

— Не молчи, ученик. Выскажись, — голос учителя вырвал меня из задумчивости.

— Леон, можешь вернуть мне кольцо? — неуверенно спросила Аня, обняв себя руками. — Без него я ничто.

— Ситуация слишком подозрительная. Сейчас я не могу вернуть тебе артефакт. Возможно, позже…

— Пока мы не выберемся из города, вообще не вернёшь ей оружие, — твёрдо заявил старик.

— Лишняя огневая мощь нам не помешает, — вставил я.

— Ага, и получится балласт. А с оружием — затаившаяся в кустах змея. Она волшебница, которая легко может отомстить! Кража личного артефакта считается пощёчиной, если не изнасилованием!

Я слегка опешил, будто на голову вылили ведро ледяной воды.

— Почему раньше не предупредили?

Учитель развёл руками.

— Откуда знал, что у тебя хватит духу отобрать два артефакта? Да и не существенно это было.

Да чтоб тебя, козёл старый. Я сначала разозлился, но потом успокоился. Если подумать, эта информация ничего бы не изменила. Всё равно забрал бы опасные для моей жизни вещи.

— Клянусь своим именем, наставником и честью, что никогда не буду мстить. Просто верни его мне, — на удивление произнесла она без заикания, протянув ко мне ладонь. Я смотрел на её заплаканные глаза, на горькие слёзы.

Признаться, такой вид даже малознакомой девушки заставлял сердце немного сжаться.

— Прости, Аня, но, похоже, я не могу вернуть. Обещаю, что буду защищать тебя, пока мы не выберемся.

— На первой части твоего предложения я грешным делом подумал, что у тебя проклюнулись мозги! А потом понял, что ошибся, — хоть слова его были издевательскими, он силой взял Анну под руку и повёл к костру. Потом заставил её выпить наваристый суп и закусить мясом.

Мы сидели неподвижно вокруг пляшущих теней костра. Вспышки пламени играли на лицах, а в воздухе витало недоверие. Старик явно что-то задумал насчёт волшебницы. Я же подозревал больше, чем двоих. Пока труп Михаила не окажется перед глазами, я не перестану его подозревать.

Но и отец мог меня попросту обмануть в каких-то своих целях.

Учитель сказал, что ему нужен как минимум шестичасовой сон. Я, даже при всём желании, не смог бы уснуть — глубоко внутри меня жил страх перед сновидениями. Пока меня не поставили перед фактом, я сам вызвался в дозор и утилизировал остатки пищи.

В течение всего времени Анну так же мучили кошмары. Это как-то роднило нас, или я по наивности внушал себе то, чего не должно было быть.

После отдыха Старик заставил Аню стать нашим проводником в пустые земли. Самое интересное, что пауки больше не осмеливались нападать на нас, словно более сильная тварь отметила нас окровавленной дланью.

Или были иные причины их поведению. Пауки сползались поближе к земле и таращились на нас своими красными очами. Стоит отметить, что весь лес буквально кишил этими тварями.

Мы миновали несколько королевских покоев, не тревожа жительниц почём зря.

— Леон, меня всё время мучает вопрос. Твои способности на высоком уровне, но возникает ощущение незрелости, словно тебе шестнадцать или около того, — спустя много шагов, Аня нарушила тишину.

— Нет, побольше будет, — легко улыбнувшись, ответил я.

— Насколько, тридцать? — без заикания спросила она.

— Да нет же, около восемнадцати… Может быть, уже девятнадцать стукнуло, — задумчиво сказал я.

— Быть не может… Меня взяли в ученики только к двадцати пяти, а первую ступень магии «Ничего» получила к тридцати пяти. Это считается очень рано…

— Я начал обучение с шести лет. Мальчик находился взаперти, — старик вклинился в разговор.

— А… Стало быть, ты один из проданных детей Башне. С-сочувствую…

Ето ещё что?

— Ну, не особо. Я много читал и изучал всякое… Какое-то время было тоскливо, а потом втянулся.

И ведь даже не вру. Мама не упустила случая и заставляла меня читать классическую литературу как русскую, так и зарубежную. Сперва хотелось взвыть, убежать, играть на планете или раскинуться за компьютером, но в конце концов я нашёл свой шарм в чтении.

На почве этого даже завёл друзей в литературном кружке. Одна девочка фанатела от ужасов Говарда Лавкрафта и Стивена Кинга. Я в тайне прочитал все их книги, чтобы было о чём поговорить. Но кому это вообще интересно?

Когда закончил размышлять, передо мной открылись бескрайние песчаные дюны.

Прикоснулся пальцами к песчаному морю — оно обожгло их. Не прошло и десятка секунд, как я вспотел. Отросшие волосы прилипли к взмокшему лбу.

— Поистине загадочное место, — прошептал я, едва сдерживая сухость во рту.

— Мальчик мой, ты видишь только малую часть чудес мира! — ответила Аня. — Или ужасов, — добавила она.

Мы двинулись дальше. Мои ботинки начали вязнуть в песке, и это всколыхнуло давно забытые воспоминания, ощущения и рефлексы. Я взглянул на свою ведущую руку, словно пытаясь что-то с ней связать.

Спутники не заметили моего замешательства, ожидая неприятностей от ближайшей дюны, за которой уже виднелись гигантские развалины древней цивилизации.

Когда мы преодолели дюну, перед глазами открылась башня, некогда величественная, но теперь почти полностью сгнившая в песчаной пустыне.

Через высокие окна без стёкол в помещение проникал яркий свет, показывая массивные стены и полуразрушенные книжные шкафы.

— Т-там дыра в нижние этажи. Мы с Михаилом упали туда. Д-дыра была привалена досками и присыпана песком. Я помогала ему идти, вот и случайно упали, — дрожащим голосом сказала она. — Немного дальше был затянутый паутиной коридор, а в комнатах — паучьи яйца.

Наставник задумчиво хмыкнул.

— Каким образом ты выжила?

— Ну… Когда магия почти иссякла, Михаил понял это и толкнул меня в одну из комнат, а сам побежал обратно. Там тоже были полки с книгами и лестницы. Некоторые из них были совершенно паршивые, но другие ещё пригодны…

— Это ничего не объясняет, — сурово сказал старик.

— Подожди, дай подышать! Миша выбрался, а потом я услышала странный писк. Его крик и вспышки молний. После этого пауки отступили, как будто потеряли ко мне всякий интерес, — быстро произнесла она.

— Мне позволили уйти. По крайней мере, так думаю… Возможно, для того, чтобы я привела их к более крупной добыче. Или здешние жители достаточно разумны. Не знаю…

— Такое развитие событий возможно. Их же точно скрещивали с людьми, — произнёс старик вслух.

— Я подозревал, что здесь должен быть исследовательский центр, но безумцы построили настоящую башню. Это место должно содержать ответы на все наши вопросы.

— Старик, может, не все тайны нужно разгадать? Может, стоит повернуть назад, пока не поздно?

— Шутишь? — без тени сомнения, он запрыгнул в окно.

Невзирая на всю странность ситуации, Аня последовала за ним. А я не хотел остаться один — в одиночестве легко стать добычей.

— Шерстите страницы! Всё самое ценное обычно хранят на вершине!

Я перебирал пыльные книги. Ничего стоящего не попадалось. Время тянулось. Дыра не подавала признаков жизни — нижний этаж оставался безмолвен. Никакого шороха, рычания или чего-то подобного. Создавалось ощущение, что пространство абсолютно мертво.

Но, к чести Анны, лестница действительно оказалась на нижнем этаже. Даже отсюда я мог разглядеть следы, похожие на те, что они оставили на мосту.

— Ничего интересного — личные дневники, записи учёных. Большинство из них ужасаются плодам своей работы. Они создали нечто, чего не понимают, — на удивление чётко проговорила Аня.

— Аналогично. Какой-то Карис пишет, что это место станет могилой. Куб должен был быть заморожен, а лаборатория навсегда закрыта на непроницаемую печать.

— Верно, — прозвучал потусторонний сиплый голос, как будто через какой-то прибор.

Я выронил книгу и, с ужасом, развернулся.

Сквозь окно пробивался свет, освещая высохшую фигуру арахнида. Его иссушённый торс был обтянут фиолетовой кожей, а на бедрах болталась древняя ткань, падающая, как платье, обнажая босые ступни. Плечи покрывали мелкие наросты, из которых вытягивались худые человеческие руки. Из спины прорывались длинные паучьи лапы, напоминавшие раскинутые крылья. Но больше всего меня пугали два ряда фиалковых глаз, тянувшихся от темечка до безгубого рта, полного острых клыков.

— Всё самое ценное забрал мужчина, окутанный тьмой, — таким же жутким голосом произнёс Арахнид.

Старик не проявил ни малейшего беспокойства, напротив, он спокойно дочитывал книгу.

Честно говоря, я испугался лишь на секунду. Существо пролезло через окно совершенно бесшумно. Даже мои обострённые чувства не сработали. При желании оно могло бы спокойно пронзить кого-то из нас лапами или снести голову. Более чем уверен, что силы на это у него предостаточно.

— Поведаешь, кто ты, а кто он? — старик демонстративно захлопнул книгу и аккуратно вложил её обратно на место.

Арахнид протянул ко мне несколько ужасных конечностей, аккуратно взял книгу и вернул её на полку.

— Мне стоило больших усилий высушить труды предков. Можете читать, только бережно относитесь к ним, — проскрежетал он, как бы вежливо.

— Ты дитя этих учёных? — спросил учитель. — А остальные пауки?

— Мы потомки. Они — средство для сдерживания Зверя. Огромного, неповоротливого, очень боится яда. Никак не уйти, — невнятно произнёс он, некоторые слова терялись.

— Будешь говорить или нет? — потеряв терпение, спросил старик.

— Пусть мальчик сосчитает до ста.

Учитель хотел что-то сказать, но я начал счёт.

Попутчики просто глупо смотрели на шевеление моих губ. Все здесь ждали окончания этого нелепого подсчёта.

— Сто…

— Хорошо. Человек в чёрном испугал нас своим могуществом. Он забрал то, что навсегда должно было покоиться в гробнице. Уходя, он приказал: «Убей раненого предателя. Покажи троим злодеяния троих. Отдай строфу моему сыну.»

Здесь я невольно вздрогнул. Значит, условную лабораторию раскопал не та женщина. Падшая… а мой горячо любимый отец… Насколько далеко простираются его чёрные руки.

— Кто из нас сын? — хладнокровно спросил старик.

Арахнид указал на меня отростком.

Глава 22 Кто-то должен умереть

Двое бросили на меня странные взгляды. Используя свои чудовищные лапы, арахнид приблизился ко мне почти вплотную.

Меня замутило от вони.

Он сухой рукой полез под пояс платья и, кажется, оторвал что-то от бедра. Это оказался серебряный ключ невероятной красоты.

Он приложил ключ к сумке, и тот мгновенно превратился в поток мерцающего света, который через ткань проник в книгу. Я почувствовал её жар и вибрацию бедром. Только одна мысль о том, что мой отец мог поместить туда что-то гадкое, вызывала у меня приступ тошноты.

— Клятва исполнена в полной мере, — прохрипел он, указывая на окно. — Уходите. В следующий раз вы станете для нас всего лишь едой.

— Ты ничего нам не показал, — хладнокровно возразил учитель.

— Уходите, — он был беспристрастный, как Римский прокурор, в его голосе звучала непоколебимая решимость.

Снизу доносилось настойчивое и пугающее жужжание — сотни тысяч паучьих лап создавали шум, напоминающий рой шершней. Было ясно, что из дыры вот-вот хлынет целая армия. В спешке мы выбрались из башни, отошли немного в сторону и остановились, уставившись на окно. Оттуда фонтаном вырывались небольшие пауки. Они обходили нас, как вода обтекает камень в стремительном ручье.

Затем из окна начали появляться более крупные пауки. За ними показались арахниды, похожие на нашего собеседника. Они отдавали приказы, организуя парад. Окно затянулось паутиной, а мелкие паучки с невероятной скоростью начали засыпать верхушку башни песком.

Стоило оглянуться, и её больше невозможно было бы найти.

Арахниды двинулись к востоку, формируя мрачное облако. Оно скользило по дюнам, словно по волнам. Уже через несколько мгновений почти исчезли из вида.

Внезапно раздался утробный звук, который переходил в оглушительный крик. Мы синхронно зажали уши и упали на колени.

Звук повторился дважды, сливаясь в одно протяжное завывание. В песчаной дюне открылся разлом, и оттуда вырвалось порождение безумной фантазии.

Его три беззубых рта, похожих на старческие лица, издавали крик, полный боли и ненависти. Существо подняло верхнюю часть змеиного тела, из плоского живота которого торчали сотни атрофированных конечностей. Четыре массивных хвоста, выходящих из позвоночника, с грохотом врезались в песок, поднимая облака пыли. А сросшиеся массивные рога раскалились до алого цвета, испуская пар.

Мои руки и ноги вспотели, колени находились на грани краха. Это какое-то древнее хтоническое божество. Я почувствовал себя крошечным и хилым по сравнению с ним.

Внезапно монстр обрушился на землю, и нас откинуло в сторону. Песок засыпал меня, но я быстро выбрался, увидев, как чудовищные лучи плазмы превращают песчинки в жидкий огненный поток, который со временем трескался, окрашиваясь в коричневый.

Вопль, на этот раз с такой силой, что из моих ушей потекла кровь.

Пауки, притаившиеся в песке, вылезли наружу и, рассредоточившись, атаковали тварь. Они карабкались по его телу, жаля десятками жгучих укусов. Существо яростно отбивалось, обрушивая мясистые руки на своих врагов.

Оно выгнуло змеиное тело назад и тут же начало извергать вверх алую жижу. Жидкость фонтаном взметнулась ввысь и осыпалась крупными каплями дождя, который сжигал паучий легион.

Однако их место занял второй. Чудовище в страхе смотрело на чёрную орду, медленно уползая прочь, к солнцу.

Короткая, но ужасающая битва. Может ли человек вообще одолеть подобное?

— Учитель, это был он? Игнис-Гуррат? — возбуждённо выкрикнул я, обернувшись и обомлел.

Что-то во мне обломилось, рухнуло.

Картина, что предстала передо мной, вызвала ужас, сравнимый с тем, что я испытал, когда монстр впервые вывернуло наружу.

Правда открылась. Передо мной стояло новое чудовище, ничем не лучше прежнего.

— Мразь, — прошипел я.

— Не надо так, Леонид.

«Минутой раньше»

Паук не солгал. Истина действительно открылась, и сердце безымянного старика впервые за долгие годы сжалось от ужаса. Он не мог и предположить, какую зловещую тайну скрывали глубины покинутой башни.

Петля обмана стягивала его мускулистую шею, а в сердце зарождалось нечто большее, чем страх.

Чудовище не являлось полноценным Игнис-гуррат, иначе давно бы разорвало цепи куба и пошло сеять хаос в людских городах.

Старик, с трудом оторвав взгляд от чудища, посмотрел на спину другого мнимого бога — своего ученика Леонида. Тот, чья трансцендентная мощь однажды превзойдёт всех ныне живущих Игнис-гуррат и, возможно, кого-либо другого на этой грешной земле.

Леонид крепчал с пугающей скоростью. Безымянный сначала хотел убить его ещё на заре могущества: на третий день клетки мальчика перестали стареть, а к седьмому дню живой огонь внутри него стал самопроизвольно накапливаться. Кости и мышцы укреплялись, будто сама природа нарушила свои законы.

В чем его секрет? Неизвестно.

Ясно одно — подобная сила не должна существовать ни в этом мире, ни в тысяче других. Но доброе, чистое сердце мальчика перевесило предубеждения. Безымянный решил воспитать его для блага человечества. Хотя юность полна соблазнов и тяги к запретному.

Он искренне верил, что пристальный контроль и строгость воспитания, позволит ему не повторить судьбу прежних детей и учеников.

Чудовище обрушилось на дюны, взрывая их. Ударная волна отшвырнула безымянного. Песок засыпал его тело. Протерев глаза, он почувствовал невероятную боль: лишь костяшки пальцев коснулись его век.

Он хотел закричать, но рот оказался сшит нитями.

Сломанные ноги вновь обрушили его на горячий песок. Над ним нависла Анна. Её палец прижался к губам, и она горячо прошептала:

— Молодым нужно время. А ты будь умницей. Заткнись.

Старик смотрел в лицо женщины, чья сила резко возросла. Её фигура выпрямилась, черты лица обрели властную ауру, а движения — пугающую уверенность.

Армия пауков тем временем гнала чудище вдаль, к солнцу. Когда Анна закончила плести магическую сеть, она подняла взгляд, полный злорадного удовлетворения.

Старик глубоко сожалел, что его время, похоже, подошло к концу. Ученик должен справиться со всеми тяжелыми решениями сам. И тут учитель с теплотой посмотрел на глупого мальчишку.

А он в свою очередь, повернулся к ней, и их взгляды встретились: азарт её глаз столкнулся с пылающей злобой.

«Настоящее время»

Я схватился за грудь, желая выдрать пылающее сердце.

Учитель валялся, как сломанный манекен: вместо ног и рук — обглоданные белые кости, рот сшит грубыми пепельными нитками.

И ведь знал я о предателе, мог предотвратить это… Но промолчал, как последний дурак. Теперь человек, пусть и скверный, но уже близкий мне, попал в беду.

— Давай обойдёмся без грубостей! Леон, — заговорила она с притворной теплотой. — Не люблю долгие речи. Просто вступай в Тёмную Башню. Там тебя ждёт величие, о котором многим даже мечтать нельзя, — она перевела взгляд на деда и лучезарно улыбнулась. — Учителя твоего тоже заберём. Характер у него тот ещё, но после сеансов перевоспитания станет шёлковым.

Её радостная, почти девичья улыбка выглядела издевательской.

— Насколько же нужно быть испорченной, чтобы творить такое? — выплюнул я ей в лицо.

Улыбка мгновенно померкла.

— Зря ты так, Леонид. Я действительно хорошо к тебе отношусь, а ты перегибаешь палку, — она продолжила, не дожидаясь ответа. — Хотя, понимаю. Тебя сбила с толку та бедная, забитая Аннушка. Только вот её никогда не существовало. Это всего лишь маска, прикрытие для моих истинных целей.

— Невозможно сыграть так правдоподобно.

— Ха… Анна была удобной ролью для того, чтобы обмануть заскорузлых стариков из Башни Солнца. Понимаешь, там серьёзные проверки. А я подошла изящнее, — прикоснулось рукой к груди, точно опытный оратор. — создала другую личность, пожила её жизнью. Это "Анна" влюбилась в Михаила, занималась с ним…

— Зачем мне это слушать? — вытащил клинок, стиснув рукоять до боли в пальцах.

Пожала плечами.

— Потому что тебе интересно. И не советую скалиться, мальчик, зубы обломаешь. Да, ты силён, но слишком молод и наивен.

— Думаю, с одной гадиной я как-нибудь справлюсь.

Её губы вновь растянулись в коварной улыбке. Потом она резко задрала изодранную рубашку, обнажив упругий живот и дрожащие от возбуждения груди. Внезапно длинные, как у хищника, ногти проткнули её кожу под рёбрами. Она погрузила туда тонкие пальцы и вытащила кольцо, мгновенно надев его на безымянный палец.

Она театрально издевается надо мной.

— Понравилось шоу? — она демонстративно подняла руку с кольцом, словно это был мой подарок.

Я не ответил, лишь сосредоточился, создавая сгусток живого пламени. Но она уже переиграла меня. Из её пальцев вырвались нити тёмной магии, обвились вокруг учителя и притянули его. С невероятной лёгкостью она подняла его за воротник, выставив перед собой.

Я замер, видя знакомый янтарный взгляд учителя. Там, среди боли и отчаяния, читалось ясное послание: «Убей нас обоих!»

Но я не мог. Я просто не мог. Учитель, хоть и тот ещё мерзавец, всё равно был нужен мне.

— Какой предсказуемый мальчик, — она приторно цокнула языком. — Зачем нам сражаться? Подумай, какое будущее ждёт тебя в Тёмной Башне! Ресурсы, учителя, величие… Да и я сама, — она сделала шаг вперёд, её глаза блестели, как у хищника. — Рядом с таким перспективным юношей любая колдунья расцветёт.

— Прежде чем что-то решить, мне нужно узнать твои мотивы, — выдавил я, пытаясь выиграть время.

— Пожалуйста, — она лучезарно улыбнулась. — Та женщина, если её ещё можно назвать женщиной, украла плоды исследований у Башни. Она работала в отделе биологических исследований. Результаты можешь видеть в Верхнем городе. Но теперь… Всё изменилось. Куб, ключ, самая большая тайна. Ты, Леонид.

Её палец указал прямо на меня, и я почувствовал, как по коже пробежал холодный огонь.

Едва договорив, она запустила в ход что-то новое. Я почувствовал жжение — одежда на руках и ногах таяла, её пожирал невидимый сероватый дым, который впивался в кожу, оставляя страшные ожоги. Но оказалось, что тянул время здесь не только я.

— Захват сердца! — выкрикнула Анна, сопровождая слова резким хватким движением руки.

Над моей грудью из воздуха появилась чудовищная пятерня, словно сотканная из черной тени. Её когти пронзили плоть и тянулись к самому сердцу, но… что-то пошло не так. Огонь во мне сам пробудился, сжёг заклятие дотла, оставив лишь запах гари.

Меня охватила волна гнева. Эта близость к смерти не пугала, она раздражала.

Анна остолбенела. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх.

— Ты… лживая тварь, — прошипел я, сдерживая дрожь.

— А ты думаешь, какая девушка откажется пленить сердце такого парня? — с издевкой отозвалась она. Её пальцы вновь двинулись, и над головой вспыхнули десятки миниатюрных воронок. Из них выглядывали заострённые пики, готовые обрушиться на меня.

Десять копий, летящих с такой скоростью, что их не отбить. Уклониться — тоже не вариант. Значит, остаётся импровизация.

Я ударил посохом, подняв волну воздуха. Песок взметнулся, создавая завесу. Второй удар — бурлящий поток огня поднялся стеной, плавя всё на своём пути. Когда копья сорвались вниз, я ударил третий раз, и ледяная волна воздуха мгновенно охладила расплавленный песок.

Призрачные копья врезались в густую, застывающую массу и застряли, теряя мощь. Неровная преграда рассыпалась под собственной тяжестью, оставив под ногами треснувшие куски стекла, которые продолжали потрескивать, остывая.

Сработало. Я рискнул, но рассчитал правильно. Анна преобразовывала свою магию — её заклинания были нестабильными, меняя состояния. Именно поэтому огонь и лёд сработали на упреждение.

Она готовила новое заклинание. Взгляд наставника пересёкся с моим, полным какой-то страшной обречённости. Его сердце замедлило ход.

Тук.

Тук..

Тук…

И замерло.

Глаза оставались открытыми, но в них больше не было жизни.

— Нет… — я не успел даже осознать, что он сделал.

Эмоции всколыхнулись во мне, захлестнув с головой. Отчаяние. Злость. Желание разорвать её в клочья и вернуть его с того света. Всё смешалось, пульсируя в голове.

Анна, почувствовав его смерть, отбросила тело, словно ненужную куклу. Взмах её руки — и из песка поднимались два фигуры, бронированные дымом щитоносцы. В её левой руке появился призрачный кинжал.

У меня было три минуты. Три проклятые минуты.

Глава 23 Грех

Весь мир застыл в ожидании кульминации.

Не теряя времени, я начал раскручивать огненную спираль под ногами Анны, которая каким-то невообразимым образом почувствовала неладное. Под ней тут же образовалось пепельное облако, которое устремилось в небеса.

Теперь женщина была недосягаема, задорно смеясь, она висела в шести метрах над землёй. Огненное торнадо сработало впустую, подняв и поглотив лишь бесчисленные песчинки.

— Какие у тебя шансы против опытной волшебницы? Позволь мне пленить твоё сердце, и мы спокойно поедем домой, — кокетливо рассмеялась она. В это время из облака начали выплывать иголки, которые ливнем обрушивались на меня.

Я же, используя возможности тела на полную катушку, пытался отпрыгивать, но задача усложнялась из-за рыхлости дюн. На третьем шаге ноги заплелись, и я рухнул, точно бревно. Иглы стройными рядами вонзились в мои ноги, отчего болезненно взвыл.

— Ты скоро сдохнешь… — прорычал я.

Волшебница развеяла облако и, словно кошка, приземлилась за массивные спины своих щитоносцев.

Видимо, левитация на облаке отнимала слишком много маны, иначе она не спустилась бы так быстро.

— Ха! — щёлкнула пальцами, отдав команду подручным идти вперёд.

Их движения напоминали заржавевшие доспехи. Несмотря на это, Анна направила в их сторону кольцо: щиты преобразились в газообразную форму, и из них показались наконечники стрел.

В игру со стрелами и копьями можно играть не только в одни ворота. Не обязательно создавать разрушительные спирали или волны пламени.

Я сосредоточил взгляд на дюне под её ботинками, и из песка начали выныривать тонкие пики густого пламени. Анна почувствовала это. Под её ногами начали появляться дощечки из дымки, по которым она отскакивала, как мерцающая колибри. Но больше она не смеялась. Чрезмерная концентрация сковывала её эмоции.

Она почти выбралась из озера вздымающихся копий, но последнее остриё всё же достигло своей цели: пробило её стопу насквозь и остановилась у самых кончиков волос, обжигая их.

Анна истерически закричала, и острые наконечники, вылетев из щитов, снова полетели в меня. Я бешено закрутился на песке в правую сторону. Одна стрела пронзила мне брюхо, другая — в ключицу.

Горькая слюна заполнила мой рот. Боль поглотила мысли, и тело стало ватным, неспособным к действию.

Только жгучая ненависть удерживала меня от полного помешательства. Я создал воздушный поток, который бил мне в спину, помогая встать. Когда твёрдо поднялся, пепельное оперение стрел, торчащих из меня, превратилось в змееподобные головы. Одна укусила меня в грудь, другая — в шею.

Я заскрипел зубами. Резким движением клинка я срезал стрелы, но змеиные головы продолжали трещать на песке. Из укусов вырвалось пламя, затягивая раны, заставляя их покрыться чёрной коркой.

Приложил огненную длань к животу, пытаясь хотя бы частично восстановить повреждения.

Прошло тридцать семь секунд, а она всё ещё жива. Да что там, у неё только нога пробита… Мне нужно как-то приблизиться, чтобы нанести повреждения клинком.

Моё внимание вдруг отвлёк неожиданный момент. Возле бездыханного тела старика прямо из песка выскочил арахнид. Он пробил его одежду своими конечностями и на высокой скорости утащил учителя в неизвестность.

Арахнид отбежал от нас метров на триста, после чего замер неподвижно.

Он помог мне?

Анна решила разразиться комментариями:

— И вообще, несправедливо, что чёрных колдунов называют чудовищами! Настоящий монстр стоит передо мной! Живой огонь неспособен так быстро нивелировать коррозийный эффект магии, — раздражённо выкрикнула она, разочарованная незначительным эффектом своих заклинаний.

Восстановление и её слова отняли ещё двадцать пять секунд драгоценного времени.

«Леонид, зрительный контакт, креативность и изобретательность боевого лекаря — вот ключ к успеху!» — сказал старик, отвесив мне подзатыльник за примитивное использование огня во время нашей поездки.

Убить человека или зверя, приложив смекалку, не так просто, как может показаться на первый взгляд. Особенно в экстренной ситуации, когда времени на раздумья почти нет.

Анна снова начала творить какое-то зловещее заклинание.

Я, в свою очередь, с помощью зрительного контакта поднимал и закручивал песок. Вскоре возникло семь больших спиралей, имитировавших бурю. Это нужно было для того, чтобы снизить видимость до минимума. Затем я закусил лезвие зубами и выдернул посох здоровой рукой. По древку полетели фиолетовые струйки пламени. Вскоре он весь покрывался огнём, а кристаллическое навершие ярко вспыхнуло.

Я собирался влить в него половину полосы, дабы взорвать к чертям собачьим. Это должно прикончить волшебницу.

Всё во мне напряглось. Я активировал особое зрение, чтобы прояснить ситуацию на поле боя. Анна создала три силуэта самой себя. На удивление, они были анатомически правильные, ничем не отличимые от настоящего мага с двумя сердцами.

Но я держу пари, что они слабее, чем оригинал, это просто отвлекающий манёвр.

Один из её двойников взлетел на облаке. Другой отошёл в сторону, а третий, скрывшись за воинами, медленно шагающими ко мне.

Я немного закрутил торс и со всей дури метнул посох.

Показалась Анна, сидящая на облаке, но её лицо было пусто. Вместо него зияла безликая тень, как у манекена.

Поняв, что к ней летит снаряд, отдалённая фигура замерла, продолжив творить какое-то заклинание. Я предсказал такой исход: та, что двигалась к воинам, делала это непринуждённо, несмотря на сквозное ранение стопы — значит она обманка. Та что, на облаке тоже, остаётся только едва прихрамывающая. Именно она является оригиналом.

— Ты проиграл, Леонид! — выкрикнула ближайшая копия, пытаясь сбить меня с толку.

Я ударил сильной воздушной волной по копью, и оно сменило траекторию, направившись к хромающей фигуре, которая сейчас значительно ускорилась.

Внезапно с обеих сторон от меня поднялись пепельные столбы, обвёрнутые цепями. Я чувствовал спиной, как ещё один воин нависает надо мной.

Анна попыталась открыть серый портал, но Арахнид вытащил кулон, и портал закрылся.

— Ах ты сука! — прошипела она.

Цепи на столбах раскрутились и принялись сковывать меня. Воин отнёс руку назад, чтобы совершить подлый удар мне в спину, но было слишком поздно: копьё упало метров в десяти от Анны, которая с неподдельным ужасом уставилась на него.

Каково было моё удивление, когда взрыва не последовало.

Я почувствовал, как острое жало пронзает мой бок. Лезвие клинка вышло из живота, однозначно пронзив нечто важное. В голове всплыли две мысли: прошло шестьдесят секунд, и почему он не пронзил второе сердце, чтобы окончательно лишить меня силы…

Песок осыпался, и теперь обзор стал идеальным.

— Кто станет пытаться взорвать артефакт?! Даже на секунду поверила! — она истерически рассмеялась. — По всей видимости, дружбы между нами не возникнет!

Почему не взорвался… Я точно почувствовал, что от посоха пошли ужасные вибрации, которые ощущались кожей. Изголовье вспыхнуло фиолетовой звездой, ослепив меня. Когда она потухло, начало тлеть, воин за моей спиной резко вытащил клинок и прицелился в сердце. Я уже ощущал нависшую тень смерти.

Вместо спасительного взрыва треклятая палка впустую расходовала влитую в неё энергию.

Теперь мне оставалось либо разорвать цепи, используя львиную долю оставшихся сил, либо принять смерть. В первом случае умрёт старик, во втором — мы уйдём вместе.

Меня пожирало властное желание убить: «Ну зачем возился, что-то выдумывал?» — вторило желание.

«Давай попросту сожжём ведьму?! Ты ведь тоже хочешь увидеть её страдания!»

А самое ужасное, что я действительно хотел. Больше нет времени для сомнений, я должен вернуться домой.

Я воспламенил предплечья и расплавил сдерживающие кандалы. Потом ударил ладонью по воздуху и откинул пепельного воина. Мои нетвёрдые, ковыляющие шаги начали переходить в бег, потому что я тратил остатки живого пламени, оставленного на воскрешение учителя.

Тело наливалось неукротимой энергией, полученные повреждения исчезли, я возрождался, как Феникс.

Почему-то меня больше не волновала плотность песка. Почему-то бежать стало так легко, как никогда прежде. Почему-то зловещие мысли об убийстве больше не угнетали, а окрыляли.

Я невероятно быстро достиг двоих воинов со щитами и разметал их воздухом. На меня напала копия Анны, но я решительным взмахом отсёк ей руки и откинул ударом ботинка в грудь — она была слишком слаба, лишь картонный макет.

Вторая копия прыгнула на меня сверху, я насадил её на меч и двумя руками откинул в сторону. Более не обращая внимания на происходящее, продолжил погоню.

И вот: пульсирующее копьё оказалось в шаговой доступности. Я схватил его, вытянул из песка, прицелился, будто это было не артефакт, а охотничье оружие.

Анна почувствовала угрозу, мгновенно развернулась, возводя одну пепельную стену за другой. Ещё разок собрав волю в кулак, выстрелил: остатки энергии внутри посоха собрались в навершие и бесшумно полетели в цель.

Одна стена разлетелась на осколки, другая, третья. Анна прикрылась рукой… Страшная огненная сфера попала в неё и взорвалась. Волшебницу откинуло на небольшое расстояние. Невзрачную одежду пожирало пламя.

Аня, истошно вопя, отчаянно пытаясь потушить себя.

Почувствовал, как что-то внутри меня сжалось.

Я шагнул вперёд, сжимая клинок, который теперь казался слишком тяжёлым. Я видел, как она скрючилась, всё ещё пытаясь затушить пламя, но её силы иссякали.

Несколько секунд, и она крутилась, как обожжённая угольная кукла.

Мои пальцы начали дрожать. Теперь меня пожирала жалость или совесть. Всё говорило о том, что мне не стоит тушить её. Просто дай ей сгореть, не будь идиотом. Но её крики становились такими душераздирающими, что я поддался им, и пламя невольно потухло.

Я застыл неподалёку от неё. Через гул в ушах слышал хриплые стоны и несколько повторяющихся слов: «Добей меня», «Пожалуйста, добей».

Нерешительным, заплетающимся шагом подошёл к ней, чтобы увидеть содеянное. Большая часть кожи сгорела и прилипла к песку. Правую руку оторвало по локоть — теперь там болтались рваные ошмётки. Лицо было изуродовано до неузнаваемости. Лишь уцелевший глаз умоляюще смотрел в мои окрашенные смятением глаза.

Режущая тоска прошлась тупым ножом по сердцу. Я задыхался от приторно-сладкой вони горелой человеческой плоти. Это был самый страшный запах во всех мирах. Самый ужасающий и несмываемый смрад.

— Леон… ничего не понимаю… Зачем убиваешь меня? — заикаясь, прохрапела она.

Её взгляд изменился. Я испытал такое отчаяние, которое невозможно описать ни одним существующим словом.

Она специально вернула ту обыкновенную девушку, чтобы ещё сильнее ранить меня.

Слабость пригвоздила мои колени к земле.

Я склонился над ней, роняя слезы на угольное лицо. А потом взревел: «Ты даже сдохнуть по-человечески не можешь!»

Внезапно почувствовал несколько колющих ударов в печень. Фатальной ошибкой стало отвести взгляд от неё. Пока я отчаянно вопил, нити, тоньше волоса, прошивали остатки одежды на мне, после чего потянули умирающую Анну к моему торсу. Она создала тонкий нож и несколько раз ударила меня, а потом ещё несколько раз… Я слышал её карающий смех:

— Ха-ха-ха… Умри со мной.

Я схватил её липкую шею и с звериной жёсткостью сжимал, пока её рука не ослабела, а последний вздох не покинул её уста. Теперь она мертва. Всё закончено.

Обнимая обгоревший труп, я завалился на спину. Мой безжизненный взгляд был направлен на палящее солнце, отчего глаза сильно слезились. А может, солнце здесь ни при чём.

Первое убийство не принесло радости. Всё, что я чувствовал раньше, казалось лишь шуткой.

Горе закончилось, а с ним и моя новая жизнь, от таких ран не оправляются.

Я закрыл глаза, созерцая алые вспышки. Где-то между ними мелькала картина, которую никогда уже не напишут. Картина, где Мария с ребёнком ждёт меня дома. Она — то немногое хорошее, что осталось со мной за всю странную жизнь.

— Ну-ка, хватит сопли пускать. Мой сын не может так просто умереть! — послышался холодный голос отца, который вновь разжёг во мне внутреннюю войну.

Теперь солнце скрывалось за зловещей тенью Арахнида. В одной сухой руке он держал старика, а во второй — чёрную шкатулку, откуда звучал этот раздражающий голос.

— Леонид, выбор всегда есть! Можешь, конечно, лежать… Или спасти себя и наставника. Выбирай!

Книга выпорхнула из сумки, упала рядом и раскрылась на странице восемьдесят семь.

«Способ достижения второй печати заключается в поглощении свежего сердца мага»

Не скажу, что эти строки ужаснули меня. После совершённого подобное уже не пугает.

— Ха-ха! Ожидал бурной реакции. Какой-то сцены. Всё же первое убийство помогло тебе повзрослеть!

— Пошёл ты на… — вырвалось у меня в ответ, но отец монотонно продолжил:

— Этот подарок преподнёс тебе не я! А… Впрочем, сам узнаешь.

— Через несколько секунд твои травмы станут необратимыми. Мозговую активность старика тоже будет невозможно восстановить! Давай.

Не обязательно вырезать сердце мага. Достаточно направить туда живое пламя, которое испепелит орган. После этого остатки огня можно вернуть обратно. Так ты получишь вторую печать и бонусную энергию от поглощения маны или печатей покойного волшебника.

Есть ли у меня хоть какой-нибудь выбор? Наверное, да. Но даже если это мрачная дорога… для выживания я пойду по ней твёрдым шагом.

Мои цели и желания ещё не осуществлены.

Из-за повреждений критически важных органов во рту появилась кровь, а перед глазами мелькала чёрная стена. Казалось, что вот-вот потеряю сознание. Каждое, даже малейшее движение, доставляло адскую боль, которая лишь подгоняла потерю сознания.

Я положил ладонь на центр спины Анны и пустил огонь, который прожёг в ней дыру, а затем с жадностью накинулся на застывшее в вечности сердце. Фиолетовое пламя заискрилось, как бенгальский огонь, и вернулось обратно, перетекая по предплечью к моему второму сердцу.

Арахнид небрежно бросил изувеченное тело старика рядом со мной. Затем его конечности развернули старика на спину.

Я почувствовал его стук в горле. Все повреждения невероятно быстро заживали. Но я боялся за старика, поэтому продолжал оживлять его, пока сам исцелялся.

Жизненная сила потекла от ученика к учителю. Однако ничего не происходило. Я принялся делать массаж сердца и искусственное дыхание так, как меня учил старик.

— К сожалению, время вышло, — прозвучал безразличный голос отца.

— Да пошёл ты!

Я ещё раз надавил на грудь учителя, и он сделал глубокий вдох.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Оглавление

Глава 1 Перенос

Глава 2 Алый рассвет

Глава 3 Целитель и его ученик

Глава 4 Мощь огня

Глава 5 Страшные сказки на ночь

Глава 6 Тайна происхождения

Глава 7 Обучение и охота

Глава 8 Двойной поединок

Глава 9 Первая миссия

Глава 10 Cловно легкий день

Глава 11 Врата ада

Глава 12 Герой или злодей

Глава 13 Тень зла

Глава 14 Почти у цели

Глава 15 Церковь очищения

Глава 16 Подземелье

Глава 17 Весть из прошлого

Глава 18 Тайные знания

Глава 19 Куб

Глава 20 Арахнофобия

Глава 21 Судьба

Глава 22 Кто-то должен умереть

Глава 23 Грех