Жонглер Богоматери [Анатоль Франс] (fb2) читать постранично

Анатоль Франс Жонглер Богоматери

Куприн А. И. Пёстрая книга. Несобранное и забытое.

Пенза, 2015.

I

Во времена Людовика жил во Франции жонглер, родом из Компьени, по имени Варнава, который странствовал по городам, показывая чудеса своей ловкости и силы.

В дни ярмарок, он расстилал на городской площади старый, весь вытертый ковер, собирал вокруг себя детей и зевак при помощи забавных прибауток, которые он сохранил от прежних жонглеров и в которых никогда не изменял ни слова, принимал необычайные позы и устанавливал в равновесие на своем носу оловянную тарелку.

Сперва толпа глядела на него равнодушно. Но, когда, стоя на руках, головой вниз, он начинал кидать и перебрасывать ногами в воздух шесть медных шаров, сверкавших на солнце, или, когда, изогнувшись до того, что его голова касалась пяток, а все тело принимало форму правильного круга, он жонглировал в таком положении дюжиной ножей, — шепот изумления подымался среди присутствующих, и на ковер падали монеты.

Однако, как и большинство тех, что живут своими талантами, Варнава вел нелегкую жизнь

Добывая, по вине нашего прародителя Адама, свой хлеб в поте лица своего, он переносил бедствий больше, чем следовало бы на его долю.

Например, он не всегда имел работу, когда этого хотел. Ему, для того, чтобы показывать свое искусство — точно так же, как и деревьям, чтобы цвести и давать плоды — необходимо было солнечное тепло и дневной свет. Зимой же он уподоблялся полумертвому дереву, лишенному листьев. Мерзлая земля была жестка для жонглирования. И точно стрекоза, о которой рассказывает Marie-de-France, страдал он от холода и голода в ненастное время.

Но, обладая простым сердцем, он терпеливо встречал все невзгоды. Никогда не размышлял он ни о происхождении богатств, ни о неравенстве человеческих судеб. Он крепко рассчитывал, что если на этом свете приходится плохо, то на другом уж наверно будет получше, и эта надежда его утешала. Он не следовал примеру неверующих шутников и мошенников, продающих свою душу дьяволу. Он никогда не богохульствовал, вел чистую жизнь и, хотя сам не был женат, но не желал жены ближнего своего, ибо женщина — враг мужей силы, как это видно из истории Самсона, рассказанной в Священном Писании.

По правде сказать, его ум и не был занят плотскими вожделениями: отказаться от женщины ему было легче, чем от кружки вина. Но и пил он, почитая трезвость, только в жаркие дни. Это был добрый малый, весьма богобоязненный и особенно горячо почитавший Пресвятую Деву.

Каждый раз, входя в церковь, он преклонял колени перед изображением Богоматери и обращался к ней с такой молитвой:

«О, Владычица, вручаю твоим попечениям мою жизнь до тех пор, пока Бог не захочет моей кончины, а когда я умру, сделай меня участником райского блаженства».

II

И, вот, однажды вечером, после дождливого дня, когда он, печальный и сгорбленный, брел в поисках какого-нибудь сарая для ночлега натощак, неся под мышкой свои шары и ножи, завернутые в старый ковер, увидел он монаха, шедшего той же дорогой, и почтительно его приветствовал. И так как обоим было по пути, то они разговорились.

— Почему вы одеты во все зеленое, товарищ? — спросил монах. — Вы верно исполняете роль дурачка в какой-нибудь мистерии?

— Вовсе нет, отец мой, — ответил Варнава. — Я просто Варнава, жонглер по ремеслу. Если бы это занятие давало мне каждый день кусок хлеба, то было бы самым лучшим на свете.

— Друг мой Варнава, — возразил монах, — взвешивайте ваши слова. Нет более прекрасного призвания, чем монашеское, которое проходить в славословии Богу, Девы Марии и Святым угодникам. Вся жизнь иноческая есть непрестанное песнопение Господу.

Варнава ответил:

— Сознаюсь, отец мой, я говорил как невежда. Ваше призвание нельзя и равнять с моим, и если есть некоторая трудность в умении танцевать, держать на кончике носа палку с маленькой монеткой наверху, то эта трудность несоизмерима с вашими подвигами. Как бы я хотел, подобно вам, отец мой, совершать ежедневно святые таинства и с особенным усердием служить Пресвятой Деве, к которой я чувствую исключительное благоговение. Мое искусство создало мне известность от Суассона до Бовэ, более чем в шести сотнях городов и деревень, но я охотно бы отказался от него, чтобы сподобиться монашеского жития.

Монах был тронут простодушием жонглера и, так как не чужд был прозорливости, то угадал в Варнаве одного из тех добросердечных людей, о которых Господь наш сказал: «Мир да будет с ними на земле». Поэтому он отвечал ему:

— Друг Варнава, следуйте за мною, и я отведу вас в монастырь, где состою приором. Тот, кто направил Марию Египетскую в пустыню, поставил и меня на вашем пути, чтобы вести вас к вечному спасению.

Так сделался Варнава монахом.

В монастыре, куда он поступил, вся братия горячо соревновалась в прославлении имени Пресвятой Девы, и каждый старался служить Ей всеми знаниями и --">