Полчашки чая [Ирэн Эдмер] (fb2) читать онлайн

Ирэн ЭдмерПолчашки чая

Глоток 1 со вкусом ветра перемен

В котором у мастера Ю случается самое примечательное утро за все сорок лет, что он пьёт чай на веранде чайной "Полчашки чая".

Самое примечательное, что мастер Ю запомнил в то утро, это как чёрный автомобиль подъехал к Чайной башне, остановился и замер, будто гигантский доисторический жук выбрался из янтарной смолы погреться под лучами солнца. «Жук» замер около ворот, словно разглядывая работников, что столпились около входа в Чайную башню — офис одной из крупнейших чайных корпораций страны.

Мастер Ю отложил газету в сторону и потянулся за чашей ароматного чая, его взгляд снисходительно мазнул по толпе, которая тоже была примечательной, просто пока ещё не осознавала этого. Ведь уже сорок лет, как мастер Ю каждый день встречал с чашкой чая в руках открытие дверей Чайной башни, и такого ещё не было, чтобы двери башни не открылись.

Губы мастера наткнулись на щербину в ободке чаши и замерли. Мастер скосил глаза: точно, скол! Чаша по чьей-то жадности не была списана, скол широкими мазками просто замазали тёмно-синей краской. Не знал бы мастер Ю, кому принадлежит эта чайная, то подумал бы, что её держат япошки, ведь это у них страсть давать вещам с изъяном вторую жизнь. При мысли о япошках во рту мастера Ю загорчило. Он смачно сплюнул прямо на пол, чуть дальше от своего стула. Повернул чашу на сто восемьдесят градусов: теперь щербина смотрела прямо на чёрного «жука» и галдящую толпу. А галдеть было отчего. Будь Чайная башня камнем, брошенным в воду, то люди стали бы кругами, что расходились от неё. И первый раз в жизни круги эти были не на своих привычных местах. Никогда ещё мастер Ю не видел, чтоб уборщик с нулевого этажа стоял рядом с директором верхнего. Да они и сами, кажется, никогда друг друга не видели, судя по тому, как глазели друг на друга.

Привычный порядок был нарушен тем, что сначала к входу подходили служащие низких чинов, потом чины повыше. И так получилось, что работники с самых верхних этажей оказались почти у ворот, на солнцепёке, а те, у кого был иммунитет к зною и холоду, сгрудились в прохладе тени. Потому что приходили раньше.

Дорогие костюмы, к их счастью, были оттеснены к воротам. Уборщики с нулевого этажа тщательно протирали их от пыли и грязи, так же как и все кабинеты в офисе, чем и спасли тонкошёрстные пиджаки от порчи.

Толпа тихо перешёптывалась около двери и гудела тем больше, чем ближе была к воротам. Каждый задавался вопросом: почему двери Чайной башни не открылись в пять утра, и заплатят ли им за то, что они стоят тут, непропиканные, на входе. Ведь только заветный пик гарантировал выдачу красного конверта с премией в конце месяца.

Около забора то тут, то там раздавались телефонные трели, они разносились волнами от высших чинов к низшим и обратно. Каждый пытался узнать, что случилось, но ответа не было.

Мисс Лю казалась самой осведомлённой из всех. Записанная в родовую книгу директора Чайной башни, она была на хорошем счету у многих, а потому знала все последние сплетни, её лавандовый смартфон дрожал чаще всего, принимая звонки, но, увы, даже мисс Лю не знала ответа.

— Это Сюй опять проспал, точно тебе говорю, — шепнул уборщик посыльному, стоя непозволительно близко к «пиджакам хорошего качества».

Как этих бедолаг в рабочей униформе занесло в круг тонкошёрстных костюмов и острых шпилек? Они попросту проспали.

— Верно, Сюй должен быть на дежурстве, — кивнул посыльный, опуская тот момент, что и он должен быть на дежурстве, и подпирать боком двери офиса, а не жаться к высшим чинам.

Ни уборщику, ни посыльному, а тем более мисс Лю не было видно, что бедный Сюй, в отличие от них, все последние часы стоял около двери, потея, тыкая на все кнопки, прикладывал свой пропуск, молясь всем известным богам, пытаясь войти в здание, но увы — Чайная башня была неумолима. Она ждала истинного хозяина.

Мастер Ю прищурился, на смуглом лице появилась сеточка морщин. Внимательный взгляд уловил бы, что мастер Ю замер в ожидании, возможно «того самого самого дорогого пиджака».

Окно в «жуке» медленно опустилось, и в проёме блеснули стёкла солнцезащитных очков, показались точёный подбородок, прямой нос… «Порода», — чуть было не хмыкнул мастер Ю, но вовремя опомнился: небо не любит гордецов. Мастер Ю отхлебнул из чаши, перекатил во рту напиток: свежий яркий вкус, прозрачный настой. Да, славный урожай был у сорта «Цветы дождя» семь лет назад. Мастер Ю зажмурился от удовольствия и допил чай, потом взял газету, с громким шелестом расправил её и принялся усердно читать, поглядывая краем глаза на «жука».

Тем временем в зеркальных стёклах очков, смотрящих снизу вверх, отразилась и Чайная башня с её панорамными окнами, и изумрудная табличка над парадным входом, с выведенным на ней чёрным красками названием «Нефритовый дракон», и кусочек неба, и даже почти самый дорогой пиджак, но не такой дорогой, как у прибывшего. Водитель «жука» рванул было открывать дверь «зеркальным очкам», но дверь оказалась прижатой к воротам и толпе.

«Пиджаки» безразлично покосились на «жука», водителя, мазнули по «зеркальным очкам» и опять уткнулись в телефоны.

«Зеркальные очки» сам распахнул дверь: из машины показалась дорогой, начищенный до блеска, ботинок, штанина из тончайшей шерсти жемчужно-серого оттенка, а дальше… «зеркальные очки» выскользнул из «жука», будто капелька ртути, поправил сильно отросшие волосы (те разбросались непослушными кудрями) и шагнул к воротам. Мастер Ю неодобрительно хмыкнул, разглядывая смоляные кудри, в которых запутался ветер, болезненную бледность точёного лица и худобу фарфоровой куклы. Неодобрительно сплюнул и опять на пол: вот так и становятся первыми. С конца.

Мастер Ю вспомнил, что делает вид, будто читает газету, послюнявил палец, перелистнул страницу: теперь на него смотрел «зеркальные очки», но уже без очков. Фотография почти на четверть полосы, какое расточительство! Хорошо хоть чёрно-белая! Надпись под фото гласила: «Наследник чайной империи Лю Юнси возвращается на родину». Ниже — краткая выжимка из биографии Лю Юнси. Мастер Ю пробежался по строкам, сверяя всё ли на месте хорошее, что он знал о Лю Юнси, и не прибавили ли плохого дотошные писаки. Кому как ни мастеру Ю знать, на что способны эти газетчики.

Родился двадцатого февраля… в Шанхае… один из самых богатых и подающих надежды молодой человек своего времени… отучился в Сорбонне… управленец первого порядка…

«Демоны побрали бы этих писак! Не статья, а справка для брачного агентства! Или для шаманки. Ещё бы точное время рождения указали. Чего мелочиться!» — возмущался про себя мастер Ю.

— Куда прёшь! Не видишь тут очередь! — Громыхнуло от ворот, и мастер Ю оторвал взгляд от газеты: Лю Юнси был худощав и строен, как стебель молодого бамбука, глаза его были чисты и прекрасны. Чтоб тебя, госпожа Пи Лимэй, с твоими сериалами по субботам. Мастер Ю сплюнул снова. Хозяин чайной — господин Го — с поклоном принёс плевательницу и поставил перед мастером Ю. Мастер Ю проигнорировал плевательницу и плюнул снова.

Потому что если бы кто-нибудь прочёл утреннюю газету, то уже бы знал, что не стоит толкать вот так Лю Юнси, так похожего на серебристого кузнечика в этом костюме. Но увы, никто из толпы, работающий в Чайной Башне, газет не читал, а телефоны, вокруг которых так все тряслись, не могли выдать информацию про Лю Юнси. Так как Золотой щит хорошо защищал не только интересы страны, но и молодого наследника клана Лю: даже если бы кто-то очень постарался, то не нашёл бы ни одного фото Лю Юнси. В Вейбо у Юнси на аватарке вместо фото стоял голубой заяц, и вряд ли кто-то бы в здравом уме и трезвой памяти провёл бы хоть какую-то линию связи между управленцем первого порядка и плюшевой игрушкой.

Лю Юнси пытался протиснуться вперёд, но у него получалось это из рук вон плохо. Водитель, он же охранник, он же помощник на все случаи жизни, пытался выбраться из машины, через пассажирское сиденье, но это у него получалось также плохо. Он пыхтел, краснел, охал, вспомнил всех князей преисподней. Но «жук» не хотел выпускать грузное тело. Пак Чок, а именно так звали водителя, назвал бы себя накаченным, и именно это он и указал в своей анкете, когда её заполнял. Но смотря в зеркало и правде в глаза, Пак Чок был грузным, и то, что он называл прессом, было всего лишь наеденным жирком от курочки госпожи Пак — супруги Пак Чока.

Да и Пак Чок не пыхтел бы сейчас, пытаясь выбраться из этого автомобиля, который был идеальным для господина Лю, и маловатым для него, но госпожа Пак махнула юбкой там, махнула здесь, и вот уже юбочный ветер принёс Пак Чока в этот автомобиль. И если бы не крайние обстоятельства, Пак Чоку не видать бы этого места, как свои причиндалы, но…

— Сказал же, очередь, куда прёшь! — снова громыхнул Тан Жун, не пуская Лю Юнси вперёд. Тан Жун тоже был записан в родословную Лю, сидел тремя этажами ниже крыши Чайной башни, и считал, что теперь между ним и небом в принципе никого нет, так как до своей смерти старик Лю приходил всё реже на заседания и в свой кабинет. А получается, если над Тан Жуном нет никого, то он самый главный.

Солнце палило, казалось, воздух нагревался со скоростью один градус в минуту. Тан Жун чувствовал, как по спине катится пот. Он уже послал секретаря Бу за холодным кофе, но та, вот же нерасторопная, всё никак не возвращалась. О холодном чае Тан Жун даже слышать не хотел. Чая ему хватало на работе.

Духота, липнущая к спине рубашка, жмущие новые не разношенные ботинки, гомон со всех сторон, разнокалиберные трели телефонов, близость разных тел, смерть засранца Лю, которая путала все планы, нерасторопная Бу…

Невысокий, но жилистый директор Тан сам не понял, как со всей силы толкнул Лю Юнси локтем в бок, тот покачнулся и…

Что произошло дальше с директором Тан и упал ли Лю Юнси вы узнаете в следующей главе.

Глоток 2 терпкий, со вкусом конкуренции

В котором тонкие белоснежные пальцы Лю Юнси спасают охранника Сюя от увольнения.

К удивлению мастера Ю, Лю Юнси покачнулся и выстоял! Только окатил директора Тан нечитаемым взглядом. Если бы этот взгляд умел двигать горы, или хотя бы предметы, то обязательно отодвинул директора Тан в сторону. Или в один из восьми адов преисподней.

— Пропустите. Не могли бы вы немного отойти… Тётушка, потеснитесь…

— Какая я тебе тётушка! — охнула госпожа Лю.

— О, простите, госпожа, мою оплошность. — Юнси сложил руки, как в молитве и отвесил поклон в девяносто градусов — по шкале уважения: самый уважительный, после падения ниц — Я-то думал, что в Чайной башне работают только родственники. — Юнси поднял чистые, словно слеза младенца, глаза на госпожу Лю, а потом добавил. — Ох, кажется, в род Лю вы записаны по мужу? Тогда вы правы — вы мне никто. И мне не жаль.

Мастер Ю почесал подбородок и вздохнул: как же портит молодёжь жизнь на Западе, и когда только Юнси стал таким…

— О, тебе не жаль! — взвизгнула госпожа Лю, вцепившись розовыми коготками в лавандовый смартфон так, что на чехле остались вмятины.

Если бы телефон был волшебной палочкой — «авада кедавра» — смертельное проклятье из фильма про «мальчика-который-выжил» — не заставила бы себя ждать. И то, что у Лю Юнси вместо круглых очков — зеркальные за пару сотен долларов значения не имело бы.

— Ты. Посмел. Мне. Нагрубить, — госпожа Лю выкрикивала каждое слово так, чтоб даже те, кто кучковался у входа — самые ничтожные уборщики — её слышали. Слюна из ярко-накрашенного рта долетала до жемчужно-серого пиджака и мелкими капельками оседала на нём. «Да, стирка неизбежна!» — подумала помощница госпожи Лю — Чен Ли — и поёжилась. Опять обещали ливень, одежда опять не высохнет за ночь. Когда же закончатся эти дожди! Если бы госпожа Лю не оставляла её допоздна доделывать за неё отчёты, она бы успевала, она бы обязательно успевала…

— Я лишь сказал, что вы все здесь работаете только потому, что как-то причастны к семье Лю, — сказал Юнси. Проговорил он это тихо, но вот беда: услышали его все, не только родосоставляющие клана Лю.

На удивление гомон стих. Спокойный тон Лю Юнси отчего-то заставил замолчать и прислушаться даже Шу Ан и Мин Си. Обе были беспарными утками-мандаринками: обеих семьи пытались пристроить замуж, но всё никак не выходило. Даже дальнее-предальнее родство с кланом Лю не спасало положения. И теперь подруги по несчастью, конкурентки на дороге в бюро записей актов гражданского состояния, пользовались каждой свободной минутой и делились последними новостями. Сегодня их объединили горе и бессонная ночь: их семьи с синхронностью, которой позавидовали бы пловчихи всего мира, решили, что о браке стоит договориться. И сейчас каждая изливала свою печаль: обеим предстояло свидание вслепую. Если, конечно же, они не найдут к тому времени женихов сами. Громкий крик госпожи Лю оторвал их взоры от своих бед, и наконец-то они увидели Лю Юнси. Правда, зажатым между небом и землёй.

Ведь если директор Тан был небом, то госпожа Лю была землёй. Той землёй, за которой корнями держались все, ведь по большому счёту это именно она решала, кто и когда покинет Чайную башню навсегда: госпожа Лю заведовала приёмом на работу, и премией в красных конвертах. Ведь госпожа лично раздавала их, прикладывая палец к губам и отдавая одной рукой. Конечно же, это никакое не укрывательство налогов. Ну о чём вы! Это не премия, а просто подарок. Нигде незафиксированный.

Одни смотрели на Юнси как на блаженного, другие и вправду сочувствовали — это будет последний его рабочий день. Если Чайная башня всё же откроется.

— Ты уволен, — прошипела госпожа Лю.

— Без жалования, — добавил директор Тан, упираясь пальцем в грудь Юнси. — Потому что главная заповедь: уважай начальство.

— А я думал, соблюдай трудовой кодекс, — парировал Юнси, отвёл палец директора Тана в сторону и продолжил путь, рассекая толпу, словно серебристый крейсер. Или как сборщик чая на плантации — как кому больше нравится.

Чен Ли не сдержалась, подняла сжатый кулачок вверх и прошептала «Йес!», на манер той самой дорамы, которую вчера смотрела украдкой на работе. Потом опомнилась, прикрыла рот ладошкой и заозиралась по сторонам. Видел ли кто-нибудь её несдержанность? Все взоры прикованы к молодому господину — можно выдохнуть.

На удивление работники расступались, и Лю Юнси смог наконец-то продвинуться вперёд. Было ли тому причина, что все устали от самодурства Тан Жуна? Ответа на этот вопрос не было даже у мастера Ю.

В это время, стирая пот со лба, охранник Сюй всё так же тыкал в кнопки. Когда он перестал запоминать, какие комбинации набирает? Пять минут назад? Или тридцать? Вылететь с работы — это одно дело, но вылететь с Чайной башни — смерти подобно. И охранник Сюй понимал это как никто другой.

Тут к нему подошёл Гао Мингзе — программист, худощавый и невзрачный, в отличие от Лю Юнси, его очки очень напоминали кругляши того-самого-мальчика-который-выжил. Если бы Мингзе однажды не пришёл на работу, никто бы и не заметил, что его нет на месте. У него настолько было всё отлажено, что система продержалась бы без него пару месяцев, а то и больше. Он часто задерживался по вечерам в Чайной Башне, и оттого охранник Сюй его запомнил.

Теперь они вдвоём обступили дверь, потыкали в кнопки для порядка, потом Гао Мингзе присел прямо перед ней в позе лотоса и попытался обходными путями, известными только компьютерным задро… гениям подключиться к системе, но та всё запрашивала пароль. Главный пароль, который мог знать только мегабосс. А мегабосс, как все знали, умер несколько дней назад. И вчера на рассвете его тело сожгли. Другого мегабосса Гао Мингзе не знал. Как не знал и пароля.

— Может, стоит принести дар духам, — вдруг проговорила Пи Лимэй: невысокая, высушенная, словно финик, временем и работой старушка, её седые волосы были собраны в пучок, но губы алели помадой. По всем признакам Пи Лимэй должна была уже раз десять переплыть реку Найхэ туда и обратно, и, скорее всего, по её душе уже плакали все князья подземного мира. Но Пи Лимэй было не до этого: она была занята работой и в заплыв по реке, отделяющей залы загробного правосудия от ада, не собиралась, впрочем, как и на пенсию.

Никто в Чайной башне не смог бы ответить, кем работает госпожа Пи Лимэй, потому что её можно было узреть и подтирающей что-то за уборщиком Ма, и заваривающей чай для господина Лю (пока тот не умер), и собирающей деньги на очередные похороны, и заседающей во главе комитета по защите прав чайный рабочих. Всё благодаря тому, что по вечерам субботы она частенько пропускала стаканчик-другой в уличной закусочной, узнавала все последние новости в этих посиделках, ну и могла порекомендовать своему источнику новостей новую дораму. В общем, Пи Лимэй — незаменимый сотрудник.

Но, несмотря на это все посмотрели на неё как на умалишённую.

— И каким духам вы собрались приносить дары? Думаете есть дух входной двери? — спросил кто-то из толпы со смешком.

— Была бы дверь, а дух для неё всегда найдётся, — отрезала госпожа Пи Лимэй.

Зарождающуюся перепалку между Пи Лимэй и тем-кто-не-верит-в-духов остановил подошедший Лю Юнси.

— Отойдите, пожалуйста, — попросил он охранника Сюя, снимая очки.

Второй раз Сюя просить не пришлось, тот был рад избавиться от непосильной ноши и отскочил в сторону, давая место пришедшему.

Гао Мингзе оторвал взгляд от компьютера и посмотрел сверху вниз на Лю Юнси. Вот и новый секретный босс, который может стать мегабоссом, если перейдёт на новый уровень.

Тонкие белоснежные пальцы Лю Юнси запорхали по кнопкам, раздался писк, а за ним послышался звук: «угу», но дверь так и не раскрылась. Лю Юнси нахмурился. Что-что, а комбинацию входа в святая святых, дед вбил в него с самого детства. Неужели старик поменял код и не сообщил ему? Сколько лет они не разговаривали? Десять? Но это ведь не повод менять аварийный код доступа. Не так ли? «Угу», — донеслось издевательское из коробочки с кнопками.

Если раньше после каждой неправильной комбинации из коробки доносился лишь писк, под мигание маленькой красной лампочки, а потом коробка замирала в ожидании, когда в неё снова кто-то тыкнет, то теперь лампочка горела постоянно, а печальное «угу» доносилось с завидной регулярностью.

Сюй выдохнул. Ну вот. Сломалась. Как хорошо, что он не последний, кто к ней прикасался. Все же видели, что её доломал вот тот тип в сером костюме?

— Ну нет. Да чтоб тебя. — Лю Юнси запустил пальцы в волосы и шумно выдохнул. — Дед сменил пароль, и что это значит? — спросил Юнси, ни к кому не обращаясь и смотря сквозь программиста в круглых очках.

Сейчас Юнси казалось, что он попал в какой-то римейк, на какой-нибудь популярный западный фильм, вот только пока было непонятно, какой жанр у этого кино: триллер, комедия или ужасы.

— Нам заплатят за этот день? — прозвучало откуда-то сбоку.

Лю Юнси знал, что случилось что-то из разряда, выходящего вон, но не знал ответа ни на этот вопрос, ни на десяток других, которые появлялись в голове.

Гладь толпы опять зашевелилась: в сторону Лю Юнси кто-то шёл, словно небожитель спустился с небес, чтобы спасти нерадивого ученика. Лю Юнси узнал поверенного деда.

— Господин Шанг, — Лю Юнси поприветствовал подошедшего глубоким поклоном. Возможно, это было уже немодно, но дед столько времени проводил со своим поверенным и… и он, наверное, всё, что осталось от деда.

— Лю Юнси, не думал, что встретимся с тобой по такому делу, прими мои соболезнования, — проговорил Шанг и похлопал Юнси по плечу.

— Я тоже не думал, что моё возвращение будет вот таким. — Юнси развёл руками. — Вы пришли как раз вовремя. Я только прилетел. И получил ваше сообщение, что нужен здесь.

Будто подтверждая, коробочка рядом с дверью издала очередное «угу».

Господин Шанг потянулся к коробке, нажал пару кнопок — угуканье прекратилось, красный глаз лампочки потух, но дверь так и не открылась.

Син Пай — менеджер среднего звена, мечтающий перейти в юридический отдел притащил господину Шангу стул, одолженный у чайной напротив. Господин Шанг, поблагодарил его и уселся в тени Чайной башни. — У меня для тебя две новости, мой мальчик, — проговорил господин Шанг, таким голосом, когда обе новости одна хуже другой. — Хорошая и не совсем.

— И?

— Господин Лю изменил завещание, теперь, чтобы получить наследство клана Лю, тебе надо добраться до кабинета господина Лю. — господин Шанг поднял палец к небу. — А чтобы это сделать, тебе придётся пройти несколько испытаний. Вторая новость заключается в том, что в состязании может участвовать любой желающий. Господин Лю решил, что только достойный может стать во главе чайной империи и…

Юнси поднял ладонь, будто отгораживаясь от господина Шанга:

— Простите, господин Шанг, что перебиваю, но я пришёл сюда только потому, что вы написали, будто бы дверь заклинило. И нужна моя помощь. Если бы я знал, что похороны уже прошли, я бы вообще не прилетел. Меня не интересует завещание. Не тратьте своё время на объяснения, мне…

— Господин Шанг, я правильно понял, что любой может вступить в состязание? — донеслось откуда-то справа, не дав договорить Юнси.

— Да, любой. Главное — выполнять задания на каждом этапе. Одно выполненное задание — один шаг к победе.

— Тогда я участвую! — проговорил директор Тан.

— И я, — донеслось из-за спины, Юнси вздрогнул, — он узнал бы этот голос из тысячи. Ему хотелось обернуться, и не видеть этого человека больше никогда в жизни одновременно.

— Есть ещё желающие? — проговорил господин Шанг.

Все молчали. Повисла тишина, где-то там был шум машин, и спешащие люди, и гомон города, но здесь, на солнцепёке, где единственным кусочком тени было место, которое уже занял господин Шанг, у дверей был слышан только гул кондиционеров.

— Ну что же, вас только трое — это хорошая новость, — господин Шанг покосился на Юнси.

— Двое, — поправил Юнси. — Я не участвую.

Лю Юнси почувствовал на себе чей-то взгляд, на секунду ему показалось, что среди гомона толпы он услышал недовольный голос деда, обернулся: конечно же, деда в толпе не было.

— Ты наследник клана Лю! — проговорил господин Шанг поражённо.

— Времена кланов давным-давно прошли, — ответил Юнси. — Мне совсем неинтересно что там у клана Лю. — Юнси надел очки и поднял голову вверх, окидывая Чайную башню взглядом в последний раз. — Я не участвую.

— Хорошо, — согласился господин Шанг, но хлопнул себя руками по коленям. Юнси помнил со времён, когда ещё не был в ссоре с дедом, что это — выражение крайней досады у господина Шанга. Ничего. Переживёт.

Господин Шанг продолжил:

— Ты можешь жить в доме, пока идут испытания — тридцать дней. Потом дом перейдёт к новому хозяину, но ты сможешь забрать свои вещи.

— Мне ничего не нужно, — холодно проговорил Юнси.

— С чего это он будет жить в доме,— вставил Ву Цзиньлун, он уже подошёл к Юнси вплотную и теперь Юнси мог не поворачивать в сторону Ву голову, но скосить взгляд, чтобы разглядеть, насколько бывший друг изменился за прошедшие десять лет. — Разве дом не входит в завещание?

— Входит, — кивнул господин Шанг. — Но пока этот дом принадлежит клану Лю, и этот месяц Лю Юнси может в нём жить.

— Не интересен клан, тогда пусть живёт там, где хочет, но не в доме семьи Лю, — отрезал Ву Цзиньлун.

— Думаешь, я у тебя буду спрашивать? — встрепенулся Юнси. — Хорошо, господин Шанг, я с радостью поживу этот месяц в доме.

— Да. Будешь. Спрашивать, — отчеканил Ву Цзиньлун, поворачиваясь к Юнси, но тут возникла помощница господина Шанга, прошла между ними, тем самым затушив пожар начинающейся перепалки. Она принесла поднос, на котором исходя паром и ароматом покоилась чаша с чаем, Шанг сделал глоток и продолжил:

— Итак, если мы определились с участниками, я расскажу об испытаниях: на каждом этаже Чайной башни будет ждать конверт с заданием. Послезавтра я отдам каждому из вас лишь первый. Остальные вы должны добыть сами.

Но также господин Лю никогда не был один, ему всегда помогали. На пути у него всегда были добрые люди, поэтому и у вас должны быть те, кто поможет. Все, кто работают в офисе должны выбрать, кому из вас они будут помогать и мешать достичь цели вашим конкурентам.

Всё как в настоящем бизнесе, ведь несмотря на кажущуюся хрупкость, чайный бизнес жесток. Конкуренция очень высока, и у вас будет шанс испытать её на себе, до того как поднимитесь на самый верх Чайной башни. Помните, ошибки стоят дорого. Завтра вы наберёте команду из тех, кто поможет вам стать во главе Нефритового дракона, или тех, кто скинет вас в бездну.

— А в чём будут заключаться задания, — решительно спросил Ву Цзиньлун.

— А вот это вы должны понять сами, — усмехнулся господин Шанг поднимаясь. Тут же Син Пай подхватил стул, убирая в сторону. Шанг жестом обратился к Юнси: — Теперь ты можешь открыть башню.

Юнси не отрывал взгляда от подноса, что принесла помощница, и всё ещё держала в руках: луч солнца заиграл бликами по серебряной поверхности, по её краю плясали драконы — вензеля компании. Юнси хмыкнул и закатил глаза. Чаша из редкой исинской глины, поднос, чай, судя по аромату «Изумрудные вихри» — такого в обычной чайной не найти. Вот же… Или у этой парочки безразмерный багажник в автомобиле, и они возят в нём украденные вещи компании (в том, что этот поднос и эта чаша принадлежит «Нефритовому дракону» Юнси, не сомневался), или помощница притащила чай для Шангу через чёрный вход, и двери Чайной башни всё же открыты!

— Замечательно, — проговорил Юнси, запихивая свои догадки так глубоко, чтобы не нагрубить последнему другу деда, и всё же набрал код. Двери разъехались, обдавая всех прохладой работающего кондиционера.

Мастер Ю сделал глоток чая, отставил чашу и поднялся. Он и так слишком задержался здесь. Можно уходить спокойно: все чайные листья в чайнике, кипяток залит. Напиток получится превосходным. Ведь он вырастил прекрасный чай. Теперь он был в этом уверен.

Зашёл ли Юнси в Чайную башню или всё же отказался от наследства? И что означает имя его соперника — Ву Цзиньлуна? Это вы узнаете в следующей главе.

Глоток 3 безвкусный, как спитый чай

В котором Пак Чок пытается избавиться от трупа, а Юнси отбиться от грабителя туалетным ёршиком.

Машина плавно ехала по улицам Шанхая, и, будто преследуя её, следом зажигались уличные огни. Удивительно, как много изменилось пока его не было: иллюминаций стало больше, вывески — ярче, юбки — короче.

— Давайте проедем через центр, — попросил Юнси.

— Конечно, господин Лю. Время ещё есть, — закивал водитель, которого Юнси арендовал вместе с автомобилем.

Разлука была такой долгой и такой короткой. Конечно Юнси думал, как вернётся когда-нибудь в этот город, пройдёт по этим улочкам. Но не думал, что это будет сейчас и вот так. Он приоткрыл окно, и в салон тут же ворвался гомон города. Его было так много и так мало. Оглушающий, со множествами наречий и переливов. С запахами. Теми самыми, которые он любил с детства: уличной кухни и чая, рыбного бриза и цветов персика по весне. Отчего-то пока он был там, он старался вытравить из себя любую тоску: открывая страницы с новостями, старался искать информацию о грязи в воздухе и воде, о рабском труде и коррупции.

Цветы персика давно унёс ветер. И сейчас, заглядываясь на витрины и огни, читая на родном языке вывески, он позволил признаться самому себе как сильно скучал по родине.

Они уже проехали центр и приближались к портовой зоне, когда в животе заурчало, и Юнси вспомнил, что последний раз ел в самолёте.

— Притормозите у лотков, — попросил Юнси шофёра, тот кивнул. — Ждите здесь, не надо со мной.

Для вида Пак всё же потянулся открывать дверь, как будто бы действительно собирался выходить. Завтра же он уволится. Госпожа Пак будет кричать, но он потерпит — невпервой. Эта работа не для него, понял он для себя, глядя как господин, что нанял его всего лишь на день за те деньги, что Пак зарабатывал неделю, покупает еду с уличного лотка.

Юнси смотрел на вывеску с меню и не знал что выбрать, всё казалось вкусным.

— Мне вот это вот это и вот это, — он указал на блюда. Неизвестно есть ли в доме еда, и стоит запастись и завтраком, решил Юнси

— Да, господин, — кивнул повар, он же продавец и скорее всего он же и хозяин заведения.

Юнси прислонился к столику, стоящему рядом, следя, чтобы не испачкать дорогой костюм, и вдохнул запах города. Ароматы старого масла, сбежавшего кофе и ещё чего-то, явно горелого, щекотали нос, порыв ветра донёс запах рыбы, и Юнси улыбнулся — как же он по этому всему скучал! А особенно по дому.

Дом клана Лю стоял на побережье. Из окон открывался вид на залив и реку Янцзы. И закаты в этом месте были красивы, но Юнси больше любил встречать рассветы. И принял он предложение господина Шанга только из-за этих рассветов: если ему осталось в этом доме только тридцать рассветов — он получит их все!

— Ваш заказ, — проговорил повар протягивая ему стаканчик с дымящейся жидкостью и пакет с едой.

— Благодарю, — ответил Юнси, расплачиваясь.

Он вернулся в машину и попросил подъехать ближе к пляжу. Водитель что-то пробормотал, но просьбу выполнил.

Открыв дверь, Юнси спустил ноги и, хрустя чем-то непонятным, разглядывал огни на реке. Кофе кислил, и скорее всего был из пакетика, но Юнси он показался самым вкусным в мире. Он не спал третьи сутки, и все, о чем мечтал после еды — это кровать. Юнси понял, что за то время, что его не было, многое изменилось. Раньше не было того лотка, где он купил еду, но были точно такой же бриз и запахи. Может и дом уже не тот…

Особняк Лю возвышался над обрывом белоснежными крышами и зеленью. В детстве Юнси казалось, что это замок, а он принц. Хотя так оно и было. Когда-то он был чайным принцем. Хотя какая разница, он всё равно никогда бы не стал императором, потому что… Золотой дракон наклонил голову и Юнси увидел в его продолговатом ониксовом зрачке своё отражение. Огромная пасть раскрылась, раздвоенный язык высунулся и скользкой змеёй прошёлся по лицу Юнси, потом развернулся, оттолкнулся от земли, махнул длинным телом и рассыпался в ночном небе золотой пылью.

На секунду Юнси показалось, что он летит куда-то в бездну вместе с этим драконом, захотелось закричать, но голос не слушался. Стаканчик выпал из ослабевшей руки. Он попытался пошевелиться, но ничего не получилось. Он попытался крикнуть, но ни один звук не вырвался из горла.

— Эй. господин, — послышался будто сквозь толщу воды голос водителя, Юнси хотел было ответить, но у него не получилось.

Это конец? Он умер и это последнее что может его умирающее сознание?

— Да чтоб тебя, неужели умер. Ну мисс Пак… — донёсся голос водителя весте с запахом цветов. Такие росли у них в саду. Неужели он больше их не увидит?

Юнси хотел сказать, что он не умер, но не смог. Тело не слушалось.

Он слышал, как водитель, кряхтя, вылез из машины, пустой стаканчик хрустнул под ботинком.

— Эй, господин, — водитель потрепал Юнси за рукав, дотронулся до шеи. — Да что тебя. И что мне делать?

Юнси услышал, как от него удаляются шаги, услышал писк кнопок телефона, и улыбнулся, если бы мог: ещё десять лет назад он пытался отучить деда от такого пережитка прошлого, неужели до сих пор кто-то пользуется кнопочным? Водитель вернулся, потоптался, нагнулся, судя по тому, что дыхание с отдышкой было теперь где-то в районе уха, и подхватил Юнси подмышки, явно собираясь вытащить из машины. Попытка была неудачной — Юнси больно ударился головой обо что-то и наконец-то смог разлепить глаза и пошевелиться. Водитель тут же его выпустил из своих огромных объятий. Юнси ударился снова.

— Вы меня напугали, — промямлил Пук, выдыхая с облегчением.

— Простите, заснул, — проговорил Юнси, разминая затёкшие конечности, и не вдаваясь в подробности, водителю знать, что он чуть было не умер не обязательно. — Едем вон туда, — Юнси указал на дом.

Ехали они молча и быстро. Притормозив у кованных ворот водитель поинтересовался:

— Тогда я за вещами? Или ещё куда поедем? Время-то ещё есть… — проговорил Пак, молясь про себя, чтобы больше они никуда не ехали, и что пока клиент жив, ему больше всего на свете хочется, чтоб он вышел из автомобиля на своих двоих. Потому что прокат автомобилей вместе с водителем-телохранителем — новая услуга, которую придумал брат мужа сестры жены троюродного дядюшки госпожи Пак. И она старалась его туда устроить, потому что «это престижно и можно познакомиться с нужными людьми». А то, что Пак Чок из всех обязанностей водителя-телохранителя умел только водить машину и молчать — жизнь с мисс Пак научила — никого не заботило. Хорошо, что когда госпожа Пак узнала, что первый же клиент Пак Чока умер, и Пак Чок не знает куда вести тело — она была находчивей мужа: «Вытащи, вытащи его на берег и уезжай!» — прокричала она в трубку телефона.

Эти слова все ещё гремели у Пак Чока в ушах, когда он открыл багажник и попытался вытащить чемодан из невозможно миниатюрного багажника. Канареечного цвета коробок не желал вытаскиваться. Пак поднатужился, пуговица на рубашке отлетела и стукнулась о какую-то часть машины. Даже пуговицы летят, а чемодан все не хотел выскакивать. Пак дёрнул, и услышал лёгкий скрежет обдираемой краски. Делая вид, что ничего не услышал Пак поставил чемодан перед первым и последним своим клиентом. Как же хорошо, что он все же не умер у него в машине, и как хорошо, что его никто не убил. Возможно, стоило бы докатить чемодан до входа, как об этом рассказывалось в инструкции, которую придумал хозяин проката, его имя Пак Чок так и не запомнил. Пак Чок ещё раз бросил взгляд на гравий, которым была засыпана дорога к дому. К демонам инструкции! Пусть катит сам! После пережитого, Пак Чок имеет право побыть бунтарём! Хотя бы раз в жизни!

Что ж… Побыть Пак Чоку бунтарём так и не удалось.

— Благодарю, дальше я сам, — проговорил Юнси, берясь за ручку чемодана. — Завтра вы мне не понадобитесь.

— Да, господин, прощайте! — выпалил Пак и от радости поклонился. Его работа действительно закончилась!

Юнси набрал код на калитке, та пикнула и со скрипом открылась. Охраны не было.

Дом тонул во мраке ночи, потеряв единственного своего владельца, он будто бы впал в скорбь. Белые стены казались призрачными. Колёсики чемодана скрипели по гравию, ещё десять лет назад он говорил деду сменить покрытие, но видно всё бесполезно. Мысленно Юнси уже смирился, что любимый чемодан придётся выкинуть. Какая ирония — он пережил столько перелётов на своём веку, а вот возвращение на родину — нет. Юнси ускорил шаг. После пробуждения тошнило и было не понятно что тому причина — съеденное в уличной забегаловке или усталость.

С усилием затащив чемодан на ступеньки, Юнси набрал код на входной двери, та открылась. Дед, не доверяющий технике, паролям и всем прочим современным штукам менял пароли каждые три месяца, но за десять лет после его отъезда, так и не поменял код на двери. Что ж… Юнси втащил чемодан в холл и выдохнул с облегчением — им он займётся завтра.

Пошарив по стене, нашёл выключатель. Старинная резная люстра разбросала приглушённые лучи по холлу, но оставила темноту в других комнатах. Юнси прислушался. Тишина была тягучей, почти осязаемой. Даже в этом дед не изменил себе — помощница по дому работала строго до семи вечера. А значит в доме никого. «Если чего-то хочешь — иди и возьми,» — говорил дед, когда Юнси возмущался, что приходится добывать еду самому, когда он возвращался поздно после всех дополнительных занятий.

Ничего не изменилось, как будто бы только вчера Юнси вышел в школу, а вернулся через десять лет. Все было на тех местах, как Юнси запомнил. Вот в этом кресле дед любил читать. Юнси снял пиджак и аккуратно повесил на спинку — завтра надо вернуть костюм в прокат, не хватало ещё испортить.

Вот та же гостиная. Юнси любил зимние праздники европейцев, и упросил деда сделать камин. Они даже наряжали ёлку около него.

На каминной полке замерли рамки с фотографиями. Будто и не прошло тех лет, будто бы после ухода Юнси ничего не изменилось. Будто бы только для него прошли эти года, но не для дома. Он взял последнее фото, что он сделал в этом доме, такое же до сих пор стоит у него в телефоне на контакте деда.

Юнси пятнадцать. День его рождения. Дед устроил праздник, и Юнси чувствовал себя настоящим принцем. Первый раз в жизни, он решил, что не будет больше стесняться себя, своего богатства, своего рода, своего положения…

На следующий день Юнси ушёл из дома, выкрикнув деду в лицо, что он больше не Лю. Он много чего ещё кричал. Того, чего не стоило. Обрубая каждым словом дорогу назад.

Юнси поставил рамку на место, та покачнулась, замерла на миг решая лететь или нет. А потом со звоном рухнула на пол, разбивая стекло и надежды Юнси, что всё же может это такая шутка деда? И вот он выпрыгнет из темноты и скажет: «Это розыгрыш. Я не умер! Это просто способ наказать нерадивого внука, который когда-то отказался от имени, рода и наговорил того, чего не следует.»

Если бы не эти слова, возможно, Юнси и брал бы трубку, когда дед звонил. Тот кажется забыл те самые слова, но Юнси помнил. И эта память не дала вернутся вовремя.

Вообще, у деда было странное чувство юмора. Но похоже не в этот раз.

Юнси посмотрел в окно: вдалеке маячили огни и кипела жизнь, но не здесь, ни в этом доме. В глазах защипало. Тошнота стала нестерпимой. Наткнувшись на маленький табурет (его здесь раньше не было!) и чуть не упав, Юнси побежал в туалет. Нашарив выключатель он нагнулся над раковиной. Холодная вода обожгла горящее лицо. Ему нужно поспать, просто поспать и все все пройдёт.

Юнси склонился над унитазом. Все что было в желудке его покинуло. Переводя дыхание, Юнси услышал грохот чего-то падающего и неразборчивое ругательство. Он же закрыл дверь, когда вошёл? Кажется, не закрыл…

Вот же… Юнси выругался и мысленно отвесил себе пощёчину. Дверь же закрывается автоматически? Ну же, дедуля, ты ведь заменил систему безопасности, и просто оставил старый код, чтобы я мог войти. Так ведь? На удивление тошнота отступила. Но желудок скрутило в тугой узел, и прошило болью.

Юнси огляделся: ни швабры или какой-нибудь полезной штуки, которой можно было бы отбиться от грабителей в ванной комнате не было. Зато к ней добрался прогресс: освежитель вмонтирован в стену, как и все другие предметы обихода, а все хозяйственные штуки похоже как и десять лет назад спрятаны в специальной комнате, через две двери отсюда. Из неприкрученого и не закреплённого остался только ёршик. Вооружившись им, Юнси подошёл на цыпочках к двери и прислушался: ругань прекратилась, но по коридору раздавались шаги. Которые приближались. Юнси вжался в стену за дверью крепко сжимая ёршик обеими руками и представляя, что держит в руках биту. Он же пытался играть в бейсбол, как только приехал в колледж? Вот. Это — тоже самое, только с ёршиком.

Шаги замерли в начале коридора, но через несколько мгновений раздумий стали приближаться. Юнси перебирал потными пальцами по ручке ёршика. Ну, же. Пройди мимо.

Увы, топот остановился прямо у двери.

— А ты бесстрашный, — чуть слышно проговорил Юнси замахиваясь ёршиком в тот самый момент, когда дверь стала открываться. По расчётам Юнси, удар должен был прийти прямо в нос грабителю. Порядочные люди не станут же разгуливать по чужим домам? Значит можно бить смело!

Чего-чего а меткости всё же Юнси было не занимать! Не зря всё таки ходил в ту секцию: ёршик почти попал в нос пришедшему! Главное слово здесь почти.

— Да что б тебя, — проговорил Цзиньлун, отправляя ёршик ударом ладони в свободный полет в другой конец уборной и закатывая глаза. — Кто бросает чемодан на входе? Я чуть не убился.

— Чуть? Жаль, — парировал Юнси. — Какого демона ты здесь делаешь?

— Живу, — просто ответил Цзиньлун.

— Я должен был догадаться, — развёл руками Юнси.

— Чего прячешься тут, — поинтересовался Цзиньлун.

— Чего врываешься в туалет, видя, что занято? — не остался в долгу Юнси.

— У меня нет сил с тобой сейчас препираться, давай утром этим займёмся, — устало проговорил Цзиньлун. — Все же решил пожить? — поинтересовался он, выходя из комнаты и стягивая пиджак. — Свет выключи и тапочки надень.

Юнси был готов скорчить гримасу вслед Цзиньлуну, но понял, что тоже устал. Устал так, что кажется у него болит все, даже кончики волос. Не говоря уже о мышцах лица. Юнси устало поковылял за Цзиньлуном, тот вернулся в холл посреди которого разбитым киндер-сюрпризом валялся чемодан Юнси. Сквозь трещину, которая молнией рассекла корпус, виднелась бирюзовая подкладка.

— Ты должен мне чемодан, — заметил Юнси.

— А ты мне разбитую коленку, — ответил Цзиньлун, роясь в обувнице. Себе он достал тапочки сдержанного чёрного цвета, а в Юнси кинул пару бирюзовых драконов.

— Катись в ад, — проговорил Юнси ловя мягкие тапки.

— Сам катись, я только оттуда, — Цзиньлун, закатывая рукава, прошёл на кухню. Юнси протопал за ним, пища при каждом шаге.

Конечно Юнси даже под пытками никогда и никому не раскроет страшную тайну, что в особняке клана Лю у него остались любимые вещи, по которым он очень-очень долго скучал в кампусе Сорбонны. Среди этих вещей были и бирюзовые драконы. Скучая по ним, Юнси отмахивался от мысли, что этих драконов подарил ему Цзиньлун на праздник Середины осени, в тот последний год. И даже самому себе Юнси не признавался, что больше чем по бирюзовым драконам, он скучает по золотому*.

Приглушённый боковой свет был приятным. Юнси разглядывал кухню, примечая изменилось ли в ней что-нибудь. Он наблюдал, как Цзиньлун выуживал из огромного (нового!) холодильника продукты, будто фокусник. Юнси невольно вспомнил, как белая поверхность столешницы и хром дверных ручек двадцать лет назад были для Цзиньлуна каким-то чудом, Юнси вспомнил тот день, когда привёл его на эту кухню. А теперь Цзиньлун хозяйничал здесь.

Молчание затянулось, надо было о чем-то говорить, пока Цзиньлун не начал задавать вопросов, и Юнси спросил первое, что пришло в голову:

— Давно ты здесь?

— С момента как мой лучший друг сбежал в другую страну.

— Я не…

— Ты сбежал. — Юнси хотел было возразить, но Цзиньлун поднял ладонь, останавливая любые его возгласы. — Давай договоримся. Этот дом теперь мой, так же как и твой — конечно до тех пор, пока Тан Жун не прибрал его к рукам — и я не хочу скандалов в моем доме. Не знаю как ты, но я после того, как наши пути разойдутся хотел бы унести с собой только хорошие воспоминания. Чтобы там ни было после, но между нами десять лет дружбы.

— Дружбы? Между нами десять лет ненависти, — процедил Юнси.

— Хорошо. Ненависти так ненависти. Хочешь выяснить отношения — приходи завтра в офис. Если захочешь — мы можем даже набить друг другу морды. Но не здесь. Он бы этого не хотел, — устало проговорил Цзиньлун ставя перед Юнси тарелку с закусками.

— Ты не дал мне с ним даже попрощаться! — процедил Юнси сжимая кулаки, хотя и понимая — до драки не дойдёт.

— Я звонил тебе! Ты не брал трубку, — сорвался Цзиньлун в ответ. — И он тебе звонил. Ты видел? Он. Звонил. Тебе. Последние исходящий звонок был тебе. Что я должен был делать? Ты не ответил, не перезвонил, не пришел.Я сделал то, что должен был сделать ты. Это ты должен был одеть траурную ленту. Это ты должен был сжечь поминальные деньги. Это ты должен был похоронить его. Ему нужен был ты, а не я.

— Сто восемь раз, — прошептал Юнси. — В тот день он звонил мне сто восемь раз.

Где был Юнси и что делал в тот день, когда дед звонил ему в последний раз, вы узнаете в следующей главе.

*Цзиньлун переводится как "золотой дракон"

Глоток 5 (на самом деле 4) со вкусом французских булок

Который возвращает нас на три дня назад. В нем Юнси живёт в Париже, ест круассаны по утрам и лечится от трудоголизма у эмигранта-корейца.

Телефон не хотел замолкать, Юнси не мог сбросить, но и отвечать было… Не по себе? Боязно? Юнси не знал ответа на этот вопрос, так же как и не знал, о чем говорить с человеком после десяти лет молчания.

Что сказать? Как ответить? Да и для чего он мог вдруг понадобиться, если о нем не вспоминали все это время?

Юнси отключил звук, и теперь трубка надрывалась беззвучно выкрикивая слово «деда». А с экрана на него смотрел он сам в обнимку с дедом: оба были младше на десяток лет, и кто-то бы сказал, что это фото уже не актуально для обоих, но Юнси нравилась эта фотография. Он нравился себе в этом ощущение, тогда он ещё учился в школе, экзамены были сданы и дед гордился им. И он ещё гордился дедом. Юнси не отрывал взгляд от экрана, всё ждал, когда же тот потухнет, так же, как когда-то потухла их обоюдная гордость.

«Я не отказываюсь говорить, я просто даю нам шанс сохранить лицо», — проговорил он про себя, обращаясь к фото на телефоне.

— Директор Лю, все в порядке? — донеслось будто сквозь вату, телефон наконец-то успокоился, и Юнси отвёл глаза.

— Да, все в порядке.

— Может стоит ответить? — предложила Крис, одна из лучших менеджеров Юнси.

Юнси поднял на неё тяжёлый взгляд, они работали уже четыре года, а она всё пытается ему привить другие манеры.

— Иногда молчание, говорит больше, чем сотня слов, — тихо проговорил Юнси.

— Но это ваш дед! Судя по фото, — кивнула на телефон Крис. — И ни одна ссора не стоит того, чтобы не разговаривать столько лет.

— А тебя не учили, что это не вежливо, совать нос в чужие дела? — не повышая голос и не меняя тон спросил Юнси.

— Так телефон лежал на столе и орал «йе-йе», пока вы не пришли. Конечно я глянула одним глазком, — Крис заправила светлую прядь за ухо. Экран опять вспыхнул. — Вам стоило бы ответить, — покосилась она на телефон.

Юнси перевернул его экраном вниз. Вот так лучше.

— Что там у нас на сегодня?

— Встреча с новым заказчиком, потом ужин с мистером Уолтером, постоянным заказчиком.

— Хорошо, через сколько? Узнала о нем что-нибудь? Чего он хочет?

— Через тридцать минут, столик для мистера Уолтера я заказала. Вроде бы скидку и продление контракта, — Крис положила на стол пухлую папку. — Здесь всё необходимое,

— Отлично, — кивнул Юнси, открыл папку и начал просматривать документы.

Для «йе-йе» не было преград ей было все равно где вопить: в ресторане на Эйфелевой башне или в уборной того же ресторана. Телефон не унимался ни на встрече с новым клиентом, ни во время ужина, когда мистер Уолтер поедал устриц, от которых Юнси чуть не стошнило, но он героически вытерпел. Скидки Уолтер не дождался, но получил новую опцию в сопровождении дел.

Юнси мог бы выключить телефон, но пункт «а» — он мог пропустил звонок от какого-нибудь клиента, поэтому звук приходилось убирать каждый раз, когда телефон начинал звонить, и пункт «б» — это было уже спортивным интересом, кто из них сдастся первым: он ответит на злосчастный звонок, или дед устанет тыкать на кнопки и слушать гудки. О, дед, плохо его знает! Он уже не тот юнец, что пасовал перед ним и боялся. Он не сдастся, он будет до последнего слушать трель, пока дед не устанет и не заснёт.

Трель не унималась и когда он уже в ночи ехал домой. Только в лифте как-то особенно отчаянно затянула последние аккорды и вдруг замолкла, словно кто-то оборвал струны.

Юнси зашёл в квартиру, стянул пиджак, поставил телефон на бесконтактную зарядку. Звонков больше не было. Юнси сжал челюсть и хмыкнул: сто восемь пропущенных. Кто бы сомневался.

— Чертов манипулятор, — процедил Юнси, содрал с себя остатки одежды и прошёл в душ. Ледяная вода окатила, от чего он зашипел, отскочил будто ошпаренный, больно ударился макушкой о перекладину, на которой висела шторка. Восстановив дыхание он выдавил из пузырька гель для душа, тот с хлюпаньем шмякнулся на мочалку, и Юнси с остервенением стал намыливаться.

Иногда ему казалось. Что его кожа будто впитывает в себя, словно губка, запахи. Каждый день возвращаясь домой, он пытался смыть с себя вонь чуждых ему людей и чужой страны. Не всегда это получалось.

Сны в эту ночь к Юнси так и не пришли.

Утро было пасмурным. Дождь хлестал по стеклу оставляя резкие мазки капель. Осень здесь ощущалась сильнее, чем если бы она наступила в его родном городе. Юнси лежал на животе, подпирая щеку рукой и смотрел, как капли стремятся вниз. На удивление спокойное утро. Он глянул на телефон, который остался на столе на зарядке. Тот молчал всю ночь. Юнси поднялся, прошлёпал босыми ногами по полу, смахнул блокировку — действительно ни одного звонка. Дед остался верен себе и остановился ровно на ста восьми звонках — числе Будды.

Где-то внутри, тот мальчишка, что замер на заставке контакта деда, нашёптывал, что так нельзя, и стоит ответить, и лучше бы перезвонить, но у нынешнего Юнси был выходной, и голос мальчишки затих.

Руки так и тянулись открыть ноутбук, проверить почту, зайти в рабочие чаты, сформировать план на будущую неделю, которая наступит в следующем месяце, свериться с графиком, в том ли темпе всё идёт? Пальцы уже подцепили крышку, чтоб открыть зверскую машину, но Юнси одёрнул себя.

Это не его желания. Это в нем отзываются корни.

По крайней мере так ему говорил психолог, вот уже четыре года. Психолога нашла Крис, которая была убеждена, что работать без выходных — это плохо. Не иметь личной жизни и жить работой — это болезнь, подмахнул ей доктор Юм. От психолога-женщины Юнси отказался сразу, потому что не может его лечить женщина, это тоже, было наверное что-то из корней, благо у него не хватило знания французского и хватило мозгов не проговорить это в слух. Иначе его лечили бы уже под другим диагнозом.

Доктор Юм был из эмигрантов, который помогал эмигрантам перестроится на другой лад и понять, что на работе жизнь не заканчивается.

Юнси даже посещал групповые встречи, с такими же как и он эмигрантами-трудоголиками, которые не понимали как жить в новом мире, и быть нормальными. Быть нормальным в Париже, означало не ночевать на работе, если горят сроки проекта, и тем более не заставлять ночевать на работе коллег, заваливших все дедлайны.

Именно после такого казуса, когда на увольнение за нарушение личных границ и трудового кодекса подало чуть ли не пол офиса, Крис и нашла для Юнси доктора. Тот выбрал в качестве лечения запрет на открытие ноутбука в выходные дни, посещение групповых занятий по четвергам, и обязательный завод будильника, чтобы Юнси не забывал, когда заканчивается рабочий день. Доктор назвал эту болезнь «синдромом азиатского офиса», порадовал, что это лечится, и, заговорщицки подмигнув, порекомендовал регулярно ездить на белой кобыле.

Не смотря на кажущуюся осведомлённость гуглить всё же пришлось, что означает эта фраза. Лучше бы не гуглил. А если бы и гуглил, то не в метро, один плюс — шум поезда заглушил стоны "белых кобылок", когда по запросу Гугл открыл черно-оранжевый сайт.

По мнению доктора — Юнси шёл на поправку, По мнению Юнси, доктор был шарлатаном, но если каждый директор в Париже должен иметь мозгоправа, чтобы быть успешным — пусть так. Будет он ходить на эти тренинги. Хотя Юнси уже был успешным, и по меркам соотечественников на тренингах — ему крупно повезло. Имея отличное образование, ему удалось вырваться. Да, не Америка, но все же Европа. Париж — это вам не Пекин. И у него теперь такой милый акцент.

Юнси прикрыл глаза рукой, глубоко вздохнул и пошёл в душ, по дороге продумывая график выходных дел. Строить график в голове — это ведь не нарушает запреты доктора?

Кроссовки приятно пружинили по асфальту, мимо протекали высокие здания и парк, проносились лица людей белокожих и не очень. Ещё пара километров, и он возможно устанет, и больше не захочется опять потянуться к ноутбуку. Юнси ускорился. Дыхание осталось размеренным. На запястье завибрировали умные часы. Юнси глянул на циферблат — номер был не знаком, но код родной страны Юнси не забыл. По времени сходилось, что дед уже проснулся и решил теперь атаковать его с другого номера. Номер помощника? Секретаря? Сиделки? Хоть самого князя преисподней. Циферблат был чёрен, с него больше не смотрела семья, засахаренная в воспоминаниях и прошлом, Юнси стукнул по экрану, сбрасывая вызов.

Похолодало. Юнси натянул капюшон бирюзовой ветровки, Крутанул по наушнику, включая громкость на всю. В наушниках чарующий голос солиста «Последних поэтов осени» рассказывал балладу о последнем прости.

Сказать «прости» деду Юнси не был готов. Может пройдёт пара лет, и тогда он сможет, но не сейчас.

От Сены несло застоявшейся водой и нечистотами. Юнси задержал дыхание, пробегая участок по набережной. Заходя в очередной поворот чуть было не поскользнулся на брусчатке — давно было пора купить противоскользящие кроссовки, вот только Юнси все надеялся, что скоро они ему не понадобятся, психолог отменит своё идеальное лечение, и скажет, что Юнси здоров.

Иногда у Юнси проскальзывали сомнения, что господин Юм южный кореец, по всем признакам он был беглый северный, вот только… Браслет на руке опять ожил, Юнси стуком смел звонок, а потом остановился. Мелкая морось дождинок осела на экранчике часов, словно слезами покрывая набор цифр, что складывались в незнакомый номер. Возможно стоило снять?

Пробегая мимо витрин магазинов Юнси приостанавливался, краем глаза оглядел себя в отражении. От влаги по своей природе прямые отросшие волосы начали виться. А может стоит отправить видеозвонок деду? Раз он так хочет поговорить?

Не стоит. Тогда его точно хватит удар. Консерватор до подвзошной кости и белых тапочек, дед даже в детстве умудрялся его наряжать в костюмчики, потом в костюмы. «Наследник клана Лю, должен выглядеть соответствующее», —говорил он, затягивая галстук на шее Юнси потуже.

Сейчас в бирюзовой ветровке, с огромными салатовыми наушниками, с мокрыми волосами торчащими во все стороны, он меньше всего походил на наследника. Хотя он перестал им быть десять лет назад, в тот день, когда ушел из дома. Решено: если дед ещё раз наберёт, то Юнси ответит по видеосвязи! У него достаточно средств и не такое плохое здоровье, чтобы получить инфаркт, на крайний случай его откачают.

Радостные аплодисменты и свист донеслись в наушниках, на мгновение остановив музыку. Норма бега закончилась. Юнси начал замедляться, остановился около кофейни, заказал мятный кофе и пару круасанов. Не зря же он сюда добирался из своего района, где нормального кофе не найдёшь, и толку, что Франция — настоящего круассана не найдёшь тоже.

Юнси сел за плетённый столик, навес в бело-зеленую полоску спрятал от дождя. Даже вонь, которую приносили лёгкие порывы ветра не могла испортить ощущение свободы.

Дед больше не звонил. Возможно поменял религию? Раз на этот раз звонил всего лишь три раза?

После переезда (на самом деле побега) Юнси долго искал себя. Во всех кабаках и злачных местах, которые можно было и нельзя найти. Спускался во все бездны и остановился, когда понял, что так он не находит себя, а лишь теряет. Ему нравилось, что теперь он может быть кем угодно, верить во что угодно и в кого угодно.

Он больше не чайный принц. Теперь он пьет кофе со льдом и мятой.

Заказ принесли довольно быстро. Юнси потянул из трубочки: горькая жижа смешивалась с обжигающе холодной мятой. На белой тарелке лежал румяный круассан. Юнси потянулся к приборам, а потом взял булку руками. Круассан хрустнул, идеальная корочка разлетелась и осыпалась, пачкая толстовку и шорты.

Юнси тут же потянулся за салфеткой, рука замерла так и не взяв бумагу.

«Меня никто не видит. На меня никто не смотрит. Никто не будет меня фотографировать. Меня больше нет». — проговорил Юнси сам себе, вдохнул, выдохнул и впился винирами в круассан.

Забвение — прощальный подарок от деда, за который Юнси был очень благодарен.

После его ухода дед стер все упоминания о нем. Будто его никогда и не было. Не было обучения в школе, зубрежки до обмороков, отсутствия детства — вместо игр и общения с другими детьми у него была лишь учёба.

Домой Юнси не возвращался, возможно его комнату в особняке также стёрли, закрыли кирпичами. В том, что его вещи и фотографии сожгли, Юнси не сомневался. Он даже не удивился бы, если бы наткнулся в фамильном склепе на свою поминальную табличку.

Будто бы его никогда и не было.

Не было побед в олимпиадах, дополнительных кружков, ничего не было. Не было вечеров, когда деда распирало от гордости перед такими же горделивыми дедами, когда он об очередном достижении Юнси объявлял как о своём собственном, приговаривая:

— Моя порода!

Без сожалений, Юнси действительно был рад, что дед его стёр. Теперь он мог жить новую свободную жизнь. Быть сгуфом, который обделался крошками от круассана, он больше не чайный принц, который обязан стать айдалом, и у которого всего лишь один поклонник — его дед.

Дождь усилился. Уходить из под навеса не хотелось. Может переждать? Юнси посмотрел на витрину, ища глазами официанта. Внутри была современная обстановка, высокие стулья, телевизор над стойкой. Семейное кафе без налёта пафоса. Оно напомнило ему кафешки в родном городе, только там они назывались «чайными», в них старики собиралась почитать газеты и обсудить последние новости. Здесь же вместо газет был плоский телевизор.

Сначала Юнси показалось, что кто-то решил пошутить над ним: с телевизора на него смотрел дед. Звука Юнси не слышал, но вполне мог прочитать бегущую строку внизу экрана. Круассан полетел из разжавшихся пальцев на асфальт. Строчки внизу экрана поплыли перед глазами и все никак не хотели складываться в голове в нужные слова. Будто бы кто-то одним щелчком отобрал у Юнси знание французского, вбитого с раннего детства.

Юнси достал из кармана телефон, судорожно открыл последние новости в Вичате, может он что-то не понял. Конечно же это французские переводчики что-то не поняли и пустили на экраны утку-новость.

Юнси нашёл новости на родном языке, а потом вскочил и рванул, не замечая, как за ним опрокидывается стул, как официант кричит об оплате. Пальцы тыкали в экран, тот был скользким, от слез дождя и все никак не удавалось попасть в полоску пропущенных звонков со словом «дед». А потом длинные гудки все никак не хотели сменяться на каркающее «слушаю».

Лёгкие горели, Юнси бежал так быстро, как никогда в своей жизни не бегал. Перед самым домом Юнси поскользнулся и упал в лужу, колено прострелило болью. Он зашипел, поднялся и поковылял так быстро, как только мог. Упрямое сердце просило ускориться. Ещё чуть-чуть и он успеет. Успеет ведь!?

Что случилось с дедом Юнси, и успеет ли Юнси или опоздает вы сможете узнать прочитав следующую главу.

Глоток 6 с каплей апельсинового сока, в котором туфли красные, словно кровь, отбивают дробь железными набойками

И пока Юнси пытается обогнать смерть, мы знакомимся с Минарэ.

Минарэ скинула красные туфли, холодный пол остудил горящие ноги, она босиком прошлёпала на кухню в одной руке таща сумку с продуктами, в другой — большую рыбину. В ступню впились сухие хлебные крошки, и Минарэ поморщилась от боли. Сумка была тяжёлой, хотя вряд ли рацион её семьи изменится. Она не могла позволить себе купить что-то лишнее. Все чётко распланировано. Так отчего же так тяжело? У неё просто закончились силы? Или закончилась она?

С трудом водрузив сумку на стол, Минарэ начала разбирать её: овощи, ещё овощи, рис, ещё рис. и ещё. Рыбина примостилась рядом и смотрела на неё застывшим глазом. Роскошество, о котором просил дед уже вторую неделю. Минарэ понюхала свои волосы, собранные в высокий хвост, и её затошнило — с первого раза уж точно не удастся вымыть запах рыбы. Минарэ ненавидела рынки, особенно рыбный, но… Походы в супермаркет были несбыточной мечтой для их небольшого семейства.

Из глубины квартиры послышалось шарканье. Дед, услышав, что она вернулась, пришел к ней. Она мельком глянула на него: на нем были выглаженные брюки и растоптанные тапки, которые и шаркали по полу. Дед сел за стол, не думая, что брюки помнутся. Поверх домашней майки на шее у него был завязан галстук. Тот самый, который тот надевал по особым случаям. Теперь дед следил за тем, как она разбирает продукты. Он придирчиво осмотрел корни лотоса, ощупал редьку на твёрдость, открыл коробочку с личи и потыкал в каждую ягоду.

— Я рыбу купила, твою любимую, — проговорила Минарэ, сомневаясь, что дед вспомнит сейчас о том, что две недели подряд каждый день просил у неё рыбы на ужин.

— Хорошо, — кивнул дед. — А ба? Она скоро придёт с работы? — дед тыкнул рыбе в глаз.

Минарэ не ответила, слова застряли где-то в горле и всё никак не хотели выбираться наружу. Ступню опять закололо: надо убраться, если будет время.

— Проклятые Лю, — захорохорился дед. — Ты не видела мою рубашку? Ба погладила утром, но я никак не могу её найти. И пиджак.

— Зачем? — спросила Минарэ, доставая из шкафа разделочную доску. Да, на рынке могли выпотрошить эту рыбину и порезать на куски, но стоила бы она на 5 юаней дороже.

— Ты не видел нож? — Больше по привычке, чем ради ответа поинтересовалась она у деда.

— Проклятые Лю, — пробубнил дед.

— Зачем тебе пиджак? — повторила свой вопрос Минарэ, Она уже знала, что он ответит, но надеялась, что может сегодня что-то изменится.

— Пойду в полицию. Призову к ответу! Напишу заявление. Это он украл. Он! — Дед поднял на Минарэ взгляд, в его глазах стояли слезы. — Это Лю украл наш дневник. Наш рецепт. Нашу жизнь.

По щеке деда потекла слеза. Он сжал руки в кулаки, продолжая бубнить «проклятый Лю».

— Лю мёртв, — буднично отозвалась Минарэ и повторила громче: — Лю умер. Тело сожгли утром. На рынке услышала. Так что теперь он горит в аду.

— Правда? — неверяще и как-то наивно спросил дед.

— Правда! — подтвердила Минарэ.

— А дневник? Минарэ, дневник! — Дед схватился за голову и начал раскачиваться. В любой другой день Минарэ дала бы деду таблетку, но таблеток больше не было. — Дневник, Минарэ! Там же всё. Наш рецепт! Наша жизнь!

— Ну… Ну чего ты, — Минарэ подошла к деду и протянула ему мороженое. — Смотри, что у меня есть.

Дед продолжал плакать, не обращая внимания на стаканчик.

Минарэ присела на корточки и снизу вверх заглянула в морщинистое лицо, смуглое от времени и солнца.

— Со-жгли… — протяжно и надтреснуто затянул дед и всхлипнул, Минарэ вскочила, будто её ударили. Порывшись ещё в глубинах шкафов наконец-то нашла нож — на верхней полке в холодильнике, положила на разделочную доску рыбу.

Рыба была завёрнута в газету, на первой полосе красовался господин Лю, чайный император, хозяин «Нефритового дракона». Когда-то дед тоже был чайным императором, и у них был огромный дом, и чайная компания…

Редко кто удостаивался такого внимания, чтобы получить всю первую полосу газеты. Но и не каждый день умирает император, пусть и чайный. Минарэ развернула газету и разгладила. На фото господин Лю сидел за столом, и по его левую руку под стеклом лежало что-то очень похожее на дневник, который описывал дед в своих бредовых фантазиях. А вдруг и не совсем эти фантазии и бредовые?

— Если он существует — я достану этот дневник! — проговорила вдруг Минарэ и отрубила голову рыбе одним ударом.

Дневником и кражей дед был одержим, сколько Минарэ себя помнила. Ещё до того, как стало всё плохо, и дед потерял себя. Соседи говорили, что голова у деда прохудилась. Минарэ часто задумывалась над тем, что может быть дед прав? Может быть дневник действительно существует, и его украли коварные Лю? Но потом она отмахивалась от этой мысли, как от мух на том же рынке. Зачем господину Лю что-то красть, когда у него есть всё? Да и история о существовании дневника, которому больше тысячи лет — сомнительная история.

Лучше во всех бедах обвинить коварных конкурентов, чем свою недальновидность. У их семьи тоже когда-то была чайная компания, но в какой-то момент все пошло не так, и дед разорился. И тут должна бы быть какая-нибудь семейная история, окутанная туманом тайн и заговоров, но всё оказалось банально. Была засуха, и дед разорился. Плантации клана Лю располагались в лучших местах и пострадали не так сильно и «Нефритовый дракон» смог выстоять. А их чайная компания — «Феникс» — сгорела в пламени долгов, но восстать из пепла так и не смогла. Вот и вся история.

Но теперь, глядя на фото, на котором под стеклом лежало что-то очень похожее на дневник, Минарэ стало не по себе. Может быть не стоило увеличивать деду количество лекарств, а просто выслушать? Ответ на этот вопрос она узнает, когда попадёт в кабинет господина Лю. И лучшего времени, чтобы провернуть это ей не найти.

Пока рыба и овощи тушились, Минарэ зашла в Вичат, У неё была ночь, чтобы узнать всё о Чайной башне и её обитателях.

Когда на следующий день Минарэ пришла к Чайной башне, то поняла, что сама судьба вносит корректировки в её план. Не только она, но и все сотрудники не могли войти в Чайную башню.

Минарэ постояла тут, послушала там, поговорила с одним, кивнула другому. Незаметным камешком проскользнула через все людские круги, что окружали башню. Поразмыслив, подошла к одной из сотрудниц и заговорила, гневаясь на жару и прилипчивого директора Тан Жуна. Через десять минут они были без пяти минут подруги. Через двадцать — её собеседница была уверена, что они работают в одной компании, просто на разных этажах. И как жаль, что до этого ни разу не обедали вместе. Конечно же они это исправят.

Когда к Чайной башне подъехал чёрный автомобиль, и из него выпорхнул наследник клана, а за ним появился поверенный покойного Лю, планы у Минарэ поменялись снова. Она незаметно отошла от Чайной башни звонко выстукивая каблуками.

Позже Минарэ выскользнула из бара, в котором дожидалась назначенного часа, щупальца тьмы и дыма не хотели её отпускать и ещё долго путались в тёмных спутанных волосах.

Когда вечер спустился на город, его центр светился украшенный иллюминацией. Огни проезжающих машин, гомон вывалившегося офисного планктона, который не спешил домой, а запруживал собой бары всех мастей. Улица и ночь приравнивали всех, наречия смешивались, запахи сплетались. Ведь все хотели одного и того же: на несколько часов почувствовать себя живыми. Людьми. А не услугой, которую компания купила за ежемесячную плату и бонусы.

Минарэ оглядела себя в витрине магазина: невысокая и худая она выглядела хрупкой, овал лица — тыквенное семечко, алебастровая белизна кожи в свете неоновых вывесок отдавала синюшной бледностью, но плюсом могут быть длинные ресницы и глаза, с почти европейским разрезом. Ну а ещё влажные губы. Куда уж без них. Если план «А» провалится, у неё будет план «Б»: такая как она не может не понравится наследнику.

Каблуки отстукивали дробь почти в такт звукам города. Вот она миновала светлую улицу, ещё одну, потом ещё. Минарэ разжала кулак. Бумажка, что была всё это время зажата в руке взмокла, чернила поплыли, но на ней всё ещё можно разобрать адрес. Минарэ остановилась и подняла голову к небу, под фонарём звёзд не было видно, впрочем, как и на улицах, где кричал неон и извивались голограммы. В тусклом фонарном свете казалось, что пылинки танцуют вокруг, выписывая пируэты. Минарэ вдруг отчетливо поняла, что последняя светлая полоса её жизни осталась за спиной. Смяв клочёк бумажки, Минарэ швырнула его прочь и шагнула в темноту.

Этот район не был обозначен ни на одном путеводителе, да и на картах его удостоили всего лишь росчерком схемы. Названия у этой улицы не было. Звук шагов отскакивал от стен и пружиня несся дальше по улице. Минарэ нащупала в кармане куртки электрошокер и крепко зажала его в руке.

Пустота улиц была обманчивой, за ней следила не одна пара глаз, и она об этом знала. За очередным поворотом, в лицо ударила нестерпимая вонь, будто на рыбном рынке, только усиленная во сто крат. Как последняя преграда, для тех, кто возможно всё же заблудился. Железные набойки звонко стучали о брусчатку. Джинсовый костюм, что был на Минарэ был новый и нужен был для выполнения плана «Б», и теперь Минарэ прикидывала сколько придётся отдать за химчистку, чтобы избавиться от вони, которой он пропитается. «Дорогая ткань, дизайнерская вещь», как говорила ей продавщица Хворан на рынке, где она мерила его, стоя на картонке, на которой было написано «Шэнель Дококо» с двумя ошибками. Судя по запаху исходящему от костюма, он действительно был пошит ещё до Коко. Но это теперь единственная вещь, которая у неё есть, чтобы охмурить наследника Лю.

Нога попала в щербину меж камней, боль прострелила лодыжку. Долбанные каблуки. Минарэ и сама не знала, зачем их надела сюда.

Просто со своим ростом, она старалась быть выше. Значимей?! Возможно, для кого-то десять сантиметров не имели значения, но для Минарэ рост имел значения, как и туфли.

За новую пару обуви Минарэ готова была отдать душу самому князю демонов. И отказаться от перерождения. Кто-то любит собирать цветы под кровавым дождём, кто-то — разгуливать под красным зонтом, а вот слабостью Минарэ были красные туфли на высоких каблуках. И железные набойки. Что ж, у каждого свои недостатки. Свои Минарэ обожала. Она могла месяцами покупать только самую дешёвую лапшу и пить одну воду, носить затёртые до дыр джинсы, с которых слой за слоем сходила проштампованная краска, но туфли на ней… туфли всегда были настоящими.

Минарэ поковыляла дальше. Завернула за поворот, по идее, если она всё правильно запомнила, а это было условно, учитывая сколько в ней булькало выпитого в предыдущем баре для храбрости и чтобы не передумать, то она скоро дойдёт. За поворотом как и ожидалось мало что поменялось, только впереди замаячила вывеска со старинным фонарём, который бросал красные отсветы на табличку с названием: «Пристанище заблудших душ». Минарэ набрала в грудь воздуха и толкнула дверь.

В баре было полутемно. Самое то для знакомств без обязательств и проворачивания тёмных делишек: будь то дача взятки, или слив адреса того, кто делает всякие незаконные штуки.

Минарэ закатила глаза и стиснула зубы. Звонкой дробью прошла к стойке, за которой под лампами сидел желтолицый, но опрятно одетый парень, перед которым одиноко лежала жёлтая роза. Минарэ присела на высокий табурет, чьё сидение-таблетку изрядно потёрла тясяча тысяч задниц, сидящих до неё.

— Дилан 777? — косясь на желтую розу, проговорила она тихо, но так, чтобы можно было услышать.

Желтолицый повернулся к ней и блеснул ослепительно-белой улыбкой.

Минарэ показалось, что она оказалась к каком-то фильме, парадирующим мафию и всё прочее. Если бы она была в фильме, ей стоило бы зажмурится и прикрыть глаза ладонью, чтоб не поймать солнечных зайчиков, которые отскакивали бы от зубов Дилана777.

Но они были не в фильме, похоже Дилан 777 этого не понимал, раз выбрал вести себя вот так, и вот такие зубы, что сияют на десятки ли вокруг.

За стойкой никого не было, кроме них, и бармен с удвоенным усердием натирал столешницу перед ними. Красивый как демон. Ну а кто ещё может быть барменом в заведении с таким названием?

На секунду Минарэ показалось, что это всё нереально, что это всё плод её фантазии, или она может читает книгу и не знает об этом? Или спит? Дилан 777 цыкнул, привлекая внимание бармена. Тот поднял на него глаза, Дилан 777 дёрнул головой, и бармен с кивком отошёл от них. Похоже Дилан 777 в этом заведении постоялец.

— О, а ты Весенняя жимолость 666? Очень рад, я так тебя себе и представлял.

— А я вот всё представляла себе по-другому, — не сдержалась Минарэ и обвела рукой помещение. — Не кажется тебе, что наше дело должно быть немножко секретным. Возможно стоило сесть за столик? — Минарэ кивнула в угол, где за столиком обжималась парочка, но из-за полумрака было невозможно разобрать их лиц.

Дилан 777 улыбнулся и с хлюпаньем потянул через трубочку ядрёно-оранжевую жидкость из высокого стакана. Блестящий коктейльный зонтик цвета фуксии валялся рядом.

— Чем видней, тем больше скрытности! Ты-то должна это понимать или я ошибся? Хотя, не моё дело. — Дилан 777 пожал плечами. — Здесь нет камер. И вряд ли кто-то запомнит нас. Оглянись, сюда приходят за другим. Или цвет фонаря перед вывеской тебе ничего не сказал.

Минарэ огляделась — клуб для ни к чему не обязывающих знакомств. Она мысленно стукнула себя по лбу. Она не подумала. И да, красный фонарь ей ни о чём не сказал.

Дилан 777 подтолкнул в сторону Минарэ коричневый конверт из дешёвой бумаги, она даже не заметила, как он его вытащил, и если бы она действительно была в фильме, то уже лежала бы на полу с маленькой аккуратной дырочкой от пули во лбу. В ответ она достала такой же конверт. Дилан 777 потянулся, забрал добычу, пальцы на секунду замерли, оценивая конверт.

Точно! Ей снится дешёвый мафиозный триллер. Минарэ закатила глаза.

— Серьёзно? Вот так считаешь деньги? Даже не откроешь? — проговорила она, вскрывая полученный конверт, и глядя на свои новые документы.

— Думаю, там всё верно, — опять сверкнул улыбкой Дилан 777. — А если нет — я смогу тебя найти.

— Ага, — хмыкнула Минарэ, чувствуя как по спине поползли холодные капли пота, а за ним мурашки. Меньше всего она хотела бы встречаться с этим типом второй раз.

— Я знаю, где ты работаешь, — широко улыбнулся Дилан 777.

Он опять приложился к трубочке и втянул в себя остатки сока.

— Сок был за твой счёт. — Он встал и направился к выходу.

Вот засранец! На ту сумму, что он унёс с собой в конверте она могла бы купить себя с десяток пар туфель. Минарэ опять открыла документ, глядя на своё фото, и на ту, которой ей ещё предстояло стать. Работа предстояла немалая, но когда она отступала перед трудностями? Уж точно не сейчас.

Бармен замер напротив, Минарэ покопалась в сумочке, достала пару смятых купюр:

— За сок, — проговорила Минарэ и встала.

Лодыжку опять прострелило. Отёк на утро гарантирован.

Когда началась её любовь к красным туфлям? Наверное в том году, когда Минарэ была маленькой и до школы ей оставался всего год, её баба говорила, что в этом возрасте можно всё и позволяли ей всё. И всё у неё было как у всех, по крайней мере Минарэ так казалось: отец был важным и ходил на работу, мама занималась домом и лицом их семьи. По крайней мере именно это она кричала, когда они с отцом начали ссориться. А ссорились они в тот год очень часто.

Потом как-то так получилось, что сначала из жизни Минарэ ушёл большой красивый дом, его место занял дом поменьше. Потом из её жизни ушла госпожа Го — женщина, которая приходила к ним домой и занималась им, пока мама держала лицо. Минарэ часто сидела у себя в комнате и потирала щеки ладошками, ей все никак не удавалось понять, как лицо может упасть. Вот же оно. Держится.

Потом дом опять сжался. В этом новом доме не поместились все те вещи, которые любила Минарэ. Поэтому она из старого забрала только одежду и одну куклу. Если бы она знала, что эта кукла станет последней в её жизни, она собрала бы чемодан и ей, чтоб ей было не так грустно жить свою кукольную жизнь.

Потом дом сменился на квартирку под чердаком, и в ней отчего-то не поместилась мама. Хотя с квартиры был выход на крышу, и можно было смотреть на звезды, и она Минарэ нравилась.

Нет, по началу мать правда пыталась в ней жить, но три комнатушки под чердаком, в одной из которых кашлял дед, никак не хотели её умещать.

Через месяц Минарэ должна была пойти в школу. Но вот новой одежды, да и всего прочего у неё не было.

Она стояла посреди своей комнаты в маминых туфлях, пытаясь понять, сможет ли она дойти в них до школы? У Минарэ одежды новой. для школы не было, зато она была у мамы. И пахла так сладко… и мама опять ссорилась с отцом. Минарэ закрыла уши руками.

— Минарэ! Опять рылась в моих вещах. Где мои туфли? Минарэ! — мать опять закричала с кухни, Минарэ скинула туфли и пинком отправила их под кровать. Те стукнулись об стену, Вслед за ними Минарэ пулей рванула на кровать и накрылась одеялом с головой.

— Где мои туфли? — дверь открылась, но мать не стала заходить.

— Не знаю, — пожала плечами Минарэ.

— Опять приходила эта старая карга?

Старой каргой была баба — бабушка со стороны отца. Та действительно приходила каждый день и приносила Минарэ не всегда вкусную, но еду. В их квартирке на кухне на столе стояли рисоварка и чайник. А большего и не было нужно, потому что и готовить то было не из чего.

Мать хлопнула дверью и прошипела «Пусть подавится». Минарэ не поняла как можно подавиться туфлями, но решила у баба при встречи об этом не спрашивать.

— Она крадёт у меня! — Крик матери пробился через закрытую дверь и одеяло.

— Она кормит нашу дочь! — прогремел отец.

Минарэ снова закрыла уши руками.

Раз котёнок. Два котёнок. Смотри, какие мягкие подушечки.

Раз цап. Два цап. Смотри, котёнок, какие у меня мягкие подушечки…

Это был последний день, когда родители ссорились. Больше ссор не было.

На следующий день пришла баба, долго ругалась, что мать забрала все вещи, и сетовала, что теперь ей больше нечего нести господину Сану. Минарэ достала из-под кровати туфли и протянула бабуле. Она взяла туфли, прижала их к груди как драгоценную ношу и пошла к господину Сану.

Бабуля больше не вернулась.

Когда в детстве Минарэ спрашивала отца что произошло, тот отвечал, что на их чай наслал проклятье нефритовый дракон. В драконов Минарэ не верила, а когда выросла узнала из пожелтевших газет в местной библиотеке, что Феникса поглотил Нефритовый дракон. Также повзрослевшая Минарэ узнала, что же случилось с её бабулей и теперь не могла выкинуть из головы одну мысль: если бы на тех проклятых туфлях стояли железные набойки, смогла бы бабуля отбиться от грабителя, который пырнул её ножом?

И теперь, идя по тёмному переулку самого злачного района Шанхая, стуча железными набойками, Минарэ всё гадала, выпадет ли сегодня ей случай опять проверить смогут ли железные набойки спасти ей жизнь. Или кого-нибудь убить.

Вот такая история Минарэ, ну а что происходит с Юнси сейчас, вы узнаете в следующей главе.

Глоток 7 со вкусом чистейшего обмана

В котором Юнси учится отличать светло-серый цвет от серого обычного.

В окно пробивался солнечный луч, мазал по глазам, пытаясь растолкать. Юнси понял, что идея встречать каждое утро рассвет на сегодня провалена. Ну что ж, осталось двадцать девять дней. Хотя… Если Цзиньлун выиграет состязание, можно будет пожить и подольше.

Юнси и сам не догадывался, как вытянулся с последней ночёвки в этой кровати. Сказать, что ему сладко спалось… Цзиньлуну, конечно же, он так и скажет. Но вот с кроватью надо что-то решать: если на ней помещалась голова, то не помещались ноги, и наоборот. Попытки втиснуть себя в кроватные рамки Юнси оставил где-то в три утра. Он просто сполз с кровати на пол вместе с одеялом и провалился в сон.

Солнце припекало даже сквозь закрытие веки. Может ещё поспать? Вдруг луч солнца перекрыла тень. Вот так. Да! Как же здорово!

Тень задержалась на лице Юнси довольно долго, даруя прохладу. Неужели погода испортилась? Юнси приоткрыл правый глаз и простонал:

— Да чтоб тебя…

— И тебе доброе утро. Ты думаешь вставать? — поинтересовался Цзиньлун.

— Вышел из моей комнаты, — Юнси нашарил тапок и кинул в Цзиньлуна, тот отбил его будто всю жизнь играл в мяч. А может и играл? За десять лет что ещё он упустил?

— Если хочешь, чтобы я тебя подвёз, у тебя есть пятнадцать минут, чтоб привести себя в офисный вид.

— Я не поеду, — промямлил Юнси, закутываясь в одеяло словно гусеница. Терять больше нечего, раз Цзиньлун — его заклятый друг — уже увидел его поверженным на полу.

— В смысле? — удивился Цзиньлун.

— Я вчера сказал, что участвовать не буду. Надо — борись с Тан Жуном сам. Мне это не интересно.

Цзиньлун опустился рядом с Юнси на корточки:

— Ты действительно придурок или притворяешься? Тан Жун мечтал об этом кресле с того момента, как я его знаю. И если он займёт место директора — корпорации придёт конец. Делу господина Лю придёт конец.

— Пусть занимает, мне не интересно. Я надеюсь, что у тебя хватит мозгов его победить, — Юнси повернулся к Цзиньлуну задницей, показывая кончик хвоста кролика, пришитого к пижаме.

Да, любимая пижама оказалась короткой, но в остальном: Юнси был рад, что её надел.

— Дед был прав: ты ни на что не годен. — Фраза ударила под дых лучше пинка подбитым железом ботинка. Цзиньлун встал и вышел. В открытое окно Юнси услышал, как взревел мотор отъезжающей машины.

— Вот и катись со своей правотой.

Спать больше не хотелось, Юнси принял душ, в останках чемодана нашёл любимые штаны, майку и толстовку.

На кухне остывали бутерброды и потел чайник. На нем был прилеплен малиновый стикер со знаком вопроса.

Ну нет… Нет. Нет! Он не поведётся на это.

Когда они с Цзиньлуном учились в школе и приходили после дополнительных занятий, на столе их всегда ждал этот чайник, стикеры правда были другие. Заваривал ли им чай сам дед или это был кто-то другой? Они оба верили, что у господина Лю всё же есть время на внука и его горе-друга. Они усаживались на кухне и пытались угадать сорт чая. Потом — в каком месте тот был выращен, потом — год сбора.

Юнси налил себе в прозрачную чашу немного напитка: покрутил по стенкам, глянул на свет, пригубил.

«Склон горы Юнси» — отправил он сообщение Цзиньлуну в Вичат. В ответ пришел смайлик, закатывающий глаза.

Юнси подмывало узнать, как у Цзиньлуна продвигается первое задание, но он себя сдерживал. Это не его дело. Есть Цзиньлун. Вот пусть и борется. А у него отпуск. Через месяц, он вернётся во Францию, в свою компанию, к своему психологу, в крохотную, но свою квартиру.

На автомате Юнси взял телефон и открыл новостные вкладки. В разделе «бизнес» самыми главными были новости о «Большом красном халате». Кто в здравом уме так назовёт чайную компанию? Только те, кто считают, что ведут родословную от самих императоров. Хотя стоит признать, что «Большой красный халат» звучит не так ужасно, как «Фаэ» — Феникс, он же — птица из киновари. Надо быть сумасшедшим, чтобы назвать чай в честь яда, которым травили в средних веках. Не удивительно, что в итоге эта чайная компания разорилась.

На удивление бутерброды были съедобными (хорошо, вкусными, но Цзиньлуну об этом знать необязательно), поедая их, Юнси продолжил листать новости, всё больше хмурясь. Он открывал вкладку за вкладкой. Что-то не давало ему покоя. Да, у него были клиенты из Китая, которые открывали бизнес или хотели купить. Там, на западе, он считался одним из лучших специалистов по инвестициям. Но здесь… Всё же у него не было ни связей, ни опыта. Но глядя на ситуацию со стороны, и, закрыв глаза, что это его (ладно, клана Лю) компания, то по всем мелким звоночкам казалось, что кто-то решил эту компанию захватить, или утопить, или только сам Небесный император знает, что вытворить с ней, но дурачок Цзиньлун об этом даже не догадывается.

Юнси собрал всё, что удалось нарыть за два часа и отправил своему помощнику — Свану, с пометкой «оцени риски и выясни кто это может быть».

Юнси убрал за собой со стола, на холодильнике в магнитной рамке висела его фотография с Цзиньлун Там они обнимались, получив аттестаты. И были счастливы как никогда, и решали, куда поступят… Ладно, пора сдавать костюм, он больше ему не понадобиться.

Юнси сложил вещи в пакет, нацепил наушники и отправился в прокатную брендовой одежды. Хорошо хоть водитель вернулся сам, и его сдавать обратно нет нужды.

Город был таким же, каким он его запомнил и другим одновременно. Другим — новыми вывесками, кафешками и небоскрёбами. Таким же — людьми. «Фермера можно привезти в Шанхай из деревни, но вот деревню из фермера не вывезешь никогда», — любил поговаривать дед. Так оно и было.

— Это не тот костюм, — в десятый раз повторил приёмщик у стойки.

— Как не тот, — в одиннадцатый раз возмутился Юнси, протягивая чек, который ему выписал вчера другой приёмщик.

— Здесь написано серый костюм, а он белый — не приму.

— Как не примите? Это — серый костюм. — Юнси почувствовал, как у него начинает дёргаться левый глаз.

— Послушайте, молодой господин, серый это вот. — Приёмщик тыкнул себя в грудь, обтянутую грязно-серой-не-знаю-какого-цвета-она-когда-то-была майкой. — А этот костюм белый.

— Господин, — в тон приёмщику заговорил Юнси. — Я понимаю, если бы вы не понимали мой говор, возможно ваш напарник…

— Он мне не напарник, — отрезал приёмщик.

— Хорошо, — кивнул Юнси, облокачиваясь на стойку. — Господин…

— Пак. Я господин Пак, — проговорил Пак, и всё что оставалось Юнси — это удивляться, как много Паков оказывается у него на пути.

— Так вот, господин Пак, ваш сотрудник, показался мне южанином, но вы-то — сразу видно с севера, не так ли?

Пак довольно кивнул.

— И?

— Возможно ваш напарник не настолько грамотен, как вы, и он просто не знал, как пишется светло-серый? Вот это — белый. — улыбнулся Юнси и почти ткнул пальцем в щеку Пака, останавливаясь на расстоянии в толщину волоса от кожи, и видят всё князья преисподней, как ему хотелось ткнуть пальцем в довольную откормленную ямочку Пака, но Юнси сдержал порыв, зато как следует отыгрался на костюме, когда палец перекочевал на костюм и провернул по ткани несколько раз по часовой стрелке, оставляя на дорогой ткани завитушки. — А это — серый. Светло. Серый. Пепельный. Жемчужный. Цвет неба перед грозой.

— Мне жаль, господин, — Пак даже поклонился. — Но это белый.

Юнси хлопнул себя по лбу ладонью и мысленно проклял тот миг, когда ему показалось отличной идеей оставить вместо платы за прокат костюма в залог ноутбук. Потому что он только с самолёта и костюма у него не было, как и наличных, а в прокатной принимали только наличные и у них были костюмы. И эту прокатную показал ему водитель, который знал только один магазин с фирменными костюмами, и тот находился на другом конце Шанхая. Зато он знал этот магазин проката. И был Паком.

— Хорошо. Сколько я должен заплатить, чтобы наше с вами восприятие цвета совпало ?

— Триста долларов.

— Да вы издеваетесь? Это вымогательство и грабёж. — Юнси прищурился, понимая, что его обвели вокруг пальца.

— Господин, это плата за риски.

— Да я… — начал было Юнси, но договорить ему не дали, телефон зазвонил. — Что-то нашёл? Как интересно… — протянул Юнси, доставая из кошелька три бумажки и кладя их на стойку.

— О, господин, — выдохнул Пак, растягивая губы в улыбке, одной рукой загребая купюры, другой — костюм. — Вы были правы, этот жемчужно-серый костюм наш — тончайшая шерсть, коллекция «Весна-осень» этого года. И как же я сразу не узнал.Сейчас же принесу вашу вещь.

— И насколько это серьёзно, — спросил Юнси у Свана, кивая Паку.

Через минуту Пак вынес из подсобки ноутбук и протянул его двумя руками, улыбаясь так, что в одну ямочку на его щеке могла провалиться вся Чайная башня, а во вторую — глупый-глупый Цзиньлун.

Юнси повесил ноутбук на плечо, и вышел из прокатной, соображая успеет ли он добраться до Чайной башни хотя бы к вечеру и выполнить первое задание деда.

Успеет ли Юнси, и какие сюрпризы его ждут в Чайной башне? Об этом вы узнаете в следующей главе.

Глоток 8 в котором цветы персика прекрасны

А Юнси встречает свою судьбу.

Автоматические двери распахнулись, и он замер на несколько долгих секунд, всё ещё решая: входить или нет. Потом всё же сделал шаг. Место охранника пустовало, Юнси прикладывать к турникету было нечего, поэтому он просто перемахнул через него.

Он прошёл в холл, на ресепшене сотрудница отвечала на звонок, мимо проносились люди, занятые работой, и казалось, что все забыли про то, что было вчера. Юнси был только несколько раз в офисе, знал что кабинет деда находится на последнем этаже, а в остальном — если бы кто-то дал ему карту, он был бы не против.

— Господин Лю, — сотрудница закончила разговор и поманила его к себе.

Ну что ж, здесь его знает хотя бы один человек, кроме Цзиньлуна.

Сотрудница протянула ему красный конверт.

— Господин Шанг просил передать, когда вы придёте.

Юнси слегка поклонился и принял конверт. Вот же пронырливый… В голове крутились достойные господина Шанга слова, но с почтением к его возрасту, Юнси отмёл их. Этот… Почтенный господин Шанг даже не сомневался, что Юнси придёт.

В конверте на плотном дорогом картоне было послание:

«Первое задание для вас, молодой господин, собрать команду, которая в предстоящий месяц будет помогать вам в достижении цели.

Поторопитесь, господин Ву Цзиньлун начал выполнять своё задание ещё вчера, Тан Жун — сегодня, к тому времени, как вы всё же решите побороться за компанию, которой ваш дед отдал всю жизнь, скорее всего все сотрудники будут уже разобраны, но вам стоит попытать счастье. Вы были хорошим ребёнком, поэтому дам вам подсказку: вам стоит найти только одного человека, который укажет вам, кого стоит позвать в свою команду. Поторопитесь, у вас есть время до семи вечера, потом каждый из сотрудников, озвучит свой выбор: в чью команду он пошёл.»

— Господин Лю, — к Юнси снова обратилась сотрудница и протянула ему небольшой бумажный пакет. В нём оказались небольшие карточки, на которых было написано его имя с одной стороны, и нарисован банан с другой.

— О, ещё раз благодарю за заботу, — улыбнулся Юнси, и протянул сотруднице карточку. — Вы окажите мне честь, если будете в моей команде.

Та улыбнулась, но показала Юнси карточку с драконом.

— Вы даже не знаете моего имени, но предлагаете место в команде. ценю вашу щедрость. — Не удержалась от шпильки сотрудница.

Юнси не стал отвечать, и предпочёл сделать вид, что ничего не слышал.

— Понятно, что ж попытаю счастья в другом месте. А у вас есть свободная переговорочная или место, где я мог бы…

Юнси замялся и показал на ноутбук висевший на плече.

— Конечно, давайте я вас провожу, переговорная свободна.

Сотрудница проводила Юнси. Комната была с прозрачными стенами, мельтешение сотрудников совсем не помогало подумать, но зато там было тихо. Юнси отодвинул стул и сел за стол. Отчего-то не во главе стола, а сбоку, будто присел просто отдохнуть на пару минут.

— Если захотите что-нибудь то на кухне есть чай, кофе и закуски. Удачи вам, господин Лю.

— Подскажите, а что находится на этажах выше? Здесь есть какая-то система, как располагаются работники, — решил всё же попытать удачу Юнси.

— Ваш вопрос относится к работе компании? — задала встречный вопрос сотрудница.

— Нет, но …

— Тогда вы должны выяснить это сами, — отрезала сотрудница. — Я в команде господина Ву Цзиньлуна и не намерена вам помогать

— А я прямой наследник Лю. И это моя компания.

— Я тоже Лю, — парировала сотрудница. — Господин Ву ещё вчера позвал меня в свою команду, и я согласилась. А где были вы?

— Вы забываетесь, — отрезал Юнси. — Или пока меня не было, что-то изменилось в корпоративной этике?

— Ничего не изменилось. Я работаю на компанию, девяностого года рождения, и принадлежу к клану Лю, а вы, хоть и молодой господин Лю, но не являетесь сотрудником компании, а я не могу разглашать информацию посторонним… — сотрудница задумалась подбирая нужное слово, а потом мазнула по Юнси взглядом: начиная с ядовито-жёлтых кроссовок и заканчивая лимонными наушниками на шее и кудряшками на макушке. Потом улыбнулась самой неискренней улыбкой и выпалила: — Тинейджерам. Как только вы станете сотрудником компании, я с радостью сообщу вам всю необходимую информацию. И, кстати, вы без пропуска. По-хорошему, я должна вызвать охрану, но сегодня я закрою глаза, так как вы всё же Лю. Но завтра, если у вас не будет пропуска — вам помогут найти выход. Вам стоит поторопиться и найти того, кто примет вас на работу. Отдел кадров закроется через полчаса.

— Вы шутите?

— Увы. Удачи вам, молодой господин Лю.

Сотрудница Лю вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Прозрачные стены давали хороший обзор. Юнси огляделся, ему нужен всего лишь один человек. Кто же это может быть? Юнси посмотрел на часы — шесть вечера. У него есть всего лишь час, чтобы собрать команду.

Юнси стал наблюдать.

«Нефритовый дракон» назывался чайной империей не просто так, и Чайная башня называлась «башней» не просто так: это был один из крупнейших офисов Шанхая. Сотрудники сновали туда сюда. Секретари, курьеры, доставщики, уборщики — те, кто обитал на первом этаже, чем выше — тем меньше народу, когда Юнси был в Чайной башне последний раз, на этаже, где был кабинет деда он никого не встретил.

У него есть час. Юнси помрачнел. Надо заняться пропуском, что-то ему подсказывало, что сотрудница не шутила, говоря, что выставит его завтра. Юнси подошёл к столику, где стояли кофемашина и термопод для чая. Несмотря на то, что империя была чайной, дед пересмотрел свои убеждения? Возможно за десять лет, что он отсутствовал, изменились не только улицы Шанхая.

Юнси сделал два латте с сиропом и примостил их на поднос.

— А где кабинет господина Ву? — поинтересовался он у сотрудницы Лю, выйдя с подносом из переговорной и ставя в воображаемой записной галочку напротив записи «узнать, к какой ветви относится эта заноза в заднице Лю».

— На третьем, прямо по коридору, последняя дверь у окна. У вас осталось сорок минут, — мило улыбнулась Лю.

— Благодарю, что проявляете заботу об этом незначительном человеке. — Юнси отвесил поклон, Лю закатила глаза.

Юнси начал поворачиваться в сторону лифта и тут в его грудь врезалось нечто с косичками и спустя миг, мотыляя рукой отскочило. Горячее пятно расползлось по любимой бирюзе ветровки, но Юнси успел всё же поймать один стакан. И успел почувствовать как аромат персика, исходящий от девушки, смешивается с запахом кофе. Второй стаканчик шмякнулся на пол. Кто-то задел его ногой, того закрутило в стаканчатую центрифугу, и он с особой тщательностью размазал свои останки по белоснежному полу. Остановился только у острого носка туфли сотрудницы Лю, который в последним предсмертным плевке забрызгал крапинками кофе. Сотрудница подняла бровь и поджала губы. Возможно, в какой-то другой день сотрудница Лю не так резко бы отреагировала на такой кофейный выброс. Но в это утро на ней были новые уже любимые туфли. Из дорогой замши цвета молока.

— Тридцать минут! — тихо проговорила сотрудница Лю и гаркнула на весь холл: — Уборщик Ма!

До этого окрика, практически никто не заметил происшествия. В башне всё работало как часы, и если кто-то и заметил оплошность, то сделал вид, что ничего не было. Но услышав крик проходящие мимо сотрудники засеменили с удвоенной скоростью. Крик на весь коридор никак не соответствовал корпоративной этике, но никто не придал значение этому. Никто даже не удивился. В записной книжке головы фразу «Узнать из какой ветви сотрудница Лю», Юнси сначала подчеркнул, а потом обвёл красным фломастером. Два раза.

В это время нечто с косичками скороговоркой отсыпая извинения и кланяясь на девяносто градусов пятилось от них. Между поклонами Юнси успел заметить большие миндалевидные глаза, такого насыщенного янтарного оттенка, что позавидовал бы любой ценитель чёрного чая, так же от взгляда Юнси не ускользнули овал лица семечком, белоснежная кожа, нежные, словно лепестки цветка персика губы и мелкая россыпь веснушек. Кому-то другому возможно тугие немодные косы, задорная чёлка и веснушки не дали бы оценить всю прелесть девушки, но Юнси не мог оторвать взгляд. Видно прав был доктор, когда говорил, что стоит жить полной жизнью.

Девушка отсыпала поклоны и трясла рукой.

— О, вы обожглись, — Юнси поставил оставшийся стаканчик на стойку сотрудницы Лю. Коричневый кружок уж точно останется.

— Нет, всё в порядке, не стоит внимания, — проговорила девушка скромно потупив взгляд.

— У вас есть аптечка? Врач? — обратился к сотруднице Лю Юнси, та двумя пальцами подняла стаканчик и оценивала ущерб от коричневого круга, который остался на белоснежной стойке.

— Прямо по коридору, налево и ещё раз налево. Там есть медицинский пункт. Двадцать пять минут, — с довольной улыбкой проговорила сотрудница Лю.

— Пойдёмте, я вас провожу, — обратился Юнси к девушке.

— Не стоит, господин, — девушка упиралась, но Юнси был непреклонен.

Он взял её за запястье и повёл в комнату, не обращая внимания на взгляды, которыми сверлили им спины.

Юнси криво улыбнулся — ну хоть что-то способно расшевелить это болотце.

В комнатушке без окон, которую сотрудница Лю назвала «Медицинским пунктом» притаились швабры, ведра, тряпки и все принадлежности для уборки. На столе правда действительно стояла коробка с лекарствами.

— Не стоит беспокойства, все уже прошло, — тихо ответила девушка, натягивая рукава безразмерной вязаной кофты и пряча обожжённые пальцы.

— Простите, я виноват и надо обработать. Кофе был очень горячим, — Юнси покопался в коробке, достал мазь от ожогов на все случаи жизни. — Дайте руку, — Юнси протянул ладонь.

Девушка помедлила, он видел как её ресницы дрогнули, как она раздумывает давать ему руку или нет, а потом всё же неуверенно протянула ему обожжённые пальцы. Кожа на них слегка покраснела. Юнси щедро смазал пальцы мазью. Подмечая, какая нежная кожа у девушки. И какая маленькая у неё кисть. И она вся была маленькой, доставала ему до плеча, худенькая, в безразмерном свитере, потёртых джинсах и стоптанных кроссовках. Может быть стажёр? Как же он отвык от таких вот прикосновений к чужому телу. Юнси почувствовал, как учащается пульс и становится жарко.

— Меня зовут Лю Юнси, а вас? — Он понимал, что время утекает сквозь пальцы, но если он сейчас не спросит у незнакомки её имя, то пусть все корпорации мира летят в преисподнею.

— Вэй, — ответила девушка, поднимая на него взгляд. — Чжугэ Вэй.

— Само небо значит свело нас сегодня вместе, — улыбнулся Юнси.

— Почему? — Вэй подняла на Юнси удивленный взгляд.

— У великого полководца Лю Бэя был советник Чжугэ Вэй. Разве вы не знали? — спросил Юнси. — Получается это великая удача для меня.

— Нет, я не сильна в истории, но тоже очень рада нашему знакомству. — Вэй улыбнулась, не спеша отнимать пальцы из руки Юнси. И Юнси в этот момент показалось, что рядом с ним распустился самый прекрасный цветок на свете, и озарил его своим светом. Вот так и зажигаются сверхновые любви.

Щёки Вэй порозовели, но и тогда она не спешила вынимать свои пальцы из рук Юнси. Они так и замерли посреди тесной комнатушки, глядя друг на друга. Юнси смотрел в прекрасные бездонные глаза девушки, его взгляд запутался в ресницах Вэй.

— Будь я снегом, я хотел бы лежать только на твоих ресницах, — проговорил он тихо.

— Что? — изумилась Вэй, улыбнулась и закашлялась.

Румянец на её щеках стал полностью неприличным. Неприлично было так краснеть молодым девушкам.

— Та женщина в коридоре говорила что-то про тридцать минут.

— Ох, — Юнси хлопнул себя по лбу.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Вэй.

— Мне надо в отдел кадров успеть.

— О, вы тоже стажёр? — кивнула девушка. — Мне сказали, что это на третьем этаже. Я видела лестницу справа от нас. Бежим?

Юнси схватил Вэй за здоровую руку и они побежали.

В отделе кадров документы Вэй приняли, а вот Юнси отправили искать того, кто примет его на работу. Оставалось десять минут.

— Я скоро вернусь. Поужинаем? — Он вскинул бровь, в ожидании ответа Вэй.

— А не слишком ли у нас происходит всё быстро? Мы только познакомились, а уже ужин…

— Ну на свиданиях вслепую люди тоже едят вместе сразу после знакомства. Через дорогу есть чайная, там отличный кормят. Подождёшь меня там? Представим, что у нас там свидание вслепую.

— Хорошо, — кивнула Вэй. — Буду ждать вас там, мой полководец. — Вэй отвесила лёгкий поклон, и её косички задорно подскочили в такт её поклону. Юнси улыбнулся счастливой улыбкой.

В кабинет Ву Цзиньлуня пришлось бежать перепрыгивая через две ступеньки, а местами и вовсе съезжая по перилам, через пять минут Юнси оказался у двери. Он пригладил волосы вспотевшей ладонью и замер, выравнивая дыхание. Не хватало ещё, чтобы Цзиньлунь понял, что он бежал.

Юнси потянулся было к ручке, чтобы открыть дверь, но та открылась сама.

— О, — изумлённо проговорил Цзиньлун, отодвигая Юнси плечом, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь. — Так соскучился, что не смог дождаться пока я приду домой?

Юнси сморшился, будто ему дали пожевать кусок лайма.

— Мне нужно, чтобы кто-то принял меня на работу, в качестве стажёра в компанию.

— И ты пришёл ко мне? Мне не нужен стажёр, — отрезал Цзиньлун.

— Не дури, мне нужно это для участия в конкурсе.

— О, а как же «дела клана меня не касаются? Завещание меня не интересует…» Меня вот тоже сейчас не интересует твоя нужда. Мой рабочий день закончен. Приходи завтра. Если я тебе нужен не по делам компании, то встретимся дома.

— Я просто посмотрел какой у меня шикарный дом, и решил, что ты его не получишь, — проговорил сквозь зубы Юнси.

Цзиньлун горько усмехнулся.

— А Тан Жуна ты уже списал со счетов?

— Может почитаешь нотацию потом, прими меня на работу, отдел кадров закроется через пять минут. Я не могу находится здесь не являясь сотрудником.

— И что мне за это будет?

— Дать тебе пирожок, как в детстве?

— Ужин. Нормальный ужин. Надеюсь, у тебя хватит денег его оплатить? — Цзиньлун оглядел Юнси с ног до головы. — Что за вид? Тебя что, раздели по дороге сюда или ты спёр одежду у бродяги?

— Это моя обычная одежда, — процедил Юнси.

— Серьёзно? — усмехнулся Цзиньлун. — Тогда я понимаю, почему господин Лю отказал тебе в завещании, и предпочёл любого на месте директора, кроме тебя. Ты на переговоры тоже придёшь в штанах с мотней по колено и наушниках? Поразишь совет директоров цветовой гаммой?

— Да пошёл ты.

— Ужин. За твой счёт.

Они поднялись в отдел кадров за три минуты до закрытия.

— Секретарь, запишите его моим помощником, — попросил Цзиньлун. — Молодой господин Лю изъявил желание помочь мне с победой в конкурсе.

— Что? — возмутился Юнси. — Я не собираюсь быть твоим слугой.

— Или ты работаешь на меня или выметайся. Я итак оказываю тебе эту услугу только в память о господине Лю.

— И чтобы поесть за мой счёт, — хмыкнул Юнси, засовывая пропуск, который выдали на удивление быстро, в бездонный карман безразмерных штанов.

Когда Юнси снова спустился на первый этаж, в переговорную, которую ему выделила сотрудница Лю, то думал о том, сколько же Лю работает в компании? Их столько, что можно и запутаться. Семейное дело это хорошо, но в случае с их семьёй, это стало помешательством, каждый хотел стать Лю, чтобы выдавать себя за приближенного к чайному клану. Какой вздор. Так думал Юнси, но вот остальным положение, которое могла дать семья Лю вздором не казалось.

На первом этаже было почти пусто, как он забыл спросить у Цзиньлуня, сколько человек тот набрал в свою команду? Юнси огляделся: за пультом охраны в закутке сидел сотрудник, что вчера пытался открыть дверь, пока Юнси не пришел. Может стоит начать с него. Охранник ведь тоже хорошо?

Юнси подошёл к охраннику, тот смотрел на экраны.

— Добрый вечер, — проговорил Юнси.

— Ты опоздал, — проговорил охранник Сюй не отрывая взгляд от экранов, он только заступил на дежурство, и теперь переживал, что башня снова не откроется, но на этот раз он окажется не снаружи, а внутри. И что ему тогда делать? — Стажеры уже всё прошли, сотрудница из отдела кадров ушла десять минут назад, приходи завтра.

— О, у меня есть пропуск, — показал новую картонку Юнси. — Вы меня не узнали? Я Лю Юнси, из соревнующихся, вас уже взяли в команду?

Сюй по началу не ответил, а потом огляделся, понял, что кроме него рядом никого нет, и ответил удручённо: — После вчерашнего, меня никто не позвал в команду. Директор Тан хотел уволить, но господин Ву заступился.

— Но в том, что случилось нет вашей вины.

Охранник Сюй печально вздохнул и пожал плечами.

— Не уволили, а большего мне не надо.

Юнси достал из кармана карточку с бананом и протянул Сюю, держа обеими руками, чтобы Сюй не воспринял это как подачку. За десять лет Юнси отвык, что всё надо давать обеими руками, чтобы не обидеть человека. Всё же было на западе кое-что проще, чем на родине.

— Господин, это мне? — удивился Сюй.

— Да, — кивнул Юнси с добродушной улыбкой и взъерошил себе волосы, которые и до этого действа были словно воронье гнездо. — Я не знаю, какие карточки у других команд…

— У господина Ву на карточках Нефритовый дракон, у директора Тан Жуна — дворец, — сообщил Сюй.

— А у нас бананы, — проговорил Юнси.

— А у нас бананы, — вторил ему Сюй. — Благодарю, господин. Я очень рад быть в вашей команде бананов.

— Не знаете, кто-нибудь ещё остался в здании, без карточек?

— О, если обойти все этажи, то может кого-то и найдём, не все уходят вовремя.

— Хорошо, — я попробую.

Юнси решил обойти все этажи. Конечно же Цзиньлун справился с этим делом лучше, и завтра у него будет команда драконов.

На втором этаже Юнси заметил Пи Лимэй, которая куда-то спешила с горкой коробок, наставленных друг на друга, такой большой, что её саму было не видно за ней.

— Давайте я вам помогу, — проговорил Юнси.

— О, Юнси, какой хороший мальчик, ты всё же пришел. Они пустые.

— Давайте всё равно помогу.

— Хорошо.

— А вы уже в команде? — поинтересовался Юнси.

— Что, решил участвовать? — спросила Пи Лимэй, и не дожидаясь ответа продолжила: — Ты весь в деда, сначала сделаешь, потом сожалеешь, потом думаешь. Знаешь, что самое страшное? Сожаления! Надо жить без сожалений.

— Это я слышал в одной из дорам…

— А дорамы откуда думаешь берут мудрость? — Пи Лимэн закатила глаза.

— Так вы в команде.

— Нет, духи мне сказали, что ты всё же придёшь, но не думай, что я ждала именно тебя, если бы ты не пришел, я бы поддержала Цзиньлуна. Он хороший мальчик, и ему досталось… Уход господина Лю его раздавил.

— Раздавил? Да он у меня ужин вымогал и не был похож на раздавленного.

— Ему нужны силы, чтобы пережить горе, конечно же он должен хорошо питаться.

Теперь настала очередь Юнси закатывать глаза.

— Вот, — протянул Юнси карточку с бананом Пи Лимэй.

— Что это за !&@@! — вскрикнула Пи Лимэй.

Юнси поперхнулся. Он ожидал чего угодно от старушки-одуванчика, но не жесткой брани, от которой у него покраснели уши. Определённо бабуля не так проста, как кажется.

— У нас команда бананов.

— Сам ты… Банан. И кто решил, что мы бананы?

— Сотрудница Лю дала мне карточки.

— Какая из них: грымза в розовом или привратница в царство мёртвых.

— Привратница, — сказал Юнси, думая про себя, что лучшего бы прозвища для сотрудницы Лю и не придумаешь.

— Понятно, — прошептала Пи Лимэй и уже громче закричала на весь офис: — Лю Соль! Ты забыла из какой ты ветки рода Лю! Лю Со-о-оль! Я знаю, что ты ещё не ушла. Кто тебя надоумил сделать нашему мальчику карточки с бананом?

— Госпожа, — Лю Юнси отвесил поклон. — Забудем о карточках, вы не знаете, кто-нибудь остался в здании? Я пришел слишком поздно, и пока делал пропуск и устраивался на работу к господину Ву

— Ты работаешь на Ву? — удивилась Пи Лимэй.

— Да, я его помощник, иначе бы он не взял меня на работу.

— И как ты собираешься бороться с ним и быть его помощником одновременно?

— Ну, я думаю, что господин Ву все же благородный господин и не будет мне мешать.

— Да, но он в любой момент может тебя уволить. Об этом ты не думал? — подняла бровь Пи Лимэй.

— Так вы не знаете, есть ли кто-то, кого Тан Жун и Ву не успели забрать к себе?

— Не беспокойся, я все устрою. Я знаю всех, кто работает в этом офисе.

В глубине коридоров бойко отбивали дробь каблуки.

— О, Лю Соль… — прогорланила Пи Лимэй, и обычным тоном обратилась к Юнси: — Не переживай, я всё устрою. Завтра у тебя будет команда мечты!

Послышался «дзынь» и из спустившегося лифта вышел Цзиньлун.

— О, а я уже собирался тебя искать. Пошли.

— Куда это? — возмутился Юнси. — Рабочий день уже закончен. Если ты решил с первого же дня испортить мне жизнь, то…

— Ужинать. Ты должен мне ужин, — проговорил Цзиньлун, расслабляя галстук, и стягивая его через голову, так и не развязав и пряча в карман.

— Что-то случилось? — поинтересовалась подошедшая Лю Соль, обеспокоенно глядя на Цзиньлуна.

— Переговоры сорвались, — вскользь ответил Цзиньлун и вернулся к Юнси: — Так мы идём?

— Сегодня что ли? — опешил Юнси, вспоминая, что в чайной через дорогу его ждёт девушка мечты, и знакомить с ней Цзиньлуна, в планы Юнси не входило.

— А чего ждать? Когда ты снова сбежишь в свою Францию? — ответил Цзиньлун.

— Я устала тебя звать! — Пи Лимэй подхватила Лю Соль под локоть оттаскивая от Цзиньлуна и Юнси в сторону ресепшена. — Объясни-ка мне, почему на карточках у Юнси бананы…

Юнси отвёл взгляд от Пи Лимэй и Лю Соль, Цзиньлун всё ещё ждал ответа. Юнси понимал, что тот спрашивает не об ужине. Сквозь пелену слов проступал другой вопрос: «Почему ты сбежал?». Вот только бывший друг был последний, кому Юнси будет готов рассказать правду. Раз уж дед за десять лет не удосужился поведать ему. Он отогнал от себя эту мысль. Может даже и хорошо, что они не будут одни. При Вэй Цзиньлун не станет же задавать вопросов?

О том, что ужин втроём — это плохая идея Юнси понял сразу, когда увидел на лице Вэй растерянность и потерянность. Но она быстро взяла себя в руки.

Когда они вошли, Вэй перевела взгляд с Юнси на Цзиньлуна и обратно. Сначала на её лице отразилась растерянность. Юнси понял: он расстроил её. Мысленно он отвесил себе оплеуху. Что она о нем подумает?!

— Господин Ву — это Чжуги Вэй — наша новая сотрудница, она устроилась на работу сегодня. — познакомил их Юнси.

— О, я вас не видел, когда обходил офис, — Цзиньлун смущённо улыбнулся, и на его левой щеке проступила ямочка.

Да чтоб тебя! Юнси в мыслях отвесил себе еще одну оплеуху.

— Я только вечером оформилась, я стажер.

— Да, я помню, что у нас должны были появиться новые сотрудники, — кивнул Цзиньлун усаживаясь за стол, к большому облегчению Юнси напротив, а не рядом с Вэй.

Юнси без промедлений сел рядом с Вэй и потянулся было за меню, но Цзиньлун его опередил, пальцы мазнули по пустому столу.

Хозяин Го стал накрывать на стол, расставляя закуски, пока Цзиньлун читал меню.

— Что желаете? — поинтересовался хозяин Го.

— Я здесь так часто бываю, но привык заказывать одно и то же, так что сегодня, накормите нас всем самым лучшим. — проговорил Цзиньлун.

Юнси фыркнул, Цзинь даже не удосужился спросить, что они будут.

— Между прочим плачу я, а значит я решаю…

— Но старший-то тут я… — оборвал его на полуслове Цзиньлун. — А… Ты наверное забыл на своём западе, что у нас принято, что старший мужчина выбирает еду?

Вэй смущенно поёрзала на своём месте, а потом спросила:

— Вы друзья?

— Нет, — хором ответили Юнси и Цзиньлун.

— Простите, — проговорила Вэй и замолкла.

Зря Юнси думал, что она спасёт положение. Зря он вообще притащил с собой Цзиньлуна.

Пауза повисла, никто не хотел первым её нарушать. Цзиньлун уставился в стол, изучая круги на дереве. Вэй ёрзала, натягивая до самых кончиков пальцев свой безразмерный свитер.

Юнси огляделся. В этой чайной время будто застыло. Будто только вчера он вышел отсюда, чтобы больше, как он думал, не приходить никогда.

Но это место он так любил в детстве, ему его показал дед, когда ему было семь и он первый раз привёз его в башню, и на обед они пили чай, какой-то особенный, светло-голубой, пахнущий свежестью и грозой, и бутонами цветов, что никогда не распустятся, а ещё тоской. «Непролитые слезы неба» — так назывался тот сорт чая. Он был выведен дедом. Его детище, его гордость. Это был последний раз, когда Юнси пил тот чай. На следующее утро дед вырубил всю плантацию этого сорта, а запасы сжёг.

Вырубая всю плантацию своими руками и сжигая урожай, так он замаливал грехи перед небом или самим собой? Или приносил дань князьям преисподней за сына. В том, что его отец попал в ад Юнси не сомневался.

В тот день Юнси показалась такой большой чайная, в ней пахло травами и вкусной едой, и чтобы не заказывали клиенты, чтобы ни готовил повар — даже запах жареного мяса не мог перебить чайный дух. Светло-бежевые стены были украшены сдержанными орнаментом, но на одной стене, невзирая на строгость, наплевав с горы (гора Китая) на сдержанность по стене распустились цветы персика. Лепестки будто парили. Это отец Юнси расписал стену, признаваясь в любви своей возлюбленной. Единственным доступным способом. Сейчас Юнси был рад, что сидит спиной к этой стене.

В тот день дед разрешил ему есть всё, что вздумается.

— Хочу сладкого, — проговорил Юнси, поправляя на рукаве пиджачка белую повязку, та постоянно съезжала, будто хотела избавить его от знака траура. Будто бы и не было вчера ничего.

— Хорошо, хозяин Го, — позвал дед. — Принесите нам сладкого.

— Для маленького господина всё что угодно, — кивнул хозяин Го. — Я принесу самые вкусные конфеты — в одну из них я положу радость вместо начинки, и маленький господин не будет грустить. — Хозяин Го подмигнул Юнси и скрылся на кухне.

В тот день Юнси объелся белых конфет, потому что в каждой конфете была разная начинка, и он боялся, что пропустит ту самую, особенную. А спустя две недели он сбежал от водителя, который должен был его забрать со школы, прихватив с собой нового друга — одноклассника, что появился в их классе на днях. Тот был угрюм и печален, и Юнси решил, что этому мальчику очень нужна конфета, с радостью внутри. А ещё — друг. Они уставшие, но счастливые пришли к хозяину Го и теперь уже вдвоём старались не упустить ту самую секретную начинку. Конечно же Юнси влетело от деда. Конечно же конфета с радостью досталась тогда угрюмому мальчику, потому что она была ему нужнее.

Хозяин Го поставил перед Юнси тарелку с «Бородой дракона», теми самыми конфетами. Цзиньлун вздрогнул. Значит в тот раз тошнило не только Юнси. Мысль согрела, Юнси отправил конфету в рот и улыбнулся. В этот раз начинка из радости достанется ему.

Кто оказался в команде бананов Юнси, вы узнаете в следующей главе.

Глоток 9 чаинка к чаинке

В этой главе мы узнаем кто решил стать бананом, а кто воспарить драконом.

— Теперь из плохих новостей. Компания не может останавливать работу из-за вас, все офисы будут работать в штатном режиме. Господин Лю был образцовым директором, и мог принимать решения и предугадывать шаги конкурентов. Тем самым компания проработает месяц без Чайной башни, потом же — директор должен быть. — Голос господина Шанга было слышно даже в самом отдалённом уголке холла. — Теперь об условиях. Как вы все знаете, господину Лю досталась компания в очень плачевном состоянии, и он шаг за шагом поднимал её с колен. Это не просто бизнес, это дело всей его жизни, и передать его он мог только самому достойному. Тому, кто несмотря ни на что, при любых обстоятельствах сможет поднять компанию, если она вдруг упадёт. Ваше задание — пройти путь с самых низов, вы должны в любой момент заменить любого в этом здании. Один этаж — одно задание. Вы можете выполнять его в один день, а может столько, столько потребуется.

Вы должны пройти тот же путь, что прошёл господин. Для вас будет все гораздо проще. Все же господин Лю застал и голод и оккупацию японцев. Вы же не будете жить на работе.

Один этаж, одно задание.

Лю Юнси поднял голову, пересчитывая этажи — будто бы за время его, отсутствия у башни мог появиться или исчезнуть один этаж.

— Между прочим, — подал вдруг голос Тан Жун — Я работаю здесь почти двадцать лет. Я имею права начать хотя бы с третьего этажа.

— Давай уже сразу с четвёртого, — усмехнулся Цзиньлун и скрестил руки на груди.

— Смотри как бы сам не стал четвёртым, — фыркнула госпожа Лю.

— Итак, — продолжал господин Шанг, делаявид, что нет никакой перепалки между конкурсантами. — Лю Юнси, господин Ву, директор Тан — становитесь. Теперь попрошу внимания, — Шанг хотел было заговорить громче, но на удивление, этого не потребовалось, толпа за спинами конкурентов притихла и внимательно слушала. Половина работников даже забыла про несчастный пик на турникете.

— У нас будет своя игра в кальмара? — у уборщика Ма даже глаза загорелись. — У нас даже форма похожа! — продолжал тот, не замечая, как на него начали коситься, толчка в бок от посыльного он тоже не заметил.

— Молодой человек, — ответил ему Шанг. — Мы не настолько кровожадны, но да, процессе, каждая команда может потерять игрока. И конечно в финале, тот кто сохранит всех своих сотрудников будет в плюсе. Те, кто выбывает из команды — будут отправлены в оплачиваемый отпуск. Согласитесь, хорошее предложение. — Шанг поднял руки , предугадывая вопрос. — И на премии это никак не отразится. Премию получат все.

Толпа радостно загудела.

— А теперь я попрошу разделиться на три команды. Пусть каждый выбирает с кем будет работать. Не толпитесь, все успеете. Этот день вам будет защитан без пика. Не переживайте. Итак, — господин Шанг сделал приглашающий жест рукой. — Прошу.

На словах было заявлено три команды, но по сути своей делёжка проходила между двумя командами.

Если раньше Цзиньлун и Тан Жун терпели друг друга, то теперь не было смысла скрывать неприязнь.

Каждый из работников башни подходил к своему будущему начальнику. Секретарь Шанга отмечала что то в папке. Конечно же они подготовились.

Прошло пять минут.

Десять.

За спиной у Юнси никого не было.

Это было не удивительно. Он даже сомневался в том, знал ли кто-нибудь о его существовании до этого дня. Ну кроме Цзиньлуна. Вот он, Юнси, не знал никого и поэтому доверился Пи Лимэй. Та заговорщически подмигнула ему из толпы, а потом подошла и стала за его спиной. Тан Жун усмехнулся. Цзиньлун закатил глаза.

— Госпожа Пи Лимэй, вы не ошиблись очередью? Может вас глаза подводят? Я тут, — проговорил Тан Жун и помахал ей рукой.

— Не ошиблась, — отрезала Пи Лимэй. — Я выбираю наследника.

— А я тебе кто, старая ты… — ходел было что-то сказать Тан Жун, но госпожа Лю закрыла ему рот рукой. Гнев гневом, но лицо надо сохранить.

Хотя по правде говоря, никто не осудил бы Тан Жуна за резкие слова, ведь Пи Лимэй была матерью его жены. И на минуточку, это он Тан Жун, устроил старушенцию на работу, когда та начала сходить с ума в четырёх стенах. Правда это было лет двадцать назад, кто ж знал, что она протянет столько.

— Пи Лимэй, ты сжигаешь мост, через который перешла, — потряс пальцем Тан Жун, покрываясь красными пятнами.

Цзиньлун закатил глаза снова.

— Ну и чего вы так возбудились господин Тан Жун, проку-то от неё, — проговорил он, не отрывая взгляд от программиста в очках Гарри Поттера — Гао Мингзе.

Вот он, не смотря на всю свою сухопарость был ценным кадром, и вот его, Цзиньлуну терять не хотелось.

— Хорошему программисту я подниму зарплату сегодня же на десять процентов, — как бы между прочим проговорил Цзиньлун.

Юнси цокнул и усмехнулся.

— Это всё на что ты способен? Тебя так ценил дед. «Подающий надежды», так кажется он о тебе говорил… А на деле, всё, что можешь — перекупить сотрудников?— Юнси цокнул снова, и посмотрел на Гарри Поттера местного разлива. — Я подниму на двадцать.

— Двадцать пять, — процедил Цзиньлун.

— Сорок. — отрезал Юнси.

— Вот дураки, — проговорил Тан Жун.

— А платить ты чем будешь? — вдруг Цзиньлун засиял, а потом добавил уже громче: — Да-да, те кто переходит на работу к этому господину. Он оформлен в компании стажером. Моим стажером. Как вы думаете, чем он будет вам платить?

— А ты чем будешь платить? Своими ли деньгами, или деньгами моего деда? — вскипел Юнси, щёлкнул телефоном, постучал по экрану, открывая банковское приложение. — Забыл откуда вылез? Безотцовщина.

— Что? Да ты… — прошипел Цзиньлун, и кинулся было к Юнси, но уборщик Ма его перехватил.

— Озвучиваю секреты своего бывшего друга, — проговорил Юнси.

Юнси гордился, что породой пошёл в мать, как бы не любил повторять дед, говоря «моя порода». Видно все же стоило ему подарить очки на семидесятилетие. Из них двоих порода отца была только у Цзиньлуна.

Когда же Цзиньлун просочился в его жизнь Юнси не помнил. Зато помнил, что когда тот приходил к ним в гости, он был вечно голодным, и Юнси стаскивал с кухни еду, запихивал в портфель к Цзиньлуну. Тот на его паровых булочках отъел себе щеки. Хотя всем говорил, что это его текстура такая, и настанет час, когда все увидят, какой он. Что породой он пошёл в отца. Вот только доказать или опровергнуть эту теорию никто не мог, потому что отца у Цзиньлуна не было. Как и мужа у его матери. Госпожа Ву любила говорить, что у неё трагичная судьба, и если бы не трагедия, все могло бы быть по-другому. А ещё она любила музыку и петь.

Цзиньлуну она говорила, что его отец значимый человек, что вот однажды все изменится, что однажды он заберёт его к себе, и Цзиньлун тоже станет значимым. Говорила, что он очень похож на отца… Годы шли, в жизни Цзиньлуна появился Юнси и его дед, а вот отец так и не появился.

Почти с первого класса Юнси был болезненным, плохо шёл на контакт, и по чистой случайности, единственный с кем решил дружить был Цзиньлун. Вот так и зародилась эта дружба. В жизни Юнси появился Цзиньлун. А в жизни Цзиньлуна появились дополнительные кружки, репетиторы, французский и танцы, потому что Юнси их любит, ну и сверху занятие карате — в их дружбе кто-то должен постоять за них обоих если что. И конечно же это не Юнси.

Наверное, отец забыл, что Цзиньлун должен стать значимым. Зато господин Лю старался, чтоб у его внука был тот, с кем можно поговорить на французском. От танцев Цзиньлун отмахнулся. Перейдя в секцию по единоборствам в то же время, что и у Лю Юнси. Пока тот накручивал «па» мечтая стать айдолом, Цзиньлуна швыряли на матах и разбивали нос, потому что он был недостаточно быстр. Но Цзиньлун не сдавался, к пятнадцати он уже понял, что отец забыл, что обещал сделать его значимым, и если Юнси удастся стать этим айдалом, то ему понадобиться охранник.

Айдолом Юнси так и не стал, Цзиньлун не стал его охранником. Теперь они на разных берегах и меряются банковскими счетами.

Юнси открыл приложение банка и тыкнул в лицо программисту, тот отпрянул, стукнулся в одну из уток-мандаринок, это вывело его из душевного равновесия окончательно, очки съехали набекрень. Гао Мингзе постарался избавиться от цепких пальцев Юнси, которые сомкнулись на предплечье, удерживая от падения и одновременно не давая шагнуть в сторону Цзиньлуна.

— Пятьдесят. Процентов. Сверху. Двойная. Премия. — выделяя каждое слово проговорил Юнси, помогая программисту устоять, тот попятился и непонятно как оказался за спиной Юнси.

— Моя команда, — кивнул он секретарю Шанга.

— Опять мухлюешь, проговорил Цзиньлун. — Ты же не умеешь быть честным.

— Кто бы говорил о чести, — прошипел Юнси, сжимая до боли челюсть.

Это была плохая идея, ужинать втроем. Если до этого Юнси казалось, что еще не все потеряно, но теперь, он понимал, что этим ужином осколки их чаши дружбы превратились в пыль.

— Ли Минао — я новенькая пришла устраиваться на работу, — отвлек от невесёлых мыслей голос миниатюрной девушки. — Желаю попасть к вам в команду, господин Лю! — Девушка поклонилась, и улыбнулась так искренне, что гнев схлынул подобно реке.

— Хорошо, буду рад поработать с вами, — ответил поклонам Юнси.

— И даже не спросишь, кто она по специальности? — съязвил Цзиньлун — Ты в таком отчаянье.

— О, это ты у нас в отчаянье, ты у нас любишь доедать рис с чужой миске. Я предпочитаю свежее. — парировал Юнси, повернувшись к Ли Минао добавил: — Кем бы вы не были , я думаю мы с вами сработаемся.

— Да, господин, — Ли Минао отвесил поклон в девяносто градусов и стала рядом с Гао Мингзе.

— Нас двое, а он один, — донеслось до слуха Юнси. — Кто-то останется не у дел.

Утки-мандаринки о чем-то переговаривались.

— Мне Мадам смотрела на чае, сегодня я познакомлюсь со своим мужем, — проговорила Шу Ан.

— Ты все продолжаешь к ней ходить, — закатила глаза Мин Си. — Она шарлатанка.

— Но сегодня по дороге на работу я никого не встретила, — продолжала Шу Ан. — Единственный в нашем офисе новенький — это наследник Лю.

— Вот и иди к нему тогда, — раздосадованно проговорила Мин Си и толкнула подругу в бок. Несильно, но этого хватило, чтоб та по инерции качнулась и сделала шаг вперёд в сторону Юнси.

— Шу Ан — бухгалтерия, — отрапортовала девушка. — И у меня не было прибавки в зарплате в этом году.

Юнси кивнул, прикидывая в уме, сколько может быть зарплата у бухгалтера, и на скольких работников хватит его сбережений.

Мин Си с улыбкой шагнула к Цзиньлуну. Не знай Юнси вкусов Цзиньлуна, то подумал бы, что у них что-то есть

— Бухгалтерия и отдел кадров, — представила сама себя в лучшем виде, а потом подмигнула Мин Си и одними губами прошептала Шу Ан «удачи».

По правде сказать, Мин Си тоже была с утра у Мадам, и как они не столкнулись с Шу Ан нос к носу у Мадам непонятно. Ведь Мадам и Мин Си сказала, что сегодня она будет говорить со своим мужем. Поэтому Мин Си шагнула к Цзиньлуну без страха. На высоких шпильках, она была почти с него ростом. Став за его спиной, оглядела широкие плечи, обтянутые дорогим пиджаком и зажмурилась, отгоняя ненужные неприличные мысли. Он ей улыбнулся так сладко, будто бы небеса разверзлись и с них потекла патока,

Тем временем Шу Ан оглядела подругу, которая теперь была в другой команде: та была в новом дорогом костюме, на юбке был вырез открывавший бедро, когда та делала маленький шажок, смело шагая на красных шпильках. Будто не в офис пришла а на… свидание? Шу Ан захлопала ресницами. Вот же стерва! Она тоже была у Мадам!

В команде Тан Жуна прибавление шло полным ходом, всё же даже госпоже Лю удалось набрать для него людей. Посыльный шагнул к Цзиньлуну, а у Сюя гудели ноги так, что если бы его звал сам дьявол он бы пошёл туда, куда шагать меньше. Он стоял около Юнси, чтоб не делать лишних движений он остался стоять около него. Да и карточка с бананом всё ещё лежала в кармане.

Вэй осталась стоять в нерешительности. Юнси замер, наблюдая за Вэй. Ему казалось, что сейчас решается вся его дальнейшая судьба.

— Мне тоже нужно выбрать? Я тут новенькая, ничего не знаю… — сказала Вэй в нерешительности.

— О, вы новенькая, — улыбнулся Шанг. — Вам наверное кажутся странными наши правила. Вы попали в самую гущу событий. Да, если вы собираетесь работать в этой компании, то да — вам нужно выбрать, я вам гарантирую, как бы ни сложилось состязание, на вас это никак не повлияет.

— Тогда я… — Вэй замялась и покраснела.

— Выбирайте сердцем, — подбодрил её Шанг.

— Тогда я хотела бы быть с господином Лю Юнси, — ответил Вэй, потупила взгляд и шагнула к Юнси.

Вэй шагнула и стала рядом с Юнси. Ему до боли хотелось взять её руку в свою, переплести пальцы. Теперь Юнси знал, что как бы не закончилось это состязание — он уже выиграл. Выиграл свою Вэй.

— Ну что же, — оживился Шанг. — Всё разобрано. Теперь вас три команды. Только один из вас получится всё. Ваше первое задание вы получите сейчас. Следующее же — сможете получить пройдя первое. Ваше задача — первым сесть в кресло директора. Но не надо забывать, что те кто с вами работает — тоже люди.

Шанг поманил рукой и помощница достала из кажется безразмерной папки три красных конверта.

Юнси оглядел свою команду — людей в ней было меньше всего. В команде Цзиньлуна людей было больше. Самое большое было в команде Тан Жуна.

— А разве это справедливо, что у него больше всего человек, — задал вопрос Цзиньлун, хотя вопрос крутился на языке у Юнси.

— Бизнес, молодой человек, вообще веще несправедливая, — пожал плечами Шанг. — Но никто не может делать выбор за человека. У вас достаточно людей, для выполнения всех заданий. Вы работаете в компании последние шесть лет, и это вам помогло зарекомендовать себя. Вам верят. За вами пошли. Посмотрите на господина Лю Юнси — Чайная башня стоит уже много десятилетий, но его никто не знает в её стенах. И даже в его команду кто-то пошёл. Почти столько же людей было у господина Лю, когда он начинал своё дело.

— Господин Тан Жун провёл очень много лет трудясь и не поклодая рук, — проговорила госпожа Лю, чувствуя, как её и господина Тана обделяют вниманием. — И было бы странно, если бы силы распределились по-другому. Всё должно быть по справедливости и нет более достойного, чем господин Тан. И этот «конкурс» как вы называете это представление — всего лишь потеха покойного господина. Это глупо…

— Вы хотите сказать, что господин Лю был глупцом? — возразил ей Шанг. Тан Жун потянул госпожу Лю за рукав, останавливая от опрометчивых фраз.

Госпожа Лю притворно кашлянула в кулак и продолжила с меньшем рвением:

— Я хочу сказать, что давайте уже перейдём к заданиям.

—Держите. — Помощница протянула на подносе три конверта.

Пока Юнси думал какой конверт взять, Тан Жун и Цзиньлун взяли конверты и уже вскрыли. Его остался сиротливо лежать на подносе. Краем уха он уловил последние слова Шанга:

— И последние: задания для каждого из вас мистер Лю придумал разные. С каждым новым уровнем будет подниматься и ваша команда. Завтра ваш первый день. Его вы должны потратить на благоустройство своих рабочих мест. И с этого дня идёт отсчёт времени. Если по истечении этого срока никто не доберётся до кабинета директора, то победителем будет тот, кто окажется выше всех. Вам присвоен нулевой уровень. Так же вы должны знать, что основная работа чайной компании строится на цепочки «компания + поставщик + фермер». У вас будет шанс поработать вместе. Каждый из вас побудет в каждой роли, потому что только зная все процессы изнутри вы сможете добиться успеха. Возвышение одного, не значит падение другого. Если вы не добьётесь успеха, вы останетесь на своём прежнем рабочем месте, новый директор не может вас уволить, так же и тронуть тех, кто работал в вашей команде… И да, вы можете не говорить друг другу, кто вы. Тем самым усложнив задачу конкурентам.

— Здорово! — вклинилсяЮнси. — А если я проиграю, то я кем останусь… Я здесь стажер.

— Сможешь вернуться туда же, откуда прилетел, — парировал Цзиньлун. — У тебя будет свобода.

— Да пошёл ты, — прошипел Юнси сквозь зубы.

На толстой дорогой бумаге, что ж дед на антураж не скупился, был выведен только один иероглиф: «поставщик». Юнси запихнул карточку обратно в конверт, конверт спрятал в карман. Цзиньлун тоже не спешил рассказывать кто он. Значит один из них фермер, второй — компания. Но как узнать кто есть кто?

Вот Тан Жун не переживал:

— Ну что же, всем спасибо, кто стал сегодня на мою сторону, поэтому сегодня можете идти по домам. Этот день всем вам будет защитан. — Госпожа Лю кивала, в такт словам Тан Жуна. — И завтра всех жду на третьем этаже. Даже не представляю что там. Как же давно это было. — Тан Жун закатил глаза.

Команда Тан Жуна стала расходиться, поначалу Юнси пытался понять кто из них кто, но даром телепатии он не обладал, поэтому было бесполезно пытаться угадать, надо знать наверняка.

— Второй этаж? — больше констатируя, чем спрашивая проговорил Юнси, не отставая от Цзиньлуна и пытаясь пройти в двери одновременно вместе с ним.

— Первый, — прошипел Цзиньлун, когда Юнси попытался поставить тому подножку, не пуская конкурента вперёд. — Я всегда первый, — сквозь зубы проговорил Цзиньлун. — Заканчивай цирк.

Юнси повис на нем, не давая войти в дверь. Автоматические двери попытались закрыться, натолкнулись на тела, немножко их пожамкали, и с виноватым шипением разъехались. Юнси не отпускал. Закручивая Цзиньлуна, пытаясь выставить на улицу.

— И вы хотите управлять компанией, — закатила глаза госпожа Лю. — Не позорьтесь.

Юнси был почти одним ростом с Цзиньлуном, но уступал в массе. И если бы Цзиньлун захотел, то легко бы скинул его с себя, но тот или не хотел, или не считал нужным начинать новый рабочий день с драки.

Юнси пытался его остановить, цепляясь за полы пиджака и хватаясь за руки Цзиньлуна. Наконец у того кончилось терпение и он очень тихо проговорил:

— Отойди, или я тебя ударю.

Юнси тут же убрал руки, поднимая вверх.

— Мне дорого моё лицо, и ни одна компания этого не стоит.

— Вот и замечательно, пойдёмте, — обратился Цзиньлун к сотрудникам. — Наш этаж первый. Плачу вдвойне. Нам надо обустроиться на новом месте.

Юнси и его малочисленная группа осталась стоять посреди холла. Двери продолжали открываться и закрываться.

— Нулевой этаж — это подвал? — тихо спросила Мин Си ни к кому не обращаясь.

— Угу, — ответил уборщик Ма.

— А там есть мыши? Я боюсь мышей, — закусывая губу проговорила Вэй ёжась, и пряча руки в кофту.

— Не знаю, — проговорил Юнси, глядя на её сверху вниз. Её волосы были опять заплетены в немодную вот уж как лет десять косу, но то, как она по-детски поморщилась вызвало у Юнси трепет.

— Достал? — вдруг спросила Пи Лимэй, обращаясь к Юнси, тот удивлённо поднял бровь.

— Как вы… — он осёкся, а потом, улыбаясь, достал из рукава толстовки смятый конверт Цзиньлуна.

— Ну ты внук своего деда, у того тоже были ручки шаловливые, — проговорила Пи Лимэй. — Не от родственных же чувств ты кинулся его обнимать. Так кто же наш дорогой Цзиньлун?

Какая роль досталась Цзиньлуну, и есть ли мыши в подвале вы узнаете в следующей главе.

Глоток 10 борода дракона

В котором мы узнаем причину ссоры между Юнси и Цзиньлуном.

Цзиньлун откинулся в кресле, стянул галстук через голову и расстегнул ворот рубашки. Когда Юнси просочился в его жизнь? К сожалению он знал точную дату — в тот день его перевели в школу для богатых. Это было обычный день, ему было семь, и он был достаточно большим, чтобы ходить в школу одному, да и школа была недалеко. Вот если день был обычным, то вечер — нет. За ним в школу пришла мать, и сказала, что с завтрашнего дня он будет учиться в другой школе, что все уже решено. Мать присела около него и заглянула в глаза.

— Цунь-цунь ты должен радоваться, ты пойдёшь в самую лучшую школу. Вот видишь, я же обещала, что все будет хорошо, у моего дракончика будет все самое лучшее.

Цзиньлун не был рад. Завтра у его друга Чока день рождения и он сказал, что принесёт что-то вкусное. Мать уже купила.

— Я не хочу в новую школу… — тихо проговорил Цзиньлун и насупился, вертя в пальцах шнурок от курточки. Та мало спасала от холода и ветра, но по крайней мере она у него была. В прошлом году её не было, потому что не ходил в школу, и когда было совсем холодно, он не выходил гулять, потому что лучше смотреть на улицу из окна, но здоровым, чем заболеть и смотреть на ту же улицу, но уже больным.

— Ну же дракончик, улыбнись, у тебя начнётся новая жизнь, такая, какую ты заслужил.

Глаза матери увлажнились, она погладила его по макушке, и взяла за руку:

— Давай посмотрим на эту школу. Нам нужно понять во сколько тебе туда надо. Мы туда дойдём, а оттуда поедем на транспорте. У нас сейчас будет большая прогулка.

Они шли пешком три квартала, потом мать сдалась и они сели на автобус.

Цзиньлун сел у окна, он не часто ездил на автобусах — это было роскошью.

Семилетние мальчики не ездят на автобусах, и это действительно было приключением. Первым в его жизни.

Школа была далеко, и как бы не хотела мать, у Цзиньлуна были слишком короткие ноги, пешком он бы не смог проделывать весь путь.

Здание было опрятным, огорожено забором и их конечно же не пустили. Они постояли взявшись за прутья.

«Гордость. Честь. Достоинство» было написано большими буквами над входом.

— Что это? — спросил Цзиньлун мать.

— Девиз, то чему тебя должны будут научить.

Будь Цзиньлун старше, он бы обязательно спросил мать, откуда у них деньги на такую школу. Но ему было семь, и во все тонкости образования семилеток он знать не мог.

Обратно они ехали на автобусе, засекая время между пересадками. Пересадок было три. Мать старательно записывала в заметках номера автобусов и расписание.

Проведя подсчёты вечером на кухне, Цзиньлун узнал, что теперь ему вставать надо будет на два часа раньше. Именно столько уходило у него на дорогу.

Как бы они ни старались с матерью успеть, они не рассчитали пробки. И пришли, когда уже уроки начались. Охранник вызвал учительницу, и та проводила Цзиньлуна в класс с дружелюбной улыбкой и пообещала все показать Цзиньлуну и позаботиться о нем.

На этом дружелюбие в этот день для Цзиньлуна закончилось.

Школа была огромной, в классе было уютно и чисто. Парты были новые, красивые занавески, даже пахло там как-то по особенному.

Когда они вошли, остановились около доски и учительница представила Цзиньлуна новому классу. Он смотрел на класс, класс смотрел на него. Потом он сел на свободное место.

Когда на перемене его обступили новые одноклассники, и стали расспрашивать откуда он и кто. Цзиньлун старался рассказать о себе все. Но что-то в его ответах не понравилось одноклассникам. К нему не подошёл только один мальчик, на рукаве у него белела повязка. Он оставался на месте, несмотря на то, что была перемена.

— Такому как ты не место среди нас, — вынес приговор самый бойкий из мальчиков. — Это ведь хорошая школа, а ты обычный. Почему ты здесь? Мама говорила, что здесь учатся необычные дети. Но ты обычный.

В столовой у Цзиньлуна разбежались глаза от количества и разнообразия еды. Он наложил на поднос все, до чего смог дотянуться. За спиной раздались смешки, он два раза споткнулся, но удержал поднос с едой.

После обеда у Цзиньлуна голова пошла кругом, когда начался урок иностранного языка, а он не то, чтобы не знал французского, он и английского не знал.

Учительница перешла в режим француженки. И в следующий час он ничего не понял. В конце урока учительница подозвала его и спросила какие языки он учил. Он знал только тот, на котором говорил. Учительница вздохнула и пообещала позвонить маме и дать данные хорошего репетитора.

— А что ты делал перед школой, чему учился?

«Играть в пинг-понг,» — хотел было сказать Цзиньлун, но что-то ему подсказывало, что не стоит этого делать.

Кто-то засмеялся снова.

— Обжора, донеслось из-за столов сзади. Цзиньлун не обращал внимания, стараясь съесть как можно больше. Такой еды у него не было даже в праздник.

— Он не обжора, он голодранец. Ты посмотри на его одежду, — проговорил тот же мальчишка, что и спрашивал кем работают его родители. — У него даже одежды нет, наверное.

— Одежда у меня есть, у меня нет папы, — ответил Цзиньлун.

— Тоже умер? — спросила девочка с большими глазами и белой кожей.

— У Юнси вот умер, — печально сказала другая девочка, и кивнула в сторону печального мальчика.

— Не знаю, — честно признался Цзиньлун. — Я его никогда не видел.

— Так ты ещё и безотцовщина, — ухмыльнулся все тот же спрашивающий.

Дети обступили его и начали тыкать пальцами в него приговаривая — безотцовщина. Цзиньлун знал, что такое безотцовщина, мальчишки в его старой школе часто говорили так друг о друге, и сказано это было всегда с такой гордостью за то, что они не сдались судьбе. Цзиньлун же гордости не испытывал. Может гордость пришла бы спустя несколько лет, в старшей школе. Но из уст первоклашек это звучало обидно, в глазах щипало, ему хотелось схватить свой рюкзак и бежать до тех пор, пока он не окажется дома. Он начал пятиться, пока спиной не упёрся в парту, как раз в ту, за которой сидел бледный Юнси.

Юнси отставил стул, приглашая Цзиньлуна сесть рядом.

— Иди сюда, — похлопал Юнси по стулу рядом. Цзиньлун не то чтобы хотел сесть рядом, просто толпа напирала и деваться было некуда. Потом пришла учительница и опять он не понимал ни слова, но теперь на другом языке. Он насупился, размышляя, как сказать матери, что он больше не придёт в эту школу.

— У тебя правда нет отца? — спросил Юнси, когда урок закончился и они собирали вещи.

Цзиньлун не хотел отвечать, но потом кивнул.

— Ох, — охнул Юнси и его и без того большие глаза стали ещё больше. Потом Юнси обнял Цзиньлуна и проговорил:

— Теперь я буду твоим другом. У меня нет родителей два дня, и я безумно по ним скучаю, а у тебя нет отца всю жизнь. Как же тебе тоскливо. — В глазах Юнси стояли слезы.

Цзиньлун так и не смог ни тогда, ни годами позже сказать, что нельзя тосковать по тому, кого не знаешь.

За Юнси приехал водитель, Цзиньлун пошёл было на остановку автобуса, но Юнси решил раз они теперь друзья, а у него есть машина, а у Цзиньлуна нет, то он будет его подвозить до тех пор, пока у Цзиньлуна тоже не будет машины.

Цзиньлун может и был маленьким, но не был глупым, и понимал, что из воздуха ничего не берётся, и машины взяться неоткуда, но вот Юнси не переставал твердить, что у Цзиньлуна обязательно тоже однажды будет большой чёрный внедорожник с рулём обтянутым коричневой кожей. А до тех пор они поездят на его.

Так в жизни Цзиньлуна появился Юнси. Чуть позже появилась аллергия на конфеты «Белый дракон», а ещё чуть позже — работа, которая изменила всю его жизнь.

— Господин Лю, — Через три года Цзиньлун вошёл в кабинет деда Юнси и поклонился как положено. Теперь у него на рукаве была белая полоска ткани, но не было больше матери. Больше никого не было.

Когда пришел работник похоронного дома и спросил у Цзиньлуна есть ли взрослые и кто будет оплачивать счета за похороны, Цзиньлун сбежал на старый школьный двор, в заброшенное здание, которое закрыли на реконструкцию, чтобы как-то осознать, что произошло. К нему подошли сыновья соседки, которая организовала похороны матери. они были старше — одному было двенадцать, второму четырнадцать. Они были взрослыми. Он сидел на ступеньках, глубоко-глубоко дыша,

— И что теперь? У тебя есть кто-нибудь, — не густо у тебя родственников.

— Никого нет, — проговорил Цзиньлун.

— Ну за лицей мать же платила, может есть что-то…

— Да нет ничего! — выкрикнул Цзиньлун. — Я не знаю, откуда взялись деньги на лицей, но у нас их не было.

— Подумай, кто мог платить за учёбу, а иначе отправят в интернат, — хлопнул его по плечу один из братьев.

Возможно если бы это был какой-то другой интернат, если бы Цзиньлун не знал, что твориться за стенами этого интерната, то он бы не опечалился так. Но — он знал. Рты всем не закроешь, особенно сиротам, которым нечего терять.

— Он мелкий, его все равно не оставят жить одного, — проговорил второй брат.

— Если будут деньги, никто не посмотрит, что он мелкий. В его возрасте некоторые императоры уже управляли страной. — подбодрил старший брат.

— Но он не император, — отрезал младший.

Да, Цзиньлун не был императором, зато Юнси был внуком чайного императора.

И теперь Цзиньлун стоял на пороге кабинета, здесь он никогда не был, на деда Юнси старался не натыкаться, и за три года, что они дружили с Юнси чайного императора он видел три раза: в день когда вместе с Юнси получал за то, что сбежал от водителя в чайную поесть конфет и два раза на день рождения Юнси, который был дедушкиным сынком и отчего-то решил, что его день рождения сугубо семейный праздник. А его семья — дед и он, Цзиньлун .

— Проходи, — господин Лю поманил его к себе. — у меня к тебе предложение.

Дед Юнси долго говорил, рассказывал о том, что Юнси нужна поддержка, и что он слаб, и он хотел бы, чтобы Цзиньлун всегда был рядом с ним. А за это, у него будет то же, что и у Юнси. Да, он продолжит ходить в школу. Да, Юнси загорелся сценой. Да, Цзиньлуну придётся ходить на танцы, а лучше на карате. Юнси слишком хрупок, и кто-то должен постоять за них обоих, при необходимости. Да, за следующего года у Цзиньлуна будут новые репетиторы. Юнси должен поступить в лучший университет и стать управленцем, а для этого нужно готовиться. Да, этим должен был заниматься отец Юнси, но его нет, а Юнси молод. Нужен кто-то, кто будет предан и всегда постоит за клан Лю. Да, ему все же стоить подтянуть французский. Английского недостаточно. И лучше если он переедет в этот дом. Так ему будет проще и он должен смотреть, чтобы Юнси не сбился с правильного пути, а если вдруг что-то пойдёт не так — сразу же должен сообщить господину. В обмен, когда вырастет, он получит должность в компании.

— Видишь ли, — сказал тогда господин Лю. — Юнси мой наследник, принц нашей чайной империи, а тебе предстоит стать его тенью. Ты справишься?

Цзиньлун кивнул

— Да, господин.

Если бы Юнси хоть раз спросил у него, было ли это для него работой, то Цзиньлун бы ответил нет, нет, и ещё раз нет. Цзиньлун считал Юнси младшим братом, о которым нужно заботиться, защищать от нападок и подсказывать на уроках. Но Юнси не спрашивал. И не спросит. Время, когда он должен был рассказать всё сам облетело цветками персика. Им больше не пятнадцать, когда можно простить все. Любую шалость. Прошло уже десять лет, как они перестали быть семьёй.

Цзиньлун часто думал, если бы он сам рассказал Юнси о сделке с дедом, простил бы тот его и не сбежал бы из-за этого в Париж? Об этом он уже никогда не узнает. Их семья разбилась о ложь. Даже чаши из исинской глины трескаются, если не обращаться с ними бережно.

Ну а в следующей главе мы точно спустимся в подвал.

Глоток 11 толстое стекло, тонкий стан

В котором Минарэ там, где быть не должна находит то, что невозможно забрать.

Она выскользнула из кабинета пот общий шум, тенью проскользнула по коридорам, пользоваться лифтом не рискнула. Сотрудница Лю стояла будто привратник на реке. чтобы не пропустить в загробный мир. Как она ей объяснит, зачем надо на самый верхний этаж? Или вездесущая Пи Лимэй со своей метёлкой из конского волоса. Минарэ прошла по коридору, прислушиваясь не идёт ли кто-нибудь сзади. Шагов не было. Дойдя до конца, она толкнула белую дверь, за ней — лестница пожарного выхода. Сзади — тишина, впереди — тоже. Минарэ посмотрела вверх — лестница поднималась казалось в самое небо. На каждом пролёте виднелись маленькие окошки, сквозь которые просачивался дневной свет. Кусочки неба в них были будто грязно-серого цвета. Будет дождь. Минарэ почувствовала беспокойство. Предчувствие говорило, что ничего хорошего её там не ждёт. Она ухватилась за перила и начала подъём. На каком точно этаже Минарэ начала вспоминать Пи Лимэй и сотрудницу Лю она бы не ответила, но желала им как минимум промокнуть сегодня под дождём. И простыть. Если бы не они, она воспользовалась бы лифтом.

На каждом пролёте были слышны отголоски работы офиса — телефонные трели, разговоры сотрудников, крики директоров, шум пылесосов уборщиков, но чем выше Минарэ поднималась, тем тише становилось. Последний этаж. Сердце выскакивало из груди. Минарэ прислонилась к двери переводя дыхание и прислушиваясь — никого. Дверь со скрипов отварилась, будто ею никогда и не пользовались. В коридоре был полумрак, Свет включался автоматически во всей башне, но на этом этаже кто-то его выключил. из экономии свет не включили, или досужая Пи Лимэй поднялась и выключила.

Гадать какая дверь нужна не пришлось — из тёмного дерева такая была одна на весь коридор, ручка в виде головы дракона отливала латунью. Минарэ презрительно фыркнула. Нефритовый дракон… Чего ещё ждать от того, кто не брезгует предательством ради наживы.

Дверь была сразу напротив лифта. И это была главная проблема. Если кто-то решит прийти сюда, то Минарэ не сможет уйти незамеченной.

Других дверей не было, и это насторожило. Не мог же один кабинет занимать весь этаж. Холодок пробежал по спине. Похоже кроме электричества здесь еще экономили и на тепле — кондиционер тоже отключили.

Минарэ взялась за ручку. Надеясь, что сигнализации на двери нет. Дракон согнул голову в поклоне — ручка щёлкнула и дверь открылась. В кабинете был полумрак, Минарэ подождала несколько секунд, пока глаза привыкли к полумраку. Света из панорамного окна было недостаточно, даже нахождение на самом верху не означает близость к солнцу. С одной стороны стоял шкаф из того же дерева, что и дверь заставленный книгами, с другой стороны располагался традиционный чайны й столик с местами для сидения. Напротив окна — массивный стол. Если ей придётся перебирать все книги — ей и жизни не хватит найти дневник чайного мастера. Минарэ прошла к столу.

На стене была роспись в лепестках персика стояла девушка повёрнутая спиной, порыв ветра собрался забрать ее образ вместе собой, за миг до того, как воспоминание о ней заберёт ветер. Картина была незаконченна. На маленькой подставке стояли краски и кисти для каллиграфии, тушница и все принадлежности. Будто художник отошёл только что и должен вот-вот вернуться. Минарэ замерла. Не хватало ей ещё вот так бездарно попасться. Она подошла к краскам. Тушь была свежая. Но кисть была сухой. Странно. Она осторожно вернула кисть на место.

На традиционном столике стоял чайный набор. Похоже у старика Лю были свои причуды, конечно можно всякое, когда ты чайный император. От одной мысли о старике Лю, во рту стало кисло. Она прошла к столу, надо было надеть перчатки. Идеальный порядок нарушала газета, раскинувшаяся белым полотном. С нее смотрел Лю Юнси — вчерашний номер. Надо поторапливаться, значит кабинет кто-то уже обжил. Минарэ оттянула рукав блузки, спрятала в нем пальцы и осторожно приподняла газету: в том месте, где и должен был быть лежал дневник ее предка.

Он был таким, каким его описывал дед и рисовал в своих старческих каракулях. Простая деревянная обложка, с белой полоской бумаги: Чайные секреты. Минарэ помнила, как дед пытался соорудить из подручных средств дневник, чтоб показать ей, как тот выглядит. Как однажды он украл на базаре набор для каллиграфии у торговца, Его чуть не забрали в полицию, но Минарэ откупилась. Дед пытался показать ей, какой он этот дневник, но ему вечно не хватало какой-нибудь детали, то обложки, то бумаги, то туши. И однажды он забрёл в лавку антиквариата, и увидя старинную книгу он просто сорвал с ее обложку, полагая, что та подойдет для его образца. Хорошо, что антикварная лавка была лишь имитацией. За месяц Минарэ смогла отработать цену испорченной книги. Ходила мыть полы в лавку.

А теперь вот — дневник перед ней, протяни руку. Киноварь от времени потускнела, но все же не растеряла своей красоты. Минарэ почувствовала, как по щеке поползла непрощенная слеза.

«Крылья феникса» — так называл дед этот дневник, из-за обложки, красной, как киноварь. Какая ирония: Нефритовый дракон и Феникс. Две чайные компании в начале века были самыми влиятельными. Две семьи могли бы однажды породнится. Какая ирония, у обоих основателей родились сыновья, и оба потеряли их. Видно за всё в этом мире надо платить. И вот третье поколение. Она — феникс, Юнси — дракон. Объединив компании они бы действительно могли бы стать на одну ступень с императорами. Только вот у неё нет никакой компании.

Ты сразу узнаешь его — он красный, как крыло феникса. Он наш! Наш!

Минарэ потянулась, чтобы взять дневник, но толстое стекло не сдвинулось с места. Будто музейный экспонат. Будь у неё больше времени, она бы посмотрела, что за книги покоятся на полках в шкафах. Может старик Лю украл не только у их семьи. Оглядевшись, Минарэ не нашла ничего, чем можно было разбить стекло, она обмотала кисть кардиганом, прося всех князей бездны побыть сейчас на её стороне. Пусть это будет не музейное стекло, а лишь имитация. Пусть…

Минарэ со всей силы стукнула по стеклу. Руку до локтя прошило болью. Она закусила губу, чтобы не закричать, из глаз брызнули слезы. Минарэ обхватила руку, баюкая, больно было до звёздочек в глазах. Ей только не хватало перелома. Чтоб тебя. Только бы не перелом.

За дверью послышалась трель подъехавшего лифта. Было слышно, как разъехались двери. Как голова дракона на ручке согнулась в поклоне, открывая дверь. Князья бездны остались глухи к её мольбам.

Пока Минарэ в щекотливой ситуации, давайте посмотрим, что же происходит с Юнси и его командой бананов.

Глоток 12 найди меня, если сможешь

В котором у господина Пака первый рабочий день, а у Юнси первое задание.

Первое, что следовало запомнить, что в подвал лифт не спускался. Вторым откровением стало, что Шу Ан боится подвалов. Все поняли это когда та, чуть было не упала, но успела схватиться за руку Юнси, найти опору на его пусть и не широкой, но, как ей казалось надеждой груди.

То, что отводилось для офиса и сотрудница Лю назвала помещением оказалось пустой комнатой без окон. По крайней мере мышей в ней не было. Им просто негде было задержаться.

— Да вы издеваетесь, — проговорил Юнси на французском, надеясь, что никто его не поймет. — и как тут работать.

— Была бы комната, а мебель найдется, — проворковала Пи Лимэй и поманила за собой уборщика Ма, — А ну как дружок, пойдем искать мебель. Ты идешь за компьютером — тыкнула Пи Лимэй в грудь Гао Мингзе,

— Давайте я вам помогу, — проговорила Вэй, вы наверное все не унесете.

— Хорошо, — кивнул Гао, и Юнси прочел на его лице такое же недовольство, которое было бы у него, если бы он не умел так хорошо держать лицо. Как хорошо, что он все же проходил на курсы айдолов и успел научиться контролировать мимику. Иначе у него были бы такие круглые глаза, как и у Гао. Да, не всем идут большие глаза. Вот Гао не идут.

Юнси хотелось бы, чтобы она помогала ему, но Вэй уже семенила за Гао, который как-то весь сник и не проявлял особой прыти.

— Ты — ищешь бумагу и ручки, ты — кулер и еду… А ты… — давала распоряжения Пи Лимэй.

Юнси выдохнул: самое лучшее, что он нашел это была Пи Лимэй. Она была бесценна.

— Чем я могу помочь? — обратился он к Пи Лимэй.

— Пока ничем… Только я знаю, что можно взять, а что не следует. Не хочу слушать крик сотрудницы Лю до конца дня, если ты вдруг возьмёшь что-то не то.

Пока Юнси вертел в руках конверт думая, какую выгоду получить из того, что он знает, что должен делать Бум, Кто-то притащил стул.

Вдруг зазвонил мобильник. Юнси подпрыгнул от неожиданности. Эту мелодию Юнси не слышал десять лет. Да, телефоны у него менялись, но каждый раз перенося контакты в новый гаджет, он всегда ставил эту мелодию на этот контакт. Мелодия из Атаки Титанов. В каком же они были восторге с Цзиньлуном, когда вышли первые серии.

Юнси смотрел на телефон думая, отвечать или нет. Потом все же ответил.

— Верни конверт и принеси чай из чайной через дорогу в мой кабинет, иначе твой рабочий день закончится так и не начавшись.

Юнси собирался сказать все, что думает по этому поводу, но Цзинь уже отключился.

Быстро же он заметил, что конверт пропал.

Через полчаса с чаем и Белым драконом Юнси все же отыскал новый «кабинет» Цзиньлуна. Не сдержавшись он прыснул от смеха. Кабинет еле-еле вмешал отдел медицинской помощи и раздавшегося в плечах Цзиньлуна. Зато у него было маленькое окошко под потолком и уже имелся стол.

С самой невинной улыбкой Юнси поставил коробочку с конфетами перед Цзиньлуном: «Угощайся».

Цзиньлун долго глядел на конфеты, а потом как ни в чем не бывало начал их жевать с удвоенной силой.

— Будешь мне палки в колеса ставить? — Не выдержал молчания Юнси.

— Больно надо.

— Тогда зачем позвал?

— Ты же мой работник? Иди и узнай, что за функция у Тан Жуна.

— С чего ты так решил?

— С того, что ты же не хочешь вылететь с работы? А я не хочу потерять дом.

— И миллиардное состояние.

— И состояние, — повторил Цзиньлун за ним.

— Он фермер.

— Не врешь? — спросил Цзиньлун.

— Больно надо, — закатил глаза Юнси и цокнул.

— Дай посмотреть на твою надпись.

— Зачем это? — удивился Юнси.

— Просто дай.

— Настолько мне не веришь.

— Верю. Просто хочу кое что проверить

Юнси достал свой конверт и протянул Цзиньлуну, тот достал листок с надписью и начал вертеть его в руках.

— Что ты делаешь? Думаешь я тебе вру?

— Думаю, что эти задания не так просты как кажутся.

Юнси взял листок у Цзиньлуна и начал так же крутить в руках, если повернуть под углом, то было заметно, что часть иероглифа была написана другими чернилами.

— И какого…

— Не выражайся при мне! — буркнул на него Цзиньлун. — Я тебя старше и твой начальник. И не закатывай глаза! Набрался непонятно чего.

— И что же получается?

— Что господин Шанг нам что-то не договорил или не договорил Шангу господин Лю, надеясь на нашу смекалку.

— И какие здесь слова?

— У меня младший брат, у тебя ферма — белиберда какая-то. Почему у тебя ферма, когда ферма у Жуна. И почему у меня младший брат, если должно быть перевозчик или покупатель. — Цзиньлун примостился на край стола и отпил из стаканчика. — О, чай Нефритовый дождь! Стажер Лю вы далеко пойдете! Угадываете желания начальства. Как раз хотел этот чай.

Юнси хотел чтобы слова на листках с заданиями испарились и больше никогда не появлялись.

— Глупость какая, — отмахнулся Юнси. — Все еще любишь детективы? Нашел головоломку там, где ее нет.

— А ты совсем отупел в своей Франции. Ладно, разберусь без тебя. Уже решил, что будешь делать?

— Нет. Думаю, что может означать перевозчик.

— Думаю ты должен организовать доставку, я — что-то сделать с фермой, а Жун…

— А Жун будет сидеть в офисе и считать прибыль, — закончил за него Юнси и сказали они это хором.

— Могу предложить объединиться против Жуна.

— С каких пор честный Цзинь предлагает бесчестные способы.

— Может с тех пор, как я работаю в фирме. Если бы ты работал в нашем деле, то тоже бы понял кое-что. Ты хотя бы понимаешь, какая конкуренция? Ладно иди, думай, как быть. Можешь принять мою помощь, а можешь дать Жуну обогнать себя.

«А это вы должны понять сами, что вам нужно найти», — прозвучали в голове слова Шанга. Юнси прижался к закрытой двери лбом. Если это было решение деда — то это жестокая шутка. Постояв, он вернулся к Цзиньлуну.

— Что ты хотел предложить? — нехотя спросил Юнси.

— Я могу помочь тебе с этим заданием.

— А как же твое?

— Свое я сделал еще вчера.

— Что… Ты не только научился строить козни, но еще и мухлевать?

— Я занимаюсь сбытом — мне нужно было продать партию чая и я ее продал.

— Вчера?

— Продал сегодня, купили вчера. В бизнесе надо быть готовым ко всему, — пожал плечами Цзиньлун.

— Как можно было продать тонну чая.

— В Нью-Йорк, в Чайнатаун. Предложил хорошую скидку.

— Я даже не знаю, что мне нужно сделать, а ты уже выполнил свое, — Юнси понурился.

— Возможно господин Лю дал такое задание, чтобы ты что-то понял.

— Что я бесполезен?

— Что там где другие видят препятствия, надо искать возможности.

— Так что, помочь тебе?

— С чего ты решил помочь мне выиграть?

— Я решил помочь не выиграть Тан Жуну.Это все же разное.

— Ладно, кивнул Юнси, он был готов на все, чтобы это задание поскорее закончилось и Цзиньлун не стал копать дальше в странные надписи.

— Тогда пошли, узнаем, что там у тебя с заданием.

Пройдя по коридором они подошла к стойке, за которой находилась сотрудница Лю. Цзиньлун покорно стал, дожидаясь, когда сотрудница Лю перестанет отчитывать уборщика Ма, который стоял в обнимку с цветочным горшком. Бедняга был готов провалиться сквозь пол вместе с горшком.

— Это разве ваш горшок?

— Нет, госпожа…

— Так почему вы решили его себе присвоить?

— Я просто решил его поставить к нам в офис. Там нет окон, и мне хотелось, чтобы была…

— К вам в офис? Вам хотелось? Это просто немыслимо! — ноздри сотрудницы раздувались от гнева, и если бы она была драконицей, она бы уже испепелила беднягу. Видя растерянность уборщика, Юнси больше не в силах был молчать и решил заступиться за него.

— Госпожа Лю, это я попросил.

— Вы? И что это меняет? Разве это ваш цветок?

— Но и не ваш, это все принадлежит Чайной башне! Покажите мне, где прописано в уставе компании, что нельзя менять местами цветы?

Цзиньлун молчавший все это время предостерегающе кашлянул. Мол. Пора бы замолчать. Юнси хотелось сказать что-то еще, но Цзинь его перебил:

— Сотрудница Лю, простите, что отвлекаю, но господин Юнси пришел за своим заданием.

— Разве оно не в конвертах? — опешил Юнси.

— Если бы в конкурсе участвовали только директор Тан Жун и господин Ву, то можно было обойтись и конвертами. Никто не посмел бы сомневаться в их компетенции, но так как есть еще вы, то к каждому конверту прилагается инструкция.

Сотрудница Лю достала из-под сойки увесистую папку и протянула Юнси.

— Вы должны выполнить это до конца дня. Вы не сильно торопились получить задание, прошло уже полдня. Но правила — есть правила, и ваша нерасторопность — это ваша проблема. Удачи, господин Лю.

Сотрудница отвернулась от Юнси и застучала по клавиатуре. что можно было расценивать, как то, что аудиенция закончена.

Юнси вскрыл конверт на листе мелким шрифтом были напечатан список адресов. И лежала небольшая записка.

«Поздравляю, сегодня ты можешь почувствовать себя перевозчиком. Товар ты найдёшь на складе, транспорт ты должен добыть сам, как и помощников.

Чай начинается с чайных. Поэтому твоим заданием будет развести наш товар по чайным Шанхая. Передвигаться ты можешь только на одном автотранспорте и в помощники можешь взять только одного человека. Успеть должен до заката солнца.»

Пока Юнси читал записку, Цзиньлун вытянул у него из пальцев лист с адресами. Чем больше Цзиньлун читал, тем больше хмурился.

— Сотрудница Лю, а как дела у директора Тана? — Как бы между прочим поинтересовался Цзиньлун.

— Этот вопрос относится к делам корпорации? — парировала сотрудница Лю, продолжая стучать по клавишам и не отрывая взгляд от монитора.

— Нет, — вздохнул Цзиньлун.

Сотрудница Лю оторвалась от монитора и посмотрела на Цзиньлуна поверх очков.

— Понял, — с улыбкой проговорил тот. — Этот старый лис завербовал вас первым.

— Вообще-то работаю на вас, — проговорила сотрудница Лю.

«Не похоже», — хотел сказать Юнси, но увидев хмурый взгляд Цзиньлуна осекся. — Что-то не так? — поинтересовался Юнси.

— Ты действительно опоздал. Чайные расположены по всему городу, учитывая их отдаленность и расположение — невозможно успеть до заката. Посмотри — здесь десять адресов. Если бы ты начал в шесть утра — но не сейчас.

— Вот же, — Юнси раздосадованно стукнул кулаком по стойке, сотрудница Лю цокнула на него. — Я знаю, кто нам сможет помочь, — вдруг Юнси просиял.

Цзиньлун оглядел его скептически — ничем хорошим раньше идеи Юнси не заканчивались.

В это время господин Пак мерно вел машину, напевая себе под нос ненавязчивую песенку, когда телефон раздался трелью и сбил с намеченного ритма. Номер был не знакомый. Может новый клиент? Господин Пак обрадовался. После ухода из проката дорогих машин и водителей охранников, где он проработал один несчастный день, он вернулся в частный извоз. Да, машинка была потрепанная, в прочем, как и он сам. Но галстук больше не душил удавкой, не нужен больше костюм. В шортах такая хорошая вентиляция. И ботинки больше не жмут. Господин Пак пошевелил пальцами на ногах, не зажатые ботинками, они наконец-то обрели свободу в сланцах, как и он сам. Это был первый день, когда господин Пак работал на себя. Госпожа Пак сначала с криками отлупила его полотенцем, благо, она была родом из другой провинции. Не были земляками, она, как и Пак приехала много лет назад в Шанхай из горной деревни, и если спустя годы, ее говор утратил местный акцент, и слился с ровным тоном, (да-да я всю жизнь живу здесь, никто не должен узнать, что она пришлая), то вот беда, сохраняя лицо, она н когда не ругалась при людях и ругаться на общем языке не умела. А господин Пак не спешил ее учить своему языку. Так что — сколько бы она ни кричала на него — все стекало с него водой, не трогая блаженной глади его спокойствия.

Потом госпожа Пак весь вечер молчала. Даже когда подавала на стол. Коротко бросив «сам уберёшь», она прошла в гостиную, где в углу стоял старенький, но еще рабочий компьютер, подаренный сыном по случаю покупки его нового. Тот загудел, экран замигал. Господа Пак, что-то быстро-быстро писала, клацала мышкой, пару раз охала, но спустя час принтер чихнул и начал выплевывать листы.

— Что расселся? Помогай! — скомандовала госпожа Пак, вручая Паку стопку бумаги и ножницы.

Сначала господин Пак зотел было обидеться на грубость жены, но потом просиял: на тонкой бумаге были напечатаны первый в его жизни визитки: с его номером телефона. Госпожа Пак с самого утра пошла на рынок и раздавала визитки. Господин Пак обрадовался: значит визитки все же работают! Ай-да молодец госпожа Пак!

Радость испарилась быстро, когда господин Пак понял, что новый долгожданный клиент, это тот самый старый, который чуть не отдал концы в его первый день и напугал до икоты. Тут же вспомнилось, как госпожа Пак отвечала своим родственникам, которые раз в месяц звонили из деревни (и откуда только нашли номер) «А… Бабушка Ми, вас не слышно, вас не слышно… Кладу трубку». Этот прием действовал безотказно. На месяц родственники пропадали.

— Господин Пак… — донеслось из трубки четвёртый раз кряду, пока Пак молчал и пытался придумать, как избавиться от клиента. Поймав себя на мысли, что чуть не умерший клиент зовет его по имени уже четвёртый раз, нажал на кнопку отбоя. Через пару секунд телефон ожил снова. Пак долго смотрел на трубку.

— Вот же… — выругался он и все же ответил, затянул, вспоминая, как это делает супруга. — А…

— Господин Пак, нужна ваша помощь.

— А… Вас не слышно… — затянул Пак снова. Но похоже не было слышно самого Пака, или молодой господин решил просто его игнорировать.

— Господин Пак, мне нужны ваши услуги на целый день, плачу в два… — после заминки господин добавил, в три раза больше. Или сколько скажите.

Пак прикинул, что от тройной суммы у него останется все. Не нужно платить налог, или отдавать процент, как это было на должности водителя-телохранителя. И будет совсем не плохо, если госпожа Пак узнает только о двойной оплате. К господину Паку вернулся слух. Сделав самое добродушное лицо, по крайней мере в зеркале заднего вида оно выглядело таким, Пак ответил:

— Да, господин, я буду рад вам помочь.

Откуда у Цзиньлуна взялся потрепанный на вид, но компактный и манёвренный грузовичок Юнси спрашивать не стал. И когда Цзиньлун успел его арендовать тоже. Тот стоял на парковке Чайной башни. Значит об этом Цзиньлун позаботился заранее. С круглыми фарами, будто сошел со страниц газеты, которая была популярна лет тридцать назад. Все это время они с Цзиньлуном сидели молча. Юнси хотел было спросить о том, как он жил все это время, но что-то останавливало. Он достал телефон и открыл первую попавшуюся игрушку, пусть Цзинь думает, что ему интересней с гаджетом, только не с ним. В ответ Цзиньлун тоже достал телефон. Вот и поговорили.

Господин Пак подъехал через полчаса, коротко сказал «Пробки» и пожал плечами.

В кабине помещались только двое. Учитывая, что с машиной помог все же Цзиньлун, и он как-никак его «босс» и старший на целый месяц, Юнси сам вышел из кабины и пересел в кузов.

Пак был прав, пробки были и даже знания господина Пака мало могли помочь. Драгоценные минуты утекали, как песок сквозь пальцы. Юнси успокаивал себя, что это всего лишь первый конкурс. И возможно, Тан Жун не обгонит Цзиньлуна. На следующем туре он не будет таким простаком.

В кузове не было куда сесть и Юнси устроился прямо на полу. было пыльно и душно. Как хорошо, что он не стал одевать ненавистный костюм. И как же жарко должно быть Цзиньлуну в офисной упаковке. Юнси улыбнулся. Так ему и надо. Предатель. Сидя в пыльном кузове Юнси успел получить несколько сообщений от работника своей компании. Под Нефритовый дракон кто-то копал. И не понятно, кто это был. И что ему нужно. Кто-то осторожно скупал акции Нефритового дракона. Через подставные фирмы. Сценарий был один и тот же, что во Франции, что здесь. И здесь было проще. Юбочный ветер был сильнее денег. Надо это признать. Юнси решил, что поговорит с Цзиньлуном, как только это дурацкое задание закончиться.

Юнси понял, что деде имел в виду, давая Цзиньлуну подсказку в виде младшего брата, вот только зачем? Неужели старик выжил из ума в последние годы? Не мог же он быть таким жестоким по отношению к Цзиньлуну? Теперь Юнси предстояло проследить, чтобы дурные мысли о расшифровке ребуса покинули бедовую голову Цзиня. А для этого придется общаться с ним больше. Как бы он не относился к Цзиньлуну, он все же не заслужил такого предсмертного подарка от деда.

Машина вдруг остановилась. За дорогу Цзиньлун успел снять пиджак и избавиться от галстука. Рукава рубашки он уже закатил.

— На месте. Подождите нас здесь, господин Пак, — обратился Цзиньлун к водителю и Юнси понял, что за дорогу те успели спеться. И чему тут удивляться, Цзиньлун обладал супер способностью втираться в доверие к любому, найти общий язык с любым.Для достижения своих целей. Десять лет назад Юнси считал это суперспособностью и гордился другом. До тех пор, пока не понял, что эту способность применили на нем. Без стеснения и каких либо моральных принципов. Юнси думал, что это его больше не трогает. Но глядя, как господин Пак очарован этим… Нужное слово крутилось на языке, но оно было нецензурным. Пришлось проглотить, как и обиду, как и десять лет назад. Невысказанные слова горчили на языке. Настроение испортилось.

— Ты идешь? — обернулся к нему Цзиньлун, он подходил к ангару. Юнси спрыгнул с грузовика и пошел за Цзиньлуном.

— Добро пожаловать на экскурсию, чайный принц! — Цзиньлун отвесил Юнси поклон придерживая перед ним дверь в ангар. — Тут не самый большой склад чая, но он был ближайшим, и здесь должно быть все.

— Должно? — переспросил Юнси.

— Если пока мы ехали на склад не набежала толпа любителей чая, то здесь будет все. Я сверился со списком, пока мы ждали Пака.

Юнси стало стыдно. Пока он дулся на Цзиньлуна, тот продумывал, как лучше сделать.

Если бы Юнси не знал, что они находятся в Шанхае, да, на его окраине, но все же в Шанхае, на складе одной из крупнейших компаний, то Юнси подумал бы, что он переместился во времени и попал на какой-нибудь чайный склад прошлого столетия. Разве не должно быть соответствующего помещения? Контроля за влажностью? Температурой? Эти люди, пока его не было забыли о том , как хранить чай?

То тут то там стояли мешки с чаем. Прямо на полу. Сваленные в кучу. Ответственный за этим чайным безобразием был господин Ван. Невысокий, с загаром,,, ведь это же загар? Юнси сказал бы, что господин Ван прошёл ферментацию, как и сам чай. В безразмерной футболке, штанах покрытых, Юнси надеялся, что чайной пылью и сланцах и панамке. Такую носили на чайных плантациях.

— О, господин Ву, — Ван улыбнулся неровными, желтоватыми зубами с легким зеленоватым оттенком, что выдавало в господине Ване любителя пожевать чай. Он действительно лебезит, или Юнси показалось? А чего бы и нет, кивнул сам себе Юнси, раз чай свален под ногами как мусор. Можно есть сколько угодно.

— Вот список, мы заберем это под реализацию. — Цзиньлун протянул список Вану. Юнси с опаской глянул на руки Вана, трудно было представить, что у него там с ногтями. Но на удивление пальцы были чистыми. Ногти тоже. Ну хоть что-то. Выдохнул про себя Юнси. Господин Ван почесал затылок и надвинул панамку на глаза.

Если бы Юнси не знал, что господин Ван умеет читать, то подумал бы, что тот попросту не умеет. Таких персонажей он видел на тех же газетах, что и грузовичок. В начале столетия.

Покрутив список и так и этак, господин шрек все же соизволил проговорить:

— Дело в том, господин Ву. Что весь чай есть. Но вы должны забрать его сами.

Только сейчас Юнси обратил внимание, что ни один мешок не был подписан. И сорта чая были размешены в последовательности известной лишь Вану.

— Это шутка такая? Как вы себе это представляете? Тут нет ни одной надписи. — Встрепенулся Юнси, понимая, что спор ни к чему не приведет.

— Выберите сами, какие мешки вам нужны. Я вам помогу погрузить. Но взять вы должны сами. Здесь есть все сорта: от самого дешёвого до Да Хун Пао. — Ван пожал плечами. — Вам предстоит самим выбрать, что забирать и кому вести.

Юнси сглотнул и спросил у Цзиньлуна:

— Он же говорит не про тот самый Да Хун…

— Тот самый, — отрезал Цзиньлун.

— Ну по крайней мере на этот раз нас никто не накажет, — пожал плечами Юнси. — Если мы опять спустим пару сотен тысяч долларов.

— Ага, — кивнул Цзиньлун. — Только теперь это твои пара сотен тысяч.

— Теоретически, — поправил его Юнси.

— Теоретически, — кивнул Цзинь. — Иди найди этот мешок, чтобы мы случайно его не забрали и отложи куда-нибудь. Я пока займусь погрузкой. Помнишь?

— Уверен. — Кивнул Юнси

— Ребята вам помогут, — Ван позвал грузчиков.

— Не надо. Свой чай, — Цзиньлун запнулся, — Свой чай я заберу сам.

— Хорошо, начинайте. А я подсчитаю убытки, — Ван откуда-то достал планшет, нацепил очки на нос и стал внимательно следить за Цзиньлуном.

Вот же засранец!

Тот подошел к первой кучке мешков, открыл один, зачерпнул горстку чая и принюхался. Довольно крякнув, взвалил на плечо мешок и понес.

Господин Пак при виде, как его новый босс тащит мешок даже вылез из кабины и запричитал:

— Ай-яй, ну что же вы. У вас такая дорогая рубашка!

Ну точно спелись! Юнси пошел искать Да Хун Пао.

Этот чай был особенен тем, что на весь Китай было только шесть чайных деревьев, с которых собирались чайные листья для этого чая. Четыре дерева принадлежало семье Лю. Два других — Красному халату. И этот чай продавали только на аукционе.

В тот год, когда они с Цзиньлуном по незнанию добрались до этого чая. Начальная цена была от шестисот тысяч за килограмм. В тот деньу них отменили последние занятия, и приближался праздник середины осени. Они решили удивить деда новым методом подавания чая. И как раз чай лежал на столе. Несколько неподписанных пакетов. Хорошо, что они успели спустить на тренировку не так много.

Как деда не хватил удар Юнси не знал. Но был очень рад, что порку отменили еще в прошлом столетии.

Они вскрыли один пакет. Из остатков Юнси пытался понять, что же такого ценного в этом чае.

Юнси проходил новое в школе танцев. Чай с веером. Это должно быть красиво. Вот только для танца нужно было много чая. Тот разливался на пол, на стол, срывался с кончиков спиц веера. Цзиньлун признал, что это красиво. Ни он, ни сам Юнси не заметили, как пришел дед.

— Ты здесь, чтобы смотреть за ним! — пророкотал дед, тыча пальцем в Цзиньлуна. — Ты хоть знаешь, сколько стоит этот чай? Ты знаешь сколько это стоит?

— Господин Лю, я… я все исправлю… — Цзиньлун тогда отвесил глубокий поклон и был так напуган, Юнси никогда не видел друга настолько расстроенным. И только позже он понял, что на самом деле случилось.

— Я… Я заплачу… — наконец выдавил из себя Цзиньлун. хотя чем он платить собирается Юнси не представлял.

— Твоей жизни не хватит! Какой от тебя прок, если ты потакаешь ему? Вон! — прогремел господин Лю, и Цзинь выбежал из комнаты. Юнси даже не успел его остановить, рванул было догнать, но его перехватил дед.

— Деда, — позвал Юнси, — Причём тут Цзиньлун. Если кто виноват, так это я. Я отдам тебе со своих карманных.

— Ты будешь отдавать их до конца жизни! — громыхнул дед.

— Неужели такой дорогой. Дороже моей жизни?

Дед не ответил.

Через несколько месяцев, когда дед успокоился Юнси все же подошёл к нему.

— Чай что стоит дороже жизни? Что за чай такой.

— Чай с дерева нашего клана. Это дерево принадлежит мне, а однажды оно станет твоим.

— Почему это так важно?

— Потому что оно принадлежит клану Лю. Мне. И я сказал, что у меня два пакета этого чая. И я должен был отдать два пакета. У меня было всего два пакета.

— И что ты сделал?

— Продал два пакета.

— Как?

— У многих есть деньги, но не все знаю вкус этого чая.

— Ты подменил.

— Я подменил. — Господин Лю пожал плечами. — Дело было не в чае, дело в моем слове. Так что не говори, что чай я люблю больше, чем тебя. Из-за тебя я поступился своими принципами и честью. Теперь я нечестный человек.

И если бы Юнси знал, что его ждет, он бы обязательно спросил у деда, насколько тот бесчестный. Но Юнси не спросил, он только вытащил из кухни остатки чая: нюхал его пробовал на вкус, заваривал. Нюхал до тех пор, пока не запомнил вкус. Теперь никто не сможет его обмануть.

Как же он был наивен, хмыкнул сам себе Юнси.

Мешочек с злополучным чаем стоял в самом углу. Юнси взял его и пошел на выход. Рубашка Цзиньлуна потеряла белизну, то тут то там были грязные пятна, да и сам Цзинь потерял свежесть, таская мешки. Все же какая то система контроля климата на этом складе все же была. Тот не отдыхал, находя один сорт грузил и отправлялся за другим. Было видно, что он устал, но не останавливался, чтобы передохнуть

— Эй, братец, это мы заберём или оставим? — Юнси повертел в руках мешок. В нем было килограмм пять.

Цзиньлун чуть было не споткнулся, но восстановил равновесие. Как-то странно посмотрел на Юнси, а потом все же ответил:

— Забираем, братец.

Юнси пришел как раз вовремя, Цзиньлун почти закончил погрузку.

— Этого чая не было в в списке, — проговорил Ван останавливая Юнси.

— Я не думаю, что хорошая идея оставлять его здесь, — ответил Юнси.

— Пока он безымянный, он ничего не стоит. — хмыкнул Ван. — Только в руках чайного императора он стоит своих денег. Так что оставьте здесь. Даю слово, что он будет в надёжных руках.

— Ну, — Цзиньлун вернулся. — И как?

— Все по накладной, настоящий хозяин знает, как выглядит его товар, — вздохнул Ван. — Вы справились с заданием. Поторопитесь. Осталось мало времени.

Разводить чай они закончили к вечеру. Пак высадил их около Чайной башни. Юнси еле передвигал ноги, а Цзиньлун выглядел так, будто и не было целого дня таскания мешков. Только рубашка из белоснежной стала грязно-серой.

В башне уже никого не было, когда Пак привез их к ней.

Сил у Юнси добираться домой не было.

— Твое предложение подвезти еще в силе? — запихнув гордость подальше спросил Юнси у Цзиньлуна.

— Куда же тебя девать, пошли. — Цзинь направился к машине.

Юнси смотрел как огни мелькают в окне, когда они пробирались через центр. Все же это была плохая идея, сделать офис в самом центре Шанхая.

— Спасибо, что помог, без тебя я бы не справился, — признал Юнси не глядя на Цзиня.

— Я помогал не тебе, я не давал выиграть Тан Жуну. Не думай, что мы с тобой снова друзья. — Цзиньлун резко свернул в сторону побережья. — Думаешь, можешь вернуться в любое время, и я прощу тебе, что ты сбежал? Ты бросил меня с господином Лю. Ты хотя бы знаешь, через что я прошел, после того, как тебя не стало?

— Не знаю и знать не хочу. И мне не нужно твоё прощение, — проговорил Юнси и прикрыл глаза рукой.

— Трус, — проговорил Цзиньлун.

Дальше они ехали молча.

Ну что же Юнси справился с этим заданием. Каким будет следующее? Это вы узнаете в следующей главе.

Глоток 13 с сиянием маленькой звёздочки

В котором узнав, что их ждёт в новом задании, Юнси сияет, Тан Жун куксится, а Цзиньлун… Цзиньлун просто уходит.

— Сегодня ваши задания будут одинаковыми, — вместо приветствия проговорила сотрудница Лю, как только Юнси и Цзиньлун зашли в Чайную башню.

Юнси хмыкнул, а ещё кто-то обвинял его в непочтении. Он хотел было сказать колкость, но Цзиньлун его опередил:

— Что, сегодня красных конвертов не будет?

— Я надеюсь у вас хватит памяти запомнить задание, — хищно улыбнулась сотрудница Лю.

— Ты уверен, что она точно работает на тебя? — наклонившись к Цзиньлуну, спросил Юнси тихо, но похоже у сотрудницы Лю был отменный слух — она его услышала и одарила испепеляющим взглядом.

— Я что-то пропустил, — услышав голос Тан Жуна за спиной Юнси подпрыгнул.

Тот подошёл незаметно, рядом с ним стояли Пи Лимэй и Гао Мингзе. Постепенно вокруг них стал собираться круг людей — всем было интересно, что происходит и чья же команда победила.

— Как раз вовремя, — продолжила сотрудница Лю. — Итак, в прошлом задании вы должны были показать, как умеете продавать, доставлять и выращивать чай. Все справились хорошо, поэтому были учтены скорость выполнения: на первом месте господин Ву, потому что выполнил самый первый, на втором — директор Тан, на третьем — стажер Лю Юнси.

Юнси открыл было рот, чтобы возмутиться не столько третьим местом, сколько своей должностью «стажер», но увидел Чжугэ Вэй и замолчал. Сегодня она выглядела восхитительно — ее лицо, словно озарял потусторонний свет, длинные ресницы и такие милое выражение лицо. Поняв, что его возмущение может задеть Вэй, ведь она тоже была стажёркой, Юнси не стал ничего говорить. Вэй увидела его и улыбнулась. Их разделяло расстояние холла и толпы, но Юнси казалось, что он слышит аромат персика, который исходит от неё, слышит как бьётся ее сердце. Слушая старшую сотрудницу, Вэй прикусила губу, в огорчении за него, и накрутила кончик косы на палец. Юнси и сам не заметил, как губы стали растягиваться в улыбке.

Вэй увидела, что он улыбается ей и улыбнулась в ответ.

Он больше не слышал ничего. Не было толпы людей, не было голоса сотрудницы Лю, гомона и трели телефонов. В этот момент посреди офиса был только он и Вэй. И больше никого. В этом здании. В этом городе. На этой планете.

—Эй, чему радуешься? — тычок в бок от Цзиньлуна был болезненный и разрушил всё очарование момента. В этот момент Юнси хотел его прибить.

— И откуда ты взялся такой! — шикнул на него Юнси. — Тебе надо — ты и выигрывай.

— Сегодняшнее задание будет общим для всех: вы должны сняться в рекламе для чая. До шести вечера вы должны принести мне свои фото. Я выложу их на канале нашей корпорации. Тот, кто наберёт больше просмотров и лайков — тот и победил. Можете приступать. — сотрудница Лю развернулась на каблуках и пошла за стойку ресепшен.

— Вы будете мерить победу… Лайками? — не верил своим ушам Цзиньлун.

— Вас что-то не устраивает? — подняла бровь сотрудница Лю. — Нефритовый дракон — современная корпорация, которая должна идти в ногу со временем. И реклама должна быть соответствующая.

— Кто придумывает эти задания? — проговорил Тан Жун. — Я не собираюсь участвовать в этом. Я директор! И должен сниматься в рекламе?

— Директор Тан, это докажет, что мы можите быть гибким и готовы на все, ради процветания компании. Задания составлял господин Лю. Так что все возмущения можете высказать ему, — сотрудница Лю посмотрела на Тан Жуна поверх очков и добавила: — При встречи.

Тан Жун поднял указательный палец вверх и собирался было что-то сказать, но тут подоспела госпожа Лю и увела его прочь.

— Отлично, — обратился Цзиньлун к Юнси. — Надеюсь хоть с этим ты справишься.

— И тебе удачи, — проговорил Юнси удаляющейся спине Цзиньлуна.

— Ну что, за дело! Будет творить красоту! Все за мной! — воодушевлённо проговорила госпожа Пи Лимэй и направилась в офис Юнси.

Когда все расселись за столом, хотя по сути столов было три они были просто приставлены друг к другу, и только уборщику Ма было ведомо, откуда он их притащил, а главное как смог протащить мимо сотрудницы Лю в подвал, началось обсуждение, как лучше сделать рекламу, чтобы обогнать Цзиньлуна и Тан Жуна.

Юнси слушал впол уха постоянно поглядывая на Вэй. Он готов был пересчитать все ее веснушки, а пальцы так и тянулись дотронуться до ее косы. Юнси казалось, что наконец-то для него наступила весна. Заметив его взгляд, Вэй так мило покраснела, что Юнси не смог сдержать очередную улыбку.

Если бы рядом был Цзиньлун, он бы обязательно съязвил бы, что Юнси лыбится как придурок. Но Цзиня рядом не было. Теперь они на разных берегах реки.

— Молодой господин, вы улыбаетесь, значит вы согласны? — уточнила Пи Лимэй.

— Согласен на что? — спросил Юнси нехотя отрывая взгляд от Вэй.

— Сняться для рекламы с девушкой. Много лет назад, в год засухи, господин Лю решил, что будет хорошо если наш чай будет объединять людей.

— В год засухи? — переспросила Вэй.

— Да, это единственный год, когда погибло очень много чая. — Пи Лимэй вздохнула. — Многие чайные компании разорились в тот год. Но господин Лю нашел решение, и чай Нефритового дракона стал самым продаваемым. «Если мир рухнет, но у нас будет хороший чай, мы сохраним тепло наших сердец» — вот что он придумал. Мы дали объявления в несколько газет, написали это на упаковке и чай продавался хорошо, несмотря на поднятие цен…

Шу Ан принесла на подносе всем перекус.

— Получается Нефритовый дракон выстоял, потому что нажился на разорении других? — спросила Вэй, крутя в руках стаканчик с чаем.

— Нажился? — переспросила Пи Лимэй. — Девочка, что ты здесь делаешь, если не знаешь историю компании, в которой собираешься работать?

Вэй опомнилась, вскочила и отвесила поклон:

— О, госпожа Пи Лимэй, не сердитесь, мои слова были резки, я не правильно подобрала слово. Простите.

— Господин Лю дорого заплатил в тот год, чтобы Нефритовый дракон продержался, — ответила Пи Лимэй и поджала губы. — Садись.

— Я знаю одного фотографа, — заговорила вдруг Шу Ан и все обернулись к ней.

От такого внимания хорошенькое лицо девушки покраснело, она не ожидала, что все взгляды будут направлены на неё. Бедняга всё ещё грезила о том, что её проблему безпарности можно будет решить с помощью молодого господина Лю. И пыталась хоть как-то обратить на себя внимание.

— Нет-нет, — Шу Ан отчаянно замахала руками, как будто бы можно было отогнать от себя ненужные взгляды, как надоедливую мошкару. — Он не то, чтобы известный, но в Вейбо у него свой блог. И он фотографировал наш чай для прошлого каталога товаров. У него нет студии, зато есть хороший фотоаппарат. Вообще фотоаппарат — это единственное, что у него есть, — Шу Ан смущённо улыбнулась молясь, чтобы от неё наконец-то отвернулись.

— А я знаю хорошего гримёра, — отозвался с дальнего конца стола Гао Мингзе, и Шу Ан облегчённо и благодарно выдохнула, направление взглядом поменяло троекторию и устремилось к новой жертве.

— Ещё бы, — невпопад сказала Чжугэ Вэй, но ее слова потонули в общем шуме обсуждения.

— А у меня сестра блогер — могу взять у нее лампы для съемок, она недалеко живет— проговорил уборщик Ма.

— Молодцы! — воскликнула Пи Лимэй и обвела всех своей метёлкой. — Я прямо чувствую командный дух!

Спустя несколько часов подвал, что носил гордое название «Офис команды молодого господина Лю» превратился в съёмочную площадку. Уборщик Ма сбегал за лампами, заодно притащил белоснежную простынь — вместо фона, и связку искусственных цветов вишни. Гримёр и фотограф тоже прибыли.

Юнси даже и забыл каково это — быть звездой и сниматься. До побега он посещал занятия в школе айдолов, надеясь через пару лет стать солистом в какой-нибудь группе или сняться в дораме. Хотя бы здесь его навыки замирать красиво и трагично пригодились.

— Дайка я посмотрю, — Пи Лимэй потянулась к камере и забрала ее у фотографа. — Послушай, дружочек, мы же снимаем рекламу чая, а не похоронного бюро. Это никуда не годиться! — Вынесла вердикт Пи Лимэй.

— Почему? — удивился Юнси, он сомневался, что знаний Пи Лимэй хватит на то, чтобы разбираться, хороша реклама или нет.

— Чай должен согревать, а глядя на тебя, мне кажется, что я проглотила кусок льда, — отрезала Пи Лимэй. — Давай-ка снимем тебя с кем-нибудь, чай все же пить вкуснее вдвоём.

— Я буду сниматься с ней! — не раздумывая выдал Юнси и тыкнул пальцем в стоявшую неподалёку Вэй.

Согласилась ли Вэй на съёмки с Юнси и чем это всё закончилось вы узнаете в следующей главе.

Глоток 14 со вкусом ускользающей победы

В котором все получают то, что заслужили.

Вечером Юнси всё никак не мог уснуть и крутился на полу, вспоминая как это было — сниматься с Вэй. Будто бы они настоящая пара. Фотограф несколько раз цокал языком, приговаривая, как же они идеально созданы друг для друга. Юнси было жаль Цзиньлуна, ведь тот помог ему с первым заданием, но в этом — был обречен на провал. Они с Вэй идеально смотрелись в кадре, и сняли свою маленькую, заключенную в каменный мешок подвала Чайной башни, но все же историю любви. На этих фото они были счастливы и угощали друг друга чаем. Скоро праздник Середины осени и тема семьи должна победить. Они должны победить. В какой-то момент, глядя в глаза Вэй, Юнси даже забыл о том, что это все — лишь игра. Он и в правду почувствовал, что они пара.

Как же он был благодарен деду. Если он и не выиграет конкурс, то у него будет Вэй. Та, с которой он проживет до конца своих дней. Эта съемка помогла ему заглянуть сквозь завесу времени, и увидеть, какой может быть его жизнь с Вэй. Под вспышки камеры Юнси дал себе слово, что сделает все, чтобы эта девушка стала его, была записана в родовую книгу клана Лю, как его жена.

Как бы ни старались Тан Жун и Цзиньлун — любовь побеждает. И на этом этапе они с Вэй победят.

Не выспавшись, Юнси прошлепал на кухню, к его удивлению, завтрака, такого уже привычного на столе не было, как и машины Цзиня. Раньше у друга не наблюдались такие перемены в настроении. В один день тот помогает ему с заданием, а на следующий делает вид, что они не знают друг друга. Доктор Юм назвал бы это эмоциональными качелями и Цзиньлуну посоветовал бы тоже заняться «конным спортом». Интересно, у Цзиня есть девушка?

Пошарив в холодильнике и не найдя в нем ничего съедобного, Юнси отправился в Чайную башню. Было стыдно перед Цзиньлуном, он даже не поинтересовался, как тот сделал свое задание.

Из-за пробок он немного опоздал и холл был запружен работниками. Все обсуждали работы конкурсантов. Что-что, а сотрудница Лю все же хорошо выполняет свою работу. В холле стояло три стенда, на которых были натянуты рекламные плакаты.

Первым была его «Чайная история любви» с Вэй, на втором был Тан Жун в деловом костюме, отпивающий чай, а вот на третьем был Цзиньлун.

И предвкушение от победы стало рассеиваться словно утренняя дымка.

Крупный план лица, рук, глаз Цзиньлуна сменялся панорамными видами Шанхая. На черно-белых фото янтарные мазки, будто чай прикоснулся к фото то тут, то там нетвердыми мазками.

С этим чаем одиночество неведомо.

Таким Цзиньлуна он никогда не видел. Точнее он никогда не смотрел на Цзиньлуна так. Он ведь не девушка.

Вот и ответ на вопрос найден, есть ли у Цзиня кто-то. Только любящие глаза могли увидеть его таким. Так. Одиноким и красивым. В глазах Цзиньлуна (это фотошоп или у него реально глаза такого красивого янтарного оттенка?) отражались тоска и загадка. Юнси прошел через толпу и подошел ближе. Рядом со стендами стоял планшет, который в реальном времени показывал результаты голосования.

Цзиньлун оказался сердцеедом получившим несколько миллионов лайков. Похоже его фото завирусилось, раз набрало такое количество поддержки. С таким отрывом его не догнать. И кто его надоумил сняться вот так. Ну что же. Один один.

Злости не было. Цзиньлун заслужил эту победу.

Если не удалось победить в конкурсе, то Юнси не собирался отказываться от Вэй.

Юнси спустился в подвал. Его маленькая команда была занята работой. Вэй улыбнулась ему со своего места такой обворожительной улыбкой, что осадок от проигрыша исчез.

— Ты опоздал, — проговорила Пи Лимэй. — Ву Цзиньлун перешел на пятый этаж. Тан Жун — на третий. У нас — четвертый.

— Четвертый — здорово! — усмехнулся Юнси.

— Ты совсем забыл наши традиции? — вздохнула Пи Лимэй и покачала головой. — Как можно радоваться четверке!

— Это был сарказм, — уточнил Юнси и спросил: — Уже ясно, что должны делать теперь?

— Нет, — Пи Лимэй махнула метелкой. — Я обошла все, но следующее задание так и не нашла. Не нашли его и Тан Жун и Цзиньлун. И это странно. Пройдя одно задание, получаешь другое. Но другого нет.

— А сотрудница Лю?

— Лю Соль сказала, что у нее больше нет конвертов для вас, — перекидывая с ладони на ладонь метелку, ответила Пи Лимэй. — И духи молчат. Мальчик мой, кажется я тебя подвела, я не знаю, что нужно делать дальше.

— Ну что вы. — Юнси хотелось приободрить старушку. — Вы замечательная! Без вас бы, — Юнси обвел руками помещение. — Ничего бы этого не было, и команды бы не было. Я думаю, что с первым заданием было не все так просто. Возможно мы его еще не закончили. Хочу проверить кое-что. Если узнаете что-то позвоните. Мне нужно уехать на два дня. Если что-то найдете, то я сразу вернусь.

Юнси ожидал, что Пи Лимэй будет возмущаться, но та согласилась.

В его первом задании был иероглиф «ферма», не означало ли это, что он должен посетить ферму? Юнси даже знал какую. Он подошел к Вэй и спросил:

— Стажер Чжугэ Вэй, не хотите немного попутешествовать?

Как прошло путешествие Юнси и Вэй вы узнаете в следующей главе.

Глоток 15 непролитые слезы неба

В котором Юнси едет на чайную плантацию и придаётся воспоминаниям.

Можно было бы опять нанять господина Пака, но Юнси хотелось провести больше времени с Вэй, поэтому он решил, что на чайную плантацию затерянную в горах они поедут на автобусе. Она согласилась и Юнси был счастлив.

— Куда мы едем? — переспросила Вэй, когда они покупали билеты.

— На гору Юнси, — тихо проговорил Юнси.

Видит небо, он бы многое отдал, чтобы не поднимать эту тему. Как цзиньлун не любил свое имя — «золотой дракон», так и Юнси не любил свое.

— У тебя есть целая гора? — глаза Вэй округлились.

— Нет-нет, — поспешил разуверить ее Юнси. — Гора была раньше, и она не моя. Дед меня назвал в честь горы. Когда-то на ее склонах была чайная плантация и там рос необыкновенный чай.

— Рос? — переспросила Вэй, заходя в автобус.

Юнси думал, что она захочет сесть у окна, но она его пропустила вперед.

— Да, сейчас плантации больше нет. Просто ферма. Возможно там что-то есть, а возможно она заброшена. Я почти двадцать лет там не был.

— Зачем мы едем на заброшенную плантацию?

— Сам не знаю, но чувствую, что так надо.

Вэй не стала его переубеждать, или упрекать в недольновидности.

Маленький старенький автобус медленно тащился по серпантинной дороге. Вэй прильнула к нему и положила голову ему на плечо.

— Разбудишь, как приедем. — забыв про все формальности сказала она. — Я почти не спала.

— Хорошо, — выдохнул Юнси ей в макушку и улыбнулся. Значит и ей не спалось после их съемки. Кажется таким счастливым он еще никогда не был. Несмотря на то, куда он ехал.

Юнси смотрел в грязное окно автобуса, мимо проползали изумрудные рощи, склоны покрытие травой и цветами, то там, то здесь виднелись скаты крыш храмов. На склонах горы Юнси было несколько буддийских храмов. Росли удивительной красоты рощи. И глядя на них сердце должно было успокаиваться. Отчего же у Юнси на сердце было не спокойно? Отчего же эта благодать не смогла спасти его родителей? Куда смотрели все небесные владыки, когда маленькое селение было погребено под слоем грязи и камней. Если взгляд их был отвернут от этого прекрасного места, то куда он был повернут?

Юнси зарылся носом в макушку Вэй, желая погрузиться в аромат персика, но волосы персиком не пахли. Запах был все так же знакомым, но другим.

Опять что-то ускользало от Юнси, но вот что?

Через четыре часа они были на месте. Автобус остановился в небольшом селении, до фермы надо было добираться пешком. У местных Юнси узнал, что та заброшена. После того, как господин Лю предал это место гневу, никто больше не хотел там работать. Местные думали, что это место проклято, а чужакам было слишком долго добираться. Никто не хотел тратить по восемь часов в день, чтобы добраться на работу.

— Значит зря приехали? — спросила Вэй, когда они дошли до фермы.

— Похоже зря, но давай всё таки пройдем туда. — Юнси указал в сторону построек. Для нежилого места те на удивление хорошо сохранились.

— Хорошо, — согласилась Вэй и взяла его за руку.

Под ногами хрустела сухая трава, неубранная с прошлого года и галька. Осколки стекла и разбитая черепица крыши. Ветка дерева предоставленная сама себе разбила окно в здании. Все следы вандализма принадлежали природе, а не рукам человеческим. Плантация была в запустении, казалось, что люди покинули ее в одночасье. То там, то здесь были забытые предметы. Вот кувшин у крана, грабли прислонённые к стене. Юнси толкнул дверь в дом, та была не заперта. Предметы все стояли так, как их оставили. Юнси ходил из комнаты в комнату. На одной из стен висела запыленная фотография, на которой он был с родителями на фоне первых всходов нового сорта чая, который вывел дед — «Непролитые слезы неба». Чай при заварке приобретал нежно голубой оттенок и пах цветами. Рос только на этом склоне горы. А так как почти все плантации на этой стороне горы принадлежали клану Лю, то этот чай был только чаем клана Лю. И мог принести хорошие деньги клану. Зная теперь о всех тонкостях чайного дела, только сейчас Юнси понял, что в тот день, когда дед здесь все уничтожил — он уничтожил несколько миллионов. И может зря он когда-то упрекал деда в жадности? Все же сын ему был дороже денег.

Юнси не мог оторвать взгляда от фото. Он помнил тот день, когда было сделано это фото: они приехали, чтобы посмотреть на новое детище деда. Тот все уши им прожужжал. И это действительно был уникальный чай. На этом фото они были такой счастливой семьёй. Счастливой и фальшивой. Иногда Юнси спрашивал себя, знала ли мать о всей грязи их семьи или все же умерла в неведенье?

— Что здесь произошло? — спросила Вэй.

Юнси молчал несколько минут, а потом заговорил:

— На этом склоне находятся несколько наших плантаций. Одна здесь, другая дальше. В тот год шли сильные дожди, а мой дед только вывел новый сорт чая. Дед был занят на переговорах и отправил отца проконтролировать тут все, чтобы урожай не погиб. Мать отчего-то решила ехать с ним. Когда они подъезжали к плантации начали сходить сели. Отец и работники пытались остановить сход. Плантацию и их погребла грязевая лавина. Там было еще небольшое селение. Там тоже все погибли. Но это остановило дальнейший сход, и эта плантация осталась, как и селения ниже. Тела родителей не смогли откопать. Дед сжег их пустые гробы, а после похорон приехал сюда и уничтожил все. Урожай что был собран он сжег, вместо жертвенных денег. Посевы тоже уничтожил. Мне рассказывали, что это тоже он сделала своими руками. Он винил себя в смерти единственного сына. Какое-то время даже думали, что он обезумил от горя. Но он вылил все свою скорбь на это место. Когда он вернулся домой, то повел меня в чайную есть конфеты. О том, что «Непролитых слез неба» больше нет, я узнал только через десять лет.

— Мне так жаль, — проговорила Вэй, в глазах у нее стояли слезы. — Твой дед выстоял после такого.

— Да мой дед был очень сильным. Зачем он позвал меня сюда? Я не пойму.

— Если ты говоришь, что тела твоих родителей еще где-то здесь, может он хотел, чтобы ты посетил их?

— Не знаю, — пожал плечами Юнси. — Я так долго не разговаривал с ним, что сейчас мне трудно предположить, что он хотел или мог мне сказать. Давай еще немного побудим здесь? Не думаю, что я когда-нибудь еще вернусь сюда.

— Конечно, будь сколько нужно. Я осмотрюсь? Все же не каждый день бываешь в таких местах. Встретимся здесь.

— Хорошо, — кивнул Юнси и вышел.

Кругом веяло запустением. Обойдя здания, Юнси прошел на задний двор и направился туда, где раньше рос чай. На месте плантации была выжженная земля. Года прошли, но на тех местах так ничего и не выросло. Земля скорбела вместе с кланом Лю.

Зачем дед оставил послание Цзиньлуну? Неужели за все эти года, он так и не осознал, сколько принес боли этому золотому дракончику? Зачем надо было трогать его и после смерти. И зачем хотел привести его на эту ферму? Чтобы он что? Вспомнил? Неужели дед думал, что Юнси может что-то забыть? Эти воспоминания врезались в память. Если бы потребовалось, он бы дословно пересказал события того единственного дня, когда его семья умерла по-настоящему.

Что же за воспоминания мучают Юнси? Это мы узнаем в следующей главе.

Глоток 16 множить ошибки прошлого, сгорать в настоящем

В этом глотке мы переносимся на десять лет назад, в котором Юнси приходит не вовремя, застаёт деда за бесчестным занятием, подслушивает, и мы узнаем в чем истинная причина его ссоры с дедом.

— Юнси, как ты себя чувствуешь? — учительница обеспокоенно спросила.

— Простите госпожа, кажется я заболел, — прохрипел Юнси, не переставая кашлять.

— Иди в медпункт… — проговорила учительница, но увидев как Юнси краснеет остановила его. — Это ведь последний урок? Иди домой, я видела, что тебя ждёт водитель. Пусть отвезёт тебя к врачу.

— Да, госпожа, — Юнси еле скрывал улыбку.

В медкабинете пахло свежестью и лекарствами. Юнси надеялся, что его шалость удастся. Доктор осмотрев его и не смог понять, что с ним забеспокоился. Не хватало еще,

Чтобы что-то случилось с внуком чайного императора. Он метался от шкафчика к шкафчику стараясь понять, что же не так с молодым господином Лю. Но с таким доктор Фун не сталкивался.

— Знаешь, давай-ка вызовем скорую.

— Мне не так плохо, господин, может кому-то она нужнее? Меня водитель ждет. Он может позаботиться обо мне и отвезти в больницу. Кому-то может быть нужнее помощь, а мы из-за кашля будем беспокоить… Это как-то не правильно.

Юнси посмотрел на доктора чистыми глазами. Убеждённый в своей правоте.

— Хорошо, — нехотя, и взвесив все за и против согласился врач. Определенно Юнси нужна была помощь, но вот вызвать скорую в школу — это признать, что он доктор не справился с кашлем. Весы колебались угроза жизни и отпустить ученика одного, или признать свое поражение. Он только второй год работал в этой школе и еще пара лет и он сможет посвататься к Су Лань. Весы качнулись и замерли.

— Иди, я скажу учительнице, что отпустил тебя, у меня подозрения, что у тебя грипп. Только в больницу и домой, — наставительно проговорил доктор.

— Да, господин, просипел Юнси поклонился, как истинный наследник чайной империи и вышел. Свернув за угол, припустил со всех ног.

Двадцатью минутами ранее Юнси жевал в туалете лист чая, который при таком употреблении вызывал кашель. Но доктору, а тем более учительнице или деду знать об этом не обязательно.

Занятия закончились раньше, у Цзиньлуна было вечером выступление. Юнси знал, что всех в школе поддерживают родители, он слышал краем уха, что почти ко всем придут родители. У Цзиньлуна же никого не было. И никто не придет. Хорошо, что они учатся в разных классах. Это давало Юнси свободу. План зрел давно, и Юнси потихоньку к нему готовился. Он не умел делать сюрпризы, и обычно получалось плохо, но сейчас все должно получиться,

Однажды он подслушал разговор деда и какого-то его знакомого, что листья Черного дракона настолько терпки, что от них хочется кашлять. Найти эти листья не составило труда.

И наконец-то день икс настал. Юнси зашел в туалет между уроками. Достал из кармана листья и начал усердно жевать. Действительно, листья были настолько терпкими, что перехватывало дыхание.

Прозвенел звонок, он отправился на урок. Присел за парту и закашлялся. Снова и снова.

Когда учительница подошла к нему, горло онемело, и голос был хриплым.

Самым трудном было уговорить шофера не звонить деду, а везти его прямо в Чайную башню.

Нет, Юнси не использовал этот прием слишком часто, только в самых-самых крайних случаях. Как сегодня. И да, он знал, что прекрасен как ангел. И какую бы ложь не извергали его уста, все будет принято за правду.

Юнси так часто бывал в Чайной башне, что его приход в любое время не вызывал вопросов ни у охраны, ни у Пи Лимэй, ни у кого бы то ни было. Он нажал на кнопку вызова лифта. Осталось уговорить деда. Все будут с семьей. А Цзиньлун будет один. Он никогда не просил, но ему было бы приятно, этот матч важен для него. Так почему бы хоть раз не поддержать. Как настоящая семья. Над головой дзинькнуло, двери лифта разъехались, ожидая гостя. Юнси хлопнул себя по лбу, вот так бы и закончился его сюрприз — банальным писком лифта. Что ж придется идти пешком. Расположение кабинета деда было такое, что незваных гостей дед бы узнал сразу по этому писку.

Такие просьбы лучше обговаривать лично. И если бы Юнси попросил об этом деда заранее, тот бы все равно испортил весь сюрприз, мог подойди к Цзиньлуну и спросить, а действительно ли тот хочет, чтобы они пришли? Цзинь бы конечно же ответил, что нет. В этом весь Цзинь.

Подъем дался легко, Юнси подгоняло предвкушение от сюрприза. Он знал, как важно это для Цзиньлуна. А чтобы дед уж совсем не смог от него отделаться, Юнси поднявшись на нужный этаж не стал доходить до двери кабинета. Сразу за лестницей располагался считок и была неприметная дверь, Юнси открыл крышку щитка за ней был кодовый замок, набрав нужные цифры Юнси толкнул дверь, та бесшумно распахнулась. Та вела в задние комнаты находящиеся справа и слева от кабинета. С одной стороны были комнаты для гостей. Очень важных гостей. С другой — личные покои чайного императора. Спальня мини кухня и даже тренажерный зал. По своей сути весь верхний этаж был домом для императора.

Еще на входе Юнси скинул обувь и теперь ступал бесшумно, рюкзак он оставил тоже у входа. Только бы дед в своей манере не заставил его переодеваться в костюм. И главное не напугать деда своим внезапным появлением. Если чайный император будет не в настроении, то прощайте и сюрприз для Цзиня и карманные деньги.

За очередной дверью послышался разговор, Юнси узнал голос господина Шанга — поверенного и лучшего друга деда. Юнси обрадовался, он давно не видел старика, и был рад встречи. Тот всегда тепло относился к нему. Юнси взялся было за ручку двери, чтобы войти, но остановился. Происходило то, что в голове у Юнси никак не укладывалось: дед и Юнси ругались.

Юнси помедлив решил не входить. Да, это было очень-очень неправильно. В тысячу раз хуже, чем обмануть учительницу и доктора. Но… За все время, что Юнси себя помнил дед и Шанг никогда не ругались. Юнси прислонился к двери и вслушался в слова:

— Как по твоему я должен это сделать?

— Из нас двоих я простой торговец и фермер, это ты у нас закончил университет и должен быть умным вот и придумай.

— Ты требуешь невозможное. Ты думаешь никто не будет задавать вопросов? Ты думаешь он не будет задавать вопросов? Думаешь твой внук настолько глупый?

— Я не считаю его глупым.

— Это вышло, когда ему было семь. Он был слишком мал. Но сейчас… Он будет задавать вопросы и все поймет. Рано или поздно он сложит дважды два. Ты думаешь если убрал все свои фотографии молодости, то не найдется кто-то, кто увидит его и не скажет ему, что он твоя копия.

Юнси усмехнулся. Господину Шангу явно нужны очки. Все кто видел Юнси все говорили, что он весь пошел в мать — волосами, глазами, костью. Кровь его матери оказалась сильнее крови клана Лю. Конечно же у Юнси хватало ума не говорить таких слов при деде. Но… Если бы Юнси одели в женское платье и длинные волосы, он бы был копия мать. Вот глупый дед. Зачем сжигать фото из-за такой глупости. А он еще удивлялся, почему сохранились фотографии его самой первой плантации, но нет ни одной фотографии деда. И на фотографиях, гда была бабушка не было ни одной их совместной.

— Юнси хочет поступать в Европе, они уедут учиться. а когда вернуться — некому будет рассказывать. Скоро все, кто помнит меня молодым умрут от старости или их разобьёт альцгеймер.

Юнси забыл как дышать. В глубине души, он все уже понял, но хотелось услышать подтверждении догадки. Послышался стук костяшки укладываемой на стол. Они играют в го? Господин Шанг продолжил:

— Повторюсь — Цзиньлун не настолько глуп. Скоро он вырастет и поймет, что чудесных историй про дружбу не бывает. Ты хотя бы думал, что будет, когда он узнает правду? Что все эти года благородный господин Лю — всего лишь его дед, который отказался его признавать. Что сможет его удержать от неверных действий? Ты так боялся все эти годы потерять лицо. Так боялся, что кто-то узнает, что у твоего сына было две семьи, что перестал бояться золотого дракончика. Еще пара лет и на тебя обрушится гнев выросшего дракона. Ты думаешь, узнав правду, Цзиньлун будет молчать? Думаешь его благодарности хватит, чтобы он не пошел к газетчикам? Ты хотя бы осознаешь всю серьезность? В то время, когда у всех только один ребенок, наследник клана Лю завел две семьи и двоих детей. Одновременно.

— Я найду, что ему предложить за молчание, — еще один стук костяшки по столешнице.

— Думаешь второй раз купить его? А ты не думал, что в гневе, он все расскажет Юнси. Расскажет не только о своем происхождении, но и о том, что ты купил его для Юнси. Что лучший друг — всего лишь работник.

— Когда этот момент наступит, ему будет больше семнадцати. Меня не привлекут за использование детского труда, — усмехнулся дед и на этом смешке Юнси закончился.

Казалось, что этот последний смешок деда выкачал из него весь воздух. Пора было входить, увидеть все своими глазами, но сил не было. Юнси обеими руками уперся в дверь, чтобы та открылась. Казалось, что воздух стал вязким и все движения замедлились. Будто он больше не оправдывал свое горное имя. В ушах звенело, он должен открыть эту проклятую дверь. Юнси толкнул со всей силы. Створки распахнулись и ударились о косяки. Видно только Юнси казалось, что сил у него нет.

Как и предполагал Юнси дел и Шанг сидели за столом, перед ними был разложен го, а рядом дымились чашки с чаем.

— Играя в го? Ты на столько циничен? — спросил Юнси, глядя как медленно дед ставит чашу на стол.

— Подбирай выражения, Юнси, ты все не так понял, — в себя первым пришел Шанг.

— Пошел вон. — выплюнул Юнси, не отрывая взгляда от деда.

— Дорогой друг, тебе лучше уйти, — проговорил дед, и Шанг послушно встал.

Юнси сел на его место, посмотрел на положение фишек на столе. Игра была долгой. Одним взмахом руки Юнси снес фишки с доски.

— Значит ты купил мне друга и боишься драконов. А вы не забыли, господин Лю, что гора тоже может быть опасна. Как думаете, господин Лю, мое молчание вы сможете купить?

Дед поднял глаза на Шанга, но тот направился к выходу, как только двери за ним закрылись, господин Лю остался один на один с разгневанной горой.

В груди клокотал гнев как никогда до, и никогда после Юнси не испытывал такого гнева.

— Он твой внук! Твой наследник. Мой брат. А ты сделал из него слугу, — голос не дрогнул, и Юнси надеялся, что жжение в глазах он сможет сдержать так же.

— Я дал ему все, что есть у тебя. Ни он, ни ты не смеете упрекнуть меня, что я его в чем-то обделил. У него всегда было то, что было у тебя.

— Но у него никогда не было выбора, — процедил Юнси. — У него никогда…

Лавина слов вырвалась на свободу, Юнси не унимался до тех пор, пока дед не рассказал все. В душе клокотало, но внешне Юнси был холоден, как снег на горе, в честь которой его назвали. Если господин Лю готов платить, так почему бы не забрать столько, чтобы больше не иметь ничего общего с этой семьей.

Юнси смог себе купить свободу в обмен на молчание.

И позже Юнси все удивлялся, как господин Лю, славящийся своей проницательностью, так и не понял в тот день, что Юнси блефует. Он никогда не пошел бы на то, чтобы навредить Цзиньлуну. Пусть прибывает в неведении, если Юнси не будет дед сдержит слово и сделает его приемником.

Воспоминания закончились, как и десять лет назад Юнси стоял перед выжженной землей своей жизни. Зачем дед хотел, чтобы Юнси об этом вспомнил? Захотел искупить вину перед Цзиньлунем, что у того никогда не было семьи, что тот всегда чувствовал себя подкидышем, живущем из милости, что сложись все по-другому, это он Цзиньлун, был бы наследником клана Лю. А самое главное, что Цзиньлун так и не узнал, что отец не пришел к нему не потому, что не считал значимым, а потому что просто умер.

В тот самый день Юнси не помнил, как вышел из Чайной башни, не помнил как добрался до зала, где выступал Цзиньлун и забился между рядами так, что с арены его не было видно. Он смотрел на Цзиньлуна, понимая, что это последний раз, когда видит брата. Что именно в этот единственный день у него, Юнси есть брат. И в этот же день его лучший друг золотой дракончик Цзинь умер для него.

Что в тот самый день, выступая, и думая, что к нему так никто и не пришел, чтобы поддержать, Цзиньлун все равно выиграл бой, что если бы гнев этого дракона обрушился на господина Лю, от клана Лю не осталось бы ничего.

Не только Юнси придается воспоминаниям в таком необычном месте, Вэй тоже есть что вспомнить, о чем вспоминает она в это время, мы узнаем в следующей главе.

Глоток 17 её веснушки, его мурашки

В котором мы узнаем, почему Вэй не выспалась.

Пока Юнси бродил по выжженной земле, Вэй присела на лавочку рядом с колодцем. Такое она видела только по телевизору — старинные постройки, высохшие колодцы, храмы с изогнутыми крышами. Как странно все же распорядилась судьба с ее жизнью. Ведь вместо ее деда, мог сойти с ума старик Лю. И тогда, все было бы по-другому.

За свою жизнь Вэй поняла, что самое дурное, что может с тобой произойти, это сожаление. И сейчас она жалела. Жалела о том, что пошла в эту Чайную башню, жалела о том, что согласилась стать частью команды Юнси, жалела о том, что начала пахнуть персиком. А еще больше жалела о том, что сегодня поехала с Юнси. Когда они, взявшись за руки, выходили из башни, к ней подъехал большой черный автомобиль. Юнси этого не заметил, потому что изучал расписание автобусов в телефона, но она — заметила. И видела как на нее смотрел тот, кто был за рулем, тот, с кем она провела ночь.

И зачем только вчера она вышла из их подвала. Ничего бы этого не было.

Любая другая бы на ее месте была счастлива сниматься с таким красивым парнем. С чайным принцем. Если бы она была чуть наивней, то легко бы поверила, что сказка возможна, вот она Вэй только что была стажером в компании, а по мановению волшебной метелки одной старушки и под вспышками камер — стала избранницей самого чайного принца.

Но Вэй не верила в сказки, как и в драконов. Под лампами было жарко и ей все казалось, что она вот-вот потеряет лицо. Наконец-то она поняла, почему мать так боялась когда-то потерять его. Её лицо чуть было не сбежало от нее дешевым гримом.

Улучшив момент, пока госпожа Пи Лимэй придирчиво изучала их с Юнси фото, Вэй выскользнула из «офиса».

Основным недостатком офиса молодого господина Лю было отсутствие уборной. Кому придет делать туалет в подвале — никому. Для Вэй это оказалось плюсом. Наконец-то она сможет побыть хотя бы несколько минут в одиночестве и прохладе. Она прошла мимо сотрудницы Лю и направилась в уборную.

Вэй чувствовала на себе взгляды Юнси и они были горячей всех ламп вместе взятых. Если бы в этих взглядах было хоть что-то, к чему она привыкла, то ей было бы легче исполнять свою роль, но проклятый Лю смотрел на нее будто… Ребенок на фею. С таким искренним восхищением на нее еще никто никогда не смотрел. И от этого хотелось не только ополоснуть лицо холодной водой, но и залезть всей под холодный душ. Лю были ворами и обманщиками! Как же легко они наживу на горе других назвали вынужденной мерой! Ворами были Лю, но помыться хотелось Вэй.

Она никогда не умела скрывать своих эмоций и торговка Хворан на рынке часто говорила, что с таким лицом она долго нигде не продержаться. На нем светится всё, что она думает. Только первые дни, а ей уже не в моготу, и что будет дальше? Вэй брызнула себе в лицо холодной водой, надеясь, что хоть это ее чуть-чуть освежит. Из зеркала на нее смотрело чужое лицо. На нее смотрела оттуда загримированная Минарэ. И с каждой минутой ей все больше хотелось смыть с себя эти веснушки, стынуть дурацкие резинки, что стягивали волосы, сбросить стоптанные кеды и вернуть каблуки. Сколько ещё она сможет быть Вэй?

Она поклялась деду, что достанет дневник. Это не вернёт ему рассудок и состояние, не вернет ему сына, который шагнул с моста, а ей отца, когда ушла мать, не вернет жену, которую убили из-за пары туфлей, но это докажет ей, Минарэ, что в какой бы грязи она не оказалась, она — феникс. И в ее жилах течет кровь великого полководца Чжугэ Ляна. И чтобы не говорили злые языки — дед был прав, когда назвал свою компанию в честь любимой жены. Она сможет!

Минарэ быстро проверила, что веснушки на месте, и отвела взгляд.

Лучшие воспоминания всегда из детства. По крайней мере так говорила ей когда-то баба. И кажется она была права. Достать что-то о Юнси было сложно, и Минарэ пошла другим путем, она узнала в какой школе учился Юнси. Длинные руки господина Лю не смогли добраться до школьных архивов и найти школьные фото было легко.

Почти на каждом фото в течении пяти лет Юнси стоял рядом с девочкой с двумя косичками, ее лицо было усыпано веснушками.

Найти девчонку не составило труда, она ведь не была принцессой и родители вместо того, чтобы прятать ее радовались каждой мелочи. В одном из постов Минарэ вычитала, что девчушка любит персики с детства. Обожает запах персика.

Это была просто гипотеза, Минарэ до конца не верила, что все получится, но глядя, как горят глаза Юнси, когда он смотритна нее — она поняла, что была права: Юнси нравилась эта девочка в детстве.

Придя в себя, Вэй вытерла руки и вышла. Дверь в коморку, которая еще пару дней назад была медицинским пунктом (а чего еще ждать от проклятых Лю), а теперь стала кабинетом господина Ву была приоткрыта. Тот сидел за столом откинувшись в кресле. Что-то особых усилий он не прилагает к выполнению задания. Или опять уже выполнил? Может покойный Лю сговорился с ним и сообщил задания заранее? А это все фарс.

Любопытство— вторая плохая черта, после упрямства — взяло верх и постучав, Вэй толкнула дверь.

— Господин Ву? — она позвала Цзиньлуна.

— А? — тот открыл глаза.

Вэй замялась, вот же! Она толкнула дверь и зашла, но не подумала о чем будет говорить с ним.

— Опять забрела не туда?

— Нет, то есть, да, то есть … — на этот раз Вэй не играла, она действительно, не знала, что сказать, а потом вдруг поняла, что врать часами подряд она устала и сказала правду: — Я возвращалась из уборной и увидела, что дверь открыта у вас. Вы уже выполнили задание?

— Не-а, — проговорил Цзиньлун.

— Но уже вечер… — Вэй растерялась.

— Я знаю. Фото не будет. — пожал плечами Цзиньлун, — считай, что твой босс выиграл, не думаю, что Тан Жун сможет переплюнуть Юнси. Тот создан для съемок и если бы судьба сложилась по другому, мы бы смотрели с ним дорамы.

— Но почему? — Вэй не понимала.

— Я не люблю сниматься. Позировать — это не для меня. Я плохо смотрюсь и не умею кривляться.

Вэй заморгала часто-часто, ожидая, что Цзиньлун скажет, что пошутил а она поверила. Но он не смеялся.

— Что? Почему так смотришь? — спросил вдруг Цзиньлун.

— Но вы такой… — Вэй замялась, слово крутилось на языке и проклятое лицо уже сказало все за нее и начало заливаться краской. — Привлекательный. Почему никто из вашей команды не помог вам и не сказал этого.

— Я знаю, а я и не говорил, что не красивый, просто не люблю, когда на меня смотрят. Мне мать когда-то рассказывала, что сфотографироваться — отдать частичку души. Не хочу раздавать свою душу кому попало.

— А мне отдадите? — слова сорвались раньше, чем Вэй поняла, что сказала.

— Тебе? — Цзиньлун поднялся и обошел стол. Подцепил одну косичку и перекинул через плечо. — Тебе пора. Искать будут. Тебе бы отдал, но времени не осталось. И не думаю, что здесь — Цзиньлун обвёл рукой каморку, — подходящее место для съемок.

— Я могу вам помочь, — проговорила Вэй, подходя ближе. — Не только с этим заданием, но и со следующими.

— Ты же в команде Юнси.

— Это и поможет вам выиграть.

Цзиньлун потянулся, чтобы поправить косичку, и рука замерла так и не дотронувшись.

— И что ты за это хочешь? Место получше? Я не смогу назначить тебя директором, даже если вся компания станет моей. Это не в моих правилах, все поймут, что мы были в сговоре.

Вэй замялась, а что если она ошиблась в нем, и он потом не сдержит слово?

— Мне нужно кое-что другое — выдохнула около самого уха Цзиньлуна за нее Минарэ вставая на цыпочки и глядя как по его шее разбегается стая мурашек.

Теперь мы знаем, почему Юнси остался без завтрака — Цзиньлун просто не ночевал дома. Вот так поворот. Что же будет дальше? Узнаем в следующем главе.

Глоток 18 горячий

В котором дед Минарэ наконец-то встречает тех самых Лю.

Минарэ не знала где умудрилась так заболеть, но простуда была налицо, в горле першило, глаза пекло и в какой-то момент цифры стали расплываться перед глазами. Ее поставили в отдел к Ша Аж, и типерь она занималась сметами и вычиткой договоров. По хорошему, она должна была остаться дома и взять выходной, но она понимала, что не может пропустить даже один день в Чайной башне. Столько как здесь ей еще нигде не платили. И каждый день был на счету, она не знала сколько еще продержится и когда сможет добраться до дневника, если бы не он, то Минарэ бы подумала, что небеса наконец-то взглянули на нее и дали ей работу мечты. Ей очень хотелось остаться. Здесь прислушивались к ее мнению, называли госпожа и здоровались.

А еще был Цзиньлун. В детстве Минарэ не верила в драконов, но сейчас ей так хотелось поверить в сказку, поверить, что у ее истории может быть хороший конец. Каждый раз когда она шла в башню, она дуала о нем, что еще один день она увидит его. А больше было и не надо. Когда дневник перестал быть целью, и она начала мечтать о его янтарных глазах? А чем она думала, когда осмелилась на такое, и он увез ее в свою квартиру? Она даже не знала, что он живет неподалеку. Когда все закончиться, она будет очень-очень скучать по нему.

Минарэ помотала головой, самое последнее, о чем ей сейчас стоит думать, так это о его поцелуях, и тех словах, что он ей говорил.

Называл бы он ее особенной, если бы узнал, что она из трущоб? Целовал бы так же горячо, если бы увидел настоящую, без веснушек?

Минарэ чихнула, и листы на столе разлетелись. Работу между заданиями никто не отменял, всю работу что копилась они должны были выполнять, и Минарэ старалась быть не глубокой, пока справлялась, заведя дружбу с другими сотрудниками.

Да и Гао, был ей кое-что должен, а потому если она чего-то не знала, то он находил для нее нужную информацию — вот так и выкручивалась.

Перед глазами все плыло, до конца рабочего дня оставалось несколько часов, когда зазвонил телефон, Минарэ сразу даже не поняла, что ей говорят — так болела голова, а потом поняла. Схватила сумку, засунула туда телефон и выбежала из офиса.

Как только она выбежала, ее окатило дождевой водой, она даже не подозревала, сидя в подвале, что на улице дождь.

В голове билась только одна мысль, дед в больнице. О другом она думать не могла. Дед был последним членом ее семьи, ее клана. Если не станет его, то ей казалось, что вместе с ним и исчезнет она сама, больше никто не будет знать историю феникса, никто не будет звать ее Минарэ. И она сама перестанет существовать.

Она побежала в сторону остановки. Дождь лил как из ведра и она сразу же промокла. В кроссовках хлюпало.

Больница была на другом конце города, недалеко от трущоб, вот только как туда добраться быстрей. Автобус за автобусом приходили заполненными и места в них для Минарэ не было.

Вдруг перед ней остановился черный внедорожник, поначалу она никак не отреагировала, у нее не было таких знакомых, что могли ее подвезти. Но окошко опустилось и там показался Цзинь.

— Садись, — позвал он ее. Звать второй раз не пришлось.

Она села на переднее сидение и пристегнулась.

— Что ты тут делаешь? Разве рабочий день уже закончен? — спросил он строгим голосом, но в глазах плясали смешинки.

— У меня дед в больницу попал, — ответила она ему. — Сможешь отвезти?

— Говори адрес.

Она назвала и ждала, что тот удивится, что будет спрашивать, а где это ? И почему она живет в трущобах, и откуда у нее дед? В офисе она всем говорила, что у нее нет семьи.

Но он не спрашивал, и даже не стал включать навигатор. Когда она попыталась объяснить ему дорогу, то просто коротко сказал:

— Я знаю, где эта больница.

При других обстоятельствах, она бы обязательно спросила у него что-нибудь, или отшутилась. С кем не бывает дед просто заблудился, но сил на это у нее не было . Да и после той ночи, они избегали друг друга, единогласно и молча решив, что это все было ошибкой.

В салоне было тепло и Минарэ разморило, пару раз она стукнулась о стекло в двери, а потом На повороте ее голову занесло в его сторону. На его плечо. Она вдохнула его запах, и голову убирать не стала, решила, что будет лежать так до тех пор, пока он сам ее не уберет. Он не убрал. Только стал ехать медленней. Только пару раз потерся подбородком о ее макушку. Она благодарна была за молчание и за помощь.

Через час они подъехали к обшарпанному зданию.

— Спасибо, — проговорила она. — До завтра.

Но Цзинь вылез из машины, и накрыл ее своим пиджаком, пока они перебежкой добирались до входа в больницу.

Деда сбила машина, пока он убегал от полиции, которая гналась за ним, потому что он гнался за каим-то молодым господином.

Кто-то узнал деда и доставил его в больницу, но это не отменяло того, что теперь ему светило разбирательство и в лучшем случае штраф. Если тот, за кем он гонялся не будет какой-то шишкой, а если будет — то деда могут посадить, даже не обращая внимания на его болезнь.

— Я поговорю с врачом, — сказал ей Цзиньлун.

Она прошла в палату. Дед казалось спал, но только она вошла он очнулся.

— Ну что же ты. — Будь она в другом состоянии, она обязательно отчитала бы его, но сейчас ей самой нужна была помощь, а поэтому она промолчала.

— Проклятый Лю, — прошептал дед, глядя куда-о ей за спину. — А потом добавил громче: — Проклятый Лю!

Минарэ обернулась и посмотрела, куда указывает дед, там в дверном окошке был виден Цзинь и врач. Как дед узнал, что Цзинь работает на Лю оставалось только догадываться или ему уже везде кажутся лю и болезнь прогрессирует?

Минарэ не сразу поняла, что плачет, сколько еще будет это продолжаться?

— Проклятые Лю! — крик деда достиг ушей врача, теперь не было сомнений, что Цзинь тоже его услышал.

В палату вбежала медсестра и сделала ему укол.

— Врач сказал, что у него легкие ушибы, но надо побыть в больнице пару дней. Он кричал Лю? — поинтересовался Цзинь.

Минарэ хотела было сказать, что нет, тебе показалось, но на деле просто кивнула. Цзинь не дурак, да и врать она не умеет.

— Спасибо тебе, — она пожала ему руку. — Тебе надо домой.

— Тебе тоже, — ответил ей Цзинь. — Я поговорил с врачом, о нем позаботятся. Все что нужно, сделают все.

Наивный Цзинь. Это в его мире врачи спасали жизни и помогали. В ее же, мире Минарэ, у нее не было денег на лекарства, не было денег, чтобы заплатить сиделке. Все сои сбережения она спустила на грим для веснушек и новую одежду, чтобы не приходить в офис каждый день в одном и том же. Если бы она вместо своей бредовой идеи купила бы деду лекарство, ничего бы этого не было.

—Здесь ничего неи делают просто так, — не выдержала Минарэ.

— Я знаю, — просто ответил ей Цзинь. — У меня мать умерла в этой больнице.

— Ты заплатил. — сама себе Минарэ озвучила очевидную вещь.

— Я заплатил, не стал отрицать очевидное цзинь. — Пойдем.

И она пошла. Она чувствовала, что проваливается в забытье, что вся горит.Все что ей хотелось, это провалиться в сон. Идти под дождем не хотелось, но она не готова была привести его в свою квартирку под чердаком, пусть и из нее были видны звезды.

— Садись, поедем тебя лечить, — скомандовал Цзинь, открывая перед рней дверь, и она села. Она знала, что так нельзя, но сердце хотело именно этого, хотело больше ни о чем не думать, пусть хотя бы раз в жизни она побудет слабой.

За это она расплатится своим разбитым сердцем.

И она села, не спрашивая, куда они едут. Ей было все равно, она готова была ехать за ним хоть на небеса, хоть в бездну.

По пути они останавливались несколько раз, каждый раз ее обдувал прохладным воздухом с запахом дождя, тот будто стремился ее образумить и отрезвить, но она заблокировала свою дверь, чтобы даже желания не было выбраться.

В первый раз Цзинь принес с собой запах лекарств и сунул ей таблетки со стаканчиком теплой воды.

— Выпей, ты вся горишь.

Второй раз он вернулся с запахами еды, и у нее в желудке заурчало на весь салон, он достал из пакета паровую булочку и дал ей.

— Через пять минут доедем. — пообещал он и она поверила.

Наверное, если бы она не могла идти сама, или заснула он бы тащил ее на себе все этажи до квартиры. Она поняла это по тому, с какой заботой он смотрел на нее. Если во взгляде Юнси она видела отражение Вэй и неподдельное восхищение, то в глазах Цзиня отражалась лишь она, и там было беспокойство.

По щеке поползла непрошенная слеза, Минарэ украдкой ее стерла, рука оказалась грязной. Дождь и слезы смыли веснушки. И конечно же Цзинь это увидел, не мог не увидеть. И все равно промолчал. Хорошо хоть хлюпанье из носа не надо скрывать. Хоть в этом простуда ей помогла.

Когда они поднялись он накормил ее теплым и вкусным, дал горсть таблеток и укутал в плед.

— Я тебя сейчас таким чаем напою, завтра будешь здорова, сообщил ей Цзинь.

— Чай от всех бед? — с острила она.

— Меня мама им поила, когда я болел. Денег на лекарство не было, а чай помогал, может и тебе поможет.

— Ты уже всунул в меня столько таблеток, что не может не помочь Я не знала, что у тебя нет родителей, — проговорила Минарэ, и сама себя одернула.

— Ты хотела спросить, почему я знаю то место? — Уточнил Цзинь. — Потому что я там жил, до тех пор, пока меня не подобрал Юнси и его дед. Я из трущоб. И знаю, каково это — видеть, как твои близкие умирают и не мочь ничего сделать. Я помогу тебе и твоему дедушке.

— Цзинь… — она хотела его поблагодарить, но он перебил ее.

— взамен мне ничего не надо. Та ночь была ошибкой. Вы с Юнси прекрасная пара. Я уже забыл, что что-то было. Он хороший и с ним ты будешь счастлива. Если бы вместо меня проезжал Юнси, то сейчас ты бы сидела в особняке Лю и тебя бы лечили там. Просто у Юнси нет машины, вот и все. Точнее есть, но он не водит. Не думай, что я герой. Я не такой. Просто… Делаю, что должен. Если бы я был героем, то не посмотрел бы на тебя в тот день. И не поцеловал. Я видел, что ты ему нравишься, но не сдержался. Прости.

Минарэ кивнула. Слов что-то ответить не было. Ну зачем быть таким! Сказочным.

После ужина он провел ее в свою спальню и укрыл теплым одеялом. Она хотела его попросить остаться, просто так остаться, чтобы слушать его дыхание, и стук его сердца и делать вид, что они хотя бы на одну ночь настоящая пара. Но она не осмелилась. Нельзя быть слишком жадной.

Ночью ей снился дед, который тыкал в Цзиня пальцем и называл проклятым Лю.А она все кричала, кричала и кричала, говорила, что Цзинь не при чем, и он не Лю. И пусть дед оставит его в покое и ее в покое. Ведь она так устала.

Она проснулась в холодном поту, ее разбудило ласковое прикосновение к щеке.

— Ты кричала, — сказал тихо Цзинь. — Прости, что разбудил.

— Что я говорила, — сразу же спросила она, но Цзинь отмахнулся.

Даже если бы сказал, она не смогла бы отличить правду от лжи. Конечно же она кричала Лю, оставалось надеяться, что не сыпала проклятья вместо деда. Горло саднило так, что скорее всего она кричал не раз и не два, и конечно же он услышал. Почему это проклятье феникса не может ее оставить в покое? Ну почему все так.

Зато теперь можно было переступить черту и попросить. Побыть жадной на остаток ночи.

— Останься пожалуйста, кошмары сняться, не усну.

И он без слов остался, прижал к груди, подсунул руку ей под голову, его дыхание щекотало ей шею. Через слой одеял, что разделяли их тела, она чувствовала как бьется его сердце, а когда он несмело положил руку ей на талию она не стала убирать, лишь переплела сои пальцы с его и держала до тех пор, пока не провалилась в сон.

На этот раз ей снился золотой дракон, которого обнимал феникс, и сон был прекрасен.

Золотой дракон превратился в Цзиньлуна, одетого в золотой ханьфу, а феникс стал ею. Оперение превратилось в слои тончайшей вуали и стало красным свадебным платьем. Цзинь подошел к ней, молча взял за руки, а потом они опустились на колени. Они отдали один поклон земле, второй был отдан небу, а третий родителям, что никогда не увидят их свадьбы, но там, на небесах, возможно они перестали враждовать и поняли, что ненависть разрушает их детей. Она почувствовала, как слезы текут по щекам. Во сне ее силуэт и силуэт Цзиня стали отдаляться. Пока не исчезли совсем. Она проснулась вся в поту. Чай был действительно волшебным — горло больше не болело, но было душно и липко от пота. За спиной она слышала размеренное дыхание Цзиньлуна и не стала больше шевелиться, чтобы не разбудить его. Может и ему сниться сон о них. Пусть хотя бы во сне они будут счастливы.

В следующей главе мы побываем на празднике Середины осени.

Глоток 19 осенний

В котором демон-Юнси гуляет с богиней-Вэй под россыпью фейерверков.

Незаметно большая часть месяца отведённая для конкурса прошла. Юнси видел, что Цзинь избегает его, но первым начинать разговор не решался. Вдруг бывший друг решит, что он навязывается из-за того, что тот способен ему помочь с очередным конкурсом. Нет, он не будет так поступать. Заговаривать о том, разгадал ли Цзинь свой ребус Юнси тоже не стал. Может тот просто забыл, а напомнив он разворошит эти воспоминания и привлечет ненужное внимание.

Для чего нужна была та поездка на ферму Юнси так и не понял, похоже он сам ошибся, в очередной раз.

Ну не впервой.

Двери Чайной башни распахнулись и Юнси погрузился во всеобщее воодушевление.

— Уже объявляли задание? — подошел он к сотруднице Лю.

— Задание? — та посмотрела на него поверх очков. — Молодой господин, сегодня праздник середины осени — выходной день. Какие задания?

— А вы что тут делаете? — поинтересовался Юнси.

— А это не ваше дело, — проговорила сотрудница Лю прикрывая лунный пряник — традиционное угощение, которое принято дарить в этот день — красивой салфеткой.

Юнси удивился, но ничего не сказал.

— Там кто-нибудь есть? — Юнси показал в сторону подвала.

— Глаза есть? — поинтересовалась сотрудница Лю. — У меня выходной. Разбирайтесь сами, молодой господин.

— И вам хорошего праздника, — отозвался Юнси.

В офисе «бананов» были лишь Вэй. Она что-то печатала на компьютере и была в больших ярко-желтых наушниках, так что сразу и не заметила Юнси.

Он пару раз ее окликнул, но та так и не отреагировала, тогда он дотронулся до ее плеча. Вэй подпрыгнула и макушкой врезалась Юнси в челюсть. Тот прикусил язык от удара, да так, что брызнули слезы из глаз.

— Ой, прости-прости, — Вэй расстроилась.

— Да нишего — прошепелявил Юнси, надеясь, что выглядит не слишком жалким. — Сегодня же выходной, почему ты здесь? — спросил он, когда к нему вернулась способность говорить.

— Надо доделать отчеты, — проговорила Вэй, поднимаясь с места. — Давай я лед принесу, я видела в холодильнике у сотрудницы Лю.

—Это не стоит твоего внимания, — ответил Юнси, хотя язык продолжал болеть.

— А как же семья? Не ставь работу выше родных. Ты видела, чем это может кончиться.

— Видела, — кивнула Вэй. — Но я не люблю этот праздник, да и семьи у меня давно нет.

— Как нет? — опешил Юнси.

— Об этом я тоже не люблю говорить, — грустно улыбнулась Вэй.

— Так, ты сам сказал, что сегодня выходной, иди отдыхай. Тебе стоит набраться сил. Я думаю, что дальше задания будут сложней. Не может быть все так просто.

— Ты считаешь задания простыми? — поднял бровь Юнси.

— Для меня, простой девушки-стажера они сложны, но для тебя — ты ведь учился в Сорбоне, думаю, ты со всем справишься!

— Госпожа Чжугэ Вэй, где вы так научились льстить? — улыбнулся Юнси.

— Я говорю правду, — отозвалась Вэй. — У меня на лице все написано.

— Ладно, если бы я знал, что ты здесь, я бы пришел с пряником, но я не знал. Дашь мне шанс исправить мою оплошность?

— Дам! — Вэй кивнула с такой искренней улыбкой, от которой сердце Юнси замерло, ее косички взлетели в такт.

— Я обожаю твои косы, — проговорил Юнси. — Я быстро, дождись меня.

Как только дверь за Юнси закрылась улыбка сползла с лица Вэй.

— А я их ненавижу, — проговорила она в пустоту.

Юнси вернулся спустя час с большими коробками. Черной и красной.

— Что это? — с интересом спросила Вэй. — Только не говори, что здесь пряники. Я их до следующего года буду есть.

— Нет, — гордо заявил Юнси. — Я хочу вернуть тебе веру в праздник. Мы пойдем на карнавал, и ты там сама выберешь пряник, какой захочешь.

— Карнавал, — удивилась Вэй, и глаза ее загорелись радостью. — Я никогда не была на карнавале.

— И я не был десять лет, так что мы будем в равном положении. Здесь костюмы. Я надеюсь, тебе понравится. Красная коробка твоя, черная — моя. — Юнси вручил Вэй коробку, а сам ушел искать место, где можно переодеться.

Через полчаса в холле Чайной башни стояли богиня и ее демон.

— Ты е похож на демона, — проговорила Вэй.

— Зато ты похожа на богиню, пошли.

— Прямо так, — засмеялась Вэй, — Ты уверен?

— Ага, — он кивнул. — Должны же быть хоть какие-то плюсы в том, что башня находится в центре города. Свернем за угол, и на той улице уже начинается карнавал, я видел, пока шел сюда.

— Ну тогда пошли.

Юнси был прав, улицы были заполнены гуляющими в карнавальных костюмах. Кто-то просто надел маску, кто-то как и они оделись в мифические персонажи. Постепенно сумерки спустились на город и зажглась иллюминация. Они вышли на улицу, которая выглядела как старинная, такую они оба могли видеть только в исторических дорамах. На лотках продавали разные вещицы: от леденцов на деревянных палочках (никакого пластика и оберток) до старинных шпилек.

— Я надеюсь деньги они берут современные? — усмехнулась Вэй.

— И я надеюсь. У меня старинный только костюм! Я не подумал о деньгах.

— Вон смотри, — Вэй указала в сторону где два демона расплачивались на бумажные фонарики карточкой.

Юнси не удержался и купил Вэй красивую шпильку. Та идеально вошла в ее прическу.

— Ты знаешь, что шпилька, это кое что особенное.

— Знаю, — ответил Юнси. — Принимаешь?

Ответить Вэй не успела, зазвонил телефон.

— И где ты его прятала? — удивился Юнси.

— Я на минутку, — улыбнулась Вэй и отошла в сторону. Через несколько минут она вернулась. Тень печали легла на ее лицо. Юнси встречал ее с двумя бумажными фонариками, которые надо было запустить.

— Звонил сосед, за которым я ухаживаю, мне надо к нему.

— Но… — Юнси поднял в руках фонарики и выглядел растерянным. — Я понял, я поеду с тобой. Помогу.

— Не стоит. Фонарики мы с тобой запустим и это же не последний наш праздник. Давай выберем место.

Они нашли небольшой мостик в парке, специально украшенный для праздника. С этого места фонарики улетали прямо в небо над морем. Оба фонарика загорелись быстро. Вэй долго смотрела на свой. Поймав взгляд Юнси она проговорила:

— Что? Я загадываю желание. Ты же знаешь, что надо очень тщательно все проговорить, иначе там, наверху обязательно что-нибудь напутают.

Проговорив это Вэй отпустила фонарик в небо, но еще долго провожала его взглядом.

Зачарованный зрелищем Юнси не выдержал и наклонился к Вэй, чтобы поцеловать, но та склонила голову уходя от поцелуя.

— Смотри, как красиво! — она указала на фейерверк, который начался над заливом. Небо окрасилось, будто в нем кто-то зажег багровые звезды.

Кто же звонил Вэй и так расстроил ее? Узнаем в следующей главе.

Глоток 20 полный темноты

В котором Цзиньлун узнает все секреты.

Поднявшись благодаря конкурсам до пятого этажа, Цзиньлун наконец-то вернулся в свой кабинет. Все вошло в свое русло. Задания, которые по-началу выбили его из равновесия, теперь стали привычными. И не было в них ничего сложного. Просто господин Лю хотел, чтобы Юнси научился управлять компанией, только и всего. За антуражем игры и состязания.

Господин Лю до последнего в него верил и знал, что Цзиньлун останется предан семье.

Состязания — это хорошо, вот только никто не отменял переговоров и сделок, подписания контрактов и бумажной волокиты. Чтобы там не думал о нем он и Юнси, Тан Жун тоже понимал это, что работу никто не отменял и выполнял свои обязанности. За что Цзиньлун был ему благодарен.

Если Юнси может позволить себе развлекаться, ездить на отдых, когда вздумается, и даже сегодня — да, праздник середины осени, но кто-то должен довести все сделки до конца. Он видел их посреди холла. Он спустился, чтобы сделать себе кофе, и замер на лестнице, пока Вэй кружилась показывая Юнси, какое на ней красивое платье. Она выглядела такой счастливой. Но это не дает право вести себя безрассудно! Может быть Цзиньлуну тоже хотелось бы гулять по разукрашенным кварталам, смотреть фейерверк, нарядиться в исторический костюм и почувствовать себя кем-то другим. Но он же так не делает. Потому что кто-то должен!

Цзиньлун откинулся в кресле, шея от долгого сидения затекла, работать на новом компьютере было непривычно. Цзиньлун даже и сам не мог сказать, почему решил забрать себе ноутбук господина Лю. И похоже был тогда прав, когда он поднялся в кабинет, там была Вэй. Уже тогда ему это показалось странным. Ну а потом…

Все пошло не по плану… Он видел, что она нравится Юнси и не собирался ставать у него на пути и добавлять к списку своих грехов еще и этот. Но от Вэй так пахло в тот вечер персиком, он и сам не понял, как обнял ее и накрыл ее губы своими. А потом повел на самый верхний этаж в покои чайных правителей. Чем он только думал.

На следующий день, видя, как они держаться с Юнси за руку, он понял, что все, что произошло — ошибка. Столько радости в глазах Юнси он давно не видел. Когда-то Юнси дал Цзиньлуну конфету с радостью, что ж теперь его очередь вернуть долг. Пусть Юнси достанется девушка, которая приносит радость. И учитывая, что она избегает его, она тоже понимает, что это ошибка и больше это не повторится. Хотя Цзиньлун понимал, почему она так понравилась Юнси. С ней он чувствовал себя живым. Как легко ему с ней было. И видят небеса, как же хорошо ему было с ней в их единственную ночь. Он сделает все, чтобы Юнси об этом никогда не узнал. Пусть будет счастлив со своей избранницей.

Цзиньлун потер рукой шею, разминая, оставалось посмотреть еще пару отчетов. Свет вдруг мигнул, вместе с ним моргнул и ноутбук. А потом наступила темнота и все затихло.

— Вот же, — выругался Цзиньлун. Видно празднующие переборщили с иллюминацией и напряжение не выдержало. Он собрался было уже вставать и идти на поиски запасного света, как свет включился сам.

Цзиньлун выдохнул и потер глаза. Стоило все же отдыхать больше.

Вдруг экран ноутбука зажил своей жизнью. Цзиньлун не успел понять, что происходит, как на экране возникло окошко с паролем, живя своей жизнью туда вставились цифры — к удивлению Цзиньлуна дата его рождения, и пароль был принят. Раскрылась та папка, которую Цзиньлун никак не мог открыть.

У господина Лю в ноутбуке хранились разные документы и доступ был ко всем, только в эту папку Цзиньлун не мог войти, но не стал обращаться к программистам, чтоб те взломали ее. Все же ноутбук был хозяйский, и Цзиньлун собирался его отдать как только Юнси победит, это будет уже его головная боль.

В папке было несколько подпапок. Цзиньлун удивился второй раз за вечер, когда на одной из них прочел свое имя, а на другой имя Чжугэ Вэй. Открыв свою ничего нового о себе он не узнал. Все же господин Лю действительно верил, что мать ему так и не рассказала, кто его отец. Неужели он думал, что она унесет этот секрет с собой в могилу? Цзиньлун вздохнул. Если бы он не знал о себе правды, он бы никогда не осмелился прийти к господину Лю и просить о помощи. Он бы не стал использовать друга в своих целях. И не стал бы следить за ним. Присмотреть за младшим, пусть и на месяц, но младшим братом да еще и за плату от деда? Почему бы и нет. Это не противоречило его внутренней системе добра и зла. Единственное, о чем Цзиньлун жалел, это то, что сам не рассказал все Юнси. Он сам себе дал слово, что никто и никогда не узнает от него о том, что он наследник клана Лю. Что никогда из-за него у клана не будет проблем. И слово свое сдержал, пусть и такой ценой.

А вот папка с именем Вэй его удивила. Открывая ее он знал, что не стоит ждать ничего хорошего. Но чтобы настолько. Спустя полчаса он набрал ее номер, в трубке слышалась музыка и гомон толпы — значит она до сих пор на площади, гуляет вместе с Юнси.

— Слушаю, — голос был приглушённый.

— Надо встретиться.

— Я не думаю, что это возможно, — ответила Вэй.

— Сегодня, — отрезал Цзиньлун. — Я жду тебя в башне, в своем кабинете. Не говори об этом Юнси.

— Мы хотим погулять еще, так что это не возможно.

— Погулять так же как ты гуляла со мной? — не сдержался от колкости Цзиньлун.

— Да, как ты смеешь, — возмутилась Вэй.

— Я жду тебя в своем кабинете. Сегодня. Сейчас. Минарэ, — проговорил Цзиньлун и отключился.

Что-то внутри подсказывало, что не стоило больше что-то скрывать от Юнси, не стоило с ним поступать также, как он поступал десять лет назад, укрывая от него правду и делая за него выбор. Но сказать правду о Вэй, значит рассказать правду и о себе — к такому Цзиньлун не был готов. Да и смотреть как Юнси был счастлив глядя на эту девушку… Сказать, что им в очередной раз, как когда-то он, Цзиньлун, воспользовались ради достижения цели. Юнси ожесточится и насовсем перестанет доверять людям. Цзиньлун итак потерял друга, но ему не хотелось, чтобы Юнси потерял в себе того мальчика, который готов был угощать его конфетами с радостью. Лучше пусть Вэй, а точнее Минарэ сама уйдет из жизни Юнси под любым предлогом. То, что он узнал о ней доказывало, что с ее стороны никакой любви нет. И ей двигает лишь месть. Если все то, что он узнал правда.

Цзиньлун выключил свет и долго смотрел в темное окно, дожидаясь, когда Вэй придет.

Сердце просило найти тысячу и одно оправдание ей, придумать, предложить, спасти. Но пусть у него не было фамилии Лю, в нем текла кровь клана и он просто не мог поставить ее выше клана.

Не мог или не хотел? На этот вопрос у него не было ответа.

Первый раз в жизни у Цзиньлуна сердце спорило с мозгом, и их хозяин не знал, кто победит.

Она пришла прямо с праздника, в красном свадебном платье. Может именно сейчас он помещал чему-то большему, чем праздник осени? Приглядевшись, он понял, что платье все же карнавальное. И на сердце у него отлегло. Сейчас видя ее такую, он понял, что не готов ее отпускать. И надо было решать, хватит ли у него сил, чтобы защить от нее клан Лю, а ее от клана.

Чем закончилась их встреча мы узнаем совсем скоро, прочитав следующие главы.

Глоток 21 с запахом удушающих благовоний

В котором Вэй думает, что отправляется к Мадам за предсказаниями (на самом деле нет).

Стояла глубокая ночь, но город не спал, отмечая праздник середины осени. То там, то здесь вспыхивали фейерверки, Минарэ никогда не была в этой части Шанхая, да, она часто бродила по рынкам, ища что-то что может себе позволить, дешёвое, но не кричащее о ее бедственном положении. Она закусила губу, вглядываясь в пестрые ряды. Казалось, что рынок никогда не засыпает. То тут, то там торговцы зажигали лампы над своими прилавками.

Минарэ кляла Цзиньлуна всеми доступными способами. Как он узнал о ней? И что теперь делать? Дневник она не получила. И Цзиньлун в любой момент может сдать ее Юнси. Конечно она могла бы соврать, и Юнси возможно бы поверил ей, а не бывшему другу, но так рисковать она была не готова. Осталось одно — избавиться от Цзиньлуна. Пока он не успел ничего рассказать.

Местами улочки были узкими, и пожелай, можно было взять что-то с прилавка и уйти непойманной. Откуда она это знала? Ее еще ни разу не ловили. На других рынках она была своя, не все, но большинство торговцев ее знали. Да, именно так, лоточники, торговцы, не продавцы. Продавцы были в той части Шанхая, где были супермаркеты и сновали туристы, в этой же были торговцы. Никто из залетных, пробегающих мимо не узнал бы разницу. Но она была.

Минарэ никогда не была на этом рынке. Говорили, что это территория Триады и зайти на их территорию можно, а вот выйти — Минарэ не хотелось проверять сможет ли она выйти.

У каждого места есть запах — у этого рынка специй, благовоний и безграничности. Если на других рынках пахло рыбой, иногда тухлой, свежими и не очень овощами, пригоревшей едой, то здесь было все иначе.

Пестрые палатки, будто город в городе. Скрытый от глаз и полиции. То там то здесь загорались фонари, и только сейчас Минарэ поняла, что означала фраза — тебя приведет фонарь. Бледно фиолетовый свет встречался то там, то здесь и если присмотреться он прочерчивал путь, среди какофонии красок, запахов и голосов.

Минарэ видела по телевизору, что существуют восточные базары, читала в книгах, но вот самой бывать не доводилось. Она была нигде. Смешно. И только вот сейчас она стала понимать безумную жажду сделать фото на фоне Эйфелевой башни. И принц сделает тебе предложение… Как же глупо.

Она прошла пробираясь сквозь ряды — безделушки, поделки как уверяли продавцы по технологиям эпохи Тан. Чуть дальше стоял мужчина и пересыпала из ладони в ладонь песок, которые в неровном свете поблескивал, будто тягучая патока брильянтов. Минарэ хмыкнула. Ну конечно, брильянты. Тропа свернула влево, и Минарэ вместе с ней, подсветка сменилась, фонари стали красными. Минарэ сделала шаг и ей показалось, что она шагнула из одной эпохи в другую. Провалилась в межвременье.

Бумажные фонари висели над каждым входом. Прилавки исчезли. Товар сам зазывал и рекламировал себя. Девушки в красивых кимоно, с выбеленными лицами, и подведенными бровями. В высоких прическах блестели заостренные шпильки. Минарэ закатила глаза. Откуда-то доносились звуки музыки — цзынь. Мелодия была печальна и незнакома. Отчего-то Минарэ казалось, что в таких местах должно быть веселей. За спиной донесся мелодичный смех. Минарэ вздрогнула и обернулась. В трех домах от нее гейша, что была до этого безучастна, уводила под руку молодого господина. На секунду в груди кольнуло: господин был высок, худощав и черноволос. Только, когда его лицо на секунду попало в свет фонаря, Минарэ облегчённо выдохнула и пошла дальше.

Взгляды гейш мимолётно скользили по ней.

Фонарная тропа сделала очередной виток, казалось, что город в городе был нескончаем.

Расположившись прямо на земле стеклодув крутил забавные фигурки из стекла. Чуть дальше лоток со сладостями. Фрукты замершие в стекле из сахара или льда? Влажно поблескивали в свете фонарей, и в будь она в каком-нибудь другом месте Минарэ не устояла бы и купила сладость, но только не тут.

Да, она была не всегда дружна с законом, и не всегда послушна, но по сути была мелкой хулиганкой, и увеличивать свой список похождений она не собиралась. По крайней мере пока. Тогда зачем она здесь? Почему ее каблуки выстукивают неверную дробь стараясь догнать ускользающую дорожку из призрачных фонарей? Ответа не было

Очередной виток вывел ее на площадь, здесь музыка сменилась, будто за струны дергает чья-то нервная рука. В стороне глотатель огня выпустил пламя. Минарэ уже пожалела, что пришла, Да что с ней не так! Зачем она здесь. Фонари остановились у палатки расшитой звездами солнцем и луной. Грифельная доска, с белой меловой надписью сразу же выбивала из колеи и возвращала в реальность.

Мадам. Ни шаманка, ни гадалка, просто мадам.

Нет, она не перенеслась во времени. Вот же следы современности.

Минарэ отодвинула сиреневый полог и шагнула за завесу. Запах благовоний ударил в нос, в глазах появилась резь. И как тут можно находиться от дыма Минарэ закашляла. Она думала, что заходя внутрь, она увидит мадам, но нет, она опять попала в очередной коридор. У стены из парусины стояла девушка, и держала на шее змею, Огромную белую змею. Слова застряли в горле и она ими поперхнулась. Девушка держала змею и извивалась словно змея. Глаза были прикрыты, а когда глаза распахнулись — их подернула белая пелена. Белки без зрачков.

Минарэ подняла голову, казалось эти полотна спускались с самого неба, и в их неровном покачивании виднелись звезды. Но они должны же на что-то крепиться? Ведь должны? По спине побежали мурашки, рукам стало холодно. А ноги начали гудеть. Только сейчас Минарэ осознала, что не помнит, сколько уже прошла. Она давно хотела себе какие-нибудь умные часы, но средств не было даже на не умные.За одним рядом занавесей проглядывал следующий, и казалось им нет конца. Снаружи шатер казался небольшим, максимум, что он бы мог вместить — стол и стул. Но то, в чем сейчас оказалась Минарэ не было стен. Не было начала и конца.

«Зайти может любой, но вот выйти», — в голове прозвучали слова Шинока, его можно было бы назвать другом. По крайней мере, он однажды отговорил ее от трех вещей: не соваться к Триаде, не пробовать всякую дрянь, что дурманит мозги, и не продавать себя. И иногда он учил ее драться, на всякий случай. Интересно, после такого, можно считать его другом?

Какого демона она сунулась сюда, она и сама не знала. Если она раньше себя считала крутой, то вот в этот момент она поняла, что ничего не стоит. Ее жизнь ничего не стоит. И если она отсюда не выйдет — ее уже никто и никогда не найдет.

Минарэ отшатнулась, остановилась на секунду, нащупала в кармане ножичек, нажала на кнопку маленький и складной, лезвие приятно захолодило пальцы и дало иллюзию безопасности. Минарэ ускорила шаг. Дорогу преграждали полотна красной газовой ткани.

За каждым поворотом ее встречали те, кому она не смогла бы дать название. Сотрудники шатра? Все, что она думала знает о злачных местах истлело вместе с дымом, которого она уже хорошенько надышалась. Поворот. Парочка придающаяся утехам. Им все равно на нее. Она не стала задерживать взгляд. В юноше она опять увидела того, кого не следует. Минарэ потерла глаза: будто Цзиньлун размножили на несколько копий и расставили по углам этого заведения. Сидя в позе лотоса сидел воин. В старинной одежде. Перед ним покоился меч. Лезвие блестело в неровном свете. Минарэ не смогла отвести взгляд, будто айдол из дорамы сошел к ней, и в нем она видела его. Длинные волосы спадали черной волной, распушены. Одежда серебристого цвета, на ней расшиты драконы, в пляске или в битве. На бледном лице застыло умиротворение, длинные ресницы подрагивают. Минарэ протянуло было руку, чтобы окликнуть, но тут воин схватил меч, вскочил, замахнулся и… Растаял клубами дыма. Будто его и не было. В горле запершило. Безумно хотелось пить. Нечеткие очертания сменялись яркими вспышками.

За следующей завесой, он сидел потягивая что-то из стакана. Она протянула руку и схватила. В руке остался лишь стакан. Минарэ поднесла его к губам, но потом опомнилась и вылила содержимое на пол. Стакан поставила на низкий столик. Больше она его не трогала, проходя мимо.

На очередном повороте стояло огромное зеркало. Юноша перед ним был в себе, в отличии от предыдущих. Он взглянул через зеркало на нее и улыбнулся, а потом сделал шаг и зашел в зеркало. Половина тела осталась снаружи, вторая погрузилась в зеркало. Он повернулся к ней и поманил за собой. А потом начал поправлять свою одежду, он любовался не замечая замершую Минарэ. Минарэ отшатнулась и побрела дальше.

Минарэ не была суеверной, но сейчас ей казалось, что она спустилась в самое пекло, снова и снова проходя ад, в которых тот, что ей нравится был демоном. Раз за разом.

— Хватит! — прокричала Минарэ, останавливаясь и кружась вокруг своей оси. Где вы, Мадам? Мне говорили, что вы помогаете в трудных ситуациях, а вы можете только устраивать дешевые представления!

Что-то щелкнуло, свет потух, а потом зажегся снова. Краснота ламп исчезла. Полотна, что свисали с потолка и касались пола тоже. Минарэ стояла в узком коридоре перед дверью из темного дерева. Над головой мерно светилась лампочка тускло, но освещая коридор. Минарэ дотронулась до стены — та была бежевой твердой и шершавой на ощупь.

— Что стала? Или только орать и можешь? — донеслось из-за двери. Минарэ сглотнула вязкую слюну и взялась за ручку двери. Та была обжигающе холодной или это руки у Минарэ стали горячими и липкими от пота? Одним махом Минарэ открыла дверь и вошла.

В комнате был полумрак, горела только настольная лампа на огромном столе и Минарэ не сразу заметила ту, к кому пришла. Мадам скрывалась в тени, и Минарэ не сразу ее увидела.

— Вы… — удивленно воскликнула Минарэ и опешила.

— Я. — подтвердила Мадам. — Знаешь, я б тоже могла прокричать «Ты», и состроить удивленную гримаску, но… Я осведомленней тебя, так что тебе я не удивлена. Наследница Феникса, оторва на красных шпильках.

— Но почему вы здесь? Вы же… — начала было Минарэ, но замолчала, Мадам приложила к губам палец.

— Т-с-с-с, не надо имен, по крайней мере не сейчас. Зачем пришла.

Она не знала, что будет делать, когда найдет подтверждение, что клан Лю причастен. Не знала, пока приходила каждый день на работу, не знала, когда улыбалась всем в Чайной башне, не знала, пока петляла по рядам рынка, но пока шла по задымлённому коридору поняла, что больше не хочет так жить, каждый день проживать Каждая истерика деда напоминала ей о том, что всего, что у нее могло быть она лишилась из-за Лю. Глядя на Юнси щеголявшего знаниями, Ву — щеголявшего знаниями, Тана — сорившего деньгами. Мимо проносились сцены как мать собирает вещи, как бабуля не возвращается домой, как спившийся отец шагает с моста, как дед однажды уходит куда-то на задворки сознания и больше не возвращается. Изо дня в день. Из года в год. Ведь она была таким же ребенком, она помнила большой дом. И гувернантку. И ужины, и гостей — отчего-то именно эти воспоминания были яркими, а вот этой остальной, взрослой жизни, как будто и не было. И идя по коридору. Видя всех тех, кто разрушил ее жизнь, она поняла, что должна поставить точку. Лю должны исчезнуть так же, как и Феникс. Вот только Феникс может возродиться, а могут ли это драконы. Держась за ручку двери, она знала о чем попросит Мадам. Невозможно достать обычному человеку — для Триады сущий пустяк. Отчего же слова застряли в горле и все, что смогла из себя выдавить Минарэ это одно слово:

— Погадать…

Мадам залилась смехом, словно кто-то дернул за мелодичный колокольчик, правда через пару секунд смех перешел в лающий кашель, но Минарэ было не до этого. Она соображала, как бы быстро покинуть эту комнату. И какого демона она поперлась сюда. Мысленно она отвешивала себе оплеухи. Все, чего она добилась полетело в преисподнюю. Стоп!

— Если вы знаете кто я, то почему не рассказали…

— Кому я должна была рассказать? — подняла одну бровь Мадам.

— Всем, — выдохнула Минарэ, соображая, как выйти из этой западни с меньшими потерями.

— Ну… Мне было интересно, зачем ты пожаловала — это раз. Ну и Чайная башня открыта для любых сотрудников, если бы изначально выгоняли всех, кто не подходит или у кого есть пятнышки на биографии — работать было бы некому.

— Мой род — пятнышко на биографии? — сквозь зубы процедила Минарэ и сжала кулаки. Понятно, что она ничего не сможет сделать, понятно, что охрана придет раньше, чем она дотянется до этой…

— Говори зачем на самом деле пришла.

— Клан Лю работает на Триаду? — сомнений уже не было, но Минарэ все же решилась уточнить.

— Лю? — Мадам усмехнулась. — Ты сама хоть понимаешь, что сказала? Юнси или Цзинь и Триада? Нет.

— Я слышала, что ваши предсказания правдивы — погадайте мне. — Минарэ прошла к столу и села в кресло. — Не зря же я столько шла и … Что это было? Я видела кое-что…

— Видения? О, не обращай внимания, — Мадам отмахнулась, и взяла в руки толстую колоду карт. Карту твоего рождения я уже смотрела. Минутку.

Мадам пошевелила мышкой, загорелся экран компьютера, пальцы легко запорхали по клавиатуре.

— Ага, — кивнула сама себе Мадам. — Солнце пораженное… Луна слабая…

— Что вы делаете? — удивилась Минарэ.

— Смотрю карту твоего рождения. Ни с воздуха же мне брать о тебе данные.

Минарэ закатила глаза.

— Вы шарлатанка.

— Точные науки еще никто не отменял. Давай сюда, вытягивай карту.

Мадам взяла толстую и изрядно потрепанную колоду в руки, перетасовала ее и протянула к Минарэ.

— Сдвинь, стой, — шикнула Мадам, когда Минарэ протянула правую руку к колоде. — От себя левой рукой.

Теперь Минарэ закатила глаза,но колоду все же сдвинула.

На стол легли три карты. Мадам по очереди перевернула их, а потом взглянула на Минарэ. Если бы взгляд мог кремировать, от Минарэ остался бы только холмик пепла. Ни говоря ни слова, Мадам встала и подошла к шкафу, тяжелые дверки темного дерева скрипнули и Мадам вытащила маленький флакончик.

— Это не то. Это для девочек, чтобы у клиента все получилось. Это от поноса. Это для поноса.

Казалось, что в шкафу у Мадам есть лекарства на все случаи жизни, или чем там она громыхала. Флаконы звякали, стукаясь друг об друга, когда Мадам возвращала неугодный флакон. А ты меня удивила… Не думала, что ты пойдешь на такое.

— Я не понимаю, — проговорила Минарэ и взглянула на стол. В неровном свете карты поблескивали зловеще. Молодой мужчина с воткнутыми в него кинжалами был так похож на Цзиньлуна, что Минарэ несколько раз сморгнула, пока не удостоверилась, что это не он. Она вскочила и попятилась к выходу, но было уже поздно. Мадам нашла, что искала и в несколько шагов оказалось около нее.

— Одна капля избавит от бессонницы, три — глубокий сон, пять — не проснется никогда.

Память тут же услужливо напомнила, что господин Лю вот так же лег спать и не проснулся. Тошнота подобралась к самому горлу. Минарэ сглотнула горький комок, хотелось вернуть флакон, но Мадам вернулась в кресло.

— Бери, следов не оставит, да и разрешение на вскрытие никто не даст, потому что прямых родственников у него нет. — Мадам быстро подошла с силой вложила флакон в руку Минарэ. — Ты же ко мне пришла за смертью. Платой будет твое молчание. Ты не знаешь мой маленький секрет, а я не знаю твой. Договорились?

Когда Минарэ вышла на пятом этаже башни, и ее каблуки отстукивали дробь. Как она мечтала пройтись по эти коридорам именно так! В руках она несла два стакана с латте и думала лишь о том, чтобы не перепутать стаканы.

Как воспользуется Минарэ даром Мадам мы узнаем в следующих главах.

Глоток 22 в котором правила меняются

В котором Юнси пытается найти Цзиньлуна и доказать всем, что может быть главой клана Лю.

— Кто-нибудь видел господина Ву, — спросил Юнси у своей команды, но никто Ву не видел. Даже Пи Лимэй, которая казалось знала обо всем на свете. Пришлось иди к сотруднице Лю.

— Господин Лю ушел в отпуск, — деловито ответила сотрудница Лю.

— Как в отпуск? — опешил Юнси.

— Вот так, — ответила сотрудница Лю.

— А как же конкурс? — спросил Юнси.

— Прислал письмо утром на электронку. Сказал, что досрочно выбывает. Вас теперь двое.

— Бред, — Юнси отошел от стойки ресепшена и достал смартфон.

Телефон не отвечал. Цзиньлун не приходил ночевать несколько дней и Юнси подумал, что у того все серьезно с какой-нибудь девушкой, но так, чтобы уйти в середине состязания — это не было похоже на Цзиньлуна.

Он вернулся в офис свой команды. Выяснив, что хождение по этажам может быть только формальным, на общем собрании они с командой решили, что им и в подвале хорошо, и тратить время на перетаскивание вещей с этажа на этаж не стоит.

Юнси сел за свой стол и стал перебирать в уме, куда мог деться Цзинь. Самой большой проблемой было то, что Юнси не знал ничего о бывшем друге, не знал круг его общения и тем более не знал где теперь его искать.

— Что-то случилось? — подошла Вэй и обеспокоенно спросила.

— Ву Цзиньлун пропал.

— Пропал? — опешила Вэй.

— Да, пропал. Сотрудница Лю сказала, что он в отпуске, но это на него не похоже.

— Ну может и вправду он пошел в отпуск, не волнуйся. — Вэй погладила Юнси по плечу, приободряя, отчего тот расслабился и дурные мысли улетучились из головы. — Кстати о сотруднице Лю — она всех ждет в холле.

— Новое задание?

— Ага, — кивнула Вэй.

— Тогда пойдем.

Они пришли опять последними, но похоже ничего не пропустили.

Сотрудница Лю оглашала результаты по прошедшим заданиям, и о новом пока говорить не начала.

— Итак, теперь о заданиях. У нас есть информация, что открывается новая сеть чайных в Европе. И вашим заданием будет заключить контракт с этими чайными. Стать основными поставщиками. Но есть один момент — такие крупные контракты проходят через чайную гильдию. Вы должны получить разрешение гильдии. Если вам это удастся — вы выиграете

— Замечательно, — сказал сам себе Юнси.

Он не представлял как заключать такие контракты вообще, а о том, что существует какая-то чайная гильдия слышал впервые.

— И еще одна новость, — сотрудница Лю откашлялась. — Так как господин Ву перестал участвовать в конкурсе, то правила изменяются. Этот конкурс будет не на то, кто заключит контракт, а сможет ли его заключить господин Лю. У директора Тан Жуна достаточно побед, и учитывая, что господина Ву нет — нет смысла вести борьбу. Госпоину Лю не догнать господина Тана. Мы просто будем тратить время, которое могли бы потратить на работу. Поэтому, господин Лю, это задание специально для вас. Если вы выиграете — сможете обогнать директора Тан Жуна и победа ваша, если нет — побеждает директор Тан.

— Стойте, — Юнси возмутился — вам не кажется странным, что господин Ву ушел в отпуск. Я его не видел несколько дней и не видел после этого вашего отпуска. Цзиньлун… Господин Ву не ушел бы посреди состязания, он бы боролся до конца. С ним что-то случилось.

— Я видела господина Ву сегодня утром, — отозвалась сотрудница Лю, и я могу подтвердить, что с ним все в порядке.

— Кто-нибудь его еще видел? — спросил Юнси у толпы, все хранили молчания.

— Хоть кто-нибудь? Охранник Сюй?

— Нет, я не видел, но моя смена начиналась сегодня в девять.

— Господин Ву был раньше, — нашлась с ответом сотрудница Лю.

— Молодой господин, может стоит прямо сказать, что вы боитесь задания, и не готовы к такому. — вмешался Тан Жун. — Давайте будем объективными, все здесь присутствующие знают, что вы не готовы быть директором такой крупной корпорации, и не готовы стать во главе клана. Одно и другое тесно связано. Вы не готовы.

— Я готов, — неожиданно даже для самого себя отозвался Юнси. Хотя готов он конечно же не был. — И как глава клана, я беспокоюсь в первую очередь о клане.

— Господин Ву, не член нашей семьи, — стуча каблучками подоспела госпожа Лю. — Так что ваше беспокойство не объяснимо. Господин Ву был штатным сотрудником и он ушел в отпуск. В чем проблема?

— Проблема в том, что я вам не верю. — не выдержал Юнси. И еле сдерживаясь, чтобы не выплюнуть в лицо госпоже Лю, что Цзинь больше принадлежит клану, чем они все вместе взятые.

— Вот как, — усмехнулась госпожа Лю. — Ну а почему мы все, должны верить вам? Мы вас знаем несколько дней, большинство из сотрудников вас увидело в первый раз в жизни несколько дней назад. Но они стали помогать вам по доброте, потому что вы Лю. Но на самом деле, мы все вас опасаемся. Вас не было много лет, и мы не знаем, что вы за человек. Все здесь знают, что ваши победы в предыдущих конкурсах — заслуга других. Господин Ву помогал вам. А теперь его нет, и у вас есть шанс показать всем нам, чего вы стоите.

— Вот как, — Юнси усмехнулся. — Как бы вам не пожалеть, что о своих желаниях, директор Тан и госпожа Лю. Я принимаю ваш вызов. Бананы, за мной.

Юнси развернулся и пошел в подвал.

Вся его маленькая команда была в сборе. Оставалось как действительно превосходному управленцу раздать задания. И от того, как он их раздаст зависит победа. Юнси сжал руки в кулаки, они еще не знают, на что способна разгневанная гора, и на что готов пойти Юнси ради брата.

Все собрались за столом переговоров и десяток глаз и ушей ждали его приказа. Маленькое банановое войско. И как предводитель этого войска, он должен был воодушевить их своей речью. Как же он забыл, что он Лю. Ему далеко до генерала, но вот искусство ораторов он изучил хорошо. Пока ходил на сеансы общей терапии у доктора Юма.

— Я знаю, что в чем-то госпожа Лю права. вы пошли за мной, не зная, что я за человек. Не зная, с какой целью я вернулся. Вы доверились мне, доверили свое будущее. И теперь я доверяю вам. Вы думаете, что я странный, раз меня не было столько лет, и что я возможно забыл, что значит быть Лю. Но я поделюсь с вами своей тайной — мне пришлось уехать, чтобы обезопасить клан Лю, да я не общался с дедом десять лет. Это был наш способ сохранить лицо перед друг другом. Даже чайные императоры, как и их наследники совершают ошибки. Мы с господином Лю совершили ошибку, потому что мы обычные люди, как и вы. Я вернулся, чтобы попрощаться с дедом, но опоздал на его похороны из-за шторма. Мой рейс задержали, но я искал любую возможность, что бы успеть. Может быть вам кажется, что я недостаточно Лю. Не секрет, что большинство работников башни — родственники. Вся башня — это клан Лю, даже те, кто не носит фамилию так или иначе причастен к клану. Значит господин Ву также является частью клана. А клан — это большая семья. И я буду вас защищать свою семью. Как это делал мой дед, как это сделал мой отец, который пытался остановить лавину из грязи, чтобы спасти тех, кто жил в долине. Я не верю, что Цзиньлун оставил меня в такой момент, и я не верю, что Тан Жун к этому не причастен. Если кто-то из вас не верит мне…

— Молодой господин, у вас горячее сердце дракона, — прервала его Пи Лимэй. — Но время уходит, может вы уже расскажите как мы будем помогать Цзиню и заключать договор?

— Хорошо, — Юнси улыбнулся, он был рад поддержке. — Госпожа Жу Ан найдите мне все, что сможете про сеть новых чайных. Гао Мингзне — на вас поиск господина Ву, проверьте камеры, во сколько он вчера покинул башню и приходил ли в башню сегодня. Госпожа Пи Лимэй — расскажите мне про эту чайную гильдию.

Что же случилось с Цзиньлунем мы узнаем в следующей главе.

Глоток 23 кислый как предательство

В котором мы узнаем куда пропал Цзиньлун.

— Шу Ан, принеси нам чаю, пожалуйста, — попросила Пи Лимэй и та отправилась за чаем. И Пи Лимэй продолжила: — видишь ли, несмотря на то, что у нас есть прогресс, в каких-то вопросах мы все еще находимся во власти прошлого. Если ты помнишь, из истории, раньше существовали гильдии, которые контролировали продажу товаров, работу лекарей, кузнецов, воинов.

— Да, — кивнул Юнси. — но это все ведь в прошлом?

— Что-то да, что-то нет. Кто-то должен контролировать продажи и регулировать порядок.

— Правительство? — нашелся с ответом Юнси.

— В правительстве такие же люди, как ты и я. И они тоже принадлежат к какому-нибудь клану. Как выяснить заинтересован ли тот или иной чиновник в каком-то деле или нет?

— Понятно. — кивнул Юнси. — Я понял для чего нужна гильдия. Но почему такое задание?

— Чтобы ты научился договариваться с разными людьми. К сожалению, с гильдией я тебе помочь не смогу. Это задание ты должен выполнить сам. Благодарю, дорогая. — Шу Ан принесла чай, Пи Лимэй прихлебнула.

— Вы тоже думаете, что Цзинь в отпуске. Вы пробовали ему звонить?

— Пробовала. Все без толку. Нет, я не думаю, что он мог тебя бросить. Скорее всего что-то произошло, и скоро мы это узнаем.

— А что вам духи говорят? — спросила подошедшая Вэй.

— Говорят, что это запутанное дело, — ответила Пи Лимэй не удостаивая Вэй взглядом.

— Кажется, я кое-что нашел — проговорил Гао со своего места. Все обступили его. — Вот запись той ночи.

Гао включил запись с камер наблюдения, что висела над входом в башню. Несколько секунд ничего не происходило, а потом двери раскрылись и двое неизвестных выволокли Цзиньлуна, который был без сознания затолкали в машину и увезли.

Внутри у Юнси все похолодело. Он знал, что Цзинь никогда не позволял себе перебрать, тем более на работе. И кто были эти люди? Цзинь без сознания, или мертв?

— Он без сознания или мертв? — Юнси и сам не заметил, как задал этот вопрос в слух.

— Я думаю, без сознания. Нет смысла выносить тело. — проговорил будничным тоном Гао. — Ох, прости, я не должен был так говорить. Просто я люблю смотреть детективы, и я думаю, что это похищение.

— Кто-то входит и выходит, когда ему вздумается, из нашего офиса выносят сотрудников, а мы ничего не знаем! — прокричал Юнси и стукнул кулаком по столу. Гао вздрогнул. — Кто это был? Есть предположения?

— Нет, — пожал плечами Гао.

— А было ли еще что-нибудь, другие записи ты смотрел? — подала голос Вэй.

— Нет, ничего больше не видел, что могло бы помочь делу, — проговорил Гао.

— Я звоню в полицию, — проговорил Юнси.

— Подожди, — отозвалась Пи Лимэй. — Сначала надо узнать в чем дело.

— Цзиня похитили! Вам этого мало? — неудержался Юнси.

— Нет, не мало, но стоит узнать, не связано ли это похищение с чайным бизнесом.

— С чайным делом? — Юнси не верил своим ушам. — Цзиньлуна похитили, а все, что вас интересует, это связано ли это с чаем?

— Не горячись, — попыталась успокоить его Пи Лимэй. — В нашем деле нужно быть с холодной головой. Дай мне несколько часов, я попытаюсь узнать, что могло случиться с Цзиньлуном. А ты пока подумай, как тебе найти Чайную гильдию. Где ее искать, тебе поможет исторические книги. Вспомни, где раньше был чайный квартал. Это все, что я могу тебе сказать. Если найдешь, где гильдия и придешь туда с договором — проволочек не будет. Главное найди где она. Дальше я тебе помогу.

— За два часа его могут убить, — оборвал ее Юнси.

— Если бы хотели убить, уже бы убили. Если это похищение, нам должны сказать, что от него хотят, — Пи Лимэй встала, легонько стукнула Юнси метелкой по плечу. — Твоя задача сейчас найти гильдию. Оставь Цзиньлуна на меня.

— Может вам нужна помощь? — поинтересовалась Вэй. — Я могла бы помочь.

— Ты уже помогла, — улыбнулась ей в ответ Пи Лимэй такой улыбкой, от которой кровь у Юнси застыла в жилах. — Ничего не требуется, я разберусь сама.

— Что вы имеете в виду? — спросила Вэй, но Пи Лимэй не удостоила ее ответа.

Юнси увидел, как расстроилась Вэй от этих слов и закусила губу. Старушка явно перегибала палку.

— Через час я звоню в полицию, — отозвался Юнси. — Мне плевать на ваши чайные дела и договоренности.

Юнси метался по подвалу как зверь в клетке, он только потерял деда, потерять и брата, он не был готов. Одно дело не видеть его, не слышать, вести молчаливые баталии в своей голове, но знать, что в любое время можно ему позвонить и он возьмет трубку. Другое дело — потерять его навсегда.

Юнси позвонил Свану, на прошлой недели он отправил документы, которые вызвали у него подозрения и теперь ждал отчета от своего аналитика:

— Да, господин Лю,

— Ты что-нибудь понял?

— Насколько я могу судить, эти операции проводил директор Ву.

— Как так…

— Там везде его подпись, и проходило все с его почты.

— Понятно, — ответил Юнси.

В голове у него не укладывалось, что Цзиньлун был способен на такое. Он никогда не стал бы красть у корпорации, у клана Лю, а теперь еще и похищение.

Он поднялся в его кабинет. Как он раньше не догадался зайти. Ноутбук был в спящем режиме, на столе стояло два стаканчика из кофейни за углом. Пиджак был наброшен на спинку кресла. В карманах Юнси нашел телефон брата и ключи от машины, и забрал с собой.

Походив кругами, Юнси сел в кресло и стал наблюдать, как стрелка часов медленно съедает отведенный час. Все из его команды притихли, и старались обходить по кругу, как корабли око шторма. Юнси покрутил телефон Цзиньлуна, потом разблокировал экран и набрал код. С задорным писком телефон разблокировался. Юнси закатил глаза. Этот код стоял у Цзиня на всех гаджетах десять лет назад.

Если Цзиньлун причастен к кражам, это уже другое дело. И нельзя придавать это огласке до того, как он не поговорит с ним. Только вот где его найти? И как поступить правильно? Может Тан Жун был прав, он стал чужим и совсем не понимает , как ведутся дела. И что теперь делать.

Когда из часа отведённого Пи Лимэй оставалось пять минут, она вернулась, а Юнси успел залезть во все потаенные углы телефона Цзиня. Юнси и не подозревал в этой старушке такой прыти, а еще у него закрылись мысли, что она не так проста, как кажется. А еще она недолюбливает Вэй. Если раньше это было видно по мелочам, то сегодня перешло все границы.

— Циньлун жив. — Сразу решила Пи Лимэй успокоить Юнси, а потом добавила: — Пока. У меня две новости. Плохая и очень плохая. Плохая новость. Он продал поддельный Па Дун за миллион. Очень плохая — он продал его Красному халату, и тот узнал о подделке. И теперь хочет его крови. Они его взяли спящим. Разбудить не смогли. Бить спящего им не интересно, ждут пока проснётся. Даже врача вызывали. Так что Цзиньлун в порядке, пока спит.

— Продал чай? — не поверил Юнси.

Ши Аж опять принесла чай Пи Лимэй, теперь уже не дожидаясь ее просьбы.

— Ага, — отхлебнула Пи Лимэй. — Килограмм. Без аукциона. У Красного халата появился покупатель, но была маленькая партия. И они связались с Цзиньлуном. Тот согласился. Вот только глава Красного халата распечатал пакет с чаем и попробовал. Там был обычный улун. Получается наш дракон обманул не только клан Лю и Красный халат. Он еще пошел против правил Чайной Гильдии. Нельзя продавать этот чай вот так. Из-под полы! Это рушит все, во что мы верим. У каждой профессии есть свой кодекс чести, свои правила. Мы все договорились, что этот сорт продается только через аукцион! Увы, я не смогу ему помочь.

— Это не Цзиньлун. Он никогда бы так не поступил.

— Я тоже так думаю, но в последнее время он был сам не свой. Пропадал где-то. Ты сам говорил, что он перестал ночевать. Ты знаешь кто у него появился?

— Не обязательно, что это связано с девушкой, — вмешалась Вэй. — Я мало знакома с господином Ву, но думаю, что он честный человек и не мог так поступить.

— Ради любви и не на такое пойдешь, — отрезала Пи Лимэй.

— Он не предал бы! Он не такой! — настаивала на своем Вэй.

Пока они были заняты спором, не заметили, как Юнси сорвался с места и выбежал из башни.

Куда отправился Юнси мы узнаем в следующей главе.

Глоток 24 сон дракона

В которой Нефритовый дракон встречается с Красным халатом.

Юнси выскочил из башни и побежал к машине. Водил он плохо, и не любил, и учился только потому, что Цзинь решил учиться. Так что не все увлечения, были одного Юнси. Что-то он все же делала ради брата. По дороге он успел набрать господина Шанга, на удивление поверенный не был в курсе произошедшего или был, но вопросов решил не задавать. От него Юнси узнал адрес, где находится офис Красного халата.

Мотор взревел, Юнси почти утонул в большим черном внедорожнике, коричневый кожаный руль был приятно теплым. После смерти родителей, Юнси боялся водить машину. Говорили, что грязевой поток снес их машину и груда камней расплющила их как консервную банку. И все время, что ходил на уроки вождения, старался убедить себя, что с ним ничего не случится. Это всего лишь уроки.

Хорошо, что Цзиньлун любил технику, и в машине стоял навигатор, который проложил ему путь и высветил все проблемные месты.

Юнси вцепился в руль, сердце бешено колотилось, он старался не думать, о том, что будет, когда Цзиньлун проснется. Пусть сон его будет долог. Юнси пытался вспомнить что-нибудь хорошее, чтоб успокоить сердце и студить голову. Но на ум ничего не приходило.

В салоне пахло Цзинем и казалось, что он сидит рядом и подбадривает его, точно так же, как когда-то на уроках вождения. А еще в салоне пахло точно также, как пахло от Вэй. На следующее утро после съемок. Может быть в другой ситуации Юнси расстроился бы, но сейчас была только светлая грусть.

Он вспомнил, что когда они учились в школе, ему очень нравилась одна девочка, она была с веснушками и пахла персиками, она нравилась Юнси, ей нравился Цзинь, а Цзиню нравилось каратэ и математика. На чувства девочки Цзинь так и не ответил, толи из-за солидарности к другу, то ли действительно был тугодумом. Но Юнси очень переживал, что его первая любовь осталась безответной. И когда Юнси увидел Вэй, то он вспомнил ту девочку, и подумал, что это сама судьба их свела вместе, и что настоящие мечты сбываются. Только такой как он мог наступить на те же грабли второй раз. По щеке Юнси скатилась слеза.

В записной книжке своей головы Юнси сделала пометку:

НИКОГДА НЕ ПОДХОДИТЬ К ДЕВУШКАМ ПАХНУЩИМ ПЕРСИКАМИ.

ВЕСНУШКИ И КОСЫ В ЧЕРНЫЙ СПИСОК

Навигатор подсказывал куда стоит повернуть. До места оставалось десять минут. За это время ему успела позвонить несколько раз Пи Лимэй и незнакомый номер. Юнси поставил телефон на беззвучный.

Если Чайная башня находилась в самом центре Шанхая, то Красный халат расположился в порту. Сначала юнси не поверил, что место верное и несколько раз сверялся с картой.

Навигатор привел его к зданию, которое напоминало смесь императорского дворца, храмового комплекса и дома утех. С покатыми крышами, головами дракона по углам, кованными воротами, которые, кстати, открылись перед ним. Такое Юнси видел только в исторических дорамах. Все выглядело настолько старинным и правдивым, что Юнси был готов поспорить на что угодно, что все, чо он видит перед собой — настоящее, или воспроизведено по старинным технологиям. Он въехал во двор и остановился.

Чтобы попасть в здание, надо было подняться по белоснежным ступенькам, около входа стояло двое стражников, охранниками их назвать у Юнси не повернулся язык. Таких он тоже видел только в фильмах. Проверять на что они способны, он тоже не собирался. В своих любимых ярко-желтых кроссовках и Бирюзовой толстовке, сейчас в первый раз в жизни Юнси поругал себя, что одет неподобающе. Стоило взять пример с Цзиня и облачится в костюм. Какой же он дурак. На удивление стража даже не пошевелилась, когда он прошел мимо них и зашел вовнутрь.

Как и в старинных дворцах, вместо стекол в окнах была тонкая бумага, то там то здесь висели гобелены вышитые красными и золотыми нитями, в комнатах пахло тонко и остро, будто острый перец растолкли с цветами. Вместо дверей были тонкие красные вуали, казалось одно неверное движение и порвутся. Юнси аккуратно, отодвигал их. Наконец, он дошел до центральной комнаты.

На возвышении (точно копия какого-нибудь трона. Не будут же они воровать трон из музея) сидела девушка в ханьфу. На красной ткани были вышиты причудливые узоры золотом, в высокой прическе в черных как смоль волосах покачивалась красивая шпилька украшенная красными камнями. Девушка была необычайно красива, и если это не искусный грим, то она по красоте совей была достойна трона. Белоснежная кожа, лицо — дынная семечка и губы, алые будто подкрашены кровью. В руке она держала красный веер, меж золотых спиц была натянута алая ткань.

— И что же привело Нефритового дракона сюда? — Голос ее был подобен ручью.

— А вы осведомлены, — все что мог из себя выдавить Юнси. — Быстро же у вас работают осведомители.

— Вообще-то это камеры, — уточнила девушка и рассмеялась. — Вы как раз вовремя. Ваш вероломный дракон только проснулся.

— Я пришел обсудить дело с главой Красного халата.

— И что же вы хотите обсудить? Что ваш работник был так глуп и жаден, что решил обмануть Красный халат?

— Ваш глава тоже не подарок, пошел в обход гильдии.

— Так вы признаете, что был обман? — вскинула бровь девушка.

— Не признаю. Это недоразумение. Если мы сядем и все обсудим, то…

— Недоразумение? — девушка запустила в Юнси свой веер, тот пролетел прямо над головой Юнси и срезал пару прядей с его макушки. — Садись, если хочешь, — отрезала девушка и крикнула что-то через плечо на незнакомом Юнси наречии.

Разговаривать как-то перехотелось, садиться было некуда и Юнси остался стоять. Все это время девушка со скучающим видом смотрела в окно. Юнси соображал, что же придумать, и надеялся, что вместо нее придет глава компании и будет более адекватным, чем эта особа.

Вместо главы через несколько минут привели связанного Цзиня. Насколько мог судить Юнси пока не битом. Видя, что с братом все в порядке, Юнси облегченно выдохнул.

— Я ничего не делал, я первый раз ее увидел сегодня, — успел проговорить Цзинь до того, как получил удар под дых от стражника.

— Разве я разрешала говорить? — отчеканила девушка. — Итак, Нефритовый дракон, вы решили обмануть и продали подделку. Знаете ли вы, как карается воровство в гильдии торговцев?

— Вообще-то если речь зашла о гильдиях, то мы чайная… — больше Юнси сказать ничего не успел, так как из него тоже вышибли воздух и он согнулся от боли пополам. Девушка вытащила у одного из стражей саблю. Ее лезвие блеснуло в лучах солнца. Юнси надеялся, что это все бутафория.

— Значит не знаете. Обман карается отрубанием руки. — Девушка подошла к Цзиньлуну. — Какую руку тебе отрубить за обман.

— Позови главу компании, сумасшедшая, — восстановив дыхание прохрипел Юнси, не обращая внимания, что Цзинь качает головой, и призывает его любыми путями заткнуться.

Девушка склонилась над Юнси и схватила его за волосы.

— И о чем же ты так хочешь поговорить со мной? Нефритовый дракон решил обокрасть меня? Твой человек пытался украсть у меня, о чем ты хочешь говорить?

Юнси смотрел в глаза девушки, там плескалось неприкрытое безумие.

— Ты права, это мой человек и за его проступки, буду отвечать я.

— Юнси, прекрати, — отозвался Цзинь. — Я правда не знаю, о чем ты говоришь, я никогда не продавал тебе ничего. Это ошибка. Давай разберёмся. Если я действительно виноват — можешь отрубить обе.

— Думаешь не смогу, — усмехнулась девушка.

— Нефритовый дракон и Красный халат никогда не враждовали. С чего сейчас? Сама подумай, зачем мне твой миллион, если в моих руках весь Нефритовый дракон. Стал бы я пачкаться. Кто-то пытаетесь настроить нас друг против друга.

— И я должна поверить? Ты хотя бы знаешь, какой силой я обладаю. Если даже вы двое сегодня отсюда не выйдите — никто и не заметит. С гильдией мы итак рассорились сегодня из-за вас. Терять больше нечего. Я отрублю голову Нефритовому дракону…

— И на рынке чая наступит коллапс, — перебил ее Цзинь. — Ты хочешь нарушить многолетние устои? Все договоренности? Думаешь выиграешь? И что нам делить У нас разные чаи. Разные. Мы не конкуренты.

Пока Цзиньлун пытался достучаться до разума девушки, Юнси соображал, что можно предложить этой сумасшедшей.

— Отпусти нас и мы разберемся в этом деле, — проговорил Юнси. — В качестве компенсации я отдам тебе весь урожай Дау. Ты ведь его хотела? Бесплатно. Так мы оба не нарушим договор. Я ничего тебе не продам, ты ничего не купишь. Разве считаются незаконченные сделки? Нет.

Девушка склонила голову набок, слушая, похоже это предложение ее заинтересовало.

— А еще, — продолжил Юнси. — Я подарю тебе дневник Чжугэ Ляна. Ты можешь убить нас, но ничего не получишь. А так, я думаю, это хорошая цена за наши головы и руки. Ну так как?

Приняла ли глава Красного Халата предложение Юнси мы узнаем в следующей главе.

Глоток 25 который она изопьет до дна

В котором Минарэ предстоит сделать не легкий выбор.

Вэй поднялась в кабинет господина Лю и подошла к столу. Стекло, под которым был спрятан дневник было все в царапинах — будто кто-то пытался его разбить, но видно сил у грабителей не хватило — интересно, сможет ли она все списать на грабителей, тех, что похитили Цзиня.

Вэй знала, что ей не стоило приходить снова в башню, но когда ей утром позвонил Юнси и сказал, что Цзинь пропал, она не смогла остаться в стороне.

Когда она пришла к нему вечером, он не стал ходить вокруг да около, сразу рассказал, что знает о ней все, что она Минарэ и подделала документы для стажировки. А еще, что она ненавидит клан Лю. Кто отправил Цзиньлуну видео, на котором ее дед гнался за парнем, которого принял за молодого господина Лю. И возможно Минарэ могла бы что-нибудь придумать, если бы видео было без звука, и дед обезумев полностью не гнался за парнем крича «Проклятые Лю! Воры! Вы украли наш дневник! Воры! У меня голова дырявая? Я сейчас твою такой сделаю! Я оторву тебе голову. нефритовая змея!». Кричал это все дед на общем диалекте. Списать на то, что он не понимал, что говорит было невозможно.

— С Юнси ты ради дневника? — как бы между почем спросил Цзинь, даже не глядя в ее сторону.

Ей «Да», сорвалось с губ легко. Она даже не ожидала, чо настолько будет легко признаться во всем.

Сказав это, она почувствовала, что с нее будто сползает чужая личина, что она освобождается от этих опостылевших косичек, кожу больше не будет тянуть от грима, ведь сколько бы она не подставляла лицо солнцу — ненавистные веснушки так и не появились.

Ей вдруг вспомнился тот день, когда она предложила ему помочь. Кто бы мог подумать, что дракон боится фотографий и не любит их. Она видела в нем то, что он и сам рне видел. Точеную линию скул, пушистые ресницы, в которых легко было запутаться, глаза цвета янтаря. Если бы не говорящее имя она сама бы его дразнила Драконом, только за такие глаза. В них плескался чай и тоска. Может из-за этого ее к нему так и тянула. Из-за этой тоски, котороя чувствовалась в нем и пробивалась в каждом движении. Безмерная пучина одиночества.

В этом они были похожи. Она не знала, что он тоже был сиротой. И только потом, скинув себя оковы болезни она нашла в себе силы узнать о нем больше. Узнать о нем все. Не без помощи Гоу конечно же.

Ну а в тот день, в тот вечер, сниматься с ним, снимать его — было так легко. Эй хотелось кричать, что ему наврали, и это непрадв, что фото отбирае души — ничего оно не отбирает. Оно дает свободу и дарит воспоминания. Если он боится, что она заберет у него часть души. То вот она вся — пусть забирает ее. Ей не жалко. Когда она отражается в его глазах, и солнце тухнет в окнах, и на Шанхай накидывает свое покрывало ночь — ей для его и души не жалко.

Ей не жалко ничего.

Он повел ее на крышу и удивился, почему этого еще не сделала Юнси. С высоты небоскреба город был род ногами. И в тоот момент Минарэ чувствовала первый раз в жизни себя не просто фенксом, которому надо бороться, чтобы выжить, сгорать и возвращаться снова и снова, но фениксом, кторого держит дракон в сових обяъятьях.

И там на крыше она пусть и на секундочку, но поверила, что у ее истории может быть другой финал. Она решила, что он будет очень красив на закате, и когда солнце отражалось в его глазах они мерцали золотом. Она не могла отвести от него взгляд, а он посмотрел на нее как-то странно. Никогда в жизни, она еще не видела что б так смотрели на нее. И взял ее руки в свои, и спросил:

— Замерзла? Дай согрею.

И долго-долго грел ее пальцы своим дыханием. А она все не решалась отнять у него свою руку. Ведь греться было бы внутри теплее. А потом …

А потом они поцеловались. Если бы сейчас кто-нибудь спросил у нее, кто был первым, она бы и не ответила, потому что не помнила, кто был первым. Просто одно дыхавние стало на двоих. И все.

А потом он был трепетным и нежным до самого рассвета.

И сейчас, глядя как он на нее смотрит, она сама у себя спрашивала, а стоил ли этот дневниквсего? Стол ли он того, что она рассталась с ним ради исполнения не своей мечты? Стоит ли он ненависти? Стоит ли он того, что бы сейчас обманывать его и поить? Стоил ли ненависть любви?

Если бв кто-тто научил ее любит, то наверное, она смогла бы ответить на этот вопрос, но любить ее просто былот некому.

Любовь для маленькой Минарэ озанчало, что любищий обязательно куда-нибудь денется. Уйдет, умрет или убьют. Ни первого, ни второго, ни третьего она Цзиню не желала.

— Забудь про дневник и Юнси. В обмен я дам тебе новую жизнь. Сделай это так, чтобы ему не было больно. Придумай что-нибудь. Судя по тому, что я о тебе узнал — ты способная.

Комок подступил к горлу, и она была рада, что он не спросил « Со мной ты тоже была из-за дневника?», она не смогла бы соврать, но и ее словам он бы не поверил. Она взяла себя в руки и подала ему нужный стаканчик:

— Отметим! Я согласна. Я сама устала от всего и рада, что вот так все закончилось.

— Ты не рада, — констатировал факт Цзинь, считав ее лицо, но кофе выпил все до дна.

Когда она уходила, то тот спал за столом. Она попыталась разбить стекло, под которым был дневник каблуками. Она била до тех пор, пока, каблуки не сломались. В тот момент, она поняла, что небеса отвернулись от нее, и ей больше не стоит пытаться. Из башни она ушла босиком и никого не встретила.

Вэй подошла к столу и достала из под стола маленькую коробочку, похожую на пульт управления, нажала кнопки, которые ей сказал нажать до этого Юнси и с шипением, стеклянный короб выдал дневник, предварительно запечатав его в плотный пластиковый пакет.

— Ух, ты! Какая упаковка, — выдохнула Вэй в телефонную трубку.

— Да, герметичная, — отозвался Юнси. — Защита от времени. Из-за времени, как только он окажется на воздухе — будет уничтожен. Его нельзя вскрывать в обычном помещении, это уничтожит его.

— Жаль, что такой памятник культуры будет уничтожен, — сокрушенно проговорила сотрудница Вэй.

— Не переживай, он будет в надежных руках, — донеслось из трубки. — никому не говори, что я звонил тебе. Кто-то из Чайной башни причастен ко всему этому, и я верю только тебе. Привези его по адресу. Координаты я сброшу. Водитель подъедите через десять минут.

— Хорошо, — проговорила Вэй и отключилась. Через секунду Минарэ прижимала дневник к груди и не верила, что после стольких неудачных попыток, он наконец-то у нее в руках. Твердая обложка была приятна на ощупь. Она засунула дневник под безразмерный свитер и вышла из покоев чайного императора тем же путем, что и пришла, потом беззвучно спустилась по лестнице. Офис будто притих перед бурей. Оставался ли кто-то, кто не знал, что господина Ву похитили, а молодой господин Лю поехал его вызволять? Наверное все были рады оказаться вот в таком водовороте событий. Даже сотрудницы Лю не было на месте. Это был первый раз на памяти Вэй.

Двери распахнулись и башня выпустила Минарэ на свободу. Она вздохнула полной грудью и тут откуда-то слева донесся сигнал клаксона.

Господин Пак приехал даже раньше, чем нужно было. Узнав, что господин Ву Цзиньлун в беде, он рванул, нарушив пару правил, и надеясь, что госпожа Пак об этом не узнает.

— Куда едем? — поинтересовался водитель Пак, когда Минарэ села к нему в машину.

— Давайте прокатимся по городу, — попросила Минарэ. — Чтоб хвоста не было, если за нами следят.

Минарэ и сама не знала, какой адрес назвать. Душа стремилась добраться поскорее до Красного халата, отдать его в обмен на Цзиньлуня и Юнси.

Но…

Дед так ждал этот дневник, и каждый раз, когда она приходила домой выглядывал из своей комнаты.

— Принесла? — с надеждой спрашивал он, и каждый раз расстраивался, когда ответ был отрицательный.

Теперь же у нее есть шанс, принести деду и показать, доказать, что она смогла. И может быть, в голове у деда чуть проясниться, и может (ну а вдруг?) она найдет способ возродить их чайное дело.

Минарэ назвала адрес трущоб. Пройдя закоулками, она будет дома. Как бы они не старались, здесь никто не найдет ее.

— Вот же, — выругался Пак. — Госпожа, а вы точно уверены, что вам туда надо? Там живут отбросы одни и бандиты.

— Точно, — кивнула Минарэ. Пак ведь не знает, что она там живет, и выйдя, она сможет сбежать. Все равно Юнси не пойдет в полицию, и чего ей бояться? Они ничего ей не сделают — терять ей нечего.

Где-то в глубине души колыхались сомнения, что так нельзя и неправильно. А еще всплывали в памяти глаза Цзиньлуна и теплые руки, и вся его мелкая забота. Изо дня в день, по мелочам.

Так что же ей выбрать?

Они доехали до начала улицы и остановились. Дневник был запечатан. Киноварь выгорела. И отчего-то там, за музейным стеклом он ей казался значимей и ценней, а сейчас, держа в руках не соил больше ничего. Нет, сейчас он стоил две жизнь.

Запечатанный в плотный пакет, даже сейчас не дотянуться до секретов. Даже попади в ее руки — он бесполезен. Как только она зайдет домой и дед вскроет его, дневник не будет стоить ничего. Минарэ прижала дневник к груди и заплакала.

— Поехали по другому адресу, — попросила Минарэ и назвала адрес Красного Халата.

Такую красивую девушку она не видела никогда в своей жизни, возможно, она. Минарэ тоже могла бы стать такой, возможно и станет, в другой жизни.

Цзиньлуна и Юнси выпустили невредимыми, по крайней мере на вид они так и выглядели. Потрепанными, но живыми.

Цзиньлун странно на нее смотрел, а Юнси был рад и приобнял.

— Ты молодец! Ты нас спасла! — Юнси тараторил без умолку.

— Я не могла по-другому, — отмахнулась Минарэ.

Она уже смирилась, что поступила глупо, и Лю наверное заслужили, и Красный халат мог бы отомстить и за нее, и за семью, и за деда, за все-все ее беды, но Юнси был так рад ее видеть, что она тоже была рада. Пусть у него останется о ней светлое воспоминание.

Если наивный Юнси ничего так и не понял, то взгляд Цзиньлуна был красноречив, он не ожидал, что она привезет дневник.

Вот и ему она нос утерла.

— Нам надо еще привезти сюда чай, — напомнил Цзиньлун.

— Да, — спохватился Юнси. — Боюсь, что дневника этой особе надолго не хватит.

— Сдался ей это Дан Пао.

— Дан Пао? — удивилась Минарэ.

— Я слышала, как директор Тан Жун и госпожа Лю обсуждали на днях цену на него. Но не придала этому значение. Я думала мы запускаем какую-то новую линейку чая.

— Да тебе просто цены нет, — усмехнулся Цзиньлун. — Ты очень хороший работник. Юнси, тебе повезло, что она в твоей команде.

Минарэ не знала, насколько Цзиньлун был искренен, но слова его звучали тепло. И в этот момент, она действительно почувствовала себя частью большой семьи.

— Я тоже рада, что оказалась в команде бананов, — ответила Минарэ с улыбкой.

— Мы поедем за чаем, господин Пак отвезет тебя в офис, — кивнул Юнси.

— Хорошо, — согласилась Минарэ.

Господин Пак был рад, когда увидел Цзиня и Юнси в целости и невредимости, но радость его сразу же угасла, как только он услышал, что ему теперь надо ехать на рынок в порту.

— Как только вы расскажите господину Юнси, что были в Чайной гильдии, он вам тройную оплату сделает, — пообещала Минарэ и господин Пак успокоился.

На этот раз Минарэ не было страшно, когда она проходила по коридорам с занавесями. Она знала, что ждет ее там, в палатке Мадам.

Войдя в комнату, она обнаружила Пи Лимэй на месте.

— Вы удивительная! — с восхищением признала Минарэ.

— Я не люблю лесть, — вздохнула Пи Лимэй. — Зачем пришла?

— Меня прислал Юнси, — Минарэ достала из кармана договор на поставку чая.— Я в его команде, так как он сейчас немного занят Красным халатом — отправил меня.

Пи Лимэй подняла руку ладонью к Минарэ, останавливая тем самым ее пламенную речь.

— Со своими лицом, даже не пытайся врать. Тебе надо что-то делать с этим. Спорим, что Юнси даже не знает, о существовании этого места, и уж точно не знает, где искать Чайную гильдию и что ты пришла сюда.

— Но ведь это командное задание, — не отступала Минарэ, — Вы не можете не принять меня.

— И откуда ты взялась, — выдохнула Пи Лимэй. — Давай сюда свою бумажку. Задание выполнено.

Кто же победил в состязании? Узнаем совсем скоро.

Глоток 26 победа без горечи

В котором мы наконец-то узнаем, кто победил.

— Итак, сегодня последний день наших соревнований, — голос сотрудницы Лю звучал торжественно. Теперь каждый из вас, кто был в той или иной команде должен проголосовать. Кто по вашему мнению достоит победы. Директор Тан Жун снимается с участия, так как он предал клан.

Посередине холла стояла конструкция до этого прикрытая тканью. Сотрудница Лю с важным видом сдернула ткань и все увидели две урны — одна была с фотографией Юнси, вторая с фотографией Цзиньлуна.

— Подходите, голосуйте за нашего нового директора. И не забывайте, что сейчас исторический момент. Кто еще может похвастаться, что у него в корпорации настолько все прозрачно, что работники сами выбирают себе руководство. Я даже проголосую первой.

Сотрудница Лю так ловко кинула свою карточку, что никто не успел понять, в какую именно урну она ее засунула. Постепенно все работники стали подходить и голосовать.

— Пойдем, — позвал он Цзиньлуна.

— Пойдем, — согласился тот.

Они поднялись в кабинет господина Лю. Через несколько часов или минут кто-то из них займет это место и станет главой клана, но ни у одного не было злости или сожаления, что это будет брат, а не он.

Лифт поднял их на верхний этаж. Они одновременно открыли двери, каждый свою створку. Ручки-драконы склонили головы приветствуя нового хозяина.

— Я надеюсь, что это будешь ты, — нарушил тишину Юнси.

— Хочешь опять свалить на меня все работу? Сколько лет прошло, думаешь я опять буду носиться с тобой, как с маленьким. У тебя совесть есть? Знаешь, я всегда боялся заходить в этот кабинет. Мне казалось, что это действительно императорские покои.

— Вот видишь, ты даже сейчас говоришь об этом с трепетом. У меня так не выходит. Ты заходил всегда с парадных дверей, я же проскальзывал через черный ход, по пути сбрасывая кроссовки где придется. Ты приходил сюда, чтобы расписывать стену, я — чтобы посмотреть фильм на большом экране. Как давно ты знаешь? — Юнси не стал уточнять что именно, Цзиньлун понял его без слов.

— Мать рассказала, перед смертью.

— И ты все время молчал.

— Ну я же не законный. Плюс даже у стен есть уши, я никому никогда об этом не говорил.

— Здесь нет, — проговорил Юнси. — Дед поставил антипрослушку еще при мне. Мне стоило догадаться, когда ты решил освоить каллиграфию ту же, что любил наш отец. Это ведь ты закончил его картину.

— Я, — просто кивнул Цзиньлун.

— Почему мне не сказал?

— Знал, как ты гордился отцом. Ты всегда с такой гордостью о нем вспоминал. Разве я мог отобрать эти воспоминания у младшего.

— Ты просто… — Юнси прослезился.

— Ну а потом, когда ты уехал, дед сказал, что ты узнал обо мне, но он не уточнил что именно. Я думал только то, что я присматриваю за тобой за деньги. Я не знал, что ты знаешь все.

— А я не хотел, чтобы ты узнал, как с тобой обошелся дед. Поэтому и не возвращался. Мне стыдно было смотреть тебе в глаза. Я просто не знал, как это сделать. Ведь я всегда говорил тебе, что я принц, я наследник. Хотя занимал всегда твое место.

— Знаешь, после твоего отъезда, я понял, какую услугу ты мне оказал, побыв наследником пятнадцать лет. После вашей ссоры дед как с цепи сорвался. Он не давал мне продыху. Я должен был стать идеальным наследником вместо тебя. Ему всегда было мало моих успехов и моих знаний. Все те испытания, что он для тебя устроил я проходил каждый год. «Времена меняются, клан Лю должен быть готов ко всему». Я пытался донести до него, что не собираюсь занимать твое место, что рано или поздно ты вернешься и возглавишь компанию, один раз даже сказал ему, что все знаю про то, что он мой дед. А он знаешь что сделал? Притворился глухим. Я все гадал, как же он это сделает, передаст мне управление, чтобы отвязаться от этого, но даже представить не мог, что он вывернет все вот так. Я хочу чтобы ты знал, что мне не нужно это кресло.

Цзиньлун повернул кресло в сторону Юнси.

— Ты же старший — вот и защищай младшего, — Юнси повернул кресло обратно к Цзиньлуну. — Я всегда буду на твоей стороне и с радостью буду работать в твоей компании за приличное жалование конечно же и за хороший отпуск два раза в год. Ну а еще, я выберу имя племяннику. И надеюсь, что ты не будешь черепахой, и не упустишь Вэй.

— Вэй?

— Ага. Я знаю, что это она тебя фотографировала для рекламы. И похоже она влюблена в тебя.

— Откуда ты узнал?

— Увидел, как вы целуетесь. Ты в курсе, что нельзя хранить интимные фото в телефоне?Они могут попасть в руки злоумышленникам.

— Что? — опешил Цзиньлун. Ты лазил в моем телефоне?

— А кто не меняет пароль десять лет?

— У меня хороший пароль! И кто помнит чужие пароли? Признайся уже, что скучал по мне все эти десять лет.

— Скучал, — честно признался Юнси.

По коридору послышались голоса.

— Похоже голосование закончилось.

— Ага, — кивнул Юнси, — И все не поместились в лифт.

Первой зашла сотрудница Лю, следом все остальные.

— Мы подсчитали голоса, и пришли поздравить… — сотрудница Лю замолчала, выдерживая паузу. — Вас обоих. Вы набрали одинаковое количество голосов.

— Нет, — простонал Цзиньлун и взялся за голову. — Только не говорите, что будут еще соревнования.

— А вам бы хотелось? — поинтересовалась сотрудница Лю.

— Не хотелось, — хором ответили братья.

Юнси опять повернул кресло к брату.

— Оно твое по праву первенства. И сделай мне одолжение и всему клану Лю — не упирайся. Ну какой из меня управленец? У меня костюм был один и тот, взятый на прокат. Совет директоров сбежит, как только меня увидит. Я разорю наш клан.

— Я надеюсь ты опять не уедешь в свою Францию?

— Никаких Франций. У меня же здесь семья. — Честно пообещал Юнси и Цзиньлун поверил брату.

Ну вот и финал. Кресла всем розданы, тайн между братьями нет, но… Как же обстоят дела у Минарэ? Давайте посмотрим, что стало с ней.

Глоток 27 что замер на ресницах красавицы

В котором Вэй больше нет.

Минарэ сидела у себя в комнате и смотрела как по стенам двигаются тени вместе с ускользающим днем. Она больше не появлялась в Чайной башне. Когда в очередной раз телефон разрядился оттого, что дрожал и на его экране светилось их совместное фото с конкурса, которое она сделал тайком.

Будто звонок из прошлой жизни. Из жизни, которую кто-то придумал за нее. Юнси в образе демона и она — небожительница. Хотя она все бы отдала, чтобы в тот вечер быть с Цзиньлуном. В реальности все было по-другому — это она демон, который был готов на все. Она знала, что если расскажет ему все, то он простит. Простит и забудет. И будет улыбаться ей все так же смущенно и открыто, и греть ее пальцы в своим дыханием. Как тогда на крыше, когда она снимала его для рекламы и вся продрогла. И обнимать так крепко, будто первый и последний раз в жизни. И она могла бы смеяться вместе с ним и быть счастливой. Такой счастливой, как никогда в жизни. Вот только как она не старалась, то не могла поднять на него взгляд. Можно ли прожить с человеком всю жизнь и ни разу не посмотреть в глаза?

Ей казалось, что сердце разорвется. Грудь сдавливало так, что было не вздохнуть.

Такое украденное счастье ей было ни к чему. Себя простить она не могла и чувствовала грязной. Она становилась под прохладные струи воды и терла кожу мочалкой, но чище от этого не становилась. В носу все стоял запах благовоний из клуба и гулкое эхо слов — «Три капли и он больше не проснется». Она добавила ему в кофе одну, но добавила же. И он об этом знал.

Дед, будто чувствуя, что произошло что-то плохое пару раз поскребся в дверь брошенным щенком, потом приоткрыл дверь до маленькой щелочки, если бы не предательский скрип старых петель, то и не заметить, убедился, что внучка не делает глупостей и скрылся в глубине квартиры.

Тени на стене плавно переместились из одного угла, в другой, еще чуть-чуть и скроются в сумерках. Минарэ встала, поза смиренного будды не принесла облегчеения, только затекшие ноги, за стопкой потрепанных книг выудилась маленькая шкатулка, ее оставила мать, вытащив последние украшения. Там был замочек и можно было хранить самые темные секреты. Она прятала ее от деда, достала флакон.

Дыра в груди все разрасталась. Тьма в ней плескалась и уже воспоминания были не такими яркими, счастье призрачным, их общий смех таким далеким.

Что она намечтала? Что станет чайной принцессой? Что кто-то возьмет ее за руку и вытащит? Что она как в той дораме в итоге останутся вместе? У их истории не может быть счастливого конца. Она все испортила.

— В следующей жизни мы обязательно будем вместе… — Минарэ свинтила крышку, колпачок упал на пол подпрыгнул пару раз и скрылся под шкафом. Боль в груди стала нестерпимой.

Резкий звук остановила занесенную руку. Минарэ даже не сразу поняла, что это за звук. За дверью дед зашаркал. К ним так давно никто не приходил, что она уже и забыла насколько противен этот звук.

—Минарэ, — позвал дед. — Минарэ, там какой-то человек стоит.

Естественно дед кричал это под дверью, естесственно дверь была тонкой и его какой-то человек слышал.

Сердце забилось бешенно. Цзиньлун не мог же рассказать? Ведь не мог?

Минарэ поставила флакон обратно в шкатулку. Кого из князей она так разгневала, что даже бездне она не нужна?

Она прошлепала к двери и открыла.

Цзиньлуна там не было.

— Это вам, — проговорил курьер протягивая ей увесистый конверт.

С пакетом она прошла на кухню. Не есть целый день — было плохой идеей, ноги еле держали. В конверте был дневник. Почти такой же. Увидев алую обложку деда затрясло. Она даже не заметила, как он прошаркал к ней. Если бы она не держала его в руках, то не отличила бы от оригинала. Через секунду дед хлопал в ладоши — наконец-то откроем чайную. Да Минарэ? Мы же откроем чайную?

Короткая записка «Проживи хорошую жизнь». Во втором конверте тонком был договор на открытие сети чайных. была книжка на ее имя. Минарэ несколько раз пересчитала нули в сумме, которая теперь была на ее счету. Умирать расхотелось.

— Конечно откроем! — выдохнула Минарэ, поглаживая каллиграфию на обложке, такими знакомыми мазками и теперь такими далекими и заплакала.

Несмотря на ранее утро, жизнь на рынке кипела. В предрассветной дымке кипела работа. На фасаде конкуренты в торговле, соседи в обычной жизни, дружно растягивали вывеску на фасаде: «Чайная Феникс». Это не была первая чайная — маленькие палатки стояли то тут, то там, но это была первая чайная такого размаха, и чайная дедушки Прупру. Всем было жаль старика, который потерял все в этой жизни, и каждый мог бы оказаться на его месте, и каждому хотелось внести свою лепту в возрождении чайной.

Минарэ делала последние приготовления: протирала столики, поглядывала на персиковое дерево, в окно пробился луч солнца и зацепился в ветвях которого переливался феникс. Картина была нарисована на стене по всем традициям киноварью. Минарэ прижала тряпку к груди и вздохнула. Не то, чтобы она не думала об Цзиньлуне, не то, чтобы она не скучала, но она очень-очень хотела остаться. Как в тех новеллах, которыми она зачитывалась, как в тех длрамах, что она смотрела, и их история была похоже на такую сказку, про принца и принцессу чайных династий. Вот только в их истории не может быть счастливого конца. Принцессы в дорамах были благородны и никогда бы не пошли к сопернику, и тем более не планировали бы его убийство… Никто не знал о том, что она хотела сделать, никто, кроме Пи Лимэй.

Минарэ хотелось бы стать той самой принцессой, которую спасет храбрый воин, пойдет наперекор небу и земле.

Минарэ хотела бы забыть о тои, что произошло, и в заботах, пока она выбирала место, красила вместе с соседями стены, заказывала чаи и изучала рецепты закусок, она не думала, а только оставаясь в темноте комнаты она вспоминала праздник осени и сердце ее сжималось от тоски.

Солнечный луч задел крыло феникса и теперь казалось, что он вот-вот взлетит. Минарэ решила, что это добрый знак. Значит и ее маленькая чайная взлетит. Восстанет из пепла, и где-то там или князья бездны или небожители решили подшутить над ней, Нефритовый дракон предложил такую скидку на чай, от которого она не смогла отказаться. Да, она была гордая, но не слабоумная же.

Спустя несколько часов, когда рынок оживился не только трудягами-продавцами, но и первыми покупателями любопытные стали заходить к ней в чайную. Первый, второй, третий.

Минарэ прижимала к груди дневник, почти такой же, какой она держала в руках. Была ли тому причина рецепт, или нет — неважно. В это верил дед.

Дверь в чайную открылась, Минарэ была рада посетителям, но на пороге стояла Пи Лимэй, помахивая метелкой.

— У меня к тебе предложение.

Что может предложить наша старушка божий одуванчик мы узнаем в следующей главе.

Глоток 28 полет дракона

В котором к Цзиньлуну приходит новая глава Чайной Триады.

Было непривычно сидеть в кабинете деда. Он никогда не воображал себе такого и никогда не желал, но стоило признать, что кресло и стол были удобными. Как и вид из окна — от того как встает солнце на уровне твоих глаз у Цзиньлуна захватывало дух.

Переговоры с очередными закупщиками прошли успешно, он все никак не мог привыкнуть, что надо отдать это кому-то другому. Не мог передать свои дела, ведь ими он занимался несколько последних лет. И как теперь?

Цзиньлун привык к тому, что наследник Юнси, хочет тот того или нет, а теперь… Вот же мелкий засранец, все же выскользнул от ответственности и уехал смотреть листопад кленов. Пусть только вернется. Вот ему он и передаст свои дела.

На мониторе появилось сообщение от сотрудницы Лю.

« К вам гости от Чайной Триады, вы на месте?»

«Пусть поднимаются»

«Три минуты»

Цзиньлун всегда удивлялся тому, что дед всегда знал, кто идет к нему в кабинет, или хочет встречи. И до его смерти он так и не раскусил, в чем же секрет. Он не ожидал от деда, который на дух не переносил всякие новинки техники, что тот подключит себе на ноутбук мессенджер, в котором будет переписываться с сотрудницей, а еще с госпожой Пи Лимэй. Эту переписку он видел лишь краем глаза, остальное прочел в папке, которая открылась в вечер Середины осени.

Когда Цзиньлун только появился с дедом и Юнси, то на ум не пришло спросиь, где бабушка Юнси. Потом узнал, что для дед очень-очень сильно злиться, когда кто-то спрашивал его об этом.

А по офису ходили разные слухи: кто-то говорил, что жена господина умерла, кто-то говорил, что он сам ее убил, потом — что убили конкуренты, а еще сбежала с кем-то от него, или не смогла простить его измен, развелась и уехала куда-то.

Кто бы мог подумать, что господин Лю так и не смог справиться с крутым норовом супруги. А та оказалась мало того, что своенравная, так еще и из самой влиятельной семьи темной стороны Шанхая. Вот так вот и жили. Пи Лимэй — жена господина Лю, в свободное от управления Чайной Триадой время. И вот что самое удивительное он не помнил, чтобы Пи Лимэй пролила хотя бы одну слезинку по своему покойному мужу. Покойному ли? Интересно Юнси знает о ней?

Кто бы мог подумать, что Пи Лимэй Милая старушка.— глава Чайной Триады. Кто бы мог подумать, что вообще существует в наши дни Чайная Триада.

Похоже он с дедом похож не только внешностью, но и выбором той, с которой хотел бы провести всю жизнь. В том, что они с Минарэ будут вместе Цзиньлун не сомневался.

Дверь в лифте цзинькнула. Цзиньлун принял самую невозмутимую позу. Он уже знал, что Пи Лимэй решила передать свои дела и уйти на покой. Учитывая, что без триады ему не обойтись надо будет найти общий язык с новым посланником, а еще успеть в чайную Феникса.

Дверь открылась и каблуки звонко простучали в его сторону.

— Добрый день, господин Ву. — Минарэ поклонилась, и смотрела на Цзиньлуна выжидающе. С лицом ей предстоит поработать, иначе она испортит все дело Пи Лимэй. На лице Минарэ была такая растерянность и волнение, что Цзиньлуну стало неловко.

— Я почему-то чего-то такого и ждал от госпожи Пи, проходи присаживайся. — Цзиньлун встал и подошел к Минарэ. — Я рад тебя видеть.

— И я. Совсем все похо? — смутилась Минарэ.

— Ну-у-у, — протянул Цзиньлун, — видно что ты волнуешься. Триада не должна волноваться.

— Я волнуюсь не из-за Триады, а из-за тебя.

— Я думал ты поймешь, что я не злюсь, когда отправил теюя договор на помещение.

— Не злишься, но я не знала будешь ли ты рад меня видеть.

— Я не рад, что моя жена будет вести дела Чайной Триады, но я рад видеть тебя.

— Жена? — щеки Минарэ пошли румянцем.

— Жена, — кивнул Цзиньлун. — Должны же хоть мы с тобой закончить начатое. Дракон и Феникс должны объединиться и покончить с враждой. Вечером я хотел заехать в чайную, чтоб сделать тебе предложение, но раз ты уже тут, то…

— Я согласна! — выдохнула Минарэ целуя Цзиня, своего золотого дракона.

Почти конец.

Глоток 29 в котором красные листья кленов облетают

И Юнси встречается с мастером Ю, а Тан Жун моет полы в Чайной башне.

— Серьезно? Виноделие? — воскликнул Юнси.

— Ну а почему бы и нет? — удивился мастер Ю.

— Где чай и где вино?

— Ну вас же двое. Пора расширять компанию, — парировал мастер Ю. — Если тебя не привлекает чай, то может быть вино. Бизнес только начинается, будешь стоять у истоков.

Юнси поежился, после влажного и душного Шанхая, отчего-то именно здесь ощущался приход осени особенно остро. Было прохладно, и он боялся, как бы дед не заболел. Но тот был одет тепло.

— Ты крал у своей же фирмы.

— Не крал, а перераспределял ресурсы. И если бы ты не был таким дотошным, то никто бы ничего бы не узнал. Шаосин — прекрасное имя для девочки, тебе так не кажется? — попытался перевести тему мастер Ю.

— Ты это Цзиньлуну скажи.

— Он со мной не разговаривает, — печально поделился мастер Ю. — Видно судьба у меня такая, что мои внуки со мной не разговаривают.

Мастер Ю поднял воротник пальто отороченный мехом и посмотрел на Юнси заискивающе.

— Нет-нет-нет. Даже не думай. И не смотри на меня так. Мне хватило, что меня назвали в честь горы. Думаешь я назову племянницу в честь… Сорта вина? — Юнси закатил глаза.

— Это была бы хорошая традиция, и имя универсальное…

— Даже не думай. Я не буду участвовать в твоих махинациях с именами. Думаешь легко жизнь с именем «Гора»?

— Ты хороший специалист. Я тобой горжусь, — мастер Ю предпочитал не уходит от неприятных вопросов , он делала вид, что их не слышит.

— Я знаю, что лучший в своем деле, так что Лесть тебе не поможет. И если хочешь — делай это сам. Цзиньлун отходчив. Он не будет тебя игнорировать столько. И вот… — Юнси достал из нагрудного кармана пальто красный конверт. — Он больше злится не на то, что ты провернул все это, а на то, что не увидел, что ты проворачиваешь махинации за его спиной.

— Ну, это невозможно было заметить. У нас была общая подпись. Если бы он хотел — тоже мог подписать что-либо за меня.

— Ему бы это даже в голову не пришло.

— Я знаю. Я просто хотел, чтобы вы помирились. И исправить то, что сделал. Когда я тебе оставлял подсказку «ферма», я надеялся, что ты вспомнишь, что взял с меня слово, что я сделаю Цзиньлуна приемником, когда придет время. И поможешь мне в этом.

— А просто позвонить нельзя было? — хмыкнул Юнси.

— Я звонил, но ты ведь не взял трубку. — ответил Мастер Ю. — Сначала я разозлился. Что за упрямец, думал я. Потом это было дело принципа. ну, а когда число звонков перевалило за сто, и у меня заболел палец, я думал, что число сто восемь тебя заинтригует, и ты тут же мне перезвонишь.

— Я поставил телефон на беззвучный режим и лег спать. — пожал плечами Юнси.

— Такой поворот мы не учли. Да и состязание — объединило вас. Вы делом доказали друг другу, что дорожите и готовы на все ради друг друга. Это Лю Соль придумала — тим билдинг называется.

— Знаешь, дед, за такой ти билдинг я имею право не разговаривать с тобой еще лет десят. Тут красиво, — Юнси обвел парк рукой затянутой в черную перчатку.

Листья тихо шуршали под ногами. Будто художнику чем-то неугодили все оттенки красного и он расплескал краски на листья кленов.

Если бы кто-нибудь сказал Юнси, что через месяц он будет разговаривать со своим дедом , помириться с Цзинем, он не поверил бы. но сейчас, гуляя по парку. Если бы кто-то сказал Юнси, что он вот так будет гулять с дедом и простит его, то он бы не поверил. Всего лишь месяц назад он думал, что для него все кончено. Сейчас он думал о том, что глупо растратил эти годы, когда мог провести со своей семьей. Прав был доктор Юм, когда говорил, что некоторые пережитки прошлого пора искоренять. Если бы не желание обоих сохранить лицо друг другу, они бы померились еще десять лет назад.

Осень была прекрасна. Отчасти он понимал, почему дед переселился именно сюда. Не только из-за вина, но из-за этих листьев стоило уже того, чтобы переехать. Как же он скучал по нему! Пусть он был зол на него за то, что разыграл свою смерть, но его способ был действенным. По-другому возможно им бы с братом и не удалось склеить разбитую чашу дружбы, но сейчас склеивать больше ничего не нужно было. Друзей больше не было. Были братья. Они всегда были. Просто Цзинь об этом знал, а Юнси нет. И лучшего брата он не смел бы и желать, а потом он никогда не даст деду назвать внучку в честь сорта вина.

Мастер Ю открыл конверт.

— Приглашение на свадьбу.

— Пи Лимэй несколько раз пересчитывала дату и выбрала самое удачное положение звезд. И они просили передать, что будут рады тебя видеть. Оба.

А в это время в Чайной башне:

— Лю Соль, почему не сдаешь деньги на подарок директору?

— Свой подарок, я отдам сама.

— Мы собираем на общий подарок от всех, положим в один красный конверт.

— Это вымогательство, госпожа Пи Лимэй, Вот заберите уже мои деньги, — сотрудница Лю протянула Пи Лимэй пару купюр и переключилась на уборщиков:

— Господин Тан Жун, вы вот там пол не дотерли. В углу пятно! У директора свадьба, а вы оставляете пятна на полу! Что скажут гости! Госпожа Лю, мне самой вам показывать, как прыскать растения? На них пыль!

Господин Тан Жун промолчал и стал тереть пол усерднее,ничего, они еще не знаю, с кем связались. Он уже один раз поднялся по карьерной лестнице. Поднимется снова. Госпожа Лю в униформе уборщицы, но с ярко-розовой шпилькой на голове все это время боролась с пульверизатором и цветком, что рос в горше у входа.

Сотрудница Лю вышла из-за стойки, подошла к госпоже Лю, забрала у нее пульвилизатор и начала сама пшикать растения, приговаривая:

— Это делается вот так! Вот так надо пшикать! Минус десять процентов из премии обоим.

Наблюдавшая за этим Шу Ан спросила у Гоу

— Как думаешь, это справедливо, что их понизили до уборщиков?

— Это справедливо, ответил Гоу поправляя очки на переносице. — они строили козни и пытались продать то, что им не принадлежит. Продать самый дорогой чай от своего имени — это каким надо быть идиотом. По закону их нельзя было судить — это бы дало тень на весь клан Лю. Такая огласка могла бы и потопить компанию. Так что — это единственное решение, наказать их так. У них забрали самое дорогое, что у них было — их статус. Так они под присмотром.

—А ты из какой ветви клана? — поинтересовалась Ан.

— Из самой дальней. У моего отца есть чайная. Через дорогу…

— Хозяин Го твой отец? — удивилась Шу Ан

—Ага, — кивнул Гоу. — Мне даже пришлось изменить свою фамилию, чтоб не позорить свой клан. Когда молодой господин пропал, я не сразу узнал, что произошло, на каникулах подрабатывал здесь уборщиком, вот и услышал, что он не пошел по стопам отца, и уехал в другую страну даже. Так я стал программистом в первом поколении, родители хотели, чтобы я был поваром, Мы нашли компромисс — я пообещал родителям, что один из их внуков станет поваром и будет вести дела чайной. Так что вот, ищу жену, которая согласиться родить двоих. Сейчас такие девушки пошли, что все чего-то хотят: то документы подделай, то вскрой почту бывшего, то совсем не хотят детей и карьера для них на первом месте. А у меня традиционная семья. Если я еще и в этом пойду наперекор — родители сильно огорчаться, — вздохнул Гоу.

— Знаешь, а я вот тоже хотела бы двоих детей, — протянула Шу Ан. — Можно тебя пригласить на свидание?

Почти конец.

Глоток 30 со вкусом чернил и дождевой воды

В котором мы узнаем секрет дневника Чжугэ Ляна

Звук битвы давно затих. Лю Бэй обошел своих воинов, проверяя кто остался жив, а кого надо похоронить с почастями. Не было коца и края битва и каждый раз прощаясь со своими войнами, Лю Бэй желал им переродиться такими же доблесными. Скольким еще друзьям и соратникам ему придется закрыть глаза, пока эта война закончиться? Но он не сдаться, пока не будут объеденины все земли. Пусть и его голова когда-нибудь слетит с плеч, а до тех пор он будет сражаться. Пока не уничтожет всех врагов государства.

Пошел дождь и по его лицу потпекли кровавые слезы, смывая чую кровь, а может и его. Нони утопали в грязи. Как хорошо, что выступили она раньше, чем хотелось. Как хорошо, что у него есть такой друг, не зря он столько месяцев обивал его порог его хижины, чтобы тот стал его советником. Один Чжугэ Лян стоил одного царства и несколько тысяч войнов. Именно он подсказал, какой будет ветер, и стрелы врагов не достанут его верных войнов. А еще он подсказал, когда пойдет дождь.

Его шатер стоял в отдалении. Но выделялся среди прочих, хотя Лю Бей не хотел славы и почестей, не хотел золота. Все, о чем он мечтал — слава для императора, слава для государства.

Помедлив, он отодвинул полог шатра и вошел. От жаровней было тепло. Пахло мясом и пряностями. Тут же подбежали слуги и стали снимать тяжелые доспехи.

Оставшись в простом платье он прошел дальше. Там был накрыт стол. Выступив с утра, он был голоден и запах мяса дурманил так же, как запах крови совсем недавно на поле боя.

Его советник Чэугэ Лян дожидаясь его что-то писал в небольшой книжице. Та сияла в отблесках огня золотом киноварью.

— Что ты делаешь мой друг? — Спросил Лю Бей.

— Записи, — просто ответил Чжугэ Лян.

— Расскажешь? — больше попросил, чем спросил Лю Бей.

— Отчего же не рассказать, но ты голоден. Давай сначала поедим.

— Давай, — согласился ЛюБей.

Еда была простой, но сытной. Наевшись и запив все добрым вином, Лю Бей повторил просьбу.

— О чем заняты твои думы, раз ты до сих пор сидишь при свечах и тебя не смущает поле боя.

— А зачем мне беспокоиться, если ты, великий полководец, ты всегда будешь одерживать победу за победой, пока не станешь императором.

— Да ну, — отмахнулся от него Лю Бэй, — Мне не нужен трон. Добрый меч, да хороший конь, вот о чем я мечтаю. А о чем мечтаешь ты?

Чжугэ Вей помолчал, а потом ответил, я мечтаю о том, чтобы то, чем я владею сохранилось, чтобы мои знания не умерли вместе со мной. Не должны знания умирать вместе с владельцами, оттого я и пишу, истрачивая твой свет и тушь.

— И что беспокоит сейчас твой ум?

Подожди немного и узнаешь, ответил Чжугэ Лян.

Служанки убрали со стола и принесли чай. Одна из них опустилась рядом с ними на колени перед столиком, и поставила перед ними чайные принадлежности. Пара пиал из простой глины чайник с водой и баночка с чаем. Аккуратно обдав кипятком посуду, она начала чайную церемонию. Искусный в войне, но далекий от подобных представление, Лю Бэй наблюдал за ней заворожено. Смотрел как она обращается с водой, как оглаживает чаши, будто те были живые т она уговаривала их сослужить ей службу. Лю Бэй не отрывал от нее взгляда.

— Завораживает, — признался Лю Бэй. — Как бы кто такую красоту не заточил в клетке.

— Чай никто не может держать в клетке, — ответил ему Лян. — Или ты сейчас о девушках, — усмехнулся Лян, зная о любвеобильности старого друга.

— я сразу обо всем, — признался Лю Бэй.

— Тогда смотри дальше и не отвлекайся.

Лян подозвал еще одну девушку, и та села напротив первой с такими же чайными принадлежностями и так же искусно стала заваривать чай.

— Должен признать, мой друг, у меня теперь разбегаются глаза, — хохотнул Лю Бэй.

— Понимаю тебя, друг, — согласился Лян. — Это самые красивые девушки. Но сегодня мы здесь не ради них. Смотри дальше.

Первая уже закончила заваривать чай, слила первую заварку и дала настаиваться второй.

Вторая девушка вторила ей. Теперь два чайника были полны. Чайные лепестки кружили в кипятке, раскрываясь и отдавая свой аромат воде.

Лю Бэю не терпелось удалиться с одной из девушек, но обижать друга он не стал, тем более благодаря ему они выиграли этот бой. Можно и подождать, хотя ждать и не хотелось.

Это Лян был увлечен красотой и поэзией, видел свет там, где Лю Бэй не видел ничего, или тьму. Но Лян был другой. Не от мира сего, сказали бы про него, если бы он не владел искусством войны и не был умен, такие вещи конечно же никто сказать ему не смел.

Лян зажег одну палочку благовоний отсчитывая время.

— А я то думал, что время уже пошло, — хохотнул Лю Бэй.

— Хороший полководец должен быть терпелив, ответил ему Лян.

— Терпелив, так терпелив, — нехотя согласился Лю Бэй.

Так прошло время, отведенное на заварку. Благовония медленно осыпались в чашу сгорая и Лю Бэя начало клонитьь уже в сон, когда Лян наконец-то сказал:

— Можно.

Девушки встрепенулись и налили напиток по чашам. Обе подошли к Лю Бэю и протянули чаши.

— Обе и сразу мне! — гаркнул Бэй и покачал головой. — Друг, ты плохо на меня влияешь.

— Я лишь предлагаю тебе испить чудесный напиток, — отмахнулся Лян.

Бэй пригубил первую чашу, отпил из второй.

— Ну как? — Лян ждал вердикта.

— Вторая вкусней. Сорт мне кажется нежнее, будто был собран по весне, только только молодые еще не совсем раскрутившиеся листочки собирали прекрасные молодые девушки, чьи руки не знали грубой работы и пахли цветами персика. Стан их был легок, а изгиб бровей, будто самый острый лук, поражал в цель. Еще я вижу горы, чьи склоны припорошены снегом. Друг мой, я не знаю снег только выпал, или это его остатки. Я потерялся во времени. Я слышу колыбельную, которую пела мне мать. Я слышу песню скорби по моему отцу, когда он не вернулся с поля боя и его тело некому было забрать. Я слышу как кричит в небе птица. Это сокол. Да, сокол, друг мой. Он увидел добычу и стремится к ней. Я вижу взмах крыла бабочки перед тем как та окажется в клюве другой птицы.

Я слышу цикад. Я не слышу ничего.

Я слышу как грохочет вода срывающаяся с высоты гор, я слышу как стучат капли дождя по зонту красавицы. Я слышу как плачет ребенок. Я слышу как падает капля воска.

Я чувствую на своей щеке ветер. Я чувствую в своих волосах ветер юности. Я слышу как из глубин доносится синий шепот. Я слышу как мой меч, разрезает воздух. Я вижу как мой меч обрывает жизнь. Я вижу как мой меч дарует смерть.

Я чувствую, как душит меня сладость красавицы. Я хочу вдохнуть, я не хочу вдыхать.

Я чувствую холод, что сковывает мои конечности, я чувствую как все еще горит мое сердце. Я чувствую свой конец, я чувствую свое перерождение.

Я вижу как солнце погружается в оды и больше не встает. Я вижу как осыпается пепел с луны.

Я верю, что исполнится великая мечта. Я знаю, что любовь может убить, я знаю, что любовь может дать жизнь. Я знаю, что ветер невозможно обогнать., но можно получить благословение небожителей и победа будет за нами.

Я знаю так много и не знаю ничего.

Пока Лю Бэй говорил, Лян записывал за ним. Каждое слово было помещено в книжицу красную как киноварь с золотыми буквами.

— Что ты делаешь, мой друг?

— Записываю. Я назову это чай, пробуждает все пять чувств. Пусть твои великие слова останутся потомкам.

Лю Бэй согласился.

— А теперь расскажи мне свой секрет, — попросил Лю Бэй.

— Секрет этого чая в том, что ты выпив один не почувствовал ничего, выпив же другой, тебя постигло откровение. Ты умер и возродился. Тебе открылись такие просторы прошлого и будущего, о которых многие не догадываются. Но загадка этого чая это то, что в обеих чашах был один и тот же чай. У воды была одна и та же температура. Посуда была одинаковая, даже девушки были сестрами, что наливали тебе чай, отчего же один отозвался в твоей душе. А второй остался нем. Как ты думаешь, мой друг.

— Я не знаю, — пожал плечами Лю Бэй.

— Дело в том, что один был заварен местной водой, а второй заверен той водой, что омывала его корни. Я специально попросил ее привезти для тебя.

— И что ты мне хотел этим сказать, — спросил Лю Бэй.

— То, что главное не то, где мы находимся, а то, где наши корни. Я покидаю тебя, мой друг, хочу вернуться на родину. А эту книжицу прими от меня в дар. Тут твои слова. И когда ты будешь на распутье — пусть эти слова помогут тебе сделать правильны выбор.

— Хорошо мой друг. Я понял тебя. За едой , я хотел спросить у тебя совета, чо же мне делать дальше — держать осаду города или разворачивать войска и идти домой. Твой совет открыл мне глаза. Я иду домой.

— Это твое решение, — ответил Лян и покинул шатер.

Лю Бэй еще долго разглядывал книжицу там были с=записаны его слова сказанные не только в этот вечер но и в другие, верный друг записывал каждое слово. Чтобы вся мудрость сохранилась для потомков.

На утро Лян, как и говорил покинул их. А Лю Бэй повел свои войска дальше. Дойдя до переправы, он забыл, что за пазухой держит книжицы, и пустил коня по реке. Только поздно вечером в шатре он заметил, что книжица намокла и тушь растеклась. Буквы поплыли, и ничего прочитать не получалось. Но Лю Бэю были так дорого внимание друга, что он решил не выбрасывать книгу, везде возил ее с собой и назвал дневником Лю Бэя, хотя в ней не было ни строчки.

Теперь точно

Конец.

Благодарю, что прочли.

Оглавление

Глоток 1 со вкусом ветра перемен

Глоток 2 терпкий, со вкусом конкуренции

Глоток 3 безвкусный, как спитый чай

Глоток 5 (на самом деле 4) со вкусом французских булок

Глоток 6 с каплей апельсинового сока, в котором туфли красные, словно кровь, отбивают дробь железными набойками

Глоток 7 со вкусом чистейшего обмана

Глоток 8 в котором цветы персика прекрасны

Глоток 9 чаинка к чаинке

Глоток 10 борода дракона

Глоток 11 толстое стекло, тонкий стан

Глоток 12 найди меня, если сможешь

Глоток 13 с сиянием маленькой звёздочки

Глоток 14 со вкусом ускользающей победы

Глоток 15 непролитые слезы неба

Глоток 16 множить ошибки прошлого, сгорать в настоящем

Глоток 17 её веснушки, его мурашки

Глоток 18 горячий

Глоток 19 осенний

Глоток 20 полный темноты

Глоток 21 с запахом удушающих благовоний

Глоток 22 в котором правила меняются

Глоток 23 кислый как предательство

Глоток 24 сон дракона

Глоток 25 который она изопьет до дна

Глоток 26 победа без горечи

Глоток 27 что замер на ресницах красавицы

Глоток 28 полет дракона

Глоток 29 в котором красные листья кленов облетают

Глоток 30 со вкусом чернил и дождевой воды