Плохие намерения [Чарли Роуз] (fb2) читать онлайн

Чарли Роуз Плохие намерения

Глава 1

Ло

Новый день.

Другой климат.

Новый старт.

Проблемы те же.

Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе, пока копаюсь в еще упакованных сумках в поисках чистого носка — ему не обязательно быть из той же пары, лишь бы чистым — в крошечной обувной коробке в спальне дома Генри. Генри — это мой отец. Отец, которого я не видела с одиннадцати лет. Отец, который бросил нашу семью задолго до этого. Отец, которого Джесси едва помнит, учитывая, что ему было всего семь лет, когда папаша покинул нас навсегда. Отец, который неохотно согласился позволить нам с Джесси пожить у него, когда дома все пошло коту под хвост. Перебрав множество вариантов, я развернула клочок бумаги, который мне удавалось скрывать от матери все эти годы, — тот, на котором были написаны номер и адрес отца, — и позвонила. Мы отправились из самой дерьмовой части Окленда в чертов Ривер-Эдж. Адрес: жопа мира где-то в США. Население: мы и еще три человека.

Я хватаю один из носков Джесси, нюхаю его и решаю, что он пахнет достаточно сносно. Надеваю пару старых черных армейских ботинок, черные леггинсы, накидываю на плечи фланелевую рубашку и натягиваю серую шапку поверх растрепанных волос. Делаю мысленную пометку купить нам с братом зимнюю одежду на свою первую зарплату. Может показаться, что в октябре еще сохраняется теплая погода — только сейчас практически ноябрь, — но вы ошибаетесь. Когда люди думают о Калифорнии, им видятся сплошь пальмы и пляжи. Но здесь? Лишь горы и сосны. Что, надо признаться, является частью очарования этого местечка. И я была бы невероятно счастлива, если бы не тот факт, что тело продрогло до костей, а Генри уже сказал нам не поднимать температуру в доме выше шестидесяти градусов (прим. 60 градусов по Фаренгейту = 15 градусов Цельсия).

Я стою, уперев руки в бока, осматривая комнату в поисках подходящего места для тайника. Матрас лежит на полу рядом с видавшей виды старой тумбочкой. Шкаф переполнен вещами и мешками для мусора, полными всякого барахла. Дело не в том, что в моей сумке есть нечто ценное — помимо нескольких долларов, — но это все, что у меня осталось. Вся моя жизнь поместилась в три спортивные сумки. Если жизнь в Окленде с матерью-наркоманкой чему-то меня научила, так это тому, что нужно всегда прятать свои вещи. Я наклоняюсь и застегиваю сумку, прежде чем втиснуть ее между тумбочкой и матрасом. Я вынуждена это сделать. Генри говорит, что Ривер-Эдж не похож на область Залива. Это было понятно с самого начала, но я пришла к выводу, что люди одинаковы в своей сути, независимо от их почтового индекса. Мы все ущербные, эгоистичные человечишки, которые делают все возможное, чтобы выжить. И я в том числе.

Шумно втянув носом воздух, я стараюсь принять сложившиеся обстоятельства и подготовиться к тому, что приготовил новый день. Мне нужно записать Джесси в школу, предварительно поругавшись с ним по этому поводу, а затем попробовать устроиться на работу в этом богом забытом месте. Генри сказал, что попробует найти для меня какую-нибудь подработку раз в неделю в его автомастерской, пока мне не удастся найти что-то получше. Но проблема заключается в том, что я ни черта не понимаю в машинах. Я могу «прикурить» тачку, а вот починить — нет. Кроме того, мне нужно работать больше, чем раз в неделю. Я выхожу из своей новой комнаты, пинком закрыв дверь.

— Джесс! — кричу я, войдя в гостиную, и обнаруживаю на диване спящего брата. — Я же просила тебя встать двадцать минут назад! — Я слегка пинаю его коленом по заднице. Джесси стонет и переворачивается.

— Зачем ты продолжаешь этим заниматься? — бормочет брат, натягивая одеяло на глаза. — Я мог бы найти работу, вместо того чтобы тратить время на учебу.

— Это твой выпускной год, — возражаю я, убрав одеяло с лица Джесси. — Ты не можешь сейчас все бросить. — Я не позволю. Там, откуда мы родом, мало кому удается достичь подобного. Мне в том числе. Я бросила учебу на первом курсе и устроилась на полный рабочий день, чтобы заботиться о брате. Я не жалею о своем выборе, но для Джесси хочу большего.

Джесс закатывает глаза, берет бычок из пепельницы на журнальном столике, поджигает его и закуривает. Он встает и натягивает на ноги мятые джинсы, надевает потрепанные коричневые ботинки, даже не удосужившись завязать шнурки.

— Счастлива? — Он пожимает плечами. — Я одет. Пойдем уже, черт возьми.

— На улице холодно, — ворчу я, но улыбаюсь, когда брат хватает с кресла куртку и рюкзак.

— Ты такая властная. Тебе когда-нибудь об этом говорили? — Он берет в руки свой бессменный скейтборд и пихает его под мышку.

— Ты все равно меня любишь. — Пихаю брата плечом, и он закатывает глаза, не в силах скрыть ухмылку.

Я распахиваю входную дверь и тут же натягиваю куртку до подбородка. Срань господня, как же холодно. Сделав всего пару шагов наружу, мы оба останавливаемся.

— Как мы туда доберемся? — спрашивает Джесс, выгнув бровь.

— Твою мать.

Джесси фыркает и поворачивается обратно к двери.

— Я возвращаюсь в постель. В Заливе мы могли дойти пешком куда угодно, а на крайний случай у нас был грузовик. Сомневаюсь, что нам удастся провернуть это здесь.

— Джесс, смотри, — говорю я и дергаю подбородком в сторону старого и побитого 4Runner с выцветшей серебристой краской (прим. Toyota «4Runner»). Машина стоит в дальней части подъездной дорожки, частично съехав на газон. Это странно. Должно быть в ней кончился бензин, или колымага и вовсе не на ходу. Хотя, машина достаточно старая и ее, вероятнее всего, можно «прикурить» (прим. запуск автомобиля от вспомогательного источника питания). Похоже на модель начала девяностых.

— Стоит попробовать, верно? — Я дергаю плечами, и Джесс неохотно направляется к ветхому внедорожнику, чтобы его осмотреть. Я иду следом. Брат открывает дверцу, и уши начинает резать от противного скрипа металла о металл.

— Ключ в замке зажигания, — удивленно произносит Джесс, он выглядит таким же сбитым с толку, как и я. Мое лицо и надежда угасают, потому что мы оба знаем, что это значит. Никто в здравом уме не оставит ключи в исправной машине. Брат все равно поворачивает ключ в замке, и, к нашему удивлению, двигатель оживает. — Не может быть.

— Да! — визжу я и запрыгиваю внутрь, Джесси перебирается на пассажирское сидение.

— Старик Генри был прав. Это место совсем не похоже на Залив.

— Погляди, — произношу я, вытащив телефон из кармана куртки. — У нас еще осталось время, чтобы отвезти тебя в школу.

— Знаешь, если задуматься, то… это можно расценивать как воровство, — говорит Джесс.

— И ты озаботился этим именно в тот день, когда пришло время идти в школу? — спрашиваю я, изогнув бровь.

— Просто констатирую факт. Может не стоить красть у человека, который позволяет нам жить под его крышей? Не кусай руку, которая тебя кормит, и все такое…

— В жопу его, — смеюсь я. — У него уйдут годы на примирение с нами. Так что этот кусок металла никак не поможет ситуации. — Я двигаю сиденье вперед и включаю заднюю передачу. — Это первый день нашей новой жизни, братишка. Не облажайся.

* * *

— Вы не являетесь его законным опекуном?

— Нет, мэм. Он мой родной брат, и до этого у меня не возникала проблем с его устройством в школу. — Бог свидетель, я делала это слишком много раз до нашего переезда и исключения Джесси.

— Проблем не возникнет, пока он живет с вами в этом районе. Вам необходимо заполнить заявление об опекунстве и соглашение, а затем вернуться сюда с подтверждением места жительства и, если представится возможность, подписью родителей. — Объясняет сидящая передо мной женщина. Она выглядит молодо. Может быть, лет тридцать. Светлые волнистые волосы, очки в черной оправе, сидящие на миниатюрном носике.

— Послушайте… — начинаю я, опираясь локтем на стол, а глаза впиваются в табличку с именем сотрудника. — Лейси. Я принесу вам все, что потребуется. Но Джесси уже две недели не посещает школу. Это его выпускной год. Ему и без того будет трудно наверстать упущенное. — Это наглая ложь. Джесси очень умен. Он не догонит одноклассников лишь в том случае, если не приложит к этому никаких усилий. Чем скорее я с этим покончу, тем быстрее отправлюсь на поиски работы. — Думаю, мне не нужно вам объяснять, что каждый пропущенный им день — это громадный шаг назад.

Лейси закусывает нижнюю губу, глядя на брата, который состроил свое лучшее невинное личико бедного мальчугана.

Женщина вздыхает, и я понимаю, что мы победили.

— Хорошо. Он может приступать. Сейчас вам нужно будет заполнить эти формы и не позднее завтрашнего дня принести подтверждение адреса и подпись родителей.

— Спасибо! — говорю я, и так сильно хлопаю ладонями по столу, что женщина подскакивает на месте. — Огромное спасибо. Таких людей, как вы, должно быть больше в государственных школах.

Лейси сияет от гордости, а Джесс фыркает, замаскировав свой смех под кашель.

— Я сообщу школьному психологу о вашем прибытии, и он поможет составить расписание.

— Спасибо, — шепчет Джесси, опустив подбородок. Готова поклясться, что братишка покраснел.

— Даже не думай об этом, — предупреждаю я, когда женщина сворачивает за угол и исчезает из вида. — Не облажайся. Позволь мне уточнить: никаких взломов, никакого хамства и никакого соблазнения преподавателей. Даже простого флирта. — Подчеркиваю я. — Это наша последняя надежда, понимаешь? — В этом крохотном городке всего одна школа. Я не смогу перевести брата в другое место, если его вдруг поймают на неподобающих отношениях с учителем или на курении травки в туалете. Как я уже говорила, Джесси очень умный, но это не отменяет того, что он может быть полнейшим идиотом.

— Что? — спрашивает Джесс, изображая невинность. — Я ничего не сделал!

— Ага, — произношу я и шлепаю его ладонью по лбу. — Веди себя прилично.

Усевшись на стул, я начинаю заполнять пустые поля бланка, соглашаясь с тем, что я несу ответственность за «ребенка», беру на себя родительские обязанности и даю школе разрешение связываться со мной по любому поводу. Бла-бла-бла. На все уходит две минуты. Лейси возвращается и просматривает формы.

— Все в порядке. Теперь тебе необходимо зайти к мистеру Хансену, — говорит она Джесси. — Остальные бланки принесите завтра, — добавляет женщина, глядя в мою сторону.

— Обязательно, обещаю.

Джесс поднимает с пола рюкзак и закидывает его на плечо.

— Увидимся дома, — говорит он.

— Как ты собираешься добираться?

— Я что-нибудь придумаю, — отвечает он, дернув плечом. — В противном случае у меня есть скейт.

— Удачи, — произношу я, и брат выходит за дверь, перед этим подмигнув Лейси.

Господь всемогущий.

* * *

Недостаток маленьких городков заключается в том, что почти невозможно найти работу. Я заглянула в каждый чертов продуктовый, каждое кафе и магазин одежды в радиусе двадцати миль. Безрезультатно. Я сворачиваю на парковку в том месте, которое я бы могла назвать центром города. До границы с Невадой рукой подать. Замечаю парочку обшарпанных казино, несколько ресторанов, бар и тату-салон. Хм-м-м. Тату-салон. За двадцать один год жизни я работала в разных местах, но еще ни разу в тату-салоне.

Я направляюсь прямиком к стеклянной двери с неоново-розовой вывеской «Плохие намерения». Толкаю дверь, и колокольчик звенит, оповещая всех о моем присутствии. Два парня делают татуировки клиентам. Один из них показывает пальцем, что сейчас ко мне подойдут, а второй даже не поднимает взгляда.

Я решаю полистать портфолио, которое лежит на журнальном столике рядом с двумя большими кожаными диванами. Сажусь на один из них и начинаю листать страницы с изображениями татуировок. Здесь представлены как заурядные знаки зодиака, так более замысловатые и красивые тату. Большинство наколок, которые я видела, делались в тюрьмах или у соседа в подвале. Эти же похожи на… произведение искусства.

— Я могу вам чем-то помочь? — раздается глубокий голос. Я захлопываю портфолио и встаю, прежде чем посмотреть на человека, который только что меня поприветствовал. На нем черная толстовка с капюшоном, ее рукава закатаны до локтей и обнажают татуированные предплечья. Черные джинсы и шапочка, свисающая до затылка. Льдисто-голубые и выразительные глаза парня пронзают меня насквозь. Его густые угольно-черные брови нахмурены. Может быть, он раздражен.

Парень вскидывает бровь, ожидая мой ответ. Черт.

— Привет, — произношу я, вырвавшись из ступора. Протягиваю ладонь и демонстрирую свою самую ослепительную улыбку. Он стягивает латексные перчатки, бросает их в мусорное ведро рядом со стойкой регистрации, но не пожимает мою руку. — Я Логан.

— Простите, сегодня нет свободных мест. Есть пара окошек к Корделлу на следующей неделе. — Предлагает парень, указывая подбородком на парня, который набивает замысловатую татуировку в виде розы на икре девушки. Бедняжка так крепко схватилась руками за край кушетки, на которой лежит, что костяшки побелели.

— Вообще-то я ищу работу. У вас есть свободные вакансии?

— Ты тату-мастер?

— Нет… Я могу отвечать на звонки или что-то в этом роде. Что угодно, правда. Я новенькая в этом городе и быстро учусь.

— В таком случае мой ответ — нет.

Мне стоило бы принять его отказ и уйти, но я в отчаянии. Невооруженным глазом видно, что им здесь не помешала бы помощь. Уверена, что потенциальные клиенты чувствуют себя неловко, задаваясь вопросом, чего от них ждут, если поблизости нет никого, кто мог бы их поприветствовать и дать какие-то указания. Особенно, если они никогда прежде не делали татуировок. На их месте я бы не отказалась от помощи.

— Ребята, вам определенно нужен человек за стойку регистрации, — говорю я с фальшивой радостью и добродушием.

— Дверь в той стороне, — отвечает парень, указав двумя пальцами в сторону упомянутой двери. Фальшивая улыбка сползает с моего лица, а раздражение, которое копилось внутри на протяжении всего дня, наконец-то переливается через край.

— Разве люди в маленьких городках не должны быть приветливыми, и, даже не знаю… милыми? Тебе не нужно вести себя как мудак.

— Окей.

— Окей? — Кто, черт возьми, так отвечает? Его скупой ответ распаляет меня еще больше.

— Окей, — повторяет он. — Я мудак. А ты идиотка, которая не может принят отказ. Рад, что мы все выяснили. Приятно познакомиться. А теперь, если ты не возражаешь… — он опускает голову и уходит. Другой парень — кажется, Корделл, — фыркает и качает головой. В его тоне не было язвительности или злобы. По сути, он попросту отшил меня с вежливой улыбкой на лице.

Прежде чем повернуться к двери, я сердито вздыхаю. Едва я собираюсь шагнуть на улицу, как до меня снова доносится его голос:

— О, и добро пожаловать в Ривер-Эдж.

Показываю придурку средний палец и толкаю дверь. Мне нужно забрать у Генри запасной ключ от дома и, судя по всему, принять его предложение о подработке. Я до последнего надеялась, что мне не придется работать с ним бок о бок, но мои перспективы далеко не радужные. Не хочу чувствовать себя в долгу перед ним. Я и так живу в его доме.

В тот момент, когда за мной закрывается дверь, из соседнего здания появляется девушка, которая едва не падает на тротуар. Я вскидываю руки в тщетной попытке поймать ее, прежде чем она упадет.

— Дерьмо, — выдыхает она, восстанавливая равновесие и разглаживая ботинком коврик у входной двери. Я поднимаю голову и замечаю вывеску с буквами BBB. Снизу виднеется надпись «Blackbear Bar» на фоне силуэта медведя.

— Уже пьяна? — смеюсь я. — Сейчас всего два часа дня. Так держать, девочка.

— Если бы, — бормочет она, прислонившись к стене. Девушка достает сигарету и подносит ее к губам. — Я постоянно спотыкаюсь об этот чертов коврик. Я всякий раз твержу боссу, чтобы он его сменил. Будешь? — спрашивает девушка, протянув бело-золотую пачку и сделав затяжку.

— Нет, я не курю. — Почти все, кого я знаю, травят себя никотином, но я не вижу в этом ничего привлекательного. Не передать словами, как часто надо мной смеялись в школе из-за пропахшей сигаретным дымом одежды. Я ненавидела мать за то, что она курила в доме, хотя это было пустяком по сравнению с ее пристрастием к наркотикам. Но на мой эгоистичный двенадцатилетний детский разум не повлияли наркотики, они не накладывали отпечаток на мою социальную жизнь. А вот запах сигарет — повлиял. Волосы, одежда, вещи постоянно воняли. Вы тратите деньги, чтобы убивать себя, а тем временем пахнете как пепельница. Нет уж, спасибо.

— Вообще-то я тоже. Но сегодня особенный день.

Я киваю.

— Соглашусь на работу. У тебя не найдется одной? — Я пытаюсь пошутить в надежде, что это сработает.

Девушка выдыхает облачко дыма и оглядывает меня с ног до головы.

— Как тебя зовут?

— Логан, — отвечаю я, протягивая ладонь. В отличие от парня по соседству, она пожимает ее. — Но все зовут меня Ло.

— Я Саттон. Ты новенькая? — Девушка заправляет прядь волос за ухо. Она очень симпатичная. Угольно-черные волосы едва касаются плеч, спереди они немного длиннее, чем сзади.

— Ага.

— Насовсем или проездом?

— Судя по всему, насовсем, — честно отвечаю я. Мы с братом пробудем здесь как минимум до лета. Кто знает, что ждет Джесси в будущем. Но я не думаю, что в ближайшее время мы вернемся домой.

— Нам и вправду нужен сотрудник, но только в том случае, если он не бросит работу через пару недель или месяц. Совсем скоро начнется напряженный сезон, и ты нам понадобишься как минимум до марта.

— Я согласна.

— Есть опыт работы барменом?

— Бар, сервировка, закрытие и открытие заведения, приготовление пищи, хостес, администратор… назови, что угодно, и я этим занималась.

— Сможешь работать по выходным?

— Я могу работать в любое время.

— Я поговорю с боссом. Ты точно не возражаешь насчет смен по выходным? Кормить будут хорошо. Я уверена, что ты работник мечты для Джейка. Оставишь номер, по которому я смогу с тобой связаться?

Саттон тушит недокуренную сигарету и протягивает телефон. Я печатаю свой номер, после чего девушка прячет мобильник обратно в крошечный фартук, повязанный вокруг талии.

— Спасибо. Ты первый добрый человек, которого я повстречала в этом городе.

— Еще не за что благодарить. Это лишь затишье перед бурей.

Это должно было звучать как предупреждение, но Саттон даже не догадывается, что эта работа в миллион раз лучше того, с чем мне приходилось сталкиваться ранее. Я могу многое понять, даже не заглянув внутрь. Например, униформа не скудная. Черные леггинсы и белая футболка с логотипом Blackbear на правой стороне груди. В последнем баре, где я работала, требовалось, чтобы я выставляла напоказ свою грудь и задницу, дабы порадовать пьяных придурков. Я смогу пережить долгие рабочие часы и уставшие ноги.

— Вызов принят.

Глава 2

Дэйр

— Мне нужно успеть в автомастерскую. Сможешь сегодня закрыть салон? — спрашиваю я Корделла, заканчивающего работу с клиентом. Сегодня будний день, и обычно я засиживаюсь здесь до двенадцати. По выходным могу проторчать до двух ночи, потому что народу слишком много, но сегодня салон закроет Корд.

— Хорошо.

— Спасибо, чувак.

Я натягиваю на голову капюшон и выхожу на улицу. Сейчас конец октября и это означает две вещи. Во-первых, скоро зима. Во-вторых, скоро прибудут толпы туристов. Что ж, в этом городке туристический сезон длится круглогодично — озеро и река для летних видов спорта, а зимой бескрайние сугробы идеально подходят для лыж и сноуборда. Но декабрь и январь особенно многолюдны. Бизнес процветает. Как и моя неприязнь к человеческим созданиям.

Спешу к машине, на ходу проверив время — осталось шесть минут. Твою мать. Я еще могу успеть, если не попаду в пробку. К несчастью, я пробил колесо, а мастерская — единственное место в городе, где продаются подходящие шины. Управлять машиной проблематично, но я должен вернуться в «Плохие намерения» к двенадцати.

Я запрыгиваю в салон, включаю передачу и мчусь к мастерской. Яркие слепящие лучи заходящего солнца полыхают над гладью озера и пробиваются сквозь кроны сосен. Я подъезжаю к месту назначения, до закрытия осталась минута. Надеюсь, старый придурок не вздумал закрыться пораньше. В Ривер-Эдж бизнес живет в своем собственном ритме. Короче говоря, никогда нельзя быть уверенным в том, что кто-то откроется вовремя. Если нет дел — или они вдруг решили, что самое время взять перерыв или выходной — никто не сможет им помешать. Я слишком люблю деньги, чтобы управлять своим салоном таким образом. Более того, я прекрасно знаю, каково это — не иметь за душой ни гроша. И я не планирую возвращаться к подобной жизни.

Когда я вхожу внутрь, над дверью звенит колокольчик, и в глаза мне бросается совсем не восьмидесятилетняя добрячка Дорис, которая обычно сидит за стойкой администратора. Этот кто-то намного моложе и, надо признать, выглядит куда более привлекательно. Скрестив руки на груди, девушка из салона стоит лицом к двери, расположенной за стойкой. Я рассматриваю ее профиль, не упускаю из виду притягательный изгиб задницы, обтянутой узкими штанами. Девушка меня не замечает.

— Что ж, быстро ты управилась, — произношу я, откинув капюшон, стянув с головы шапочку и взъерошив волосы рукой. Голова девушки поворачивается, и при виде меня ее взгляд становится еще более хмурым. Ох, она меня помнит. Я польщен. — Уже нашла работу?

— Нет, — коротко отвечает она. На лице девушки я замечаю коричнево-фиолетовый синяк возле глаза. Кто поставил этой цыпочке фингал?

— Тогда ладно. Генри на месте?

— Ответ — нет, — отвечает она, съязвив так же, как и я ранее.

— Туше.

Из задней двери появляется Генри, вытирая перепачканные маслом руки о грязную тряпку.

— Вижу, ты успел познакомиться с моей дочерью Логан, — говорит он, поглядывая на меня так, словно сам не понимает, во что ввязался.

Его дочь? Вот же дьявол.

— Не знал, что у тебя есть ребенок.

— Ребенок тоже был не в курсе, — бормочет девушка.

— Не слушай ее. Вообще, у меня их двое. Просто я… давненько их не видел.

— Десять лет. Время пролетело как один миг, верно, папа? — невозмутимо произносит Логан.

Я вскидываю брови, а мой взгляд мечется между девушкой и Генри так, словно я смотрю теннисный матч. Они еще с минуту перекидываются колкостями, после чего я встреваю и спрашиваю о шинах. Я решил купить новую резину на все четыре колеса, поскольку старая уже совсем лысая. Генри — благодарный за то, что я их прервал, — сообщает, что резина есть в наличии.

— Вот только мой механик заболел, а у меня нет свободных мест. Обещаю, утром мы примем тебя первым. Во сколько открывается твой салон?

Чудесно. Если что, это сарказм.

— В полдень.

— Поскольку дорогая дочурка без малейшего зазрения совести взяла мою машину, она может сказать мне «спасибо», подбросив тебя до дома. Ты можешь оставить свой грузовик здесь, и он будет готов завтра к десяти тридцати или одиннадцати.

Я почти говорю ему нет. Глаза Логан умоляют меня произнести отказ вслух, а мне почему-то жутко хочется сделать все наоборот. Кроме того, мне нужно со всем управиться как можно скорее.

— Договорились.

Логан сердито хватает со стойки ключи и уносится на улицу.

— Колесница ждет, — отвечаю я и пожимаю плечами.

— Удачи, — бормочет Генри себе под нос. — И постарайся быть с ней милым, ладно? Ее жизнь была не самой легкой. Если ты думаешь, что она сумасшедшая, то ты еще не видел ее мать.

Кивнув, я отдаю Генри ключи от машины и ухожу.

Я подхожу автомобилю и забираюсь на пассажирское сидение, Логан не произносит ни слова и даже не смотрит в мою сторону. Я окидываю ее взглядом, бесстыдно рассматриваю впервые после нашей встречи. Длинные, темные и растрепанные волосы. Фарфоровая кожа. Маленький рост. Большие и невинные карие глаза источают яд. Я провел наедине с этой девушкой чуть больше пяти минут, но уже с уверенностью могу сказать, что она из тех сумасшедших, от которых мне нужно держаться подальше. Сегодня утром, кода Логан вошла в тату-салон, она была воплощением радуги и солнечного света. Не потребовалось много времени, чтобы проявилось ее истинное лицо.

— Ты собираешься сказать мне, куда ехать, или…

Точно. Она же без понятия, где я живу.

— Сейчас налево, а на светофоре поверни направо.

Девушка послушно выполняет указания.

Долгое время мы едем в полной тишине. Даже музыка не играет, потому что в этом богом забытом месте радиостанции звучат с перебоями. Я замечаю, что девушку бьет дрожь, она одета лишь в легкую фланелевую рубашку. Если Логан мерзнет уже сейчас, то через месяц ее ждет жесткое разочарование.

Я наклоняюсь вперед, чтобы включить обогрев салона, но пальцы девушки останавливают меня, не дав совершить задуманное.

— Печка не работает. И к тому же воняет.

— Лучше бы твой папочка ее починил, иначе через пару недель тебе понадобится одежда посерьезнее.

Она усмехается, как будто такой исход событий невозможен, но ничего не отвечает.

— Долго еще ехать? Не думала, что поездка до дома обернется полноценным путешествием.

— Я живу за городом. Осталось несколько миль.

— Ты живешь один?

— Ага.

— Избегаешь людей?

— Именно.

Логан бросает на меня косой взгляд и еще какое-то время молчит. Оценивает обстановку. Затем она прерывает тишину.

— Наверное, классно жить одному.

Не похоже, что эта цыпочка часто ведет непринужденные беседы. Ее слова вымучены. Поэтому я решаю подыграть.

— А что насчет тебя?

Она качает головой.

— Не было такой возможности. Пока что я вынуждена жить с Генри.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один, — она словно оправдывается.

— Я не хотел задеть тебя своим вопросом. — Странно, но я удивлен ее возрасту. Логан выглядит юной, но что-то внутри нее кажется намного старше своих лет.

— Мамы никогда не было дома. К тому времени, как я стала достаточно взрослой, чтобы переехать, мой брат только-только пошел в среднюю школу. Я понимала — в случае отъезда у него не будет шансов закончить обучение. — Логан смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Наверное, сейчас она ненавидит себя за то, что так многое рассказала. Я прекрасно знаю этот взгляд, потому что сам терпеть не могу делиться подробностями жизни.

— До двенадцати лет я мочился в постель, — выпаливаю я, пытаясь разрядить обстановку. Оглашаю этот позорный факт, лишь бы перетянуть внимание на себя. Это срабатывает. Выражение лица Логан меняется с ужаса на удивление, а затем она надувает щеки, пытаясь сдержать смех. Девчонка проигрывает эту битву, и из нее вырывается нечто среднее между смехом и фырканьем. Мне тоже не удается сдержать смешок.

— Зачем ты это рассказал? Серьезно?

Я пожимаю плечами. По понятным причинам я никому этого не рассказывал до сегодняшнего дня.

— Поверни сюда, — отвечаю я, указывая пальцем влево. — Езжай по этой дороге, пока справа не увидишь дом.

— А ты и впрямь не шутил, когда сказал, что живешь в одиночестве, — говорит Логан, разглядывая растущие вдоль извилистой дороги сосны. — Здесь ты действительно в полном уединении.

— Мне нравится уединение.

— Охотно верю.

Логан подъезжает к дому и останавливается, глядя на меня. Она облизывает губы, и я невольно слежу за этим движением. Девушка нервно сглатывает. Меня распирает от желания провести ее в дом и увидеть, как выглядят ее карие глаза, когда она стоит передо мной на коленях. Как выглядят ее пухлые губы, обхватывающие мой член. Но последнее, что мне сейчас нужно, это встречаться с кем-то, кто в нашем городке лишь проездном. Когда-нибудь она узнает ползущие по городу слухи обо мне и решит держаться подальше, это лишь вопрос времени. Ей действительно стоит держаться подальше.

Неимоверным усилием воли я заставляю себя открыть дверцу и выйти на улицу. Облокотившись на крышу автомобиля, я наклоняю голову и говорю:

— Увидимся завтра.

— Завтра? — спрашивает она, нахмурившись в замешательстве.

— Ага. Мне же нужно как-то добраться до мастерской. Жду тебя к девяти.

— Я не собираюсь делать это бесплатно, — предупреждает она.

— Я не удивлен. Сколько ты хочешь?

— Пятьдесят баксов.

— Пятьдесят баксов, — повторяю я. — Даже долбаный Uber вышел бы дешевле. — Ей не стоит знать, что Uber сюда не ездит.

— Либо так, либо никак. — Она пожимает плечами, ожидая, что я откажусь.

— Увидимся в девять.

Логан вскидывает бровь, явно удивленная тем фактом, что я собираюсь заплатить ей пятьдесят баксов за поездку.

— Я даже не знаю твоего имени.

— Ты и не спрашивала.

— Ну? — с надеждой спрашивает она.

— Дэйр (прим. игра слов: Dare (анг.) — вызов, но и одновременно имя героя).

Я похлопываю по крыше колымаги, которую Логан называет машиной, и ухожу. За спиной я слышу шум колес по гравию.

* * *

Ло

Дэйр. Это не имя. Это предупреждение. За свою жизнь я связывалась с достаточным количеством плохих парней, поэтому моментально распознала красный флажок. Мне так кажется. С другой стороны, в прошлый раз я пыталась найти кого-то совершенно иного — порядочного парня в строгом костюме и с солидной карьерой. Все пошло крахом. Даже у самых хороших мужчин есть темные стороны.

В любом случае, я не могу отрицать, что Дэйр меня интригует. Он выглядит так, будто знает все укромные уголки женского тела. Но я решила начать жить с чистого листа. И я не могу все испортить, переспав с первым встречным парнем, даже если у него самые красивые, самые голубые глаза на свете и ухмылка, которая отозвалась ноющей болью между бедер. Это небольшой городок. Люди болтают, и меньше всего мне нужно, чтобы меня называли шлюхой. Я просто хочу спокойно жить, устроиться на работу и помочь Джессу окончить школу.

В кармане вибрирует телефон, я выуживаю его и замечаю надпись на экране — «неизвестный номер». Тревога покалывает позвоночник. У меня новый номер. Прошлый мобильник мне купил Эрик — мой бывший босс и одна из причин, по которым я уехала. Ему не нравилось, что он не может следить за мной, поэтому я выбросила телефон перед отъездом. Большую часть отложенных денег я потратила на покупку нового мобильника, добавив в него отдельную линию для Джесса. В магазине была акция, поэтому номер брата обошелся мне всего в девяносто девять центов.

Эрик попросту не мог раздобыть мой номер. Единственные, кто его знают — мама, Джесс и Генри. Но я не могу отделаться от ощущения, что ублюдок продолжает за мной следить. Не то чтобы я боялась Эрика. Он бы никогда не причинил мне физического вреда — его фишкой были манипулирование и запугивание — но мысль о том, что он каким-то образом раздобыл мой номер… нервирует. Почувствовав себя королевой драмы, я закатываю глаза и пихаю телефон обратно в карман. Невозможно, чтобы это был он. Скорее всего, юрист.

— Ло? — осторожно спрашивает Джесс. — Все в порядке?

Может быть, Джесс и является моим младшим братом, но он заботится обо мне как настоящий родитель. Вот что бывает, когда твоя мать где-то шляется, а отец исчез с радаров. Мы — все, что есть друг у друга.

— Я в порядке! — отвечаю я чрезмерно бодро, и брат бросает на меня подозрительный взгляд. — Как дела в школе? — Я кладу в рот кусочек яичницы и пытаюсь сменить тему.

Иногда мы с братом устраиваем — как я это называю — «день наизнанку», когда на ужин мы едим яичницу, а на завтрак — блинчики. Я придумала это, когда Джесс был ребенком. Это было куда веселее, нежели говорить: «Слушай, братишка, на нормальную еду денег нет, поэтому мы можем себе позволить лишь яйца и готовое тесто для блинчиков». Спустя годы наше материальное положение не сильно изменилось, но эта фишка стала традицией. Даже в то время, когда я работала на Эрика и зарабатывала достаточно, чтобы нас прокормить, мы все еще устраивали «дни наизнанку».

Джесс подходит к раковине, наполняет стакан водой, делает глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони.

— В обед я пробрался в женские душевые, так что день можно считать удачным.

Я морщу нос.

— Что я тебе говорила? Ради всего святого, помалкивать и держать штаны застегнутыми. Всего восемь месяцев.

— Не парься, меня не поймали.

— Пока что, — предупреждаю я. — Думаю, мне стоит радоваться, что это была не та секретарша.

— Я не говорил, что это была не Лейси, — ехидно отвечает он.

— Джесси, клянусь Богом…

— Да шучу я. Это была какая-то девчонка с урока по математике. Кто тебе звонил минуту назад? — он искусно переводит все стрелки обратно на меня.

— Что? — спрашиваю я, прочищая горло.

— Это был он? Эрик? Он снова к тебе пристает? Ради всего святого, если ты снова вернешься к нему…

Я понимаю его беспокойство. Каждый раз, когда он предупреждал меня об Эрике, я лишь отмахивалась. Сначала все дело было в деньгах. У Эрика они были, а я в них нуждалась. Он обеспечил меня всем необходимым. Но потом все усложнилось. Границы стерлись, принципы исчезли. Это было некрасиво, и я совершенно этим не горжусь, но все кончено. Я больше никогда не превращусь в ту девушку, которой была рядом с Эриком.

— Нет. Думаю, это контора, в которую я обращалась ранее.

— Странно, потому что у тебя был такой панический взгляд, что и всякий раз, когда в деле замешан этот кусок говна.

— Это был не он, — твердо отвечаю я. Резко встаю, и ножки стула со скрипом скользят по дешевому деревянному полу. — Почему здесь так чертовски холодно? — Я снова меняю тему, застегивая рубашку. — Пойду приму горячий душ, а то сиськи отмерзнут.

Джесс мне не верит и качает головой, но не произносит ни слова, пока я поднимаюсь по ступенькам.

Как только я снимаю с себя одежду и встаю под обжигающую воду, мои мысли возвращаются к горячему парню с татуировками. Я позволяю своим фантазиям всплыть на поверхность в стенах ванной комнаты, потому что этого не может произойти в реальной жизни.

* * *

Жужжание под подушкой нарушает мой сон и возвращает обратно в суровую реальность. Я открываю один глаз, силясь разобрать слова на экране.

«Ты опоздала».

Опоздала? Сообщение пришло от местного номера. Моему мозгу требуется целая минута, чтобы вспомнить, что сегодня я должна была забрать Дэйра. Откуда, черт возьми, он взял мой номер?

Я медленно перевожу взгляд на крохотные цифры в углу экрана. Девять часов двенадцать минут. Вот же срань. Джесс опаздывает в школу. Я выбираюсь из постели и копаюсь в сумке. Конечно же, у меня не осталось чистых джинсов. И леггинсов. И нижнего белья. Да всего, на самом деле. Пора спросить Генри, есть ли у него стиральная машинка и сушилка. До этого я их не замечала, а так как дом далеко не похож на дворец, перспективы неутешительные.

Мне остается лишь ехать в том, что надето на мне сейчас: мятые серые пижамные шорты и белая майка. Я натягиваю пушистые полосатые гольфы и огромную толстовку Джесса, которая висит на мне как платье. Сбегаю вниз по лестнице прямиком в гостиную, ожидая обнаружить спящего брата на диване.

Вместо этого я замечаю на подушке листок, на котором написано: «Генри отвезет меня в школу. Ага, это не прикол. Он предложил, а ты еще спала».

Его отвез Генри? Надо же. Может, приезд сюда и не был ошибкой.

Я подхожу к столу и беру сумочку и ключи. Перекинув через плечо потрепанную коричневую сумку, я замечаю бумаги с подписью Генри, которые Джесс должен был взять с собой в школу.

— Черт возьми, Джесси, — бормочу я себе под нос, прежде чем схватить документы со стола. Засовываю их в сумку и мысленно добавляю новый пункт в список дерьмовых дел на сегодня. Я просто умираю от голода, но времени на завтрак не осталось, поэтому я откусываю кусочек тоста, оставленного на столе, надеваю сапоги и выхожу за дверь.

* * *

— Ох, не стоило наряжаться ради меня, — шутит Дэйр, глядя на мои растрепанные волосы, мешковатую одежду и ненакрашенное лицо. Его забавляет мой потрепанный внешний вид, но затем взгляд парня падает на мои обнаженные бедра. Клянусь, его ноздри раздулись от такого зрелища. У меня возникает стойкое желание раздвинуть ноги чуть шире, просто чтобы помучить его. Увидеть реакцию. Но я этого не делаю.

— Мой лучший прикид специально для незнакомцев, у которых я подрабатываю шофером, — язвительно отвечаю я, отъезжая от дома и направляясь в мастерскую Генри. Глаза Дэйра все еще прикованы к моим бедрам, но через мгновение наши взгляды встречаются. Его глаза полны чего-то необъяснимого, полны жара. Это не примитивное вожделение как у большинства мужчин. Это что-то… большее. Что-то более напряженное. И я хочу знать, что это значит. Но прежде чем я успеваю расшифровать этот взгляд, выражение лица Дэйра становится нейтральным, и парень отводит глаза.

— Откуда у тебя мой номер?

— От твоего отца.

— Как мило со стороны Генри раздавать мой номер незнакомцам.

— Перестань меня так называть. Я знаком с Генри гораздо дольше, чем ты, — язвит Дэйр.

— Туше, — устало отвечаю я. А что еще добавить? Он не врет. Возможно, они действительно знают друг друга лучше и дольше.

— Погано вышло, — произносит парень через минуту. — Прости.

Он произносит слово «прости» так, словно его заставили проглотить горсть гвоздей. Словно это слово ему чуждо, и Дэйру никогда раньше не приходилось извиняться. Этот факт едва ли не заставляет меня смеяться.

— Да ладно, — я качаю головой, стараясь выглядеть невозмутимо. — К тому же это правда. Итак, зачем мне потребовалось забирать тебя в такую рань?

— Надо позавтракать. Рядом с мастерской твоего отца есть ресторанчик.

Не обращая внимания на странное чувство, которое возникает, когда Генри называют моим отцом, я спрашиваю:

— Ты приглашаешь меня позавтракать?

— Нет, я прошу подбросить меня до соседнего здания, чтобы я смог поесть. В моем холодильнике шаром покати.

Ох.

— Но, если ты тоже захочешь перекусить, — продолжает он, смутившись и почесывая шею. — Я не стану тебя останавливать.

— Пожалуй, я пас, — смеюсь я. Может я и голодна, но у меня нет времени и лишних денег. Не то чтобы моя гордость оказалась задета его жалким предложением.

— Ты бы оделась, — парень пожимает плечами.

Мы едем в тишине, я подергиваю ногами, пытаясь согреться. Дэйр молчит. Его ноги широко расставлены, он сидит как чертов король в моей дряхлой колымаге. Он опирается рукой на дверцу и смотрит в окно. Мне нравится, что он не спешит заполнить тишину бессмысленной болтовней.

— Остановись здесь, — говорит он, когда мы подъезжаем к мастерской. Я делаю, как он говорит, въезжая на узкую парковку заведения под названием «У Сисси». Рядом стоит похожее здание с вывеской «У Белль». Дэйр не колеблется. Не просит меня присоединиться.

Парень тянется ко мне, и дыхание перехватывает, когда его холодные пальцы касаются бедер. Кожу покрывают мурашки, а соски болезненно напрягаются. Дэйр закусывает губу и бросает на меня дерзкий взгляд.

— Благодарю за поездку, — тихо произносит он и уходит.

Я опускаю взгляд на колени и замечаю то, что он оставил.

Пятидесятидолларовая купюра. Господи. Я и не надеялась, что он заплатит.

* * *

Отдав документы Джесси в школу, я вернулась домой и обнаружила в гараже стиральную машинку и сушилку, и сразу же запустила стирку. Затем я еще немного бесцельно покаталась по городу, подавая резюме куда только можно. Вскоре позвонила Саттон — девушка из бара. Она сообщила, что я получила работу и первая смена будет в четверг. Когда я спросила ее о том, нужно ли мне заполнить какое-нибудь заявление, она лишь рассмеялась, будто я задала самый глупый вопрос на свете. Как же я рада, что она позвонила.

Ощущая приятную легкость впервые с тех пор, как мы сюда перебрались, я решила потратить часть денег Дэйра — которые я планирую вернуть как можно скорее, что будет несложно, учитывая, что я теперь работаю по соседству — чтобы купить на ужин пиццу и пиво после того как заберу Джесси из школы.

Генри побыл с нами после работы, и впервые за последние десять лет мы поужинали с отцом за одним столом. Это было странно, но приятно. Он не был похож на маму, которая вещала о том, что за ней наблюдают через камеры в пуговицах чьих-то джинсов, что ее хотят поймать, что она никому не может доверять. Паранойя во всей ее красе. Ужин с Генри казался нормальным. Я не знала, что это такое, но видела по телевизору.

Мы все еще сидим за столом, пьем пиво. Пицца съедена, а коробка из-под нее заполнена корочками, скомканными салфетками и крышками от бутылок.

— Итак, ребята, расскажете, почему вы все еще здесь? — спрашивает Генри, отпив «Bud» из бутылки (прим. марка пива). Я не посвящала его в подробности, когда позвонила. Я лишь сказала, что нам нужно поскорее убраться из города, и не упоминала маму, Джесса или Эрика. Отцу не стоит знать об Эрике, да и взгляд, который мне бросает Джесс, красноречиво говорит о том, что брат не хочет освещения своих проблем. Но все же мне нужно что-то рассказать. Я решаю, что проще всего рассказать отцу о Кристал.

— Маме стало совсем плохо, — начинаю я. Генри хмурится, ставит локти на стол и внимательно слушает. Не знаю почему, но меня это задевает. Как он может изображать обеспокоенность, когда выкинул своих собственных детей как мусор на помойку? — Она не платила по счетам годами, — продолжаю я, прогнав раздражение. — Ее постоянно не было рядом. Она пропадала месяцами, мы с Джессом пытались хоть как-то прожить, перебиваясь подработками. Но все было нормально. Мы справлялись. Нам нравилось, когда ее не было дома. Так было проще. Спокойнее, — уточняю я, кивнув. — Но потом у нее появился очередной хахаль-наркоман. У него не было собственного жилья, поэтому мама вдруг вспомнила, что у нее оказывается есть дом.

— А еще он был чертовски мерзкий, — вмешивается Джесс, рассеянно покручивая монетку. — Этот ублюдок не мылся. Воровал мои вещи. Жрал нашу еду. Ну, когда у них не было денег на покупку дури, а наполнить желудок было нечем.

— Они не уходили. Притащили в дом своих дружков-отморозков. А потом все достигло апогея, когда мамин бойфренд избил Джесса до полусмерти за то, что он не отдал им наши последние двадцать баксов. Она сидела и смотрела, как эта мразь причиняет боль ее сыну и мне, и даже не вмешалась.

Джесс сжимает кулаки, и я знаю, что он вспоминает тот день. Он дремал, когда хахаль нашей матери Даррелл напал на него. Ублюдку повезло, что Джесс не убил его. Брат послал его, когда тот попросил денег, а потом — бац. Даррелл слетел с катушек. Когда я попыталась его оттащить, он набросился на меня. Глаза Джесса были залиты кровью,мама кричала. Она переживала за Даррелла. Не о своих детях. Она позволяла ему избивать себя, но в глубине души я все еще надеялась, что в ней сохранилась хоть крупица материнского инстинкта или любви. Вы же наверняка слышали о том, как в панике матери могут и машину голыми руками поднять, лишь бы защитить свое дитя. Мне бы хватило одного слова. Всего одного слова. Прекрати — слово, которое бы дало мне понять, что для нее еще не все потеряно. В этот день я поняла, что моей матери больше нет, хотя она и до этого не была хорошим родителем. Но она была нашей мамой, единственным, что у нас оставалось.

— Господи, — произносит Генри, потирая лоб. — Ребята, я не виню вас за то, что вы сбежали из этой дыры.

— Есть кое-что еще, — говорит Джесс, и складка между бровями отца становится глубже.

— Я позвонил в полицию. Когда они прибыли и стали расспрашивать о произошедшем, мама стояла поодаль и качала головой, умоляя ничего не рассказывать. Я этого не сделал. У полиции были ордера. Обвинения в том, о чем мы даже не догадывались. Короче говоря, мама с ее ублюдком в тюрьме.

Если ей повезет, то по решению суда вместо тюремного срока она пройдет реабилитацию, а затем ей грозит испытательный срок. Будь то тюрьма или реабилитационный центр, я знаю, что ее накормят, приютят и дадут протрезветь. Честно говоря, мне плевать, что с ней будут делать.

Я до сих пор помню, как она смотрела на меня. Как я стойко выдержала ее взгляд, медленно и широко распахнув дверь. А в нашем районе вы не делаете этого ни при каких обстоятельствах. Вы никого не сдаете. Особенно не своих родственников.

Когда я увидела залитого кровью избитого Джесса, то кое-что поняла. Брату нужно, чтобы я показала ему, что люблю его так, как он того заслуживает. Заступлюсь за него. Защищу его. Что я любила его как мать, как сестра, как лучшая подруга. Я делала все, чтобы его жизнь была лучше, когда родная мать даже не вспоминала о нас. И я поступала также по отношению к Кристал. Если у нее есть хоть малейший шанс на нормальную или хотя бы трезвую жизнь, то, возможно, тюрьма была бы для нее самым лучшим и безопасным местом.

Поэтому я буду крысой. Стукачом. Зовите меня как угодно, но я никогда не пожалею о своем решении. Ни на секунду. Но это не значит, что мы бы остались, дабы посмотреть на исход событий, если бы мама и Даррелл легко отделались. В довесок ко всему Джесса поймали на взломе школьной сети и изменении оценок, а также на подозрительных связях с дерьмовыми дилерами, с которыми он спутался по дурости. А в довершении я узнала, что Эрик мне лгал. Идеальное стечение обстоятельств. Нам нужно было бежать, пока существовала такая возможность. Других вариантов не было.

Генри затих, на его лице появилось странное и непонятное мне выражение. Вина? Злость? Может быть ему неудобно, что он не может защитить Кристал, поскольку и сам нас подвел.

— Что ж, — произносит он, прочистив горло. — Дети, вы можете оставаться здесь, пока меня не выселят. — По телефону Генри упомянул, что срок его аренды скоро истекает. Владелец продает дом, но я была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. — Я нечасто бываю дома. Нужно следить за мастерской. Вам придется самим заняться своей едой. Все, о чем я прошу, — уважать мой дом, и, может быть, время от времени оставлять мне что-нибудь на ужин?

— А машина? — спрашиваю я, надеясь, что не испытываю удачу. Генри вздыхает и пощипывает переносицу.

— Почему бы и нет. Завези ее в мастерскую. Я поменяю масло и проверю, что она в нормальном состоянии.

Это было легко. Слишком легко. Жизненный опыт нашептывает, чтобы я была начеку, но интуиция твердит, что отец говорит искренне.

— Спасибо, — со всей серьезностью отвечаю я.

Генри встает и кивает мне, прежде чем уйти. Он делает несколько шагов и останавливается, колеблясь.

— Я… ох… знаю, что бросил вас, дети. — Отец замолкает, по-видимому испытывая неловкость. — Правда заключается в том, что тогда я был таким же потерянным, как и ваша мать. Я не пытаюсь притворяться святым. Не сейчас и уж точно не в то время. Но я трезв уже много лет, если не считать пива, — говорит он, указывая подбородком на стол. — Я лучше всех знаю тот хаос, который окружает вашу мать, и вы совершенно точно не найдете подобного в этом доме. Это единственное, на что вы можете рассчитывать.

Он забыл, что я была достаточно взрослой, чтобы понимать происходящее. Даже в десятилетнем возрасте я видела, как мама отравляет все вокруг, включая Генри. Намерения отца были хорошими, а вот их исполнение хромало. А затем он ушел. Он и раньше пропадал, но в этот раз так и не вернулся. Мама скатывалась по наклонной. Так крупица заботы, что нас окружала, исчезла. Никто не следил за тем, чтобы у нас была еда или одежда. Никто не следил за счетами и посещениями школы. В итоге, я сделала все, что было в моих силах, чтобы воспитать нас с братом, затаив горечь и обиду на сбежавшего Генри.

Джесс прощает быстрее. Он делает вид, что держится — то ли потому, что не хочет в этом признаваться, то ли просто не хочет меня разочаровывать — но я вижу это в его глазах. Он готов принять отца, и я не хочу этому мешать. Брат был слишком мал, чтобы понимать происходящее, когда Генри еще жил с нами. Может, он и не был любящим отцом, но он был рядом в те времена, когда мама исчезала. Он никогда не бил нас. Никогда не кричал. Я чувствовала, что он относился к нам с теплотой. Затем он ушел. Даже не знаю, что хуже — помнить, что у тебя когда-то был заботливый родитель, но потерять его, или же вовсе ничего о нем не знать.

Я не жалею себя. Просто так обстоят дела. Рискну предположить, что добрых восемьдесят процентов детей из нашего квартала вели такую же жизнь. В этом не было ничего необычного, но это не значит, что я не обижаюсь на родителей за их выбор. За ту жизнь, которая могла бы быть у нас с братом, если бы они остались вместе.

Джесс смотрит на меня, как бы спрашивая «мы можем ему доверять?». Я коротко киваю.

— Спасибо, — бормочет брат Генри, а затем достает из рюкзака потрепанную книгу и плюхается на диван, на котором скорее всего проведет всю оставшуюся ночь. Генри уходит наверх. Я сажусь рядом с Джесси. Я закидываю руку ему на шею и кладу голову на плечо, прежде чем рассмотреть обложку его книги. Я уже догадываюсь, что это за произведение. «Изгои» (прим. «Изгои» — роман автора Сьюзен Хинтон). Я не читала это произведение, но однажды Джесс пошутил, что он современный Понибой Кёртис (прим. Герой из вышеуказанного романа).

— Как ты? — спрашиваю я.

— В порядке, — легко отвечает брат.

— Не слышал вестей из дома? — Джесс все еще поддерживает связь со своими старыми друзьями нашим соседом, который должен был сообщить о появлении матери.

— Не-а. А ты?

— Нет. Я даже не рассказывала о том, что собираюсь уехать.

— Бунтарка, — произносит брат, не отрывая глаз от страниц книги.

— Предпочитаю не рисковать. — Не вдаюсь в подробности, брат знает, что я имею в виду. Не хочу, чтобы Эрик меня нашел и снова затащил в свой испорченный мир. — И тебе не стоило бы, — добавляю я, тыкнув пальцем в щеку парня. Он отстраняется.

— Я не идиот. Я рассказал только Мел и Дэнни.

Дэнни и Мелани — его лучшие друзья, а последняя периодически играет роль его девушки. Дэнни заслуживает доверия. Но Мелани темная лошадка.

— Знаю. Просто хочу, чтобы ты был осторожен.

Больше всего на свете я желаю лучшей жизни для своего брата. Это его возможность, наша возможность, и я не могу отделаться от ощущения, что у нас вот-вот ее отнимут.

Джесс уверяет меня в своем благоразумии и возвращается к чтению, в то время как я включаю Джимми Фэллона и вскоре засыпаю.

Глава 3

Дэйр

Я добираюсь до дома после полуночи, руки сводит судорогой из-за долгого тату-сеанса и напряжения. Все, чего мне хочется, это добраться до дома и рухнуть в постель, но когда я открываю входную дверь, то замечаю девушку моего друга. Брайар (прим. Брайар Вэйл и Ашер Келли — главные герои из книги Чарли Роуз «Плохая привычка»). Она скрестила руки на груди, а Ашер Келли развалился на диване. Когда я окидываю его взглядом, парень лишь пожимает плечами.

— Ты же знаешь, какой она бывает, — говорит он в качестве объяснения.

— Черт возьми, Дэйр. Когда ты поймешь, что есть люди, которым на тебя не плевать?

— На что она злится в этот раз? — устало спрашиваю я, бросив ключи на стол и упершись в него ладонями.

— Ты пропустил ужин, — произносит Келли с веселой ухмылкой на лице.

— Твою мать, мне жаль.

Кажется, будто Брайар думает, что я в любой момент могу захлебнуться в океане ненависти к самому себе. Она выдвинула правило: раз в неделю я прихожу к ним на ужин. Но на самом деле у этого «ужина» другой контекст. Она лишь хочет убедиться, что «Дэйр общается хоть с кем-то помимо клиентов и хотя бы раз в неделю питается нормальной пищей, а не фаст-фудом, разогретым в микроволновке». За последние два года этой девушке каким-то чудом удалось проникнуть в мой узкий круг друзей, которых теперь насчитывается четверо. Пятеро, если считать Эдриана — друга Брайар, который неустанно хочет подружиться со мной по какой-то неведомой причине. Этот парень даже не живет в Ривер-Эдже! Хотя с этим можно и поспорить, учитывая, как часто он бывает здесь, в моем салоне, в моем доме. Почему те немногие друзья, которые у меня есть, постоянно находятся рядом, совершенно не обращая внимания на мою любовь к одиночеству?

Брайар печально качает головой. Мне не нравится ее разочаровывать. Она похожа на младшую сестру. Жутко раздражающую, но все же сестру.

— Я провозился со своей машиной и этой чертовой девчонкой…

— Девчонкой? — спрашивает Брайар, оживившись, и я закатываю глаза. — Что это за девушка, как ее зовут?

— Всевышний, дай мне сил. — Стоило держать рот на замке.

— Дэйр, ты познакомился с девушкой? — снова спрашивает Брайар, приблизившись ко мне.

— И для этого ей даже не пришлось напиться? — вставляет свою копейку Эш.

— Иди в жопу. Она просто зашла в салон в поисках работы.

— Хм-м, — бормочет Брайар, склонив голову набок и вглядываясь в мое лицо в поисках малейших признаков лжи. — Но она тебя взбудоражила?

— Успокойся, Брайар. У меня больше шансов встречаться с тобой, нежели с этой девушкой. — Мой ответ сопровождается надутыми губами Брай и убийственным взглядом Ашера. Однако это правда. Я не встречаюсь, как бы банально это ни звучало. Я просто трахаюсь, когда порно и собственная рука начинают наскучивать. И я избирательно отношусь к тому, кого приглашаю в свою постель. Я предпочитаю туристок по нескольким причинам. Во-первых, они никогда не задерживаются здесь надолго. Во-вторых, они не ждут никаких отношений в долгосрочной перспективе — по крайней мере, я на это надеюсь.

Чаще всего такие туристки бывают в Ривер-Эдже проездом. Хорошие девочки, которые ищут плохого парня на одну ночь. На следующее утро они уже спешат обратно к своим холёным парням из Лиги Плюща (прим. ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США), снедаемые виной. Еще один плюс таких перепихонов — эти девушки не знают ничего обо мне. Не люблю, когда начинают лезть в мою жизнь. Даже Келли не знает всех деталей моего прошлого, а он является моим самым близким другом и единственным человеком, который меня поймет, учитывая его собственное прошлое. В трудный период жизни Ашера я лишь вскользь упомянул о своей прошлой жизни. Корделл и его брат Кэм знают всё, потому что в то время мы уже дружили, но они никогда не поднимают эту тему. Это негласное правило. Каждую ночь события и ошибки прошлого переполняют мою голову. Я не хочу, чтобы это еще и произносили во всеуслышание.

— Просто, чтобы ты знал — я тебе не верю. Но я больше не буду затрагивать эту тему. Пока что. — На последних словах Брайар злобно щурит глаза и указывает на меня пальцем. Это выглядит до жути смешно, потому что она такая же устрашающая, как милый домашний кролик. — Ты сможешь загладить свою вину, если на следующей неделе придешь ко мне на вечеринку, — произносит она, большие голубые глаза полны надежды.

Я издаю стон. Ненавижу вечеринки. Я уже мысленно готовлю себя к вечеринке по случаю Хэллоуина на работе. Все близлежащие заведения устраивают одну большую костюмированную вечеринку в Blackbear. Если я окажусь единственным владельцем бизнеса, который не примет участие, то буду казаться еще большим мудаком в глазах окружающих. Посетить две вечеринки за месяц? Нет уж, спасибо, лучше я пущу пулю себе в голову.

— Эй, ты же знаешь, что я бы не пригласила тебя, если бы это не было так важно для меня, — хнычет Брайар, и я бросаю на нее свирепый взгляд. Она приглашает меня на все вечеринки.

— Ладно, я все же приглашаю тебя, но настаивать не стану.

— Брайар сдала промежуточные экзамены, — поясняет Келли, приблизившись к девушке со спины и сжав ее бедра. Он смотрит на Брай гордым взглядом, и она улыбается ему в ответ. Мне до сих пор непривычно замечать такие изменения в его характере, причиной которых стала Брайар.

— В этом семестре отчислили четырех студентов. Мне удалось сдать все экзамены. Я хочу, чтобы в такой радостный момент все мои близкие были рядом.

— Я обязательно приду, — неохотно, но серьезно отвечаю я.

— Люблю тебя, — говорит Брайар, прежде чем чмокнуть меня в щеку. Эш подходит ближе, подхватывает девушку на руки, и ее ноги обвивают его талию.

— А теперь убирайтесь из моего дома. Я прекрасно знаю, что будет дальше.

— Он злится, потому что не трахался несколько недель, — бормочет Ашер в шею Брайар, шагая в сторону двери.

— Отстань от него, — хихикает она, когда Келли тянется назад, чтобы закрыть за собой дверь.

Он прав. Я давненько ни с кем не спал, и из-за этого превратился в ворчливого придурка. Дело не в отсутствии претенденток. Я просто не нашел ту, что мне приглянется.

Я тут же вспоминаю о Логан. О ее мягких бедрах. Полных губах. Фарфоровой коже. Наверное, я бы с ней переспал. Я хочу этого. Но я не стану этого делать, потому что девушки подобные ей — красавицы с проблемным папашей — это сущий хаос. А хаос — мой криптонит.

Я отгоняю мысли о Логан и решаю принять душ. Я слишком устал, чтобы просто завалиться спать — не пытайтесь разглядеть в этом смысл, — поэтому принялся набрасывать эскизы татуировок. Рисование расслабляет. Это мой способ сбежать от реальности, когда дурные мысли переполняют голову. После наркотиков и алкоголя я пытался заглушить свою боль с помощью творчества. Рисунок — идеальный способ выплеснуть чувства. В самом начале я этого не понимал, но теперь это мой спасательный круг.

Я пробовал себя и в других направлениях. Даже открыл свой кровельный бизнес. Накопил достаточно денег, чтобы основать «Плохие намерения». Когда Ашер вернулся, он возглавил компанию. Технически я все еще владею ею и время от времени подрабатываю на стороне, но творчество поддерживает меня в здравом уме так, как не может ничто иное. Поначалу это срабатывало, потому что я был чертовски зол, и физический труд помогал справиться со злостью и выплеснуть накопившиеся эмоции. Целыми днями я возился с черепицей, борясь с негативом. Но я больше не злюсь. Просто устал. Я знаю, что натворил, и буду расплачиваться за это каждый божий день до конца жизни.

Тридцать минут я без устали рисую за кухонным островком, прежде чем окончательно разочаровываюсь в трех витиеватых соснах, возникших на листе бумаги. Те же сосны, что красуются у меня на предплечье, и которые я рисую снова и снова. Я со злостью отбрасываю карандаш в сторону, как будто бедняга чем-то меня обидел. Так и есть. Это должно было помочь мне успокоиться, очистить голову от дурных мыслей. Заглушить чувство вины. Но сегодня даже сосны мне не помогут. Я не могу понять, почему мне так плохо, избавиться от угрюмого настроения не удается. Поэтому я встаю из-за барного стула и ударяю кулаком по выключателю, прежде чем подняться наверх в постель.

Не успеваю даже подняться по лестнице, как слышу стук в дверь. Кто на этот раз, черт возьми? Готов поспорить, что это Корделл. Кэм возится с ребенком, а Ашер ушел совсем недавно, так что остается всего один человек. Открыв дверь, я обнаруживаю не Корделла.

— Привет, сосед, — говорит Эдриан, его губы расплылись в широкой и глупой улыбке, при виде которой женщины наверняка сбрасывают перед ним трусики, несмотря на то, что он тупой ублюдок. Я бросаю взгляд на рюкзак на его плече и чемодан в руке, прежде чем захлопнуть дверь перед носом парня. Он выбрасывает ладонь вперед, чтобы не дать ей закрыться.

— Я просто шучу! Келли не впускает меня в дом. И, судя по звукам, доносящимся из их дома, это займет некоторое время.

С одной стороны, я не хочу делать что-либо, чтобы обнадеживать его. Эдриан похож гребаный грибок. Он прирос ко мне. Маленький и незаметный. Но я никому в этом не признаюсь. С другой стороны, я просто хочу немного поспать.

— Одна ночь, — предупреждаю я. — Я серьезно. Ты спишь на диване. — Я дергаю подбородком в сторону гостиной. Наверху есть свободные комнаты. Комната Ашера даже обставлена мебелью, но я слишком ценю личное пространство. И, зная Эдриана, если я предложу ему свободную комнату, он воспримет это как приглашение переехать.

— Принято, мой командир.

Я качаю головой. Парень проходит мимо меня, сбрасывает ботинки, снимает штаны и плюхается на мой диван так, как будто это место уже принадлежит ему.

— Чувствуй себя как дома, — бормочу я, хватаю со спинки кресла плед и бросаю в его сторону. Он понимает намек, прикрывая пах.

— Разве кто-то спит в штанах? — Он усмехается.

— В гостях — да, черт возьми. — Я поворачиваюсь к лестнице. — Я ложусь спать.

* * *

Мне тепло. Нехарактерно тепло. Эта мысль приходит в голову, когда я просыпаюсь. Потом я вспоминаю, что Эдриан в моем доме. Наверное, он включил отопление. С закрытыми глазами я сбрасываю с себя одеяло, готовясь поспать еще часик, но тут моя нога натыкается на что-то твердое. И это «что-то» ворчит.

— Клянусь богом, если на тебе нет штанов, я тебя побью.

Ответа не следует. Я оборачиваюсь словно в замедленной съемке, и замечаю непринужденного и спящего Эдриана на моей подушке. Я пинаю его достаточно сильно, чтобы столкнуть с кровати на деревянный пол. Он приземляется с глухим стуком.

— Какого хрена?!

— У меня тот же вопрос. Какой идиот забирается в чужую постель?!

— Было чертовски холодно! А тем крошечным пледом можно разве что яйца прикрыть.

— Тебя не посещали мысли о том, что ты мог бы лечь в комнате Эша или, даже не знаю, разбудить меня и попросить еще одно одеяло?

— Почему ты придаешь этому такое большое значение?

— Потому что мне не нравятся спать с другими людьми в одной постели. Особенно с теми, у которых есть член.

— Принято к сведению, — ворчит Эдриан. Когда он встает, я замечаю, что на нем спортивные штаны. Чудеса случаются, мать твою.

* * *

После случившегося мне было не до сна. Вместо того чтобы поспать еще час, я решил отправиться в салон пораньше. В любом случае, «Плохие намерения» — это мой второй дом. Здесь есть все необходимое. В том числе несколько часов тишины и покоя перед открытием, которых я лишен в своем собственном доме.

Я просматриваю сегодняшнее расписание и замечаю Логан на противоположной стороне улицы. Она вылезает из машины своего отца, а затем смотрит по сторонам, прежде чем перебежать дорогу. Поначалу мне кажется, что она направляется в салон, но затем я понимаю, что она идет в другое место. Девушка роняет ключи и наклоняется. Каюсь, у нее лучшая задница, которую я когда-либо видел. Тонкая талия, полные бедра и округлые ягодицы. Боже, благослови обтягивающие леггинсы.

Blackbear еще не открыт, поэтому она стучит в дверь. Логан отступает назад, потирая плечи и подпрыгивая на месте, ожидая, пока кто-нибудь откроет дверь. Ее грудь подпрыгивает, и я уверен, смог бы разглядеть напряженные соски, если бы стоял ближе. Словно услышав эти мысли, Логан поворачивается и смотрит на меня. Мы испепеляем друг друга взглядом через стекло. Слишком поздно притворяться, будто я ее не рассматривал. Девушка выдерживает мой взгляд, ветер развевает ее темные локоны. Ни один из нас не отводит глаза.

Дверь открывается, прерывая наше состязание, и выходит Джейк. Логан улыбается в ответ на то, что он говорит, а затем парень придерживает для нее дверь, рассматривая ее фигуру, когда она проскальзывает мимо. Я не могу винить его, потому что только что занимался тем же самым. Но я все равно этому не рад.

Я должен был с легкостью игнорировать ее присутствие. Так и должно было быть. К завтрашнему дню я бы забыл о ней окончательно.

Если бы она не устроилась на работу прямо по соседству.

Ло

Я отворачиваюсь от ледяного взгляда Дэйра, когда меня приветствует новый босс. Я приторно улыбаюсь, когда он открывает для меня дверь.

— Логан? — спрашивает мужчина, и я киваю. — Прошу прощения, я был в своем кабинете. Заходи.

Его голос легкий и дружелюбный, и он намного моложе, чем я думала. На вид ему от двадцати пяти до тридцати лет. Из-под перевернутой задом наперед бейсболки торчат темные волосы. Карие глаза, загорелая кожа. Он похож на серфера. Не совсем то, что я ожидала.

— Меня зовут Джейк, — говорит он и пожимает мою ладонь. Его хватка крепкая, но нежная, а руки теплые.

— Как ты уже понял, я Логан. Но все зовут меня Ло. — Пора бы заткнуться.

Он смеется, все еще удерживая мою ладонь. Я отдергиваю руку, когда понимаю, что вцепилась в него как идиотка. Прекрасное первое впечатление.

— Что привело тебя в Ривер-Эдж?

Я колеблюсь, сбитая с толку вопросом. Откуда он знает, что я не местная?

— Обычно сюда приезжают либо семьи, либо туристы, — уточняет Джейк, почувствовав мое замешательство.

— Разве так очевидно, что я не из этих краев? У меня на лбу есть какое-то клеймо? — смеюсь я.

— Нет. Но ты явно не туристка, раз ищешь работу. И если бы я видел тебя раньше, то точно бы запомнил.

Он подкатывает ко мне? Или я начинаю додумывать?

Джейк откашливается.

— Я хотел сказать, что у меня очень хорошая память на лица.

— Вообще-то здесь живет мой отец, — отвечаю я, прервав неловкий разговор.

— Серьезно?

— Серьезно, — киваю я. — Мой младший брат учится в местной школе, так что я планирую задержаться.

— Так вот в чем дело, — произносит Джейк, хватая стопку бумаг с барной стойки. Это самое непринужденное собеседование в моей жизни. Я не нервничаю и не пытаюсь притворяться. Джейк приятный и гостеприимный, с ним легко общаться.

— Присаживайся, — говорит он, выдвигая для меня стул. — Просто заполни эти бумаги, а я принесу униформу.

Я заполняю заявление, и Джейк приносит две белые футболки с логотипом Blackbear — одну с длинными рукавами, другую с короткими — и фартук. Я переодеваюсь в туалете, затем Джейк делает фото моего удостоверения личности и кратко рассказывает о сути работы. Вскоре появляется Саттон. При виде меня ее губы расплываются в улыбке.

Остаток дня проходит без сучка и задоринки. Посетителей не так много, поэтому у нас нашлось время, чтобы поболтать и познакомиться получше. Я узнаю, что Саттон веселая и бойкая. Бывает, вы встречаете человека и интуитивно понимаете, что он добрый и искренний. Так произошло с Саттон. Я также узнаю, что Джейк, вероятно, на целых восемьдесят процентов является причиной быстрого процветания бара. Ежедневно поклонницы приходят сюда и занимают большую часть столиков. Они пялятся на Джейка и фотографируют его, когда он этого не замечает. Полагаю, его влияние велико, но я еще не поняла, почему.

Моя смена заканчивается в шесть вечера, солнце село, и улицу окутала темнота. Я предлагаю остаться на ночную смену, потому что она самая выгодная, но Джейк лишь смеется и отправляет меня домой. Кажется, он считает, будто я шучу. Это не так.

Я считаю свои чаевые в комнате персонала. Заработанная в четверг днем сумма приятно удивляет. Девяносто баксов, неплохо.

— Расскажешь о Джейке? — спрашиваю я Саттон, которая сидит в кресле, закинув ноги на маленький столик. — Он местная знаменитость?

— Раньше он был профессиональным сноубордистом.

— Ого, — произношу я в недоумении. Это место совсем не похоже на Окленд (прим. Популярное туристическое место для горных лыж и сноуборда).

— О, совсем забыла. На следующей неделе ты идешь на ежегодную корпоративную вечеринку в честь Хэллоуина. Это обязательно, — сообщает мне Саттон.

— Можно я надену кошачьи ушки и назову это своим костюмом? — У меня нет ни денег, ни желания придумывать стоящий образ.

Саттон выпучивает глаза и кажется оскорбленной до глубины души.

— Определенно нет! Приходи ко мне домой после работы в следующую пятницу. Кажется, у моей сестры до сих пор остался костюм Салли из «Кошмара перед Рождеством» (прим. Салли — влюбленная в протагониста девушка в «Кошмар перед Рождеством». Она является творением доктора Финкельштейна). Либо он, либо гигантский хот-дог. Тебе выбирать. Я могу одолжить его тебе.

— Давай Салли, — смеюсь я. — Люблю этот мультик. — Это одно из немногих хороших воспоминаний с родителями, которое у меня осталось. Генри арендовал кассету на Рождество, что вызвало бурные дебаты о том, был ли это рождественский фильм или же хэллоуинский — кстати, я голосую за оба варианта, — и мы вчетвером улеглись на пол, поедая конфеты и попкорн. Джесс был младенцем. Мне было семь или восемь лет. Оглядываясь назад, я понимаю, что мама была в своем уме, потому что часто и много спала. Тем не менее, по какой-то причине я никогда не забывала эту ночь.

— Значит, решено. Мы выпьем и потусим, — отвечает Саттон, взволнованно хлопая в ладоши.

— Можно я возьму брата? Или приглашены только сотрудники? На вечеринку, я имею в виду. Не к тебе домой, — уточняю я.

— Твой брат учится в старшей школе, верно?

Я киваю.

— Вообще мероприятие для совершеннолетних, но, честно говоря, никто это не навязывает. Просто предупреди его, чтобы он не пытался заказать выпивку.

— Он в этом деле знаток. — Я смеюсь. Джесс, вероятно, придет с бутылкой воды, полной водки или еще какой-нибудь дряни, нежели попытается заказать что-то в баре. Хотя, держу пари, достать запрещенку здесь труднее, чем в Окленде. Дома у Джесси есть друзья постарше, но даже если и нет, то на каждом углу есть бездомный, который с радостью купит выпивку в обмен на доллар или бутылку пива.

Я часто ругаю брата, но на самом деле он очень добрый парень с большим сердцем. Он курит травку и пьет, но в наших краях это норма. Я не знаю ни одного подростка в Окленде, который бы этого не делал. Я просто рада, что он не сидит на таблетках, порошке… крэке или героине. Ничего тяжелого, простая травка. С этим я могу смириться.

Джейк стучит костяшками пальцев по дверному косяку, и я поворачиваюсь в его сторону.

— Ты хорошо справилась, — говорит он с улыбкой. — Еще пару дней, и я поставлю тебя в ночную смену.

— Она уже превзошла половину нашего персонала, — отвечает Саттон, закатив глаза.

— Согласен. Но я должен следовать инструкции, чтобы не вызвать всеобщую немилость. Каждый хочет ночную смену.

— О, слава богу, — говорю я, заправляя прядь волос за ухо.

— Завтра мы снова работаем в одну смену. Хочешь прийти пораньше и позавтракать? Джейк готовит лучшие блинчики в Ривер-Эдже, — предлагает Саттон, толкнув его бедром.

— Чушь собачья. Мои блинчики лучшие в округе, и ты это знаешь.

— Спорно. — Она пожимает плечами.

— Но это правда. Я с удовольствием приду на час раньше и приготовлю завтрак для двух принцесс. У меня же нет личной жизни.

— Еще как придешь, — уверяет его Саттон, прежде чем вернуться в зал, чтобы присмотреть за оставшимися столиками. — Увидимся в десять!

— На самом деле тебе не обязательно этого делать, — говорю я, когда девушка уходит.

— Нет, ты должна прийти. Я буду очень признателен. Мне просто нравится подначивать Саттон.

— Правда?

— Ага. Я уволю тебя, если ты не явишься.

Я скрещиваю руки на груди.

— Серьезно?

— Конечно, нет. Но попробовать стоило.

Я смеюсь и закатываю глаза. Я знаю, что он меня дразнит, но позвоночник начинает неприятно покалывать. Это не похоже подозрение, но все же оставляет во рту неприятный привкус. Дело не в Джейке. Проблема в Эрике. Его манипуляции тоже начинались с безобидных заигрываний. И я никогда бы не подумала, что все обернется таким образом. Ни на секунду. Теперь я отношусь с подозрением к любому доброму и игривому парню.

— Если ты настаиваешь, — отвечаю я, ныряя под его руку, упирающуюся в дверной косяк.

— Не хочу оставаться с Саттон наедине, так что ты должна прийти.

— Я все слышала! — кричит Саттон со стороны кухни.

— Увидимся позже.

Я останавливаюсь посреди улицы на полпути к своей машине и вспоминаю, что Дэйр работает по соседству. Я оглядываюсь. В темноте ярко светится неоново-розовая вывеска «Плохие намерения». Внутри еще есть посетители, но самого Дэйра не видно.

Я бегу обратно через улицу и достаю из кармана пятидесятидолларовую купюру. Открываю дверь, ко мне подходит улыбающийся татуированный парень, но я отмахиваюсь от него, дав понять, что я не клиент. Здесь еще двое парней, делающих татуировки: одного я узнаю, а другого — нет. Дэйр сидит на табурете возле своего рабочего места, заложив руки за голову и широко расставив ноги.

Я подхожу прямо к нему. Когда он наконец замечает меня, то никак не реагирует. Не похоже, что ублюдок шокирован моим присутствием.

Я наклоняюсь, приближаясь к его уху, и шепчу:

— Мне не нужны твои деньги.

Его глаза слегка расширяются, но он не шевелит ни единым мускулом, руки все еще сцеплены за головой. Но я захожу дальше, чем он в тот раз в машине — засовываю деньги под резинку его боксеров. Дэйр вскидывает бровь, когда мои пальцы касаются теплой кожи его паха.

Я отдергиваю руку и ухожу, не проронив больше ни слова. За спиной раздаются проклятия, свист и смех. Не знаю, как отреагировал Дэйр, потому что я не оглядывалась.

Я возвращаюсь домой, брата и отца нет. Решаю отправить Джессу сообщение.

Я: Где ты?

Джесс: Учусь.

Я: Лжец.

Джесс: Ну, эта девчонка действительно умеет пользоваться своей головой.

На долю секунды я замешкалась, пытаясь разобраться в двусмысленности его сообщения. Вскоре Джесс присылает фотографию светловолосой девушки, склонившейся над книгой, вокруг нее разбросаны блокноты и карандаши. Она не подозревает, что Джесс сделал снимок.

Я: Не пугай меня. Кстати, я оставила тебе несколько баксов на столе. Скорее всего, я рано вырублюсь. Будь осторожен.

Джесс: Хорошо. После наступления темноты этот городок чертовски мил.

Я: Заткнись.

Джесс: Мне понадобится пистолет, если ты хочешь, чтобы я выжил на этих улицах.

Я: Так, я спать.

Джесс: Убедись, что ты заперла дверь. Я слышал, здесь участились ограбления.

Мелкий придурок. Я смеюсь над его сообщениями и бросаю телефон экраном вниз на кровать. Начинаю стягивать рубашку через голову, но через секунду раздается звонок телефона.

— Если ты звонишь, дабы сообщить, что тебя похитили и требуют выкуп, скажи своему похитителю, что он выбрал не того ребенка. У нас нет денег.

— Ты бы не нуждалась в деньгах, если бы вернулась ко мне.

Мой желудок скручивается узлом, когда я слышу голос из трубки. И хотя я точно знаю, кто это, я отдергиваю мобильник, чтобы взглянуть экран. Это не тот номер, который я запомнила. Он отображается как «скрытый».

— Как ты узнал мой номер?

— И это все? А как же «Привет, Эрик!», «Я скучала, Эрик»?

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, пытаясь казаться жесткой и невозмутимой. Не хочу, чтобы он понял, что все еще влияет на меня. Эрик чувствует страх за километр.

— Я хочу, чтобы ты вернулась. В мой дом. В мою постель.

Я не могу не рассмеяться. Он действительно сошел с ума.

— Этот корабль уплыл, Эрик. Кроме того, твоя кровать недостаточно большая, чтобы делить ее со мной и с женой.

— Она ушла.

— Чушь собачья, — выплевываю я.

— Она… далеко. Она обратилась за помощью. Как только ей станет лучше, она съедет в собственное жилье.

Хочется верить, что это правда, но я не верю ни единому слову Эрика.

— Где Кайден? — тихо спрашиваю я.

— Здесь. Со мной, конечно же.

У меня колет сердце, когда я думаю о Кайдене. Двенадцатилетний мальчишка оказался втянутым во взрослые игры. У меня перехватывает горло, когда я думаю о том, как он, должно быть, скучает без матери. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Самым трудным в расставании с Эриком было прощание с Кайденом.

— Он скучает по тебе, детка. Мы оба, — мягко произносит Эрик. Этот способ он приберегает на те случаи, когда понимает, что начинает проигрывать. Но на этот раз его сладкие мольбы не сработают.

— Я тоже по нему скучаю, — отвечаю я, мой голос дрожит. — Но ты заблуждаешься, если думаешь, что я когда-нибудь вернусь к тебе. — Я вешаю трубку прежде, чем он успевает ответить, а затем впиваюсь взглядом в грязный ковер. Я втягиваю носом воздух, пытаясь избавиться от чувства вины, которое грозит поглотить меня целиком.

У меня был случайный роман с женатым отцом ребенка, которого я нянчила. Я жалею о многом, но больше всего — о Кайдене.

Глава 4

Дэйр

— Итак, сюда заявляется прекрасная девушка и засовывает деньги тебе в штаны, как будто ты чертов стриптизер. На протяжении недели ты постоянно косишься в окно, чтобы хоть мельком ее увидеть. А теперь заявляешь, что между вами ничего не происходит? Такой истории ты придерживаешься? — саркастически спрашивает Корделл, протирая свое рабочее место. Логан заявилась в салон на прошлой неделе, а мой член только сейчас начинает успокаиваться. Когда она ворвалась в салон и сунула руку мне в штаны, я ждал клиента. Стоит ли говорить, что дальнейший тату-сеанс доставил мне массу неудобств? Мне приходилось периодически поправлять своего дружка, а мысли витали высоко в облаках.

Будь проклята эта девчонка за то, что залезла мне в голову.

— Ага, — коротко отвечаю я. Неважно, что это неправда, лишние сплетни мне ни к чему.

— Значит, я тоже могу к ней подкатить? — спрашивает Корд, провоцируя меня.

— Валяй, — говорю я, изображая полное безразличие.

— Бред сивой кобылы. — Он издает смешок.

— Черт возьми, каких слов ты от меня ждешь? Что она горячая штучка? Мать твою, да. Но я ее даже не знаю.

Корделл озадаченно глядит на меня, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты ее не знаешь? С каких пор это стало для тебя важным условием?

— Я не это имел в виду. — Он прав. Я не афиширую свои похождения, но все прекрасно знают, что «серьезные отношения» не для меня. Секс на одну ночь — самый идеальный вариант, потому что тебе не предстоит встречаться с цыпочкой на постоянной основе.

— Ладно… — произносит Корделл. По его тону я понимаю, что парень не купился на мои оправдания.

— У кого-нибудь еще остались клиенты на сегодня? — спрашиваю я, ловко сменив тему.

— Неа. Готов идти?

— Да. — Сегодня салон закрывают Мэтти и наш мастер по пирсингу, так что со спокойной душой можно отправиться на вечеринку к Брайар.

— Погнали.

* * *

Мы заходим в дом Эша и Брай, достаточно поздно, чтобы никто не обратил внимания, но не так поздно, чтобы я их разозлил. Друзья привыкли к моим ассоцильным наклонностям. Обычно я заявляюсь, когда все уже напились, и молча ухожу домой примерно через час.

— Ты пришел, — заметив меня, мягко произносит Брайар. Она отходит от Ашера и крепко меня обнимает.

— Я же сказал, что приду, — отвечаю я, взъерошив светлые волосы девушки. Она отстраняется, на ее лице играет лукавая улыбка.

— Спасибо.

— Поздравляю, — говорю я, прежде чем подойти к Эшу. Он по-братски обнимает меня за плечи, а Брай приветствует Корделла. Эдриан кивает в знак приветствия, берет со стола булочку и целиком запихивает ее в рот. Я приветствую остальных собравшихся: моего приятеля Кэма — брата Корделла — его девушку Молли и их малышку Ривер, которая расхаживает по комнате в шапочке фирмы Burton. Удивительно, но сегодня также присутствуют брат Брайар Дэш и миссис Вейл.

— Сегодня ты не развлекаешься с девушкой? — с сарказмом спрашивает Эш.

Из уважения к матери Брай я показываю ему средний палец вместо красноречивого указания места, которое ему стоит посетить.

— Что за девушка? — с набитым ртом спрашивает Эдриан как раз в тот момент, когда из-за угла появляется Саттон… и Логан. Мы встречаемся взглядами, никто из нас не ожидал этой встречи. На Логан футболка с длинными рукавами почти того же оттенка, что и ее фарфоровая кожа. Ткань плотно прилегает к груди и изгибу бедер, а на ногах узкие черные брюки и черные ботинки.

— О, привет, — заметив меня, произносит Саттон. — Это моя новая подруга Ло.

— Да, мы уже встречались, — отвечаю я, стараясь не пялиться.

Логан машет рукой.

— Серьезно? — вопрошает Саттон, ее взгляд мечется между мной и Логан. — Почему со мной постоянно происходит что-то подобное? Почему я не могу иметь только свою подругу?

Все хихикают, вспоминая, как Кэм и Молли не так давно оказались в схожей ситуации. Вот только их случай был куда сложнее.

Извечная проблема маленьких городов.

— Ладно, теперь, когда все познакомились, давайте поедим, — раздается голос Эдриана. Я еще никогда так не ценил его язык без костей.

Мы наполняем тарелки лазаньей, салатом и хлебом. Готов поспорить на свой салон, что Брайар нарочно выбрала такие блюда, зная, что они мои любимые, хотя девчонка никогда в этом не признается. Мы собрались, чтобы отпраздновать ее достижения, но она приготовила мои любимые блюда. Такова Брайар. Прежде ее внимательность к деталям доставляла мне неудобства — вернее, до сих пор — но в основном я научился это принимать.

Все рассаживаются в разных частях комнаты. Я выбираю диван, и Эш садится рядом, а Брайар сидит за столом с мамой, братом, Саттон и Логан. Корд, Кэм и Молли устроились за кухонным островком. Неугомонная Ривер играет у их ног, пока родители подкупают ее маленькими кусочками лазаньи.

— Как проходит семейная жизнь? — спрашиваю я Эша. Они еще не женаты, но ведут себя как настоящая семья, черт возьми. Я познакомился с Эшем, когда он был проблемным подростком. Его жизнь катилась под откос, поэтому я дал ему работу и жильё. С тех самых пор мы друг другу как семья. По правде говоря, он напомнил мне меня самого. Разница лишь в том, что вина и ненависть Эша к самому себе неуместны, тогда как я несу стопроцентную ответственность за ошибки, которые преследуют меня по сей день. Нет никакого способа этого избежать.

Ашер всего на несколько лет младше меня, но он, кажется, думает, будто у меня все в порядке. Снаружи так и есть, но внутри? Я облажался куда сильнее, чем он думает. Я лишь не хочу это афишировать.

— Не жалуюсь. — Друг небрежно пожимает плечами, но я знаю его как облупленного и понимаю, что на самом деле это означает «моя жизнь прекрасна». Ашер без ума от этой девушки, хотя едва ли не потерял ее. Несколько раз.

— Ее отец все еще кусок дерьма?

— Да уж. — Ашер наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и бросает скомканную салфетку на тарелку. — Не думаю, что кто-то разговаривал с ним помимо звонков на Рождество и дни рождения. Однако старик предложил Дэшу работу. — Эш невесело усмехается. — Черт, понятия не имею, почему он вдруг решил, что все быстро придет в норму.

— Как ты сам? У тебя все в порядке?

Голова Эша опущена, глаза устремлены в пол, парень кивает в ответ. Обычно мы не устраиваем подобные девчачьи беседы, но я считаю своим долгом проверять его время от времени. Тем более, пару лет назад он потерял отца. У них, как и в большинстве семей, были не лучшие отношения. Знаю, что он до сих пор чувствует себя виноватым за их с отцом последнюю размолвку. Я же никогда не встречал своих родителей и понятия не имею, живы они или мертвы. Несмотря ни на что, мы с Ашером оба состоим в клубе сирот.

Логан смеется над чем-то, что говорит Брайар, и это привлекает мое внимание. Девушка откидывает голову назад, из ее горла доносится гортанный и искренний смех. Она совершенно непринужденно сидит в окружении моих друзей. Если бы вы взглянули на эту ситуацию со стороны, то решили бы, что новенький в этом городе я, а не Логан.

— Что между вами происходит? — спрашивает Эш, указывая подбородком в сторону Логан.

— Это… Я просто отвлекся.

— Правда? — спрашивает Ашер, вскинув брови.

— Между нами ничего нет. Она искала работу, а потом довезла меня до дома, когда моя тачка стояла в сервисе. Это дочь Генри, — добавляю я.

— Черт, ты шутишь? Не знал, что у Генри есть дети.

— У меня была такая же реакция. Двое детей, если быть точным. Однако я не думаю, что они близки.

— В нашем окружении есть хоть один человек с достойными родителями?

— Может быть, и найдется парочка. — Я пожимаю плечами. — Думаю, что в наши дни быть ребенком из проблемной семьи — это норма.

— Тогда мы нормальные, черт возьми.

— Не могу не согласиться.

Дэш подходит к нам с тремя бутылками пива в руке, садится на диван по другую сторону от меня и ставит по бутылке перед каждым из нас.

— Итак, кто эта новенькая? — спрашивает он приглушенным тоном.

— Новая пассия Дэйра, — отвечает Ашер.

— Может, заткнешься? Угрюмым ты мне нравился больше.

Подходит Эдриан и подталкивает Дэша, заставив нас всех немного подвинуться. Мы вчетвером удобно устраиваемся на диване.

— Сегодня Саттон выглядит чертовски привлекательно, — говорит Эдриан, не утруждая себя понизить голос.

— Я тебя слышу, — невозмутимо отвечает Саттон, а Логан безуспешно пытается скрыть улыбку и качает головой, глядя на Эдриана.

— Ладно, — произношу я, хлопнув ладонями по коленям, прежде чем встать. — Здесь стало слишком тесно.

— Нам пора, — объявляет Кэм, подхватив Ривер на руки и укутав ее одеялом. — Еще раз поздравляю, Брай. — Он обнимает девушку, и та целует Ривер в щеку. Молли тоже стискивает ее в объятиях, и Брайар благодарит их за визит. Корделл решает вернуться домой вместе с семьей брата.

Миссис Вейл встает и подходит к вешалке, на которой висит ее пальто и сумочка.

— Уже поздно. Мне пора возвращаться в отель. Дэшиелл, ты ночуешь здесь?

— Мама, вы оба можете остаться, — отвечает Брайар. — Тебе не обязательно уезжать. — Брай бросает беспомощный взгляд на Ашера, и все понимают молчаливую просьбу девушки об уединении с ее матерью.

Я иду в туалет, а остальные спешат на кухню. Когда я возвращаюсь, миссис Вейл уженет. Саттон стоит между Дэшем и Эдрианом, Эш и Брайар крепко обнялись и о чем-то перешептываются в гостиной. А Логан? Она сидит за кухонным столом, уставившись в свой телефон, как будто это кубик Рубика, который она никак не может собрать.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю я, садясь рядом с ней. Логан раздраженно бросает телефон в сумку у своих ног.

— Пыталась разобраться с музыкальным приложением, которое скачал мой брат, но я и высокие технологии — вещи несовместимые.

— Надо же. А мне казалось, что девушки намертво срослись со своими мобильниками.

— Что ж, это не про меня. Чаще всего, я даже не знаю, где он находится. — Девушка смеется, прежде чем ее взгляд не впивается в противоположный конец комнаты. — Как думаешь, кому из них она нравится? Я затрудняюсь ответить.

Я следую за ее взглядом и понимаю, что речь идет о зажатой между Дэшем и Эдрианом Саттон.

— Думаю, обоим. Это их фишка. — Я внимательно наблюдаю за Логан, чтобы увидеть ее реакцию.

— Ты имеешь в виду, что они… — Ло делает паузу и глядит на парней, собирая кусочки паззла воедино.

— Ага. Всем известно, что время от времени они делят одну девушку на двоих.

— Что ж, понятно, — отвечает Логан, прежде чем поднести пиво к губам.

— Тебя это напрягает?

— Нисколько. Если все происходит по обоюдному согласию, то почему бы и нет? Мы всегда так паримся о том, что подумают другие люди, — говорит Логан, сбив меня с толку. Я никогда не знаю, что собирается сказать эта девушка, и это интригует. Она меня интригует.

— Тебе тоже такое по душе?

— Нет, — отвечает она, приподняв плечо и рисуя кружочки на горлышке бутылки. — Не в моем вкусе.

— А что в твоем вкусе? — спрашиваю я. Мне не стоит этого делать. Не потому, что это слишком прямолинейно, а потому, что я опасаюсь ее ответа. Если она ответит на мой вопрос, то я не смогу прогнать этот образ из головы. Она облизывает губы, ее палец останавливает движение.

— Даже не знаю, много чего.

Ее взгляд падает на мою руку, которая сжимает бутылку с пивом, костяшки побелели от внезапного сексуального напряжения.

— Например, у меня есть фетиш на мужские кисти и предплечья.

— Прямолинейно, — отвечаю я. Крошечная рука Логан тянется ко мне и отцепляет мои пальцы от бутылки. Девушка кладет мою кисть на стол ладонью вниз. Кончиками пальцев другой руки она проводит по чернильным узорам на коже. Логан буквально собственнически схватила мою руку, и то, как она очерчивает линии тату кажется почти… благоговейным.

— У них какое-то особое значение? — спрашивает она, ее любопытные глаза впиваются в меня взглядом.

— Неа. Они мне просто нравятся.

— Веская причина, как и любая другая. Твои татуировки очень красивы. — Логан, кажется, понимает, что все еще держит меня за руку, а другой гладит кожу. Она резка отстраняется и выпрямляется, моя ладонь падает, ударившись о деревянный стол.

Я был так сосредоточен на Логан, что не заметил, как подошли Брайар и Ашер. Ребята тоже усаживаются за стол.

Брай закатывает глаза и косится на брата.

— Как будто они даже не пытаются это скрывать.

— В чем смысл? Все об этом знают. — Эш пожимает плечами.

— Дело в том, что он мой брат, а Эдриан, можно сказать, член семьи. Я не хочу ничего знать об их сексуальной жизни. До сих пор не могу поверить, что ты знал и никогда мне не рассказывал.

Ашер бросает на меня озадаченный взгляд, а я лишь ухмыляюсь.

— Ты только что сказала, что не хочешь об этом знать, — уточняет он.

— Верно, но также она не хочет, чтобы ты что-то от нее скрывал, — вмешивается Логан.

— Вот именно, — говорит Брайар, указывая на нее пальцем. — Она мне нравится.

— Чертова женская логика, — ворчит Эш, качая головой. — Я думал, что между Нат и Эдрианом что-то происходит. Или это был Дэш? А может, они оба?

Нат — подруга Брайар. Я встречал ее пару раз — сплошь сарказм и темные рыжие волосы, — но она редко здесь появляется. А Эдриан? До сих пор не могу избавиться от него. Дэш появляется по праздникам или в длинные выходные.

— Даже не спрашивай. Эта троица ведет себя странно всякий раз, когда всплывает этот вопрос, а у Нат теперь есть парень. На самом деле она собиралась приехать, но ей пришлось выйти на работу.

Саттон уходит от Дэша и Эдриана и приближается к Логан.

— Хочешь вернуться домой?

За спиной девушки Эдриан крутит головой, и Логан понимает его намек.

— Я в порядке, — говорит она, приподняв свою бутылку пива.

— Точно?

— Вы можете переночевать у нас, — предлагает Брайар.

— Мне нужно будет вернуться домой к младшему брату.

— Я могу подвезти тебя, если хочешь, — произношу я, наклоняясь ближе к Логан. Не знаю, почему я это предложил. Обычно я не лезу ради кого-либо из кожи вон. С девушками, с которыми я встречаюсь, разговоры всегда сведены к минимуму. Сейчас же я совершил что-то совершенно противоположное.

— Спасибо, — отвечает Логан, и на ее лице появляется улыбка. — Но я хочу, чтобы за мной заехал брат.

Я замечаю, что фингал возле глаза девушки почти исчез, оставив после себя едва заметный желтый след возле внутреннего уголка глаза. В первую очередь, меня мучает вопрос, как она получила этот синяк. Я крепко сжимаю бутылку, а в голове прокручиваются разные сценарии.

— Пожалуйста. Если вдруг передумаешь, то я уже скоро поеду домой.

Логан кивает.

Через несколько минут она прощается со всеми и уходит. Я выжидаю некоторое время, чтобы не казалось, будто я ухожу только потому, что Логан уехала. Когда я наконец выхожу на улицу, она все еще здесь. Девушка сидит у подъездной дорожки, скрестив ноги и упершись руками в потрескавшийся асфальт позади себя. Ее лицо обращено к ночному небу.

Меня пронзает желание к ней присоединиться, что немало меня удивляет. Не знаю, чем эта девушка отличается от остальных, но она возбуждает мое любопытство. В конце концов, я прогоняю мимолетное желание, но по какой-то неведомой причине не сажусь в машину и не уезжаю. Вместо этого я стою в тени возле крыльца и наблюдаю, как Логан ждет брата, не обращая внимания на мое присутствие.

Вскоре подъезжает потрепанная жизнью Тойота, и Логан встает, вытирая руки о бедра. Она огибает машину и садится на пассажирское сиденье. Я наблюдаю, как фары исчезают в ночи, прежде чем сажусь в свой автомобиль.

Глава 5

Ло

— Сколько лет твоей сестре, Саттон? Семь? — спрашиваю я, стоя перед ее зеркалом в полный рост и пытаясь натянуть материал потрепанного платья, которое больше похоже на мини-юбку, на мои ягодицы. Если бы я знала, что в итоге окажусь в платье размером с пластырь, я бы сегодня надела нижнее белье. Когда я тяну его вниз, становится видна большая грудь. Когда я подтягиваю его, становится видна большая задница. Видите мою головоломку?

— Ей девять, — говорит она с непроницаемым лицом.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Я резко оборачиваюсь. — С чего ты взяла, что я смогу влезть в одежду девятилетнего ребенка? — Когда она сказала мне, что я могу надеть костюм ее сестры, я не думала, что она говорит о ребенке.

— Да, брось. Тебе идет. — Она смеется, пожимая плечами. — Кроме того, так сексуальнее.

— И холоднее, — замечаю я.

— Надень это. Проблема решена.

Она что-то комкает и швыряет в меня. Я ловлю это одной рукой, позволяя ткани распутаться. Это какая-то рыболовная сетка.

— О, круто, эти дырявые колготки действительно сделают свое дело. Теперь мне совсем не будет холодно, — невозмутимо отвечаю я.

— Они помогут больше, чем ты думаешь. — Саттон смеется, проводя руками по блесткам своего черного переливающегося платья. Оно облегает талию подобно корсету и расширяется книзу, образуя подобие русалочьего хвоста. Она выглядит великолепно со своими темными волосами и знойным макияжем со стразами и блестящими чешуйками, каким-то образом приклеенными к ее щекам и лбу.

— Почему ты изображаешь из себя сексуальную готическую русалку, а я застряла в детском костюме?

— Потому что я люблю Хэллоуин, и я планировала это дерьмо месяцами. А теперь заткнись и заканчивай наводить марафет, — говорит она, указывая на мой наполовину законченный макияж для тряпичной куклы. — Ты горячая штучка.

Если во мне и есть что-то девчачье, так это моя способность делать макияж как профессионал. Я провела много лет в подростковом возрасте, практикуясь. Больше макияжа означало больше внимания, а внимание означало больше чаевых. Потом, позже, Эрику нравилось выставлять меня напоказ перед своими богатыми друзьями и коллегами, и, конечно, я должна была выглядеть соответственно. Завести роман — это одно. Завести роман с уличной крысой из Окленда? Неприемлемо.

Я наношу последние штрихи на нарисованные швы рядом с уголками губ, на лбу и на шее, прежде чем накрасить губы красной помадой. Я довершаю образ густой тушью и дымчатыми глазами, оценивающе глядя на себя в зеркало. Неплохо. Я выгляжу намеренно сексуально, как распутная медсестра или полицейский в костюме — хотя я не уверена, что это обязательно хорошо.

— Что ты в итоге делала после того, как я ушла с вечеринки Брайар прошлым вечером? — спрашиваю я, внезапно вспомнив. Когда Саттон пригласила меня потусоваться, последним человеком, которого я ожидала увидеть, был Дэйр. Этот маленький городок действительно соответствует стереотипу.

— В итоге я отрубилась на ее диване. — Она пожимает плечами.

— Ну, это разочаровывает, — поддразниваю я.

— Извини, у меня нет более радостных новостей. Если бы ты прямо сейчас заглянула под мое платье, я почти уверена, что нашла бы паутину.

Мы обе смеемся, и Саттон хватает свою маленькую черную сумочку.

— У тебя есть куртка, которую я могла бы одолжить? У меня есть только мой пуловер с капюшоном, но он сюда совсем не подходит.

— Нет. Ты не будешь скрывать все это, — говорит Саттон, водя пальцем вверх-вниз перед моей грудью. — К тому же, тебе будет тепло. Мы будем внутри.

— Ладно, — ворчу я, затем снимаю свою толстовку со столбика ее кровати и засовываю ее под мышку, просто на всякий случай. Чувствовать себя комфортно важнее, чем хорошо выглядеть в любой день.

— Если ты наденешь это, я сожгу его, — напевает Саттон, когда мы выходим на улицу.

Сегодняшний вечер должен быть интересным.

* * *

Когда мы подъезжаем к бару, вся парковка забита людьми, а когда мы входим в двери, я даже не узнаю это место. Снаружи было совершенно темно, ни огней, ни вывески «Открыто». Даже в тату-салоне по соседству окна были закрыты черными ставнями. Но внутри все залито фиолетовым сиянием от черных огней. Из динамиков гремит какая-то песня, которую я не узнаю.

— Я думала, это должна быть рабочая вечеринка? — кричу я, перекрикивая музыку.

— Так и есть! — кричит Саттон в ответ, приближая свой рот к моему уху. — Тут только наши, ребята из «Плохие намерения» и несколько человек из казино и кофейни. Это что-то вроде общей вечеринки, за исключением того, что мы не можем пользоваться казино по понятным причинам, а кофейня довольно маленькая, так что все они в значительной степени перемещаются между соседним домом и этим!

Я киваю, давая ей понять, что услышала ее. Это один из самых больших праздничных дней в году, так что, конечно, они не стали бы закрывать казино на Хэллоуин.

— Давай выпьем! — Саттон хватает меня за руку и тянет к бару. Она права. Мне не нужна моя толстовка с капюшоном. Из-за всех этих тел в помещении стало почти неуютно тепло.

Джейк приветствует нас движением подбородка, наполняя стакан разливным пивом, а затем останавливается, когда понимает, что это я. Он оглядывает меня с головы до ног, прежде чем передать стакан клиенту. Саттон тоже это замечает, потому что она ударяется своим бедром о мое, и я закатываю глаза.

— Что я могу вам предложить, леди?

— Мне только «Бад Лайт», — кричу я.

— Она имеет в виду лимонный ликер! Четыре шота! Плюс «Джек» с колой.

— Нет. — Я смеюсь. — Только пиво.

— Хорошо, но ты попробуешь шоты.

Взгляд Джейка мечется между нами, ожидая, что мы придем к соглашению. Я пожимаю плечами, и секунду спустя он ставит стакан пива и «Джек» с колой на стойку бара, прежде чем отвернуться, чтобы приготовить лимонные шоты Саттон.

— Я не пью крепкие напитки. Больше нет. Я могла бы перепить каждого человека в этом заведении, не моргнув глазом, когда дело доходит до пива, но ликер — это совсем другая история.

— Они вкусные, — обещает она. — У них долбаный сахарный ободок! Совсем не хардкор.

Черт. Ладно. Я уже давно не теряла бдительность. Я уже давно не получала никакого удовольствия. Я опрокидываю шот, и приторно-сладкая жидкость едва успевает попасть мне на язык, прежде чем обволакивает горло и согревает живот. Я выхватываю еще один шот из рук Саттон и выпиваю его тоже.

— Эти твари опасны! На вкус они как леденцы.

Саттон взвизгивает и выпивает два оставшихся, а затем ведет меня через потные, беззаботные тела на танцпол. Начинает играть «Monsters» группы Matchbook Romance — я знаю это, потому что в один из немногих случаев, когда я действительно могла позволить себе купить Джессу подарок на день рождения, я купила ему Guitar Hero, и именно эта песня была нашей любимой. Мы начинаем танцевать, но мне нужно убрать толстовку, поэтому я поднимаю палец, давая ей понять, что сейчас вернусь. Я замечаю пустой столик и проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы закинуть толстовку на спинку стула. Как только я добираюсь до края толпы, я пытаюсь сделать еще один шаг, но мой шнурок запутывается под чьей-то ногой, и я падаю вперед. Мои руки рефлекторно выбрасываются вперед, чтобы смягчить падение. Я зажмуриваю глаза и готовлюсь к удару. Но этого не происходит. Какой-то невезучий ублюдок прерывает мое падение, и как раз в тот момент, когда я думаю, что сейчас повалю нас обоих, две сильные ладони поддерживают меня за плечи.

Я убираю прядь волос с лица и поднимаю взгляд на жертву моей неуклюжести. Он высокий, с темными волосами, в черном смокинге, а на его лице нанесен грим в виде черепа. Он жутко сексуален, и так совпало, что это мой любимый вид сексуальности. А потом он приподнимает бровь, словно ожидая, что я уберу руки с шелковистых лацканов, которые находятся на его твердой груди, и… Я узнаю эти глаза.

— Извини, — быстро говорю я и отдергиваю руки, как будто его костюм горит. Последнее, что нужно Дэйру, — это еще одна девушка, которая буквально вешается на него. Я наклоняюсь, поднимая свою толстовку с липкого пола, и собираюсь уйти, когда какая-то девушка встает передо мной, преграждая мне путь к отступлению.

— О боже мой, Джек и Салли! Это самый симпатичный костюм для пар, который я когда-либо видела! Вы, ребята, должны принять участие в конкурсе костюмов. Вы точно выиграете.

На ней костюм кролика, который очень к месту, учитывая, что она говорит со скоростью миля в минуту, как чертов кролик-Энерджайзер.

— О, я не... — начинаю я.

— Нет, мы не... — одновременно произносит Дэйр.

— Могу я вас сфотографировать, ребята? — спрашивает Банни-Энерджайзер, прерывая нас. Я смотрю на Дэйра, не зная, как реагировать. Я даже не знаю ее, но если она здесь, то должна работать в одном из заведений тут рядом, так что, полагаю, Дэйр ее знает. В ответ он обнимает меня за плечи, притягивая ближе к себе. Мои внутренности переворачиваются от его близости, а его запах, смесь сосен, древесины и чего-то еще, чего я не могу определить, заставляет меня с трудом не раствориться в нем еще больше.

Я встаю, напрягшись всем телом, не желая, чтобы он видел, как он действует на меня, и его рука скользит вниз по моему бедру. Он сжимает его крепко, слишком крепко, но это не больно. Он притягивает меня еще ближе, наклоняя свою голову к моей, а затем его рот оказывается у моего уха, его дыхание на моей шее.

— Расслабься. Я не кусаюсь. Если только ты меня об этом не попросишь. — Его большой палец поглаживает мое бедро через тонкий материал платья, и у меня перехватывает дыхание, рот слегка приоткрывается. Я поворачиваю к нему голову, но он смотрит вперед, на его лице застыла коварная ухмылка. И тут вспышка ослепляет меня.

— Еще один! — кричит Банни поверх объектива. Я ожидала, что она достанет свой телефон, чтобы быстро сделать снимок, но, очевидно, я ошибаюсь. Парень, которого я раньше не замечала, стоит позади нее слева, без костюма, с чем-то похожим на сумку для снаряжения, и выглядит так, словно предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Должно быть, она фотограф на мероприятиях или что-то в этом роде.

— Улыбнись, Логан, — говорит Дэйр, еще раз прижимая меня к себе. Я так и делаю, улыбаясь самой широкой улыбкой, какой только могу.

Еще одна вспышка.

Банни-Энерджайзер смотрит на дисплей камеры, по-видимому, довольная снимками, кивает сама себе, а затем уходит, ее ассистент послушно следует за ней.

Но рука Дэйра все еще лежит на моем бедре, а его глаза прожигают мои насквозь. Я вырываюсь из его объятий, направляясь обратно к Саттон, заставляя себя не оглядываться.

Саттон и я танцуем несколько песен, прежде чем к нам присоединяются два парня в костюмах Марио и Луиджи (прим. Изначально Луиджи был создан как полностью идентичный Марио персонаж, и их можно было отличить только по цвету одежды: Луиджи всегда носит зелёную рубашку). Марио горяч, а Луиджи... ну, нет. Но Саттон все это нравится. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы потанцевать с ними… то есть до тех пор, пока Луиджи не начнет распускать руки. В первый раз, когда он кладет руку мне на бедро, я убираю ее и оглядываюсь через плечо, чтобы бросить на него предупреждающий взгляд. Но когда я чувствую, как его эрекция прижимается к моей заднице, я выхожу из игры.

Прежде чем я успеваю развернуться, чтобы ударить этого парня, появляется Дэйр, скрестивший руки на груди и выглядящий разозленным. И по какой-то причине это меня заводит. Сильно.

— Я искал тебя, — говорит он, прищурившись, и мне требуется минута, чтобы осознать его намерения, мои глаза расширяются от понимания.

Луиджи отступает, высоко подняв руки в знак капитуляции.

— Извини, чувак. Не знал.

— Держи свои гребаные руки при себе, — предупреждает Дэйр, прежде чем повернуться ко мне. — Пойдем со мной. — Он протягивает мне руку, и я беру ее, прежде чем он ведет меня к двери. Я оглядываюсь в поисках Саттон, которая в данный момент все еще танцует с Марио, зная, что я не должна просто исчезнуть. Но я бессильна перед этим чувством, и я хочу посмотреть, к чему оно приведет.

Итак, я следую за ним.

* * *

Дэйр

Я не знаю, какого хрена я делаю. Но с того момента, как я увидел, как она танцует под «Monsters», я не мог отвести от нее глаз. Она танцевала ни для кого, ей было все равно, и она даже не замечала, кто за ней наблюдает. Потом я увидел, как этот придурок трогает ее, и я мог видеть, что ей это не нравится, даже с того места, где я стоял.

Я не имею права прикасаться к Логан, не говоря уже о том, чтобы тащить ее в свой салон. Но вот я здесь, открываю дверь и веду ее в гостиную в задней части тату-салона. Несколько человек тусуются, играют в бильярд в главном холле, но большинство людей в баре.

Глаза Логан широко раскрываются, когда она осматривается вокруг. Она никогда раньше сюда не возвращалась. Это место обманчиво маленькое. Когда вы впервые входите, все, что вы видите, — это стойка регистрации, небольшая зона отдыха и кое-что из товаров нашего магазина. Вы бы никогда не узнали, что все это было здесь. У нас есть кабинка для пирсинга, которая на самом деле больше похожа на комнату, и четыре кабинки с креслами в главном зале. Затем есть просторный холл, зона отдыха с камином, бар, бильярдный стол, торговые автоматы и все остальное. Плюс еще одна комната для еще большего количества кресел, если бы они у нас были, ванная комната и звуконепроницаемая гостиная. Именно туда я и веду Логан.

— Что мы делаем? — спрашивает она, прижимаясь спиной к закрытой двери.

— Я, бл*ть, не знаю, — честно говорю я, отходя в другой конец комнаты, прежде чем положить ладони на стол позади себя, создавая между нами столь необходимую дистанцию. Я тот, кто привел ее сюда. Видеть ее в этом платье, чувствовать ее мягкое тело рядом со своим... временное помешательство. Вот что это было. За исключением того, что я все еще хочу припереть ее к стене.

— Мы могли бы поиграть в игру, — невинно предлагает она, затем ее зубы впиваются в нижнюю губу, бедра сжимаются вместе. Она... возбуждена.

— Что у тебя на уме? — Мои руки сжимают край стола, удерживая меня на месте.

— Правда или вызов, конечно, — лукаво говорит она.

— Оригинально, — насмехаюсь я. — Я выбираю правду.

— Хм, — задумчиво произносит она, прижимая кончик пальца к своим красным губам. — Как твое настоящее имя?

Этот вопрос сбивает меня с толку. Никто никогда не спрашивает об этом. Я всегда был смелым, вызовом для многих, и никто никогда не ставил это под сомнение. Меня уже много лет не называли по имени. Я решаю рассказать ей, хотя бы для того, чтобы услышать, как это прозвучит из ее уст.

— Стефан. Прошло так много времени с тех пор, как я произносил это имя вслух.

Логан склоняет голову набок, как будто я застал ее врасплох.

— В самом деле? Я бы предположила, что ты Даррен, или Дерек, или что-то в этом роде.

— Моя фамилия Эдер. Быть тощим ребенком в приемной семье с таким именем, как Стефан? Не совсем пугающе. Но Дэйр было таким. Кто-то из других детей начал это, и это прижилось. — Я пожимаю плечами. — Я был Дэйром дольше, чем когда-либо был Стефаном, но почему-то это все еще кажется моим. Как большинство людей отнеслось бы к спальне своего детства или к своей старой любимой песне.

— Хорошо, Стефан, — говорит она, делая ударение на моем имени, и черт возьми, если мне не нравится, как это звучит. Она неторопливо подходит ко мне, не останавливаясь, пока не оказывается между моих раздвинутых ног. Она приближает свой рот к моему уху, ее темные волосы качаются вперед и касаются моих губ. — Я выбираю вызов, — шепчет она, касаясь губами мочки моего уха. Я чувствую, как мой член набухает в брюках от костюма, но не убираю рук со стола.

— Я прошу тебя позволить мне поцеловать тебя, — мой голос выходит более хриплым, чем предполагалось.

Логан с трудом сглатывает, и мои глаза следят за движением ее горла.

— Поцелуй? И это все? — говорит она с вызовом, но я вижу, как она нервничает, пытаясь скрыть это, и как бьется пульс у нее на шее.

Мои руки мгновенно оказываются на ней, грубо поворачивая ее так, что мы меняемся местами: ее задница на столе, а я между ее бедер. Я собираю в кулак ее волосы у основания головы и оттягиваю назад, совсем чуть-чуть… пробую, намекаю на то, как я этого хочу. Она закрывает глаза, издавая негромкий стон. Я провожу губами по ее шее, и она ждет, все еще с закрытыми глазами, когда я доберусь до ее рта.

Вместо этого я медленно провожу свободной рукой от ее колена вверх по бедру, чтобы оценить ее реакцию. Когда она приоткрывается для меня, совсем чуть-чуть, мой член подпрыгивает. Она хочет этого. Я провожу зубами по сухожилию на ее шее, в то время как моя рука приближается к теплу между ее ног, мои пальцы зарываются в дырочки ее колготок, пробираясь к ее плоти по пути вверх. Когда я касаюсь ее киски поверх колготок, она пододвигается к моей руке.

Одним этим маленьким движением все ставки отменяются. Я падаю перед ней на колени, грубо хватаю ее за бедра и располагаю свое лицо между ними. Логан ахает, но не возражает, когда мой язык высовывается, чтобы лизнуть ее сквозь дырявые колготки. Ее ладони лежат на столе, голова запрокинута назад, когда я провожу языком и еще раз долго облизываю ее.

Логан хватает меня за затылок, притягивая к себе, затем я ставлю другую ее ногу на стол, широко открывая ее для себя. Она начинает тянуться к резинке своих колготок, приподнимая попку, изо всех сил пытаясь снять их, поэтому вместо этого я просовываю пальцы в дырочки и рву. Логан делает глубокий вдох, шире разводя ноги и выставляя мне на обозрение свою влажную розовую киску. Я прикусываю мясистую внутреннюю сторону ее бедра достаточно сильно, чтобы оставить след. Она вздрагивает, но затем издает низкий стон, откидывая голову назад и покачивая бедрами навстречу моему лицу. О, черт возьми, да. Что-то в Логан пробуждает мои низменные инстинкты. Она вызывает у меня желание разорвать ее на части, укусить и оставить синяки. Позволить ей сделать то же самое со мной, провести пальцами по моей спине и поцарапать меня. Я бы никогда не причинил ей настоящего вреда, но я бы с радостью носил ее шрамы.

Я вонзаю в нее зубы еще раз, прежде чем зарыться лицом между ее ног. Ее ноги соскальзывают с края стола, и она скрещивает их у меня за головой. Я провожу руками вверх по внешней стороне ее бедер к пояснице, на ходу поднимая ее платье. Я засасываю ее клитор в рот, заставляя ее тереться о мое лицо. В ее движениях нет никакой скованности или застенчивости. Просто два человека, делающие друг другу приятное. Когда ее ноги начинают дрожать, она останавливает меня, оттягивая мое лицо, пока я не встаю. Ее руки устремляются к ширинке моих брюк, быстро расстегивая их, а затем ее рука опускается в мои боксеры, обхватывая мой член. Я стону, крепко зажмуривая глаза.

— Черт.

Логан сжимает меня так правильно, так крепко. Она гладит меня пару раз, прежде чем приставить мой член к влажному местечку у себя между ног. Когда мой член встречается с ее гладкой плотью, наши глаза встречаются, возможно, впервые за все время этой встречи. Я, молча спрашивающий, все ли в порядке. Она молча кивнула в знак согласия. Логан проводит большим пальцем по моим губам и подбородку, вытирая влагу, прежде чем поднести его ко рту, соблазнительно посасывая.

Черт, эта девушка.

Я кладу руки ей на талию, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Я начинаю толкаться в нее, но тут раздается стук в дверь.

— Что за хрень! — кричу я через плечо, все еще стоя прямо у ее входа. Едва войдя внутрь. Недостаточно. Даже, бл*ть, не близко.

— Там в баре на парня вот-вот набросятся! Говорит, что он брат Логан, — кричит Кэм с другой стороны двери.

— Джесс? — Логан вскрикивает, опуская ноги, эффективно разрывая контакт. Она отталкивает меня с дороги, спрыгивает вниз и бежит к двери. Она проносится мимо Кэма и его вечно веселого выражения лица, одергивая платье обратно, не удостоив его второго взгляда.

Что ж, это был чертовски классный первый поцелуй. И я даже не дошел до ее рта.

Глава 6

Ло

— Какого черта ты здесь делаешь?! — Когда я наконец нахожу Джесса, Корделл удерживает его, в то время как Джейк и еще несколько парней, которых я не узнаю, сдерживают двух опрятных придурков, когда они бросаются на Джесса.

— Я слышал, там была вечеринка, — говорит он, улыбаясь, с темным завитком волос, падающим ему на лицо, сигарета свисает с губы, как будто он не в эпицентре драки в баре.

— Господи Иисусе, Джесс. Что ты сделал?

— Он продал нам это дерьмо! — вмешивается опрятный придурок номер один, держа в руках пластиковый пакетик.

— Не злись только из-за того, что не можешь отличить травку от орегано, — смеется Джесс. Другой парень снова бросается на него.

— Мы хотим вернуть наши шестьдесят баксов!

— Просто верни им их деньги, — говорю я. Джесс не двигается с места, но Дэйр подходит и встает между Джесс и другими парнями.

— Убирайтесь к черту, — говорит он им. Я слышу потрясенные вздохи и шепот, но не понимаю почему.

— Верни мне мои деньги, и мы уйдем, — говорит самый смелый и светловолосый из них, скрещивая руки на своем нежно-голубом поло Lacoste.

— Ты ни хрена не получишь. Считай, что это урок за шестьдесят долларов — не покупать наркотики у гребаного старшеклассника, — выплевывает Дэйр. Джесс торжествующе ухмыляется, а бледные щеки другого парня становятся ярко-красными от ярости, когда он стискивает зубы. Он хочет возразить, но, к счастью, не делает этого. Я закрываю глаза и облегченно выдыхаю, как только они исчезают.

— О чем ты думал? — кричу я, отвешивая Джессу подзатыльник. — Что случилось с тем, чтобы не высовываться и закончить школу? Ты хочешь вернуться домой?

— Они просто какие-то глупые яппи из колледжа, Ло. Ничего такого не произошло. — Джесс пытается играть, потому что мы на публике, но я могу сказать, что он чувствует себя неловко. Я вижу это по тому, как он отводит глаза, и по нервному смешку, который вырывается у него. Братья и сестры умеют читать друг друга лучше, чем кто-либо другой.

— Это наш единственный шанс. Перестань изо всех сил стараться все испортить.

— Виноват, Ло. Черт.

— Как ты сюда попал?

— На доске, — говорит он, указывая на то место, где на полу рядом с баром лежит его скейтборд.

— Я не за рулем. — Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы оглядеть толпу, которая уже забыла об этой маленькой стычке и вернулась к танцам и выпивке, но я нигде не вижу Саттон.

— Я отвезу вас, ребята, — говорит Джейк.

— Это твой бар, — указывает Дэйр, прежде чем снова повернуться ко мне. — Я заберу вас. Давайте, пошли.

Дэйр кладет ладонь мне на поясницу и направляет к двери. Я протягиваю руку за спину и дергаю Джесса за рукав, чтобы убедиться, что он следует за мной. При этом я ловлю взгляд Джейка, и он качает головой, как будто разочарован.

Дэйр открывает для нас дверцу грузовика, и Джесс выдвигает переднее сиденье, чтобы забраться на заднее. Я хватаюсь за дверцу, чтобы подтянуться, но прежде чем я это делаю, две руки хватают меня за талию, приподнимают и усаживают на сиденье. Здесь пахнет им самим. Как сосны и кожаные сиденья. Дэйр захлопывает дверцу и подходит к водительскому месту, а Джесс откашливается с заднего сиденья.

— Заткнись. Ты не можешь сейчас ни о чем спрашивать.

— Я не сказал ни слова, — говорит Джесс, поднимая руки в притворной капитуляции.

Дэйр запрыгивает внутрь и смотрит на меня, его океанские глаза блестят в свете фонаря.

— К вам домой? — спрашивает он, включая зажигание.

— Моя машина у Саттон.

— Кстати, меня зовут Джесси, — говорит Джесс, упираясь локтями в спинку сиденья и подпирая подбородок предплечьем. — Брат Ло.

— Я понял это, — отрезает Дэйр. — Откуда ты знаешь этих парней?

— Я их не знаю. — Джесс пожимает плечами. — Они подошли ко мне, когда я катался на скейте. Наверное, у меня просто такое лицо, — саркастически говорит он. — Я увидел возможность заработать немного денег, поэтому воспользовался ею. Сказал им, что у меня с собой ничего нет, и они предложили мне встретиться с ними позже. Я знал, что Ло была на костюмированной вечеринке. Думаю, они последовали за мной, как только поняли, что это орегано.

Я закатываю глаза, борясь с желанием снова влепить ему подзатыльник.

— Они дети с Восточного побережья, — говорит Дэйр. — Они ни хрена бы не сделали.

— Дело не в этом, — говорю я. Я поворачиваюсь к Джессу, и он сдерживает улыбку. — Что? — я огрызаюсь.

— Я просто знаю, что ты собираешься снова прочитать мне нотацию, но действительно трудно воспринимать тебя всерьез, когда ты так выглядишь.

Я совершенно забыла, что на мне костюм. Я опускаю козырек, чтобы посмотреть в зеркало. Моя помада размазалась, но в остальном я не выгляжу слишком сумасшедшей. Дэйр смотрит на меня, его глаза загораются, когда я касаюсь своих губ кончиком большого пальца, и я знаю, что мы оба мысленно прокручиваем, как они вообще размазались.

Если бы Джесс не вмешался, Дэйр трахнул бы меня прямо на том столе. Я не знаю, ненавидеть брата или благодарить за это. Я знаю, что это было бы ошибкой. Большая, жирная, вопиющая ошибка. Я знаю это, но даже сейчас, даже после того, как туман вожделения рассеялся, я хочу сделать это снова.

Я прогоняю прочь свои грязные мысли, поворачиваясь обратно к брату.

— Просто… пожалуйста, Джесси. Попробуй. Я не хочу туда возвращаться. Я не могу. Но если ты вернешься, вернусь и я. — Я тщательно подбираю слова, не желая делиться личным в присутствии Дэйра, но Джесс точно знает, что я имею в виду. Эрик, мама. Всё.

— Ты не вернешься, и он к тебе не приблизится, — клянется Джесс, его голос решительный и напряженный. Я смотрю на Дэйра краем глаза, и хотя я могу видеть только его профиль, я вижу, как его брови сходятся вместе от любопытства.

Я киваю Джессу и похлопываю его по руке, прежде чем податься вперед на своем сиденье.

— Я не уверен, где живет Саттон, — говорит Дэйр, нарушая тишину. — Брайар как-то упоминала этот район, но я точно не знаю, где именно.

Я роюсь в своем мозгу, пытаясь вспомнить адрес или хотя бы название улицы, но не могу сосредоточиться. Может быть, это как-то связано с тем фактом, что на внутренней стороне моих бедер все еще размазаны мои соки, или с тем фактом, что я все еще чувствую там следы его зубов.

— Она живет недалеко от Лейквуда, — говорю я, когда все, наконец, встает на свои места. Дэйр сворачивает на Лейквуд, и как только он видит «Тойоту» моего отца, он останавливается рядом с ней.

— Спасибо, — тупо говорю я, не зная, что еще сказать, особенно когда в машине мой младший брат, выдвигая сиденье вперед, чтобы он мог выскользнуть первым. Меня толкает из-за движения, моя ладонь хлопает по приборной панели. Мое платье задралось, а колготки порваны почти до колен. Я комкаю их, чувствуя себя беззащитной перед холодным воздухом, который обдувает мои влажные бедра. Дэйр оглядывает меня с ног до головы, как будто хочет бросить последний взгляд, прежде чем я уйду. Его правая рука лежит на руле, и он поднимает четыре пальца в знак прощания, слегка наклонив голову.

— Позже, Салли.

* * *

— Итак, ты и Дэйр, да? — спрашивает Саттон, убирая перевернутый стул со стола, пока мы готовимся к открытию.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, прикидываясь дурочкой. Мне нравится Саттон. Она нравится мне больше, чем кто-либо из тех, кого я здесь встречала, так что, по сути, это делает ее моей лучшей подругой по умолчанию. Она просто еще этого не знает. Но это не значит, что я хочу признаваться в том, что произошло с Дэйром. Это все равно больше не повторится, так что в этом нет смысла.

— Не вешай мне лапшу на уши, — говорит Саттон, указывая на меня пальцем и приподнимая идеально выщипанную бровь. — Он ни с кем не разговаривает. Особенно с людьми, которых он не знает. — Так вот почему все казались удивленными, когда он бросился мне на помощь?

— Ты переспала с Дэйром? — Джейк вмешивается из-за стойки бара. Я бросаю взгляд на Саттон, и она извиняющее робко пожимает плечами.

— Я едва знаю этого парня, — уклоняюсь я от прямого ответа. В любом случае, это не его дело.

— Просто... будь осторожна, — наконец говорит Джейк, затем они с Саттон обмениваются взглядом, который я не могу расшифровать.

— Что? — спрашиваю я, махая рукой в пространство между ними. — Что это было? — спросила я.

— Он... опасен. Я просто не хочу видеть, как тебе причиняют боль.

Я усмехаюсь. Боль? Я даже не знаю этого парня. Я не уверена, имеет ли он в виду физическую боль или эмоциональную, но в любом случае я могу о себе позаботиться.

— Я ценю вашу заботу, но думаю, что выживу.

— Ты этого не знаешь, Джейк. Я думаю, он хороший парень, — в тоне Саттон есть нотки, которых я раньше от нее не слышала. Это меня удивляет.

— Скажи это его приемной семье, — говорит Джейк, качая головой. Саттон снова обращает свое внимание на меня.

— Его неправильно поняли. Не верь всему, что слышишь.

Джейк издает неодобрительный звук, прежде чем исчезнуть в задней комнате.

Я возвращаюсь к нарезке апельсинов, лимонов и лаймов для коктейлей. Мне до смерти хочется спросить о Дэйре, но я не хочу давать Саттон еще один повод полагать, что у нас с ним что-то происходит. Итак, я храню молчание. И, что досадно, она больше ничего не говорит о нем.

Добавив немного вишни на поднос, я проверяю время на больших деревянных часах с изображением черного медведя. Без двух минут одиннадцать, поэтому я меняю табличку с «Закрыто» на «Открыто».

Остаток дня пролетает быстро, и мои карманы уже набиты чаевыми, а у меня впереди еще два часа, так что я довольно хорошо отношусь к жизни в целом. Джейк с самого начала был странным, не таким, как обычно, флиртующим, но я не позволяю этому испортить мне настроение.

Я направляюсь в комнату отдыха с еще большей бодростью в походке. Но когда я слышу раздраженный голос Джейка, доносящийся из маленького кабинета в задней части здания, я останавливаюсь в дверях, и улыбка тает с моих губ.

— Черт, — бормочет он себе под нос, бросая телефон на стол. Я постукиваю костяшками пальцев по дверному косяку.

— Все в порядке?

— Да. — Он щиплет себя за переносицу.

— Что случилось? — Когда он встречается со мной взглядом, выражение его лица сочувственное, как будто моя кошка только что умерла, и он не знает, как сообщить мне об этом.

— Я вынужден сократить твои часы работы.

— Что? — Мои пальцы впиваются в дверной косяк. — Почему?

— Это был Сэм. Другой владелец. Его племянница-заноза в заднице приезжает ненадолго, и он сказал ее родителям, что у него найдется для нее работа. Он не знал, что я уже нанял тебя.

— Ладно, тогда сделай ее администратором или кем-нибудь в этом роде, — пытаюсь я.

— Ты же знаешь, что размер чаевых...

Точно. И это мои чаевые.

— Ладно, так о чем мы конкретно говорим? Примерно тридцать часов в неделю?

— Скорее, пятнадцать. Может быть, двадцать. Возможно, больше, когда начнется напряженный сезон, потому что вы обе будете нужны мне.

— Это чушь собачья, — бормочу я себе под нос, не в силах сдержать свое разочарование.

— Я знаю, что это так. Поверь мне, я бы предпочел работать с тобой каждый день, а не с ней. Я тоже от этого не в восторге.

Похоже, у него есть свои причины злиться, помимо того, что он просто сокращает мое рабочее время. Я знаю, что мой гнев направлен не по назначению, но черт возьми. Пятнадцать часов? Это ерунда. Ничего. Я выдыхаю через нос и закрываю глаза. Я быстро мысленно подбадриваю себя. Мне повезло, что у меня есть работа. Просто мне может потребоваться немного больше времени, чтобы накопить на новое жилье.

Джейк смотрит на меня настороженно, как будто я вулкан, готовый к извержению. Я коротко киваю ему, прежде чем повернуться к двери.

— Логан, — говорит он, но я отмахиваюсь от него.

— Мне жаль. Мне не следовало огрызаться на тебя. Мне просто нужно придумать что-нибудь еще.

Мой телефон звонит, но я не узнаю номер, поэтому отключаю его только для того, чтобы он немедленно зазвонил снова. Я поднимаю палец, давая Джейку понять, что мне нужно ответить.

— Алло?

— Здравствуйте, это Логан Шепард? — Это женский голос, напористый, но какой-то мягкий.

— Да... — говорю я, но это звучит скорее как вопрос, чем как утверждение.

— Это Сьюзен Коннелли. Директор средней школы Риверс-Эдж.

О Боже. Что сделал Джесс? Неприятное чувство в моем животе усиливается в миллион раз.

— С Джесси все в порядке? — спрашиваю я, затыкая пальцем свободное ухо в попытке расслышать ее сквозь шум болтающих посетителей и звяканье посуды. Я встречаюсь взглядом с Джейком, и его лоб озабоченно морщится.

— С ним все в порядке, но он подрался в кампусе. Мне нужно, чтобы вы зашли, чтобы мы могли обсудить его поведение и вытекающие из него последствия.

— Ладно. Я уже в пути.

Я выдыхаю.

— Черт. — Я засовываю телефон обратно в карман и поворачиваюсь, чтобы уйти. — Мне жаль. Мне нужно идти.

— Все в порядке? — спрашивает Джейк, вставая из-за своего стола.

— Нет. Да. Я не знаю. Джесс подрался в школе, и мне нужно идти к директору.

— Хочешь, я тебя отвезу?

— Нет, у меня машина Генри. Но все равно спасибо. Я скоро вернусь, — обещаю я.

Джейк кивает, и я выхожу за дверь.

Когда я прихожу в старшую школу, я толкаю двойные двери и иду в тот же кабинет, в который на днях приводила Джесс. Лейси видит, что я несусь к ней, и быстро подносит телефон к уху и тихо бормочет что-то в трубку. Я замечаю Джесса на стуле справа от меня с низко опущенной головой, а через несколько мест от него сидит другой парень с разбитой губой.

Я спешу к нему и присаживаюсь на корточки на одном уровне с ним, приподнимая его подбородок, чтобы осмотреть его. Он выдергивает голову из моей хватки, но не раньше, чем я замечаю следы крови под носом.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, краем глаза поглядывая на другого парня. Я не могу нянчиться с Джесс на публике. Это самый верный способ заставить его полностью отключиться.

— Нормально, — говорит он, слегка скривив губы.

Я слышу, как позади меня открывается дверь, и вслед за этим раздается женский голос.

— Мисс Шепард, Джесси. Пожалуйста, пройдемте со мной, — говорит директор. Она высокая и худощавая, с короткими светлыми волосами, зачесанными назад в низкий конский хвост. — Оставайся на месте, — говорит она, указывая пальцем на другого подростка. — Мы все еще пытаемся связаться с твоими родителями.

Я слышу, как парень саркастически бормочет «Удачи» прямо перед тем, как за нами закрывается дверь ее кабинета.

— Присаживайтесь, — говорит она, указывая на два деревянных стула с синей обивкой. В стороне от комнаты стоит мужчина в белом поло с логотипом школы, шляпе и свистке на шее.

— Это тренер Стандифер. Он наш учитель физкультуры. Джесси в то время был на его уроке.

— Приятно с вами познакомиться, — говорит он, протягивая руку. Я пожимаю ее и неуверенно улыбаюсь, прежде чем сесть. Джесс садится рядом со мной.

— Я так понимаю, вы его сестра? — спрашивает миссис Коннелли.

— Да, мэм.

— Обычно нам требуется законный опекун для такого рода вещей, но я понимаю, что ваш случай... не типичный.

О, она имеет в виду, что у большинства детей здесь есть родители, которым на самом деле не все равно? Безумная концепция.

Я не отвечаю. Я тихо сижу и жду, когда опустится молоток.

— Джесси произвел настоящий фурор за то короткое время, что пробыл здесь, — говорит она, просматривая страницы в папке из плотной бумаги. — Он опаздывал, пропускал уроки, болтал без умолку, а сегодня подрался на физкультуре с другим учеником. Я уверена, вы знаете, что мы не можем этого допустить. Защита наших учеников имеет первостепенное значение, и моя работа заключается в том, чтобы создать здесь безопасную среду.

— Джесси не склонен к насилию, — начинаю я. — Я не уверена, что произошло, но я могу обещать вам, что это больше не повторится.

— Вы не можете этого обещать. Честно говоря, мисс Шепард, у нас достаточно оснований исключить его прямо сейчас.

На это Джесс наконец реагирует. Он вскидывает голову.

— Вы не можете этого сделать, — говорит он. Его голос ровен, но я слышу скрытую панику.

— Но, — продолжает она, — я решила отстранить вас от учебы на пять дней.

Джесс качает головой, его ноздри раздуваются. Он наклоняет лицо к полу, не желая, чтобы кто-нибудь видел эмоции, которые так ясночитаются на его лице.

— Я первый, кто признает, что облажался, но на этот раз это была не моя вина.

— Вы нанесли первый удар? — спрашивает она, вопросительно приподняв бровь.

— Да, — неохотно признает он. — Но…

— Вы нанесли первый удар, мистер Шепард. Мне очень жаль.

— Мы можем прерваться всего на минутку? — спрашиваю я, поднимая ладонь вверх. Мне нужно точно знать, что произошло, если я собираюсь защищать его. — Джесс, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом. — С чего все это началось? Расскажи мне, как это произошло, от начала до конца.

Джесс закатывает глаза и теребит обрывки ниток у себя на колене.

— Не имеет значения.

— Джесс, пожалуйста. Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, как тебя защитить.

— Коллинз снова творил свое дерьмо, — вмешивается тренер Стэндифер, удивляя меня и, судя по всему, миссис Коннелли тоже. — Парень продолжал бросать баскетбольный мяч в Джесси. Я сказал, чтобы он прекратил это. Я видел, как он подошел прямо к Джесси, в упор, и кинул мяч прямо ему в затылок. Прежде чем я успел среагировать, Джесси развернулся и замахнулся.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — Моя кровь кипит. — Мне требуется каждая унция моего самообладания, чтобы не пойти туда и не избить того парня. Как вы можете ожидать, что Джесси просто пропустит это и не отреагирует?

— Мистер Коллинз тоже получит выговор. Он утверждает, что это был несчастный случай, и технически...

— При всем моем уважении, миссис Коннелли, это не было несчастным случаем, — говорит тренер.

— Итак, что вы предлагаете нам сделать? — устало спрашивает она.

— Я не говорю, что Джесси не должен быть наказан. Физическое насилие никогда не является решением проблемы, — говорит он, пристально глядя на Джесса. Он молчит с минуту, оценивая ситуацию, и в моей груди начинает расцветать надежда. — Отдайте его мне на шесть недель, — наконец говорит он. — Он присоединится к школьной команде по борьбе, а также к клубу за пределами школы. Он будет приезжать пораньше и все подготавливать, будет задерживаться, чтобы прибраться. Минимум две тренировки в неделю. Если он пропустит хотя бы одну тренировку, вы можете отстранить его.

— Пф, — усмехается Джесс. — Уж лучше пусть меня отстранят, — говорит он, прежде чем встать.

Я рывком опускаю его обратно за запястье.

— Не смей, — говорю я только для его ушей. — Прекрати. Не облажайся. — Выражение лица миссис Коннелли подсказывает мне, что, возможно, я была недостаточно спокойна.

— Ну что, Джесси? — спрашивает она, скрестив руки на груди. — И что же это будет? Шесть недель секции борьбы плюс задержка после уроков или неделя отстранения от занятий?

— Откуда, черт возьми, взялась часть о задержке после уроков? — спрашивает Джесс, теряя терпение.

— Следи за своим языком. Это уже второй раз, когда ты нецензурно выражаешься. Так вот, это единственная сделка, которую ты получишь. Принимай ее или оставь, — она пожимает плечами.

Я вижу, что Джесс собирается сказать что-то глупое, поэтому я встаю и говорю:

— Он согласен. — Я поворачиваюсь к тренеру Стандиферу. — И спасибо вам, — говорю я с чуть большей искренностью в голосе.

Он кивает мне.

— Джесси? — Тренер подталкивает. — У тебя все хорошо с этим? Это обязательство, и я ожидаю, что ты появишься.

— Меня это устраивает.

— Тогда ладно. Сначала ты отработаешь свое наказание, а на следующей неделе мы начнем борьбу.

— Я отправляю тебя домой на остаток дня, — говорит директор. — Возвращайся завтра с лучшим настроем.

Джесс неохотно кивает и пожимает руку, которую протягивает ему тренер.

— Договорились, — говорю я, когда Джесс не отвечает. Гребаные подростки. — Еще раз спасибо. — А потом я вытаскиваю Джесса из офиса за рукав.

— В чем твоя проблема? — Я шепчу-кричу, как только мы оказываемся в коридоре.

— О, мне жаль, — говорит он, и голос его сочится сарказмом. — Я должен был поблагодарить их за то, что они наказали меня, что я защищался?

— Я знаю. — Я останавливаюсь в холле и тяжело вздыхаю. — Я знаю. Это чушь собачья. Но мы должны играть по их правилам.

— Я, бл*ть, клянусь, я пытаюсь, Ло, — говорит он, борьба покидает его голос, и чувство вины в его голосе разрывает меня на части.

— Я знаю, что это так. — Я обнимаю его за талию, а он обнимает меня за плечи, когда мы выходим из школы. — Старайся усерднее.

— Тебе пришлось уйти с работы?

— Да. — Я пожимаю плечами.

— Мне жаль.

— Я знаю.

* * *

Вместо того чтобы отвезти Джесса домой, я решаю взять его с собой на работу. Я подумала, что так смогу вернуться быстрее и, возможно, смогу угостить его бесплатным ужином. Я планирую предложить поработать на час больше сегодня, чтобы наверстать упущенное благодаря Джесс время. Прямо перед тем, как мы входим в дверь, мне звонит Генри. Я подношу телефон к уху, махая Джесс, чтобы она заходил без меня.

— Генри, — приветствую я его.

— Малышка, — говорит он, и я чуть не отпускаю шутку о том, что он называет нас малышами, потому что знает нас недостаточно хорошо, чтобы запомнить наши имена, но воздерживаюсь. Едва.

— В чем дело? Я направляюсь на работу.

— Просто хотел тебя предупредить. Сегодня получил известие. Мы должны съехать в конце месяца.

И остатки моего прежнего оптимизма улетучились.

— Уже?

— Извини, малышка, — говорит он, неловко прочищая горло. — Я, э-э, мне нужно возвращаться к работе. Я просто хотел предупредить тебя как можно раньше.

— Да. Спасибо, — тихо говорю я, прежде чем засунуть телефон обратно в карман. Слезы щиплют мои глаза, и я крепко их зажмуриваю, желая, чтобы они не пролились. — Бл*ть! — кричу я, прежде чем пнуть стену. — Черт, черт, черт. — Это было чертовски больно. Я сажусь на корточки, прислоняюсь спиной к стене, упираюсь локтями в колени, прижимаюсь лбом к сцепленным пальцам.

Я ненавижу это чувство. Беспомощность. Бесполезность. Неадекватность. Но я решу все проблемы. Мы с Джесс справимся. Мы всегда так делаем. Просто сейчас неподходящее время, а когда идет дождь, он льет как из ведра.

— Чем эта стена провинилась перед тобой?

Мне не нужно поднимать голову, чтобы узнать источник этого глубокого, пропитанного сарказмом голоса. Я на секунду поднимаю на него взгляд и вижу, что он стоит в нескольких футах от меня, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

— Она просто напрашивалась.

Он кивает, молча подходит и садится на землю рядом со мной, посадив задницу на твердый тротуар и подтянув колени. Он не говорит. Просто сидит в тишине, ожидая, пока я приду в себя.

— Джейк сократил мое рабочее время, — наконец сообщаю я. Все еще держа лоб в ладонях, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Мне действительно, черт возьми, были нужны эти часы.

— Придурок.

— Это не его вина. Но да.

— Он все еще придурок.

— Срок аренды Генри тоже истек. — Я не вдаюсь в подробности. Он может сложить два и два вместе.

Мы снова молчим, и если бы я так не беспокоилась о том, как получить наличные, мне было бы неловко находиться рядом с ним. Мы не разговаривали с Хэллоуина. Мы не обменялись ни единым сообщением. Но сейчас я слишком занята, чтобы обращать на это внимание.

— Работай на меня, — удивляет меня Дэйр.

— Что?

— Работай. На. Меня, — повторяет он снова. — Мне нужен помощник и кто-нибудь, кто мог бы работать на стойке регистрации. Тебе нужны деньги. Это беспроигрышный вариант.

— Почти уверена, что я уже пыталась устроиться работать у тебя, но ты ясно дал понять, что не принимаешь на работу.

— Ну, теперь я знаю, что ты местная. А мы, местные, должны держаться вместе, верно?

Я хочу спросить его, почему он помогает мне, потому что я ни на секунду на это не куплюсь. Я не хочу жалости. И я определенно не хочу, чтобы это превратилось в еще одну ситуацию, когда мой босс думает, что может швырять в меня деньгами и ожидать, что я буду его игрушкой для траха в его распоряжении.

— То, что случилось той ночью… этого больше не повторится. — Если я собираюсь взяться за эту работу, я должна об этом сказать. Неважно, как сильно я хочу снова почувствовать его рот у себя между ног и его руки на своем теле.

— Может быть. — Он пожимает плечами. — Если это случится, то это случится. Но все, что происходит или не происходит, никак не повлияет на твою работу. Даю тебе в этом слово.

— Этого не произойдет, — повторяю я, приподнимая бровь.

— Ты хочешь эту гребаную работу или нет? — раздраженно спрашивает он. Я хочу. Конечно, я хочу. Но это потенциально может усложниться. Я даю себе обещание прямо здесь и сейчас, что уйду прежде, чем все окончательно запутается.

— Да. Спасибо тебе, — искренне говорю я, встречаясь с его ледяными глазами.

Дэйр кивает.

— Встретимся завтра после твоей смены. Тогда мы все обсудим. — Он встает, и я вытягиваю шею, чтобы увидеть, как он проводит рукой по своим густым черным волосам.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяет он, а затем поворачивается и исчезает в «Плохих намерениях».

Глава 7

Ло

Я стою перед зеркалом в ванной комнате «Плохих намерений» и подношу к носу переднюю часть своей рабочей футболки. Фу. От меня пахнет чизбургерами и пивом, которое пьяный посетитель разлил по всему столу… и мне. Я снимаю свою рабочую футболку, прежде чем покопаться в рюкзаке, радуясь, что у меня хватило предусмотрительности захватить запасную на свой первый рабочий день. Я бросаю свою футболку на фарфоровую раковину и замечаю картину в рамке, вышитую крестиком, с надписью «Пожалуйста, не употребляйте кокаин в нашей ванной». Окруженная цветами, она выглядит так, словно висела у чьей-то бабушки на стене. Я громко смеюсь и делаю снимок на телефон, чтобы показать Джесс, прежде чем натягиваю через голову свою простую черную майку с V-образным вырезом.

Я не знаю, чего я ожидала, но я удивлена тем, насколько здесь все чисто. Я была внутри всего пару раз — в последний раз было темно, и я была пьяна в стельку, так что не обратила особого внимания. Я думаю, в тату-салоне должна быть стерильная рабочая среда, так что это имеет смысл.

Я обвязываю свою красно-черную фланелевую рубашку вокруг талии, прежде чем вытащить резинку из конского хвоста. Я позволяю своим волосам рассыпаться по плечам и встряхиваю их пальцами. Неплохо.

Я выхожу из ванной и возвращаюсь к стойке регистрации, где меня ждет Дэйр. Я не помешана на мальчиках. Я не падаю в обморок и не теряю рассудок, когда рядом появляется привлекательный парень. Внешность для меня не имеет большого значения — я не понаслышке знаю, что некоторые из самых красивых людей уродливы внутри, — но смелость — это совсем другой уровень. Его чернильно-черные волосы идеально растрепаны, как на Хэллоуин, и у меня возникает желание запустить в них пальцы. Он высокий, вероятно, на добрых восемь дюймов выше моих пяти футов трех дюймов. Его глаза кажутся невероятно голубыми, а подбородок острым. Густые черные брови. Нижняя губа полная, верхняя немного тоньше.

Но самое сексуальное в Дэйре — это не физическое влечение. Это видно по тому, как он себя ведет. Его отстраненность. Его безразличное отношение. Может, меня и не привлекает хорошенькое личико, но, как типичную девушку, меня привлекает вызов. Он замкнутый, загадочный и немного капризный, так почему же я хочу быть той, кто взломает его оболочку и проникнет ему под кожу?

Он окидывает меня оценивающим взглядом, его глаза на полсекунды задерживаются на моем декольте, затем он прочищает горло. Я испытываю болезненное чувство удовлетворения, зная, что я тоже на него влияю, пусть и немного.

— Я хочу предупредить тебя сразу. Твоя должность секретаря в приемной? Это немного вводит в заблуждение. То, для чего ты мне нужна, выходит далеко за рамки этого.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

— Не так далеко, зазнайка.

Я смеюсь и перехожу за стойку рядом с ним.

— Ты будешь отвечать за планирование, отвечать на телефонные звонки, приветствовать клиентов, проводить платежи и все такое дерьмо. Но в чем нам действительно нужна помощь, так это в поддержании чистоты, стерилизации наших инструментов, установке и демонтаже станций, уборке, предложении клиентам воды или кофе, уборке, фотографировании для наших альбомов, уборке, следить за формой мастеров, когда нам это нужно, уборке...

— Много уборки. Поняла.

— Чистый тату-салон — это счастливый тату-салон. Никто не хочет делать татуировку в каком-нибудь тату-салоне с пылью на оборудовании.

— Это не очень хорошо смотрится, — соглашаюсь я.

— Именно так.

Дэйр щелкает мышкой на компьютере.

— Это называется «Чернильная книга». Это то, что ты будешь использовать для составления расписания, учета клиентов, онлайн-бронирований и подтверждений, расчета оплаты, всего остального.

Он знакомит меня с программой шаг за шагом, говоря, что это — совсем как «QuickBooks», что бы это ни было. Я должна была бы записать это. Я забуду все, что он говорит, примерно через семь секунд. Я почти испытываю искушение вытащить свой телефон и записать все это, но почему-то не думаю, что он это оценит.

Я не могу не пялиться на его руки, на его большую жилистую ладонь, когда он сжимает мышь, и на то, как его длинный толстый палец щелкает по ней, на его брови, сведенные вместе в глубокой сосредоточенности, на чернильно-черную прядь волос, упавшую ему на глаз, и на татуировку, которая выглядывает из-за воротника его футболки. Возьми себя в руки, Ло. Разве я не усвоила свой урок? Эрик был последним человеком, который повлиял на меня, и посмотри, чем это закончилось.

После того, как он заканчивает учить меня пользоваться программным обеспечением, он показывает мне, как настроить станцию. Есть чехлы для каждой чертовой вещи, и почти все годится только для одноразового использования. Затем он знакомит меня с ребятами.

— Ребята, это Ло. Смотри, это Алек и Мэтти. Ты знаешь Кэма и Корделла. — Дэйр указывает на каждого из них. Они стоят вокруг бильярдного стола, ни одного клиента не видно.

— Подождите, вы...? — я замолкаю, глядя на парня со светлыми волосами, который напоминает мне парня из «Сынов Анархии», татуировки доходят до его челюсти.

— Еще одна фанатка? — спрашивает тот, у кого золотисто-коричневая кожа и бейсболка, надетая задом наперед, — кажется, Мэтти, и я в замешательстве смотрю на Дэйра.

— Не-а. — Дэйр усмехается, глядя на меня сверху вниз. — Даже не на ее радаре.

— Фанатка? Я собиралась спросить, не братья ли они. — Они похожи друг на друга, но я не осознавала, насколько, пока они не встали рядом друг с другом.

— Виноват. Кэм — профессиональный сноубордист. И да, они братья, — сообщает мне Мэтти. Что происходит в этом городе? Здесь специально выращивают красавчиков?

— А, — говорю я, покачиваясь на каблуках. — И это… большое дело? — Я ничего не имею в виду под этим вопросом, но они все, кажется, считают это забавным.

— Немного, — говорит Мэтти. — Здешним цыпочкам нравится это дерьмо, — ухмыляется он, крутя кий для бильярда между пальцами, прежде чем наклониться и сделать свой бросок.

— О.

— Она мне нравится, — объявляет худощавый бледный парень с туннелями в ушах и волосами, уложенными в идеальную прическу. На нем белая футболка с подтяжками и джинсы с манжетами. Очень винтажный. Очень в стиле рокабилли (прим. музыкальный стиль, ранняя разновидность рок-н-ролла, представляющая собой синтез рок-н-ролла и кантри-музыки). Процесс исключения говорит мне, что он — Алек.

Он неторопливо подходит и кладет локоть мне на плечо.

— Все здесь помешаны на гребаном сноуборде, кроме Дэйра и меня. Думаю, даже Мэтти хочет отсосать Кэму.

— Пошел ты, — говорит Мэтти, но в его словах нет ни капли злости.

— Вообще-то я встречал тебя на Хэллоуин. Мимолетно, — наконец вмешивается Кэм, нисколько не обеспокоенный тем, что они говорят о нем так, словно его здесь нет, — на его красивом лице застыло понимающее выражение. Мои щеки вспыхивают, когда я понимаю, что именно он сказал нам, что Джесс подрался с теми парнями.

Нижняя губа Дэйра зажата между зубами, и его глаза встречаются с моими, как будто он тоже вспоминает ту ночь.

— Итак, Логан. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы сделать пирсинг? — спрашивает Алек из ниоткуда, осматривая меня на предмет каких-либо признаков металла, и я благодарна за то, что Кэма прервали.

— Не совсем. — Я пожимаю плечами. У меня даже уши не проколоты. Я пыталась проколоть свой пупок английской булавкой, когда мне было тринадцать, но я опускаю эту часть.

— И татуировок тоже нет?

— Нет.

— Сейчас ты работаешь в «Плохие намерения», детка. Пора выглядеть соответственно, — говорит Алек.

Мэтти и Корделл смеются, а Дэйр сбрасывает руку Алека с моего плеча.

— Алек — наш мастер по пирсингу. Держись от него подальше, иначе к следующей неделе ты будешь выглядеть как человеческая подушечка для булавок. Позвони мне, если захочешь нанести немного чернил на эту девственную кожу, — говорит Корделл, и Дэйр усмехается.

— Что? Ее кожа чертовски бледная, и на ней совершенно нет чернил. Это эротическая мечта художника.

Дэйр смотрит на меня сверху вниз глазами, полными жара.

— Я заметил.

Я закатываю глаза, игнорируя жар, который ползет вверх по моей шее. Он близко и лично рассмотрел мою бледность.

— Ладно хватит. Я покажу тебе остальную часть салона.

Дэйр водит меня по холлу, который я мельком видела на Хэллоуин, с бильярдным столом, торговыми автоматами, баром, камином и диванами… в этом месте есть все. Там есть комната с тату-станциями и кабинкой для пирсинга. Дойдя до двери в гостиную, мы оба останавливаемся. Я прикусываю губу и осмеливаюсь ухмыльнуться, точно зная, о чем я думаю.

— Ты уже знаешь, что там, — говорит он, протягивая руку мимо меня, его ладонь касается моей талии, когда он берется за дверную ручку. Я оглядываюсь через плечо и вижу стол, на котором он чуть не трахнул меня. Рядом с ним также есть диван, и я по-детски задаюсь вопросом, не здесь ли он проводит все свои свидания.

— Поговори с Джейком и посмотри, сможешь ли ты составить расписание. Больше всего мы нуждаемся в помощи по выходным. Если тебе нужны дополнительные часы, ты всегда можешь прийти ненадолго и после своей смены. Я довольно гибкий человек… Что? — спрашивает Дэйр, когда замечает, что я пялюсь на него.

— Я до сих пор не знаю, зачем ты все это делаешь, но, несмотря ни на что, это действительно помогает мне. Так что спасибо тебе.

— Перестань вдумываться в причины и перестань благодарить меня. Здесь нет никаких скрытых мотивов. Никаких дурных намерений — без каламбура.

— Хорошо. — Я киваю, пытаясь принять то, что он говорит, за чистую монету. Я не думаю, что Дэйр плохой парень, но я также не обязательно считаю его хорошим парнем. Я просто... не привыкла, чтобы люди помогали мне. По крайней мере, не тогда, когда они не хотят чего-то взамен. Может быть, ему действительно просто нужно было кого-то нанять, и он в конце концов сдался.

— Это место огромное, — говорю я, меняя тему. — Вас здесь только пятеро?

— Мой круг общения невелик. — Он пожимает плечами. — Я же говорил тебе. Мне нравится мое уединение. Время от времени к нам приезжают приглашенные мастера, но в основном это только мы.

— Я могла бы жить здесь.

— Когда-то я практически жил здесь, — признается он. Еще один маленький ключ к разгадке тайны, которая заключается в нем. Я жду, когда он уточнит, не выпытывая больше информации, но, конечно, он этого не делает.

Входит клиент Дэйра, в застегнутом на все пуговицы костюме и галстуке, но когда он снимает рубашку, его торс полностью забит чернилами. Дэйр подводит его к креслу, в то время как я продолжаю заниматься уборкой, знакомлюсь с программным обеспечением и предстоящими встречами, а также продолжаю уборку. Дэйр был прав. Не похоже, что это будет сложно, но у меня еще не закончились дела. Хотя это и хорошо. Когда у меня есть время простоя, я начинаю беспокоиться. Наверное, потому, что у меня никогда не было такой роскоши, как… бездельничество. Я всегда работаю, убираюсь в доме Кристал — что само по себе было работой на полный рабочий день, — забочусь о Джесс, отбиваюсь от Даррелла. Наличие свободного времени — понятие для меня чуждое.

Я постоянно ловлю себя на том, что смотрю в сторону Дэйра, пока он работает. Дэйр по большей части не замечает моего существования, но время от времени его глаза с напряженным выражением встречаются с моими, прежде чем он снова сосредотачивается на текущей задаче.

* * *

— Дэйр никогда не нанимает женщин.

Голос пугает меня, и я понимаю, что это Мэтти. Он стоит, опершись одной рукой о стойку регистрации.

— Не волнуйся. На самом деле я не женщина, — говорю я, одаривая его скучающим взглядом. Он смеется.

— Я ничего такого не имею в виду, — поясняет он. — Мы все были немного... удивлены, когда он сказал нам об этом. Я просто пытаюсь понять, что в тебе такого особенного.

— Наверное, из-за того, что у меня есть пенис.

— У тебя нет члена, но хорошая попытка. — Его улыбка заразительна, и я срываюсь, не в силах сохранить невозмутимое выражение лица.

— Думаю, он жалеет меня, — признаю я, пожимая плечами. — Я только что переехала сюда и очень сильно нуждалась в работе.

— Но ты ведь также работаешь по соседству, верно?

— Да, но этого недостаточно. Я еще должна поддерживать своего младшего брата.

— Мне это знакомо, — говорит он, кивая. — Мама инвалид, так что я должен обеспечивать ее и свою младшую сестру.

Я решаю, что Мэтти мне нравится. Он харизматичен и улыбчив, и кому может не нравиться парень, который заботится о своей семье? К тому же, он красив. Все парни из «Плохих намерений» хороши собой, но Мэтти, вероятно, разбивает несколько серьезных сердец своей идеальной улыбкой, полными губами и черными и серыми татуировками, покрывающими его золотисто-коричневую кожу.

— У тебя сегодня еще есть клиенты? — кричит Дэйр.

— Не-а, — говорит Мэтти, глядя на Дэйра через плечо. — У меня ничего нет до завтра.

— Тогда иди домой, — ворчит он, даже не потрудившись поднять глаза. Мои глаза расширяются, но Мэтти хихикает.

— Думаю, кто-то чувствует себя немного территориально, — говорит он только для моих ушей.

Я пренебрежительно качаю головой.

— Все не так.

— Поверь мне. Это так. — Он ухмыляется. — Иначе ему было бы насрать, что я здесь с тобой флиртую.

— Но ты не флиртуешь.

— Он этого не знает.

Я смеюсь, и это вызывает еще одно ворчание Дэйра. Мэтти уходит, и остаток вечера проходит в основном в тишине, если не считать музыки, доносящейся из динамиков, и тихого жужжания тату-пистолетов. В конце концов Дэйр заканчивает, смывая излишки чернил со спины своего клиента. Он встает, проинструктировав своего клиента встать перед зеркалом в полный рост, прежде чем дать ему другое небольшое зеркало, чтобы он мог оценить свою работу.

— Думаю, еще несколько сеансов, — размышляет Дэйр, скрестив одну руку на груди, а другую, затянутую в перчатку, под подбородком, оценивая ситуацию. — Думаешь, в следующий раз ты сможешь выдержать более продолжительный сеанс? — Этот сеанс, должно быть, продолжался не менее четырех часов. Они сделали пару коротких перерывов, но я не могу представить себе более продолжительный сеанс.

— Я в игре, если ты в игре. Выглядит потрясающе, чувак. Еще раз спасибо. — Дэйр заворачивает татуировку своего клиента в целлофан и дает инструкции по уходу. Я проверяю его на стойке регистрации, ставлю в расписание на две недели вперед, а потом он уходит.

Я помогаю Дэйру прибраться, мы оба безмолвно перемещаемся по салону. Ранее в тот же день я чувствовала себя немного потерянной, но как только я поняла, где что находится и чего от меня ожидают, я довольно легко вжилась в свою роль. Алек и Корделл все еще работают на своих местах, поэтому я спрашиваю, не нужно ли что-нибудь их клиентам. Они отказываются, поэтому я двигаюсь к передней части магазина, чтобы встать за стойку администратора.

— Эй, Логан, подойди сюда на минутку, — говорит Дэйр откуда-то сзади. Я прикусываю губу, оглядываясь через плечо, надеясь, что его нет в гостиной. Я не вижу его, когда добираюсь до холла, а это значит, что он в гостиной.

Потрясающе.

Дверь приоткрыта, и я толкаю ее, чтобы увидеть его сидящим за столом. Он захлопывает свой альбом для рисования, когда видит меня.

— Что случилось? — спрашиваю я, задерживаясь у дверного проема. Дэйр ухмыляется, как будто знает, что мне некомфортно и почему именно так.

— Я же сказал тебе, что не кусаюсь.

— Если только я сама этого не захочу, — говорю я, направляясь к его столу, повторяя то, что он сказал мне в ту ночь, когда мы чуть переспали. На минуту его глаза загораются, а зубы впиваются в нижнюю губу.

— Правильно.

Я останавливаюсь рядом с ним и прислоняюсь бедром к краю его стола, скрещиваю руки на груди, стараясь выглядеть непринужденно и пытаясь не вспоминать, как его голова выглядела между моих бедер, когда я сидела на этом же столе.

— Итак, что ты думаешь? — спрашивает он.

— Насчет...?

— Твоя работа, — невозмутимо отвечает он. — Как прошел твой первый день?

— Мне все нравится. На самом деле, очень сильно.

— Мне тоже, — говорит он, что заставляет меня рассмеяться.

— Я надеюсь на это. Это твоя работа.

— Мне нравится, что ты здесь, — поясняет он, и я в шоке замолкаю от его признания. Вот оно снова. Это напряжение. Это чувство. Это невозможно выразить словами, но это ощутимо. Он тоже должен это чувствовать. Я с трудом сглатываю, глядя в эти ледяные глаза. Он прочищает горло.

— Я имею в виду, ты мне очень помогла. Мне уже давно нужно было кого-то нанять, но я никогда не занимался этим, — говорит он, подтверждая мои мысли, высказанные ранее.

— О. — То ли я неправильно истолковала его первоначальный комментарий, то ли он идет на попятную, но, тем не менее, это задевает. — Что ж... хорошо. — Я отвожу глаза, сосредотачиваясь на полке, забитой всякой всячиной. — Мне нужно вернуться наверх, на случай, если кто-нибудь войдет, — говорю я, оборачиваясь, но Дэйр удивляет меня, просовывая палец в петлю ремня моих черных джинсов-скинни, останавливая меня на полпути. Тыльной стороной ладони он задевает дюйм обнаженной кожи между моими брюками и футболкой, когда я поворачиваюсь к нему, и он отдергивает ее, как будто удивлен собственными действиями. Ну, тут нас двое.

— Ты можешь прийти завтра? Я хочу показать тебе, как кое-что делается. — Кажется, ему не по себе.

— Я завтра вообще не работаю в баре, так что могу прийти.

Дэйр кивает.

— Тогда в десять утра.

— Хорошо.

Теперь воздух наполнен другими эмоциями. Я не привыкла чувствовать себя неуверенно. Не то чтобы я считала себя королевой красоты, но я давно поняла, что у меня есть то, чего хотят мужчины, и я использовала эту силу в своих интересах. Но с Дэйром все по-другому. Иногда мне кажется, что это влечение взаимно, но в других случаях, как сейчас, оно кажется односторонним.

— Я закроюсь, как только уйдут эти последние два клиента. Иди домой и отдохни. У тебя был долгий день.

Я чувствую себя довольно разбитой, и мне нужно вернуться домой, чтобы повидаться с Джесс, так что я не спорю.

— Увидимся завтра.

Дэйр выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не делает этого, так что я не жду ответа.

* * *

Заезжая на подъездную дорожку, я замечаю, что почтовый ящик забит, жестяная крышка дребезжит на ветру. Я достаю почту и, сунув ее под мышку, вхожу внутрь. Джесс развалился на диване в своих спортивных штанах и грязной майке и читает «Аутсайдеров».

— Привет, — говорит он, не отрываясь от своей книги.

— Как дела в школе? — Я бросаю почту на кухонный стол, прежде чем снять куртку.

Он приподнимает бровь и встречается со мной взглядом.

— Как дела в школе? Серьезно?

Я закатываю глаза.

— Я просто хочу убедиться, что ты держишься подальше от неприятностей. Ты ходил на отработку?

— Да, ходил, — говорит он, возвращаясь к своей книге. — Не споткнись.

Что-то на столе привлекает мое внимание, и я хватаю это, увидев сверху надпись: «Окружная тюрьма Санта-Риты». Я переворачиваю письмо, подтверждая свои опасения.

— Джесс? — спрашиваю я, держа открытку между большим и указательным пальцами. — Зачем?

Джесси выглядит в равной степени виноватым и защищающимся. Мы договорились не говорить маме, куда мы едем, и не вступать с ней в контакт, по крайней мере пока. Она должна знать, что на этот раз все по-другому. К тому же, я не хотела давать ей шанс манипулировать нами, заставляя поверить в ее чушь или испытывать к ней жалость. Снова.

— У нее никого нет, — говорит он, и мое сердце, черт возьми, распахивается настежь, потому что его сердце все еще такое чистое и наивное, даже после всего, через что мы прошли.

— Джесс, мы же договорились... — я стараюсь, чтобы в моем голосе не слышался гнев. Я не могу винить ребенка за то, что он хочет поговорить со своей мамой.

— Я знаю. Я знаю. — Он садится, проводя обеими руками по своим растрепанным волосам. — Она казалась… почти нормальной. И мы — семья. Я не хотел поворачиваться к ней спиной, когда она, наконец, добивается прогресса.

— Я понимаю это, но это то, что она всегда делает. Это ненадолго. Этого никогда не происходит.

— Возможно. — Он пожимает плечами. — Но я не видел ничего плохого в том, чтобы отправить ей открытку.

— Ты разговаривал с ней все это время?

— Нет. Она пытается дозвониться до меня каждый божий день. Первую неделю я игнорировал это. Попытался смириться с этим на второй неделе, просто чтобы послать ее к черту, но я не смог. Черт возьми, если я знаю, почему. Когда она должна была назвать свое имя, на последнем звонке прозвучало: «Пожалуйста, Джесси. Я здесь схожу с ума».

Я качаю головой, взбешенная тем, что Кристал могла так поступить с ним, но ни капельки не удивленная. А еще меня бесит, что она знает, где мы находимся. Она не самый сообразительный человек на Земле, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, у кого мы остановились в Риверз-Эдж.

Я переворачиваю открытку обратно, читая ее каракули, написанные цыплячьим почерком. Она рассказывает, как провела первую неделю в лазарете. Она просит его положить деньги на ее счет для покупки сигарет, затем продолжает просить его написать письмо в качестве свидетеля для судьи. Чего она не спрашивает, так это как у него дела. Ее несовершеннолетний старшеклассник, который, как она знает, живет со своим отцом. Чертовски нагло и неправдоподобно. Именно так действует Кристал. Эгоистичная, склонная к манипуляциям и всегда, всегда притворяющаяся жертвой.

Я передаю письмо Джессу, и он качает головой, читая его. Он наклоняется вперед, протягивая руку за зажигалкой. Щелчком большого пальца он поджигает уголок открытки и смотрит, как она горит, поворачивая ее то так, то эдак, пока пламя не поглотит ее целиком. Пепел усеивает стол, и когда она наконец догорает, он бросает оставшийся кусочек в пепельницу.

— Я никогда не буду говорить тебе, что делать, — произношу я, и Джесс бросает на меня взгляд. — Но только, если это не касается школы, твоей безопасности или твоего общего благополучия.

— Ммм, — бормочет он.

— И я никогда не буду пытаться настроить тебя против мамы или даже Генри, если уж на то пошло. Ты сам принимаешь свои решения. Ты можешь чувствовать себя так, как тебе хочется. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Я ненавижу видеть, как тебе больно.

— Я в порядке. — Он усмехается. — Я давным-давно научился не рассчитывать на нее.

— Это все еще тяжело. Она все еще наша мама, — говорю я, плюхаясь на диван рядом с ним. Я закидываю ноги на кофейный столик и ложусь на спину. — Я разбиралась с ее дерьмом двадцать один год, и она все еще умудряется иногда подводить меня.

— Она пытается попасть в реабилитационный центр вместо того, чтобы отбывать срок.

Я пожимаю плечами.

— Надеюсь, что она отсидит хотя бы несколько месяцев, но зато она будет трезвой.

— Ей хоть немного лучше, когда она трезвая? Она никогда не была чистой достаточно долго, чтобы я мог это заметить.

— Не совсем. Думаю, она всегда была под кайфом. От лекарств стало только хуже. — Я знаю, что у моей мамы было тяжелое детство. Я также знаю, что у нее целая куча проблем с психическим здоровьем, но я не знаю, что было первым. Это произошло из-за воспитания и окружения? Были ли наркотики причиной ее проблем, или ее проблемы заставили ее обратиться к наркотикам?

Я даже не хочу думать обо всем том дерьме, которое я видела в детстве, и о том, как это могло повлиять на меня. Неужели я сломлена? Так вот почему я не могу доверять? Так вот почему я всегда выбираю не тех мужчин? Почему меня тянет к мужчинам постарше, занимающим руководящие посты? Учителя. Тренеры. Боссы. Будут ли у меня когда-нибудь нормальные, здоровые отношения? Суждено ли мне повторить ее жизнь? Один из моих самых больших страхов — стать такой же, как моя мать, — зависимой от наркотиков, любви и отношений. Однако больше всего я боюсь, что Джесс будет страдать из-за нее. Я так старалась исполнить эту роль для него, но правда в том, что я не его мама. Я сама была всего лишь ребенком.

— Я больше не буду с ней разговаривать, — говорит Джесс.

— Тебе решать.

— Я знаю. И я решаю не вступать с ней в контакт.

— Наверное, это к лучшему, учитывая, что я перестала платить за аренду... и все остальные счета. Ты не захочешь быть рядом, когда она это поймет.

Джесс смеется, достает из пепельницы самокрутку и закуривает ее. Он вдыхает и откидывается на спинку дивана.

— А Генри все равно, что ты куришь травку в его доме?

— Он курит сигареты здесь, — говорит он, приглашающе протягивая косяк длиной в дюйм. Я качаю головой. — Это еще хуже, если хочешь знать мое мнение.

Точно.

— К тому же, его сегодня нет дома.

Он редко бывает рядом, хотя я не могу винить его за это, поскольку он сказал нам об этом в самом начале. Я знаю, что он спит в комнате над своим гаражом, но я подумала, может быть, у него есть подружка, у которой он остановился. Это объяснило бы, почему он, похоже, не слишком торопится искать новое место.

— Есть какие-нибудь идеи, где мы собираемся остановиться, когда наше время здесь истечет? — спрашивает Джесс, прежде чем пробормотать проклятие и кинуть окурок обратно в пепельницу. Он встряхивает рукой, а затем осматривает свои обожженные кончики пальцев.

— Я разберусь с этим.

Как-то.

Глава 8

Дэйр

— Ты под кайфом? — спрашивает Корделл, как только его последний клиент выходит за дверь. Я пью пиво на диване в гостиной, ожидая закрытия салона.

— Кайфую от жизни. — Я не знаю, что он имеет в виду, но готов поспорить на свою левую гайку, что это как-то связано с Ло.

— Ты не нанимаешь цыпочек. Особенно тех, которые похожи на нее. — Он указывает пальцем на стойку регистрации, где Ло проработала весь день.

Ни для кого не секрет, что она чертовски великолепна, но иррациональная часть меня хочет придушить Корда за то, что он даже заметил это. Я не знаю, почему и как она вызывает у меня такую реакцию, но мне нужно взять это дерьмо под контроль, поэтому я не отвечаю. Он бросит это, если я притворюсь, что мне все равно.

— Особенно тех, которые тебе нравятся.

Это обвинение, которое я не могу игнорировать. Дело не в том, что нанимать женщин против моих правил. Я просто давно этого не делал — по двум причинам. Я ничего не имею против них. С другой стороны. Во-первых, мужчины — территориальные сукины дети, и когда коллегой интересуется больше одного, дерьмо быстро становится отвратительным. Я видел, как это происходило воочию. Вторая причина заключается в том, что в этом районе ощущается нехватка женщин-художниц. Все хорошие люди работают в больших городах.

— Кто сказал, что она мне нравится? — Я сохраняю свой тон скучающим, невозмутимым.

— Э-э, все, у кого есть глаза? Ты пялился на нее все время, что она была здесь. Я удивлен, что у твоего клиента в итоге не оказалось ее гребаного портрета на спине.

— Есть ли смысл в этом разговоре? — Терпение — это не то, чем я обладаю в избытке, так что сейчас его практически не существует.

— Просто хочу убедиться, что ты знаешь, что делаешь, чувак.

— Я ничего не делаю. Нам нужна была помощь, поэтому я нанял помощника. Разве не из-за этого ты ворчал на меня последние шесть месяцев?

— Как скажешь. Кстати, это пришло для тебя раньше. Мне пришлось расписаться за это. — Он бросает конверт на подушку рядом со мной.

— Спасибо.

Я вскрываю конверт, задаваясь вопросом, что же такого важного потребовало подписи. В левом верхнем углу указаны название и адрес компании, которые я не узнаю.

Тому, кому будет интересно мое предложение:

Я пишу это письмо, чтобы заявить о своей заинтересованности в покупке вашей недвижимости в Риверс-Эдж, Калифорния. Я приложил свой бизнес-план вместе с предложением. Я готов сотрудничать с вашим адвокатом или заняться этим лично, в зависимости от того, что вам больше нравится. Пожалуйста, свяжитесь со мной по любым вопросам, которые у вас могут возникнуть.

Я комкаю бумаги и выбрасываю их в мусорное ведро рядом со своим столом, даже не взглянув на его предложение. Это не первый раз, когда кто-то пытается купить «Плохие намерения». Мы находимся в отличном месте, прямо в центре, как мне нравится называть, туристической ловушки Риверс-Эдж. Это первое, что видит каждый, приезжая в город, прямо рядом с барами и казино. Жаль, что у меня абсолютно нулевой интерес к продаже. Это место значит для меня больше, чем что-либо или кто-либо когда-либо имел. Вы не можете наклеить на это ценник.

— Что там? — спрашивает Корделл.

— Кто-то хочет купить этот салон.

Корд фыркает от смеха, зная, что я скорее отрублю себе член, чем продам это место.

— Я хочу прибраться на своем рабочем месте, а потом выпить пива с Кэмом. Ты в деле?

— Нет, не хочу. Спасибо. — Я встаю, направляясь к своему столу, чтобы уткнуться в набросок, в основном для того, чтобы не видеть разочарованного выражения, которое, я знаю, будет на его лице. Кэм обычно слишком занят, чтобы куда-то выходить между своей карьерой сноубордиста и новой ролью семьянина, так что мне следует перестать быть мудаком и просто уйти, но я не в настроении.

— Тогда ладно. Увидимся завтра.

Алек не слишком отстает от Корда, и вскоре салон остается в моем распоряжении. Я почти возвращаюсь в гостиную, когда слышу это. Приглушенный мелодичный сигнал, доносящийся из передней части магазина.

Должно быть, кто-то забыл свой телефон.

Звонок прекращается только для того, чтобы тут же возобновиться снова. Я догадываюсь, что тот, кто звонит, ищет свой телефон, поэтому неохотно возвращаюсь к стойке, следуя на звук. Я нахожу его в одном из ящиков стойки регистрации, так что этот телефон, должно быть, принадлежит Логан.

— Алло?

— Кто это, черт возьми? — Это мужской голос. Очень сердитый мужской голос. У нее есть парень? По-хорошему, это должно было всплыть… в идеале, до того, как мы чуть не переспали.

— А кто ты? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Где Логан? — спросил он.

— Занята. — Какой-то инстинкт подсказывает мне ни черта не говорить этому парню. Он молчит с минуту, прежде чем ответить.

— Обязательно дай ей понять, что она только усугубляет ситуацию, избегая меня.

Он вешает трубку, а я остаюсь в недоумении, кем этот придурок приходится Логан. Она не похожа на человека, который мирится со всяким дерьмом, так какого хрена он делает в ее жизни?

* * *

— Проснись и пой, принцесса.

Я слышу ее голос, и сначала мне кажется, что это сон. Но боль в шее, которую я чувствую, говорит о том, что я вырубился на диване в гостиной. Снова. Очевидно, не запирая дверь. Я поднимаю голову с подлокотника дивана и потираю затылок, прежде чем открыть глаза. Я прищуриваюсь на Логан, которая стоит передо мной, на ее красивом лице застыло веселое выражение.

— Который сейчас час? — спрашиваю я, вытягивая шею из стороны в сторону. Делать татуировки людям сегодня будет чертовски отстойно после того, как я проспал в такой позе всю ночь. Известно, что я иногда ночую здесь, особенно с тех пор, как Эдриан, похоже, поселился в моем доме на постоянное жительство, но обычно у меня хватает здравого смысла засыпать в чуть более удобной позе.

— Не знаю. Кажется, я оставила здесь свой телефон вчера вечером, но, полагаю, сейчас около десяти.

Я встаю, прохожу мимо нее к своему столу, хватаю ее телефон.

— Вот он.

Она выглядит нервной, беспокойно покусывая свою пухлую нижнюю губу, зажимая ее между зубами. Она выхватывает телефон у меня из рук и засовывает его себе в задний карман.

— Что? — спрашивает она, защищаясь, когда понимает, что я пялюсь на нее.

— Тебе звонили.

Румянец поднимается по ее шее, а ноздри раздуваются.

— Ты ответил на мой звонок? — в ее голосе звучит недоверие.

— Успокойся, Салли. Я не знал, чей это был телефон, и он не умолкал. Подумал, может быть, кто-то его ищет.

Она закатывает глаза, глядя на меня.

— Перестань называть меня так. Кто звонил? — спрашивает она, просматривая свой телефон.

— Он не сказал, но ему не понравилось, что я ответил.

— Черт возьми.

— Кто это был? — Ее реакция говорит мне, что я прав, опасаясь этого парня. Не то чтобы это мое дело, но почему-то мне кажется, что так оно и есть.

— Никто.

— Значит, тебе всегда звонят случайные парни и угрожают в любое время ночи?

— Брось это, — говорит она твердым голосом. — Мы скоро открываемся. Покажи мне, что делать.

Ее попытка перевести разговор в другое русло жалка, но я не обращаю на это внимания. На сегодня. Мы вместе подготавливаем салон к открытию, и я впечатлен, когда Логан берет на себя труд ознакомиться с расписанием, обращая внимание на то, у кого клиенты появляются в первую очередь, и соответствующим образом настраивает наши рабочие места. Когда салон открывают два человека, все проходит намного быстрее, так что у меня оказывается в запасе несколько минут.

Я сгорбился над стойкой администратора, быстро внося изменения в эскиз для клиента, который должен прибыть примерно через час. Моя шея все еще сводит меня с ума, и я разминаю ее из стороны в сторону, поводя плечами. Я снова склоняюсь над своим наброском, а затем чувствую две мягкие руки на своих плечах. Я замираю, не ожидая этого прикосновения. Я никогда не был особенно тактильным человеком. Я списываю это на то, что в детстве мне этого не хватало. Обнимать, прикасаться, держаться за руки, прижиматься… все это мне чуждо, и я изо всех сил стараюсь избегать ненужного физического контакта.

Логан либо не замечает моего дискомфорта, либо ей все равно, потому что она продолжает разминать, и вконце концов я расслабляюсь от ее прикосновений. Она сжимает большие пальцы вместе, скользя вверх, к основанию моего черепа. Я стону от этого ощущения, мой член прижимается к ткани моих джинсов. Я опускаю голову, позволяя Логан продолжать колдовать надо мной. Она снова опускается к моим плечам, и я чувствую, как напряжение медленно покидает меня от ее прикосновения.

— Чувствуешь себя лучше? — спрашивает она. Она придвигается ближе, и я чувствую ее грудь у себя на спине, когда ее волосы падают вперед, задевая мою щеку. От нее пахнет вишневой гигиенической помадой и ванилью.

— Так чертовски хорошо, — бормочу я. Прежде чем я успеваю одуматься, моя рука тянется за спину, хватая ее за бедро. Она замирает, ее руки останавливаются на моих плечах, и я позволяю своей руке упасть. Это даже не было сознательным решением прикоснуться к ней, но теперь я сделал это странным.

Раздается дверной колокольчик, и мы оба приходим в движение, увеличивая дистанцию между нами. Входит Эдриан, переводя взгляд с одного нас на другого, приподняв брови, но ничего не говорит о нашем не слишком профессиональном поведении.

— Новый сотрудник? — спрашивает он.

— Что, тебе было недостаточно преследовать меня дома, тебе нужно было сделать это еще и здесь?

— Мне стало скучно. Ты не пришел домой прошлой ночью.

— Может быть, я не пришел домой, потому что мне нужно было немного гребаного пространства?

Логан смеется, привлекая наше внимание к ней.

— Что тут смешного?

— Ничего. Вы двое просто говорите, как пожилая супружеская пара.

— Он не в моем вкусе, — говорит Эдриан, совершенно не смущенный ее комментарием. — Ты, с другой стороны...

— Не приставай к сотрудникам, — вмешиваюсь я.

— Верно. Я оставлю это для босса, — говорит Эдриан с ухмылкой. Логан, похоже, не обиделась на его инсинуацию. — Я просто зашел сообщить тебе, что сегодня вечером возвращаюсь в Кактус-Хайтс. Не смотри так грустно, — говорит он, увидев мое облегченное выражение лица. — Я скоро вернусь.

— Не могу дождаться, — говорю я ровным голосом, без всякого энтузиазма. — В следующий раз поищи отель.

— Почему, ты не хочешь снова обняться? — спрашивает он, и его лицо притворно надувается. — Держу пари, твоя девушка согреет тебя холодной ночью до состояния открытого пожара.

— Только если ты потушишь. — Логан улыбается, подыгрывая, игнорируя тот факт, что он назвал ее «моей девушкой».

Глаза Эдриана расширяются, а затем он запрокидывает голову и воет от смеха. Громко.

— О, черт, — говорит он между приступами смеха. — Думаю, я только что нашел свою вторую половинку.

— Не поощряй его.

Как только Эдриан уходит, мы снова остаемся одни, но момент упущен. Корделл и Мэтти появляются вскоре после этого, и вскоре в тату-салоне становится чертовски оживленно. Я слышу, как пару раз звонит телефон Логан, только для того, чтобы увидеть, как она оба раза отклоняет звонок с огорченным выражением на лице. Я предполагаю, что она отключает свой телефон, потому что я не слышу, чтобы он звонил снова. Я говорю себе не лезть не в свое дело. Она не моя девушка, и я за нее не отвечаю. Эта девушка явно сложная. Последнее, что мне нужно, — это ввязываться в чужие неприятности. Разбираться со своим собственным дерьмом — это работа на полный рабочий день.

Я трачу все утро на бессмысленные татуировки — бабочки, сердечки, одинаковые татуировки с лучшими подругами и тому подобную чушь. Один парень пришел и набил имя своей новорожденной дочери. Я ничего не имею против такого рода татуировок, но они точно не стимулируют мой творческий потенциал. У меня все еще болит шея, и это усугубляется тем, что я весь день горблюсь над клиентами, так что, наверное, хорошо, что у меня нет ничего слишком сложного в расписании. Логан хорошо выполняет свою работу, следя за тем, чтобы обо всех заботились и все оставалось чистым. Я стараюсь не обращать внимания на то, как выглядит ее задница в обтягивающих джинсах, и на то, что все взгляды, кажется, следят за каждым ее движением.

Примерно в обеденное время Саттон входит в дверь, неся пластиковый пакет с чем-то потрясающе пахнущим.

— Проголодалась? — спрашивает она Логан, поднимая пакет.

— Умираю с голоду.

— Я забираю новенькую с собой, — сообщает мне Саттон. Логан вопросительно смотрит на меня.

— Сделай перерыв.

— Кому-нибудь что-нибудь нужно?

Все отказываются, а затем девушки направляются в заднюю часть зала.

— Может быть, ты действительно знаешь, что делаешь, — говорит Корд, крутясь взад-вперед на своем стуле. — Мне нравится, когда она рядом.

— Я же говорил тебе.

— Но это не значит, что ты ее не хочешь.

Да, да. Это также не значит, что я собираюсь действовать в соответствии с этим.

— Найди себе какое-нибудь занятие.

Остальная часть дня проходит примерно так же. Вечер становится еще более оживленным, и к тому времени, когда у меня появляется возможность выйти подышать свежим воздухом, Ло уже ушла домой. После обеда она упомянула, что завтра ей предстоит целый день работать по соседству, так что она не придет. Я говорю себе, что разочарование, которое я испытываю, полностью связано с тем фактом, что она здесь очень помогает, и не имеет ничего общего с тем, как мне нравится видеть ее здесь, в моем тату-салоне, на моем месте, в компании моих друзей. Потому что это было бы плохо.

* * *

Прошло три дня, а я так и не увидел Ло, если не считать того, что видел, как она входила и выходила из «Blackbear Bar». Третьим днем был понедельник, единственный день, когда мы закрыты, так что вчера я ее тоже не видел. Ребята в салоне дулись из-за того, что ее здесь нет, и я не уверен, что это только потому, что она все упрощает. К присутствию Ло быстро привыкаешь. Благодаря ее широкой улыбке и саркастическому чувству юмора, все тянутся к ней.

Я был рассеян и более угрюм, чем обычно. Это время года всегда действует мне на нервы, но эта история с Ло просто сводит меня с ума. Я колеблюсь между фантазиями о том, как трахаю ее на каждой поверхности моего салона, и беспокойством о ней. Потом я злюсь на себя за то, что волнуюсь, и, в свою очередь, злюсь на нее за то, что она заставляет меня волноваться. Как я уже сказал, это выводит меня из себя.

Я не спал всю ночь, делая наброски, пытаясь расслабиться настолько, чтобы заснуть, но безрезультатно. В конце концов, я сказал «к черту все» и снова решил прийти пораньше. Сегодня утром мне удалось мельком увидеть Ло, когда она пришла на свою смену в соседнее здание. Ее волосы были собраны высоко в этот растрепанный хвост, и на ней были обтягивающие черные леггинсы, которые я так люблю, тонкая фланелевая рубашка поверх рабочей футболки и пара теннисных туфель. Разве у этой цыпочки нет куртки? Сейчас около сорока градусов, и становится только холоднее.

К тому времени, когда ее смена заканчивается в соседнем баре, уже почти четыре часа. Должно быть, она сняла свою рабочую футболку, потому что теперь ее фланелевая рубашка застегнута на все пуговицы, кроме верхних, демонстрируя молочно-белые сиськи. Мэтти подбегает к ней первым, приветствуя медвежьими объятиями, поднимая ее на ноги. Она взвизгивает и хлопает его по плечам, чтобы он поставил ее на землю.

— Скучаешь по мне? — поддразнивает она.

— Никто не готовит кофе так, как ты.

— У вас, ребята, есть кофе-машина.

— И все же. У него другой вкус, когда ты приносишь его мне.

О Боже. Я не могу сдержать закатывания глаз от его очевидного флирта. Ло качает головой в ответ на его выходки, прежде чем направиться к моему месту. Девушка в моем кресле делает татуировку с надписью под грудью, и, клянусь, я вижу, как в глазах Ло вспыхивает... что-то. Она меняет выражение лица прежде, чем я успеваю его расшифровать.

— Привет. — Она улыбается, ее глаза устремлены куда угодно, кроме моей клиентки, чьи сиськи полностью обнажены, и на сосках нет ничего, кроме ленты в форме крестиков. — Тебе что-нибудь нужно?

Ты. Голая в гостиной. На моем столе.

— Я в порядке. Я здесь почти закончил.

Ло кивает.

— А как насчет вас? Воды? — она неохотно спрашивает девушку под моей иглой. Я забыл, как ее зовут. Эшли? Эллисон? Она милая девушка, но она не замолкает.

— Да, можно, — смеется она, выглядя смущенной. Ло одаривает ее улыбкой, которая кому-то могла бы показаться вежливой, но я вижу скрывающееся за ней раздражение. Я усмехаюсь, возвращая свое внимание к татуировке. Моя клиентка продолжает болтать, а я киваю и хмыкаю в нужное время, на самом деле не слыша ничего из того, что она говорит.

Когда моя клиентка уходит, дверь снова открывается, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть младшего брата Ло. Он наступает на край своего скейтборда, заставляя его подпрыгнуть вверх, и засовывает его под мышку, одновременно выворачивая шею, чтобы посмотреть на задницу девушки, когда она выходит.

— Подожди, — говорит Ло, поднимая палец вверх, затем бежит в заднюю часть салона.

— Привет, чувак, — приветствую я его. Он смотрит на меня, в замешательстве сдвинув брови, прежде чем узнает меня.

— О, черт, ты выглядишь по-другому без всего этого... — он замолкает, указывая на свое лицо. Верно. Когда мы познакомились, был Хэллоуин.

Когда Ло возвращается, в руке у нее болтается связка ключей.

— Ты ходил на отработку? — спрашивает она, прижимая ключи к себе, когда он тянется за ними.

— Да, — говорит он, закатывая глаза. Он снова тянется за ключами, но только для того, чтобы она снова отдернула руку.

— Заедь за мной в одиннадцать. Иди купи форму, а потом отправляйся прямо домой, пока я не позвоню.

— Это глупо. Я должен был просто принять отстранение. Ты хоть знаешь, сколько это дерьмо стоит?

Ло смотрит на меня краем глаза, а я занимаюсь разборкой и дезинфекцией своей тату-машины, притворяясь, что не подслушиваю.

— Все в порядке, — говорит она, ее голос едва слышен из-за музыки, доносящейся из динамиков. — Это хорошая возможность. Просто купи каппу, обувь и майку. Мы побеспокоимся о деньгах и прочем дерьме позже. — Она лезет в свой лифчик и достает пачку наличных, прежде чем вложить их ему в ладонь. — Вот еще кое-что с моей сегодняшней смены.

Рука Ло все еще протянута, но ее брат качает головой, как будто он не хочет брать деньги, но девушка приподнимает бровь, и он неохотно засовывает их в карман джинсов. Я был в слишком многих приемных семьях, чтобы сосчитать, и я ни разу не видел, чтобы отношения между братом и сестрой были такими динамичными. Ло заботится о нем, что не является чем-то неслыханным для старшей сестры, но он, кажется, действительно слушается ее. Между ними существует близость, которая вызывает у меня небольшой укол ревности. Не ревную к нему — я не настолько сумасшедший, — но ревную к их отношениям. Ашер — мой брат, но он не моей крови, и теперь у него своя собственная жизнь.

Было время, когда я думал, что у меня могло бы быть такое в одной из моих приемных семей, но, конечно, я умудрился все испортить, как и все остальное. И с тех пор никто в этом городе не смотрел на меня по-прежнему. Для меня Риверс-Эдж делится на три типа людей: люди, которые обвиняют меня в том, что произошло, люди, которые этого не делают, и люди, которые ничего об этом не знают. Между прочим, я попадаю в первую группу.

— Потом прямо домой, — повторяет она. Он кивает, и на этот раз она отдает ему ключи, когда он тянется за ними. Он притягивает ее к себе, чтобы обнять, но ее голова даже не достает ему до подбородка. Он уходит, а Ло направляется к моему месту, чтобы вытереть мой стул.

— Я могу сам это сделать, — говорю я ей. — Мой клиент отменил встречу, помнишь? — Это она сообщила мне об отмене бронирования.

— Мне не сложно.

— Ты в порядке? — Я ничего не могу с собой поделать. Я должен спросить. Она замирает на полпути, когда тянется за скомканными бумажными полотенцами, полными чернил, и стаканчиком для полоскания, ее большие карие глаза пристально смотрят на меня. С этого ракурса я вижу намек на ее черный лифчик, выглядывающий из-под рубашки, и воспоминания о ее идеальных чертовых сиськах, когда она выгибается навстречу моим прикосновениям, непрошеными всплывают в моей голове.

— Да, — говорит она слишком бодрым голосом, чтобы я мог ей поверить. Я не могу этого понять, но она кажется не в себе.

— Ты уже поела? Думаю, я закажу что-нибудь в Blackbear. — Я умираю с голоду, и, подслушав разговор Ло с ее братом, я задаюсь вопросом, неужели деньги — такая большая проблема, что она ест недостаточно. Она миниатюрная, у нее тонкая талия, но эта задница говорит мне, что она получает достаточно еды.

— У меня не было возможности поесть раньше, — признается она. — Blackbear был слишком забит посетителями.

— Что ты будешь?

— Я не привередлива. — Она пожимает плечами.

— Я возьму бургер! — кричит Мэтти со своего места в другом конце комнаты.

— И немного крылышек, — вмешивается Корделл.

— Что-нибудь еще? — саркастически говорю я, зарабатывая еще одну улыбку от Ло. На этот раз она настоящая.

Джейк приносит еду тридцать минут спустя, и я жестом приглашаю Ло следовать за мной.

— Что, если кто-нибудь войдет? — спрашивает она, указывая большим пальцем на дверь.

— Они поймут, — уверяю я ее. Я веду ее в большую зону ожидания. Здесь совершенно нет клиентов. Я подхожу к столу и ставлю еду на него, жестом приглашая ее присесть на скамейку. Я беру два пива и бутылку воды. Должен быть выбор. Когда я возвращаюсь к столу, Ло сидит там, подперев подбородок кулаком, надув полные губы и уставившись в стол.

«Не спрашивай ее, в порядке ли она. Не спрашивай ее, в порядке ли она».

— Ты в порядке? — Черт. Она не отвечает и, кажется, даже не слышит меня. Ого. По-прежнему ничего. — Логан, — зову я, на этот раз громче, и она вскидывает голову. — Что не так? И не говори «ничего», потому что я вижу, что тебя что-то беспокоит. Если только ты вдруг не влюбилась в пиццу и у тебя на лице не задумчивое выражение, а озабоченное.

Она грустно улыбается и качает головой.

— Прости. Я просто размышляю.

— Насчет...? — подталкиваю я. — Этот парень все еще пристает к тебе?

— Нет, я имею в виду, да, он все еще звонит, но дело не в нем. — Я знал, что это так, кем бы он ни был, но ее подтверждение заставило мои руки сжаться в кулаки. У меня нехорошее предчувствие по поводу этого парня. — Просто у меня много забот. Я беспокоюсь о Джессе, беспокоюсь о том, как он закончит школу, беспокоюсь о том, что я все это испортила, беспокоюсь о том, где мы будем жить…

— С этим ничего не вышло? — я перебиваю. Эта печальная, может быть, слегка уязвимая ее сторона резко контрастирует со смелой, уверенной в себе, которую я привык видеть.

— Я посмотрела в Интернете, но там так мало сдается в аренду. Я нашла одно место, но ответа пока нет.

Она права. Чтобы найти жилье в аренду в этом городе, вам в значительной степени нужно кого-то знать. Арендуемых квартир немного, и они сдаются очень быстро.

— Могу я задать тебе вопрос? — Я ненавижу, когда люди спрашивают, можно ли им задать вопрос, но этот может вывести ее из себя, поэтому я действую осторожно. Она кивает в знак согласия. — Где твоя мама? — Это не те вещи, о которых должна беспокоиться двадцатиоднолетняя девушка. Я понимаю, что Генри не было в их жизни, но это не объясняет, кто заботился о них все эти годы.

— В этот самый момент? В тюрьме. Наркотики, — продолжает она, залезая в пакет и вытаскивая жареную картошку. В этом заявлении нет ни печали, ни стыда. Просто голые факты.

— Черт.

— Поверь, так лучше, — говорит она, пожимая одним плечом. — Она была большей занозой в моей заднице, когда не сидела за решеткой

— Где будет жить Генри? — Я достаю бургер из одного из пакетов и протягиваю ей.

— Полагаю, он просто останется в комнате над автомастерской. План всегда состоял в том, чтобы в любом случае обзавестись собственным жильем. Просто это произошло немного раньше, чем мы ожидали.

— Дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь, — говорю я, прежде чем неловко прочистить горло. Я не знаю, как делать это дерьмо. Я не знаю, как быть другом. Когда я взял Ашера к себе, это было легко, потому что никто из нас не был большим любителем поговорить. Ему нужна была работа и место для ночлега, и я дал ему это, вот и все. Что касается Ло, то у меня есть врожденная потребность убедиться, что с ней все в порядке, и я, черт возьми, не знаю, что с этим делать.

— Мы что-нибудь придумаем. Мы всегда так делаем. Ты и так достаточно помог. Ну, ты знаешь, с этой работой и всем прочим.

После этого мы молчим. Мы приступаем к еде в тишине. Ло стонет, когда откусывает кусочек, и звук доносится прямо до моего члена. Ее телефон жужжит на столе между нами, и я мгновенно напрягаюсь, но расслабляюсь, когда понимаю, что она разговаривает со своим братом.

— Конечно, так и было, — говорит она, невесело усмехаясь и проводя рукой по своим растрепанным каштановым волосам. Я не слышу, что он говорит, но это явно не очень хорошие новости. — Ладно. Нет, не беспокойся обо мне. Тебе удалось купить то, что тебе было нужно? — Пауза. — Хорошо. Хорошо. Увидимся вечером.

— В чем дело? — спросил я.

— «Тойота» сдохла. Генри заберет Джесси и посмотрит, в чем дело. Отвезешь меня домой? — спрашивает она, хлопая своими милыми глазками лани и преувеличенно выпячивая нижнюю губу.

Как будто я сказал бы ей «нет».

— Да, если ты не против подождать, пока я закроюсь.

— Нет. Мне все равно больше нечего делать.

Как только мы покончили с едой, мы вернулись к работе. Ло обзванивает клиентов на следующий день, чтобы подтвердить их записи, пока я готовлюсь к следующему сеансу. Вторники обычно проходят медленно, так что Корделл и Мэтти заканчивают тем, что уходят около десяти, оставляя нас с Ло наедине. Она покачивает бедрами, подпевая «Wrong Way» группы Sublime, пока моет окна, и я, извинившись, удаляюсь в гостиную, пока не натворил глупостей. Например, перегнул ее через стойку регистрации.

Меня никогда так не тянуло к кому-то. Может быть, я так сильно хочу ее потому, что отказываю себе в шансе трахнуть ее. Может быть, нам просто нужно уступить, хотя бы раз, чтобы выбросить это из головы. Потому что я знаю, что она тоже это чувствует. Я вижу это по тому, как она смотрит на меня, по тому, как она прижимает бедра друг к другу, когда мы стоим слишком близко, по тому, как она облизывает губы. Я остро ощущаю ее присутствие, и единственное, что хуже, чем не видеть ее три дня, — это то, что она здесь, чтобы мучить меня. В любом случае, я не могу сбежать от нее.

Я слышу тихий стук в дверь, прежде чем Ло просовывает голову внутрь.

— Думаю, что у меня официально закончились дела.

Я достаю телефон из кармана толстовки и проверяю время. Одиннадцать часов вечера.

— Ты можешь выключить вывеску и щелкнуть замком. Поскольку у нас нет клиентов и уже слишком поздно, в этом нет смысла. Если бы это были выходные, это была бы совсем другая история. — Ло прикусывает губу и кивает, как будто запертая дверь каким-то образом делает все уединённым больше, чем сейчас.

Когда она возвращается, то садится на диван в другом конце комнаты, подложив руки под бедра.

— Как только я закончу этот набросок, мы сможем уйти.

— Можно мне посмотреть? — спрашивает она.

Я колеблюсь. Я не люблю показывать людям свою работу, особенно до того, как она будет закончена. Даже когда это делается для клиентов, мне все равно это трудно. Я всегда хочу внести последнее изменение. Проблема в том, что я мог бы работать над этим тысячу дней подряд и все равно каждый раз находить что-то, что я хочу подправить.

— Давай, — тянет она. — Я даже не могу нарисовать приличную фигурку из палочек. Я не буду судить.

— Ладно, — уступаю я. Она неторопливо направляется ко мне, ее слишком длинные фланелевые рукава спадают до кончиков пальцев, конский хвост скручен и растрепан таким образом, что каким-то образом все еще выглядит сексуально. Она наклоняется, чтобы рассмотреть рисунок поближе. Мне кажется, на ее лице написано благоговение, но я не могу быть уверен.

— Это великолепно, — выдыхает она.

— Конечно, черт возьми, — говорю я, но я говорю не о рисунке. Она смотрит на него, но я смотрю на нее. Ее губы ягодного цвета и нежная кожа настолько бледны, что я вижу слабые следы голубых вен, которые проходят под ними.

— Что это? — спрашивает она, обводя своим черным со сколами ногтем голову слона в короне из драгоценных камней и его хобот, обернутый вокруг безделушки.

— Ганеш. Бог удачи. Одна из моих постоянных посетительниц хочет носить его у себя на бедре как символ удачи.

— Может быть, мне тоже стоит сделать такую, — шутит она. — Мне бы не помешало немного удачи.

— Только если я буду тем, кто нанесет ее на тебя, — говорю я. Она смотрит на меня, чтобы понять, шучу ли я. Я не шучу. Если кому и удастся нанести чернила на эту нетронутую кожу, так это мне. Воздух между нами заряжен напряжением, и когда она втягивает нижнюю губу в рот, я прижимаю большой палец к ее подбородку, пока она не отпускает ее. На шее у нее бьется пульс, грудь вздымается.

Нахрен.

Я сжимаю ее подбородок, и ее глаза закрываются прямо перед тем, как я притягиваю ее к себе. Я облизываю ее губы, и она мгновенно приоткрывает их для меня. Мой язык проскальзывает внутрь, скользя по ее языку. Я встаю, не отрывая своих губ от ее, и углубляю поцелуй. Моя рука, обхватывающая ее подбородок, скользит по волосам на затылке, в то время как другая моя рука обвивается вокруг ее талии.

Я поднимаю ее, ее ноги автоматически обхватывают мою талию, и она стонет, когда чувствует мою твердость через джинсы в центре своего тела. Я подкрадываюсь к стене и грубо прижимаю ее к ней, пока наши неистовые руки борются, чтобы снять слои одежды между нами, наконец поддаваясь искушению. Ло срывает с меня толстовку, забирая вместе с ней и футболку. Я засовываю руки под ее фланель, отчаянно желая почувствовать ее кожу, пока она возится с пуговицами. Расправив ладони, я провожу ими вверх по ее животу и ребрам, задирая на ходу ее рубашку.

— Мы не должны это делать, — выдыхает она, бросая свою рубашку на пол.

— Определенно не стоит это делать, — соглашаюсь я, стягивая мягкую, тонкую, черную ткань ее лифчика, чтобы обнажить ее соски, твердые и розовые. Я провожу большими пальцами по вершинкам, и она выгибается навстречу моим прикосновениям, теперь только ее плечи касаются стены.

— Мы должны остановиться.

Мои руки приостанавливают свое исследование, и я откидываюсь назад, чтобы встретиться с ней взглядом, ожидая ее сигнала. Ло притягивает меня обратно, запускает руки в мои волосы, теребя короткие пряди, и прикусывает мою нижнюю губу зубами. Я стону, хватая ее за задницу, и поворачиваю ее кругом. Я укладываю ее на диван, просовывая свое бедро между ее ног.

Ло трется об меня и тянется к пуговице моих джинсов. Я полусознательно улавливаю, как где-то вдалеке жужжит ее телефон, но мы не обращаем на это внимания. Жужжание не прекращается, заставляя Ло бормотать проклятия себе под нос.

— Это может быть Джесс.

Я отрываюсь от ее тела, проводя рукой по волосам. Бл*ть. Ло садится, натягивая бретельки лифчика обратно на плечи, прежде чем подбежать к тому месту на полке с товарами, которое она объявила своим личным местом для хранения. Когда она смотрит на экран своего телефона, она ощетинивается, и я напрягаюсь, точно зная почему. Ло полностью выключает свой телефон, стараясь сохранить выражение лица, прежде чем вернуться ко мне.

Она толкает меня в плечи и садится верхом мне на колени, но я остаюсь неподвижным, мои руки опущены по бокам, ладони покоятся на кожаной подушке. Ло устраивается у меня на коленях и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. Мой член и моя совесть не в ладах, один хочет ответов, другой — действий. Когда ее зубы впиваются в то место, где моя шея встречается с плечом, моя совесть проигрывает битву, и мои руки взлетают к ее заднице, сжимая и направляя ее движения. Мои бедра двигаются в поисках тепла между ее ног. Ло соскальзывает с моих колен и устраивается у меня между ног. Она двигается вниз по моему телу, ее нежные руки скользят вниз по моей груди, а ее губы следуют за ними. Ее зубы теребят маленький пирсинг в форме подковы на моем соске, когда она снова тянется к пуговице моих джинсов. Ло стягивает мои штаны до половины на задницу, прежде чем я собираю все свое самообладание, чтобы остановить ее, мои руки накрывают ее.

— Прекрати.

Широко раскрытые глаза поднимаются на мои, полные боли и, может быть, немного обиженные. Я стону, потому что последнее, что я хочу сделать, это остановить то, к чему все идет, и изобразить это выражение на ее лице — близкая секунда.

— Кто продолжает тебе названивать? — спрашиваю я в упор. Ее уголки губ опускаются, и между бровями образуется складка.

— Никто. — Она снова защищается. Я понимаю, что это ее настройка по умолчанию.

— Не вешай мне лапшу на уши, Ло

— Это не твое дело, — говорит она, вырывая свои руки из моей хватки. Она встает и поднимает свою сброшенную рубашку. Я знаю, что она собирается сбежать, поэтому встаю между ней и дверью, блокируя ее.

— Тот факт, что ты только что попыталась прижаться ртом к моему члену, говорит об обратном. Хорошо. Не самый лучший пример, но суть остается та же.

— Пошел ты! — выплевывает она, пытаясь обойти меня.

— Прекрати. — Я держу ее за плечи, пытаясь заставить встретиться со мной взглядом. — Я просто… черт, я беспокоюсь за тебя, ясно?

— Я могу сама о себе позаботиться, — настаивает она, и в ее голосе по-прежнему слышится сталь.

— Я это вижу. Я знаю это, — соглашаюсь я. — Но это не значит, что никому другому не должно быть до этого дела.

Ее плечи опускаются, и я вижу, что часть борьбы покидает ее. Я не могу винить ее за то, что она замкнута. Я гребаный король замкнутости — похоже, для всех, кроме нее. Я лицемер. Это похоже на то, как слепой ведет слепого, но я пытаюсь. Ло сидит на диване, натягивая расстегнутую фланелевую рубашку, чтобы прикрыть грудь.

— Это сложно.

Я жду, когда она продолжит. Она закатывает глаза и резко выдыхает, когда понимает, что я не собираюсь так просто это оставлять.

— Эрик — тот, с кем я раньше... встречалась. — Она произносит слово «встречалась» так, словно у нее кислый привкус во рту, и ковыряет свой черный лак для ногтей. — Он был моим боссом. Это было неправильно. Он был манипулятивным и жестоким… и, самое главное, чертовым лжецом. Все думали, что он был хорошим парнем. Он долгое время дурачил меня... — она замолкает. — Мне не нравилось, кем я была с ним, поэтому я ушла. Он думает, что я вернусь. Я не хочу. Он плохо это воспринимает. Конец истории.

Чутье подсказывает мне, что она слишком упрощает ситуацию — что в этой истории есть нечто большее.

— Когда он звонит тебе, что он говорит?

— В основном он просто просит меня вернуться. Но чем менее заинтересованной я кажусь, тем настойчивее он становится.

— Он когда-нибудь причинял тебе боль? — спрашиваю я с большей резкостью, чем намеревалась.

— Не физически. Я его не боюсь, — говорит она, уклоняясь от прямого ответа, и я прищуриваю глаза. — Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое. — Она глубоко вдыхает. — Я просто хочу двигаться дальше, но я не могу, если он продолжает звонить мне, напоминая о моих ошибках.

Я понимаю это лучше, чем большинство людей. Так много раз я думал о том, чтобы собраться, уехать и начать все сначала где-нибудь в другом месте, где никто не знает мельчайших подробностей моего прошлого, но что-то удерживало меня в Риверз-Эдж. Только когда я открыл свой тату-салон, мне стало за что зацепиться, хотя я мог бы переехать, если бы действительно захотел.

— Почему бы просто не сменить свой номер?

— Я уже это сделала. Этот номер совершенно новый. Я не знаю, как он его получил. Эрик очень... находчивый.

— Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Боже, нет, — говорит она в ужасе. — Это сделало бы все только хуже. Доверься мне.

Мы оба молчим, ни один из нас не знает, как поступить дальше. Эта девушка. Она красивая и дикая, сбивающая с толку и сумасшедшая. И именно поэтому мне нужно держаться подальше. Ни у кого из нас больше нет места для каких-либо осложнений в нашей жизни.

Я подбираю с пола свою футболку и толстовку с капюшоном, комкая их в руках.

— Давай отвезем тебя домой.

* * *

Ло

— Давай отвезем тебя домой, — говорит Дэйр ровным голосом. Я знала, что он подумает обо мне по-другому, как только я расскажу ему об Эрике — а он даже не знает всей истории. Представьте, что бы он подумал, если бы узнал, что Эрик еще и женат. Женат.

Я киваю, заправляя волосы за уши и отводя глаза, чтобы скрыть боль. Какой позор. Я совершила много хреновых поступков в своей жизни. Меня учили лгать, мошенничать и воровать, чтобы выжить любыми необходимыми средствами. Но больше всего на свете я стыжусь Эрика. Дело даже не в том, что он был женат, хотя это выставляет меня не в лучшем свете. Это тот факт, что я позволила себе быть одной из тех гребаных глупых девчонок, которые западают на всех, лишь бы это исходило от хорошенького личика.

Эрик был больше, чем сама жизнь. Успешный, умный, обаятельный, великолепный и совершенно пугающий... и он хотел меня. Девушку из гетто из Окленда. Я привыкла к таким парням, как он, желающим моего тела на ночь, но Эрик... он хотел именно меня. Навсегда. Он наживался на моих слабостях. Наживался на том факте, что я бедна и что я хотела сделать жизнь Джесс лучше. Наживался на том факте, что я жаждала лучшей гребаной жизни. Воспользовался моей любовью к его сыну, Кайдену. Он хотел, чтобы я полностью зависела от него.

Его жена Оливия была слишком занята тем, что глотала таблетки и пила водку, чтобы я могла усомниться в его лжи. Но я начала видеть Эрика таким, какой он есть, и внезапно поведение Оливии начало обретать для меня смысл. Если бы я осталась, таким могло бы быть мое будущее.

Чем больше Эрик пытался контролировать меня, тем больше я отстранялась. Деньги того не стоили. Все было обманом. Я задержалась дольше, чем следовало, потому что у меня была глупая идея, что я была одной из немногих в жизни Кайдена, кто хоть как-то справлялся со своим дерьмом, но кого я обманывала? Я была худшим из возможных образцов для подражания. В конце концов, я покинула город, который никогда не любил меня, и мужчину, который хотел владеть мной.

Ключи в петле на поясе Дэйра звякают, отрывая меня от моих мыслей. Он натягивает футболку через голову, и я не могу не заметить, как при этом движении напрягаются его татуированные мышцы. Те самые, которые я трогала руками две минуты назад, пока он не отверг меня.

— Готова? — спрашивает он, бросая толстовку на спинку стула.

Не говоря ни слова, я встаю и выхожу вслед за ним. Когда он останавливается, чтобы запереть салон, я не жду его, вместо этого направляясь прямо к его грузовику. Я слышу, как открываются двери грузовика, когда я подхожу. Я ставлю одну ногу на перекладину и тянусь к ручке, чтобы забраться внутрь. Я наблюдаю за Дэйром, когда он направляется ко мне, опустив голову, засунув руки в карманы джинсов, но когда он садится на водительское сиденье, я смотрю куда угодно, только не на него.

Я слышу, как заводится грузовик, и он с минуту колеблется. Я чувствую, что он смотрит на меня, но я не встречаюсь с ним взглядом. Он отказал мне, когда я стояла перед ним на коленях. Моему самолюбию был нанесен удар, и мне нужна минута, чтобы оправиться от неловкости ситуации.

Дэйр выдыхает и заводит машину, как только понимает, что я не собираюсь сдвинуться с места. Мое колено беспокойно подрагивает, когда я смотрю в окно. Эта часть города уже нарядилась к Рождеству, все здания и деревья сияют огнями. Это так сильно отличается от города. Это похоже на что-то из сборника сказок. Я сосредотачиваюсь на огромном дереве с меняющими цвет огнями, когда чувствую руку Дэйра на своем колене, останавливающую мои движения. Он сжимает меня, и на этот раз я встречаюсь с ним взглядом. Их синева такая яркая, даже под ночным небом. Удерживая мой взгляд, его большой палец двигается взад-вперед, успокаивая. Я с трудом сглатываю, сопротивляясь желанию сжать бедра. Он снова переключает свое внимание на дорогу, но его рука остается на моей ноге. Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, оказывая легкое давление, когда он скользит ими вверх и вниз по тонкой ткани моих леггинсов. Мое дыхание вырывается, и я чувствую, как сжимаюсь, когда он приближается к тому месту, где я хочу его. Он дразнит, подбираясь ближе к верхушке моих бедер, только для того, чтобы скользнуть обратно вниз.

— Смотри, — говорит он, его голос густой и сиплый.

— Да? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это звучало нормально, как будто мне не так жарко, и я не волнуюсь только от его прикосновений.

— Где живет Генри? — спрашивает он.

Я делаю все возможное, чтобы давать ему указания, пока он продолжает свои ласки, но когда он задевает мою киску, я замираю. Я не могу сформулировать ни слова. Что такое слова? Я не знаю ничего, кроме того, что я не хочу, чтобы он останавливался на этот раз. Я перестаю пытаться делать вид, что на меня это не влияет, откидываю голову на подголовник и изо всех сил сжимаю дверную ручку.

Сначала его прикосновения легки, как перышко, но по мере того, как мое дыхание становится тяжелее, а леггинсы — влажнее, он усиливает давление, пока не начинает круговыми движениями тереть мой клитор.

— О Боже, — выдыхаю я, не в силах больше молчать. Я чувствую, как мои соски твердеют под лифчиком. Каждая частичка меня сверхчувствительна, готова воспламениться.

Мои глаза зажмурены, но я чувствую, как он замедляет ход и съезжает на обочину дороги, ни разу не дрогнув в своем нападении между моих бедер. Как только мы останавливаемся, его рука исчезает на полсекунды, прежде чем он перемещается и заменяет ее другой рукой.

— Ты такая чертовски влажная, что я чувствую это на своих пальцах, — хрипит он, как будто его это каким-то образом волнует так же сильно, как и меня. Когда я открываю глаза, Дэйр ближе, чем я ожидала, он опирается одной рукой на центральную консоль и смотрит на руку, двигающуюся у меня между ног. Вид того, как он наблюдает за тем, что делает со мной, заводит меня еще больше, и с моих губ срывается звук, нечто среднее между стоном и всхлипыванием.

Я притягиваю его лицо к своему и облизываю уголок его губ. Этот поцелуй — сплошные языки и зубы, грубый, неуклюжий и отчаянный. Я втягиваю его нижнюю губу в свой рот, и он стонет, когда я прикусываю ее зубами. Его губы скользят вниз к уголку моего рта, затем к подбородку. Дэйр просовывает руку под пояс моих леггинсов и посасывает мочку моего уха. Его теплые пальцы скользят по моим складочкам, и моя спина отрывается от сиденья. О, черт возьми, почему мне так хорошо?

— Боже, как бы я хотел, чтобы это было обернуто вокруг моего члена прямо сейчас, — говорит Дэйр, вводя палец внутрь меня. Тыльной стороной ладони он прижимается к моему клитору, и я задыхаюсь, когда он добавляет второй палец, сжимая кулак в своей футболке. — Ты кончишь мне на руку?

Я несколько раз киваю, не в силах подобрать слова.

— Кончи для меня.

Я задерживаю дыхание, ожидая, когда меня захлестнет оргазм, когда его зубы впиваются в мою шею, сильно прикусывая, прежде чем пососать укус. Этого достаточно, чтобы я сжалась вокруг его пальцев, снова и снова. Это нескончаемо, совершенно неконтролируемо. Дэйр продолжает лизать и покусывать мою шею, плечо и челюсть, пока я прихожу в себя, все еще пульсирующая и совершенно бескостная.

— Срань господня, — выдыхаю я, когда наконец могу произносить слова. Дэйр медленно убирает от меня свои пальцы, затем проводит ими по моим леггинсам — я предполагаю, чтобы вытереть их, — но мои бедра двигаются вперед, ища большего трения.

— Ты, бл*ть, убиваешь меня, Ло.

Я лениво поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, когда понимаю, что мы припарковались на улице Генри. Моему мозгу требуется минута, чтобы осознать тот факт, что я так и не сказала ему, где он живет.

— Как ты узнал, куда ехать? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Твое личное дело сотрудника, — говорит он без тени стыда. Я хочу спросить его, почему он просто не сказал этого с самого начала, но решаю, что мне все равно настолько, чтобы настаивать.

Дэйр заглушает двигатель и выпрыгивает из машины, прежде чем подойти, чтобы открыть мою дверцу. Я поправляю свои влажные штаны и подтягиваю конский хвост, который превратился в спутанный беспорядок. Дэйр помогает мне спуститься, и когда мои ноги касаются тротуара, мои все еще слабые колени почти подгибаются, но я прихожу в себя прежде, чем он замечает.

Здесь так тихо и темно. Полная противоположность тому, откуда я родом. В этом месте даже уличных фонарей нет. Плюс в том, что здесь действительно можно увидеть звезды. Недостаток в том, что я не могу заснуть из-за всей этой... тишины. Ирония судьбы, не так ли?

Мы идем к темно-коричневому обшарпанному дому с прогнившими деревянными ступеньками. Грузовика Генри нет у входа, так что он, должно быть, остановился в комнате над своим гаражом. Я открываю входную дверь так тихо, как только могу. Джесс растянулся на диване, мертвый для всего мира. Я ожидаю, что Дэйр последует за мной, надеясь закончить то, что мы начали, но он колеблется в дверях.

— Идешь? — спрашиваю я, прислонившись к дверному косяку, мой двойной смысл ясен. Дэйр проводит рукой по губам, на его лице отражается нерешительность.

— К черту все. — Он проходит мимо меня, и я закрываю за ним дверь.

Я прикладываю палец к губам и шепчу: «Тсс», прежде чем взять его за руку и молча отвести в свою временную комнату. Вероятно, мне следовало бы смутиться из-за окружающей обстановки. Большинство девушек так бы и поступили. Но я никогда особо не заботилась о материальных вещах.

Я ожидаю, что Дэйр съежится или, по крайней мере, почувствует себя неловко, когда увидит, где я остановилась, но когда я включаю лампу, он даже глазом не моргает. Эрик даже не смог бы зайти так далеко. Он бы бросил один взгляд на дом Генри и задрал нос, настаивая на том, чтобы мы сняли номер в отеле.

Но я не хочу думать об Эрике. Я хочу больше тех ощущений, которые Дэйр подарил мне в своем грузовике и ранее в «Плохих намерениях». Когда мне с ним хорошо, я не думаю ни об Эрике, ни о школе Джесс, ни о своей маме... ни о чем из этого.

Решившись на дерзость, я снимаю леггинсы, скидывая их вместе с ботинками. Следующей идет моя рубашка, когда я расстегиваю одну пуговку за другой. Дэйр пристально наблюдает за мной. Я снимаю бюстгальтер через голову, чувствуя, как мои соски твердеют на холодном воздухе. Ноздри Дэйра раздуваются, и он крадется ко мне, обхватывая рукой мою талию.

Его большой палец поднимается, чтобы провести по больному месту на моей шее, когда его пальцы сгибается у меня за головой, его глаза загораются так, что я понимаю: ему нравится, что он поставил на мне свою печать. И мне нравится, что ему это нравится.

— Что ты делаешь, Ло? — спрашивает Дэйр. — Я думал, это больше не повторится, но вот ты здесь, голая, черт возьми, насмехаешься надо мной. И вот я здесь, собираюсь снова нарушить твое маленькое правило.

— Я не знаю, — признаюсь я. — Я просто знаю, что хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

— У меня есть теория, — говорит Дэйр, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Какая? — спрашиваю я, толкая его в грудь, заставляя пятиться назад. Как только он добирается до моей кровати, я давлю ему на плечи, пока он не садится, затем сажусь верхом ему на колени.

— Я думаю, мне просто нужно выбросить тебя из головы. — Его голос срывается, когда его глаза блуждают по всему моему телу, а руки останавливаются на моей талии.

— Ты так думаешь? — спрашиваю я, задирая низ его футболки, обнажая покрытую яркими чернилами кожу под ней. Он поднимает руки, позволяя мне стянуть ее с себя.

— Ммм. — Его теплые руки гладят мои ребра по бокам от грудей. — Единственный способ избавиться от этого зуда... — он замолкает, перекатывая мои соски между пальцами, — это почесать его.

— Имеет смысл, — выдыхаю я, покачиваясь на твердости, которую ощущаю под его джинсами. — Итак, ты хочешь сказать, что...

— Мы трахаемся. Только в этот раз. После этого мы снова станем... друзьями.

— Просто друзья.

— Просто друзья, — соглашается он, теребя пуговицу на джинсах.

Больше нет слов. Дэйр приспускает джинсы ровно настолько, чтобы освободить свой член. Я чувствую твердую, шелковистую головку, расположенную у моего входа, и Дэйр, не теряя времени, поднимает бедра вверх, заполняя меня одним быстрым движением. Мы оба стонем от этого ощущения. Я так невероятно наполнена, и мне требуется минута, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Я медленно начинаю двигать бедрами. Дэйр откидывается назад, позволяя мне оседлать его, его брюки даже не сняты полностью. Я упираюсь руками ему в грудь, увеличивая скорость, пока он наблюдает, как я двигаюсь на нем.

Дэйр садится и, наконец, дотрагивается до меня. Он прижимает меня вплотную к себе, прежде чем одной рукой обхватить меня за талию. Другая движется, чтобы ухватиться за основание моего конского хвоста. Он оттягивает мою голову назад, и острая боль становится только сильнее, и я двигаюсь быстрее, нуждаясь в большем. Я такая мокрая, что слышу это каждый раз, когда скольжу вниз по его длине. Это то, что мне было нужно.

Дэйр переворачивает меня, опрокидывая на матрас, не разрывая нашей связи. Я провожу ногами по его заднице и бедрам, стаскивая с него джинсы. Он сбрасывает свои тяжелые ботинки, за ними следуют джинсы, затем прижимается своими бедрами к моим, трахая меня с той же настойчивостью, которую я чувствую внутри.

Его голова опускается вниз, и он берет сосок в рот, покусывая и посасывая.

— Сильнее, — умоляю я, и он слушает, сильно покусывая, заставляя меня крепче обхватить его. Он почти рычит, двигаясь быстрее, чтобы уделить другой стороне такое же внимание.

— Я кончу, если ты продолжишь это делать, — предупреждает он, но я ничего не могу с собой поделать. То, что он заставил меня почувствовать в своем грузовике, даже близко не сравнится с этим.

— Мне все равно. Мне это нужно.

Дэйр садится на пятки, приподнимая мои бедра, пока я не оказываюсь вплотную к нему, моя спина все еще на кровати. Он без усилий контролирует мои движения, скользя внутрь и наружу, как будто я не более чем тряпичная кукла. Пот стекает по его лицу, нижняя губа зажата между зубами.

Он снова наклоняется надо мной, облизывая мою грудь, прежде чем прикусить сосок сильнее, чем раньше, и это ощущение больше, чем я могу вынести. Моя спина отрывается от матраса, и руки Дэйра скользят подо мной, чтобы укачать меня, когда я разваливаюсь на части, мое тело содрогается и дергается, прежде чем обмякнуть в его объятиях.

— Черт. — Дэйр усиливает хватку и трахает мое бескостное тело до тех пор,пока не напрягается и не изливается в меня. Он ослабляет хватку и тает во мне, его вес придавливает меня наилучшим образом, пока мы переводим дыхание. Его влажное лицо покоится у меня на груди, его член все еще внутри моего тела. Проходят минуты, прежде чем кто-либо из нас заговаривает.

— Унял свой зуд? — спрашиваю я. Дэйр издает смешок.

— Я даже не вышел из твоего тела. — Он отстраняется, и я чувствую прилив влаги, который напоминает мне о том, что он кончил в меня. Дэйр, должно быть, тоже это заметил, потому что он смотрит прямо мне между ног, выражение его лица напряженное.

— Я принимаю таблетки, — говорю я, защищаясь, хотя он не имеет права на меня сердиться. Он был тем, кто кончил и не подумал о защите.

Дэйр стонет, держа одной рукой свой член, когда он направляет его обратно в меня, распределяя сперму вокруг, прежде чем снова скользнуть внутрь меня.

— Это значит, что я могу это сделать? — спрашивает он, и мои глаза закатываются.

— Боже, да.

Дэйр заставляет меня кончить еще дважды во многих позах, прежде чем он снова кончает. К концу мы оба измотаны и задыхаемся, и он, извинившись, уходит в ванную. Я бормочу какие-то невнятные указания о том, где находится ванная — не то чтобы ее было трудно найти, поскольку это одна из трех комнат в этом доме. Когда он возвращается, он выглядит неуверенным, вероятно, впервые с тех пор, как я его знаю.

— Я, э-э... — говорит он, прежде чем прочистить горло, почесывая затылок смущенным жестом. — Мне пора идти.

— О. — Я не знаю, чего я ожидала. Не то чтобы я ожидала, что он останется ночевать у меня, но я не думала, что он выбежит за дверь до того, как высохнут мои испачканные спермой простыни. Я не знаю, почему я думала, что это будет отличаться от любого другого свидания на одну ночь, но я не могу избавиться от чувства, что он отвергает меня во второй раз за сегодняшний вечер.

— Я имею в виду... если ты не против?

Это та часть, которую я ненавижу. Он говорит это потому, что не хочет уходить, или потому, что думает, что я хочу, чтобы он остался, и он просто пытается быть милым? Люди тратят так много времени на то, чтобы угадывать, о чем думают другие, вместо того, чтобы просто спросить. Включая меня саму.

— Это было ошибкой. — Он выглядит растерянным, в его голубых глазах плещется сожаление. Он открывает рот, затем закрывает его, как будто хочет что-то сказать, но передумывает.

— Хорошо, — говорю я, потому что… что еще можно на это сказать? Вот тебе и необходимость угадывать, что он чувствует.

* * *

— Ло! — голос Джесси прорывается сквозь мое сознание, и я устало вытягиваю руки над головой. Болезненность между моими бедрами напоминает мне о событиях прошлой ночи.

Обычно я сплю не так крепко — еще один эффект того, что выросла в дерьмовом районе с дерьмовой матерью. Я всегда ожидала, когда какой-нибудь пьяный придурок из ее друзей вломится ко мне, думая, что это туалет. Еще хуже было, когда они чертовски хорошо знали, что это не ванная, и хотели компании. Конечно, мы также беспокоились о взломах, но я больше боялась людей, которых мы знали, чем незнакомцев. Незнакомые люди никогда не подводили меня так, как это делали Кристал и люди, с которыми она общалась.

Джесс распахивает мою дверь, сам выглядя полусонным. На нем мешковатая светло-серая толстовка, которая выглядит так, словно ее давно не стирали, капюшон надвинут на его лохматые волосы. Через плечо у него перекинута черная спортивная сумка.

— Могу я сегодня взять машину?

— Я отвезу тебя, — говорю я, зевая и натягивая одеяло повыше. — Просто дай мне секунду, чтобы одеться.

— Тебе сегодня нужно работать. А я должен сегодня начать заниматься этой дурацкой борьбой после школы.

— А твой тренер не может отвезти тебя? — Вдруг они едут в одно и то же место.

— Да, давай я просто попрошу своего учителя подвезти меня. Это совсем не будет выглядеть странно. Давай, Ло. Ты та, кто втянул меня в это дерьмо.

— Извини? — Мои брови, должно быть, доходят до линии роста волос. — Поправка: я вытащила тебя из этого «дерьма», — говорю я, используя воздушные кавычки. — Ты сам вляпался в неприятности.

— Неважно. Могу я взять машину или нет?

— Хорошо, — говорю я, проводя рукой по своим растрепанным волосам. Где-то там еще осталась резинка для волос, но я знаю, что когда посмотрюсь в зеркало, это будет выглядеть как настоящее птичье гнездо. — Я найду… кто подвезет меня после работы. Ключи все еще у тебя, — напоминаю я ему. Я так и не получила их обратно после того, как Генри починил машину прошлым вечером.

— Спасибо.

Сегодня у меня куча дел, а потом придется убирать то чертово место, так что я вернусь домой поздно.

— Хорошего дня, чувак.

— Я ненавижу тебя, — говорит Джесс, но его губы кривятся в усмешке.

Когда Джесс уходит, я хватаю свой телефон, чтобы написать Саттон, и вижу, что у меня есть два голосовых сообщения с личного номера. Я удаляю их, не слушая. Решимость Эрика не должна меня удивлять. Дело не во мне. Я могла бы быть кем угодно. Для него главное — победить и одержать верх. Эрик, вероятно, чувствует себя отвергнутым, а нет ничего опаснее человека с уязвленным самолюбием.

Я набираю сообщение Саттон, спрашивая, отвезет ли она меня на работу до своей смены. Мы обе приходим в полдень, но благодаря новой девушке, с которой мне еще предстоит познакомиться, я работаю всего пять часов. Сразу после этого у меня запланирована смена в «Плохих намерениях». Где я увижу Дэйра.

Я не предвидела вчерашнюю ночь. Последнее, чего я хотела, это оказаться в другой ситуации, как с Эриком, но когда Дэйр прикоснулся ко мне… он поглощал меня, возбуждал и успокаивал одновременно. Дэйр не ждет ничего взамен. Он не хочет отношений и поклялся, что все, что произошло между нами, не повлияет на мою работу… что вообще может пойти не так? Он сожалеет об этом. Вот что.

Саттон отвечает, сообщая, что заедет за мной через пару часов, так что я закидываю пастельное белье в стиральную машину и принимаю душ. Я трачу на это столько времени, сколько могу, уделяя особое внимание макияжу, даже сушу феном и приглаживаю волосы утюжком, чтобы скоротать время, но у меня все равно остается больше часа в запасе. Я решаю навести порядок в доме, но даже это не занимает много времени. Я буквально ломаю голову, осматривая маленькую комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы себя занять. Чем занимаются люди, у которых есть свободное время? Смотрят телевизор? За двадцать минут до предполагаемого приезда Саттон появляется Генри, удивляя меня.

— Привет, малышка, — говорит он, щеголяя в черном комбинезоне Dickies и бейсболке Raiders задом наперед. Он направляется к раковине, прежде чем вылить туда содержимое своего термоса.

— Перерыв на обед? — я спрашиваю.

— Ага. Просто подумал, что заскочу забрать пару коробок из гаража. Я потихоньку перевожу свое барахло в автомастерскую.

Я киваю, сообразив, что именно там он и остановится.

— Тебе помочь?

— Нет. У меня довольно много вещей, кроме гостиной и кухни, и я все равно не смогу вместить все это дерьмо. Если вы с Джесс хотите, чтобы эти диваны были у вас дома, берите их.

— Спасибо, — говорю я, опуская тот факт, что нам пока не повезло с поиском жилья.

Какое-то время мы молчим, ни один из нас не знает, что сказать. Мы видели друг друга мимоходом и ужинали вчера вечером, но по большей части мы все еще незнакомы.

— Ты, э-э, что-нибудь слышала от своей матери? — спрашивает он, опираясь перепачканными маслом руками о стойку позади себя.

— Она написала Джесс. Думаю, она звонила ему. — Она ни разу не пыталась дозвониться мне. Я предполагаю, что она пытается настроить Джесси против меня. Это то, что она всегда делает, когда кто-то попадает в ее черный список.

— Она знает, что вы здесь? — спрашивает он, издавая тихий свист. — Тогда, наверное, хорошо, что мы скоро отсюда выберемся.

— Не волнуйся. Даже если она легко отделается, ей не нравится покидать квартал, не говоря уже о городе.

— Если это делается назло, она могла бы.

— Обоснованное замечание. — Иногда я забываю, что он, вероятно, знает нашу мать лучше, чем мы сами. Мой телефон жужжит на стойке и высвечивается сообщением от Саттон, сообщающим мне, что она у входа.

— Эй, Генри? — спрашиваю я, засовывая телефон в задний карман. — Я устроилась на работу в тату-салон Дэйра. Я не знаю, упоминал ли об этом Джесс.

— Он не говорил. Дэйр — хороший парень.

— Он действительно помогает мне. В любом случае, я просто подумала, может быть, раз уж меня нет дома по вечерам, ты мог бы, я не знаю… быть более... настоящим отцом?

Генри неловко сглатывает, проводя рукой по своей короткой жесткой бороде.

— Я не был уверен, что мне следует делать, — признается он. — Меня не было рядом с вами, дети. Черт, Джесси едва помнит меня. Я старался держаться подальше, потому что просто на самом деле не уверен, что делать.

— Он просто хочет познакомиться с тобой поближе, Генри. Хотя он никогда в этом не признается. — Я хлопаю его по плечу, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Сходи с ребенком куда-нибудь за бургером или еще за чем-нибудь. Мне пора идти. За мной приехали.

— Я посмотрю, что могу сделать. — Его руки скрещиваются на груди, и я могу сказать, что, по крайней мере, посеяла семя. Я не ожидаю, что Генри внезапно станет отцом года, но я действительно хочу, чтобы у Джесс были с ним какие-то отношения.

Я перекидываю сумку через плечо и трусцой направляюсь по паркету из искусственного дерева к входной двери. Черный внедорожник Саттон ждет на подъездной дорожке, и я запрыгиваю внутрь. Она перегибается через среднюю консоль, чтобы обнять меня.

— Спасибо, что заехала за мной. Джесс сегодня нужна машина, — объясняю я.

— Все хорошо. Я все равно умирала от желания остаться с тобой наедине. — Она шевелит бровями, убавляя звук радио.

— Только не это снова. — Я закатываю глаза, драматично откидывая голову на подголовник, когда она выезжает с подъездной дорожки и направляется к «Blackbear Bar».

— Давай, Ло. Признай, что между вами двумя что-то происходит.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — вру я. У меня никогда по-настоящему не было подруги. Я никогда не разглагольствовала о мальчиках или сексе и не изливала душу о своих проблемах, если уж на то пошло. Это просто не то, что приходит ко мне естественным образом. Саттон, кажется, знает всех, и я не слышала, чтобы кто-нибудь сказал о ней хоть что-то плохое. Еще более красноречивым является тот факт, что она, похоже, не терпит сквернословия в адрес других. Конечно, она сплетничает, как и все остальные. Но она также первая, кто играет адвоката дьявола или встает на чью-то защиту. Показательный пример — когда Джейку захотелось что-то сказать о Дэйре, она прекратила это дерьмо.

— Любой, у кого есть глаза, может это сказать. — Ее голова откидывается на спинку сиденья, и она поворачивается ко мне лицом. — Я знаю Дэйра уже пару лет, и мне никогда не удавалось вытянуть из него больше двух слов. На самом деле я его немного побаивалась. Я имею в виду, возбуждена, но, тем не менее, напугана.

— Действительно? — Я знаю, что он не самый общительный человек на планете, но это звучит немного слишком.

— О, он задумчивый ублюдок. Ему требуется много времени, чтобы привыкнуть к людям. Но, как будто, ты просто... пропустила этот этап.

— Хм. — Я не знаю, что сказать. Он немного грубоват, но ничего похожего на то, что она описывает. — Ты знаешь, что произошло? Почему Джейк, кажется, считает его опасным?

— Это его дело — говорить тебе. Тем более что до меня доходили только слухи. Этот гребаный город полон ими, — с горечью бормочет она. — Я искренне верю, что он хороший. Брайар не любила бы его, если бы это было не так. Я бы предупредила тебя, если бы думала иначе.

— В любом случае, это не имеет значения. — Я пожимаю плечами. Он ясно дал это понять прошлой ночью с выражением сожаления на лице.

— Продолжай говорить себе это, — смеется Саттон, качая головой. — Кстати, о боссах...

Всю дорогу она рассказывает мне о работе. Очевидно, новая девушка не новенькая. Она племянница совладельца, и ходят слухи, что они с Джейком провели вместе все лето, когда она там работала. Все пошло наперекосяк, и теперь, по какой-то причине, она вернулась. Это объяснило бы его неприязнь к ее присутствию там. Ушел непринужденный, кокетливый менеджер, который готовил нам блинчики, и на его месте теперь сварливый Джейк.

Когда мы добираемся до «Blackbear», я борюсь с желанием мельком увидеть Дэйра в витрине и вместо этого иду прямиком в подсобку, чтобы убрать свои вещи. У нас сейчас самый разгар обеденного перерыва, так что не стоит терять времени даром. Я хватаю свой фартук и почти сталкиваюсь с Джейком, когда поворачиваюсь, чтобы уйти. На нем белое поло с логотипом Blackbear, а его обычно распущенные волосы убраны со лба и уложены безупречно.

— Привет. — Я одариваю его лучезарной улыбкой, и он рассеянно бормочет приветствие, прежде чем пройти мимо меня. Ладненько.

— Я же говорила тебе, что он другой. — Она пожимает плечами, обвязывая фартук вокруг талии, когда проходит мимо меня.

— Ты думаешь, с ним все в порядке?

— Он переживет это. Держу пари, что через месяц она уедет. Она не самый лучший официант. Эй, не хочешь выпить завтра после работы?

— Конечно. — Джесс теперь почти каждый день занимается борьбой, так что я свободна. Я не совсем чувствую себя общительной. Я бы предпочла смириться с отказом Дэйра и спокойно зализывать свои раны день или два. Но я всегда верила в то, что нужно притворяться, пока у тебя это не получится.

— Идеально.

Вторая половина дня проходит быстро, и вскоре моя смена подходит к концу. Я заканчиваю с одним из своих последних столиков — семья из четырех человек в отпуске из Швеции, — когда дверь распахивается. Я поднимаю глаза, слегка улыбаясь, только для того, чтобы увидеть его. Улыбка сползает с моего лица, и от шока я застываю на месте.

Высокий и загорелый, но с тенью под глазами. Строгий костюм, острая челюсть и еще более острый язык. Эрик. Какого черта он здесь делает? Он замечает меня, одаривая одной из своих фирменных ухмылок в мою сторону, прежде чем занять место в угловой кабинке.

— Наслаждайтесь своим отпуском, — быстро говорю я, прежде чем помчаться в офис Джейка. Он сидит за своим столом, не сводя глаз с ноутбука, стоящего перед ним.

— Моя смена почти закончилась. Не возражаешь, если я уйду пораньше? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя в животе у меня что угодно, только не это. Джейк бросает на меня недоверчивый взгляд.

— Сначала ты злишься из-за того, что тебе не хватает часов, а теперь пытаешься уйти, — он проверяет время на своем телефоне, — на сорок пять минут раньше? — его тон язвительный, и если бы я так не спешила убраться отсюда, я бы приняла это на свой счет. У меня нет иллюзий, что Эрик не последует за мной, когда я уйду. На самом деле, я хочу, чтобы он последовал за мной. Я хочу, чтобы он был как можно дальше от моих друзей, моих коллег, от моей жизни, которую я здесь для себя построила.

— Пожалуйста, Джейк. Я объясню позже. Мне просто действительно нужно уйти.

Выражение его лица меняется, когда он замечает отчаяние в моем голосе, и он быстро встает, подходя ко мне.

— Ты в порядке? — Он заглядывает мне через плечо, ища разгадку моей внезапной перемены в поведении.

— Мой бывший здесь. — Я беззаботно машу рукой, пытаясь преуменьшить ситуацию. — Я просто действительно не хочу его видеть. — Я не говорю ему, что Эрик живет в четырех часах езды отсюда и, вероятно, преследовал меня, чтобы выяснить мое местонахождение.

— Хватай свои вещи. Я провожу тебя.

— Джейк, все в порядке, правда. Я не хочу привносить сюда свою драму.

— Собирай свои вещи, Ло, — настаивает он.

Зная, что он этого так просто не оставит, я делаю, как он говорит. Я бы не исключила, что Эрик придет искать меня. Джейк кладет руку мне на поясницу, ведя через ресторан, и я иду быстрее, избегая его прикосновений, не желая провоцировать Эрика. Мы уже на полпути к выходу, когда Эрик поднимается и разглаживает ладонью свой костюм. Я чувствую, как внутри меня нарастает страх.

— Ого, — улыбается Эрик, подходя и беря меня за локоть в знак принадлежности. Он бросает взгляд на Джейка, но больше никак не реагирует на него.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я сквозь зубы, не желая устраивать сцену.

— Следуй за мной, и мы поговорим. — Его глаза предупреждающе сужаются, и я киваю в знак согласия, хотя бы для того, чтобы вывести его на улицу, прежде чем я надеру ему задницу.

— Увидимся завтра, хорошо? — говорю я Джейку, делая все возможное, чтобы успокоить его взглядом.

— Ты уверена? — глаза Джейка впились в мои.

— Да. — Я вижу, как Саттон смотрит на нас, на ее лице написана смесь подозрения и озабоченности. Я улыбаюсь ей, и она не уверенно отвечает.

— Пошли, — говорит Эрик, теряя терпение. Я вывожу его на улицу, намереваясь увести подальше от здания, но он дергает меня за руку, останавливая.

— Что, черт возьми, ты творишь? — Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но он больно сжимает ее.

— Эрик, ты, бл*ть, делаешь мне больно!

— Вижу, у тебя все такой же грязный рот, — неодобрительно говорит он.

— Отпусти. Меня.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки, детка? — У него такой угрожающе сладкий голос. Он едва прячет свою ярость, скрывающуюся за его спокойным фасадом.

— Я ушла от тебя, Эрик. Все кончено. Чего ты не понимаешь?

— Это, бл*ть, еще не конец, — выдавливает он, притягивая меня ближе. Я толкаю его, но он не ослабляет хватки.

— Ты ведешь себя как сумасшедший!

Джейк толкает дверь, скрестив руки на груди.

— Здесь какая-то проблема?

Саттон следует за ним по пятам с телефоном в руке, как будто готова позвонить в полицию.

Боже, это унизительно.

— Почему бы тебе не вернуться к переворачиванию бургеров? — Эрик сплевывает, снисходительность сквозит в каждом слове.

Прежде чем Джейк успевает ответить, дверь в «Плохие намерения» распахивается, и Дэйр направляется к нам. Его кулаки сжаты, но в остальном он выглядит совершенно спокойным. Эрик даже не замечает, что происходит, когда Дэйр отводит кулак назад и наносит удар в челюсть Эрика сбоку.

Корделл, Мэтти и Алек выходят из «Плохие намерения» полсекунды спустя, готовые вмешаться в любой момент.

Эрик падает на землю, зажимая ладонью челюсть, прежде чем выплюнуть полный рот крови. Я задыхаюсь, прикрывая рот рукой. Мэтти прижимает меня к себе, отодвигая с дороги. Эрик смеется, поднимаясь на ноги, но Дэйр снова нападает на него. Он сжимает его костюм в кулаках и швыряет его о кирпичную стену. Я съеживаюсь, когда голова Эрика ударяется о стену.

— Перестань ей звонить. Перестань писать ей. Не прикасайся к ней, черт возьми. Даже не смотри на нее, иначе у нас будут проблемы. Ты понимаешь меня?

Эрик удивленно моргает.

— Ты трахаешься с этим парнем? — сардонически спрашивает он, указывая пальцем на Дэйра. — Я думал, ты с этим придурком. — Он мотает подбородком в сторону Джейка. — Но очевидно, ты выбрала самого худшего. Или, может быть, ты трахаешься с обоими? Я бы не удивился. — Он отталкивает Дэйра, но Дэйр бодает его головой, эффективно сбивая эту самоуверенную ухмылку с его лица.

Эрик проводит рукой по своему окровавленному носу, и когда кажется, что он готов дать отпор, Джейк выходит вперед вместе с Мэтти, Корделлом и Алеком — их послание ясно. Несмотря на всю хреновину происходящего, что-то внутри меня согревается от того факта, что эти парни, которые меня едва знают, прикрывают мою спину. Я думаю, именно так происходит в семье.

— Уезжай домой, Эрик. — Я качаю головой. — Это зашло достаточно далеко.

Эрик любит делать ставки, и он знает, что его шансы невелики.

— Как думаешь, что почувствует Кайден, когда узнает?

Дэйр смотрит на меня через плечо, в его ледяных глазах вопрос.

— Это на твоей совести, Эрик. Не вешай это дерьмо на меня и не смей втягивать в это Кайдена, — говорю я, тыча пальцем в его сторону. Я не жду ответа. Игнорируя всеобщие любопытные взгляды, я хватаю с земли свою сумку и бросаюсь в «Плохие намерения», почти бегом направляясь в холл в задней части здания.

Я бросаю сумку на бильярдный стол и начинаю расхаживать по комнате. Как это могло так быстро обостриться? Зачем ему нужно было приходить сюда? Проходит минута, прежде чем я слышу, как открывается дверь, ударяясь о стену. Я резко поднимаю голову и вижу Дэйра, направляющегося ко мне, парни прямо за ним.

— Пойдем.

— Пойдем? — спрашиваю я в замешательстве.

— Давай. — Дэйр протягивает руку, в его глазах одновременно злость и мольба. Я вкладываю свою руку в его, и он тянет меня в гостиную. Корд спрашивает, все ли у нас в порядке, но Дэйр игнорирует парней, захлопывая за собой дверь, прежде чем щелкнуть замком.

— Я уволена? — Я не думаю, что он уволил бы меня из-за неудачной связи, но то, что я привнесла драму на рабочее место, может быть веской причиной.

— Что это было? — спрашивает он, игнорируя меня, указывая на закрытую дверь. — Что, черт возьми, это было?

— Почему ты так злишься? Я не просила тебя вмешиваться! — Его гнев, кажется, направлен на меня, и это выводит меня из себя.

— А я должен был стоять в стороне и смотреть, как он причиняет тебе боль?

— Я не нуждаюсь в спасении, Дэйр. Я с этим разобралась бы!

— Да. — Дэйр невесело усмехается. — Конечно, выглядело именно так.

— Почему ты так расстроен? — Его реакция не имеет для меня никакого смысла. Я и так унижена из-за того, что почти каждый человек, которого я здесь знаю, был свидетелем моего грязного белья, и от его криков мне становится только хуже. Мои глаза щиплет от смущения и разочарования, и я заставляю себя взять себя в руки.

— Это тот парень, который тебе звонил. Бывший. — Он не спрашивает и не уговаривает. Он требует и заявляет.

— Да, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Что еще ты мне не договариваешь, Ло? Что ты упустила из виду? Потому что здесь что-то не сходится.

Я качаю головой, поворачиваясь к двери, но ладонь Дэйра хлопает по ней.

— Кто такой Кайден?

Я резко оборачиваюсь, не в силах поверить в его наглость.

— И какое именно отношение все это имеет к твоему бизнесу?

— Прекрати нести чушь и просто введи меня в курс дела, — его голос повышается с каждым словом. Он явно расстроен.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Дэйр? — Я вскрикиваю в ответ, вскидывая руки в воздух. — Что я трахалась с отцом ребенка, с которым нянчилась? Что я шлюха? Что я была слишком чертовски глупа, чтобы понять, как мне лгали и манипулировали все то время, пока я работала на него? — Теперь слезы текут свободно, и я ничего не делаю, чтобы остановить их. Я ненавижу плакать на глазах у людей. Дэйр стоит там, стиснув зубы и потеряв дар речи, а я подхожу и падаю на диван, уронив голову на руки.

Дэйр садится рядом со мной, кладет ладонь мне на спину, но я вздрагиваю от его прикосновения. Мне не нужна его жалость.

— Не надо.

Дэйр убирает ладонь, и я опускаю голову, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Проходит минута, прежде чем я чувствую, что он встает, а затем выходит из комнаты. Я вздрагиваю, когда дверь за ним захлопывается.

Я заправляю волосы за уши, затем вытираю лицо ладонями и подхожу к двери, чтобы аккуратно ее закрыть. Я даю себе пять минут. Пять минут, чтобы успокоиться. Пять минут, чтобы прийти в себя. Пять минут на то, чтобы сделать счастливое лицо и выйти как ни в чем не бывало. Всего пять минут. Это все, что мне нужно.

Глава 9

Дэйр

Я закрываю за собой дверь ванной, прежде чем пнуть ее раз, два, три для пущей убедительности. Мне нужно успокоиться. Ко мне с минуты на минуту должен прийти клиент, а я, черт возьми, теряю самообладание. Дело не только в Ло. Речь идет о том факте, что я потратил десять гребаных лет, работая над своим самоконтролем, и дважды за двадцать четыре часа все испортил. Сначала, когда я трахнул Ло без резинки, а потом еще раз, когда я потерял самообладание в какой-то дерьмовой попытке защитить ее.

Мои инстинкты самосохранения борются с моим желанием обезопасить ее, и я не знаю, что с этим делать. Она здесь уже пару недель, и она вытаскивает из меня все дерьмо, которое, как я думал, давным-давно умерло. «Конфликт», черт возьми, даже не описывает это.

Я поворачиваю металлическую ручку на раковине и плещу немного воды на лицо. Сделав глубокий вдох, я открываю дверь. Я иду прямо к своему рабочему месту и сосредотачиваю свое внимание на сборке тату-машинки, проталкиваю иглу через трубку, прежде чем вставить ее в тиски, защелкиваю резинку вокруг нее и подключаю шнур для зажима. Я беру несколько бумажных полотенец, стаканчик для полоскания и перчатки, пока жду своего клиента.

Я ни с кем не встречаюсь взглядом, беспокойно постукивая ногой. Все здесь знают меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что сейчас не время. Когда я так взвинчен, мне нужно напиться или трахнуться, чтобы избавиться от гнева. Прямо сейчас самый близкий вариант — это нанесение татуировки.

Ло выходит из задней комнаты, удивляя меня. Я думал, она отправится домой, но вот она здесь, направляется к стойке регистрации, выглядит спокойной и собранной, единственными признаками произошедшей ранее драмы являются ее остекленевшие глаза и покрасневший кончик носа. Корд подходит к ней, что-то тихо говоря, и она кивает в ответ, одаривая его своей лучезарной улыбкой. Фальшивой, я начинаю понимать. Это заставляет меня задуматься, как часто ей приходилось скрывать свою боль, чтобы стать мастером притворства.

Она такая чертовски красивая и сложная. Дикая и недоверчивая. Она прекрасна, когда улыбается, когда плачет, когда борется и когда извивается подо мной. Прошлой ночью мы поддались искушению, и я был честен, когда сказал, что это было ошибкой. Полная и бесповоротная гребаная ошибка. Потому что я ни разу за весь день не переставал думать об этом. По крайней мере, до тех пор, пока не появился Эрик.

Что за кусок дерьма так прикасается к женщине? Сколько себя помню, я боролся со своим гневом, но даже в худшие моменты у меня были свои пределы. Я никогда не был близок к тому, чтобы причинить боль женщине. Выражение ее лица, когда он сжал ее руку, мелькает у меня в голове, заставляя мои кулаки сжаться вокруг моей машинки. Я понял, что что-то не так, как только увидел их. Я отошел в сторону, наблюдая, приказывая себе держаться подальше от этого, пока она не оттолкнет его. Когда он яростно дернул ее за руку, все ставки были отменены. Я не планировал его бить. Я хотел прикончить его на хрен, но я усвоил свой урок — по крайней мере, я думал, что усвоил. Я позволил Ло проникнуть мне под кожу и потерял контроль.

Мой следующий клиент прерывает мое мысленное самобичевание, когда неторопливо входит в дверь. Его зовут Лопес. Один из моих постоянных клиентов. Он покрыт чернилами с ног до бритой головы, включая татуировку на лице — сделанную вашим покорным слугой — которая изгибается вдоль линии его челюсти. Парень так разрисован, что у меня не хватает места для чернил.

— Привет. — Ло тепло улыбается, казалось, даже не смущенная его видом. Мне это в ней нравится. Она никого не осуждает и относится ко всем одинаково. — Думаю, Дэйр уже ждет тебя, — говорит она, не удостоив меня взглядом. Лопес приподнимает подбородок в знак приветствия, и я машу ему рукой.

— Кто тот десятицентовик впереди? — спрашивает Лопес, усаживаясь в мое кресло. Ло притворяется, что не слышит, но я вижу, как выпрямляется ее спина.

— Новенькая, — коротко отвечаю я. Я натягиваю перчатки на руки и приступаю к работе. Он хочет, чтобы над его левой бровью было написано «безнадежен». Я заставляю себя расслабиться — отпустить все это дерьмо, — чтобы ненароком не вонзить иглу слишком глубоко. Не то чтобы Лопес был против. Ему нравится небольшая боль, но он был бы не в восторге, если бы моя тяжелая рука вызвала рубцы или инфекцию.

Сеанс проходит быстро, и после того, как Лопес расплачивается с Ло, он отходит назад, оглядывая ее с головы до ног, не делая ничего, чтобы скрыть тот факт, что он разглядывает ее, прежде чем подмигнуть в ее сторону.

Вот ублюдок.

Я снимаю перчатки и мою руки, а когда возвращаюсь, Ло убирает на моем рабочем месте. Ее длинные каштановые волосы падают ей на лицо, когда она наклоняется, чтобы безмолвно поднять пустую бутылку из-под воды, оставленную Лопесом. Она держится молодцом, но я могу сказать, что она расстроена. Уставшая. И внезапно все мое дерьмо отходит на второй план. У меня есть желание решить ее проблемы. Чтобы вернуть огненную Ло, вернуть эту улыбку — настоящую.

Недолго думая, я протягиваю руку вперед и провожу большим пальцем у нее под глазом, стирая черную полоску. Карие глаза поднимаются на меня, ее ресницы все еще влажные и слипшиеся от слез.

— Прости, — говорю я, наплевав на то, кто меня слышит, позволяя своему большому пальцу задержаться на ее щеке. Ло отводит глаза, разрывая контакт.

— И меня. Ему не следовало появляться здесь. Я даже не знаю, как он меня нашел, — ее тон обманчиво небрежный, она пытается свести ситуацию к минимуму.

— Корд, последишь за дверью и ответишь на телефон для меня?

— Конечно.

Я протягиваю свою ладонь Ло, и на этот раз она без колебаний вкладывает свою руку в мою. Она маленькая и теплая на моей коже. Я веду ее в гостиную, надеясь взглядом показать, что больше не собираюсь на нее злиться, и одновременно надеясь, что смогу сдержать невысказанное обещание.

Оказавшись внутри, Ло прислоняется спиной к двери, закрывая ее с тихим щелчком. Я сажусь на диван, похлопывая по месту рядом с собой. Ло поворачивается ко мне всем телом, одна нога согнута на диване, другая стоит на полу. Я провожу обеими руками по волосам, не зная, с чего начать.

— Ты не знаешь, как он тебя нашел? — Она упомянула, что у него были способы все разузнать, и тот факт, что этот парень не только раздобыл ее номер, но и ее местонахождение, меня не устраивает.

— Понятия не имею. Я никому не говорила, где мы... — Ло резко замолкает, глаза расширяются от осознания. — Моя мама, — говорит она, качая головой. — Моя гребаная мать. Джесс оступился. Он дал ей знать, где мы остановились. Только она могла знать. Я уверена, что именно из-за нее у него есть и мой номер телефона также.

— Останься со мной на ночь, — говорю я, удивляя нас обоих.

— Что? — Она застигнута врасплох внезапным поворотом в разговоре, но, по-моему, в этом есть смысл. Ее бывший — угроза. Мой дом в безопасности.

— Останься со мной, — на этот раз говорю я более твердо. — Мы не знаем, появится ли он завтра снова у тебя дома или на работе. Этот парень, похоже, не собирается сдаваться.

— Я же говорила тебе, он не опасен. Кроме того, я не могу просто оставить Джесс...

— Черт возьми, Ло. Этот парень грубо обошелся с тобой. Только не говори мне, что он не опасен. Он преследовал тебя. Он не собирается преследовать твоего гребаного брата.

Ло втягивает воздух, ее глаза закатываются к потолку, она явно теряет терпение. Она достает свой телефон и с минуту постукивает по экрану, прежде чем обратиться ко мне.

— О, — говорит она с шокированным выражением на лице.

— Что?

— Джесс ушел ужинать… с Генри.

— Это хорошо, не так ли? — спрашиваю я, не в силах понять ее реакцию.

— Это действительно хорошо. — Она набирает еще одно сообщение. — Он также понятия не имеет, что Эрик в городе. Он бы взорвал мой телефон. — Она прикусывает нижнюю губу, размышляя, прежде чем продолжить: — Я не собираюсь беспокоить его этим сегодня вечером. Джесс ненавидит его. Он бы просто забеспокоился, если бы знал, а у него и так забот предостаточно.

— Итак, ты пойдешь со мной домой сегодня вечером.

— Что ты сказал Эрику? Как вам, парни, удалось заставить его уйти? — Ло игнорирует мое заявление.

— Ничего. — Я пожимаю плечами. — Он понял, что это был бой, который он не мог выиграть. — С несколькими дружескими словами и не очень дружелюбными напутствиями от Мэтти, но я опускаю эту часть.

— Я сегодня без машины, — признается Ло, как будто внезапно вспомнив. — Машина у Джесс.

— Итак, все улажено. Ты останешься у меня. Друзья, помнишь?

* * *

Вторая половина моей смены, казалось, тянулась дольше, чем чертова холодная война. Я не знаю, о чем я думал... настаивая на том, чтобы она осталась на ночь, когда я не могу прикоснуться к ней. Просто друзья. Так мы решили.

Теперь она здесь, на моем диване, в моем пространстве. Это совершенно непривычно — видеть ее здесь, но что-то в этом есть правильное.

— Ты хочешь, чтобы я постирал твою одежду? — спрашиваю я, указывая на ее рабочую рубашку. Она так и не переоделась, как обычно делает после своей смены в «Blackbear».

— Боже, да. От меня пахнет едой.

Она не пахнет, но я не спорю. Вместо этого я говорю ей подождать там, пока я переоденусь в пару серых спортивных штанов и белую футболку, прежде чем взять для нее что-нибудь дополнительное.

Она встает, когда я подхожу, протягивая ей одежду, чтобы она взяла ее.

— Ванная... — начинаю я, но Ло снимает с себя рубашку, позволяя ей упасть на пол. Следующий — ее лифчик. Он простой и белый, и я вижу очертания ее розовых сосков сквозь тонкий материал.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, с трудом сглатывая, когда она поворачивается ко мне спиной, затем тянется сзади, чтобы расстегнуть его.

— Раздеваюсь, — просто говорит она, протягивая руку в моем направлении. Я бросаю ей футболку, и она натягивает ее через голову. Она поворачивается обратно, моя футболка доходит до середины ее бедра, затем одним движением Ло стягивает с себя брюки и нижнее белье. Я протягиваю ей спортивные штаны, и она разворачивает их, придерживая перед бедрами, прежде чем натянуть их.

— Слишком большие, — объясняет она, и мои мысли мгновенно оказываются в сточной канаве. Ло собирает свою сброшенную одежду. — Где твоя стиральная машина?

— Я возьму это. — Ло колеблется, но отдает вещи и садится на мой диван, скрестив ноги, моя футболка задирается до бедер, но все еще умудряется прикрыть ее обнаженную киску. Я стискиваю зубы и поворачиваюсь к стиралке, чтобы удержаться от того, чтобы раздвинуть эти бедра и зарыться лицом между ними. Я смотрю вниз на стопку одежды в своих руках, на клочок материи, торчащий из ее джинсов, и бормочу проклятие себе под нос, прежде чем бросить все в стиральную машину.

— У тебя нет телевизора? — спрашивает Ло, когда я возвращаюсь. Это всегда первый вопрос, который задают все.

— Нет. Ты голодна? — Я открываю холодильник в поисках чего-нибудь, что можно было бы ей предложить, хотя в основном у меня есть только пиво, вода и яйца.

— Не очень. Впрочем, после такого дня я выпью пива.

Испытывая облегчение от того, что мне не нужно пытаться что-то приготовить, я беру два пива и протягиваю ей одно, садясь рядом с ней.

— Недавно переехал? — спрашивает Ло, сделав глоток и осматривая пустой интерьер.

— Нет. На самом деле я живу здесь уже много лет. — Раньше у меня был бильярдный стол, который занимал немного свободного пространства, но я отнес его в салон для зоны ожидания. Я потратил годы, ремонтируя это место, делая его своим собственным... но когда все было закончено, я все равно не чувствовал, что оно мое. Если бы я потрудился провести психоанализ, я уверен, что все сводилось бы к постоянным переходам из одной приемной семьи в другую, когда на самом деле у меня никогда не было места, которое я мог бы назвать домом.

Ло зевает, закидывая руки за голову. Ее соски напрягаются под тканью футболки, которая при этом движении поднимается на несколько дюймов выше по бедрам, так близко, что видно, что находится между ними. Она снова насмехается надо мной. Она точно знает, что делает.

— Насчет прошлой ночи... — она меняет тему, обращаясь к «слону» в комнате. По крайней мере, одному из них. — Ты сказал, что быть со мной было ошибкой.

— Так и было, — честно говорю я, и она с трудом сглатывает, сохраняя нейтральное выражение лица, чтобы скрыть горечь от моих слов. Эта девушка всегда старается быть невозмутимой. — Но не в том смысле, о котором ты думаешь. — Ее глаза встречаются с моими, и я решаю выложить все начистоту. Мы уже перешли черту. — Было ошибкой нанимать тебя, потому что теперь мне приходится видеться с тобой не каждый день. Переспать с тобой было ошибкой, потому что я хочу сделать это снова.

— Почему мы не можем? — спрашивает Ло своим соблазнительно сладким голосом, ее губы надуваются. Я хочу почувствовать, как этот рот обхватывает меня, посасывает, пока она смотрит на меня со своих колен.

— Мы решили, что просто друзья, — напоминаю я ей, мой голос звучит более хрипло, чем я хотел. Ло встает на колени и приподнимает колено, чтобы оседлать меня, одаривая меня вспышкой розового, прежде чем усесться мне на колени.

— Я дерьмовый друг. — Она прижимается ко мне, между нами только мои спортивные штаны. — Кроме того, — шепчет она, касаясь губами мочки моего уха, — иногда друзья трахаются.

Руки Ло тянутся к резинке на моих трениках, прежде чем ее теплая ладонь обхватывает мой член. Я должен остановить ее. Она подверглась преследованию и грубому обращению, и вот я здесь, борюсь со своим желанием бросить ее и сделать своей.

Сделать своей? Какого хрена?

Она не моя. Даже близко нет.

Ло вытаскивает мой член из штанов, и все мысли о том, чтобы остановить это, умирают, когда она подается вперед, зажимая мой член между своих складочек. Мои руки опускаются на верхнюю часть ее бедер, крепко сжимая.

— Черт, Ло.

Ее глаза закрываются, а руки обхватывают мои плечи, когда она прижимается ко мне, баюкая мой член в самом теплом, самом влажном гребаном раю. Было бы так легко сдвинуть мои бедра и войти в нее. Одно маленькое движение — это все, что для этого потребуется.

— Разве друзья так поступают?

— Ни в коем случае, черт возьми, нет, — рычу я, поднимая руки, чтобы сжать ее попку, притягивая ее к себе.

— А как насчет... лучших друзей? — спрашивает она, затаив дыхание.

— Если они так делают, я навсегда останусь твоим лучшим гребаным другом.

Ло хихикает, и от этого звука мой член дергается. Я задираю ее футболку, и она поднимает руки для меня. Бледные сиськи украшены фиолетовыми отметинами со вчерашнего вечера, и это зрелище не должно меня возбуждать, но оно возбуждает. Я кладу руки ей на спину, притягивая ее ближе, затем нежно целую и облизываю каждую отметинку. Ло втягивает воздух, запуская руки в мои волосы, чтобы прижать меня к себе. Я посасываю ее, оставляя свой след на ее плече, ключице и под ухом, в то время как ее дыхание становится прерывистым.

— Не заставляй меня умолять. — Ло такая мокрая, что мои спортивки под ней приобретают более темный оттенок серого. Я сжимаю в кулаке ее волосы, проводя зубами по ее шее.

— Помнишь, когда я сказал, что у меня не было плохих намерений?

— Да, — хнычет она, двигаясь быстрее, и я чувствую, что мог бы кончить только от этого.

— Я передумал.

— Хорошо.

Я приподнимаю ее за изгиб бедер, ее колени упираются по обе стороны от моей головы в спинку дивана, и я прижимаюсь ртом к ее киске. Ло вскрикивает, вцепляясь пальцами в мои волосы, чтобы удержать равновесие, но я не сдерживаюсь. Я упиваюсь ею, как будто это моя последняя трапеза, когда она трется об меня.

— Трахни мой язык. — Я засовываю его в нее, и она сжимается вокруг моего языка. — Тебе это нравится? — спрашиваю я, держа руки на ее заднице, удерживая ее прижатой к моему лицу.

— Черт возьми, да.

— Тогда тебе это понравится. — Я провожу рукой от ее идеальной попки к влажности под ней, прежде чем обвести пальцем вокруг другой дырочки.

— О боже, Дэйр, — скулит она, замедляя свои движения от новых ощущений. — Это слишком. Я не могу. — В ее голосе отчаяние, ноги крепко сжаты. Едва разорвав нашу связь, я бросаю ее на диван, мой рот на ее клиторе, одна рука скользит вверх по ее животу, палец другой руки прижимается к ее попке. Я пока не проталкиваюсь внутрь, просто потираю, прощупываю.

Ло прижимается к моему пальцу и громко стонет, приподнимая спину с дивана, так что я делаю это снова, прежде чем прижать ладонь к ее груди. Я поднимаю руку и обхватываю пальцами ее горло, проверяя ее реакцию.

— Сильнее, — требует она, обхватывая рукой мое запястье, когда ее ноги начинают дрожать. Я усиливаю давление, просовывая свой средний палец внутрь ее тугого кольца и засасывая ее клитор.

— Я хочу трахнуть тебя сюда поскорее.

Я двигаю пальцем всего один, два, три раза, прежде чем она вскрикивает:

— Черт! — Ее ноги подгибаются, а рот приоткрывается в беззвучном крике, когда она разрывается на части.

— Ты такая чертовски красивая. — Все еще сжимая ее горло, мой большой палец скользит по ее нижней губе, прежде чем погрузиться в ее рот. Ее губы автоматически обхватывают его, слегка посасывая. Я такой чертовски твердый. Это чудо, что я еще не трахнул ее, но увидеть это стоило того.

Ее тело начинает расслабляться, ноги безвольно опускаются в стороны. Я вынимаю палец из ее тела, прижимаю ее бедра к дивану и нежно облизываю ее кончиком языка, когда она приходит в себя после оргазма. Ее грудь вздымается, когда я сажусь на пятки, срываю с себя футболку и вынимаю член. Я застаю ее врасплох, когда подхватываю руками ее колени и рывком притягиваю к себе, прежде чем ввести в нее свой член.

— Я еще не закончил. — Трахать ее измученное, бескостное тело после того, как я заставил ее кончить, быстро становится моим любимым занятием.

Я закидываю ее ноги себе за спину и подхватываю ее, оставаясь внутри нее, пока поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Она просовывает голову между моим плечом и шеей, покусывая мое горло, в то время как при каждом шаге она подпрыгивает на моем члене.

Как только мы оказываемся в моей комнате, Ло визжит, когда я практически сбрасываю ее со своего члена на свою кровать. Я стягиваю спортивные штаны с ног, и ее глаза становятся голодными, когда она рассматривает меня.

— Повернись.

Она не просит разъяснений. Она приподнимается на локтях и коленях, двигая руками вперед до тех пор, пока ее грудь не касается кровати, а задница не оказывается в воздухе. Если бы у меня был рядом телефон, я бы сфотографировал эту задницу на память навсегда. Придется выжечь это в моем мозгу.

Я хлопаю двумя ладонями по ее ягодицам, прежде чем сильно сжать. Я наклоняю голову, чтобы укусить сначала с одной стороны, потом с другой. Она тихо и отчаянно стонет, когда я мну и раздвигаю ее попку. Когда я наклоняюсь вперед, долго облизывая ее от клитора до ягодиц, она падает на кровать, уткнувшись одной стороной лица в мои черные простыни.

— Вернись сюда, — говорю я, хватая ее за бедра и задирая ее задницу к небу, в то время как остальная часть ее тела лежит плашмя на кровати. Я поедаю ее вот так,соприкасаясь бедрами, скользя языком между ее складочками, прежде чем отстраниться и оседлать ее бедра.

— Раскройся для меня, — говорю я, и она подчиняется, волосы падают ей на лицо, рот приоткрыт, когда она раздвигает себя обеими руками. Я сжимаю свой член в кулаке, направляя его к ее входу, несколько раз проводя им по ее влажности, прежде чем, наконец, протолкнуться внутрь.

— О, черт. — Я подался вперед, прижимая свои бедра вплотную к ее заднице. Это положение меня убьет. Если бы я мог жить в этой киске, я бы так и сделал. Я начинаю двигаться, и Ло снова прижимается ко мне, ее стоны приглушаются моим матрасом. Я протягиваю руку, чтобы потереть ее клитор, и она почти мгновенно пульсирует вокруг меня.

— Ты только что кончила снова?

Ло смотрит на меня через плечо и кивает. Сжимая ее подбородок пальцами, я наклоняюсь вперед и целую ее крепко и глубоко. Я долго не протяну. Не тогда, когда все вот так.

Когда я отстраняюсь, мой член покрывается ее соками. Мои яйца напрягаются, и вид того, как ее киска сокращается до нормального состояния, после того как я временно растянул ее, доводит меня до оргазма. Ло все еще держит себя открытой, и я сильно дрочу, кончая в обе ее дырочки.

Я падаю вперед на кровать рядом с ней. Нет ни слов, ни движений, ничего, кроме нашего резкого дыхания. Ее волосы прилипают к влажным розовым щекам, и я протягиваю руку, чтобы заправить их ей за ухо.

— Большая ошибка, — говорю я, проводя пальцами по ее уху, подбородку, шее, плечу... Она вздрагивает от моего прикосновения, глаза полуприкрыты. Я скольжу вниз по ее спине, и она прелестно выгибается, как только я добираюсь до впадины в ее позвоночнике. Я просовываю пальцы между ее ног, скользя ими по беспорядку, который мы устроили. Она издает тихий стон.

— Огромная.

Глава 10

Ло

ЭТО ПЛОХО. ЭТА МЫСЛЬ крутится по кругу в моем мозгу. Дэйр вступился за меня. Он защищал меня. Он забрал меня домой, чтобы защитить. Потом он трахнул меня как бог. Мне начинает казаться, что это... нечто большее.

Я выхожу из горячего душа Дэйра и заворачиваюсь в белое полотенце, которое он повесил для меня. После того, как он оттрахал меня до беспамятства, я заявила, что мне нужно принять душ. Я была вся в сперме, слезах и поту, и мне нужно было смыть с себя сегодняшний день. Я замечаю стопку одежды, которую Дэйр оставил на гранитной раковине.

Этот дом — такая же загадка, как и сам этот человек. Это великолепный дом, но нигде нет ничего личного.

Я надеваю через голову футболку — на этот раз черную — и натягиваю на бедра боксерские трусы. Расчесывая пальцами волосы, я смотрю на свое отражение. Мои щеки раскраснелись, губы припухли, но глаза выглядят усталыми. Я открываю дверь и ступаю по деревянному полу спальни Дэйра, не останавливаясь, пока не добираюсь до края кровати, где он сидит в этих серых спортивных штанах, без футболки, выставив напоказ татуированный торс.

Дэйр скользит рукой по задней поверхности моей икры к согнутому колену и прижимается лбом к моему бедру. Этот жест кажется определенно интимным, и я задаюсь вопросом, может быть, у него тоже что-то меняется. Я неуверенно провожу рукой по его волосам, и он наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Давай поспим, — бормочет он, откидываясь назад, чтобы лечь на подушку, и скрещивая руки за головой. Я не спорю насчет того, чтобы спать в его постели. Это было бы странно, учитывая, что теперь он знает части моего тела лучше, чем я сама. Я заползаю в его постель, ложусь на бок лицом к нему. Его профиль освещен мягким светом, исходящим от лампы на прикроватной тумбочке, — острый подбородок, щетина на щеках, губы сжаты в жесткую линию.

— Что не так? — спрашиваю.

— Что у вас за история? — Он не уточняет, что имеет в виду, как будто с сегодняшнего дня зациклился на Эрике. Я тяжело выдыхаю, переворачиваясь на спину.

— Сколько раз мне нужно это повторять? — спрашиваю я, смирившись.

— Я просто хочу понять.

Я вздыхаю, уставившись в потолок. Пока мне не нужно видеть выражение его глаз, я могу сказать ему.

— Я работала няней в другой семье. У одной из девушек был день рождения, и Эрик подошел ко мне. Он сказал мне, что ищет няню, и предложил мне чертову уйму наличных, — я невесело усмехаюсь. — Мы были настолько разорены, что это было даже не смешно. Дошло до того, что нам пришлось решать, хотим ли мы жить без электричества или еды. Мама тратила все до последнего цента на наркотики, а Джесс продавал их, чтобы помочь оплачивать счета. Я не могла отказаться от этого.

— Он раскрутил всю эту историю о том, как ему нужна была помощь с его сыном Кайденом, потому что его жена пристрастилась к обезболивающим и алкоголю. Глупо, но я хотела помочь ему.

— Это не глупо, — вставляет Дэйр.

— Так и было, — не соглашаюсь я. — Однажды вечером, когда я собиралась уходить, он сел за свой стол — точно так же, как он делал это в конце каждой недели, — чтобы выписать мне чек. Помню, я подумала, что что-то изменилось, потому что он задержался надолго. Я сидела там, чувствуя себя неловко, и играла в видеоигры с Кайденом, пока ждала. Когда он наконец вручил мне чек, это было значительно больше, чем он обычно мне платил, и к нему была прикреплена записка, в которой говорилось, что он хочет, чтобы я встретилась с ним в его офисе через десять минут.

Я глубоко вдыхаю.

— Вот тогда-то мы и переспали вместе.

Дэйр стискивает зубы, но ничего не говорит.

— Он сказал мне, что его браку пришел конец, что они не развелись, чтобы сохранить лицо, но они уже давно не были вместе. Я поверила ему, потому что редко видела ее, а если и видела, то она была не в себе. Часть меня чувствовала, что я должна быть с ним, иначе он меня уволит. Какой-то части меня нравилось, что кто-то такого статуса хотел меня. — Я закатываю глаза, понимая, как чертовски глупо и жалостливо это звучит.

— Постепенно он становился все более собственническим. Как будто он думал, что имеет право контролировать каждый аспект моей жизни, потому что хорошо мне платил. Я оставалась слишком долго, потому что не хотела покидать Кайдена, но я больше с ним не спала. В конце концов, я устроилась на другую работу няней, попыталась дистанцироваться. Когда я перестала отвечать на его звонки, он начал появляться без предупреждения. Была бы я в душе или спала в своей постели, он был там. «Проверяю», — говорил он. Он обвинил меня в том, что я сплю с другими отцами, на которых я работала, назвал шлюхой, золотоискательницей. Он заставил меня чувствовать себя дерьмово по отношению к себе, и какое-то время я думала, что он — это все, чего я заслуживаю. Все, о чем я заботилась — все, о чем я до сих пор забочусь, — это возможность позаботиться о Джесси. Он — единственное, что имеет для меня значение.

Дэйр кивает, но не прерывает мой словесный понос.

— Джесс возненавидел его с самого начала. Брат знал, что он дерьмовый человек, и они постоянно сталкивались лбами.

— Что заставило тебя в конце концов уйти?

Это та часть, о которой я ненавижу говорить. Та часть, которая заставляет меня чувствовать себя худшей из людей. Но я решаю выложить все это. Чтобы покончить с этим, чтобы мне не пришлось повторять это снова.

— Прямо перед тем, как мы с Джесс уехали, я пошла развесить полотенца в их ванной наверху. Прежде чем я успела включить свет, я на чем-то поскользнулась. Это была кровь. Я была в шоке. Я не знала, от кого и откуда это взялось, но Кайден был в порядке, так что, по крайней мере, я знала, что это была не его кровь.

— Я проверила все комнаты, прежде чем нашла его жену Оливию. По-видимому, у нее случился выкидыш, и она была едва в сознании. Я не знала, было ли это из-за того, что она накачалась таблетками, или потеряла слишком много крови, но и то, и другое было правдой. Или, по крайней мере, мне показалось, что она потеряла слишком много крови. Я никогда не сталкивалась с таким. Я никогда не видела выкидыш — я не знала, что нормально, — но мне это показалось чрезмерным.

— Черт, — говорит Дэйр, протягивая руку, чтобы переплести свои пальцы с моими.

— Я вызвала скорую помощь, позвонила Эрику, затем подождала с ней, пока они не приехали туда. Она что-то бессвязно бормотала, но я свободно разбираюсь в наркотическом бреду, спасибо моей маме. Она сказала, что знала, что я спала с Эриком. Обвинила меня в том, что я была причиной ее такого стресса. Сказала, что из-за этого у нее случился выкидыш и что этот ребенок должен был все исправить.

— Ты же знаешь, что это так не работает, — тихо говорит Дэйр.

— Я знаю. — Я киваю. — Я действительно знаю. Знаю, что это была не моя вина. Единственное, в чем я виновата, так это в том, что была слишком наивна и поверила его лжи. Они никогда не были разлучены, как он заставил меня поверить. И играть какую-то роль в этой дерьмовой ситуации нехорошо, независимо от того, кто виноват.

— Джесса выгнали из школы за взлом их системы, и у него возникли некоторые проблемы с парнями, с которыми он имел дело. Парень моей мамы выбил дерьмо и из Джесс, и из меня, потому что мы не давали ему денег на наркотики, и когда копы появились на нашем пороге, я воспользовалась своей возможностью. Я сдала свою маму и ее парня, и когда они забрали ее в тюрьму, я позвонила Генри, собрала пару сумок и уехала с Джесс на следующее утро.

— Так вот почему у тебя был синяк под глазом, когда мы встретились? — спрашивает Дэйр, его голос смертельно спокоен, но выражение лица убийственное. Он обхватывает мою щеку, и я киваю, впитывая его прикосновение, мои руки обхватывают его запястье.

— Я просто хотела начать все сначала, — выдыхаю я, слезы щиплют мои глаза. — Я ненавижу говорить об этом, — говорю я, прикрывая глаза предплечьем. — Это смущает.

— Ты пыталась позаботиться о своей семье. В этом нет никакого гребаного стыда. Хотел бы я, чтобы у меня был кто-то, кто заботился бы обо мне хотя бы вполовину так, как ты заботишься о своем брате.

— Расскажи мне о себе? — спрашиваю я, надеясь, что он не откажет мне после того, как я рассказала все это о себе.

— Услуга за услугу, да? — Сейчас он лежит на боку лицом ко мне. Его голос такой беспечный, но я могу сказать, что он чувствует что угодно, только не это. — Я никогда не знал своих родителей. Меня оставили на парковке, когда мне было четыре года, вместе с запиской с моим именем и днем рождения. Без фамилии. Думаю, меня нашли в магазине на Адэр-стрит, так что отсюда и моя фамилия.

Мои глаза расширяются от его слов. Он упомянул, что жил в приемной семье, но я не знала подробностей. Я чувствую себя глупо из-за того, что так зациклилась на своих собственных глупых проблемах, которые бледнеют по сравнению с этим.

— Я был не там, где должен был быть, с точки зрения развития. Я был маленьким. Истощенным. Я почти не разговаривал. Я даже не знал своей фамилии, — говорит он с горьким смешком. — Какой четырехлетний ребенок не знает своего собственного имени? У меня также были проблемы с поведением. Никто не хотел такого ребенка. Они хотели усыновить очаровательных младенцев с большими улыбками. Когда я стал старше, я злился на весь мир, переходил из одной приемной семьи в другую, нигде не задерживался дольше чем на несколько месяцев, а те, кто меня оставлял, обычно были жестокими кусками дерьма, которым просто нужно было пособие.

— Это ужасно. — Сейчас мои слезы вызваны совершенно другой причиной. Мое сердце физически сжимается при мысли о маленьком Стефане, совсем одном на парковке. Может, мы и были очень бедны, но, по крайней мере, мы с Джесс всегда были вместе, пока росли. Это было единственное, на что мы всегда могли рассчитывать.

В тот день, когда мы с Дэйром познакомились, он сказал мне, что мочился в постель, пока ему не исполнилось двенадцать. Я рассмеялась, думая, что это просто смущающие детские шутки. Теперь я чувствую себя кучей дерьма, потому что это было нечто гораздо большее.

— У тебя никогда не было семьи, которая хорошо к тебе относилась?

На его лице появляется тень.

— Была, какое-то время... — он замолкает, казалось бы, погрузившись в воспоминания, прежде чем прочистить горло. — Но из этого ничего не вышло.

Я протягиваю руку, чтобы обвести силуэты сосен на его предплечье. Я не знаю почему, я просто чувствую потребность прикоснуться к нему в этот момент. Дэйр напрягается, но не отстраняется. Я чувствую что-то шероховатое и бугристое под чернилами, и когда я приглядываюсь повнимательнее, то вижу, что кожа там слегка приподнята.

— Что здесь произошло?

— Двойной сложный перелом. Две пластины. Десять шурупов.

— Господи, как? — Я провожу пальцами по линии, которая проходит от верхней части его предплечья вниз к запястью.

— Упал на лед.

— Это похоже на сороконожку, — замечаю я. Когда я поднимаю глаза, Дэйр пристально смотрит на меня. Я впервые замечаю едва заметные веснушки у него на носу. Они придают ему невинный и мальчишеский вид — я уверена, что никто никогда не использовал бы эти два слова, чтобы описать его.

— Что? — спрашиваю я, отстраняясь.

— Могу я... попробовать кое-что?

— Если это анальный секс, то ответ — нет. Я слишком устала, — говорю я, пытаясь придать разговору немного легкомыслия.

— Не то... Подожди, ты бы позволила мне, если бы не была слишком уставшей? — спрашивает он, приподнимая бровь. Полуулыбка появляется на его губах, и я чувствую себя победительницей из-за того, что она появилась.

— Я шучу, — говорю я, хлопая его по руке. — Что ты собирался сказать?

— Это. — Мимолетное игривое поведение исчезло, и на его месте появилось что-то почти уязвимое. Я не понимаю, к чему он клонит, пока он не подталкивает меня локтем и не устраивается сзади, обнимая меня за талию и зарываясь носом в мои волосы.

— Обниматься? Хочешь попробовать потискаться? — недоверчиво спрашиваю я.

— Я никогда этого не делал, — признается он.

Что-то меняется в этот момент, и я понимаю, что мы с Дэйром, возможно, больше похожи, чем я думала.

— Я тоже, — шепчу я. Он сжимает крепче и обхватывает ладонями мою грудь.

— Только на короткое время.

* * *

Повторяющийся звук капающей воды выводит меня из оцепенения. Все еще темно, и Дэйр прижимается ко мне, обхватив меня руками, как удав, его колено между моими обоими. Ритмичное дыхание на моей шее говорит мне о том, что он спит. Осторожно, чтобы не разбудить его, я отстраняюсь от него, направляясь на звук к окну.

Крадучись по паркету, я раздвигаю одну сторону черных штор и почти визжу, моя рука взлетает ко рту, чтобы заглушить звук. Все покрыто белым покрывалом, освещенным яркой луной, выглядывающей из-за заснеженных деревьев.

Я бесшумно прохожу через комнату Дэйра и спускаюсь по лестнице, засовывая ноги в ботинки, прежде чем снять толстовку Дэйра со спинки одного из барных стульев у его стойки. Я оставляю за собой приоткрытую дверь и выхожу на заснеженное поле. Дэйр живет у черта на куличках, его ближайший сосед, вероятно, в миле отсюда, так что, насколько хватает глаз, вокруг нет ничего, кроме снега и деревьев. Умиротворенности всего этого почти достаточно, чтобы вызвать у меня эмоции, я все еще чувствую себя разбитой — остаточный эффект от нашего разговора перед тем, как мы заснули. Я запрокидываю голову, позволяя пушистым, огромным снежинкам падать на мои щеки.

Руки обхватывают меня сзади за талию, и я подпрыгиваю прежде, чем слышу сонный голос Дэйра у себя над ухом.

— Что, черт возьми, ты делаешь, Салли? — насмешливое прозвище теперь кажется почти... милым. Я не испытываю к этому ненависти.

— Ты живешь в Нарнии, — тихо говорю я, прижимаясь к нему.

— Почему ты шепчешь? — Он покусывает мочку моего уха, и на минуту я совершенно забываю о снеге.

— Я не знаю. Похоже, мне здесь нужно вести себя тихо.

Дэйр хихикает, и я поворачиваюсь в его объятиях. На нем спортивные штаны, но торс обнажен.

— Ты не замерз? — спрашиваю я, и он натягивает мне на голову капюшон, затягивая завязки.

— Я привык к холоду, — говорит он, обводя взглядом мое тело по всей длине, теребя край своей худи, доходящей до середины бедра. — Но тебе идет моя толстовка.

Я отвечаю ему, расстегивая молнию на упомянутой худи, открывая обнаженную кожу под ней. Он стонет, когда понимает, что на мне нет ничего, кроме ботинок, и его руки опускаются мне на ребра. Приподнимаясь на цыпочки, я использую толстовку, чтобы прикрыть нас обоих, наши тела сливаются воедино.

Дэйр проводит большими пальцами по моим соскам, и я вздрагиваю, мои губы приоткрываются во вздохе. Он пользуется возможностью, чтобы скользнуть языком между моими губами, прежде чем проникнуть внутрь. Я обвиваю руками его шею, и он поднимает меня. Мои ноги обхватывают его, ботинки смыкаются у него за спиной, мой и без того скользкий центр прижимается к его мускулистому прессу. Этот поцелуй более медленный. Глубже. Вокруг нас падает снег, но наши тела слишком заняты разговором на языке, которого наши языки не понимают, чтобы обращать внимание на холод.

— Подожди здесь секунду, — говорит он, когда мы наконец отрываемся друг от друга. Я стою, обхватив себя руками за талию, чтобы согреться, а Дэйр бежит обратно в дом. Когда он возвращается, на нем толстовка с капюшоном «Трэшер», а в руках у него два одеяла. Он накидывает одно из них мне на плечи.

— Я хочу тебе кое-что показать, — загадочно говорит он.

— Если ты собираешься показать мне мертвое тело, я ухожу. — Я следую за ним в лесистую местность, мои ботинки хрустят по сосновым иглам и листьям, покрытым тонким слоем снега. Мы идем, может быть, минут пять, прежде чем выходим на поляну. Дэйр расстилает одеяло на земле, садясь прямо посередине. Он протягивает мне руку, приглашая присоединиться к нему. Я подхожу, чтобы сесть рядом с ним, но он втягивает меня между своих согнутых колен.

Он забирает у меня другое одеяло и накрывает меня спереди, прежде чем положить подбородок мне на плечо.

— Я прихожу сюда, чтобы побыть одному, уже более десяти лет. Ты, вероятно, все еще можешь найти место, где я вырезал кое-что вон на том дереве, — говорит он, указывая влево.

— Что там написано? Дэйр был здесь? — я дразню.

— Наверное, больше похоже на «отвали».

Я смеюсь, протягивая ладонь, чтобы поймать снежинки.

— Здесь так красиво. Тихо.

— Вот почему я выбрал жить здесь. Мой дом был не более чем лачугой, когда его выставили на продажу. Это был кусок дерьма, но дешевый, и я хотел этого. Я отремонтировал и исправил все тут. На это у меня ушли годы, и это все еще не закончено полностью.

Некоторое время мы молчим — достаточно долго, чтобы холодная земля начала просачиваться сквозь одеяло. У меня затекла задница, но я буду сидеть здесь весь день напролет, если это означает увидеть эту его сторону без цензуры.

— Это то, что я хотел тебе показать, — говорит он как раз в тот момент, когда солнце начинает проглядывать сквозь деревья, отбрасывая розоватый отблеск там, где оно проникает в туман. Этот момент кажется волшебным. Как будто что-то из сказки. Сказки для принцесс, напоминаю я себе. Не девушки из гетто из Окленда. Но прямо сейчас, в объятиях Дэйра, я могу притвориться. Даже если только на некоторое время.

— Я могла бы остаться здесь навсегда, — говорю я, откидывая голову ему на плечо. Дэйр кусает меня за ухо, и я дрожу, но это не от холода.

— Давай согреем тебя.

Дэйр ведет меня обратно внутрь, и я в замешательстве, когда он не возвращается наверх, а идет через заднюю дверь. Подойдя к джакузи, он поднимает крышку, и я почти подбегаю к ней, по пути скидывая ботинки. Это определенно то, что мне сейчас нужно.

— Горячая ванна, да? Держу пари, именно сюда ты приводишь всех своих дам. — Я приподнимаю брови.

— На самом деле, думаю, что я единственный, у кого не было секса в этой штуке.

— Что ж, нужно это исправить. — Я прикусываю губу, расстегивая молнию на своей толстовке, прежде чем позволить ей упасть на землю.

— Слава Богу, что есть хлор. — Дэйр тоже снимает толстовку, сбрасывает спортивные штаны, и я сглатываю, увидев тонкую дорожку волос, указывающих на его уже твердый, толстый член. Я ничего не делаю, чтобы скрыть тот факт, что пялюсь на него. Я никогда раньше не испытывала такого влечения. Я захожу в джакузи, опуская свое обнаженное тело в воду. Мурашки пробегают по моей коже, и мой желудок переворачивается, когда я наблюдаю, как татуированное тело Дэйра движется ко мне. Он щелкает выключателем сбоку, и струи оживают, когда он присоединяется ко мне.

Он садится на погруженное сиденье и сажает меня к себе на колени. Его эрекция покачивается между нами, и я наклоняюсь вперед, чтобы потереться о нее по всей длине. Дэйр наполняет меня движением бедер, издавая стон, когда он полностью входит в меня.

— Думаю, ты — мое новое любимое хобби.

А он мое.

* * *

Дэйр

Видеть Ло в снегу прошлой ночью было зрелищем, которое я никогда не забуду. Расшнурованные ботинки, толстовка до колен, рукава свисают до кистей, хорошенькое личико обращено к небу. Жизнь закалила ее, и она напускает на себя суровый вид, но покажи девочке немного снега, и ее глаза наполнятся детским удивлением. Это напомнило мне, что под всей этой фальшивой бравадой она все еще всего лишь двадцатиоднолетняя девушка.

Это также напомнило мне, что девушке нужна какая-нибудь гребаная зимняя одежда. Официально выпал снег, и вчера утром я видел, как она отправилась в «Blackbear», не имея ничего, кроме этой дурацкой фланели, чтобы согреться. Что подводит меня к настоящему моменту. К туристической ловушке возле горнолыжного курорта Пайнс с Брайар и девушкой Кэма, Молли, во время моего обеденного перерыва. Кэм раньше давал здесь уроки катания на сноуборде, и он знает все о названиях брендов и о том, что лучше всего для снежной погоды, — дерьмо, которому я никогда не стремился научиться. Когда я написал ему, заручившись его помощью, он прислал мне сообщение с кучей «хахахахах», за которым следовало «ты следующий», прежде чем отправить Молли и Брайар вместо себя, к большому моему раздражению. Если бы мне нужна была помощь Брайар, я бы сам попросил ее. Она никогда этого не оставит.

— О, классный магазин, — взволнованно говорит Брайар, втягивая меня внутрь за рукав. — Как ты думаешь, какого она размера? Маленькая? Средняя?

— Черт возьми, если я знаю. Я, наверное, мог бы угадать размер ее лифчика, но я ни хрена не смыслю в женской одежде.

— Давай на всякий случай выберем средний, — говорит Молли, перебирая вешалки с пальто. — К тому же, если вещи будут немного великоваты, под низ она сможет надеть что-нибудь еще.

— Мне все равно, что вы, девчонки, купите, просто убедитесь, что оно теплое. И выбирайте что-нибудь практичное, непринужденное. Ей не нравится это модное дерьмо, — говорю я, зарабатывая насмешливый взгляд Брайар. Как только Молли оказывается вне пределов слышимости, подходит Брайар, и я уже знаю, что сейчас произойдет.

— Тебе действительно нравится эта девушка. — Это утверждение, которое я не утруждаю себя отрицанием, потому что начинаю думать, что она права. — Будь осторожен, ладно?

Я бросаю на нее смущенный взгляд.

— Быть осторожным в чем?

— Просто... во всем. Не хочу видеть, как тебе причиняют боль.

Меня до сих пор удивляет, когда Брайар говорит что-то, что показывает, что ей действительно не все равно. Я имею в виду, что она заботится обо всех — просто она такая, какая есть, — но к этому трудно привыкнуть. Она видела пару девушек, с которыми я переспал, но в любом случае никогда не выражала никаких чувств по отношению к ним.

— Ло не такая. Она другая.

— И именно поэтому я беспокоюсь. — Брайар обнимает меня одной рукой. — Но я действительно рада за тебя. Она мне нравится, — искренне говорит она.

Видите? Никогда не отпустит это. Девушки такие драматичные.

— Итак, я нашла куртку Burton, за которую готова умереть. — Появляется Молли, держа в руках белую куртку с мехом вокруг капюшона. — К тому же, она двухсторонняя и очень теплая.

— Я выберу какие-нибудь ботинки, — говорит Брайар. — Я возьму семь с половиной размер, но сохрани чеки на всякий случай.

Девочки совершают набег на магазин, а я стою в углу, засунув руки в карманы, и жду. Они возвращаются через пятнадцать минут с полными руками.

— Возможно, я немного увлеклась, — смущенно говорит Брайар, и я смеюсь.

— Ты можешь выбрать то, что хочешь, лишнее я положу обратно.

— Это круто.

Мы стоим у кассы, когда мне в голову приходит одна мысль. Я поворачиваюсь к Молли.

— Захвати что-нибудь и для ее брата тоже. Все, что носит Кэм. — Она кивает, быстро выбирая шапочку, куртку, несколько шерстяных носков и пару ботинок. Брайар смотрит на меня так, словно у меня выросло три головы.

— Что? Ты же не хочешь, чтобы они закончили так же, как вечеринка Доннера, не так ли (прим. печально известный реальный случай каннибализма в истории США, который вдохновил немало кинематографистов)?

— Определенно нет. Каннибализм — это так похоже на 1800-е годы. — Она закатывает глаза. — У тебя доброе сердце.

— Да, да. Никому не говори.

— Я бы никогда так не испортила твою репутацию, — говорит она, толкая меня плечом по руке. Я протягиваю ей свою кредитную карточку, решив подождать снаружи, пока они зайдут еще в пару магазинов. Я не богат, но я прилично зарабатываю на жизнь, и мне ни на что не нужно их тратить.

Когда Молли и Брайар появляются с еще тремя пакетами, я благодарю их обеих за помощь, прежде чем вернуться в «Плохие намерения». Когда я подхожу с пакетами в руках, я вижу в окно Ло, улыбающуюся пожилой паре и вытаскивающую ручку из своего растрепанного хвостика. Я понимаю, что не продумал все до конца. Я не могу просто зайти в «Blackbear» и отдать ей это бесплатное дерьмо. Зная Ло, это поставило бы ее в неловкое положение. Ее гордость не позволит ей принять это.

Избавляя меня от нерешительности, Саттон выходит в дверь с озабоченным выражением на лице. Она жестом приглашает меня следовать за ней, останавливаясь перед кирпичной стеной, соединяющей наши здания.

— Мне нужно беспокоиться о Ло? — спрашивает она, и сначала я думаю, что она имеет в виду меня, но потом понимаю, что она говорит об Эрике, появившемся прошлым вечером.

— Я не знаю, — честно говорю я, проводя рукой по лицу. — Думаю, он понял намек. — Мэтти действительно вбил это в него. И под «вбил это в него» я имею в виду выбил из него все дерьмо.

— Хорошо, — говорит она, ничуть не смущенная подтекстом. — Она пытается вести себя так, будто он безобиден, но у меня дурное предчувствие.

— Да, она так делает, — с горечью говорю я. — Кстати о Ло, ты не могла бы отдать это ей? — Я протягиваю пакеты. Саттон приподнимает темную бровь, заглядывая внутрь.

— Что все это значит?

— Подумал, что ей понадобится что-нибудь потеплее. Она слишком упряма, чтобы купить что-нибудь для себя. — Я знаю, что ей платят в «Blackbear», не говоря уже о том, что она ежедневно получает чаевые. Я также знаю, что дела обстоят туго. Большая часть ее денег уходит Джесси, включая еду, деньги на обед, борцовское снаряжение и так далее. По ее мнению, всегда найдется что-то более важное, на что можно потратить свои деньги. Я понял. Я такой же. Несмотря на то, что мои обстоятельства изменились, некоторые вещи просто слишком глубоко укоренились, чтобы измениться в определенный момент.

Саттон смотрит на меня так же, как Брайар. Тот взгляд, который говорит мне, что она только что увидела меня в другом свете, и по какой-то причине это меня раздражает. Раньше люди смотрели на меня так, словно я был бешеной собакой. Я не возражал против этого, потому что это означало, что они оставят меня в покое. Но сейчас на меня смотрят как на детеныша золотистого ретривера.

— Просто проследи, чтобы она это получила, хорошо? — я огрызаюсь.

— Хорошо, — смягчается Саттон, пожимая плечами.

— И, э-э... — я почесываю щетину на своей щеке. — Не говори ей, что они от меня.

Она колеблется, затем, наконец, кивает мне, прежде чем вернуться внутрь. Я не жду, чтобы увидеть реакцию Ло. Когда я открываю дверь в свой тату-салон, Кэм сидит в кресле своего брата и набивает рисунком ему ногу. Корделл тихо присвистывает, когда видит меня, в то время как Кэм ухмыляется, явно забавляясь. Очевидно, он рассказал ему о моем телефонном звонке.

— Вы оба можете отвалить. — Я направляюсь прямиком в гостиную, ожидая своего следующего клиента. Не проходит и пяти минут, как я слышу звонок на двери, и голос Ло эхом разносится по магазину.

— Где Дэйр? — почти кричит она. Дерьмо. Она сердита.

— Он определенно не вернулся в гостиную! — Кэм громко кричит для меня. Я мысленно готовлюсь к драке, перечисляя все причины, по которым ей нужно просто заткнуться и принять это, когда она врывается в дверь.

— Ты это сделал? — спрашивает она, тыча в мою сторону пакетом, который держит в руках.

— Я... нет?

— Не лги мне. Я могу стерпеть многое, но лжецы не относятся к их числу. — Ее глаза наполняются слезами, а нижняя губа дрожит. Господи, я знал, что она будет сопротивляться, но я не знал, что она будет так расстроена из-за этого.

— Отлично. Я купил это, но это не значит...

Ло перебивает меня, бросаясь ко мне. Ее губы прижимаются к моим, и ее язык проскальзывает внутрь, яростно целуя меня. Я не подвергаю сомнению этот внезапный сдвиг. Вместо этого я сажаю ее на свой стол и с таким же энтузиазмом целую в ответ. Я опускаю обе руки вниз по бокам ее леггинсов, впитывая ее тепло. Она отстраняется, глаза все еще остекленевшие.

— Ты подумал и о Джесси, — говорит она, шмыгая носом.

— Он важен для тебя, — это все, что я могу сказать. Я целую единственную слезинку, которая стекает по ее щеке, и, как будто звучит звонок, возвещающий о втором раунде, мы снова набрасываемся друг на друга. Ло сжимает меня через джинсы, и я наполовину усмехаюсь, наполовину стону.

— Я бы давным-давно купил тебе одежду, если бы знал, что будет так жарко, — поддразниваю я.

— Заткнись, — говорит она мне в губы. Мы целуемся еще немного, не заходя дальше — просто целуемся, прикасаемся и потираемся, — прежде чем она отстраняется, затаив дыхание. — Мне нужно возвращаться к работе.

— Ты что-нибудь слышала о нем? — спрашиваю я, обхватывая ладонями ее затылок, не утруждая себя уточнением, кого я имею в виду.

— Ни звука. Это странно. Что бы вы, парни, ему ни сказали, похоже, это сработало.

Я киваю, притягивая ее к себе для еще одного поцелуя, одновременно сжимая ее попку, а затем шлепая по ней.

— Могу я увидеть тебя позже?

Ло прикусывает губу и кивает.

— Я собираюсь пропустить пару стаканчиков с Саттон после моей смены, но я зайду позже. — Она спрыгивает со стола, поправляя свой конский хвост и одергивая рубашку, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Спасибо, — говорит она, указывая на пакет на полу. — Я оплачу тебе за все это. Я обещаю.

— Не придавай этому большого значения.

— Для меня это так.

Глава 11

Ло

— Тебя долго не было, — с понимающим взглядом замечает Саттон, когда я вхожу в двери Blackbear заметно менее расстроенной.

— Мы просто разговаривали, — отвечаю я, не в силах скрыть улыбку.

— Конечно, как же иначе. — Подруга определенно не купилась на мою ложь.

Сегодня одна из наших коллег отсутствует, так что Джейк попросил меня поработать в баре, а также обслужить столики. Пару дней назад выпал снег, и туристы хлынули рекой, но мне сказали, что это еще цветочки. Свою роль играет и то, что наш бар расположен ближе всех остальных к спуску с горы. Двое парней складывают сноуборды на стойку снаружи, входят в бар и усаживаются у барной стойки.

— Что я могу вам предложить, милые джентльмены? — спрашиваю я, положив перед каждым по салфетке.

— Может свой номер? — спрашивает один из парней, а его товарищ тут же бьет его кулаком в плечо.

— Не обращай на него внимания. На горе его эго сильно пострадало, потому что он пытался споить какую-то девчонку.

Ничуть не обидевшись, я усмехаюсь.

— В таком случае могу предложить ему лишь воду, — шучу я. — Как насчет закусок? — предлагаю я, полагая, что еда ему не помешает.

— Что ты посоветуешь? — спрашивает трезвый парень, пока его пьяный товарищ возится со своим телефоном.

— Наши картофельные чипсы изменят вашу жизнь.

— Тогда чипсы и Rebel IPA (прим. Марка пива).

— Принято. — Я тянусь за стаканом, когда из-за угла выбегает Джейк. Он приветствует клиентов кивком, но когда его взгляд останавливается на мне, парень хмурится. Его глаза прикованы к моей шее. Я распускаю волосы из конского хвоста, чтобы скрыть следы, оставленные Дэйром.

К счастью, Джейк не комментирует увиденное. Остаток смены я провожу на автопилоте. Мне не удается выбросить Дэйра из головы. Поначалу меня смущали его дорогие подарки, поскольку он прекрасно знал о ситуации с Эриком. Меня нельзя купить, и я полагала, будто дала понять это предельно ясно. Но в какой-то момент я уловила разницу. Дэйр покупал мне вещи, потому что знал, что они мне понадобятся. Он заботился обо мне. Эрик же покупал мне предметы роскоши — украшения, технику, модные платья. То дерьмо, которое удовлетворяло его собственные эгоистичные желания и потребности.

Дэйр уговорил Саттон хранить молчание. Она не проговорилась, но я сразу поняла, что это его рук дело. Кто же еще мог это сделать? Как только я увидела мужскую одежду, я едва ли не расплакалась. Сглотнув вставший в горле ком и сморгнув непрошенные слезы, я представила, как Дэйр подбирал одежду для Джесси. Дэйр самоотверженный, добрый и заботливый, но он скорее удавится, нежели признается в этом.

— Ну что, сучка, готова выпить? — спрашивает Саттон, когда мы сбрасываем фартуки и прихорашиваемся перед зеркалом в комнате отдыха.

— На самом деле да. — Джесс снова на занятиях по борьбе, а дом Генри пустует.

— Хочешь куда-нибудь пойти или выпьем здесь?

— Здесь, — отвечаю я, не поясняя причин, по которым хочу остаться в баре. Плюс бесплатные напитки. Как от такого можно отказаться?

— Мне казалось, что ты уже отрастила яйца, чтобы произнести это вслух. — Подруга закатывает глаза. — Но на этот раз я тебя прощаю, потому что позднее хочу сделать татуировку. Конечно же, только в том случае, если выпью достаточное количество жидкой храбрости.

— Какую тату ты хочешь?

— Фазы луны во-о-от здесь, — отвечает Саттон, указывая на внутреннюю сторону предплечья. — Сейчас покажу. — Она вытаскивает свой телефон и листает галерею, прежде чем показать мне экран. Вертикальный ряд из восьми лунных фаз.

— Круто. Держу пари, ребята примут тебя без записи. Такая татуировка не должна занять много времени.

— Тогда спои меня, детка!

— О да, вечер обещает быть насыщенным. — Джейк весело смеется, как только мы садимся за барные стулья. Он не спрашивает, что мы будем пить. Вместо этого он бросает в нашу сторону две лимонные дольки, а затем вручает мне пиво, а Саттон «Джек Дэниелс» с кока-колой. Опустив взгляд на телефон, я замечаю два пропущенных вызова с неизвестного номера, но сейчас мне даже не хочется думать об Эрике, поэтому я выключаю телефон и запихиваю его в сумку.

— Спасибо, добрый сэр, — отвечает Саттон и поднимает рюмку. — За жидкое мужество! — восклицает она, и мы чокаемся.

Жидкое мужество. Мне оно точно пригодится. Вся эта история с Дэйром… Кажется, все начинает становиться реальностью. И это пугает меня больше, чем я хочу признать. На тот момент, когда разговор переключается на Дэйра, я уже выпила примерно четыре стакана пива. Честно говоря, я удивлена, что это заняло так много времени.

— Парни, которые не хотят ничего серьезного, не покупают одежду для тебя и твоего младшего брата, не так ли? — спрашиваю я слишком громко.

— Конечно, нет, — отвечает Саттон. — Особенно, когда они уже заполучили такую прекрасную задницу бесплатно.

— Этого я и боялась. — Подпираю подбородок ладонью. Где-то на задворках своего мозга я осознаю, что, по сути, только что призналась в сексе с Дэйром. — Думаю, он мне нравится.

— Ты самая настоящая идиотка, если поняла это только сейчас.

— Саттон, ты просто душка. — Смеюсь я и делаю еще один глоток пива. — Ты уже достаточно напилась, чтобы сделать татуировку?

— Лучше поторопиться, пока я не струсила. — Подруга допивает коктейль и ставит стакан на барную стойку. Я спрыгиваю со стула и внезапно весь выпитый алкоголь дает о себе знать. При мысли о том, что я увижу Дэйра, меня переполняют радость, возбуждение и волнение.

— Будьте осторожны, — кричит Джейк нам вдогонку, когда мы идем к двери.

Саттон кладет руку мне на плечо и кричит в ответ:

— Ни за что! — отчего Джейк закатывает глаза.

— Ты с ним спала?

— Фу, с Джейком?

— Да! Он определенно заботится о тебе.

Саттон качает головой. Прядь ее гладких черных волос прилипает к моим губам, и я сдуваю ее, заставив нас обеих залиться смехом.

— Нет, тупица. Он переживает о тебе, — говорит подруга, когда мы входим в «Плохие намерения». На моем лице проявляется замешательство. Джейк почти не знает меня. Почему он чувствует какую-то ответственность?

— Что случилось, девочка? — Мэтти приветствует меня и притягивает в объятия.

— Я принесла тебе подарок, — отвечаю я, указывая на Саттон. — Есть время на внеочередного клиента?

— Черт возьми, да. Что хочешь набить?

Саттон кивает и достает телефон. Ребята начинают обсуждать расположение и цвет, но, заметив Дэйра, я теряю нить их разговора. Он входит в заднюю дверь с опущенной головой. Карандаш зажат между губ, в руках альбом для набросков. Прядь темных волос свисает на глаза, и парень дергает головой, чтобы смахнуть ее с лица. Как только он замечает меня, то на секунду замирает.

— Привет, — произношу я, шагая к нему.

— Привет, Салли, — отвечает он с ухмылкой. Дэйр садится на свой табурет, а я плюхаюсь на стул.

— Как вообще называется эта штука? — спрашиваю я, закинув ноги на подставку и откинувшись в положение полулежа. — Наверное, я должна знать такие вещи... Самая глупая девчонка в тату-салоне.

Дэйр усмехается.

— Тату-кресло? — он произносит это таким тоном, будто это самая очевидная вещь в мире. — Кресло для клиентов, если хочется чего-то более замысловатого.

— Пф-ф. Замысловатость — мое второе имя.

Дэйр прищуривается, оценивая меня взглядом.

— Что-то не так.

— О чем ты?

— Ты пьяна.

— Я не… я не совсем пьяна, — признаюсь я, вызвав смех Дэйра. Люблю этот звук. — Мне нравится, когда ты счастлив. — Как только слова срываются с губ, щек заливает румянец. Я не хотела произносить мысли вслух. Правда меня не смущает, но я не могу рисковать и раскрывать свои истинные чувства.

— Мне нравится, когда ты не сдерживаешься, — возражает он.

— Я никогда не сдерживаюсь.

— Тогда мне нравится, когда ты ведешь себя открыто. Как насчет этого?

Лишь себе я врала об истинных чувствах к Дэйру. Но я не произношу этого вслух.

Мэтти и Саттон подходят со стороны стойки администратора, и подруга усаживается в тату-кресло недалеко от Дэйра. Я даже не заметила, что они отходили. Мэтти покрывает внутреннюю часть руки Саттон мыльной водой, прежде чем нанести трафарет на кожу.

— Посмотри, — говорит он, протягивая ей ручное зеркальце.

— Идеально, — сияет девушка. — Давай сделаем это.

— Хочу татуировку, — внезапно заявляю я.

— Как бы мне это ни нравилось — а мне бы это чертовски понравилось — я вынужден тебе отказать.

— Я могу это сделать! — откуда-то сзади кричит Корделл. Я резко поворачиваю голову в его сторону, но все еще не вижу парня. Не предполагала, что он тоже здесь.

— Хрена с два ты что-то сделаешь! — кричит Дэйр через плечо, прежде чем снова обратить внимание на меня. — Ты пьяна. Сегодня я не смогу сделать тебе татуировку.

— Но Саттон тоже выпила! — начинаю ныть я. Дамы и господа, очередное дно пробито.

— Неправда! Я выпила всего один коктейль! А ты прикончила пять бутылок. Не останавливайся, — говорит она Мэтти, взмахнув рукой. Если подумать, за все то время она действительно выпила всего один стакан виски с колой.

— Ну же, Мишка-Дэйр. — Я выпячиваю нижнюю губу, и он приподнимает бровь, явно забавляясь. Да уж, мне явно стоит поработать над актерским мастерством. — Хочу, чтобы тату была во-о-от здесь, — продолжаю я, нарочито низко спустив пояс леггинсов.

Дэйр прищуривается, и я закусываю нижнюю губу, глядя на него. Парень стонет, но затем медленно, но верно возвращает леггинсы на прежнее место. Моя кожа покрывается мурашками, и Дэйр окидывает меня понимающим взглядом.

— Ты всегда такой холодный.

Что-то темное скользит по лицу парня, когда наши взгляды встречаются, но он быстро прогоняет эту эмоцию.

— Если ты действительно хочешь татуировку, то мы обсудим это завтра. Во-первых, наутро ты можешь пожалеть о содеянном, во-вторых, из-за выпитого алкоголя кровотечение будет сильнее и заживление замедлится. Я отказываюсь делать тебе татуировку. — Ладонь, которая мгновением ранее поправила леггинсы, обхватила мое бедро. Даже от такого легкого прикосновения мои внутренности словно воспарили в воздух, как воздушный шарик, наполненный гелием.

— Ладно.

— Ты знаешь, что именно хочешь набить?

Если честно, об этом я как-то не подумала. Вместо того чтобы произнести правду вслух, я говорю:

— Мне бы хотелось, чтобы рисунок выбрал ты.

— Что? — Дэйр нахмурился, на красивом лице отразилось замешательство.

— Ты меня слышал. Хочу тату, которая будет олицетворять меня. Что-то красивое. Я доверяю твоему выбору. — Когда слова срываются с губ, я осознаю, насколько они правдивы. Кожа Дэйра покрыта произведениями искусства. Я доверяю его вкусу. К тому же он безумно талантлив.

— Ты уверена? — внезапно охрипшим голосом спрашивает Дэйр. Я киваю, глядя ему в глаза, дабы убедить парня в своей искренности.

Над входной дверью звенит колокольчик, прервав столь интимный момент. Дэйр извиняется и спешит поприветствовать вошедшего гостя, а я решаю поболтать с Корделлом, дабы скоротать время.

— Хочешь поиграть в пул? — спрашивает Корд, протягивая мне бутылку пива из холодильника.

— Зависит от того, сможешь ли ты справиться с проигрышем девушке.

— Буду стараться изо всех сил, — смеется Корд.

Возможно, я преувеличиваю свои навыки, но я действительно неплохо играю. Можно сказать, что я выросла в паршивых барах, куда нас таскала Кристал, когда охотилась за мужчинами, деньгами и наркотиками. Джесс был слишком мал, чтобы осознавать происходящее, поэтому я развлекала его, позволяя брату выбирать песни в музыкальном автомате и играть в бильярд.

Вскоре Джесс стал настолько хорош, что к семи годам соревновался со взрослыми мужчинами. Мужики были в стельку пьяными, но, тем не менее, это производило впечатление. Естественно, Кристал увидела в этом неплохую возможность ипопыталась использовать брата в своих интересах. С того момента я просила мать оставлять нас дома. Мы могли бы проторчать во второсортном баре целый день, но я не хотела, чтобы мать получала из этого выгоду. Я никогда не понимала, почему мы вообще ходили с ней. Мне было всего одиннадцать лет, я нянчилась с Джесси с семилетнего возраста. Лишь спустя некоторое время я поняла, что мы с братом были лишь частью больной игры Кристал. Люди всегда жалеют маленьких детишек и животных. Если бы у нее была собака…

Я наклоняюсь вперед и делаю удар.

— Мои «сплошные» (прим. «Сплошные» — группа шаров с номерами от 1 до 7, полностью закрашены цветом. «Полосатые» — группа шаров с номерами от 9 до 15, закрашены белым цветом с полосой определенного цвета).

Глаза Корда чуть расширяются.

— Отличный удар.

— Как иначе. — Я смеюсь.

Я неуклюжая и пьяная, но в конце концов выигрываю первую партию, что побуждает Корделла объявить:

— Победит тот, кто выиграет две партии из трех.

После чего он выигрывает вторую, а затем и третью, но стоит признать, что игра действительно была напряженной.

— ВОТ ТАК! — кричит парень, вскидывая руки в воздух. Судя по всему, Дэйр разобрался с клиентом, потому что он появляется рядом, его взгляд мечется между мной и Корделлом.

— Я выиграл, — объясняет Корд Дэйру. Я закатываю глаза.

— Только потому, что я задела восьмой шар.

— Ой, прекрати оправдываться. — Парень обнимает меня за плечи и переводит внимание на Дэйра. — У твоей девушки талант.

— И не говори.

Его подтверждение, а также тот факт, что он не отрицал, что я «его девушка», заставили мой желудок сжаться от предвкушения. Словно прочитав выражение моих глаз, Дэйр берет меня за руку и тянет к себе.

— У тебя есть ключи? — спрашивает он Корделла.

— Так точно. Убирайся отсюда.

Дэйр тащит меня через салон, и мне приходится перейти на бег, чтобы не отстать. Я останавливаюсь, чтобы мимоходом полюбоваться татуировкой Саттон, но подруга отмахивается, сказав, что покажет ее завтра. Мы уже на полпути к пикапу, когда Дэйр спрашивает, где мое пальто.

— Черт. Я оставила вещи в Blackbear. — Неужели это тоже было сегодня? День кажется чертовски длинным.

— Подожди в машине.

Через минуту он возвращается с сумками в руках. Дэйр бросает мне куртку, перебросив остальные вещи на заднее сиденье. Надев куртку, я застегиваю ее до подбородка.

— Лучше?

— Просто потрясающе.

Дэйр резко кивает, прежде чем завести пикап.

— Спасибо.

— Тебе не обязательно постоянно меня благодарить, — говорит он, почесывая волосы на затылке — его фирменный жест, когда он чувствует себя неловко.

— Но я хочу. — И сегодня вечером я планирую отблагодарить его некоторыми другими способами.

Остаток поездки наполнен таким сильным сексуальным напряжением, что его можно резать ножом. Я точно знаю, что произойдет, когда мы доберемся до дома Дэйра. Черт, об этом догадались все, кто был в тату-салоне.

Подъехав к дому, Дэйр достает мои сумки с заднего сиденья и заносит их внутрь. Он бросает их у двери, прежде чем повернуться ко мне. Скользнув холодной ладонью по моему затылку, он прижимается своим лбом к моему.

— Ты всегда такая теплая, — произносит Дэйр, просунув вторую руку под мою рубашку. Я вздрагиваю, но все равно льну к его прикосновениям, с радостью отдавая все свое тепло. Позволив сумочке упасть на пол, я встаю на носочки и прижимаюсь губами к его щетинистой щеке. Дэйр зажмуривается, словно испытывает физическую боль. Я вновь и вновь покрываю его кожу поцелуями. Обхватив щеку ладонью, я скольжу губами по угловатой челюсти, приближаясь ко рту. Сначала я целую его верхнюю губу, затем его рот приоткрывается, позволяя мне продолжить исследование. Когда я втягиваю в рот его нижнюю губу, Дэйр стонет, подхватывает меня под попку, и, наконец, целует в ответ.

Он удивляет меня, когда подводит к островку и усаживает на один из барных стульев. Дэйр подходит к холодильнику, хватает бутылку с водой, а затем встает с противоположной стороны островка.

— Только не говори, что ты не собираешься меня трахать, — разочарованно стону я.

— Возможно, ты слишком пьяна для татуировки, но я ничего не говорил о сексе.

Слава Богу. Дэйр откручивает крышку и подносит бутылку к губам. Боже, даже движения его горла сексуальны. Как только бутылка касается островка, я хватаю ее и тоже делаю глоток. Дэйр обходит стол и останавливается позади меня. Его руки обвивают мою талию, и он тянется к молнии куртки, потянув язычок вниз. Куртка падает на пол, и Дэйр отпихивает ее ногой в сторону.

Ладонь мужчины прижимается к моей груди, и мне интересно, чувствует ли он, как бешено бьется сердце от его прикосновения. Дэйр проводит ладонью по моей шее, затем его пальцы обхватывают горло.

— Я хочу тебя, — хрипит он, прижавшись губами к уху.

— Так возьми меня. — Прикрыв глаза, я наклоняю голову в сторону, предоставив открытый доступ к шее.

— Я хочу тебя каждый день. И я не хочу, чтобы ты принадлежала кому-то еще. — Его нос скользит вверх и вниз по моей шее.

— Думаю, это называется отношениями, — выдыхаю я. Дэйр замирает.

— Тогда это то, чего я хочу.

Я не верю своим ушам. Распахнув веки, я поворачиваю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Дэйр говорил серьезно. Есть миллион и одна причина, по которой мы не должны быть вместе. Все происходит слишком не вовремя. Но что-то глубоко внутри меня говорит, что на этот раз все иначе. В воздухе витают перемены. Взгляд Дэйра подсказывает мне, что он тоже это чувствует.

Я откидываю голову назад и целую его. Большой палец Дэйра поглаживает мою щеку, после чего ладонь перемещается с шеи на грудь и сжимает ее через рубашку. Дэйр углубляет поцелуй.

Я выгибаю спину, прижимаясь к руке мужчины, и он сжимает мой сосок сквозь тонкую ткань. Из моего горла вырывается стон. Внезапно Дэйр встает на колени позади меня. Не успеваю спросить, что он задумал, как он упирается ладонью между моих лопаток, заставляя наклониться вперед.

Я ложусь грудью на островок, ноги упираются в перекладину стула, а попка приподнята над сиденьем. Я подпрыгиваю от неожиданности, когда Дэйр шлепает меня по ягодицам, а затем сильно сжимает. Я чувствую его горячее дыхание через леггинсы, а потом он кусает меня сквозь ткань. Мое дыхание становится тяжелее, пока он продолжает мучить зубами мои бедра и задницу. Иногда укусы нежные, иногда достаточно сильные, чтобы заставить меня извиваться.

Я чувствую, как его лицо перемещается между моими бедрами. Задействовав зубы, Дэйр разрывает леггинсы. Я вздрагиваю, когда слышу звук рвущейся ткани. Прохладный воздух коснулся разгоряченной плоти на секунду раньше, чем язык парня.

Твою мать.

Опершись локтями на островок, я опускаю голову, пока Дэйр лижет меня. Ноги горят от напряжения, а руки трясутся от усталости, но я не осмеливаюсь прервать происходящее. Дэйр сжимает мои бедра, приподняв мою попку выше. Он в буквальном смысле пожирает меня.

— Боже мой! — кричу я, собственный голос кажется чуждым. Дэйр подталкивает меня достаточно высоко, чтобы оказаться подо мной — его затылок опирается на кожаное сидение стула — прежде чем притянуть меня обратно, чтобы оседлать его лицо. Его татуированные ладони обхватывают мои трясущиеся бедра.

— Трахни мое лицо, Ло.

Я начинаю двигаться, покачивая бедрами, но Дэйр тянет меня вниз, прижимая к своему рту. Я упираюсь руками в край стойки, а он сжимает мои бедра. Я наблюдаю, как его лицо двигается меж моими ногами, бесстыдно трусь о его язык. Дэйр облизывает меня от задницы до клитора, и я вздрагиваю от этого нового ощущения.

— Тебе нравится? — язвительно спрашивает он, но я слишком охвачена похотью, чтобы смущаться. Я с энтузиазмом киваю, не в силах сосредоточиться на словах. Внезапно Дэйр выскальзывает из-под меня, и мне хочется плакать от чувства опустошения. Мужчина проводит ладонью по губам, вытирая мои соки с щетины.

— Повернись, — тон Дэйра изменился, как и выражение его глаз. Сладкие слова и нежные прикосновения принадлежали Стефану, но это Дэйр, и мой желудок скручивает от предвкушения.

Я снова сажусь на стул. Дэйр обходит островок и лезет в шкаф, его веки отяжелели. Через мгновение он снова встает позади меня. Я слышу, как он возится с чем-то — может быть, откручивает крышку — прежде чем поставить возле меня белую стеклянную банку с этикеткой «кокосовое масло». Крышка с громким лязгом падает на пол.

Дэйр тянет меня на себя так, что моя задница свисает со стула. Не успеваю проронить и слова, как его руки обхватывают мою попку. Я слышу, как он раздевается и задерживаю дыхание, ожидая следующего шага. Я содрогаюсь от предвкушения.

Долго ждать не приходится, потому что две секунды спустя я чувствую, как кончик его горячего и твердого члена вонзается внутрь. Он с легкостью проскальзывает в мою киску благодаря естественной смазке и кокосовому маслу. Я начинаю двигаться ему навстречу, но через несколько толчком Дэйр, чертыхнувшись, отстраняется.

— На этот раз я не хочу кончать в твою киску, — объясняет он, проведя головкой члена по половым губам прямиком к моему заднему проходу. Он упирается в мою попку, потирая сфинктер, но не проникая внутрь полностью. Я понимаю, что сейчас произойдет и начинаю нервничать. У меня еще никогда не было подобного опыта. Но Дэйр обладает волшебной способностью делать все лучше, даже если это выходит за мою зону комфорта.

Дэйр наклоняется, прижавшись грудью к моей спине. Он сильно кусает меня за плечо и спрашивает:

— Кто-нибудь трахал твою задницу раньше? — его голос щекочет мое ухо.

— Нет, — выдыхаю я.

— Скажи мне, что я могу взять ее. Скажи мне, что я могу быть первым.

— Возьми меня, — почти умоляю я, снова прижавшись к Дэйру.

Дэйр отстраняется и набирает пальцами еще немного масла, чтобы смазать мой вход. Оглянувшись через плечо, я замечаю, как он также смазывает свой член и упирается его головкой в мое тугое отверстие. Я замираю, не ожидая острой боли, но Дэйр успокаивает меня, потирая спину и бедра, уговаривая меня расслабиться.

— Расслабься, детка, — произносит он, прежде чем укусить меня за плечо, на этот раз мягче. Он просовывает руку меж моих бедер, играя с клитором, и снова начинает двигаться. Я растворяюсь в его прикосновениях, в его красивых словах. Медленно, безумно медленно он входит внутрь. Я чувствую момент, когда он проталкивается сквозь напряженные мышцы, и с облегчением опускаюсь на стойку.

— Я чувствую себя такой наполненной.

Дэйр стонет, начав двигать бедрами немного быстрее после того, как дал мне время привыкнуть к ощущениям. Из моего горла доносятся стоны и всхлипы.

— Поиграй со своей киской, — приказывает он, когда его ладони раздвигают мои ягодицы. Я снова оглядываюсь через плечо, наблюдая за тем, как он следит за движениями члена внутри моей задницы. Его пресс напрягается при каждом толчке, и я делаю, как он велит, потирая клитор. Пьянящая смесь боли и удовольствия не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала.

Вскоре он трахает мою попку так же неистово, как и мою вагину. Тело вибрирует, дрожит от пронизывающих меня ощущений. Кажется, что я схожу с ума. Мое тело испытывает сенсорную перегрузку. Я возбуждаюсь до такой степени, что по щекам начинают течь слезы.

Дэйр притягивает мою спину к своей груди и с силой врывается в меня. Его бедра шлепают меня по заднице, наполовину прикрытой рваными леггинсами. Одна рука мужчины опускается вниз, обхватывая мою промежность, а вторая обвивает шею.

— Трахни мою руку, пока я вонзаюсь в твою задницу, — хрипит мне в ухо Дэйр. — Кончи для меня, Ло.

Его слова сводят меня с ума, и я прижимаюсь к его руке, пока он без угрызений совести трахает меня сзади.

— Кончаю! — кричу я и бесстыдно трусь о его ладонь. Дэйр сгибает два пальца внутри киски, и я содрогаюсь.

— Черт, — выдавливает Дэйр. — Твоя задница сжимает меня так сильно.

Я падаю вперед, прижавшись щекой к холодной гранитной столешнице, ладони упираются в гладкую поверхность. Ладони Дэйра накрывают мои, и он вонзается в меня еще дважды. Я чувствую момент, когда Дэйр кончает. Затем он опускается на меня, покрывая спину поцелуями, прежде чем медленно выскользнуть из моего изможденного тела.

* * *

Уставшие и потные мы лежим на диване, Дэйр водит кончиками пальцев по моему боку. Он лежит позади меня, подперев голову рукой. Мои рваные леггинсы и остальная одежда разбросаны по полу.

— Я люблю щекотку, — сонно бормочу я, когда кожа покрывается мурашками.

— Я сделал тебе больно? — спрашивает Дэйр. Я истощена и чувствительна, но все еще пребываю в состоянии эйфории.

— Немного, — отвечаю я, приукрасив реальность. — Но мне понравилось.

Взгляд парня снова темнеет.

— Я не хотел терять контроль.

Я поворачиваюсь к нему, нахмурившись в замешательстве. Мы лежим так близко друг к другу, что наши носы почти соприкасаются.

— О чем ты говоришь? Это неправда. Я сама попросила тебя об этом.

Дэйр отводит взгляд, стиснув челюсти, но я прижимаю ладонь к его щеке, заставив посмотреть на меня. Щетина царапает кожу, и внезапно до меня доходит, что я могу прикасаться к нему как никто другой. Эта мысль пробуждает во мне странные чувства.

— Поговори со мной. Ты знаешь все о моей паршивой жизни. — Дэйр рассказал о своем прошлом, но я подозреваю, что это далеко не все.

— Я уже все тебе рассказал, — огрызается он, и я ошеломленно вздрагиваю. Его взгляд смягчается при виде моей реакции, и он хватает меня за затылок, притягивая к себе. Я прижимаюсь щекой к его груди и глубоко вдыхаю. Я могла бы вечно вдыхать его аромат с нотками сосны.

— Я был злым ребенком и еще более злым подростком, — начинает Дэйр. Интересно, легче ли ему говорить, когда я прижимаюсь к его груди, а не смотрю в глаза. — У меня были проблемы с контролем гнева. Проблемы с любыми отказами. Проблемы с признанием чьего-то авторитета, — продолжает он. — Да со всем. Самоконтроль всегда был моим слабым местом. Я хулиганил и дрался. Много. — Дэйр делает глубокий вдох, и я слышу ровный стук его сердца возле своего уха. Я не отвечаю. Мне тоже тяжело делиться своими чувствами и переживаниями, поэтому я просто продолжаю молча слушать.

— Когда мне было шестнадцать, я едва не попал в тюрьму. Последние десять лет я стараюсь не походить на того злого подростка.

— Это все? — спрашиваю я, запрокинув голову, чтобы встретиться взглядом с глазами, которые еще более синие нежели воды, которыми так известен этот городок. — Ты чуть не попал в тюрьму?

Дэйр вопросительно смотрит на меня.

— Я был монстром во плоти. Тебе этого мало? — В его словах нет злобы. Он просто констатирует факты. Как будто мы собрались здесь, чтобы обсудить погоду на завтра.

— Но ты же не попал в тюрьму? На тебя хотя бы надели наручники? Ты посидел на заднем сиденье полицейской машины?

— О да, подтверждаю, было такое, — говорит Дэйр, уголки его губ растягиваются в слабой улыбке.

— Фигня, — поддразниваю я, прикидываясь не впечатленной. — Ты все еще не переплюнул большинство людей, с которыми я выросла. — Получается, у Дэйра был взрывной характер. Не удивительно. Покажите мне хоть одного ребенка, который прошел через то же дерьмо, и у которого нет проблем с гневом.

— Твои ответы всегда остаются для меня загадкой, — размышляет Дэйр.

— Меня не волнует твое прошлое, — честно произношу я. Каждый из нас пережил что-то травмирующее. Я не тот человек, который может его судить.

Я блаженно погружаюсь в дрему, когда слышу, как внутри сумочки жужжит телефон. Я стону и начинаю подниматься, но Дэйр останавливает меня, положив руку на плечо.

— Где он?

Я указываю в сторону двери.

— В моей сумочке.

Дэйр наклоняется и поднимает ее.

— Сколько же здесь барахла? — спрашивает он, роясь в моей сумке. — Нашел.

Он торжествующе достает телефон и идет ко мне. Мобильник перестает гудеть, но снова начинает звонить, когда оказывается в моих руках. Имя Джесси мелькает на экране.

— Привет, — отвечаю я. — Как прошла тренировка?

— Отлично. Слушай, не приходи домой.

— Что? — Я так быстро вскакиваю, что чуть не стукаюсь головой с Дэйром. Сердце грозит выскочить из груди, потому что я понимаю — что-то не так. — В чем дело?

— Я в порядке. Но прямо сейчас я гляжу через жалюзи. Либо я чертовски обкурился, либо Эрик припарковался на нашей улице. Склоняюсь к обоим вариантам.

Черт. Я даже не предупредила брата, потому что была уверена, что Эрик оставил меня в покое.

— Я выйду на улицу и немного с ним поболтаю. Я лишь хотел убедиться, что ты не собираешься ехать домой.

— Я у Дэйра. Джесси, не выходи, прошу. Я не знаю, о чем, черт возьми, думает Эрик.

Услышав имя Эрика, Дэйр вскакивает и практически бежит вверх по лестнице.

— Я жду еще минуту и пойду прикончить этого ублюдка, — с предвкушением произносит Джесси. Я качаю головой, понимая, что упрямый братец делает все, что захочет. Так было и будет всегда.

Дэйр сбегает вниз в черных спортивных штанах и черной рубашке с длинными рукавами. Он выуживает свои ключи из кучи дерьма, которую мы в спешке оставили у двери, а затем надевает ботинки.

— Куда ты собрался?

— Скажи ему, чтобы оставался внутри, пока я не приеду.

— Черт возьми, Дэйр! Ты не должен сражаться в моих битвах.

— Ты и близко к ним не подойдешь. Оставайся здесь, — отвечает он и уходит, захлопнув за собой дверь. Я роняю телефон, пытаясь найти свою одежду, но мои леггинсы порваны и испачканы спермой. К тому времени, как я надеваю футболку Дэйра, он уже выезжает с подъездной дорожки.

— Твою мать! — Я пинаю диван.

— Ло!

Дерьмо. Джесси. Я снова беру трубку, поднося ее к уху.

— Дэйр уже в пути.

— О, круто. Двое против одного. Будет весело.

— Пожалуйста, не делай глупостей.

— Кто, я? Да ни в жизни.

Я слышу ухмылку в голосе брата, и это не успокаивает мои нервы. Он вешает трубку, не произнеся больше ни слова. Я впервые в жизни звоню Дэйру, но сразу попадаю на голосовую почту. Стиснув телефон обеими ладонями, я упираю его в подбородок и меряю шагами гостиную.

Ночь кажется бесконечной.

Глава 12

Дэйр

Ублюдок. Мне казалось, что Эрик понял намек, но, по-видимому, я ошибался. По пути к дому Генри я пытаюсь успокоиться, совершая глубокие вдохи. Не хочу потерять контроль, как в прошлый раз.

Но так ли уж плохо защищать дорогих сердцу людей? Именно этим я и занимаюсь. Забочусь о Ло. Ей удалось просочиться сквозь трещины в моем ледяном сердце.

Въехав на нужную улицу, я включаю фары и на обочине дороги замечаю Джесси с сигаретой в губах. В правой руке парень держит бейсбольную биту. Эрик стоит возле своего сверкающего Лэнд Ровера, скрестив на груди руки. Жалкий чмошник.

Я сворачиваю на подъездную дорожку и выпрыгиваю из машины, оставив двигатель включенным. Это не займет много времени. Я встаю рядом с Джесси.

— Это какой-то сраный Дикий Запад? Сейчас начнется перестрелка?

— Я лишь жду, когда этот сопляк ступит на территорию Генри, — парень кивает подбородком в сторону Эрика. Затем он бросает взгляд на меня и понижает голос. — Я обещал Ло вести себя прилично. — Джесс пожимает плечами. — Но если этот урод приблизится ко мне хоть на шаг, начнется бойня.

Отбросив в сторону ненужные мысли, я подхожу к Эрику.

— Надо же, явился татуированный рыцарь Логан. — Лицо мужчины покрыто вчерашними синяками и ссадинами. Его раны доставляют мне какое-то нездоровое удовлетворение.

— Ты явился сюда по какой-то конкретной причине или же решил просто постоять возле ее дома, как гребаный сталкер?

— Я приехал, чтобы поговорить с Логан. Жду, когда она вернется домой.

Я стискиваю челюсти и выдавливаю:

— Что ж, тебе придется долго ждать. Сегодня она не вернется домой.

Эрик заходится фыркающим смехом.

— Дай-ка угадаю. Сегодня она ночует в твоем дерьмовом трейлере.

— Ага, типа того.

Эрик злобно прищурился, раздосадованный неудачной попыткой меня задеть. Мне плевать, что обо мне думают, а в особенности — что мнит этот кусок дерьма. Мужчина наклоняется, но я не отстраняюсь. Эрик привык запугивать людей. Только вот я не из трусливых.

— Она сладкая на вкус, не так ли? — Урод глубоко вдыхает и блаженно закрывает глаза, словно предавшись приятным воспоминаниям.

Я сжимаю кулаки, но не ведусь на его провокацию. Даже не удостаиваю его ответом.

— Попроси ее исполнить тот самый обалденный трюк с языком…

Я киваю головой, словно соглашаюсь с ним. Затем отворачиваюсь и шагаю в противоположную сторону. Эрик заходится смехом, полагая, что одержал победу. Однако Джесси понимает мои намерения и небрежно подает биту, как только я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки. Выражение его лица говорит о том, что он готов поддержать любую мою идею. Я поворачиваюсь к Эрику и улавливаю момент, когда его окутывает животный страх.

— Простой драки недостаточно? Хочешь добавить в свой послужной список нападение при отягчающих обстоятельствах?

Я не отвечаю. Моя внешность обманчиво спокойна, но внутри же бушует пламя, изнывающее от желания раскроить уроду голову. Как только Эрик понимает мои намерения, он отпрыгивает в сторону. Но я не следую за ним. Я приближаюсь к сверкающему джипу.

Бита встречается сначала с одной фарой, а затем и со второй.

— Какого хрена!

Я подхожу к капоту и обрушиваю на него сильный удар.

— Хорошо! Я все понял. Ты крутой парень. Ты предельно ясно доказал свою точку зрения, — кричит Эрик, выставив перед собой руки.

— Видишь ли, я еще не закончил. Наоборот, я только начал входить во вкус, — отвечаю я между ударами, а позади раздается смех Джесси.

— Ты чертов психопат!

— Частенько слыхал подобное за прошедшие годы.

Затем я разбиваю боковое зеркало, и оно с приятным треском летит на тротуар. Как только я приближаюсь к лобовому стеклу, Эрик бросается на водительское место. Закаленное стекло не так просто разбить, но как только придурок заводит двигатель, лобовуха разлетается тысячами мелких осколков. Эрик нажимает на педаль газа и уносится прочь.

Я подхожу к Джесси и возвращаю ему биту.

— Было весело.

— И мне даже не пришлось пачкать руки. Теперь Ло точно не сможет на меня взъесться.

— Да уж, тогда под раздачу определенно попаду я.

Джесси смеется.

— Можно я воспользуюсь твоим телефоном? — спрашиваю я. Ло, наверное, с ума сходит от беспокойства за брата. Мой мобильник разрядился и валяется где-то в доме.

Джесс окидывает меня оценивающим взглядом, прежде чем бросить на землю окурок.

— Конечно. Я оставил его внутри.

Я следую за парнем в дом. Первое, что я замечаю, это кромешная тьма, которую разрезает лишь небольшое пламя свечи на журнальном столике. Во-вторых, в доме еще холоднее, чем на улице.

Джесси передает мне телефон и растягивается на диване, заложив руки за голову. Черт возьми, в этом парнишке я узнаю себя прежнего. Как часто я оставался без электричества, тепла, еды… Давно они живут в таких условиях?

Я захожу на кухню, проверяю морозилку и мусорное ведро. Нахожу то, что нужно, и запихиваю это за пояс спортивных штанов.

— Идем, — говорю я, положив телефон на колени парня.

— Куда?

— Ко мне домой.

— Нет, мужик. Уже поздно и я слишком устал после тренировки.

— Твоя сестра знает, что вам отключили электричество?

Джесси пожимает плечами.

— Без понятия.

Брат Ло по понятным причинам не похож на большую часть старшеклассников, но в душе еще остается подростком, который мечтает о теплой постели и вкусной еде. Он никогда в этом не признается. Я это знаю, потому что и сам был таким. Слишком упрямым, чтобы о чем-то просить. Слишком гордым, чтобы принять чью-то подачку. И именно поэтому я не брошу Джесси. Нужно лишь обыграть все так, чтобы моя просьба не была похожа на проявление жалости.

— Твоя сестра очень переживает. Я уверен, что она хочет лично убедиться в твоей целости и сохранности.

Джесси не глупый. Он понимает мои намерения, но все равно кивает и хватает с пола рюкзак, запихивая в него толстовку.

— Мне нужно заправить машину.

— Поехали со мной. Завтра я подброшу тебя до школы. Мне все равно придется вернуться в дом Генри.

Не говоря ни слова, Джесс подходит к двери, поднимает скейт и сует его под мышку.

Мы молча садимся в мою машину. Нас обоих одолевает жуткая усталость, и ни у кого нет желания заводить бессмысленный разговор. Джесси надевает наушники и прислоняется головой к окну.

Как только свет автомобильных фар достигает моего дома, на крыльце возникает Ло. На ней лишь моя футболка и высокие гольфы, которые она купила на шопинге с Брайар и Молли.

— Ох, она в бешенстве, — усмехается ее брат и убирает наушники в рюкзак.

Мы с Джесси подходим к Логан, поджав хвосты, как поруганные псы. Как только брат оказывается в пределах досягаемости Ло, она заключает его в крепкие объятия.

— Ты в порядке? — спрашивает она, обхватив ладонями щеки Джесси. Парень кивает, и Ло взъерошивает ему волосы. Она жестом просит брата пройти внутрь дома.

— Я к нему не прикасался, — оправдываюсь я, прежде чем Логан успевает проронить хоть слово. — Я продемонстрировал настоящие чудеса самоконтроля.

Технически так и есть, ведь свой гнев я выместил на Лэнд Ровере, а не на лице Эрика.

Ло пристально смотрит на меня, и я не понимаю — хочет ли она меня обнять или же ударить. Но девушка не делает ни того, ни другого.

— Больше не бросай меня, — произносит она, ткнув в мою сторону указательным пальцем. — Так же, как и Эрик, ты заставил меня почувствовать себя беспомощным ребенком, неспособным принимать собственные решения. Как-будто я… какая-то твоя вещь или собственность. Мне это не нравится. Я уже долгие годы забочусь как о себе, так и о Джесси.

Меня бесит тот факт, что Ло сравнила меня с гребаным уродом. Я понимаю, что они разошлись совсем недавно, но надеялся, что она сможет почувствовать разницу.

— Послушай, дело вот в чем. Тебе не обязательно справляться со всем в одиночку. — Я тянусь к ее руке, и Логан позволяет себя обнять. Она обхватывает меня за талию, и я наслаждаюсь теплом, обволакивающим тело.

— Я не умею жить иначе, — признается девушка, упираясь подбородком мне в грудь и заглядывая в глаза.

— Я буду Джеком, а ты будешь Салли, — шучу я, и Ло фыркает.

— Спасибо, что привез Джесси. Прости за мой психоз. Просто я не выношу чувство беспомощности. Это приводит меня в ярость.

— Знаю, прости. — Я наклоняюсь и целую Ло в лоб. — Ты знала, что в доме Генри отключили электричество и отопление?

— Что? — спрашивает она и отстраняется. Я так и знал, что Логан не оставила бы брата в подобных условиях. Я киваю, растирая ее руки, чтобы согреть.

— Давай продолжим наш разговор внутри, на улице чертовски холодно.

— Погоди, — прерывает она. — Ты точно в этом уверен?

— Да. В доме царила кромешная тьма. Поначалу я подумал, что Джесси собирался лечь спать, но потом почувствовал, что температура внутри еще ниже, нежели на улице. Я уговорил твоего брата поехать со мной.

Логан качает головой.

— Я об этом не знала. Конечно, такое происходит не впервые, но прежде мы никогда не жили в холоде.

Я затаскиваю девушку внутрь дома и закрываю входную дверь. Сонный Джесси сидит на диване.

— Если ты голоден, то бери все, что сможешь найти на кухне и в холодильнике. На втором этаже есть свободная спальня, первая дверь справа, — говорю я парню.

— Спасибо, мужик.

— Я скоро приду, — кричит Ло, когда я начинаю подниматься по лестнице на второй этаж, решив дать ребятам минуту уединения.

— Как… по-домашнему, — замечает Джесси, и прежде чем закрыть дверь я слышу, как Ло велит ему заткнуться.

Я стягиваю с себя одежду, оставшись лишь в трусах. Падаю на кровать, задумавшись о том хаосе, который ворвался в мою жизнь с появлением Логан. Удивительно, но я этому даже рад. Приятно отвлечься на что-то новое.

* * *

Проснувшись, я понимаю, что еще рано. Чертовски рано. Мой личный обогреватель закинула на меня одну ногу и прижалась щекой к груди. Я убираю с лица Логан непослушные прядки. Во сне она выглядит юной и невинной. Порой я забываю, что ей всего двадцать один год.

Аккуратно выскользнув из кровати, я тихо иду в ванную. У Ло была тяжелая ночка. Я писаю и чищу зубы, после чего надеваю черные джинсы и толстовку. Мой холодильник и кухонные шкафы предательски пусты, поэтому я решаю заехать в кафе «У Белль» и «У Сисси» за кофе и завтраком для всех.

Если судить по храпу, раздающемуся из гостевой спальни, Джесси еще спит. Спустившись вниз, я бросаю взгляд на цифровые часы на плите. Шесть тридцать утра. Черт, я не помню, во сколько начинаются занятия в старшей школе, но надеюсь, что до восьми мне удастся все успеть.

Сисси и Белль — две пожилые сестры, которые всегда хорошо ко мне относились. Сисси владеет кофейней, а Белль — закусочной. Со стороны может показаться, что сестры друг друга ненавидят и постоянно ссорятся, но у них так было всегда. Купив две порции вафель, я направляюсь к Сисси за кофе.

Женщина вручает мне подставку с горячими стаканами и пакет с пирожными, после чего выходит из-за прилавка и начинает ругаться, что я «заглянул к старой ведьме по соседству» раньше, чем к ней. Когда я напоминаю старушке, что Белль ее старшая сестра, она показывает мне средний палец.

— Я тоже рад тебя видеть, Сисси.

Глава 13

Ло

Когда я проснулась сегодня утром, Дэйра здесь не было. Во мне поднялось чувство паники. Тогда я запаниковала еще больше, потому что я была в панике. Паниковать — значит влюбляться в кого-то. Зависеть от кого-то. И как только это происходит, они уходят. Все уходят.

Так много для того, чтобы не привязываться.

Когда я мою голову — помогаю себе смыть мысли о Дэйре, — рациональная часть моего мозга начинает просыпаться. Вероятно, у него было какое-то поручение или что-то в этом роде. Прошлой ночью он намекнул, что хочет отношений. Ничего не случилось, чтобы изменить это посреди ночи, и он действительно изо всех сил старался убедиться, что у нас с Джесс есть одежда, чтобы пережить зиму, которую мы сильно недооценивали, трахал меня так, словно боготворил, а затем выручил моего младшего брата из потенциально опасной ситуации.

Это не действия человека, который планирует уйти.

Как только я заканчиваю, я выхожу, с моих мокрых волос капает на холодный пол. Я заворачиваюсь в полотенце, затем чищу зубы пальцем, что примерно так же эффективно, как звучит, но это лучше, чем ничего. Вспомнив об одежде внизу, я бегу за пакетами и вываливаю содержимое на кровать Дэйра.

Иисус. Он действительно выложился на все сто. Шапочки, леггинсы, термобелье, ботинки, футболки с длинными рукавами, пара перчаток, еще несколько носков, которые я вчера вечером вытащила из верхней части сумки. Что-то кружевное привлекает мое внимание, и я выуживаю это из-под одного из этих стеганных жилетов. Я держу это перед собой. Это черное белье на бретельках, и я не могу удержаться от смеха. Так что, возможно, его мотивы были не совсем бескорыстными.

Я выбираю светло-серую приталенную толстовку с капюшоном, черный дутый жилет и леггинсы. Я с удивлением обнаруживаю, что это не только подходит мне, но и все еще похоже на... меня. Я натягиваю пару коричневых ботинок с черными носками. Они на меховой подкладке и, наверное, самая удобная обувь, в которой когда-либо была моя нога. Они, может быть, на полразмера больше, но с правильными носками они будут идеальны.

Я слышу, как звонит будильник на телефоне Джесса, поэтому собираю его вещи и направляюсь в комнату, в которой он остановился. Он сидит на краю кровати без футболки, запустив руки в волосы, и, похоже, все еще находится в полусне.

— Привет. У меня есть кое-что для тебя, — говорю я, поднимая сумку.

Он подозрительно смотрит на нее.

— Что все это значит?

— Просто кое-какая теплая одежда. И ботинки.

— Откуда это взялось?

Я опускаю плечи, садясь рядом с ним на кровать.

— Прекрати, ты и так знаешь.

— А. — Он кивает. — Эрик 2.0?

— С Дэйром все по-другому. Он мне действительно нравится

— И это не имеет никакого отношения к тому факту, что у него есть деньги, а у тебя есть... активы?

— Пошел ты, Джесс, — говорю я, вставая. — Это был удар ниже пояса.

Конечно, поначалу это было частью привлекательности Эрика. Но Джесс знает, что все было гораздо сложнее.

— Виноват, — говорит он. — Как бы то ни было, мне действительно нравится этот парень. Просто это очень похоже на то, как все начиналось с Эриком.

Это не одно и то же. Ни капельки. Но Джесси этого не знает. Он не знает, что за первую неделю знакомства я почувствовала к Дэйру больше, чем когда-либо чувствовала к Эрику, или что Дэйр боролся с этим между нами так же сильно, как и я.

— Я думаю, он сломлен, Джесс. Он сломлен, но все еще пытается спасти меня каждый божий день. Работа, одежда, защита моей сомнительной чести, — говорю я, выдавливая смешок, в котором не хватает юмора. — Он привел тебя сюда, когда я была слишком погружена в свое собственное дерьмо, чтобы понять, что мой младший брат остался без гребаного тепла и света. — Я все еще корю себя за это. Джесс всегда был моим главным приоритетом, и на этот раз я допустила ошибку.

— О, да ладно, Ло. — Джесс закатывает глаза. — Мы, наверное, прожили полжизни без этого дерьма.

— Это не одно и то же. Ты был один.

— Перестань драматизировать. Послушай, если этот парень делает тебя счастливой, к черту все остальное. Я не думаю, что ты когда-либо хоть что-то делала для себя. Мне больше не восемь, Ло. Ты не обязана заботиться обо мне

— Это неправда. Мы заботимся друг о друге. Всегда. — Мне нужно, чтобы Джесс знал, что я никуда не уйду. Никогда. — Типа, это будешь ты, твоя будущая жена, а потом я, тусующаяся в одной из восемнадцати свободных комнат в твоем особняке, когда ты станешь законным хакером для правительства или кем-то еще крутым. Ты от меня не избавишься. — Джесс выдавил улыбку, отряхивая пушок со своих штанов.

— Как у вас с Генри обстояли дела прошлым вечером? Я как раз собиралась спросить его.

— Хорошо, — говорит он, и я жду развернутого ответа, но этого так и не происходит. — Он предложил отвезти меня на мою первую встречу. Думаю, он тоже занимался борьбой в старших классах.

— Вау, — говорю я, шокированная и впечатленная... и, возможно, немного обиженная тем, что я даже не знала о его встрече. — Когда это? Я посмотрю, смогу ли я попросить выходной.

— Это примерно в полутора часах езды отсюда. Генри сказал, что снимет нам номер в отеле, и мы съездим туда на выходные.

— Я все равно хочу пойти, — настаиваю я, и он кивает. Я горжусь Генри за то, что он сделал шаг вперед. Я осторожна, но настроена оптимистично. Джесс нуждается в этом. Я просто надеюсь, что это не приведет к обратным результатам.

— Я пришлю тебе информацию. Это в моем шкафчике.

Я наклоняюсь, чтобы обнять его одной рукой, затем отстраняюсь, морща нос.

— От тебя пахнет, как от ноги. Почему бы тебе не пойти принять душ и не подготовиться к школе?

— Вини своего преследователя. Он был тем, кто заблокировал мой душ.

— Что, кстати, Эрик тебе сказал?

Джесс пожимает плечом.

— Ни хрена. Он просто сказал, что хочет поговорить с тобой

— И это все?

— Все. Ну, пока не пришел твой новый бойфренд и не разбил вдребезги машину твоего старого бойфренда.

— Что? — Я вскрикиваю, как раз когда слышу, как подъезжает грузовик Дэйра.

— Извини, я бы сказал больше, но меня зовут в душ.

— Придурок.

Джесс, посмеиваясь, уходит, а я спускаюсь по лестнице, чтобы встретить Дэйра внизу. Я стою на последней ступеньке, скрестив руки на груди, и жду его. Он входит с полными руками кофе и двумя белыми бумажными пакетами.

— Доброе утро, Салли. — Он протягивает мне поднос с напитками, предлагая их, но я не беру ни одного.

— Что произошло прошлой ночью? Ты солгал мне?

— У твоего брата длинный язык. — Дэйр вздыхает, ставя напитки и пакеты на пол, прежде чем подойти ко мне. Он все еще возвышается надо мной, даже несмотря на дополнительные дюймы от ступеньки. Его руки обхватывают меня за талию. Я выгибаю бровь, ожидая ответа.

— Я не лгал — технически нет. Я к нему не прикасался. Он сказал лишнего, так что вместо того, чтобы убить его, как я хотел, я вместо этого разбил его машину.

Я качаю головой, ненавидя то, что он вообще в этом замешан.

— Тебе не следовало этого делать.

— Почему ты беспокоишься о нем? — спрашивает он, его голос звучит чуть более обвиняюще, чем мне нравится.

— Я не беспокоюсь о нем, идиот. Я беспокоюсь о тебе. Это не твоя проблема. Эрик не привык к отказам. Этот человек, вероятно, никогда не слышал слова «нет» до моего появления. Дело не во мне. Все дело в победе. Он как ребенок, закатывающий истерику, и все знают, что самый быстрый способ избавиться от нее — это проигнорировать ее.

— Я большой мальчик, Ло, — говорит он, его руки разглаживают впадинку у меня на пояснице, прежде чем обхватить ладонями мою задницу. Наклоняя голову, он зарывается носом в мои все еще влажные волосы, и я чувствую его дыхание на своей шее. — Я могу принимать свои собственные решения.

— Я должна признать… то, что ты становишься таким заботливым, действительно заводит меня.

— О, да?

— Ммм. — Я киваю, прикусив нижнюю губу. — Но ты все равно идиот.

— Да, ну что ж, этот идиот принес тебе лучший датский пирог с вишней, который ты когда-либо пробовала. Где Джесси?

— В душе, — отвечаю я просто, как будто внутри у меня все не переворачивается. Дэйр кивает.

— Это и есть новая одежда? — спрашивает он, отступая назад, чтобы осмотреть меня с ног до головы.

— А ты как думаешь? Теперь я похожа на настоящего местного жителя?

— Горячее, — говорит он. — Но я не могу приписать себе всю заслугу. Мне немного помогли Брайар и Молли.

— А, это объяснило бы нижнее белье. — Я смеюсь.

— Покажешь? — спрашивает Дэйр, просовывая палец за ворот моей толстовки и заглядывая внутрь. Я отталкиваю его руку, заслужив стон.

— Позже. Кроме того, сейчас на мне нет ничего красивого.

Джесс спускается по лестнице, грохоча громче стада слонов, и наливает себе чашку кофе.

— Что в пакете? — спрашивает он, разглядывая его так, словно собирается заполучить что-то незаконное.

— Выпечка, — ровным голосом произносит Дэйр. Он наклоняется и что-то выуживает, прежде чем передать пакет Джесс. — Поезжай в город.

Джесс не нужно повторять дважды, он подходит к прилавку, чтобы осмотреть вкусняшки. Дэйр протягивает мне датский пирог с вишней и сливочным сыром посередине. От одного только сладкого, терпкого запаха у меня слюнки текут, но именно от вкуса у меня закатываются глаза.

— Это потрясающе, — говорю я с набитым ртом. Взгляд Дэйра останавливается на моих губах. Он проводит большим пальцем по моей нижней, прежде чем убрать лишнее.

— Готовы идти? — спрашивает Джесс. Дэйр прочищает горло и меняет выражение лица, прежде чем обернуться.

— Будем готовы, когда будешь готов ты.

Джесс перекидывает свой рюкзак через плечо, пока я хватаю сумочку, не забыв прихватить с собой пирог и кофе, и мы отправляемся в путь.

— Чем ты сегодня займешься? — спрашивает Дэйр, когда мы подъезжаем к дому Генри.

— Ну, так уж случилось, что это мой первый полноценный выходной. Я подумала, что куплю кое-какие продукты и другие предметы первой необходимости. Осмотрюсь в поисках места для аренды. — Благодаря ему покупать теплую одежду стало на одну заботу меньше.

— Ты все еще хочешь сделать себе татуировку? — Он удивляет меня своим вопросом. Я смущенно улыбаюсь, забыв об этом из-за всего остального, что произошло.

— Очевидно, алкоголь затуманил мою способность мыслить рационально. Я не могу себе этого позволить прямо сейчас.

— О, ты не знала о скидке для сотрудников? Бесплатно для тебя.

— Я не собираюсь делать бесплатную татуировку, — говорю я, поднося к губам чашку с теплым кофе.

— Вообще-то, это справедливо, поскольку я сам выбираю эскиз тату. По сути, это бесплатная реклама. На самом деле, это я должен тебе платить, — смеюсь я, качая головой. — Около шести у меня есть немного времени. Я все равно хотел с тобой кое о чем поговорить.

О, да ладно тебе.

— Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я не буду психовать весь день.

Дэйр ухмыляется.

— Просто приходи ко мне. А теперь убирайся, пока твой брат не опоздал в школу.

— Хорошо, — говорю я, открывая дверь, но он удивляет меня, хватая за подбородок и притягивая для поцелуя. Это медленно, но целомудренно. Он проводит большим пальцем по моему подбородку, пока его глаза ищут мои, и вот оно снова. Этот сдвиг. Это заставляет меня затаить дыхание, вселяет надежду и ужас одновременно.

— Не обращайте на меня внимания, — говорит Джесс с заднего сиденья, фактически разрушая момент.

— Увидимся вечером, — говорит Дэйр хриплым голосом. Я киваю, прежде чем выпрыгнуть наружу.

— Позвони мне после школы. И не забудь прислать мне детали твоей встречи, — говорю я Джесс.

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я закрываю дверь и смотрю, как они уезжают, думая о том, как странно, что кто-то другой отвозит моего брата в школу. Подобные вещи, вероятно, кажутся большинству людей такими тривиальными, но для меня почти непостижимо, что кто-то хочет разделить мою ношу, сделать что-то приятное, ничего не получая взамен. Это освобождает, но в то же время вызывает у меня тревогу и чувство вины. Как будто я не должна была позволять этому случиться. Как будто я должна сама разбираться со своим дерьмом. Как будто это каким-то образом делает меня меньше, за то, что я принимаю помощь.

Я захожу внутрь, чтобы взять ключи от 4Runner и резинку для волос, чтобы завязать влажные волосы на макушку. Температура внутри служит напоминанием о том, что нам нужно жилье. Быстро. Я была так занята работой и дерзостью — по общему признанию, — что у меня не было возможности заняться чем-то еще.

Я зашла в местный продуктовый магазин. Затарилась продуктами на неделю, которые не требуют использования микроволновой печи или холодильника, сложнее, чем я думала. Я беру несколько свечей, дрова для камина и покупаю несколько дорогих протеиновых батончиков, думая, что Джессу не помешало бы что-нибудь, что поможет ему пережить эти тренировки по борьбе.

Позже я просмотрела адрес аренды жилья, но они уже сдали его кому-то другому. Я сижу в своей машине и ищу объявления об аренде в своем телефоне. Я не могу найти ничего даже близкого к нашему бюджету. Ни одной квартиры. Я часами разъезжаю по окрестностям в поисках вывесок об аренде, и мое разочарование растет с каждым неудачным кварталом. Я почти убеждена, что нампридется вернуться в залив.

— Черт! — Я вымещаю свой гнев на руле, колотя кулаками по старой потрескавшейся коже до тех пор, пока у меня не начинают болеть руки. Я точно знаю, что произойдет, если мы вернемся. Ни одна школа не примет Джесса обратно, так что он бросит учебу. Он вернется к продаже наркотиков и общению не с теми людьми. Мама снова проскользнет в нашу жизнь, и все это, каждая отдельная минута, будет потрачено впустую. Мне придется покинуть это место и этих людей, которые хорошо к нам отнеслись. И я даже не хочу думать о том, что это означало бы для нас с Дэйром.

Уткнувшись лбом в руль, я глубоко дышу, желая, чтобы мои слезы не потекли. Я не знаю, сколько раз я могу потерпеть неудачу, прежде чем просто... сдамся. Если бы дело касалось только меня, я бы давно сдалась. Но Джесс? Джесс умный. Он действительно может чего-то добиться в жизни. Он заслуживает такой возможности, и я подумала, что могла бы дать ему ее.

Мой телефон жужжит на сиденье рядом со мной, и я тянусь за ним.

Джесси: Еду домой. Электричество снова включено.

Хм. Интересно, его не отключили за неуплату? Должно быть, произошел сбой в работе. Я никогда не утруждала себя упоминанием об этом Генри, потому что полагала, что он просто перестанет платить с тех пор, как съехал.

Я: Мило. Устроим перевернутый день?

Джесс: Черт возьми, да.

Я улыбаюсь, несмотря на мое нынешнее состояние грусти, мне нравится, что он все еще волнуется из-за подобных вещей.

Я замечаю время на своем телефоне и понимаю, что почти пришло время встретиться с Дэйром. Наклонив зеркало заднего вида вниз, я поправляю размазавшуюся подводку для глаз, затягиваю конский хвост и мысленно подбадриваю себя.

«Смирись с этим, Ло. Ты бывала в ситуациях и похуже. Ты разберешься с этим».

Я решаю забежать обратно в магазин, чтобы взять то, что мне нужно для перевернутого дня, поскольку теперь я могу пользоваться плитой, затем завожу продукты к Генри. Кухонного стола больше нет. С каждым грузом, который он перевозит в свой магазин, мое беспокойство по поводу поиска места усиливается.

Все это время, движимая дурными намерениями, я ломаю голову в поисках решения, которое так и не приходит. Я даже не знаю, есть ли у нас дом в Окленде, куда мы могли бы вернуться. У нас, в буквальном смысле, нет выбора.

Я паркуюсь за тату-салоном и бегу к задней двери, спасаясь от ледяного ветра. Никто не замечает моего появления. У Мэтти и Корделла есть клиенты, но я не вижу Алека. Дэйр сидит на своем месте, спиной ко мне, опустив голову. Его нога постукивает по полу, когда он сосредотачивается на том, над чем работает, — привычка, о которой я даже не уверена, что он осознает.

Я подхожу к нему сзади, закрываю ему глаза руками и целую в шею.

— Черт возьми, Корд. Сколько раз я должен тебе повторять? Только не на глазах у клиентов.

— Заткнись, — смеюсь я. Он бросает свой альбом для рисования на пол и сажает меня к себе на колени, мои руки автоматически обвиваются вокруг его шеи. Я уже чувствую себя легче, находясь рядом с ним, но в то же время тяжелее, зная, что наше время здесь истекает.

— Привет, Салли. Подумал, что ты можешь струсить.

— Пф. Я что, похожа на слабачку?

— Ммм, ты — то, что я ем, — говорит он, шевеля бровями.

— Я не думаю, что эта поговорка звучит именно так. — Я прикусываю губу, внезапно почувствовав легкое беспокойство.

— Итак, мы делаем это?

— Мы делаем это, — подтверждаю я.

— Хочешь посмотреть, над чем я работал? — Он мотает подбородком в сторону блокнота для рисования на полу.

— Не-а. Я хочу, чтобы это было сюрпризом.

Дэйр окидывает меня скептическим взглядом.

— Ты не хочешь увидеть то, что останется на твоем теле навсегда?

— Нет, — решительно говорю я. — Удиви меня. Я доверяю тебе.

Доверяю. Чужеродное понятие в моей жизни. Но, так или иначе, я действительно доверяю ему, и не только из-за татуировки.

— Тогда ладно. Тебе нельзя злиться, если тебе это не понравится

— Просто сделай это. — Я закатываю глаза, запрыгивая в черное кожаное кресло.

— Я разработал его для верхней части твоего бедра, примерно вот до этого места, — говорит он, упираясь пальцем в мое бедро, — но я мог бы подогнать его так, чтобы оно поместилось между твоими грудями, если ты хочешь. Там это тоже хорошо смотрелось бы.

Я почти смеюсь над ним за то, что он сказал «грудь». Он так быстро перешел в профессиональный режим.

— Бедро подходит. Как мне лечь? — Этот вопрос непреднамеренно наводит на размышления. Дэйр качает головой, потирая переносицу.

— Ложись обратно на стол. Давай займемся твоей правой стороной.

Я делаю, как он говорит, сначала снимая жилет. Я скидываю ботинки, в то время как Дэйр забирает у меня жилет и бросает его на другой стул. С таким же успехом можно было бы чувствовать себя максимально комфортно, когда игла вонзается в мою плоть.

— Мне придется спустить с тебя штаны. Ты хочешь пойти в отдельную комнату?

— Я в порядке.

Дэйр кивает, запуская пальцы мне за пояс. Он стягивает их до середины бедра, затем задирает мою толстовку выше талии. Кожаное кресло холодит мою обнаженную кожу.

— Это нормально?

— Ммм.

Дэйр оттягивает резинку моих простых белых стрингов вниз, чтобы они сидели там, где должны быть мои брюки, прежде чем отвернуться, чтобы надеть перчатки. Когда он оборачивается, в руке у него влажное бумажное полотенце.

— Это только для трафарета, — объясняет он, нанося щедрое количество смеси мыла и воды. Есть что-то такое сексуальное в том, чтобы видеть Дэйра в его стихии.

— Сейчас я собираюсь нанести трафарет, так что постарайся не двигаться.

— Хорошо.

Я смотрю в потолок, чувствуя, как он прикладывает вощеную бумагу к боковой стороне моего бедра, где находится резинка от нижнего белья, заканчивающаяся прямо над тазовой костью. Он медленно отклеивает ее назад.

— Это та часть, где я бы спросил, довольна ли ты размещением, но...

— Просто сделай это, — говорю я, прежде чем сдаться. Я умираю от желания узнать, что это за тату. Надеюсь, он не решил приставить гигантский пенис к моему бедру.

— Сначала я сделаю небольшой набросок, обведу контуры, просто чтобы ты знала, каково это.

Я слышу жужжание тату-пистолета, и когда он касается моей кожи, я удивляюсь, что это не больно. Не намного хуже, чем получить царапину.

— Ты в порядке?

— Ага

— Хорошо, — говорит он, сжимая мое колено. Такой простой, но в то же время трогательный жест. — Это, вероятно, займет около двух часов, если ты хочешь сделать все это за один раз.

— Я могу это сделать, — настаиваю я.

— Дай мне знать, когда тебе понадобится перерыв.

Я киваю, и он воспринимает это как сигнал к началу. Поначалу это неплохо, но, как ковыряние в открытой ране, снова и снова, через некоторое время начинает болеть. В этом также есть что-то волнующее — даже очищающее. Интересно, так ли это начиналось для Дэйра — как способ избавиться от своей боли.

Пока я смотрю на потолочные балки, мне интересно, о чем он хочет со мной поговорить. Я умираю от желания спросить, но я также пытаюсь позволить ему самому поднять этот вопрос. Мне кажется, сейчас не время давить.

Я не уверена, сколько времени проходит, прежде чем лицо Мэтти появляется в поле моего зрения.

— Смотрите, кто трезвый, — говорит он, нависая надо мной, и я отвешиваю ему щелбан. Поворачиваясь к Дэйру, он говорит: — Это отвратительно, — указывая подбородком на мое бедро.

— Спасибо. А теперь перестань отвлекать моего клиента, — отвечает Дэйр, но в его тоне нет язвительности. Мэтти поднимает руки в знак капитуляции и уходит.

— Ты можешь повернуться на бок? — спрашивает Дэйр, убирая аппарат от моей ноги. Я делаю, как он говорит, перекатываясь на правый бок. Когда он ничего не говорит и не делает попытки продолжить, я оглядываюсь назад, стараясь не смотреть на свою татуировку, только чтобы обнаружить, что он пялится на мою очень открытую, очень голую задницу.

— Это была плохая идея, — говорит он, казалось бы, самому себе, голубые глаза полны тепла.

— Возвращайся к работе

— Да, мэм. — Он ухмыляется, качая головой, прежде чем подкатить ко мне свой стул. Тату-машинка с жужжанием возвращается к жизни. Он наклоняется надо мной, положив одну руку в перчатке мне на бедро, время от времени вытирая излишки чернил салфеткой, в то время как другой управляет иглой, которая непрерывно вонзается в мою кожу.

Через некоторое время мой правый бок начинает неметь от лежания в одном и том же положении, и Дэйр, должно быть, замечает, как я ерзаю, потому что он останавливается.

— Давай сделаем перерыв. Мы наполовину закончили. — Дэйр откладывает свою тату-машинку и снимает перчатки, выбрасывая их в мусорное ведро, прежде чем усадить меня. Татуировка немного жжет, но это не то, с чем я не могу справиться. Я встаю, чтобы размять ноги, брюки все еще ниже моей задницы, и стягиваю толстовку через голову. На мне только тонкая кофточка, но мне жарко, и я вспотела. Может быть, это как-то связано с адреналином, бурлящим во мне.

— Надо было отвести тебя в отдельную кабинку, — ворчит Дэйр. Я оглядываюсь и обнаруживаю, что на меня смотрят три пары глаз — Мэтти, Корделл и клиент Корделла. Все трое опускают головы, как будто не смотрят.

Дэйр берет мою сброшенную толстовку и завязывает ее вокруг талии, эффективно прикрывая мою задницу, но не касаясь области татуировки. Мне интересно, что мне надеть, когда мы закончим, но я решаю пересечь этот мост, когда мы дойдем до него.

Дэйр хватает бутылку с водой, делает глоток, прежде чем передать ее мне. Я проглатываю ее одним глотком.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, поворачиваясь взад-вперед на своем кресле-каталке.

— Хорошо. — Я пожимаю плечами. — Просто интересно, как я после этого буду носить брюки.

— Ах, да. Это. Тебе просто придется не носить их несколько дней.

— О, и это все? — Я смеюсь.

Улыбка приподнимает уголки губ Дэйра.

— Ты готова продолжить?

— Давай сделаем это. — Я развязываю толстовку на талии и ложусь на бок. Дэйр хлопает ладонью по моей ягодице, прежде чем наклониться и укусить ее.

Я визжу, отталкивая его голову.

— Прости. Я отвлекся немного.

Отвлекся. Мы оба знаем, как хорошо это сработало в прошлый раз. Игла вонзается в мою кожу, и я закрываю глаза, пытаясь думать о чем-нибудь другом, кроме боли. Сейчас мне еще больнее, чем раньше. Почти как чесать свежий солнечный ожог.

— Скажи мне, о чем ты хотел поговорить со мной раньше? — спрашиваю я, отказываясь от своего плана позволить ему поднять этот вопрос.

— Что, прямо сейчас?

— Да, сейчас. Мне нужно отвлечься.

Дэйр прочищает горло.

— Ты уже нашла, где остановиться?

Волна печали обрушивается на меня. Я не хотела заводить этот разговор прямо сейчас.

— Нет. То место, которое я хотела, занято.

— Вам с Джесс следует переехать ко мне.

Хорошо. Я сама попросила его отвлечь меня.

— Что? — говорю я, поворачивая голову к нему.

— Ты слышала, — говорит он. — Постарайся не двигаться.

Я снова ложусь, ожидая, когда он продолжит, в то время как мой пульс учащается.

— Это не обязательно должно быть похоже на то, о чем ты думаешь. У тебя даже может быть своя комната, если ты захочешь, — объясняет Дэйр.

— Каким бы заманчивым ни было твое предложение, я не могу этого сделать. — Мой голос тих, когда я сосредотачиваюсь на светящемся розовым светом знаке «Плохие намерения» в окне.

— Почему, черт возьми, нет? Тебе нужно где-то остановиться. У меня есть свободное место.

— Потому что, если между нами когда-нибудь все станет... запутанным, что это будет означать для нас с Джесс?

— Я бы никогда... — начинает Дэйр.

— Я знаю, — перебиваю я его. — Я знаю. Но Джесс должен иметь возможность положиться на меня. Чтобы иметь стабильность и постоянство и всегда знать, что ему есть где остановиться.

— И я могу дать вам это, ребята. Или ты можешь просто пожить у меня, пока не найдешь жилье.

— Почему ты настаиваешь на этом? — Он уже сделал достаточно. Работа. Одежда. Такое чувство, что все, что я когда-либо делала, — это брала, брала у него.

— Помимо очевидного?

— Что очевидно? — спрашиваю я, ничего не понимая. Тату-машинка перестает жужжать, но я не поворачиваюсь к нему лицом.

— Очевидно то, что ты моя гребаная подружка, и тебе нужно где-то жить. Я не хочу, чтобы ты убегала, Ло. Неужели ты думаешь, что я не вижу этого в твоих глазах? Что ты в трех секундах от того, чтобы сбежать? Потому что это написано у тебя на лице.

Слово «подружка» эхом отдается в моей голове. Это то, кто я есть? Его девушка? Он и раньше говорил, что хочет отношений, но все знают, что к заявлениям, сделанным во время секса, не следует относиться со всей серьезностью. То, что он говорит, имеет смысл, но я все еще чувствую, что делаю что-то не так, принимая его предложение.

— А что, если я буду платить арендную плату? Типа, с настоящим письменным соглашением и всем прочим.

Дэйр резко выдыхает, и я чувствую это на своей открытой коже.

— Если это то, что тебе нужно.

— Я поговорю с Джесс.

Дэйр кивает головой, вытирая мое бедро. Прежде чем он начинает подниматься, я переворачиваюсь на спину и притягиваю его к себе за рукав.

— Спасибо, — говорю я, глядя в эти печальные океанские глаза. Я протягиваю руку и тяну его к себе, прижимаясь своими губами к его губам. Его правая рука опускается рядом с моей головой, чтобы обхватить, когда он целует меня — медленно и глубоко, не заботясь о том, что у нас, скорее всего, есть зрители. Я чувствую поцелуй прямо у себя между ног и сжимаю их вместе.

Дэйр отстраняется, поправляя ширинку своих брюк, прежде чем откинуться на спинку стула. Он возвращается к работе над моим бедром, и больше нет никаких слов. Проходит еще минут двадцать или около того, прежде чем он объявляет, что закончил.

Нервы скручиваются у меня в животе, когда он приводит меня в порядок. Он помогает мне сесть, прежде чем вручить карманное зеркальце. Я стою, повернувшись задницей к нему, вместо того чтобы сверкать остальному салону, и рассматриваю свое отражение.

— Это прекрасно, — выдыхаю я. Это цветок с нитками нежного бисера, свисающими снизу, как люстра. Это женственно, но в то же время как-то задиристо. Затенение и детализация невероятны.

— Ты сказала выбрать что-нибудь, что представляло бы тебя, — говорит он неуверенным голосом. Может быть, даже уязвимым.

— Ты думаешь, я нежный цветок? — я смеюсь.

— Это лотос. Они растут из грязи.

По-моему, звучит примерно так, как надо. Но он продолжает.

— Они рождены из тьмы. Но они все равно цветут — поднимаясь над грязью, все еще оставаясь красивыми и чистыми. Это ты.

Слезы мгновенно застилают мне глаза, в носу щиплет, и я чувствую комок в горле. Я не могу говорить, ничего не могу сделать, чтобы остановить слезы. Вместо этого я обвиваю его руками, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Он позволяет мне выплакаться, его руки гладят мою спину, и от его нежных прикосновений я плачу только сильнее.

— Давай-ка я тебя укутаю, — говорит Дэйр, ведя меня в гостиную. Я знаю, что это его способ оставить нас наедине.

— Прости, — говорю я, проводя ладонями по мокрым щекам. — Я не знаю, почему я плачу. — Я прислоняюсь к его столу, и Дэйр опускается на колени, нанося немного мази на свежие чернила, прежде чем завернуть в пластиковую пленку и закрепить скотчем с обоих концов. Закончив, он целует внутреннюю сторону моего колена, затем встает и заходит за свой стол, чтобы что-то взять. Он обходит стол, снова опускаясь передо мной на колени, стягивает с меня леггинсы, забирая с собой нижнее белье.

Насколько глупо я, должно быть, выгляжу? Плачу из-за татуировки со спущенными штанами. Я смеюсь, а потом шмыгаю носом от нелепости всего этого. Он протягивает мне пару черных баскетбольных шорт, чтобы я могла в них влезть.

— Ты подумал наперед.

— Выдаю желаемое за действительное.

Когда я поднимаю левую ногу, он удивляет меня тем, что наклоняется, прижимаясь лицом к моему центру, и долго, ровно облизывает меня. Мои глаза закатываются, и моя задница ударяется о край его стола. Моя нога все еще полусогнута, неловко подвешена, и Дэйр хватает меня за колено, поднимая его повыше, чтобы иметь лучший доступ. Я зарываюсь руками в его растрепанные черные волосы, пока он поглощает меня, попеременно посасывая, покусывая и трахая меня своим языком.

У меня возникает внезапное желание доставить ему удовольствие. С ним мне всегда так хорошо. Я хочу сделать то же самое для него. Схватив Дэйра за воротник толстовки, я поднимаю его, прежде чем опуститься перед ним на колени.

— Осторожно, — хрипло говорит он, вероятно, имея в виду татуировку, но я не чувствую ничего, кроме него. Я расстегиваю пряжку его ремня и молнию на брюках за считанные секунды, затем стягиваю его джинсы ниже задницы. Я обхватываю его бедра поверх белых боксерских трусов, видя, как его плоть натягивает ткань. Мой язык высовывается, чтобы облизать его очертания.

— Черт, — бормочет он, откидывая голову назад. — Вытащи мой член. — Мне нравится эта сторона Дэйра. Грязный и властный, с примесью нужды. Я делаю, как он говорит, стягивая его боксеры вниз, пока его твердая длина не высвободится. Я облизываю нижнюю часть его члена от основания до чувствительного кончика, и Дэйр стонет, опуская руку на мой конский хвост, крепко сжимая его. Он дергает, отстраняя меня, в то время как его другая рука обхватывает его член.

— Открой.

Я чувствую, как сжимаюсь по его приказу. Я открываю рот, и он дважды ударяет головкой по моему языку, прежде чем скользнуть внутрь моего рта. Я обхватываю его губами, и Дэйр с резким вздохом подается вперед. Он контролирует мои движения, обхватив рукой мои волосы, оттягивая меня назад, затем вперед. Сначала он двигается медленно, но потом набирает темп, и я удерживаюсь, держась за переднюю часть его бедер.

Не отрываясь от моего рта, он разворачивает нас обоих так, что я оказываюсь спиной к столу. Отпуская мой конский хвост, он кладет руки на край своего стола и вдавливается в меня бедрами, трахая мой рот. Его скульптурный, покрытый татуировками торс возвышается надо мной, его мышцы напрягаются с каждым толчком. Его губы приоткрыты, голова втянута в плечи, глаза крепко зажмурены.

Я просовываю руку между своих бедер, не в силах сопротивляться, что заставляет меня стонать рядом с ним. Его глаза распахиваются и вспыхивают вожделением.

— Я хочу прикоснуться к тебе.

Я отпускаю его с хлопком, держась за основание, и качаю головой.

— Это для тебя. — Я провожу рукой вверх и вниз по его длине, удерживая его взгляд, когда обхватываю губами его головку.

— Черт возьми, да, — стонет он. Я впиваюсь ногтями в его задницу, втягивая его глубже, желая взять его всего, заставить его потерять контроль, заставить его почувствовать хоть толику того безумия, которое он заставляет чувствовать меня. Твердый пол причиняет боль моим коленям, но я не обращаю внимания на боль, обрабатывая его рукой и ртом.

Дэйр напрягается, бедра замирают.

— Я сейчас кончу.

В ответ я сосу его сильнее. Он бормочет еще одно проклятие и отстраняется, чтобы подрочить самому, пока кончик все еще находится между моими губами.

— Ты собираешься проглотить мою сперму, Ло?

Я киваю, высунув язык.

— Трогай свою киску, пока делаешь это.

Я сжимаюсь от его слов, снова просовывая пальцы между ног. Проходит всего несколько секунд, прежде чем меня настигает оргазм, точно такой же, как у Дэйра, и соленая жидкость попадает мне на язык. Когда он заканчивает, я сглатываю, прежде чем обхватить его губами, в последний раз слегка посасывая.

Дэйр вздрагивает, поднимая меня. Я удивляюсь, когда он прижимается своими губами к моим. Большинство парней странно относятся к такого рода вещам, но Дэйра это не волнует, его язык скользит по моему.

Он просовывает руку между моих бедер, двумя пальцами погружаясь в мою влагу.

— Значит ли это, что тебе нравится твоя татуировка? Потому что это было чертовски большое спасибо, — смеется он.

— Мне это нравится, — честно говорю я, игнорируя острую боль в груди, которая подсказывает мне, что, возможно, это не единственное, к чему я испытываю подобные чувства.

— Ты придешь сегодня вечером? — спрашивает Дэйр, прижимаясь ко мне, его щетина царапает тонкую кожу моей шеи и плеча. Я хочу почувствовать это между своих бедер.

— Я не могу, — выдыхаю я, чувствуя себя опустошенной и уязвимой из-за плача, татуировки, близости, оргазма — всего этого. — Мне нужно быть с Джесс сегодня вечером. Нам нужно обдумать наш следующий шаг. Честно говоря, я не знаю, в какую сторону он склонится, но я знаю, что он заслуживает того, чтобы быть включенным в принятие решения.

Дэйр кивает, целуя меня в лоб. Он наклоняется, поднимает забытые баскетбольные шорты и натягивает их на мои желеобразные ноги, стараясь не задеть свежие чернила. Мы возвращаемся в главную комнату, и я натягиваю толстовку через голову, слыша, как в переднем кармане позвякивают мои ключи.

Дэйр дает мне инструкции по уходу за моей татуировкой. Он говорит мне снять пленку через пару часов, а затем промыть ее водой с мягким мылом. Я еще раз благодарю его, обещая позвонить ему позже вечером. Мне есть о чем подумать.

Глава 14

Ло

Когда я возвращаюсь к Генри, Джесс только что принял душ, его волосы — копна влажных локонов. Он сидит на диване, не отрывая глаз от телефона.

— Что случилось? — спрашиваю я, пинком захлопывая за собой дверь.

— Смотрю «Безумцев» на Netflix, — говорит он, бросая телефон на диван.

— У нас есть Netflix? — спрашиваю я с сомнением.

— Нет. Я просто продолжаю создавать разные учетные записи электронной почты, чтобы получить бесплатную пробную версию.

— Кажется законным.

— Что, черт возьми, на тебе надето? — спрашивает Джесс, оглядывая меня с ног до головы.

— О, я сделала это сегодня, — говорю я, приподнимая свободную ткань, чтобы показать татуировку. — Следующие несколько дней я состою в клубе без штанов.

— Черт возьми, да, — говорит Джесс, рассматривая чернила сквозь пленку. — Думаешь, следующим он сделает тату мне?

— Когда тебе исполнится восемнадцать, — говорю я, приподнимая бровь.

Я направляюсь на кухню и готовлю все его любимые блюда — яичницу, блинчики с беконом, мысленно взвешивая все «за» и «против» переезда к Дэйру.

— Тебе здесь нравится? — спрашиваю я, когда мы едим наш завтрак-ужин на диване, поскольку у нас теперь нет кухонного стола.

— Да. — Джесс пожимает плечами, хрустя кусочком бекона. — Тренер хочет, чтобы весной я играл в лакросс. Я думаю, что мог бы.

— Значит, ты не хочешь возвращаться домой?

— Типа, домой, домой? Дом в Окленде?

Я киваю.

— Черт возьми, нет. Зачем нам это делать? — спрашивает он, по-видимому, обиженный тем, что я вообще заговорила об этом. — Наконец-то у нас обоих все хорошо. У меня есть друзья. Те, кто даже никогда не сидел в тюрьме, — невозмутимо отвечает он. — У меня есть шанс поступить в колледж.

Я чуть снова не начинаю плакать, зная, как много на самом деле для него значит здесь, и как сильно это убило бы меня, если бы у меня это отняли. Колледж раньше даже не попадал в поле его зрения. Просто знать, что он рассматривает это, — это очень важно.

— В чем дело? Деньги? Потому что я могу найти работу после школы. Тренер, возможно, даже позволит мне работать в клубе.

— Нет... ну, и да, и нет. Тут просто нет ни одного дома или квартиры, которые можно было бы взять в аренду. Я думала, у меня что-то получилось, но ничего не вышло. Нам чертовски не повезет, если мы не сможем платить по двадцать пять сотен в месяц за аренду. Я надеялась найти что-нибудь за полцены.

— И что? Мы возвращаемся к маме? Притворимся, что мы не отправляли ее задницу в тюрьму, и вернемся к жизни в гребаном районе-помойке?

— Нет.

— Нет? Что, черт возьми, мы еще можем сделать, Ло?

— Есть еще один вариант, — колеблюсь я, не зная, как он к этому отнесется. — Дэйр хочет, чтобы мы переехали к нему. Мы бы платили ему арендную плату и заключили с ним письменное соглашение. И это было бы только временно.

Джесс откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Я за то, что, черт возьми, удерживает нас здесь.

— Да? — я спрашиваю. — Ты уверен?

— Я не собираюсь возвращаться, Ло. Этот парень… ты говоришь, что он нормальный. Если твоя гребаная крестная-фея хочет помочь, то почему, черт возьми, нет?

— Я подумаю об этом.

Глава 15

Дэйр

Прошло четыре дня с тех пор, как я сделал ей предложение жить вместе, и с тех пор я не слышал об этом ни слова. Первые два дня я думал, что она просто обдумывает это, но теперь мне интересно, не пытается ли она просто придумать способ сказать мне, что уходит.

По крайней мере, я знаю, что она не останется в доме без отопления. Я выкрал просроченные счета от Генри в ту ночь, когда разбил машину Эрика, и оплатил их на днях. Ло сказала мне, что электричество снова включили, но она никогда не спрашивала, имею ли я к этому какое-либо отношение, а я никогда ей не говорил.

На этой неделе у меня, бл*дь, не было возможности вздохнуть полной грудью. У меня полно записей в салоне. Туристический сезон сейчас в самом разгаре. Из-за этого и работы Ло в Blackbear мы не виделись последние несколько дней, разве что мимоходом. Даже когда она входит, мы оба так заняты, что можем позволить себе только украденные взгляды.

У меня в кармане вибрирует телефон. Я вытаскиваю его, чтобы увидеть фотографию Ло, ожидающей меня. Точнее, фотография татуировки Ло. Она лежит на этом жалком подобии кровати у Генри, согнув ноги и демонстрируя изгиб своей идеальной задницы. На ней те носки до колен, которые ей нравятся. Без штанов. Никакого нижнего белья. Ее рубашка задралась, обнажая синяки в форме кончиков пальцев на разных стадиях заживления, которые сочетаются с царапинами на моей спине и следами зубов на плечах. Мой член мгновенно твердеет, что прискорбно, учитывая, что в моем кресле сидит девушка, которая смотрит на мои колени так, словно ждет моей реакции.

— Ты готова? — сухо спрашиваю я. Эта цыпочка сделала примерно восемнадцать перекуров, два телефонных звонка и один перерыв в туалет, чтобы сделать татуировку с изображением ловца снов, на что должно было уйти максимум тридцать минут.

Как только я заканчиваю со своим клиентом, я извиняюсь и удаляюсь в гостиную. Я все еще чертовски возбужден, и меня так и подмывает помастурбировать, вспоминая о том последнем разе, когда мы были здесь вместе. Я помогал Ло одеваться, но в итоге съел ее киску. Я даже не собирался этого делать. Это был инстинкт. Совершенно непроизвольно. Затем я снова удивился, когда Ло скользнула на колени и взяла меня в рот.

Я сижу за своим столом, член угрожает прорваться сквозь мои джинсы, и набираю свой ответ Ло.

Я: Ты дразнишь меня, Салли? Я хочу увидеть это лично.

Я: Ну, знаешь, чтобы убедиться, что рана заживает должным образом.

Ло: Послезавтра, если только ты не думаешь, что лучше проведешь время с кучей потных, полуголых мужчин.

Я: Придешь еще?

Ло: У Джесс матч по рестлингу. Иду в Sac.

Я размышляю о том, стоит ли присоединиться. Толпы людей, семейные пикники и мероприятия, когда люди застревают в замкнутом пространстве на полтора часа езды… всего, чего я избегаю, как чумы. Но по какой-то причине я ловлю себя на том, что готов сделать практически любую гребаную вещь, чтобы получить свою дозу Ло.

Я: Рассчитывай на меня.

Глава 16

Ло

— Черт, — бормочет Джесс себе под нос, пробуждая меня ото сна. Я поднимаю голову с его плеча и потираю шею. Я не собиралась спать почти всю дорогу домой. Я была измотана после долгого дня за рулем и наблюдения за борьбой Джесс. Это дерьмо было событием на весь день. Потом мы с Дэйром сами немного поборолись в кузове его грузовика прошлой ночью.

Дэйр ехал отдельно, чтобы не пропустить работу. Я была удивлена, что он вообще захотел прийти, но он пришел. Было забавно видеть Джесса там, занимающегося своим делом. Я ничего не смыслю в рестлинге, но я точно знаю, что он выиграл все три матча и выглядел счастливым, делая это.

Потом мы пошли в какой-то мексиканский ресторан, и я сидела сложа руки, пока Дэйр, Генри и Джесс снимали это дерьмо, думая о том, как безумно было то, что теперь это моя жизнь. Два месяца назад, если бы мне сказали, что я буду наслаждаться ужином с моим братом, моим папой и моим новым парнем, я бы подумала, что они под кайфом, как моя мать.

— Что такое? — сонно спрашиваю я, прежде чем мой взгляд падает на фиолетовый шар, свернувшийся калачиком на крыльце. Я бы узнала эту куртку где угодно. — Черт.

— Кристал вернулась.

— Сучка. Это будет некрасиво, — говорит Генри, припарковывая свой джип.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты слышал о ней в последний раз? — я спрашиваю. Мне всегда было интересно, выследила ли его Кристал. Она оставила мне свой номер телефона, но я спрятала его, ни разу не показав брату.

— В тот день, когда я уехал.

— Ты в порядке, Джесс?

— Нормально, — говорит он, пожимая плечами и изображая безразличие.

Мы все выскакиваем наружу, останавливаясь перед распростертым телом Кристал.

— Думаешь, она мертва?

— Нет. Мне не так повезло, — говорит Джесс, подталкивая ее ногой. Кристал шевелится, поднимая голову. Тушь размазалась по ее лицу, и морщины выглядят еще более заметными, чем раньше. Она оглядывается по сторонам, вероятно, пытаясь понять, где находится. Она трет глаза, и я вижу, как ее замешательство рассеивается.

— Мои малыши! — кричит она, и ее монотонный голос уже действует мне на нервы. Она встает, спотыкаясь, и подходит, чтобы обнять нас. Джесс ловит ее за руку, прежде чем она дотрагивается до меня, и мы обе отступаем на шаг. В ее глазах на мгновение вспыхивает обида, но она так же быстро ее прячет.

— Генри, — выдыхает она, глядя на него так, словно он подвесил Луну. — Прошло много времени.

— На это есть причина, Кристал.

— Давайте, ребята. Не будьте такими.

Мы обходим ее, и Генри отпирает дверь.

— Есть место еще для одного? — спрашивает Кристал, не дожидаясь ответа. Она следует за нами внутрь, осматривая помещение. Никто из нас не говорит. Теперь мы уже знаем ее игру. Но Кристал — эксперт по избеганию социальных сигналов.

— Я не могу поверить, что моя семья снова вместе, — говорит она, поднося руку ко рту, когда на глаза наворачиваются крокодиловы слезы. Когда-то моя мама была красавицей. Но потом случились наркотики и жизнь.

— Уезжай домой, Кристал, — говорю я, качая головой, быстро теряя терпение.

— О, я понимаю, в чем дело. Вы, ребята, нашли кого-то другого, кто позаботится о вас, дает вам место для ночлега, и вдруг я превращаюсь в ненужный мусор?

— И вот оно, — решительно говорю я. Джесси выдыхает, бросаясь на диван. Генри достает себе пиво из холодильника, вероятно, жалея, что прямо сейчас у него нет чего-нибудь покрепче.

— Я знаю, что облажалась, но какая мать этого не делает? — Ее речь невнятна, и я знаю, что она под кайфом от чего-то. — Мне станет лучше, Логан.

Я не отвечаю. Я даже не смотрю на нее.

— Джесси? — умоляет она, глядя на него в поисках согласия, но и там его не находит.

— Я могу простить вас за то, что вы отправили меня в тюрьму, но вы не можете простить меня? Нереально, бл*дь. Я все сделала для вас двоих!

Вот оно. Этот цикл прямо здесь. Плачь, просьбы прощения, набрасывания, когда она не добивается своего, и повторения. Мой гнев бурлит внутри меня, угрожая выплеснуться наружу.

— Ты простила нас? — спрашиваю я, мой голос смертельно спокоен и тих. — За что именно? За то, что позволила своему парню избить нас? За то, что ты гребаная наркоманка? За то, что бросила своих детей без денег и еды на несколько месяцев кряду? Или, может быть, это за то, что трахнулась с моим парнем после того, как ты отправила меня в магазин купить тебе сигарет. О, или, может быть, мне следует простить тебя за то, что ты украла новенький велосипед Джесси только для того, чтобы заложить его? — мой голос повышается с каждым вопросом, мое лицо в нескольких дюймах от ее. — Должна ли я простить тебя за то, что ты прогнала нашего отца? Единственного наполовину нормального человека в нашей жизни? — кричу я, указывая на Генри.

Кристал удивляет меня, когда она хихикает, ее глаза загораются ликованием. Я этому не доверяю. Она смотрит на Генри.

— Ты не сказал им, почему ушел?

— Кристал. Не надо, — предупреждает Генри.

Мой желудок скручивает от нервов, и я просто знаю, что бы ни случилось дальше, хорошего не будет.

— Они заслуживают того, чтобы знать.

— Убирайся. Сейчас же, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Джесси встает, внезапно заинтересовавшись разговором.

— Заслуживаем знать что?

— Не обращай на нее никакого внимания. Это то, что она всегда делает. Она ревнует к нашим отношениям с Генри и сделает все, чтобы их испортить. Разве это не так?

— Я твоя мать! — визжит она. — Он даже не твой отец!

Что? Я слышу слова, но моему мозгу требуется минута, чтобы осознать их. Джесс отшатывается, как будто его ударили в живот. Мой взгляд устремляется на Генри, о котором идет речь, и его чувство вины говорит мне все, что мне нужно знать.

Это правда.

Генри мне не отец.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Джесс хватает ключи с кофейного столика и проталкивается мимо Кристал. Я слышу, как заводится 4Runner, и выбегаю за ним на улицу, но он уже уехал.

— Джесс! — я кричу вслед задним фарам, горящим красным в ночном небе.

Я бегу обратно в дом.

— Дай мне свои ключи, — требую я, протягивая ладонь. — Мне нужно найти его. — Генри секунду колеблется, прежде чем вложить их мне в руку.

— Малыш... — начинает он, но я перебиваю его.

— Не надо. Просто не делай этого. Убедись, что она ушла, прежде чем мы вернемся, — говорю я, бросая взгляд на Кристал, которая теперь плачет, обхватив руками свою спутанную белокурую голову.

Я не могу думать о том, что это значит прямо сейчас. Я не могу думать о том, что я чувствую. Я сосредоточена только на том, чтобы найти Джесс. Я выбегаю на холодный ночной воздух. Сейчас идет снег, что только усиливает мое беспокойство. Я запрыгиваю в грузовик Генри, оставляя его и Кристал выяснять отношения внутри.

Я даже не знаю, с чего начать. Сначала я звоню в его школу. Не спрашивайте меня, почему это имеет какой-то смысл в моем мозгу. Парковка совершенно пуста. Затем я пробую два ресторана, которые все еще открыты, — по-прежнему ничего. Я проезжаю мимо нескольких баров. Возможно, Джесс просто достаточно глуп, чтобы попытать счастья. Ничего.

Моя паника растет с каждой минутой, пальцы беспокойно постукивают по рулю. Когда он сорвался с места в Окленде, я не волновалась. Я знала, где его найти. Но это... это ощущается по-другому.

Это то, чего я боялась. И это моя вина. Я вытащила его из города, втянула в жизнь Генри, они сблизились, и теперь… это. Бедный ребенок никогда больше не будет никому доверять.

Я звоню Дэйру, надеясь, что он ответит. Он говорил, что после тату-салона отправится домой, но он ушел раньше нас, так что я не знаю, там ли он еще. Раздается три мучительно долгих гудка, прежде чем он берет трубку.

— Ло? — Замешательство окрашивает его тон. Обычно я ему не звоню.

— Я не могу найти Джесси. — Мой голос звучит дрожащим и паническим для моих собственных ушей.

— Что ты имеешь в виду? Что случилось?

— Гребаная Кристалл, — отвечаю я, как будто это все объясняет. — Он взял грузовик и уехал. Ты на работе? Ты где-нибудь видишь его машину снаружи?

В этом районе есть несколько баров, в том числе Blackbear.

— Я здесь. Я не вижу его снаружи, но я объеду вокруг. — Я слышу, как он передвигается, а затем, секундой позже, звук заводящегося двигателя.

— Он не знает, как вести машину в такую погоду. Дворники на лобовом стекле ни хрена не работают, а шины… они не очень хороши на снегу...

— Успокойся. Это просто небольшой снегопад. С Джесс все будет в порядке. Мы найдем его. Ты хочешь, чтобы я заехал за тобой?

— Нет, я думаю, лучше разделиться.

— Хорошо, — говорит он после долгой паузы. — Ты в порядке?

— Генри не мой отец, — тихо говорю я и осмеливаюсь выругаться ему под нос.

— Мне жаль, детка. — И это не сочувствие. Это сопереживание. Потому что, если кто-то и знает, каково это, так это Дэйр. Но в гораздо большем масштабе.

— Прости, — говорю я, сожалея о своем тоне. — Я знаю, это даже близко не сравнится с тем, что случилось с тобой...

— Эй, не сравнивай трагедии. Это нормально — расстраиваться, Ло.

Я бы не назвала это трагедией, но я ценю его в этот момент больше, чем он когда-либо узнает.

— Я дам тебе знать, если найду его, — говорит Дэйр. Я благодарю его и вешаю трубку, ломая голову над тем, где бы поискать. Я езжу по городу еще час, но безуспешно. Хотела бы я знать номер его тренера или хотя бы где он живет. Может быть, он поехал туда.

На моем телефоне высвечивается сообщение от Дэйра.

Дэйр: Не повезло. Как у тебя?

Я: Нет. Я собираюсь поехать домой и посмотреть, вернулся ли он. Поспи немного.

Один из нас должен это сделать.

Дэйр: Я заеду домой, чтобы зарядить свой телефон, а потом выпить чашечку кофе. Я приеду к тебе.

Вот он снова начинает, заставляя меня чувствовать поддержку и все такое дерьмо. У меня физически болит грудь, когда я думаю обо всем, что он сделал для меня. Для нас. Кажется, все в городе его боятся. Даже он думает, что он какой-то монстр. Но он никогда не был для меня никем иным, как ангелом. Мой сломленный мальчик. Разве он не знает, что на самом деле он вовсе не сломлен? Это все остальные ущербны.

Когда я возвращаюсь к Генри, Джесс там нет. Но гребаная Кристалл все еще там. И на ней банное полотенце. Я вскидываю руку в ее направлении, ожидая ответа от Генри.

— Не смотри на меня. Она не уходит.

— Так позвони в полицию. У меня это получается очень хорошо, — говорю я, доставая телефон из кармана куртки. — Ты на испытательном сроке, верно? — Это просто предположение, но ее реакция говорит мне, что я права.

— Логан, милая.

— Я знаю, что ты также сказала Эрику, где мы находимся. Я всегда знала, что ты эгоистка, но, черт возьми, Кристал. Обязательно ли тебе делать так, чтобы жизнь всех остальных была такой же жалкой, как твоя? Ты не могла бы просто оставить нас в покое?

— Я помогала тебе! — визжит она. — Этот человек любит тебя, и у него есть деньги. Он мог бы заботиться о тебе всю жизнь. Ты идиотка, если отказываешься от этого.

Чертовски типично.

— Это может стать для тебя шоком, но для большинства людей в жизни есть вещи поважнее, чем деньги на очередную дозу.

Она открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю руку, останавливая ее, поскольку мой телефон, все еще находящийся в другой руке, вибрирует от сообщения от Дэйра. Я вижу два слова, которые заставляют меня вздохнуть с облегчением: «Он здесь».

Джесс пошел к Дэйру.

Глава 17

Дэйр

Я знаю, что кто-то есть в моем доме, в ту же минуту, как открываю дверь, хотя никого не вижу. Я захожу на кухню, замечаю открытый шкаф, затем мокрые следы, ведущие к задней двери. Я открываю раздвижную стеклянную дверь и вижу Джесс без рубашки, который нянчится с почти пустой бутылкой «Джека» в моей горячей ванне.

Это будет долгая ночь.

Он неподвижно смотрит вперед. Я отправляю сообщение Ло, сообщая ей, что нашел его, прежде чем положить телефон в карман. Я готовлюсь к тому, что Джесс наверняка будет злым и пьяным. Я знаю, потому что смотреть на Джесс — все равно что смотреть на себя десять лет назад.

— Мы поднимаемся, — говорю я, наклоняясь и подхватывая его подмышки. Парень крепок и пьян, что равносильно мертвому весу. Наконец я вытаскиваю его из воды, только чтобы понять, что он голый по пояс.

— Ах, какого хрена, чувак, — говорю я, отводя глаза.

Я веду его вниз по ступенькам, соблюдая приличную дистанцию. Он роняет бутылку «Джека», стекло разбивается у наших ног. Я пытаюсь увести Джесса подальше от стекла, но он бесчувственно переступает через него. Безразличный. Оказавшись внутри, он усаживает свою голую задницу на мой диван, и я бегу наверх, чтобы принести ему полотенце и какую-нибудь чистую одежду.

— Надень это. — Я бросаю одежду рядом с ним. Он не двигается, склонив голову, обхватив ее руками.

— Да ладно тебе, чувак. Одевайся.

Наконец он прислушивается, двигаясь медленно. Отвернувшись от него, я звоню Ло.

— С ним все в порядке? — это первые слова, слетающие с ее губ. Я почесываю затылок, увеличивая расстояние между нами.

— С ним все в порядке. Пьян, но в порядке.

— Слава Богу, — говорит Ло, облегченно выдыхая.

— Однако есть одна проблема.

— Что? — спрашивает Ло, как будто боится ответа.

— Джесс здесь... но машины нет.

— Конечно, это не так. Это было бы слишком просто.

— Ты хочешь, чтобы я привез его к тебе?

— Я сейчас приду к тебе. Генри меня подвезет. Я не думаю, что Джесс сейчас должен находиться рядом с кем-либо из наших родителей. И я свободно употребляю слово родители, — добавляет она, вероятно, для удобства Генри.

— Ладно. Утром мы поищем машину. — Сейчас, должно быть, около двух часов ночи.

Мы вешаем трубки, и когда я оборачиваюсь, Джесс, к счастью, одет. Я протягиваю ему кофе, который купил по дороге, и сажусь рядом с ним, не зная, что сказать. Я думаю о том, чтобы я чувствовал, если бы ситуация была обратной. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь говорил мне хоть слово, особенно в его состоянии. Итак, я вообще ничего не говорю, довольствуясь тем, что сижу в тишине, если только он не нарушит ее первым.

Этим мы занимаемся, наверное, минут десять, пока он пьет свой кофе, прежде чем он смотрит на меня налитыми кровью и остекленевшими глазами.

— Не причиняй ей вреда.

— Не планирую.

— Все ее подводят. Даже я.

— Я не такой, как все, — говорю я прямо.

— Хорошо.

Еще одна пауза.

— В чем твоя проблема?

— О чем ты?

— Твоя драма. Ты знаешь мою. Какова твоя история?

— Меня оставили на парковке, когда я был ребенком. Переходил из приемной семьи в приемную, пока не вырос. — Я многое опускаю, но суть верна.

— Жизнь — отстой, — бормочет Джесс, проводя рукой по лицу.

— Иногда, — соглашаюсь я.

Джесс раздраженно смотрит на меня.

— Спасибо за мудрый совет.

— Ты бы последовал моему совету, если бы я предложил его тебе? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— Вероятно, нет.

— Именно так я и думал.

— Но если бы я... — уклоняется он от ответа, — что бы ты сказал?

— Наверное, я бы посоветовал тебе потратить день или неделю на то, чтобы разозлиться, но после этого? Не трать так много времени набеспокойство о людях, которые причинили тебе зло. У тебя есть Ло, которая заботится о тебе, но кто заботится о ней?

Я слышу, как снаружи хлопает дверца машины примерно за две с половиной секунды до того, как распахивается моя входная дверь. Ло колеблется в дверях, осматривая открывшуюся перед ней сцену. Джесси, пьяный и мокрый, полоски крови от разбитой бутылки украшают пол от задней двери до его ног.

Джесси встает, неуклюже подходит к тому месту, где стоит она, прежде чем обнять ее. Его плечи начинают трястись, и лицо Ло морщится, когда она обнимает его, успокаивая мягкими словами утешения. Я слышу, как Джесс бормочет что-то о том, что ему жаль, и она шикает на него. Он отстраняется и вытирает глаза предплечьем.

— Я, э-э... — начинает Джесси, прочищая горло. — Я думаю, мне просто нужно лечь спать.

— Поспи немного, — кивает Ло. — Мы поговорим завтра.

Джесси неторопливо поднимается по лестнице, а я подхожу к Ло. Я обхватываю ее лицо правой рукой, и она держится за мое запястье, наклоняясь навстречу моему прикосновению. Она выглядит усталой, но красивой.

— Он пришел к тебе, — шепчет она. Она хватает меня за затылок, приподнимаясь на цыпочки, и прижимается своими губами к моим. Я прижимаю ее к себе, обнимая рукой за талию, и провожу языком по ее губам. Этот поцелуй какой-то особенный. Как будто мы наконец-то избавляемся от всего этого дерьма и позволяем себе просто быть. Ло отстраняется и шепчет мне в губы «спасибо».

— Он доверяет тебе. Он пришел сюда. Это кое-что значит.

Я не заслуживаю того, как она смотрит на меня прямо сейчас — как будто я Мать Тереза, а не монстр.

— Ты в порядке, Салли? — Она слегка грустно улыбается, когда я называю ее своим прозвищем, но, тем не менее, улыбается. — Он не единственный, кто узнал, что его отец на самом деле не его отец.

— Я слишком устала, чтобы расстраиваться. Утром я разберусь, как я себя чувствую. — Ло обвивает руками мою шею, положив подбородок мне на грудь. Она никогда не перестает поражать меня тем, как приспосабливается к жизненным перипетиям. — Отведи меня в постель, — говорит она, прежде чем надуть нижнюю губу.

Не говоря ни слова, я несу ее вверх по лестнице, ее теплое тело обвивается вокруг меня. Я не останавливаюсь, пока мы не оказываемся в изножье моей кровати. Поставив ее на ноги, я снимаю с нее куртку, а затем рубашку и лифчик, обнажая ее бледно-розовые соски. Я запечатлеваю поцелуй на одной из них, прежде чем стянуть с нее брюки, и она держится за мои плечи, поднимая сначала одну ногу, затем другую.

Ло падает на мою кровать, ложится на спину, зажав кончик большого пальца в зубах, и наблюдает, как я завожу руку за шею, чтобы стянуть футболку через голову. Я смотрю на нее, думая о том, как чертовски идеально она выглядит в моей постели. Ее фарфоровая кожа на моих черных простынях, мои чернила на ее бедре, фирменный растрепанный хвост, разметавшийся по моей подушке, лицо без макияжа. Она самая красивая.

Я сбрасываю штаны, опускаю колено на матрас и взбираюсь по телу Ло, устраиваясь между ее ног. Я приподнимаю ее левое бедро и медленно погружаюсь в ее тепло. Она задыхается от этого ощущения, ее спина выгибается над кроватью. Черт, я люблю эту девушку.

Любовь.

Эти слова повторяются в моей голове снова и снова, пока я пытаюсь погрузиться в нее так глубоко, чтобы она чувствовала меня вечно.

— Я не хотел влюбляться в тебя, — признаю я. — Но я это сделал. Я люблю тебя, — говорю я, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, а ее ноги начинают дрожать. Ее красноречивый признак того, что она уже близка к краю.

— Стефан, — выдыхает она, и еще один кусочек льда отваливается от моего сердца, когда я слышу, как она произносит мое настоящее имя.

— Скажи это еще раз, — почти умоляю я, входя в нее. Черные ногти впиваются мне в грудь. Я приветствую эту легкую боль.

— Стефан, — повторяет она. Я переворачиваюсь на бок, увлекая ее за собой. Нога Ло перекидывается через мое бедро, и я сжимаю ее идеальную попку, медленно проникая в самые теплые и влажные небеса и выходя из них.

— Еще раз, — приказываю я, обхватывая одной рукой ее поясницу, а другой придерживая ее голову.

— Я люблю тебя, Стефан. Я люблю тебя, я люблю тебя... — она замолкает, сжимаясь вокруг меня, когда кончает. Еще один кусочек льда тает, и я больше не заморожен, а становлюсь жидким внутри, когда проливаюсь в нее.

Я переворачиваюсь на спину и притягиваю ее к себе. Ее ноги сгибаются, бедра обхватывают меня, торс прижимается к моему, когда я лениво толкаюсь в нее, пока мы оба опускаемся. Она просовывает голову между моей шеей и плечами, нежно целуя и посасывая мою ключицу. Я провожу ладонями по всему ее телу — по рукам, спине, бедрам — прежде чем, наконец, остановиться на ее заднице.

Дыхание Ло начинает выравниваться, ее теплое дыхание ритмично овевает мою шею. Она засыпает, пока я все еще внутри нее, и в этот момент я решаю, что, хотя я и не заслуживаю ее, я чертовски эгоистичен, чтобы не воспользоваться единственным, что дает мне покой. Единственное, что позволяет мне чувствовать тепло, когда мне всю жизнь было холодно. Добавьте это в мой список грехов, прямо рядом с убийцей.

Глава 18

Ло

— Кто-нибудь хочет сказать мне, почему мой дом заложен? — спрашивает Кристал, прежде чем затянуться сигаретой. Я вынимаю сигарету из ее сморщенных губ и тушу в пепельнице.

После того, как Дэйр отвез нас туда, где, по воспоминаниям Джесс, мы оставили 4Runner, нам позвонил Генри и попросил нас приехать, чтобы мы могли все обсудить. Дэйр предложил пойти с нами, но ему нужно работать, и это не его дело. Кроме того, мне не нравится идея о том, что он встретится с Кристал. Когда-либо.

— А я должна была оплачивать твои счета, пока ты была в тюрьме? — я спрашиваю.

— Что ж, это был бы достойный поступок, — говорит она.

Джесс издает горький смешок, и я пытаюсь подавить свой собственный тыльной стороной ладони.

— Расскажи мне еще о том, как быть такой порядочной, как ты, — говорит Джесс, сарказм сочится из каждого слова. — Единственная причина, по которой ты здесь, это потому, что твой парень все еще за решеткой, и у тебя больше никого нет.

— Ладно, ладно, — говорит Генри, стоя рядом с камином. Кристал сидит на одном конце дивана, а мы с Джесси прижались друг к другу на другом конце.

Я боялась того, что обнаружу, когда пойду будить Джесса раньше, но, к моему удивлению, он уже проснулся и принял душ. И когда я спросила его, как он себя чувствует, он повел себя так, словно вообще ничего не произошло. Хотя у меня такое чувство, что рано или поздно все это всплывет наружу.

— Кому-нибудь лучше начать говорить, — говорю я, переходя к сути. Никто не произносит ни слова. — Хорошо, я облегчу задачу. Генри, я собираюсь пойти дальше и предположить, что на самом деле ты не наш отец?

Генри поправляет бейсболку и прочищает горло, прежде чем ответить.

— Нет.

Джесс рядом со мной стискивает челюсть, но никак иначе не реагирует. Он сидит немного позади меня, прижавшись спиной к подушке, в то время как я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени. Я завожу раскрытую ладонь за спину, и Джесс вкладывает свою руку в мою. Я сжимаю его в знак ободрения.

— Как давно ты знаешь?

— Я всегда знал, что ты не моя, — говорит он мне, и, несмотря ни на что, я испытываю укол разочарования от этого факта. — Я начал встречаться с твоей матерью, когда тебе исполнилось два года. Какое-то время я думал, что, может быть, Джесси был моим, но даты не сходились. Она всегда настаивала, что он мой, так что в конце концов я подумал: «Что, черт возьми, я знаю о беременности?»

Я никогда не задавалась вопросом, почему у нас с Джесс нет фамилии Генри. Я всегда предполагала, что это потому, что они никогда не были женаты.

— Это не совсем ракетостроение, — невозмутимо говорит Джесс.

— Да, что ж, ты был бы удивлен, узнав, в чем ты можешь убедить себя, если действительно этого захочешь, — говорит Генри, глядя на стальные носки своих ботинок.

— Итак, почему ты ушел? Если ты так сильно этого хотел? — спрашивает Джесс.

— Потому что он эгоистичное дерьмо, — выплевывает Кристал.

Лицо Генри краснеет и искажается от гнева, которого я никогда у него не видела.

— Я был эгоистом, — соглашается он. — Я был эгоистом, когда оставался с тобой на долгие годы, потому что я любил этих гребаных детей, даже несмотря на то, что ты использовала их как рычаг давления или угрожала забрать их каждый раз, когда что-то шло не по-твоему. С моей стороны было эгоистично притворяться, что они мои. И да, с моей стороны было эгоистично оставить их, чтобы наконец убраться подальше от твоей сумасшедшей задницы.

Кристал спрыгивает с дивана, крича Генри в лицо. Они спорят с минуту, но я этого не слышу. Годы практики сделали меня профессионалом в блокировании ее голоса, как только он достигает определенного децибела.

— Как Эрик связался с тобой? — спрашиваю я, прерывая их вопли.

Кристал поворачивается ко мне лицом, выражение ее лица полно негодования.

— Он пришел навестить меня в тюрьме, в отличие от моих детей. Он дал денег на курево. Он сказал мне, что беспокоился о тебе и не мог тебя найти, поэтому я дала ему твой новый номер. Сказала ему, что думаю, ты остаешься с Генри. А в чем дело?

Я закатываю глаза, издавая глухой смешок.

— С меня хватит, — говорю я, вставая. — Генри, спасибо, что позволил нам пожить здесь, но я думаю, наше время вышло.

Выражение глаз Генри почти заставляет меня чувствовать себя неловко, но здесь он не жертва. Джесс — жертва.

— Кристал, ты можешь отваливать. Навсегда.

Джесс выходит вслед за мной, не сказав ни слова ни одному из них. Мы садимся в старую надежную «Тойоту», и я завожу двигатель.

— Ло? — спрашивает Джесс, не сводя глаз с чего-то за окном.

— Да?

— Я не хочу возвращаться в залив.

— Это ничего не меняет, — уверяю я его, когда везу нас домой. К Дэйру.

Глава 19

Три недели спустя

Дэйр

— Ладно. Я записала вас на следующий четверг в полдень. Тогда увидимся, — говорит Ло, прежде чем повесить трубку. Я подхожу к ней сзади, собираю ее волосы в кулак, прежде чем вытащить их из-под воротника толстовки, которую она у меня отобрала. Она запрокидывает голову, одаривая меня одной из своих настоящих улыбок, и я целую ее в лоб. Забавно, как всего за несколько недель я перешел от неприятия привязанности к постоянной потребности прикасаться к ней.

— Как ты вообще мог подумать, что ты монстр? — она размышляет, глядя мне в глаза. Я дергаю ее за волосы, прежде чем отпустить. Я до сих пор не во всем признался. Я знаю, что должен был бы, но в кои-то веки все было хорошо, и я не хотел делать ничего такого, что могло бы все испортить.

Кристал неохотно вернулась в Окленд. Джесси хорошо учится в школе. Мы ничего не слышали от Эрика. Они даже несколько раз разговаривали с Генри. Ло не хочет этого признавать, но ей было больнее, чем она показывала. Я знаю, она хочет, чтобы Генри остался в их жизни в каком-то качестве, даже если он не является их биологическим отцом. Я думаю, мы все знаем, что кровь ни хрена не значит.

Прошло три недели секса, смеха, еды, питья и влюбленности в Ло. Наблюдаю, как мои друзья влюбляются в нее и Джесс. Так зачем же ворошить прошлое? Это было бы самосаботажным поведением.

— Готова идти? — спрашиваю я Ло пару часов спустя, когда все расходятся по домам на ночь.

— Ага, — говорит она, наклоняясь, чтобы поднять свою сумку из-под стойки регистрации. Я запираю машину, и мы тащимся по снегу к моему грузовику.

Оказавшись дома, мы сразу же поднимаемся наверх. Ло уговорила меня купить телевизор в мою комнату, так что у нас вошло в привычку засыпать под фильм почти каждую ночь.

Она бросает свою сумку на мою кровать — нашу кровать, я бы сказал, потому что, хотя я и сказал, что у нее может быть своя комната, мы оба знали, что этого дерьма не произойдет — и с глупой улыбкой на лице достает DVD Redbox.

— Что это? Если ты заставишь меня еще раз посмотреть «Бабушкиного сыночка»... — говорю я, настороженный ее выбором. У нее такой же вкус в кино, как у парня из студенческого братства.

— Во-первых, этот фильм — национальное достояние, — говорит она, закатывая глаза. — Во-вторых, нет. Это даже лучше. — Она бросает мне красный пластиковый контейнер, и я открываю его, чтобы обнаружить «Кошмар перед Рождеством».

— Молодец, — говорю я, и ухмылка растягивается на моих губах.

— Сейчас самое время. Мне просто сначала нужно принять душ, — говорит она, снимая с себя одежду и направляясь в ванную.

— Странно, мне тоже. — Я следую за ней, пялясь на ее упругую круглую попку, пока стягиваю рубашку через голову и скидываю джинсы и ботинки. Одна из лучших сторон жизни с Ло — это возможность принимать с ней душ.

Она открывает стеклянную дверь и заходит внутрь. Я прямо за ней. Она открывает кран, и мы отходим в сторону, ожидая, пока вода нагреется. Я пользуюсь возможностью поцеловать ее, долго и крепко, и чувствую, как ее соски упираются в мой торс.

Душ наполняется паром, и я мою ее тело, наслаждаясь ощущением ее скользкой, намыленной кожи под моей рукой. Ло стонет, когда я тру ее между ног.

— Не останавливайся, — настаивает она, хватая меня за запястье. Я не слушаю, отдергиваю руку, зарабатывая свирепый взгляд и рычание от Ло. Но это длится недолго, потому что я прижимаю ее спиной к стене и приподнимаю ее бедро, входя в нее. Она задыхается, ее голова ударяется о стену.

Я трахаю ее медленно, проникая так глубоко, как только могу, надавливая тазом на ее клитор с каждым толчком. Она тихо кончает, ее тело дрожит, когда она сжимается вокруг меня, оттягивая мое освобождение.

Все еще находясь внутри нее, я прислоняюсь лбом к стене позади нее, тяжело дыша, а Ло рассеянно играет с кольцом в моем соске, пока она осыпает поцелуями мое плечо.

Что происходит, когда огонь встречается со льдом? Огонь побеждает. Каждый раз.

* * *

— Встретимся в салоне? — спрашиваю я Ло, когда она направляется к двери, чтобы отвезти Джесс в школу.

— Ага. Моя смена в Blackbear Bar начинается не раньше трех, так что сначала я поработаю несколько часов.

Я решаю зайти к Сисси и Белль выпить кофе и отведать любимые вишневые десерты Ло. Сисси, как обычно, приносит мне пакет дополнительной выпечки.

Я поворачиваюсь к двери, зажав в зубах пакет с выпечкой, с руками, полными еды и кофе, когда вижу, как она входит в дверь. Сара. Она выглядит точно так же. Длинные, волнистые светлые волосы. Яркие голубые глаза. Но в этих глазах таится печаль, которая была там не всегда. И я тот, кто несет за это ответственность.

Сара ахает, и мы оба резко останавливаемся, не зная, что делать. Она ненавидит меня. Ее родители ненавидят меня. Я ненавижу себя. Я не видел ее почти десять лет. Я не разговаривал с ней с тех пор, как меня увезли в наручниках. Ее семья переехала давным-давно. Она — последний человек, которого я ожидал здесь увидеть.

Широко раскрытые глаза Сары наполняются слезами, и она оглядывается назад, как будто кого-то ищет. Секундой позже появляется Марк. Отец Сары. Мой старый приемный отец. Это те люди, которые, как я думал, действительно могли бы стать моей постоянной семьей. Но все это изменилось в одно мгновение, напомнив мне, что у меня не было настоящей семьи, и ничто никогда не могло этого изменить.

Глаза Марка горят смесью ярости и боли, когда он узнает меня, и те же эмоции охватывают меня, как будто это произошло только вчера. Я чувствую, как у меня перехватывает горло. Я чувствую, как ломается моя рука, и пронзительный холод льда пронзает мою кожу. Я чувствую, что у меня заканчивается кислород, и вижу кровь, разлившуюся по льду подо мной.

Пакет с выпечкой выпадает у меня изо рта, вываливая содержимое по пути на пол. Вишневый десерт разлетается по белому полу. Ужас давит мне на живот, как тысячефунтовый груз, когда мы все трое стоим друг перед другом, заново переживая худший день в нашей жизни в течение трех секунд.

— Ты все еще здесь, — выплевывает Марк голосом, полным презрения. Если бы он мог убить меня на месте и это сошло бы ему с рук, я нисколько не сомневаюсь, что он бы это сделал. Он хотел, чтобы я оказался в тюрьме. И он почти осуществил свое желание. Но я не могу его винить.

Чувство вины, мой единственный друг, присутствует всегда. Это отошло на второй план, когда в моей жизни появилась Ло, но прямо сейчас это грозит поглотить меня целиком. Я не разговариваю. Я не смог бы подобрать слов, даже если бы захотел. Я обхожу их, случайно раздавив ботинком еще одно пирожное. Каким-то образом мне удается держаться за все остальное, когда я убегаю оттуда к чертовой матери.

Я был глуп, думая, что у меня может быть что-то настоящее с Ло. За последние несколько недель мне показалось, что что-то изменилось. Я почти чувствовал, как лед внутри меня тает. Но ничего не изменилось. Я все еще гребаный убийца. Чувство вины, тревога по-прежнему там. Ло была всего лишь пластырем. Отвлекающий маневр. И, может быть, это все, что она делает со мной. Может быть, мы просто используем друг друга, чтобы убежать от реальности. Чтобы хоть раз почувствовать себя хорошо.

Единственная разница в том, что я заслуживаю такой жизни. А Ло нет.

Глава 20

Ло

— От Дэйра по-прежнему нет вестей? — я спрашиваю Корделла и Мэтти. Высадив Джесс, я направилась прямиком в салон, думая, что Дэйр, как обычно, придет пораньше. Я подождала немного, но он так и не появился, поэтому я вернулась домой, чтобы посмотреть, там ли он. Не повезло.

Я не придала этому особого значения. Я сказала себе, что он появится, когда откроется тату-салон, потому что знала, что у него запись на двенадцать часов. Он никогда не пропускает ни одной записи. Но сейчас уже почти стемнело. Его клиенты приходили и уходили, а Дэйра по-прежнему не было видно.

— Со вчерашнего вечера нет, — отвечает Мэтти с озадаченным видом.

По лицу Корда пробегает понимающее выражение.

— Что ты знаешь? — спрашиваю я, чувствуя, как беспокойство покалывает мою шею сзади.

— Я не знаю, где он, — уклоняется он от ответа.

— Но...?

— Но в это время года он всегда гуляет… тихо. — Он намеренно говорит загадочно, и то, что начиналось как легкое беспокойство, быстро перерастает в полномасштабную панику.

— Что это вообще значит?

— Это значит, что тебе следует поговорить с ним, — коротко говорит он, но в его тоне также слышится нотка мягкости. У меня такое чувство, что он хочет сказать мне, но его преданность Дэйру не позволяет этого сделать.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь пойти проверить его укрытие в соснах, я слышу, как открывается задняя дверь. Три пары глаз устремляются в заднюю комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэйр, пошатываясь, входит внутрь, оставив дверь за собой открытой.

— Черт, — бормочет Корд себе под нос.

— Он... пьян? — спрашиваю я вслух, и мое сердце начинает бешено колотиться в груди.

У меня звонит телефон, и я уже собираюсь швырнуть эту чертову штуку об стену, когда вижу частного абонента. Снова. Я быстро отвечаю, слишком злясь, чтобы позволить этому продолжаться.

— Не звони мне больше, черт возьми, или я подам на тебя судебный запрет, как должна была сделать несколько месяцев назад. — Я вешаю трубку, торопясь добраться до Дэйра, но секундой позже он жужжит у меня в руке с сообщением.

Эрик: Листок бумаги не удержит меня вдали от тебя.

Я засовываю телефон в задний карман, слишком беспокоясь о Дэйре, чтобы задаваться вопросом, пустые ли угрозы Эрика. Корделл, кажется, разговаривает по телефону, тихо шепчась с кем-то. Мэтти ободряюще кивает мне, прежде чем последовать за мной в заднюю часть магазина. Он останавливается в дверях, давая мне знать, что он рядом, если понадобится, но я беспокоюсь не о себе.

Я нахожу Дэйра в гостиной, он сидит за своим столом, растрепанные черные волосы упали ему на глаза.

— Мой клиент здесь? — его голос звучит так, словно он проглотил стакан, и от него пахнет виски.

— Ты пропустил все свои встречи, — тихо говорю я, и какой-то инстинкт заставляет меня подойти к нему, как будто я приближаюсь к дикому животному. — Где ты был? — спросила я.

Наконец он поднимает на меня взгляд, его ледяные глаза налиты кровью и сломлены, когда он смотрит на меня холодным, мертвым взглядом.

— Тебе следует уйти.

От его слов у меня перехватывает горло, а желудок скручивается.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, боясь услышать его ответ.

Я подхожу ближе, но останавливаюсь, когда он кричит:

— Просто иди домой, Логан!

Я стою, застыв от смеси шока и печали, но что-то в глубине моего сознания шепчет, что я знала, что это произойдет. Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я просто не знаю почему.

— Мы оба знали, что это ненадолго, — говорит он, вторя моим мыслям, его голос звучит тише, но не менее отстраненно.

— Да, — киваю я. — Думаю, мы знали. Но ты явно облажался, и я никуда не уйду, пока не буду уверена, что с тобой все в порядке. — Дэйр нанял меня, защитил, приютил и любил, даже когда я сопротивлялась этому. Даже если это конец для нас, я не уйду от него.

Я хватаю аптечку первой помощи с полки позади себя, прежде чем подойти к тому месту, где сидит Дэйр, и опускаюсь перед ним на колени. Костяшки его пальцев окровавлены, и кажется, что из разорванной кожи торчат кусочки коры. Он не возражает, когда я беру его за руку.

— Итак, ты был в лесу, — говорю я больше себе, вытаскивая осколки коры и протирая порезы антисептической салфеткой. Его локти покоятся на коленях, руки свисают вниз, пока я работаю. Он меня не останавливает. Даже не смотрит на меня.

Как только я заканчиваю, я сажусь, положив ладони на бедра, и жду, когда он что-нибудь скажет — что угодно. Я не могу видеть его глаз из-за того, как его волосы падают на них, и у меня возникает желание убрать эти чернильно-черные пряди. Используя один палец, я делаю именно это, и он хмурится еще сильнее, крепко зажмуривая глаза, как будто мое прикосновение причиняет ему физическую боль.

— Что с тобой случилось? — Я пытаюсь еще раз. Вчера у меня был парень, который готов был свернуть горы ради меня. Который не мог оторвать от меня своих рук. Сегодня он даже не хочет, чтобы я была рядом с ним.

Дэйр резко встает, его стул въезжает в стену позади него, затем выбегает из гостиной, не сказав ни слова. Я встаю и возвращаюсь в главную комнату. Корд хватает Дэйра за плечи, пытаясь заставить его сосредоточиться на том, что он говорит, и я с удивлением вижу Ашера и Камдена, брата Корделла, идущих ко мне.

— Дай мне несколько минут. Я отведу его в соседний бар. Волью немного кофе в его пьяную задницу и посмотрим, смогу ли я понять, что, черт возьми, происходит, — говорит Ашер резким тоном.

Я киваю, засовывая руки в передние карманы. Камден сжимает мое плечо своей татуированной рукой.

— С ним все будет в порядке, — понимающе говорит он. — У всех нас есть свое дерьмо. Поверь мне, я долго к этому готовился.

Ашер, кажется, сбит с толку примерно так же, как и я, и бросает вопросительный взгляд на Кэмдена.

— Я буду здесь, — говорю я, покусывая кончик ногтя на большом пальце.

Корд, Кэмден, Ашер и Дэйр уходят, оставляя меня с Мэтти. Дэйр смотрит на меня через плечо, и измученный взгляд его глаз сокрушает меня. Как вы можете починить кого-то, если он не говорит вам, что сломано? Как только они выходят за дверь, я закрываю лицо руками, и Мэтти притягивает меня в свои объятия. Я позволила ему обнять себя на минуту, прежде чем отстраниться. Я не хочу плакать прямо сейчас.

Я расхаживаю взад-вперед у пробковой доски на стене, увешанной рекламными листовками и фотографиями — в том числе нашими с Дэйром фотографиями с Хэллоуина, — кажется, уже несколько часов. На самом деле прошло всего двадцать минут. Покончив с ожиданием, я решаю пойти проведать Дэйра.

— Я сейчас вернусь, — говорю я Мэтти, открывая дверь. Я нахожусь на полпути между «Плохими намерениями» и Blackbear Bar, когда слышу, как меня окликают по имени откуда-то справа. Я оглядываюсь и вижу Эрика, крадущегося ко мне.

— Не сейчас. — Я вздыхаю, не в силах больше выносить эту драму.

— Выслушай меня, — говорит он, доставая папку из плотной бумаги. Я настроена скептически, но по какой-то причине я не ухожу, как, я знаю, должна была бы. Каким-то образом я знаю, что то, что находится в его руках, вот-вот все изменит.

— Я же говорила тебе держаться от меня подальше.

— Я просто подумал, что тебе следует знать, с каким подонком ты якшаешься.

— Мне все равно, что ты думаешь, что знаешь, — киплю я, вторгаясь в его личное пространство. Меня так тошнит от того, что Эрик вмешивается в мою жизнь. — Дэйр — хороший человек, а это больше, чем я могу сказать о тебе

— Сильно сомневаюсь в этом, учитывая, что он убийца. — Эрик мрачно усмехается, открывая папку. Он протягивает ее передо мной, и я выхватываю ее у него из рук. Здесь есть несколько статей, но на первой странице я вижу заголовок, выделенный жирным шрифтом, с фотографией молодого человека внизу.

«Подросток подозревается в убийстве приемного брата».

Я медленно поворачиваю голову к Blackbear Bar, мои глаза почти мгновенно находят Дэйра. Как будто почувствовав меня, он поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами. Папка выскальзывает у меня из рук, бумаги разлетаются по тротуару вокруг меня. Глаза Дэйра расширяются, а когда они останавливаются на Эрике, то сужаются в щелочки.

Я в это не верю. Ни на секунду. Даже с таким убийственным выражением на его лице прямо сейчас.

— Удивительно, что можно найти в Интернете, — самодовольно говорит Эрик. Я все еще смотрю на Дэйра, когда он встает, когда что-то внутри меня обрывается. Я сжимаю пальцы в кулак и запускаю им в лицо Эрика. Шок сменяет его самоуверенную улыбку.

— Пошел ты, Эрик.

Рука Эрика вырывается, обхватывает мое горло, а затем я прижимаюсь к стене позади себя, только мои цыпочки касаются земли.

— На этот раз твоих парней здесь нет, чтобы помочь тебе, Логан, — насмехается он, и я замахиваюсь ногой, чтобы ударить его по яйцам. Он отпрыгивает в сторону, но недостаточно быстро.

— Черт! — кричит он, а затем его кулак летит прямо мне в лицо. Моя голова ударяется о стену позади меня, и на несколько секунд я чувствую себя ошеломленной, прежде чем начинается боль, заставляющая меня вскрикнуть.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать! — кричит он в ответ, и краем глаза я вижу, как дверь в Blackbear открывается, а затем Эрик отстраняется. Я сползаю по стене, но Дэйр подхватывает меня, держа на руках, в то время как Корделл, Камден и Ашер прижимают Эрика к тротуару.

— Ло, ты в порядке? — спрашивает Дэйр, приподнимая мой подбородок. Мое лицо становится мокрым, и я подношу руку к носу только для того, чтобы понять, что это кровь. Вот сукин сын.

— Я в порядке. Я в порядке, — повторяю я, на этот раз тверже. Это больно, но я злюсь больше всего на свете.

— Корд! — кричит Дэйр, и Корделл, не нуждаясь в дальнейших инструкциях, отходит от Эрика и подходит ко мне, обнимая меня за плечи. Дэйр подходит к Эрику и пинает его ботинком в бок. Эрик дергается и стонет, подтягивая колени к груди.

— Не надо! — кричу я. Это того не стоит. Эрик того не стоит.

— Отведи ее внутрь, — приказывает Дэйр, указывая на меня пальцем.

— Пойдем, Ло. Давай приведем тебя в порядок, — говорит Корд, ведя меня внутрь.

— Корд, нет, — говорю я, упираясь каблуками.

— Все в порядке, — уверяет он меня. — Ашер не позволит ему зайти слишком далеко.

Неохотно я позволила ему увести себя. Оказавшись внутри, Мэтти выходит из ванной с выпученными глазами.

— Какого черта?! — кричит он, сжимая челюсти и направляясь ко мне.

— Костюм вернулся, — сообщает ему Корделл.

— Я должен был пойти с тобой, — говорит Мэтти, и на его лице проступает чувство вины.

— У меня разбит нос, Мэтти. Я не умираю. — Я пытаюсь рассмеяться, чтобы заставить его почувствовать себя лучше, но для моих собственных ушей это звучит фальшиво.

Я направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок, не обращая внимания на боль в горле и лице, но дверь звенит, и я резко оборачиваюсь. Только это не Дэйр. Это Джейк. И в руках у него одна из скомканных статей.

— Здесь копы, — говорит он, и я бросаюсь вперед, но Джейк преграждает мне путь.

— Джейк, двигайся, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Мне просто нужно кое-что сказать. — Его глаза умоляюще смотрят на меня.

Я не отвечаю, и он воспринимает это как разрешение продолжать.

— Я не самый большой поклонник Дэйра. На самом деле, я потратил много лет, ненавидя его.

— Да, я бы сказала, что это было довольно ясно, — невозмутимо отвечаю я, пытаясь пройти мимо него, но он снова блокирует меня.

— Но это? — Он поднимает предмет, покрытый отпечатками обуви. — Все было совсем не так. Его приемный брат был моим лучшим другом, и хотя я виню его, это был несчастный случай.

Я коротко киваю ему. Он говорит мне то, что я уже знаю как правду.

— В любом случае, я сказал копам, что он защищал тебя.

— Спасибо, — говорю я, и когда снова направляюсь к двери, он отодвигается с дороги.

Я выхожу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дэйра в наручниках ведут вниз по улице к мигающим синим и красным огням, а Эрика запихивают на заднее сиденье отдельной машины.

Я подбегаю к той, где Дэйр.

— Прошу прощения, офицер?

— Да, мэм? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом, выражение его лица меняется с слегка раздраженного на озабоченное, когда он видит мое состояние.

— Я бы хотела выдвинуть обвинения.

Глава 21

Дэйр

— Стефан Эдер, — зовет офицер, и я встаю, мое тело словно налито свинцом, когда я направляюсь к выходу из камеры предварительного заключения, в которой нахожусь Бог знает сколько времени.

— Тебя отпускают.

— Самое, бл*дь, время, — ворчу я. Мое тело болит. У меня похмелье. Слабый. Уставший. Но больше всего мне нужно увидеть Ло. Что, черт возьми, она теперь должна думать обо мне? Я был близок к тому, чтобы сбежать. Подумывал о продаже салона самому последнему потенциальному покупателю. Оставить Ло было бы легче, чем потерять ее. Но потом Ашер достучался до меня, напомнив о том, как он чуть не бросил все это, и когда я увидел этого придурка Эрика с ней возле Blackbear, я понял, что никогда не смогу ее отпустить. Эта девушка — часть меня. Единственная часть меня, которую я люблю.

Я подписываю документы, а затем мне вручают мои вещи. Мой телефон разрядился — в этом нет ничего удивительного. Я решаю пройти полторы мили домой пешком по снегу, чертовски надеясь, что Ло там.

* * *

Когда я вхожу в свой дом, Джесс лежит на диване, как будто ждет меня.

— Ты сказал, что не причинишь ей вреда, — обвиняет он, не потрудившись взглянуть на меня.

— Где она? — спросил я.

— Она только что заснула.

— Мне нужно с ней поговорить, — говорю я, надеясь, что Джесс не станет раздувать из этого проблему, потому что я сейчас действительно не в настроении.

— Черт возьми, исправь это, — говорит он, и я, не теряя больше ни секунды, взбегаю по ступенькам в нашу комнату.

Ло свернулась калачиком поверх одеял в изножье нашей кровати. По ее щекам текут слезы и видны слабые следы крови, как будто она пыталась смыть их, но у нее не хватило на это сил.

Даже не потрудившись скинуть ботинки, я забираюсь к ней сзади, притягивая ее к себе. Мне нужно почувствовать ее тепло прямо сейчас. Чувствовать ее кожу на своей.

— Эй, — говорю я хриплым шепотом.

Она резко просыпается, садясь в постели.

— Все в порядке. Это всего лишь я, — говорю я.

Замешательство в ее глазах проясняется, но на смену ему приходит печаль.

— Ты в порядке? — спрашивает она, и я киваю. — Я не знаю, как тебе помочь. Быть тем, кто тебе нужен.

— Ты — то, что мне нужно, — настаиваю я, садясь и свешивая ноги с кровати. — Мне жаль. Мне так чертовски жаль.

— Я даже не знаю, за что ты извиняешься, — раздраженно говорит она. — Потому что ты мне ничего не рассказываешь.

— Иди сюда, Ло, — говорю я, ложась на спину и протягивая руки. Она колеблется, прежде чем позволить мне обернуть их вокруг нее. — Я готов рассказать тебе все.

Карие глаза смотрят на меня снизу вверх, усталые, но полные надежды. Я делаю глубокий вдох, готовясь к ее реакции.

— Когда мне было шестнадцать лет, я убил своего брата.

Ло и глазом не моргает. Она молчит, ее лицо ничего не выражает, и я погружаюсь в воспоминания о том дне.

— Давай, — надулась Сара, раскинув руки, прикрытые ее пышным ярко-желтым зимним пальто, из своего места на замерзшем озере. — Потанцуй со мной.

— Уйди со льда. Это небезопасно, — предупредил я ее. Эта зима была не такой холодной, как обычно.

— Он заморожен. Мы делаем это постоянно, — возразила она, крутясь вокруг себя, как будто каталась на коньках. — Уф, прекрасно, — фыркнула она, когда поняла, что я не сдвинусь с места. Она с трудом пробралась по снегу, чтобы занять свое место на скамейке рядом со мной.

— Я просто хотела хоть раз увидеть, как ты улыбаешься, — призналась она, вкладывая свою руку в перчатке в мою. Я слегка сжал ее руку, смягчая свой отказ, прежде чем отдернуть ее, отчего эти голубые глаза затуманились печалью. Она знала, что я не из тех, кто испытывает физическую привязанность.

Я знал, что она влюблена в меня. Я также знал, что все это между нами было плохой идеей. Она была моей приемной сестрой. Ее родители были мне ближе всего к семье. Ее брат Люк был одним из моих хороших друзей. Он был на два года старше меня. Футбольная суперзвезда. Король бала выпускников. Я был просто испорченным ребенком, который любил выпить и порисовать, и иногда, когда представлялась такая возможность, я трахался с девчонками. У нас не было ничего общего, но каким-то образом мы ладили.

— Ты должна быть на занятиях, — сказал я, и было так холодно, что я видел свое дыхание. Типично для этого времени года.

— Тебе тоже следовало бы, — рассмеялась она. Она настояла на том, чтобы сегодня прогулять со мной. Сара не пропустила ни одного дня. Я сомневаюсь, что она вообще опаздывала до сегодняшнего дня. Она взяла термос с горячим шоколадом и отвезла нас в уединенный уголок замерзшего озера.

— Почему мы здесь? — спросил я, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком резко. Я заботился о Саре как о сестре, или, по крайней мере, мне так казалось. Мне никогда не было с чем это сравнить. Иногда, когда мы целовались, я думал, что, возможно, она мне тоже нравится в этом смысле. Когда вы растете без какой-либо любви или привязанности, трудно различать эти вещи. Я начинал понимать, что существует много видов любви, и что бы я ни испытывал к Саре, это не относилось к романтической разновидности. Конечно, мой член чувствовал себя по-другому, но это была просто... биология.

— Я хотела тебя кое о чем спросить, — сказала она, и ее щеки порозовели то ли от холода, то ли от смущения, то ли от того и другого вместе.

— Что?

— Я хочу потерять свою девственность, — выпалила она, и мои брови взлетели до линии роста волос. — Боже, вслух это звучит так глупо, — простонала она, качая головой и пряча лицо в ладонях, обтянутых перчатками.

— Я даже не знаю, что делать с этой информацией, — честно признался я, потирая переносицу. Она говорила, что хочет потерять свою девственность прямо сейчас? Со мной? Или она искала совета?

— Я просто подумала… Я не знаю. Я не хочу отдать это какому-нибудь парню на вечеринке или еще где-нибудь. Я хочу, чтобы это было с кем-то, кому я доверяю. Кто-то вроде тебя.

— Сара... — я качаю головой. — Это не очень хорошая идея. — Часть меня была польщена. Часть меня злилась из-за того, что она сделала все, чтобы поставить под угрозу отношения со своей семьей. «Не похоже, что ей одной есть что терять», — с горечью подумал я. Что бы ни случилось, у нее все равно были бы родители, дом, кровать... то, чего у меня никогда не было.

Я поддался искушению. Если бы она была любой другой девушкой, а не моей приемной сестрой, я бы уже наклонил ее над этой скамейкой. Секс есть секс. Дело не в любви и даже не в симпатии. Но это было ради Сары. К тому же у меня было еще два года до восемнадцати. Я не хотел снова переезжать, если все пойдет наперекосяк.

Сара наклонилась, прижимаясь своими губами к моим. Я позволил ей поцеловать себя, но когда она сбросила перчатки и потянулась за моими штанами, я оттолкнул ее. Она отступила, по-видимому, довольная тем, что вместо этого начала целоваться. Когда она снова потянулась к моему члену, оттолкнуть ее было труднее.

— Это не делает меня твоим парнем, — сказал я прямо в тот момент, когда она погладила меня через джинсы.

— Кто просил тебя быть моим парнем? Это тренировка.

У меня были смешанные чувства. С одной стороны, с Сарой все было по-другому. Неправильно.

— Сара, нет, — сказал я, пытаясь не разочаровать ее, зная, какой чувствительной она может быть.

— Ты, должно быть, бл*дь, издеваешься надо мной, — прорычал голос, который, как я знал, принадлежал Люку, в нескольких футах позади нас.

— Что ты здесь делаешь? — Сара взвизгнула, ее рука дернулась с моего колена, выглядя так, словно она хотела исчезнуть.

— Что я здесь делаю? — недоверчиво спросил он. — Я ищу тебя. Из школы позвонили маме. Они с папой оба сейчас ищут тебя. Я увидел твою машину и подумал, что с тобой что-то случилось. О чем, черт возьми, ты думала?

— Она прогуляла школу. Она не грабит банк. Дай девушке передохнуть, — сказал я, вставая лицом к нему. Его глаза остановились на моей промежности, и я опустил взгляд, впервые заметив, что Саре удалось расстегнуть мне ширинку.

Дерьмо.

Я застегнула молнию, и лицо Люка стало ярко-красным прямо перед тем, как он бросился на меня. Прежде чем я успел среагировать, моя спина ударилась о замерзшее озеро. Моя голова стукнулась об лед за секунду до того, как его мясистый кулак коснулся моего лица, и Сара закричала, чтобы он остановился.

— Что за хрень! — закричал я, когда Люк оседлал мой торс, схватив за куртку спереди.

— Ты трахаешь мою сестру? — он взревел, нанося еще один удар. Боль отразилась на моем лице.

— Люк! Остановись!

Он проигнорировал мольбы своей сестры, и мы подрались, катаясь по полу, каждый из нас боролся за преимущество. Я прижал его к земле, нанеся ему один хороший удар, прежде чем встать, чтобы уйти. Люк взмахнул рукой и схватил меня за ногу. Рефлекторно мои руки взлетели за спину, чтобы остановить падение. Я скорее услышал, чем почувствовал щелчок. Я еще до того, как посмотрел, понял, что это плохо, и я был прав. Мое предплечье было согнуто в противоположную сторону.

Вид моей руки, согнутой под неестественным углом, в сочетании с последовавшей за этим ослепляющей болью вызвал у меня рвотный позыв, но я не думаю, что Люк заметил что-либо из этого, потому что он был на ногах и возвращался за добавкой.

— Я, бл*ть, к ней не прикасался! — Я закричал сквозь боль, используя здоровую руку, чтобы отползти в сторону, подавляя рвоту, подступившую к горлу. — Моя гребаная рука! — Я пытался сказать ему, но Люк не слушал. Он наклонился, снова потянувшись ко мне, но на этот раз я отвел колени назад и ударил его обеими ногами в живот, отчего он отлетел назад.

Именно тогда я впервые почувствовал это. Лед был недостаточно толстым, и он раскололся под нами. Казалось, что это происходило в замедленной съемке, но на самом деле мы сражались всего несколько секунд. Я попытался подтащить себя к краю, но моя рука была чертовски бесполезна.

Люк закричал, когда лед наконец поддался, и он ухватился за край. Его глаза были дикими, когда они встретились с моими. Он начал учащенно дышать, отчаянно пытаясь подтянуться к краю.

Сара уже рыдала и бежала к нам, выкрикивая имя своего брата.

— Сара! Не выходи на лед. Позвони девять-один-один, — проинструктировал я, и она остановилась там, где заснеженный берег встречался со льдом, нащупывая свой телефон. — Люк, постарайся сохранять спокойствие. — Я старался, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на мучительную боль, которая пронзала всю мою руку. Я вспомнил, что где-то слышал, что чаще всего именно холодный шок приводит к внезапной смерти.

Я знал, что мне недолго осталось действовать. Я перевернулся на живот, и одной рукой пополз к бьющемуся Люку. Каждый раз, когда он пытался подтянуться, лед отламывался, погружая его еще больше. Как только я наконец оказался в пределах досягаемости, я протянул свою здоровую руку — правую — и велел ему схватить ее.

Его рука сжала мою, точно так же, как мы делали это много раз раньше, когда боролись на руках, и я стиснул зубы, зажмурив глаза, собрав все свои силы, чтобы вытащить его.

— Вытащи меня, вытащи меня, вытащи меня отсюда! — пропел Люк, совершенно запаниковав, когда я поднял его верхнюю половину над водой. Он поставил колено на лед, и прежде чем я успел моргнуть, он треснул, прогибаясь под его весом, отправляя нас обоих под воду.

Холод был чем-то таким, к чему я никогда не смог бы себя подготовить. У меня перехватило дыхание, а сердце забилось так быстро, что я подумал, оно вот-вот вырвется из груди. Я греб к поверхности, используя верхнюю половину своей сломанной руки как крыло, и брыкалась ногами. Как только я прорвался, я хватал ртом воздух, оглядываясь в поисках Люка.

— Люк?! — Я не получил ответа. Сара рыдала, настолько полная страха и отчаяния, что я знал, что никогда не забуду этот звук, если доживу до следующего дня. Я попытался успокоить свое прерывистое дыхание, зная, что сохранять спокойствие крайне важно, но в то же время понимая, что это бесполезно.

Сара опустилась на колени, роясь в заснеженной земле, что-то ища. Я чувствовал, как уходит время, и я сделал худшее, что мог сделать в той ситуации. Сделав глубокий вдох, я нырнул обратно. Я открыл глаза под водой, ища хоть какие-то признаки присутствия Люка. Я двигался подо льдом, почти ничего не видя, но, наконец, различил большую размытую фигуру.

Я снова вынырнул, чтобы сделать еще один глубокий вдох, прежде чем снова нырнуть, двигаясь к Люку так быстро, как только мог. Мое тело отяжелело, но адреналин поддерживал меня. Прежде чем я успел дотянуться до него, он начал тонуть.

Нет, нет, нет, нет.

Призвав на помощь силу и скорость, о которых я и не подозревал, я рванул к нему, умудрившись сжать в кулаке капюшон его куртки, прежде чем он выскользнул из пределов досягаемости. Я был медлителен, чертовски медлителен, вытаскивая его на поверхность. Его вес угрожал утянуть нас обоих вниз, и мои легкие, казалось, вот-вот разорвутся, но каким-то образом мне удалось вернуться к дыре, в которую мы провалились.

— Помогите!

Приближаясь к поверхности, я услышал приглушенные крики Сары, и когда я наконец вынырнул, она лежала плашмя на животе, вытянув к нам длинную ветку.

Я услышал вой сирен и понял, что мне просто нужно продержаться еще немного. Я попытался столкнуть обмякшее тело Люка на лед, но преуспел только в том, что вымотал себя до предела. Мне казалось, что я угасаю. Отключаюсь. Как будто моя жизнь ускользала. В последнем отчаянном усилии я прижал голову Люка к своей груди и зацепился сломанной рукой за ветку. Я изо всех сил старался удержать нас обоих над водой, мои глаза закрывались, мышцы отказывали.

— Еще несколько секунд, — сказал я Люку.

И это были последние слова, которые я когда-либо сказал ему, хотя он их так и не услышал.

Хлюпанье носом Ло возвращает меня к настоящему. Я не могу встретиться с ней взглядом, боясь того, что я там найду.

— Что случилось потом? — спрашивает она прерывистым шепотом.

— Я не помню, — честно говорю я. — Я потерял сознание как раз в тот момент, когда нас спасали. Они пытались привести Люка в чувство, но... — Я крепко зажмуриваюсь, вытряхивая из головы образы его безжизненного тела. — Они отвезли меня в больницу, вылечили мою руку и несколько дней лечили от переохлаждения.

— Дэйр, ты должен знать...

— Вот что я знаю, Логан, — перебиваю я, резкость в моем тоне заставляет ее вздрогнуть. — Я знаю, что я нанес удар, который отправил моего брата, во всех смыслах и целях, в эту воду. Я убил его. Это факт. Здесь нет серой зоны, так что перестань ее искать. Я убил его. Я отнял еще одну жизнь. Я остановил биение сердца.

— Ты пытался спасти его, — возражает она, и я, наконец, смотрю на ее лицо, ненавидя смесь боли и жалости, которую вижу в ответ на свой взгляд.

— Но я этого не сделал. Я не смог. И это моя вина.

— Это был несчастный случай, — настаивает она.

Какое-то время мы молчим. Мы оба пытаемся сориентироваться, что это значит, прежде чем она спрашивает:

— Что тебя вывело из себя?

— Я увидел Сару и ее отца у Сисси. Это время года всегда выводит меня из себя, но я не видел их с того дня, и все это нахлынуло на меня снова.

Ло понимающе кивает.

— Знаешь, я в это не поверила. Даже когда я увидела статью, прямо там, черным по белому.

— И почему это? — спрашиваю я с неподдельным любопытством.

— Потому что с тех пор, как я встретила тебя, ты был только добр ко мне. Ты стал моей семьей и семьей Джесс, когда наши жизни разваливались на части. Ты хороший, даже если ты этого не видишь.

— Итак, что это значит для нас? — Я задаю единственный вопрос, который имеет значение, проводя большим пальцем по ее слегка припухшей губе.

— Это значит, что мы можем быть вместе без каких-либо секретов между нами.

Мои глаза закрываются, наслаждаясь облегчением, которое я испытываю от ее слов.

— Иногда мне трудно выйти из темноты. Но я пытаюсь.

— Я посижу с тобой в темноте. Я все равно не любитель солнца, — говорит она, зевая.

— Ты — солнце.

Эпилог

Дэйр

Я с хрустом разгребаю веточки и сосновые шишки, устилающие мягкую землю. Июнь в Риверз-Эдж означает, что снег наконец-то растаял, уступив место пышной зелени. Ло прислала мне сообщение, в котором просила встретиться с ней на моем месте. Не спрашивайте меня, какого хрена она делает посреди леса в сумерках.

Прошло семь месяцев с тех пор, как Ло приехала в Риверз-Эдж и перевернула мой мир наилучшим из возможных способов. Пять с той ночи, когда все мои грехи вышли на свет божий. Эрик попал в тюрьму на целых пять секунд, к моему большому разочарованию, но когда он вернулся домой, его ждала полиция. Удивительно, но его жена действительно получила помощь, как он и сказал Ло, но его жена также придумала план. Оказывается, у Эрика был опыт причинения боли женщинам, и его главной жертвой была жена. Она установила видеокамеру, задокументировала жестокое обращение, продолжавшееся пару месяцев, и подала заявление о срочном заключении под стражу. Ходят слухи, что они с Кайденом переехали, чтобы начать все сначала. Между тем, Эрик не скоро выйдет из тюрьмы.

Это не всегда легко. Все еще бывают дни, когда я убежден, что попаду в ад за то, что сделал, но это нормально, потому что Ло приносит мне рай, когда я прихожу к ней домой, погружаюсь в нее каждую ночь.

Когда я, наконец, добираюсь до поляны между соснами, я вижу, что она стоит там и выглядит чертовски взволнованной. Обрезанные джинсы, такие короткие, что на них виден намек на чернила, которые я ей нанес, ее любимая футболка — мешковатая футболка D.A.R.E., которую она нашла в Goodwill, — грязные белые теннисные туфли и растрепанные волосы, собранные в высокий хвост. Она скручивает руки вместе, прикусывая нижнюю губу.

— Что все это значит, Салли?

Поверх одеяла стоит большой деревянный ящик, а вокруг разбросана куча подушек. Над головой на веревке между двумя деревьями висят фонари, а на крышке ящика у нее разложена еда и свечи.

— С днем рождения, — говорит она неуверенно, ее большие глаза ждут моей реакции.

— Почему ты выглядишь такой нервной? — спрашиваю я, подходя к ней. Ее плечи опускаются, и она закатывает глаза, глядя на меня.

— Потому что ты ненавидишь сюрпризы.

Как правило, я ненавижу сюрпризы, но для этого я могу сделать исключение. Я хихикаю, обнимая ее одной рукой. Она вскакивает, обхватывая меня ногами за талию, обеими руками по обе стороны от моего лица.

— Я люблю тебя, — говорит она, прежде чем скользнуть языком между моими губами. Я стону, поворачиваясь, чтобы прислонить ее к дереву, когда мои руки находят ее задницу. Я никогда не устану слышать, как она произносит эти слова. Я целую ее в ответ, уже с трудом для нее. Я вжимаюсь в ее жар, и она стонет, сжимая пальцами мой затылок. Я провожу рукой по передней части ее шорт, прежде чем просунуть палец внутрь. Она позволяет мне поиграть с ее киской в течение минуты, прежде чем отстраниться, затаив дыхание.

— Еда остывает, — выдыхает она с раскрасневшимся лицом.

— К черту еду. Я жажду этого, — говорю я, прижимаясь к ней бедрами.

— Позже, — настаивает она, выпрямляя ноги и вырываясь из моих объятий. — Я усердно работала над этим.

— Это идеально. — И так оно и есть. Две вещи, которые приносят мне покой, — это мое место и моя девушка.

Ло берет меня за руку и тянет к груде подушек и одеял. Она принесла еду навынос из моего любимого итальянского заведения и вишневые чипсы на десерт. Ло напряжена и молчалива во время нашей трапезы, все еще выглядя нервной. Я не знаю, что, черт возьми, с этим делать, поэтому спрашиваю.

— Что еще происходит, Ло?

— У меня есть для тебя еще один сюрприз, — признается она, кажется, почти испугавшись моей реакции.

— Что именно? — От того, как она себя ведет, у меня все внутри скручивается от страха. Ло не стесняется и не нервничает. Что же могло так ее скрутить? Она достает свой телефон, с минуту постукивает по экрану, прежде чем убрать его.

— Еще пять минут, — загадочно произносит она, прежде чем переползти по подушкам, сесть ко мне на колени и сцепить лодыжки у меня за спиной. — Просто помни, что я люблю тебя, — говорит она. Я опускаю голову, прижимаясь носом к ее шее, не в силах удержаться, чтобы не вдохнуть ее запах и тепло.

— Дэйр, — шепчет Ло как раз в тот момент, когда я слышу шаги позади себя. Я напрягаюсь, и Ло потирает мне спину, как будто укрощает испуганное животное — что, я думаю, точно описало бы меня в этот момент. Ло расцепляет ноги и встает. Я следую ее примеру и поворачиваюсь лицом к тому, кто бы это ни был. Ло вкладывает свою маленькую ручку в мою, пока я смотрю на него, пытаясь вспомнить его знакомое лицо.

— Стефан, — произносит низкий голос, принадлежащий стоящему напротив меня мужчине в полицейской форме. В уголках его глаз появляются морщинки, когда он улыбается мне. — Ты, наверное, меня не помнишь. Я офицер Дэвис. Офицер, который нашел тебя.

Как только эти слова слетают с его губ, меня захлестывают воспоминания, о существовании которых я даже не подозревал. Кака я рисую в блокноте на переднем сиденье полицейской машины, он снимает свою куртку и накидывает ее на меня. Потом, позже, сидя у него на коленях в полицейском участке, я ел его смесь «Трейл», не желая расставаться с первым человеком, который проявил ко мне доброту за всю мою жизнь.

Так много эмоций обрушивается на меня одновременно, и на минуту я снова становлюсь тем грязным, заброшенным четырехлетним ребенком. Я помню, как сидел на цементной стоянке, чувствуя холод, голод и растерянность. Я пытался согреться в своей куртке «Черепашки ниндзя», когда меня ослепил яркий свет. Секундой позже в поле зрения появился офицер Дэвис, наклонившийся, чтобы поднять меня.

— Я держу тебя, приятель, — повторял он снова и снова, обнимая меня, вероятно, напуганный больше, чем я сам.

Отпуская руку Ло, я сжимаю переносицу, опуская голову, не желая поддаваться желанию сделать что-нибудь глупое, например, пустить слезу. Я слышу, как офицер Дэвис подходит ближе, а затем он обнимает меня во второй раз за двадцать три года. Он по-мужски хлопает меня по спине, и когда я поднимаю взгляд, его глаза блестят от непролитых слез.

— Я так и не смог поблагодарить вас, — говорю я, мой голос хриплый от эмоций, прежде чем прочистить горло.

— Не нужно благодарности. Я просто рад, что твоя девушка нашла меня. На протяжении всей своей карьеры я задавался вопросом, где ты оказался в итоге.

— Ты сделала это? — спрашиваю я Ло, у которой по щекам обильно текут слезы. Она кивает.

— Я навела о тебе справки. Конечно, там не было указано твое имя, но у меня было достаточно подробностей, чтобы найти старую статью о тебе. Я подумала, что ты, возможно, захочешь с ним познакомиться.

Я слышу то, чего она не говорит. Она знает, что у меня нет желания искать свою мать, поэтому она сделала еще одну вещь, которая могла бы вернуть мне частичку моего прошлого, не вовлекая человека, который меня бросил. Я так сильно, черт возьми, люблю эту девушку. Я обхватываю ее рукой сзади за шею, притягиваю к себе и прижимаюсь губами к ее лбу. Она улыбается мне, и я знаю, что она чувствует благодарность, которую я не могу выразить словами.

— Я принес это для тебя, — говорит офицер Дэвис, протягивая конверт. Я колеблюсь, не уверенный, что смогу справиться с прошлым. Когда я беру его, то нахожу рисунки с фигурками из палочек, нацарапанные карандашом. Они выглядят так, как будто их нарисовал ребенок намного младше четырех лет.

— Ты сохранил это? — спрашиваю я, и он кивает. — Я думаю, ты был первым человеком, который вложил мне в руку карандаш.

— Он художник, — добавляет Ло.

— Татуировщик, — поправляю я. Она слишком высокого мнения обо мне.

— Тогда я пойду дальше и расскажу еще кое-что, — говорит Дэвис со смешком. — У меня дома тоже есть альбом, который ты нарисовал для меня.

Я замечаю пару фотографий за рисунками и смотрю на фотографии самого себя маленького отстраненным взглядом. На одном из них он обнимает меня на парковке, моя голова у него на плече, а рация у его рта. Еще одна фотография меня на больничной койке — я предполагаю, что меня осматривают после того, как Дэвис спас меня от низких температур. Еще одна фотография, на которой я сижу за его столом с ошеломленным выражением в глазах. На каждой фотографии он рядом со мной или на заднем плане. Он ни разу не бросил меня.

Я достаю свою фотографию, судя по всему, после ванны. Мои волосы были светлее. Странно видеть этого ребенка и знать, что это я. Я никогда не знал, как я выглядел в детстве — никогда не думал, что это имеет какое-то значение, хотя иногда задавался вопросом. Это кажется чем-то таким... неважным, но я наконец-то чувствую, что у меня есть какое-то завершение. Часть меня, о которой я и не подозревал, что мне ее не хватало. Вроде того, что я чувствую к Ло.

— Я позволю тебе вернуться к твоему дню рождения, — говорит он, прежде чем повернуться к Ло. — Спасибо, что связалась, Логан. Ты осуществила желание, длившееся два десятилетия.

Логан отстраняется от меня, обнимая его за шею. Я слышу, как она тихо благодарит его, но не могу разобрать точных слов. Он торжественно кивает ей, затем поворачивается, чтобы уйти.

— Я говорил тебе, как сильно я люблю тебя, сумасшедшая девчонка? — говорю я, притягивая ее обратно к себе за петлю на поясе.

— Я была бы не прочь услышать это еще раз. — Она улыбается, сцепляя пальцы у меня на затылке, прежде чем поцеловать меня в шею. Нас прерывают, когда мы снова слышим приближение Дэвиса.

— Я чуть не забыл. Я не знаю, куда делись остальные твои вещи, но я смог сохранить это.

Он бросает мне темный, скомканный комок ткани. Я разворачиваю футболку, обнажая последнее, что я думал увидеть. Глаза Ло поднимаются на мои, в них в равной степени смешиваются веселье и благоговейный трепет, прежде чем она откидывает голову назад, издавая смешок.

— Джек Скеллингтон.

Конец.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог