Теория снежного кома [Фэя Моран] (fb2) читать онлайн

Фэя Моран Теория снежного кома

Плейлист

ONE REPUBLIC // WHEREVER I GO

THE VAMPS // JUST MY TYPE

KIM CESARION // BRAINS OUT

5 SECONDS OF SUMMER // WANT YOU BACK

IMAGINE DRAGONS // FOLLOW YOU

TAIO CRUZ // DYNAMITE

M83 // MIDNIGHT CITY

JONAS BLUE FEAT. JOE JONAS // I SEE LOVE

5 SECONDS OF SUMMER // WHEN YOU WALK AWAY

FITZ AND THE TANTRUMS // HANDCLAP

DUA LIPA // LEVITATING

KAISER CHIEFS // I PREDICT A RIOT

СЕРГЕЙ ЛАЗАРЕВ // ЭТО ВСЁ ОНА

MADCON FEAT. RAY DALTON // DON’T WORRY

EMPIRE OF THE SUN // WE ARE THE PEOPLE

SIAMÉS // THE WOLF

DUA LIPA, BLACKPINK// KISS AND MAKE UP

BASSHUNTER // SATURDAY

DUA LIPA // LOVE AGAIN

ЗИМА В СЕРДЦЕ // МОЯ МИШЕЛЬ

Посвящается всем, кто когда-либо влюблялся.

И тем, кто ещё только собирается совершить эту прекрасную ошибку.

(обратно)

1. Знакомьтесь с Мудилой

Милана

Любая ненависть с чего-то начинается.

Невозможно ведь ненавидеть человека, просто потому что он есть, правда? Невозможно ненавидеть каждую деталь в его внешности, его походку, манеру говорить и всё такое, просто потому что он существует. Он действует на нервы одним своим голосом или такой незначительной мелочью как улыбка или даже способ держания учебника в руках.

В моей жизни, увы, есть такой человек.

И ненавижу я его не без причины. Он – моя личная заноза в заднице, вселенская катастрофа и причина моих регулярных мигреней.

Стоя около своего локера в здании факультета Компьютерных Наук, я перекладывала свои учебники уже раз пятый за эту неделю. Учебник по Алгоритмам и Структурам Данных сегодня особенно раздражал своим ярко-синим цветом, диссонируя со спокойным серым учебником по Дискретной Математике.

А всё потому, что у моего врага есть непростительная тягость к доведении меня до сумасшествия. Он любит взламывать мой замок и переставлять учебники, прекрасно зная о том, что я терпеть не могу беспорядки. Я всегда складываю их как можно более аккуратно, и открывая утром в очередной раз шкафчик, едва сдерживаюсь от истошного вопля. Уж не знаю, когда этот гад успевает всё это делать, учитывая то, что он всегда занят. Его невозможно выловить, когда он кому-то нужен, а вот когда глаза бы мои его не видели – пожалуйста, здрасьте-приехали!

Конечно, месть не заставляла себя долго ждать. В ответ на его мучения я обычно в тайне пробираюсь в мужскую раздевалку нашего спортивного корпуса, которую он посещает по несколько раз в неделю, когда оттачивает свои «грациозные» прыжки на рампе, и рисую пенисы ярким несмываемым маркером на дверце его шкафчика с добавлением милых снежинок. Понятия не имею, как он дальше избавляется от моего произведения искусства, да и плевать мне на это. Главное – заставить его попотеть посильнее, чем он потеет на своих идиотских тренировках. По крайней мере, я надеюсь, что эта скотина понервничает.

Сегодня я планировала отомстить как-то поизощрённее. Даже скачала несколько обучающих видео по созданию мини-бомб из подручных средств. Ну, или хотя бы подложить ему в ботинок жвачку. На крайний случай.

Но мои планы сорвал звонок на телефон.

На экране высветилось имя профессора Бьёрна. Сердце ёкнуло. Он довольно странный тип. Гений, безусловно, но эксцентричный до мозга костей. Записаться на его курс «ИИ в экстремальных условиях» было авантюрой, но ради возможности использовать его продвинутую лабораторию я была готова на многое.

– Мисс Льдова, немедленно явитесь в мой кабинет. Захватите с собой, как вы это, полагаю, называете, valenki и запас термобелья. И, да, не забудьте хорошее настроение. Нам предстоит незабываемое приключение.

Валенки? Термобельё? Какое ещё незабываемое приключение? Это что, приглашение в секту любителей вязаных носков и горячего чая? Или профессор Бьёрн решил заняться альпинизмом в одних трусах и позвал меня в качестве группы поддержки?

В голове начали роиться самые абсурдные предположения. Но любопытство, как всегда, взяло верх.

Я быстро разложила все учебники как было в локер, временно откладывая месть ненавистному идиоту, схватила зеркальце с полки и взглянула на своё отражение, примечая новый оттенок кругов под глазами. А дело в том, что глаза-то у меня к тому же какого-то странного голубо-зелёного оттенка, ещё и прям светлые, так что круги под глазами кажутся темнее. Мне нравится засиживаться допоздна за компьютером и играть в видеоигры. Те самые, где приходится убивать противников со стрелкового оружия, попадая в головы.

И я очень часто представляю на месте бездушных nps¹ своего чёртового врага. Идеально. Лучше любого антистресса.

После краткого осмотра самой себя я поспешила в кабинет профессора. А дойдя до него и открыв дверь, в первую очередь увидела огромный плакат с надписью «Norge venter på deg!» и фотографией заснеженных гор и фьордов.

– Ах, мисс Льдова, как быстро! – Профессор Бьёрн засиял своей безумной улыбкой. – Готовы к незабываемому приключению? Мы отправляемся в Норвегию!

Ясно. Совсем выжил из ума на старости лет.

– Мистер Бьёрн, я не совсем… – осторожно начала я, но он меня перебил, радостно захлопав в ладоши:

– Мы выиграли, моя дорогая! Выиграли грант на участие в зимней школе в Норвегии! И вы, мисс Льдова, одна из избранных.

Он замолчал, ожидая моей реакции. А я стояла и тупо хлопала глазами, пытаясь переварить услышанное.

И тут в дверь постучали. Профессор Бьёрн, словно очнувшись, пробормотал:

– Войдите!

Совершенно неожиданно, заставив меня стиснуть в злости челюсть, в кабинет вошла моя заноза в заднице. Он посмотрел на меня, потом на профессора Бьёрна, и произнёс:

– Профессор, вы меня вызывали?

В этот момент в голове всё встало на свои места. Вспомнилось всё. Этот безумный грант. Эта зимняя школа. Эта чёртова Норвегия!

Где-то в начале семестра, после особенно удачной ночи за Apex Legends и с тонной выпитого энергетического напитка, я наткнулась на объявление о конкурсе. Меня привлекли слова «Технологии» и «грант». Автоматически, почти не глядя, я заполнила форму и благополучно забыла об этом через пять минут. Я участвовала в стольких конкурсах и грантах, что они давно превратились в белый шум.

– Ах, мистер Муди, как раз вовремя! – Бьёрн, казалось, ничего не замечал. – Мисс Льдова как раз только узнала о нашем маленьком путешествии. Вы тоже входите в число избранных.

– В смысле? – Мудила нахмурился, бросив на меня вопросительный взгляд.

– В самом прямом, юноша! – Профессор воодушевлённо потёр руки. – Мы летим в Норвегию. На зимнюю школу. Все расходы оплачены. Это отличная возможность для развития ваших проектов, для новых знакомств, для…

Он продолжал тараторить что-то про возможности и перспективы, но я его уже не слушала. Я смотрела на Мудилу, а он смотрел на меня. В его глазах читалось такое же замешательство, как и в моих.

– Так, стоп… что за Норвегия? – наконец спросил он. – Я не помню, чтобы подавал куда-то заявку.

Как уже было сказано, профессор Бьёрн известен своей эксцентричностью. Вполне мог добавить его в список, если он хоть как-то соответствовал теме программы. А то, что он – профессиональный спортсмен и учится на инженера-эколога, вполне могло сойти за соответствие.

– А вам и не нужно было подавать, мистер Муди! – радостно воскликнул профессор. – Я сам вас включил! Вы отлично подходите для этой программы. Ваша экспертиза в экстремальных видах спорта будет просто незаменима.

Я взглянула на черноволосого мудака. Его лицо выражало целую гамму эмоций – от шока до лёгкого ужаса. И тут я не выдержала и тихо захихикала.

– Что смешного? – огрызнулся он.

– Да так, ничего, – ответила я, стараясь сдержать смех. – Просто представила, как тебе придётся учиться есть лютефиск² и носить шерстяные носки.

Парень посмотрел на меня с таким видом, будто я только что предложила ему побрить голову на лысо.

– Что такое лютефиск? – спросил он подозрительно.

– О, тебе понравится, – усмехнулась я. – Главное, не забудь взять с собой прищепку для носа, Mudila.

Он снова нахмурился.

Этот придурок не знал перевода прозвища, которое я ему дала. А мне всегда нравилось то, как оно сочетается с его фамилией, и совсем не нравится то, как моя фамилия сочетается с его именем.

Потому что человека, которого я ненавижу больше всего на свете зовут Эйс Муди. «Эйс» почти созвучно с «ice», а моя фамилия – Льдова.

Профессор Бьёрн продолжал радостно тараторить о деталях поездки. А я смотрела на своего злейшего врага и понимала, что этот полёт в Норвегию станет самым эпичным провалом в моей жизни.

– Так что, мои дорогие студенты, готовьтесь! – громко парировал мистер Бьёрн. – Нам предстоит незабываемое времяпрепровождение в окружении невероятной снежной красоты!

Эйс перевёл взгляд с меня на Бьёрна и выдал:

– Профессор, при всём уважении, я думаю, тут какое-то недоразумение. Я очень занят подготовкой к соревнованиям. К сожалению, я не смогу лететь в Норвегию.

На лице профессора отразилось искреннее разочарование.

– Но, мистер Муди, это же такая возможность! Столько перспектив. Я уверен, вам понравится!

– Я ценю ваше предложение, но мой график… У меня тренировки, спонсорские контракты… Вы понимаете.

Я усмехнулась и съязвила:

– Боишься, что я окажусь умнее тебя, и ты на моём фоне потеряешь свой безупречный статус всеобщего любимчика и отличника?

Мудила бросил на меня испепеляющий взгляд.

– А иначе с чего бы тебе отказываться от бесплатной поездки в рай для сноубордистов? Неужели боишься, что не сможешь постить селфи со своей смазливой физиономией в Инстаграм³ каждый день?

Эйс будто покраснел от злости. А я наблюдала за этим с удовольствием. Обожаю его доводить.

Профессор Бьёрн вздохнул, но не стал спорить. Не может же он заставить своего студента лететь в другую страну.

– Что ж, очень жаль, мистер Муди. Но я уважаю ваше решение. В таком случае, мы возьмём кого-нибудь из резервного списка.

Я уже мысленно потирала руки, предвкушая поездку без этого самовлюбленного идиота, а Эйс снова бросил на меня взгляд. Как же я ненавижу его рост в сто девяносто, из-за которого мне – девчонке с ростом в сто шестьдесят – приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его идиотские синие глаза. Глаза цвета ёршика, стоящего у нас рядом с туалетом дома.

Но тут этот взгляд стал совсем недобрым.

Я в подозрении сощурилась.

– А хотя, знаете… – заговорил он, нагло ухмыльнувшись мне. – Профессор, я передумал. Мне кажется, Милана права. Нельзя отказываться от такой умопомрачительной возможности. Особенно в её компании… А с контрактами я что-нибудь придумаю.

Я чуть не подавилась воздухом. Что?!

Тут он шагнул в мою сторону и схватил моё лицо в свои ладони, сжав щёки.

– Ну вот как отказать этой сладкой мордашке, правда? – почти пропел он, а мне захотелось промыть лицо хлоркой из-за его прикосновения.

Профессор Бьёрн довольно расплылся в улыбке.

– Молодая любовь прекрасное чувство, мои дорогие.

– Любовь?! – пропищала я, а потом, когда Бьёрн отвернулся, чтобы взять что-то со стола, пнула Эйса в пах, из-за чего он тут же выпустил меня и прогнулся.

– Ах ты суч… – прошипел он, но быстро выпрямился, делая вид, что всё хорошо, когда профессор снова развернулся к нам.

– Это замечательная новость, мистер Муди. Я знал, что вы примете правильное решение!

А я чертовски злилась! Я была в бешенстве!

Через несколько минут профессор вызвал в кабинет остальных выигравших студентов, с которыми нам придётся делить этот полёт, а нам повелел готовиться. Так что мы с Мудилой вместе вышли в коридор – оба злые друг на друга.

– И что это было? – спросила я, не удержавшись.

Эйс посмотрел на меня с мрачной усмешкой.

– Не хочу лишать тебя удовольствия наблюдать за моим красивым лицом каждый день, как здесь. Ты же и дня без этого не проживёшь.

– Заткнись, пока меня не вырвало, – процедила я сквозь зубы. – Я бы с куда большим удовольствием пялилась на жопу северного оленя, чем на твоё смазливое hlebalo.

Он, похоже, даже обрадовался такой реакции. Приподнял бровь, как будто только и ждал моих ругательств.

– Ой, да ладно, – протянул он с притворной грустью. – Мне казалось, ты соскучишься по моему голосу. Кто же будет развлекать тебя в Норвегии, если не я?

– Если тебе настолько делать нечего, можешь попробовать засунуть свой сноуборд себе в задницу, – огрызнулась я. – Может, понравится?

– Могла бы и спасибо сказать, – фальшиво вздохнул Эйс, нависая надо мной. – Я предотвращу много твоих позоров перед профессором. И я полечу с тобой. И что ты мне сделаешь? Заболтаешь меня до смерти рассказами о своих галимых стрелялках?

Вскипая от злости, я тыкнула ему в грудь и перешла почти на хрип, сверля его взглядом:

– Слушай, ты. Не думай, что если мы вместе летим в эту дурацкую зимнюю школу, то я не попытаюсь испортить тебе жизнь и там. Я буду это делать, пока ты будешь продолжать передёргивать на свои медали.

– Ого, какие мы дерзкие, – ухмыльнулся Эйс, не отступая. – Не боишься, что останешься совсем одна в своей виртуальной реальности?

– Я надеюсь на это, – прошипела я. – Лучше компанию тупоголовых nps, чем одного самовлюблённого мудака.

– Хорошо, что мы друг друга понимаем.

– Смотри в оба, когда будешь переходить дорогу, – предупредила я, отойдя в сторону. – Однажды я обязательно столкну тебя под колёса.

– Не рассчитывай на это, Лягушка. – Эйс вдруг перехватил обе мои руки за запястья одной ладонью, чтобы показать, видимо, то, как я миниатюрна рядом с ним. – Вряд ли в этих маленьких ручках хватит сил сдвинуть меня с места.

– Idiot koncheniy! – шикнула я, вырвавшись из его хватки.

– Что бы это ни значило, взаимно, идиотка.

– Пошёл в зад!

Эйс усмехнулся, закатил глаза и развернулся, чтобы уйти прочь, бросив мне напоследок: «Увидимся в аду». С его правого плеча свисал рюкзак, а на высокой фигуре сидела чёрная толстовка, капюшон которой был накинут на голову так, что из-под неё показывалось совсем немного его чёрных волос. Мы оба частенько были в капюшонах, и иногда мне даже казалось, что это он делает нарочно – передразнивает меня.

Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за углом коридора.

Внутри кипело. Хотелось выместить злость на чём-нибудь или ком-нибудь. Например, на его роже. Вздохнув, я поправила капюшон, из-под которого торчали две моих косички, – я блондинка с закрашенной в розовый значительной частью волос, – и поплелась к выходу из здания факультета. Коридоры были полупустыми – большинство студентов уже разошлись или готовились к вечерним занятиям. В воздухе витал запах старой бумаги, кофе и лёгкой усталости.

Я вышла на улицу и вдохнула свежий, прохладный воздух Бозмена. Студенты группами переходили дорогу, смеялись и шутили. Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Мне просто хотелось добраться до дома, спрятаться в комнате, включить любимую игру и забыть об Эйсе Муди, Норвегии и всей этой чёртовой зимней школе, в которую попала по своей же вине. Знала бы я, что полёт придётся разделить с этим гоблином, никогда бы не подавала заявки. А сворачивать тоже не хочется. Этот напыщенный индюк почувствует победу.

Уже вечерело. На горизонте высились заснеженные вершины гор. Несмотря на пейзажи, однако, на душе было паршиво. Я надела наушники, включила подкаст одного из самых уважаемых игровых изданий – The Game Informer Show, – и прибавила громкости.

Обычно я срезала путь через кампус, наслаждаясь архитектурой старинных зданий, но сегодня мне было не до этого. Ноги сами несли меня к ближайшей автобусной остановке. Она затерялась в сугробе у круглосуточной заправки, чьи огни тускло мерцали сквозь пелену снегопада. Холод пробирал до костей, несмотря на мою тёплую куртку. Студенты толпились в ожидании, переминаясь с ноги на ногу. Запах бензина смешивался с морозной свежестью.

Поскрипывая тормозами, подъехал «Blue Bird», старый автобус, чьи окна запотели изнутри, словно он и сам замерзал от холода. Салон был набит студентами, укутанными в шарфы и шапки. Места у окна не было, и мне пришлось втиснуться между двумя парнями, от которых пахло дешёвым пивом и сигаретами.

По мере того, как автобус отъезжал от освещённого и благополучного кампуса, пейзаж за окном постепенно мрачнел. Вместо ровных дорожек появились заснеженные тротуары, заваленные грязным снегом. Аккуратные домики с гирляндами сменились покосившимися заборами, обшарпанными зданиями и дешёвыми автосервисами.

Мы въезжали в мой не самый бедный, но и не самый лучший район. Здесь жили рабочие, пенсионеры, семьи с детьми и студенты, которые не могли позволить себе снимать жильё в более престижных районах. Улицы были узкими и разбитыми, дома – старыми и обветшалыми. Здесь не было модных кафе и дорогих магазинов, зато было много закусочных, комиссионок и баров, где можно было выпить дешёвое пиво и забыть о своих проблемах. Чем часто пользовался мой отец.

Зимой же этот район становился ещё более унылым. Серые дома казались совсем ветхими под тяжестью снежных шапок. Облупившаяся краска скрывалась под слоем инея. Улицы превращались в ледяные катки, а редкие прохожие торопливо брели, скрываясь от суровой зимы.

В салоне было душно и жарко, а окна запотели так, что ничего не было видно. Запах ароматизатора вперемешку с запахом старой резины вызывал тошноту.

Я закрыла глаза и попыталась представить себя в другом месте – на солнечном пляже, в окружении пальм и тёплого океана. Папа всегда шутит, что я с такой фамилией должна любить зиму, как он. Но у меня не получается.

Через долгих двадцать минут автобус заскрипел и остановился на моей остановке – возле заснеженного продуктового магазина с мигающей вывеской «Food & More» и заледеневшей тропинкой к нему. Дыхание вырывалось изо рта белым паром, когда я выходила на мороз, хрустя по снегу. До моего дома оставалось пройти ещё несколько кварталов по неочищенным тротуарам, петляя между сугробами и скользкими ледяными наростами. Ветер хлестал по лицу, обжигая щёки.

Ещё через несколько кварталов, пробираясь сквозь сугробы и перепрыгивая через ледяные лужи, я, наконец, увидела свой дом. Небольшой, обветшалый, с покосившейся верандой и занесённым снегом палисадником. Поднявшись по обледенелым ступенькам на крыльцо, я вошла внутрь, надеясь на тепло и чай. И на то, что смогу забыть о том, что меня ждёт в Норвегии. Я бросила рюкзак на пол в прихожей, не удосужившись донести его до своей комнаты. На стене висело зеркало, доходящее до самого пола, и я брезгливо обвела взглядом свои запачканные местами джинсы.

С кухни до меня доносился негромкий звук из телевизора: кажется, диктор сообщал о какой-то трагедии, произошедшей в очередной неблагополучной стране, на которую, видимо, максимально насрать её президенту.

– Мила! – донёсся до меня голос, едва я успела прошмыгнуть к ступенькам, а потом замерла на месте. – Уже вернулась?

– Нет, – саркастично улыбнулась я, обернувшись. – С чего ты вообще это взяла? Разве похоже, чтобы я вернулась?

Это как тот самый тупой вопрос от гостей: «А у вас есть туалет?». Конечно, нет. Мы писаем в цветочные горшки, а вы нет, что ли?

Из кухни показалась белобрысая голова моей старшей сестры, Анжелики:

– Не люблю я твой сарказм, Мила.

– Не называй меня так. Я – Лана.

Папа сидел на своём любимом кресле в одной майке, которая задралась так, что оголяла часть его пуза. Кроме неё на нём были полосатые трусы, которые казались намного крупнее, чем должны были бы быть. Светлые волосы в беспорядке, как будто он только сейчас встал с кровати. Не удивлюсь, если этот человек именно в таком виде только что выходил во двор покурить. Его ничего не смущает. Он воспринимает американскую свободу как призыв к полной анархии. Считает, раз он переехал сюда, значит можно разгуливать в одних труселях хоть по центру города. Потому что это как бы его выбор, разве нет?

– Как прошёл день? – спросила Анжелика.

Я вздохнула, почесала затылок и, не желая сразу раскрывать все карты, начала издалека:

– Dermovo. Профессор Бьёрн меня вызвал, что-то там про грант… Короче, отправляемся вместе в зимнюю школу в Норвегию.

Сестра расплылась в улыбке, словно ей предложили бесплатно отдохнуть на каком-нибудь очень крутом курорте.

– Звучит круто, сестрёнка. А что за грант?

Тут я решила выложить всё разом:

– Ну, tipa, «зелёные технологии», все дела. Спонсируется всё одной норвежской компанией. И поехать должны… koroche, должны поехать несколько студентов с нашего универа, я и… Mudila.

Она посмотрела на меня с явным интересом. Её брови поползли вверх.

– Эйс Муди? Это тот, что…

– Да, тот самый, – перебила я, чувствуя, как во мне всё снова закипает. – Тот самый придурок, который взламывает мои шкафчики, считает меня задроткой и вообще…

Анжелика залилась своим фирменным смехом.

– Ну, значит, будет весело. Представляю себе ваши с ним «конструктивные» беседы в самолёте.

– Очень смешно, – недовольно буркнула я. – И что тут весёлого? Я его ненавижу! Он меня бесит! Мудачьё, каких ещё поискать надо.

– Ну, не знаю, не знаю… А что, если ты наконец-то перестанешь думать только о своих компьютерных играх и попробуешь… ну, не знаю, выйти из зоны комфорта?

Я фыркнула.

– Выйти из зоны комфорта? Да мне с ним уже некомфортно! Знаешь, что он сделал? Трогал моё лицо!

Вдруг громко рассмеялся папа, сидевший всё это время у телевизора, и заговорил на родном:

– Ох уж эта тяга у нас – мужиков – любым способом коснуться девчонки, которая нам нравится. Это, между прочим, прогресс.

– Ты серьёзно? – изумилась я. – Я сейчас blevanu.

– Ну, дочка, – перебил папа. – Может, стоит перестать видеть в нём только врага? Вдруг, за его дурацкой физиономией скрывается… что-то интересное?

Я закатила глаза.

– Пап, ты что, романтическое кино пересмотрел? Он просто…

– Просто может быть полезным, – закончил за меня папа, подмигнув. – Что, если ты воспользуешься случаем и отомстишь ему по полной?

Мне невероятно понравилось русло, в которое свернул этот разговор.

– О, ну это само собой. – Мне осталось лишь изобразить злодейский смех из фильмов, и весь образ готов. – В общем, пойду составлять список пакостей, которые ему устрою по прилёте в Норвегию.

– Удачи, – хихикнула Анжелика. – Как долго будет длиться эта ваша зимняя школа?

– Кажется, неделю.

Сестра кивнула и снова расплылась в хитрой ухмылке, переглянувшись с папой. Я закатила глаза.

– Что на ужин? – спросила я, проходя на кухоньку, примыкающую к небольшой гостиной. – Сожрала бы сейчас медведя целиком.

– В холодильнике осталась пицца, – ответил папа.

Распахнув дверь холодильника, я сперва схватилась за коробку апельсинового сока, а затем вытащила тарелку с несколькими кусочками пиццы.

Папа издал смешок, глядя на то, как я жадно вцепилась зубами в толстое тесто. Корочка – моя самая любимая часть. Многие называют это извращением, но когда меня волновало чужое мнение?

– Какие планы на ближайшие выходные? – заговорил он снова. – Я вот думаю, может сгонять в горы, пока ты не улетела? Мы ни разу не были в здешних горах, а Бозмен, между прочим, ими славится.

Запихнув в рот оставшиеся кусочки пиццы, я обзавелась уважительной причиной не отвечать, потому что хотела по-тихому уклониться от вопроса. На самом деле просто не хочу ни в какие горы, но при этом и его обижать отказом не хочу… Поэтому я пробубнила что-то вроде: «Я подумаю» и без проблем смогла удалиться в свою комнату.

Она на процентов семьдесят состояла из плакатов и артов. Львиную долю занимали герои из видеоигр. Стены украшали отпечатанные на глянцевых постерах Геральт из Ривии, гордо восседающий на Плотве, и Элой, целеустремлённо смотрящая вдаль, из Horizon: Zero Dawn.

Но самым главным моим фаворитом оставался всё-таки плакат с принцем загробного мира и по совместительству сыном Аида.

С огромного, немного выцветшего постера над кроватью на меня со своими разноцветными глазами – один зелёный как у его матери, а второй красный, как у отца, – смотрел белокожий мускулистый Загрей из Hades. С горящим лавровым венком на копне чёрных волос, в красной тоге, украшенной костяным белым поясом, с трёхглавыми черепами гончих на плечах.

До чего же этот парень хорош!

Конечно, никто этого никогда не знал (и не узнает!), но перед сном я всегда оставляла маленький, почти невесомый поцелуй на его щеке. Мне так легче затем спится. Уж не знаю, как всё это взаимосвязано.

Оглядев лица Мастера Чифа из Halo и загадочную улыбку Трисс Меригольд из Ведьмака, я устало плюхнулась на кровать, повернувшись лицом к Загрею. Его восхитительные разноцветные глаза с такого ракурса были направлены куда-то вперёд, словно он видел какой-то новый уровень или секретный квест, который нужно выполнить.

Я решила проспать все эти надоедливые скучные часы дома, но моим планам помешал внезапно прозвучавший звук оповещения на телефоне вместе с вибрацией в кармане. Я вытащила его и уставилась на ярко осветивший комнату экран и эмблему Slack.

Профессор Бьёрн пригласил вас на канал

#winter-school-norway-2025

Я зашла в приложение и кликнула по новому возникшему каналу в моём списке.

@channel Мои дорогие студенты! Добро пожаловать на тематический канал, посвящённый нашему будущему путешествию. Здесь я буду публиковать всю важную информацию о поездке и отвечать на ваши вопросы. Дайте знать, что все тут.

После этого сообщения последовали отклики студентов. А потом и я перевернулась на живот и напечатала:

@milana_ldova я здесь.

@FelicityCrawford профессор, мы с нетерпением

ждём поездки! Спасибо вам за такую возможность.

Я закатила глаза.

Фелисити Кроуфорд жесть как любит лизать нашим профессорам задницы. Вряд ли её действительно интересует зимняя школа. Скорее, ей просто впервые выдалась возможность выехать за пределы страны, и эта тупица совершенно не согласна была упускать такую возможность.

А вообще Фелисити – наглядный пример того, какой нельзя быть ни в коем случае, если не хочешь раздражать всех вокруг просто своим появлением в поле зрения. Она скорее напоминает ходячий кликбейт, созданный для студенческой газеты The MSU Spokesman. У неё нет друзей только потому, что Фелисити обладает бесцеремонной прямолинейностью, которая скорее граничит уже с невежливостью. Если ей вдруг не понравится чья-то причёска, она сочтёт своей обязанностью увековечить это в саркастичной заметке под заголовком «Fashion Fails: Не ходите так никогда!». Если она узнает о том, что, к примеру, Вирджиния Галлагер, не бреет ноги, потому что хочет нормализовать волосы на женском теле, Фелисити обязательно посвятит этому разгромную колонку под названием «Волосатые вопросы: Когда бодипозитив превращается в антисанитарию?».

А ещё она влюблена в Эйса. Просто до беспамятства. Откуда я знаю? Об этом трубит весь кампус. И он тоже точно об этом знает. После каждой встречи экологического клуба Мудила ненавязчиво рассказывает Фелисити о самых интересных проектах, о своих планах по установке солнечных батарей на крыше спорткомплекса, о своей волонтёрской деятельности в национальном парке Йеллоустон. Фелисити, конечно же, тут же хватается за блокнот и начинает записывать все его слова, задавая кучу вопросов и восхищённо глядя ему в глаза.

Через пару дней в газете появляется статья под заголовком «Студент MSU спасает планету: Эйс Муди – герой нашего времени» или что-то другое, но в таком же стиле. В статье помещаются фотографии Эйса в его любимой шапке с логотипом Patagonia, интервью с его преподавателями и восторженные отзывы его друзей.

Гадёныш ловко вертит всеми как хочет. Но со мной вот у него точно ничего не прокатит.

Я бросила телефон на тумбу и легла на спину, устремив взгляд в потолок.

В поездке в Норвегию есть и свои плюсы. Например, вместо неё профессор Бьёрн вполне мог придумать какую-нибудь учебную программу, чтобы по максимуму ограничить наше свободное время. В прошлом году, например, нам пришлось написать эссе на тему «Как изменение климата влияет на сноубординг в Монтане», а потом на первом же занятии после каникул зачитать его перед всей аудиторией. Что касается меня, спойлер: я тупо сгенерировала доклад с помощью Нейросети с небольшими лишь поправками.

Но минусы тоже имеются.

У меня были свои планы. Я собиралась пройти Cyberpunk 2077 и третьего Ведьмака на максимальной сложности и, наконец-то, апнуть ранг до «Immortal» в Valorant. Ещё мой любимый летсплейщик проводит рождественские стримы на Твиче и обещал радовать подписчиков новогодними сюрпризами. А теперь, получается, что я зря заплатила двадцать пять долларов за Tier 3 подписку⁴?

Надеюсь, оно будет стоить таких жертв с моей стороны.

(обратно)

2. Неожиданная сделка

Утром я была у аудитории профессора Коллинза. Только собиралась войти, когда рядом возник Эйс со своим дружком – Кенни Янгом. Я едва сдержалась, чтобы не вцепиться Эйсу в волосы, когда он, нагло толкнув меня в сторону, первым ворвался в аудиторию. Вот же лось! Пришлось крепче прижать к себе учебники к груди, чтобы не наброситься на Мудилу со спины и не попытаться разорвать ему шею.

Пройдя дальше, он устроился на своём месте, закинув ноги на стол.

Я двинулась к нему, швырнула учебники и выжидающе посмотрела на Эйса и его наглые белоснежные кеды, которые он как будто чистит по три раза в день зубной щёткой. Мои так не сверкают. Кенни, сидящий рядом с ним, фыркнул со смешком, наблюдая за нами. Его рыжие волосы сегодня были ещё больше растрёпаны, чем обычно.

– Чего тебе? – лениво протянул Мудила.

– Копыта свои убери, – процедила я, – это моя территория.

– От лошади слышу.

Я опустила взгляд на его штаны. И по моему взгляду Эйс всё понял. Мгновенно убрал ноги, прикрыл пах руками и почти истерично завопил:

– Даже не смей думать об этом, жаба.

– Ещё раз рыпнешься, лишу тебя способности иметь потомство, – прошипела я, усаживаясь на стул.

И тут же почувствовала что-то липкое.

Подскочив, как ужаленная, я оглядела своё место. Белая краска! Свежая, гадкая, предательски расползшаяся по деревянной поверхности. И, судя по ощущениям, теперь и на моей заднице.

Эйс начал буквально давиться смехом, придерживаясь за стол, чем привлёк внимание остальных студентов, которые потихоньку заполняли аудиторию.

– Надеюсь, ты оценишь новый дизайн своих брюк, коротышка, – сквозь хохот произнёс он.

Я окинула его взглядом, полным смертельной ненависти.

– Чтоб ты… – начала я, но осеклась. План мести созрел мгновенно.

Сделав глубокий вдох, я развернулась, прошла ко второму ряду и, не говоря ни слова, стремительно плюхнулась прямо Эйсу на колени. Он не успел ничего понять, только ахнул от неожиданности. А я, просидев на его тёмных джинсах ровно секунду, так же стремительно вскочила.

– Надеюсь, ты оценишь новый дизайн своих брюк, – передразнила я его же слова, ухмыляясь его ошарашенному лицу. – Не благодари за автограф от моей задницы. Это такая честь для тебя.

Кенни засмеялся, доставая учебник. Мне даже показалось, что он на моей стороне.

Эйс сидел, раскрыв рот, и таращился на белое пятно, бесстыдно красующееся на его когда-то безупречных джинсах. Уверена, они стоили бешеных денег. Эко-джинсы, переработанный хлопок, ручная покраска натуральными красителями… наверняка, целая история за каждым стежком. Теперь и моя задница оставила свой след в этой истории.

– Ты… ты… – пробормотал Эйс, как сломанный робот.

Я уже повернулась, чтобы триумфально покинуть поле боя, когда почувствовала, как он хватает меня за руку. Сильно и неожиданно.

– Куда это ты собралась? – прорычал Эйс, вскакивая со своего места. – Думаешь, так всё закончится?

Он был в ярости. Прямо сейчас я бы не удивилась, если бы он начал плеваться огнём. Ну, или попытался меня придушить. Одно из двух.

Я резко выдернула руку.

– А нечего было портить мои штаны!

– А мне плевать на твоё тряпьё! – рявкнул Мудила. – Ты испортила мои любимые джинсы! Эти брюки видели больше горных вершин, чем ты – своих вонючих игр!

Я закатила глаза. Ну конечно. У него всегда была склонность к преувеличениям.

– И что ты предлагаешь? – ядовито спросила я. – Вызвать полицию? Написать заявление об оскорблении ягодицами?

Эйс на секунду задумался. В его глазах мелькнула какая-то странная искра.

– Знаешь что? – медленно произнёс он. – Ты мне должна. И я придумаю, как ты это отработаешь.

Я открыла рот для колкого ответа о том, что отрабатывать будет он, но в этот момент в аудиторию вошёл профессор Коллинз. Высокий, худой, с копной седеющих волос и профессорским прищуром, говорящим о многолетнем опыте общения со студентами. Он был одет в свой неизменный твидовый пиджак, на локтях которого красовались заплатки.

Саманта Старлинг, сидящая недалеко, бросила мне пачку салфеток, чтобы я могла хоть немного вытереть краску со стула. Я благодарно кивнула ей, и она лучезарно улыбнулась.

– Доброе утро, – произнёс профессор своим гулким голосом, который вибрировал по всей аудитории. – Что ж, не будем тянуть и приступим к занятиям. Надеюсь, все выспались.

Он поставил свой потрёпанный портфель на стол и окинул аудиторию взглядом. Его глаза задержались на мне. Я изобразила заинтересованное лицо, хотя на самом деле вытирала краску и одновременно думала о том, как же мне теперь отстирать её со своей попы.

– Итак, – продолжил профессор Коллинз, открывая свой журнал. – Сегодня мы начинаем новую тему: «Устойчивое развитие горных экосистем». Мы рассмотрим влияние человеческой деятельности на горные районы и обсудим способы минимизации этого воздействия.

Он начал монотонно перечислять основные пункты плана лекции. А я тем временем погрузилась в свои мысли.

Наши отношения с Эйсом становились только хуже с каждым днём. Не то, чтобы меня это волновало… Хотя, нет, вру самой себе. Меня трясло от бешенства. Первое время я терпела его рожу в школе, даже на выпускной не пошла, лишь бы не видеть его счастливую морду, словно ничего и не было, и с облегчением выдохнула, когда получила письмо из университета о том, что меня приняли.

Но радость была недолгой.

В первый же день занятий я снова встретила его. Именно тогда я узнала, что Эйс Муди поступил в тот же универ, что и я, разве что только на другую специальность. Я настолько его ненавидела, что мне казалось, будто он сделал это нарочно. Чтобы попить моей крови.

И ведь у него это получалось превосходно! Даже сейчас, сидя на этой дурацкой лекции про устойчивое развитие, я не могла сосредоточиться на словах профессора Коллинза. Я зло стискивала зубы, пытаясь вытереть остатки краски, и совершенно не слушала лекцию.

– Мисс Льдова? – вдруг раздался голос профессора. – Не могли бы вы повторить, что я сейчас сказал?

Я вздрогнула, словно меня ударили током. Все взгляды в аудитории устремились на меня.

– Э-э… – пробормотала я, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из того, что говорил Коллинз. – Вы говорили… э-э… про устойчивое развитие… и… горные экосистемы…

– Очень хорошо, – с сарказмом произнёс профессор. – Вижу, вы внимательно слушаете. Может быть, вы поделитесь с нами своими мыслями по этому поводу?

Я почувствовала, как мои щёки начинают гореть. Чёрт, ну почему именно сейчас? Почему именно в этот момент?

Всё, что я хотела сейчас – это провалиться сквозь землю. Или, в крайнем случае, притвориться мёртвой. Может, сработало бы?

– Ну… – начала я, пытаясь хоть что-то придумать. – Думаю, что… устойчивое развитие… это очень важно… особенно для горных экосистем…

Я говорила какую-то бессвязную чушь, чувствуя, как нарастает паника. Профессор устало потёр переносицу.

– Мисс Льдова, то, что вы выиграли поездку в Норвегию, не позволяет вам так халатно относиться к учёбе. Так что, будьте добры, слушать меня внимательно, а не летать в облаках.

– Конечно. Я всё понимаю.

Он кивнул и продолжил что-то там рассказывать, пока мои мысли снова взлетели на небеса. Куда-то гораздо более интересное. Например, на кафедру кибернетики, где мы с упоением изучали нейронные сети и машинное обучение. Или на лекции по истории искусств, где я могла часами слушать про импрессионистов и сюрреалистов, вдохновляясь их смелостью и бунтом. Или даже на семинары по литературе, где мы разбирали шекспировского «Гамлета», пытаясь понять, что значит «быть или не быть» в современном мире.

В сравнении с этими захватывающими темами, эта лекция про горные экосистемы казалась мне просто скучной до зевоты.

В этом и была проблема. Профессор Коллинз требовал от нас внимания и вовлечённости в предмет, который для меня был не более чем сухой теорией. В то время как моими настоящими увлечениями были совсем другие вещи.

Я всегда обожала код, преклонялась перед способностью создавать новые программы, видеть, как мои алгоритмы оживают, решая сложные задачи. Я жила виртуальным миром, созданным талантливыми разработчиками, растворялась в их играх, часами просиживая у монитора. Мечтала создать свою собственную видеоигру, что-то такое, что заставило бы людей забыть о реальности, окунуться в захватывающий мир, придуманный мной. Что-то на тему научной фантастики. Кстати говоря, у меня уже был продуманный лор, персонами и даже некоторые «наброски».

Вот почему я тогда подала заявку на эту зимнюю школу.

Не ради заснеженных гор Норвегии или спасения планеты, чем так увлечён Эйс. Норвегия, как технологически развитая страна, особенно в сфере «зелёных технологий», – это был мой шанс. Шанс получить доступ к современным разработкам в области VR, ИИ, моделирования и всего, что можно использовать для создания потрясающих и реалистичных игр. Получить знания, которые не найти в учебниках. Познакомиться с экспертами, работающими на передовой индустрии. Я вычитала, что в программу школы входило посещение знаменитого Норвежского музея науки и техники. Как такое пропустить?

У меня назрел чёткий план. Изучить технологии, а после вернуться и использовать их для заработка. Для стриминга, для прокачки своих аккаунтов. Возможно, завести полезные знакомства, найти инвесторов. Экология тут ни при чём. Главное – связи, которые помогут мне добиться успеха. Эйс будет там по другой причине. Ему нужна Норвегия, чтобы наслаждаться красотами, вдыхать свежий воздух и заниматься всякой ерундой. Мне же нужны инновации, возможности, рычаги, которые помогут мне взобраться на вершину.

Подложив ладонь под щеку, скучающе проводя взглядом по аудитории, я заметила Фелисити Кроуфорд. Она увлечённо печатала что-то в своём ноутбуке. Отсюда было видно, что готовится новая статья для её галимой студенческой газеты. Я подвинулась чуть ближе, чтобы чётче видеть. Не то чтобы мне было интересно, о чём она там пишет, просто хотелось чем-то себя занять. Может, какой-нибудь очередной опус про страдания студентов, связанные с нехваткой денег, плохой погодой или трудными экзаменами? Или, что ещё хуже, очередная статья про Мудилу. Фелисити, наверное, готова строчить о нём до скончания веков. Не удивлюсь, если вдруг обнаружится, что её комната увешана плакатами с его физиономией.

Итак, заострив зрение, я прочла новый заголовок. «Норвежская зимняя школа: Чем закончится приключение наших избранных студентов?». Я закатила глаза. Отлично. Теперь эта дура и про меня напишет. В лучшем случае, упомянет в каком-нибудь скучном абзаце про «неравнодушных студентов», а в худшем – выставит меня злобной геймершей, которая ненавидит природу и мечтает захватить мир с помощью ИИ.

Когда лекция подошла к концу, я с презрением глядела на то, как эта выскочка пробежала наверх, к Эйсу, и, восхищённо хлопая глазами, попросила его помочь ей с расчётами аэродинамики ветряных турбин. Скука смертная. Впрочем, чему я удивляюсь? Эйс всегда был гением в этих инженерных штучках. Он мог часами копаться в формулах, выводя оптимальные решения для самых сложных задач. В этом ему не было равных, даже профессор Коллинз иногда обращался к нему за советом. И это меня бесило ещё больше.

Я всегда считала себя умной, способной, талантливой. Но в этих «природных» предметах Эйс обходил меня на повороте, будто я играла в детскую игрушку, а он управлял ракетой. Это было унизительно. Но несмотря на всё моё презрение, в глубине души я чувствовала укол зависти. Да, Эйс был занозой в моей заднице, но одно я должна признать: он действительно разбирался в том, что делает. Его страсть к природе, его стремление к знаниям, его способность решать сложные задачи – всё это вызывало у меня невольное восхищение. Иногда и…

Проклятье! Неужели я начинаю признавать его превосходство? Нет, этого не может быть!

И тут взгляд Мудилы встретился с моим. Я не успела отвернуться, когда он поймал меня с поличным. Вдруг Эйс схватил Фелисити за талию и притянул к себе, чтобы что-то шепнуть ей на ухо. Представляю, что из-за этого мимолётного действия произошло в её голове. Возможно, она даже уписялась от радости.

Фелисити развернулась, взглянула на меня и захихикала. И я от этого пришла в ещё большее бешенство. Вот же засранец!

– Всё нормально, малышка? – раздалось за спиной, и я едва не пискнула от неожиданности.

Мой дружок, который отсутствовал в универе по меньшей мере неделю, потому что, если верить его словам, отравился каким-то бургером с заправки, ехидно улыбался, глядя на меня. Я приветственно стукнула по его выставленному кулаку.

– О, ты уже пришёл в себя? – улыбнулась я. – Организм очистился через поносы?

– Не будем о моих поносах… Твоё лицо сейчас краснее томата, – пробормотал Рио, прищурившись. – Муди?

Рио Миллер был единственным человеком, который понимал мою ненависть к Эйсу также хорошо, как и я. Он знал о нашей давней вражде и всегда был готов поддержать меня в моих планах мести.

Мы с ним похожи на брата и сестру из-за крашеных в розовый волос. У него только выбриты виски, и цвет розового более нежный, чем у меня. А ещё он носит пирсинг над левой бровью.

– Отравляет мне жизнь, как всегда, – махнула я. – Ничего нового… А вот как дела у тебя, хотелось бы знать. Почему ты не предупредил, что уже сегодня наведаешься на учёбу?

– А я и не наведался, – ухмыльнулся Рио. – Просто заскочил, чтобы поболтать с Коллинзом. Нужно было оформить эту чёртову медицинскую справку, чтобы не вылететь из универа за прогулы. Ну, знаешь, стандартная бюрократия.

Я нахмурилась. Рио закатил глаза.

– Коллинз тот ещё зануда. Если у меня не будет бумажки,подтверждающей болезненное состояние, он меня съест.

– Я просто волнуюсь… – сказала я. – Хорошо, что всё обошлось. Зато скоро будешь сидеть рядом и зубрить устойчивое развитие.

Друг скривился:

– Только не это! Лучше отравиться похлеще, чем слушать нудятину Коллинза. Надеюсь, он не задаст нам какое-нибудь эссе на тему «Как важно любить природу и не засорять горные склоны».

Я усмехнулась.

– Не переживай, если что я помогу. Взломаю его компьютер и подменю задание на что-нибудь более интересное.

– Вот за это я тебя и люблю, – улыбнулся Рио.

Проходя мимо вместе с не перестающей трепать языком Фелисити, Эйс толкнул Рио в плечо, от чего тот, не ожидав подобного, отшатнулся в сторону. Я чуть ли не заскрежетала зубами, сделав шаг вперёд, но друг резко перехватил меня.

– Не надо. Только не бей его на глазах у Коллинза.

А я ведь действительно с трудом сдержала порыв врезать Мудиле по самодовольной физиономии. Он, конечно, сделал вид, что это случайно, но я-то видела этот злорадный блеск в его глазах.

– Слышал, летите вместе в Норвегию, – продолжил Рио, понизив голос. – Там оторвёшься на нём по полной. Вдали от Коллинза и его правил, в заснеженных горах возможности для мести безграничны. Только дай волю своей фантазии.

Вот бы поскорее устроить Эйсу Муди незабываемый отпуск. В худшем смысле этого слова.

На лице расплылась хищная улыбка. Я, прищурившись, посмотрела на Эйса, который уже направлялся к выходу вместе с болтливой Фелисити. Она что-то ему рассказывала, активно жестикулируя, а он всё злорадно смотрел на меня, пока не исчез в коридоре.

– Ладно, дружок, – промурлыкала я. – Это будет очень-очень весело. Я ему такую жизнь устрою, что он сам взмолится о пощаде.

– Вот это уже в твоём стиле, – одобрительно хлопнул меня по плечу Рио. – А я, если что, помогу. Только, главное не переусердствовать, а то нас обоих вышвырнут из универа.

Я удивлённо приподняла брови:

– Что значит «помогу» и «нас»?

Друг хитро улыбнулся. Его лицо постепенно становилось красным, как будто он набрал воздуха и сдерживает его в лёгких. Или словно взял в рот бомбу, которая вот-вот взорвётся.

– Предки надумали поездку! – наконец вырвалось у него.

У меня вылупились глаза.

– Хочешь сказать, что вы тоже летите в Норвегию?!

– Да!

Я еле подавила радостный писк. Аудитория почти опустела.

Это было вполне логично. Рио учится на факультете маркетинга, а его родители владеют сетью спортивных магазинов в самых разных курортных городах по нескольким штатам, включая Монтану. Получается, они планируют использовать эту зимнюю школу как маркетинговую площадку, чтобы продвинуть свой бренд. Рио как-то упоминал, что они рассматривали возможность расширения бизнеса на Скандинавию. Поэтому отправиться с ним в Норвегию на время проведения зимней школы под предлогом «семейного отдыха» – это гениальный ход.

Идеальный ход.

Это значит, что у меня будет свой надёжный союзник в самом логове врага, знающий местность и имеющий ресурсы.

– Мистер Миллер, – недовольно произнёс профессор Коллинз, нахмурившись. На лбу собрались складки. – У меня не так много времени.

– Оу, да, профессор. – Рио суетливо подправил свою рубашку, коснулся моего плеча и, подмигнув, тихо произнёс: – Поговорим позже.

– Хорошо, удачи, – усмехнулась я и направилась к двери, позволив своему лучшему другу наконец объясниться перед нашим занудным профессором.

Мы подружились в первый же день, как я появилась у дверей университета. Тогда он был таким же потерянным, как и я. Стоял, как олень в свете фар, с огромной картой кампуса в руках и безнадёжным взглядом, будто отчаянно искал выход из лабиринта. Рио в тот день нерешительно подошёл ко мне и спросил, не знаю ли я, где находится аудитория 203. Я не знала. Я и сама была тут впервые.

Мы вместе принялись изучать карту, пытаясь разобраться в хитросплетениях коридоров и корпусов. Оказалось, что у нас было одно и то же первое занятие. И так, вместе мы добрались до нужного места. По дороге разговорились, выяснили, что мы оба новенькие и что оба не прочь провести целый день за компом с очередной игрушкой. К концу занятия мы уже обменивались номерами телефонов и планировали вместе искать кофейню, чтобы подкрепиться перед следующей лекцией.

Так и началась наша дружба. С общего замешательства и взаимной поддержки. И с тех пор он частенько наведывается ко мне в гости, и вместе мы рубимся в джойстики.

Я двинулась к своему локеру, чтобы убрать учебник и сходить, взять себе кофе или энергетик: вчера ночью вместо запланированного я засиделась за просмотром стрима. Наверное, круги под глазами от этого стали ещё более заметные.

Едва я открыла свой шкафчик, как на меня тут же посыпались практически все мои учебники. У меня округлились глаза. Один из особенно толстенных даже дал мне по носу, заставив отпрянуть и зло зарычать.

Я убью его к чёртовой матери!

– MUDILA!!! – завопила я, готовая разорвать первого встречного. – Выходи, трусливый засранец!

Вокруг начали собираться студенты, с любопытством наблюдая за разворачивающейся драмой. Меня это мало волновало. Я была на грани взрыва.

Наконец, из-за угла выплыла его довольная физиономия. Он опёрся на соседний шкафчик, скрестив руки на груди, и ухмылялся во все тридцать два зуба.

– Звала меня, Лягушка? – произнёс он своим мерзким голосом. – Что-то случилось? Выглядишь слегка… помятой.

– Ты, – прошипела я, – ходячий генератор тестостерона с интеллектом устрицы! Твоё раздутое эго затмевает даже солнце! Ты – живое доказательство того, что некоторые обезьяны слезли с пальмы слишком рано!

Вокруг воцарилась тишина. Самые любопытные замерли, ожидая, что сейчас произойдёт.

Ухмылка Эйса немного поблекла, словно надувной шарик, из которого выпустили немного воздуха.

Я, тяжело дыша, смотрела на него, ожидая реакции. Обычно он отвечал каким-нибудь колким замечанием, но сейчас молчал. Наконец, он медленно приподнял брови, и на его лице снова появилась ухмылка.

– Вау, – произнёс он. – Сколько умных колкостей за пять секунд.

Я сжала кулаки ещё сильнее.

– Просто заткнись, – прорычала я. – Жду не дождусь, когда ты потеряешься где-нибудь в своих вонючих горах, и я больше тебя никогда не увижу.

Он невинно захлопал глазами.

– Да за что? Я просто проходил мимо и увидел, как из твоего шкафчика вырывается лавина знаний. Решил, что ты устраиваешь распродажу.

Я сжала кулаки. Он нарочно меня провоцировал.

– Сейчас я тебе устрою распродажу, – процедила я сквозь зубы. – Распродажу твоих зубов.

Я шагнула к нему, готовая воплотить свою угрозу в реальность. Но Мудила ловко увернулся и отскочил назад, продолжая ухмыляться.

– Осторожно, – сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. – Не хотелось бы, чтобы ты повредила свои нежные ручки. Лучше иди поспи. Тебе это явно не помешает. А то ты и без того уже похожа на панду из-за своих задротских увлечений.

Я остановилась, тяжело дыша. Он опять задел меня за живое.

– Отвали от меня. И больше никогда не трогай мои вещи! Иначе пожалеешь.

Эйс фыркнул и, развернувшись, скрылся в толпе, оставив меня стоять посреди коридора, злую и униженную. Я посмотрела на разбросанные учебники, тяжело вздохнула и начала собирать их обратно.

– Какой же он иногда бывает грубый, – произнесла Фелисити.

Я удивлённо вытаращилась на неё. Фелисити склонилась надо мной и постаралась помочь мне собрать высыпанные учебники в локер. Такого жеста я от неё, конечно же, не ожидала совсем.

– Но даже если и грубый… – продолжила она, закончив, – его красота затмевает всё.

Не удержавшись, я закатила глаза, бормоча:

– Ничего красивого в нём нет. Он кажется тебе красивым только потому, что ты его совершенно не знаешь.

– Ну… мы часто пересекаемся… У нас много общих лекций. Побольше, чем у вас.

– Это тут причём? У вас общие лекции, а я знаю его со школы.

Фелисити густо покраснела, но тут же попыталась скрыть смущение за напускным безразличием.

– Он не такой уж и плохой, – тихо сказала она, будто оправдываясь перед самой собой. – Просто… немного задиристый.

Я скептически хмыкнула.

– Ну да, конечно. А вываливать учебники на голову – это у него такой способ выразить свою задиристость?

Фелисити нервно теребила край своей юбки, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Может быть… – пробормотала она едва слышно. – Может быть, он просто… не знает, как ещё привлечь твоё внимание.

Я уставилась на неё, поражённая её наивностью.

– Ты серьёзно? Ты думаешь, что он… привлекает моё внимание?

– Ну… я… просто… знаю, что он много о тебе говорит.

Моё сердце на мгновение пропустило удар.

– И что же он говорит? – спросила я, сощурившись.

Фелисити сглотнула и посмотрела на меня с какой-то странной, почти завистливой жалостью.

– Ну… он говорит, что ты… умная. И что… ты его бесишь. Но он говорит это… с каким-то… восторгом.

Я закатила глаза. Конечно, «бесишь». И, наверное, ещё что-нибудь похуже.

– Не строй иллюзий, – сказала я. – Эйс Муди думает только о себе и о своих увлечениях. Он никогда не будет ни о ком восторженно отзываться. Так что выкинь его из головы.

Фелисити грустно улыбнулась.

– Может быть, ты и права. Но знаешь… Иногда так хочется верить в сказки.

Она подняла на меня свои огромные, полные тоски глаза. Фелисити настолько сильно влюблена в этого опарыша, что готова видеть в нём то, чего нет и никогда не будет. И мне неожиданно стало её жаль.

– Ладно, – сказала я, смягчив тон. – Спасибо за помощь. Но мне пора. У меня куча дел.

Я захлопнула дверцу шкафчика и двинулась прочь, оставив Фелисити стоять в коридоре. Меня напрягло то, что она неожиданно решила дружески со мной поболтать и даже помочь навести порядок в моём локере. А до этого она шепталась о чём-то с Эйсом. Это же не может быть совпадение. Наверняка они вдвоём что-то просто замыслили. Против меня?

Только попробуйте, скотины.

– Подожди, Лана! – вдруг раздался её голос за спиной. Фелисити догнала меня. – У меня есть… к тебе просьба.

Я остановилась и повернулась к ней, выжидающе уставившись в её карие глаза. Её кудрявые каштановые волосы были собраны в высокий густой пучок. Тёмная кожа казалась бронзовой.

– Понимаешь, Эйс мне очень… нравится.

– Пф-ф-ф, тоже мне новость, – фыркнула я.

– И я бы очень хотела с ним встречаться, но… думаю, у меня нет шансов.

Она говорила о нём как о боге. Как о недосягаемом высшем существе. Меня это начало злить сильнее.

Я окинула Фелисити взглядом. Внешне она достаточно хороша собой, но вот её поведение… У неё нет друзей и не было никогда парня (насколько я знаю) только по причине её бесцеремонности и любви к сплетням. Студенческая газета многих в универе поставила в неловкое положение.

Сделав шаг вперёд, я положила ладонь на её плечо:

– Извини, но ты права. Шансов никаких.

У Фелисити округлились глаза, как будто она ожидала другого ответа. Думала, наверное, я буду сюсюкаться с ней и всячески успокаивать. Извините, это совершенно не в моём характере.

Я уже хотела было развернуться, чтобы исчезнуть в толпе студентов, торопящихся на следующую лекцию, как Фелисити схватила меня за руку, вынудив замереть на месте.

– Нет, ты не поняла, – выпалила она, сжимая мою руку сильнее. – Ты давно его знаешь. И очень хорошо. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты мне помогла.

Я удивлённо приподняла бровь.

– Помогла? В чём?

– Завоевать Эйса. – Фелисити выпустила моё запястье из цепкой хватки. – Ты же знаешь, что ему нравится, что ему не нравится. Ты можешь рассказать мне о нём всё! И я просто… подстроюсь под его идеал.

Я засмеялась.

– Знаешь, обычно люди просят меня взломать компьютер профессора Хамфри или Wi-Fi соседей, но чтобы попросить меня помочь влюбить в себя парня… Это что-то новенькое.

– Ну пожалуйста, – умоляюще посмотрела на меня девушка. – Я знаю, ты можешь. И я тебя очень-очень отблагодарю.

– И чем же ты меня отблагодаришь? – с любопытством спросила я. – Что я получу взамен?

Фелисити задумалась на мгновение, а потом её глаза загорелись.

– Газета! – воскликнула она. – Я напишу о тебе кучу хороших статей в своей газете.

Я усмехнулась:

– Звучит не так уж и заманчиво, если честно.

– Ты же вроде как работаешь над своей игрой, верно? Я могу организовать тебе мощную рекламную кампанию в студенческой газете и в социальных сетях университета. Я могу написать восторженную рецензию, организовать интервью, привлечь внимание инвесторов. Это будет лучшая реклама, которую ты когда-либо получала.

Сердце застучало быстрее. Эту дурацкую газету читает весь наш универ: в том числе и преподаватели. Имя Мудилы появляется там чаще всего, и именно благодаря этому этот засранец получил множество возможностей, одним из которых как раз и являлось участие в проектах Йеллоустонского национального парка. Ведь как не пригласить «звезду такого масштаба»?

У меня загорелись глаза.

– А если откажусь? – спросила я, испытывая её.

– Тогда… я всё равно буду писать о твоей игре, – ответила Фелисити. – Но рецензия будет… более честной. И, возможно, не такой уж и восторженной.

Я нахмурилась. Вот она, журналистская натура! Даже в такой ситуации пытается выторговать себе выгоду.

– Хорошо, – сказала я, решив сыграть по её правилам. – Согласна. Но с одним условием.

– С каким? – с опаской спросила Фелисити.

– Ты дашь мне полный контроль над всей рекламной кампанией. Я буду решать, что писать, какие фотографии использовать, какие интервью давать. И ты не будешь вмешиваться.

– Что? – воскликнула Фелисити. – Но это же моя работа!

– Именно поэтому я и прошу это, – усмехнулась я. – Потому что ты – журналистка, а я – геймер. И я знаю, как привлечь внимание к своей игре лучше, чем ты.

Фелисити замолчала, обдумывая моё предложение. Было видно, что ей это не нравится, но она очень хочет, чтобы Эйс обратил на неё внимание. Почему же она обратилась именно ко мне, а не к его дружкам? Да потому что парни ни за что не согласятся участвовать в такой авантюре. А вот девчонка, которая хорошо знает его, но при этом терпеть не может… Ей терять нечего.

– Ладно, – наконец сказала она. – Я согласна. Полный контроль над рекламной кампанией. Но… только если ты действительно поможешь мне с Эйсом.

– Считай, что сделка заключена. – Я протянула ей ладонь.

И мы пожали руки, как будто действительно заключили какой-то договор.

Фелисити получит шанс завоевать Мудилу, а я – мощную рекламную кампанию для своей игры, а значит моё имя наконец начнёт появляться в газете, привлекая внимание. И, конечно же, я не забуду о своей главной цели – отомстить Муди.

Потому что сейчас у меня есть ещё один помощник для отравления его отпуска, а он об этом даже не подозревает. И я знаю, что все обернётся так, как я хочу.

(обратно)

3. Трусы с сердечками

В столовой царил привычный студенческий хаос: шум, гам, разговоры, смех. Ароматы смешивались в причудливую какофонию – от жареной картошки до острого карри.

На нашем с Рио столике уже красовалась гора еды: здоровенный бургер, тарелка картошки фри, огромный стакан газировки и кусок шоколадного торта. Мой друг – вечно голодный студент.

– Привет, – улыбнулась я, садясь напротив него. – Что у нас сегодня в меню? Гурманский пир на весь мир?

– Привет, – ухмыльнулся Рио, откусывая кусок бургера. – Просто нужно подкрепиться. И кстати, я взял тебе кофе.

Он протянул мне стаканчик из ближайшего автомата. Я благодарно кивнула. Кофе сейчас был как нельзя кстати.

– Разве ты не сказал, что заскочил сюда просто чтобы поговорить с Коллинзом?

– Оказалось, я соскучился по своей любимой подружке. Так что не смог уйти.

Я закатила глаза, пнув его в плечо. Рио засмеялся.

– Ну что, рассказывай, – сказала я, отпивая кофе. – Что там у тебя за «семейный отдых» в Норвегии?

Рио прожевал бургер и с серьёзным видом посмотрел на меня.

– Предки решили совместить приятное с полезным. Отдых и бизнес, все дела. Заодно присмотрю и за вами с Муди.

– Я обязательно попытаюсь втянуть тебя как соучастника. Ты это осознаёшь?

Рио засмеялся и хлебнул немного газировки.

– Я не против, малышка. Только если твои планы мести не подразумевают под собой убийство.

– Кто знает… – многозначительно ухмыльнулась я, и Рио изобразил ужас на лице и вздохнул.

– Что ж, придётся тогда сидеть в тюрьме вместе.

На этот раз засмеялась я и отпила свой кофе.

В столовой появилась Саманта Старлинг, бросившая мне салфетку перед лекцией. Благодаря ей я минимизировала масштаб катастрофы с участием краски. Хотя моя задница всё ещё белая, а ткань на ней чуть затвердела. Мне нужно было бы переодеться.

– Слышала, что Сэм тоже летит? – шепнул Рио, кивнув в сторону девушки.

– Значит, салфеток у меня будет впрок.

– А твоя новая подружка их тебе не передаст?

Я удивлённо приподняла бровь.

– Подружка?

– Да, – кивнул Рио. – Я видел, как вы болтали с Фел в коридоре. Она даже помогла тебе собрать учебники.

Ах, вот в чём дело.

Я цокнула языком, вспоминая, что обещала Фелисити. С одной стороны, эта сделка стала для меня тягостью. Возможно, я и заимела дополнительную возможность попробовать испортить Эйсу жизнь через его воздыхательницу и получила бонус в виде будущей рекламы в студенческой газете, но с другой… Мне же теперь придётся возиться с ней. Как будто у меня много свободного времени.

– Если ты помнишь, Фелисити влюблена в Mudilu… – начала я, но Рио меня перебил:

– П-ф-ф, тоже мне новость.

Я усмехнулась.

– Ну так вот… Она хочет, чтобы я помогла ей завоевать его. Взамен она прорекламирует мой проект в своей вонючей газете.

Рио оживился.

– Завоевать? И ты думаешь, у неё получится? Вернее, у тебя получится это устроить? Ты же знаешь Муди. Фел совершенно не в его вкусе.

– А что мне мешает сконструировать из неё ту, которая в его вкусе?

– Как? Ты же IT-шница, а не пластический хирург.

Я пожала плечами:

– Как по мне, Фелисити вполне симпатичная. Просто не умеет пользоваться этим. И подбирать одежду.

– А ты у нас, оказывается, профессиональный стилист? – Рио снова откусил большой кусок бургера и, не до конца его прожевав, продолжил: – Ты же совсем не шаришь в бьюти-сфере или как там её…

Я невольно оглядела себя – свою бесформенную толстовку с капюшоном и джинсы. И выглядывающие наружу розовые косички. Меня красивой никогда не называли, потому что я не подходила под стандарты красоток. Обычно ими всегда считались длинноногие любительницы юбочек и косметики, с большими губами.

Но и уродиной меня тоже никогда не звали. Надо мной никогда не издевались и не насмехались (ну, кроме Мудилы, разумеется). Потому что считали умной. И я многим помогла с домашкой. Не у всех присутствуют мозги, к сожалению.

Так что моя сила не в красивой мордашке, а в уме. А это куда лучше, чем безмозглость.

– Мне это и не нужно, дружок, – заговорила я снова. – Я знаю Mudilu. Этого вполне достаточно.

Друг помотал головой, словно не соглашаясь со мной.

– Но ты видела его бывших? Они же, блин, все словно с подиума Victoria’s Secrets сошли… Думаешь, у Фел с её вечными беспорядочными кудряшками, очками и простенькой одеждой есть хоть какие-то шансы с ним? Мне кажется, ей подошёл бы кто-нибудь дру…

– У меня нет выбора! Я должна это сделать ради своей мечты. Представляешь, какая эта реклама для меня? Эту дурацкую газету читают все! Что если она попадёт в руки кому надо?

– А если нет?

Я шлёпнула Рио по плечу. Он ойкнул и дёрнулся.

– За что?!

– Тоже мне друг! Лучше бы порадовался и поддержал меня!

Он закатил глаза и положил ладонь на моё плечо:

– Ладно, малышка Лана, я радуюсь за тебя и поддерживаю. Ну, ещё… верю в то, что у тебя получится устроить всё так, что Фел закадрит Муди.

Я довольно улыбнулась.

– Так-то лучше. Спасибо, Рио. Ты настоящий друг.

– Всё для тебя, – подмигнул он и схватил остатки бургера.

Взглянув на время на дисплее своего телефона, я украла у Рио одну картошку фри, макнув её в соус, и вскочила со стула.

– Мне нужно переодеться, прежде чем начнётся следующая лекция, – объяснила я, глотнув оставшийся кофе. – Боюсь, моя белая задница никому из профессоров не понравится… Увидимся, дружок.

– Зато мне нравится твоя задница, – пошутил Рио, и я, махнув рукой, побежала в сторону дверей.

Едва я оказалась в коридоре, как у меня созрел план мести за разбросанные в коридоре учебники. У Мудилы есть любимая доска, на которой он любит заниматься своим сноубордингом. Иногда мне даже кажется, словно он считает, будто именно она приносит ему удачу. Значит, прямой путь – в комнату для переодевания и сушки снаряжения при нашем горнолыжном клубе. Там я и переоденусь и заодно на этот раз разрисую пенисами его доску, с которой ему предстоит тренироваться перед своими тупоголовыми дружками. Одной дверцы шкафчика мне уже мало.

С этими мыслями я прихватила маркер, запасные джинсы из своего локера, и помчалась в подвал университетского спортивного комплекса. Найдя неприметную дверь с табличкой «Ski & Snowboard Club Only», я с силой толкнула её и ворвалась внутрь. Здесь обычно хранится всякое спортивное снаряжение, ботинки, какие-то инструменты, в которых я не шибко-то разбираюсь. В клубе есть свой тренер, мистер Боуман, который помогает студентам улучшить свои навыки и подготовиться к соревнованиям. А тренировки обычно проходят несколько раз в неделю, в будние дни после занятий.

Я вошла в комнату, предвкушая, каким будет лицо Мудилы, когда он наткнётся на моё произведение искусства. Комната пахнет воском, влажной тканью и чем-то отдалённо напоминающим скипидар. Здесь много чего навалено, но зато никого не видно.

Доску, за которой я сюда и наведалась, я нашла сразу: она выделяется на фоне тех, что стоят рядом. Синяя, отливающая серебром, с чёрными надписями, в которые я никогда не вглядывалась, так что понятия не имею, что там написано. Я сжала губы, глянув на свои штаны. Ладно, сперва переоденусь.

Отвернувшись спиной к верстаку, где Мудила обычно копается со своей доской, я начала стаскивать джинсы. Иногда едва не теряла равновесие, когда высовывала ногу из одной штанины и стояла лишь на одной. Приходилось скакать на месте, чтоб не грохнуться.

Наконец, скинув запачканные джинсы, я уже собиралась надеть запасные, как вдруг услышала за спиной:

– Не знал, что ты тоже записалась в наш клуб.

От неожиданности я подпрыгнула, как ужаленная, и грохнулась на задницу, из-з чего мои ноги оказались на ближайшей скамье.

Эйс стоял, прислонившись к дверному косяку, со сложенными на груди руками. И, судя по его самодовольной ухмылке, он наблюдал за мной уже довольно долго.

Ругаясь под нос, я еле-еле встала.

Мудила осматривал меня сверху-вниз, оценивающе оглядывая с головы до ног. Без смущения, без стеснения, а только с каким-то неприкрытым любопытством.

– Эй! – прошипела я, инстинктивно прикрывая себя джинсами.

Я моментально поняла, что он увидел – меня посреди комнаты для сушки снаряжения, в одних трусиках с розовыми сердечками.

Эйс усмехнулся.

– Не думал, – начал он, – что лягушки могут так прекрасно выглядеть в труселях. Ещё и в таких милых. Совсем не совмещается с твоим характером.

Я неожиданно почувствовала, как мои щёки заливаются краской.

– Что ты здесь делаешь? – огрызнулась я, стараясь скрыть смущение. И вопрос получился глуповатым. Это место – его. Это я что здесь делаю?

– Просто зашёл проверить, как там моя девушка. И, к своему удивлению, увидел бесплатное шоу.

Девушка?

Я нахмурилась, не понимая, о ком речь. Насколько я знаю, сейчас у него нет отношений. И откуда, чёрт возьми, здесь могла взяться его подружка?

– Она за твоей спиной, – кивнул он за моё плечо.

И обернувшись, я поняла, о ком он. Вернее, о чём он. О своей доске.

– Очень смешно, – саркастически ответила я. – А теперь проваливай.

– Зачем же? – спросил Эйс, делая шаг вперёд. – Я только начал наслаждаться представлением.

Я сделала шаг назад, продолжая прикрываться джинсами.

– Не подходи, – прошипела я.

Эйс усмехнулся ещё шире.

– Или что? – спросил он, приближаясь почти вплотную.

– Ударю, – ответила я, сжимая кулаки.

– Не думаю, что ты сможешь это сделать в таком виде, – прошептал Эйс, наклоняясь ко мне.

Я перестала дышать. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже, и в этот момент мне стало противно до того, что захотелось помыться в бочке с отбеливателем.

И тут он вдруг отступил назад и рассмеялся.

– Ладно, ладно, – сказал он. – Я ухожу. Но знай, что я это запомнил.

– А теперь, если ты не против, я переоденусь, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – Выйди отсюда, Mudila.

Эйс рассмеялся.

– Да пожалуйста, я уже видел всё, что мог увидеть.

Кровь у меня от злости забурлила.

И ведь он совершенно не постесняется поведать всему универу об этом инциденте. Наверняка и дружкам своим тупоголовым всё выложит. Естественно, с приукрашиваниями.

Мудила взглянул на валяющиеся запачканные краской джинсы.

– Тебе не понравился мой талантливый рисунок на твоей попе? – спросил он с наигранно-обиженным тоном.

Я закатила глаза.

– Да пошёл ты.

– Зато он запоминающийся, – парировал Эйс. – Ты меня теперь точно не забудешь.

– Я бы предпочла забыть тебя навсегда, – пробурчала я в ответ.

– Не получится. Я уверен, в Норвегии будет ещё веселее. В моей стихии. Где ты со своими геймерскими штучками бессильна.

С этими словами он прошёл к своей доске и поднял её. Я резко обернулась, чтобы не удостаивать его чести наблюдать за моей задницей. Но его явно уже не волновал мой полуобнажённый вид. Его доска завладела всем его вниманием.

– Я знаю, что ты тут для того, чтобы напакостить моей малышке, – зло пробурчал он. – Только попробуй. Сломаю каждый твой долбаный пальчик, который её коснётся, ясно?

Я фыркнула.

– Удачи тебе на тренировках, Mudila. Надеюсь, ты сломаешь себе что-нибудь.

Он открыл рот для ответа, но его перебила распахнувшаяся дверь. Ещё с такой силой, что ударилась о шкафчик с одеждой.

– Оу, Эйс, а ты время попросту не теряешь.

Я замерла на месте. Повернулась и увидела Кенни. А потом даже облегчённо выдохнула. Он, в отличие от Мудилы, никогда меня не раздражал и не был придурком. Удивительно, как эти двое вообще дружат.

Но в любом случае… Хоть бы земля разверзлась и поглотила меня! Это полный провал! Я просто заскочила разрисовать доску Эйса, а вместо этого засветила своими трусами сразу перед двумя парнями. Блеск!

Кенни присвистнул:

– Не знал, что Милана записалась в наш клуб. У нас теперь и девчонок берут?

Эйс фыркнул, но ухмылка с его лица не сползла.

– Упаси Господь подобную участь для нашего клуба.

– Не стесняйтесь! – раздражённо вскрикнула я. – Пригласите заодно и мистера Боумана! Пусть он тоже насладится видами. А заодно пусть и весь ваш клуб притащит.

Кенни неловко почесал затылок, его рыжие волосы растрепались, как будто он только снял шапку, а щёки разрумянились от холода. Кажется, он только с улицы.

– Ну вообще сюда сейчас и в самом деле парни наведаются, так что я бы… эм… улепётывал отсюда поскорее на твоём месте, Милана.

У меня округлились глаза от такой новости.

Эйс словно тут же забыл о моём существовании и повернулся к другу.

– Что-то стряслось? – с волнением поинтересовался он.

– Мистер Боуман хочет поговорить о тренировках. Кажется, немного поменяется расписание из-за зимней школы. Особенно он переживает о твоих успехах. Из-за соревнований.

Воспользовавшись тем, что эти двое принялись болтать, я спешно натянула джинсы на свою задницу и расслабилась, когда мне больше не пришлось стоять перед ними полуголой. Представать в подобном виде перед спортивной командой нашего универа в планах у меня не было. Пусть всё закончится на Эйсе и Кенни.

Но частично услышанное заставило меня широко улыбнуться. Мудила обожает свои тренировки. В основном они все вместе с тренером отравляются на «Bridger Bowl». Там крутые склоны и хорошие условия для катания. Иногда ездят в «Big Sky Resort», но это реже. Там больше туристов и трассы более простые.

А наш полёт в Норвегию срывает одно из его любимых занятий. Какое же наслаждение для ушей это слышать!

– Так тебе и надо, kozlina, – усмехнулась я и проскользнула между ними к двери.

А Эйс успел крикнуть мне в ответ:

– Мы ещё посмотрим, кому будет от этого хуже!

(обратно)

4. Урок физкультуры

Зал физкультуры – это настоящая пыточная. Этот запах пота, резины и чего-то приторно-дезинфицирующего всегда заставлял меня мечтать о побеге. Стены, украшенные идиотскими лозунгами про «Бобкэтов⁵» добивают окончательно.

«Основы физической культуры» – самый ненужный предмет в моей жизни.

И хуже всего этого лишь наш инструктор, мистер Крэбтри, который, кажется, получает садистское удовольствие, заставляя нас махать руками.

– Вдох-выдох! Чувствуем, как разогреваются мышцы!

А я почувствовала только одно: как мои мышцы вот-вот откажут мне, и я упаду камнем.

Но ещё отвратительней ситуацию делала ухмылка Мудилы, которую я наблюдаю всё наше занятие. Он стоит рядом, в своей дурацкой футболке с изображением марихуаны и шортах, которые, наверное, нашёл в мусорке.

И вот, «махи руками» закончены, мистер Крэбтри перешёл к наклонам:

– Тянемся руками к полу! Ноги не сгибаем!

Как будто это так просто!

Я наклонилась, но тут же почувствовала толчок в спину. Несильный, но достаточный, чтобы я чудом не упала лицом на пол.

– Ой, прости, – раздалось саркастично. – Не заметил.

Я выпрямилась и повернулась к Эйсу. Из-за того, что он в кое-то веки расчесался, загладив тёмные волосы назад, на его левом ухе показалось два чёрных пирсинга.

– Не трогай меня, скотина, – зашипела я, смахивая на дикую кошку.

Он пожал плечами с невинным видом.

– Я просто хотел убедиться, что ты делаешь упражнение правильно. Ты выглядела немного напряжённой.

Мне захотелось заорать.

– Ещё раз тронешь, – сказала я, стараясь говорить ровно, – отправишься в медпункт.

– Твои угрозы для меня как лепет малыша, – ответил он, прищурившись. – Продолжай.

В этот момент к нам подошёл мистер Крэбтри. Студенты с интересом направили всё своё внимание на нас. Мне порой казалось, что мы с Мудилой были для них как бесплатный спектакль в театре. Или развлекательное тв-шоу. Потому что ни один день не проходил без наших стычек.

– Что тут у вас происходит? – поинтересовался инструктор, нахмурившись. – Всё в порядке?

– Всё отлично, – отозвался Эйс с самой лицемерной улыбкой, на которую только был способен. – Мы просто обсуждаем технику выполнения упражнений.

Мистер Крэбтри взглянул на нас с подозрением.

– Ладно… Продолжаем тренировку. А вы двое, постарайтесь не отвлекаться. И не болтайте лишний раз.

Я бросила на Эйса взгляд, полный ненависти. Но он лишь подмигнул мне в ответ, намекая, что ещё не закончил.

И как вообще я могла испытывать к нему когда-то что-то иное, кроме как желание дать ему по яйцам?

После нудных наклонов под вопли мистера Крэбтри вскоре последовали прыжки через скакалку. Это я ненавидела ещё больше.

И, конечно же, Эйс со своей-то хорошей физической формой и умением отлично балансировать, прыгает, как долбаное насекомое – с такой же лёгкостью, делая двойные прыжки и глядя на меня с вызовом. Я пытаюсь сосредоточиться, но у меня ничего не получается. Скакалка бьёт меня по ногам, и я в очередной раз понимаю, что физические упражнения просто не моё. Они никогда мне не давались. Так всегда. Ты либо очень силён умственно, либо из тебя крутой спортсмен.

Когда моё терпение иссякло, а инструктор отвлёкся на Кенни, у которого тоже не особо важно получалось скакать, я отошла в сторонку, чтобы отдышаться. И взглянула на Саманту. Она прыгала через скакалку так изящно, как будто ничего не весила. Словно бабочка. Ходили слухи, что она встречалась с Эйсом в прошлом году, но ничто не подтвердило эту информацию. Потому что никто не видел их целующимися или обнимающимися. Короче, даже непонятно, откуда поползли эти выводы. Может, просто потому что это было правдоподобно? Саманта Старлинг очень хорошо смотрелась рядом с ним. И явно была в его вкусе.

– Хочешь, помогу? – раздалось рядом, и я автоматически вздрогнула от неожиданности.

Рядом, держа в руке свою скакалку, стоял Джордан Хьюз. Один из придурков, пополнявших университетскую баскетбольную команду, и один из дружков Эйса. Темнокожий придурок с дредами. Его не было видно последние несколько дней, и я успела обрадоваться, решив, что он отчислился.

– Нет, спасибо, – ответила я.

– Ну не отказывай, – продолжил Джордан, улыбнувшись, и потянулся к моей руке. – Дай мне побыть джентльменом.

– Я и сама отлично справлюсь. Спасибо.

Он шагнул вперёд, а я наоборот отпрянула. В такие моменты я ненавидела свой рост. Рядом с подобными идиотами Милана Льдова всегда превращалась в карлика. Но если бы дело было только в этом… Помимо роста ярко ощущается и беспомощность, конечно. Частенько приходится жалеть, что я не записалась на какую-нибудь секцию по каратэ или тхэквондо.

– Ты же догадываешься, что нравишься мне, – закатил глаза Джордан. – К чему все эти твои дурацкие попытки отрицать очевидное?

Я глянула за его спину, на мистера Крэбтри – он отвлёкся на свой телефон, ответив на звонок, и активно жестикулировал руками, так что не особо обратил внимание на ведущуюся беседу.

– Это не по канонам, – ответила я. – По канонам ты должен влюбиться в замухрышку-тихоню, над которой смеётся главная красотка универа, какая-нибудь Джессика… Но явно не в задротку вроде меня.

– Видишь, я отличаюсь от других, – ухмыльнулся парень. – Мне тоже нравятся видеоигры. Можем поиграть у меня дома на выходных.

Я поморщилась. Он явно намекал не только на игру.

– Нет, – снова принялась я за своё. – Мне и самой хорошо играется… К тому же, на выходных я провожу время с семьёй.

– Ты понимаешь, что являешься первой девчонкой, которая отказывает мне в подобном предложении?

О, кажется, я задела чьё-то хрупкое эго.

– Думаю, ещё и последней, – добавила я с уверенностью.

Джордан нахмурился: ему явно не понравился мой отказ. А вот это как раз по канонам. Никто из нашего универа обычно не отказывается от таких приглашений от таких парней.

– Всё равно как-нибудь вместе погуляем, куколка, – сказал он, криво улыбнувшись. – Вот увидишь. У тебя не будет выбора.

– Звучит как угроза.

– Может, это она и есть.

Выдав это, Джордан развернулся и присоединился к остальным попрыгунчикам, оставив меня с неприятным осадком. Не хватало мне проблем с этим выскочкой. Учитывая ещё и то, что он тоже летит в Норвегию: я едва не завыла от отчаяния, когда увидела его имя в группе, созданной мистером Бьёрном в Slack. Ну как так получилось вообще?!

После провала со скакалкой, неприятного разговора и громкого: «Передышка!» от инструктора я стояла у стены, пыталась придумать план по спасению самой себя от Хьюза. И тут рядом со мной появилась тяжело дышащая девчонка с бутылкой воды. Её звали Хлоя Данлеви. Она всегда выглядела такой милой и дружелюбной, прямо как щенок лабрадора. Но мы с ней практически не пересекались, так что и общения как такового не было.

– Ох, – сказала она с улыбкой. – Физкультура так утомляет… Ты в порядке?

Меня сперва смутило то, что она решила заговорить.

– Да, всё отлично, – выдавила я, стараясь изобразить что-то похожее на улыбку. – Просто… не люблю скакалку.

– О, да, это то ещё испытание, – рассмеялась Хлоя. – Я тоже не фанат. Зато мне нравятся упражнения на пресс.

Она это серьёзно? Кому вообще нравятся упражнения на пресс?

Кроме Мудилы, разумеется.

Я промолчала, не желая вдаваться в подробности своих отношений со спортом.

– Слушай, я… – неловко начала девушка, из-за чего завладела всем моим вниманием. – В общем, я хотела узнать, нашла ли ты уже себе пару для предстоящего перелёта?

Меня удивил её вопрос. В первую очередь потому, что я не совсем поняла, про что она говорила. Дело, наверное, в том, что я совсем не захожу в Slack, где ребята вовсю обсуждают зимнюю школу с профессором. Там, наверное, упоминалось что-то подобное.

– Нет ещё, – нашлась я с ответом, сделав вид, что всё поняла. – А… эм, а что?

И тут, как назло, снова появился Эйс. Он подошёл к нам с видом победителя, словно только что выиграл Олимпийские игры.

– Хлоя, – сказал он, улыбаясь ей. Потом перевёл взгляд на меня. – Краем уха услышал, что тебе нужна пара для перелёта… Ты же не хочешь всерьёз предложить это «место» Миле?

– Я – Лана, – зло бросила я, но он успешно меня проигнорировал, продолжив:

– Думал, ты не водишься с такими, как она.

Хлоя смущённо прокашлялась, явно поняв, что сейчас кое-кто кое-кого грохнет, и она станет свидетельницей убийства.

– Меня не слишком-то интересуют ваши разборки, Эйс, – ответила она. – Хочешь себя предложить вместо неё? Но я бы всё-таки предпочла девочку. – Желая выдать шутливый тон, Хлоя добавила: – Даже несмотря на то, что все пускают слюнки на твои кубики на прессе. В том числе и я. И это ни для кого не секрет.

Я закатила глаза. Меня сейчас вырвет.

Эйс хитро усмехнулся, взглянув на меня, в глазах заплясали черти.

– Дело твоё, конечно, но Мила даже не в курсе, что за пара. Она же игнорирует все сообщения профессора Бьёрна, потому что считает, что она выше того, чтобы тратить на них время, – не умолкал Мудила. – Слишком занята своими глупыми игрушками. А может втайне фантазирует о моих кубиках на прессе.

– Не льсти себе, Mudila, – ответила я. – Ты недостаточно важен, чтобы я тратила на тебя своё драгоценное время. А на твои кубики и подавно.

Хлоя захихикала.

– Ну ладно вам, ребята, – сказала она. – Не ссорьтесь. Особенно к предстоящему перелёту. Лучше дружить.

Дружить? Я скорее соглашусь пробежать марафон в ластах, чем снова назову Эйса Муди своим другом.

Инструктор, тем временем, объявил следующее упражнение:

– Партнёрские приседания! – Господи, да за что мне это?! – Так, разбейтесь на пары! – скомандовал мистер Крэбтри. – И приступайте!

Саманта схватила Хлою за руку, и та успела сказать, что мы ещё обговорим её предложение чуть позже. Они были подружками, сколько я их знаю, но, видимо, недостаточными, чтобы лететь в Норвегию в паре. Хотя, может, Саманта просто занята? Например, Шейном, с которым встречается уже пятый месяц. Для неё парень казался важнее подруги.

Я заметила, как Джордан двинулся в мою сторону, желая стать моим партнёром в этом дурацком упражнении. Я взглянула на него с ужасом, а он на меня – с довольной ухмылкой.

– Прости, чувак, но она уже занята, – внезапно произнёс Эйс, остановив Джордана. – Как-нибудь в следующий раз, ладно?

Тот даже не успел опомниться, как Мудила шагнул ко мне, схватил под локоть и отвёл подальше.

Нет, этого не может быть! Я не собираюсь с ним ни приседать, ни дышать одним воздухом!

Но, кажется, у меня нет выбора. Мистер Крэбтри уже смотрел в нашу сторону, готовый высказать нам всё, что думает о нашей медлительности.

Из двух зол я бы, пожалуй, выбрала всё-таки Эйса. Потому что, хоть он и гад, портящий мне жизнь изо дня в день, но зато не клеится, как Джордан. Второе звучит хуже, потому что подразумевает под собой отвратные мысли. Я просто уверена, что Хьюз попытался бы пощупать мою задницу во время наших общих упражнений.

– Ладно, – вздохнула я, стараясь сохранять спокойствие. – Только давай быстро закончим с этим и разойдёмся.

– Это не звучит как «спасибо», – ответил Мудила.

Я проигнорировала его замечание.

Мы встали друг напротив друга, держась за руки. Касаться его ладони для меня было равносильно тому, как трогать слизь неизвестного происхождения – одинаково мерзкие ощущения. Эйс, конечно же, смотрел на меня с издёвкой, отлично понимая, что я хочу поскорее помыть руку.

– Готова? – спросил он.

– Да, давай уже, – ответила я, сжимая зубы.

И мы начали приседать.

Раз… два… три… С каждым приседанием я чувствовала, как моё лицо краснеет всё сильнее. Он нарочно приседал медленно, чтобы меня позлить. Я чувствовала, как напрягались мышцы, и как мне хотелось просто встать и убежать.

Когда мы дошли до десятого приседания, я ощутила, что мои ноги задрожали, а лёгкие уже разрывались. Чувствую, завтра всё тело будет ныть.

– Всё, хватит, – сказала я, отпуская руки Эйса.

На его лице возникло удовлетворение.

– Так быстро сдаёшься? – спросил он с насмешкой. – Я думал, ты сильнее.

– Заткнись, – ответила я. – Действуешь мне на нервы похлеще Крэбтри.

– Не заткнусь. Хватит меня затыкать, дура. Могла бы и спасибо сказать. Будь на моём месте Джордан, он бы везде облапал тебя… А ты как будто не знаешь!

– А тебе как будто есть дело до того, кто меня лапает, а кто нет!

Эйс процедил сквозь зубы:

– Никакого дела.

– Тогда засунь свои переживания себе поглубже в задницу.

– Ненормальная долбаная психичка! Пошла ты знаешь куда?!

– Куда же? Я вся во внимании.

Он сжал губы, будто нарочно останавливая поток слов, который мог на меня обрушиться, но взгляд горел ненавистью. Его обычно яркие синие глаза казались темнее, когда он злился. А злился он только в двух случаях: если не удавалось провернуть очередной трюк на сноуборде и когда его доставала я.

До нас не сразу дошло, что наши крики заполнили весь спортзал, отскакивая эхом от высоких стен и потолка. И что кроме нас, вообще-то, здесь были и другие студенты. Хлоя стояла в паре с Самантой и смотрела на нас растерянно, но при этом с интересом. Джордан с Лидией – одной его фанаткой. Остальные ребята скорее развлекались, наблюдая за представлением. С их лиц не сползали полуулыбки.

Я повернула голову в сторону недовольного мистера Крэбтри. Он скрестил на груди руки, держал во рту свисток и смотрел на нас таким взглядом, будто придумывал с каким гарниром нас приготовить на ужин.

– Считайте, когда вы вернётесь после каникул, вы оба отстранены от моих занятий на неделю, – подытожил он, а потом отвернулся, просто поставив нас перед фактом.

Эйс взглянул на меня с диким презрением. Для него спорт всегда был равносилен жизни, он обожает заниматься физическими упражнениями, которые по итогу вышибают все силы, заставляя всё тело вспотеть. Он как мазохист наслаждается усталостью и изнеможением конечностей.

Так что подобное наказание прозвучало для него наверняка как смертный приговор.

И вскоре после этого занятие подошло к концу.

Мистер Крэбтри громко захлопал в ладоши, похвалив особо старательных студентов, в которые я, конечно же, не вошла.

– Это из-за тебя, идиотка, – зашипел Эйс, направившись ко мне.

Я невольно попятилась и стукнулась спиной о стену, оказавшись в ловушке. Ненавижу эти моменты. Мудила навис надо мной, словно статуя с мрачной физиономией.

– Ой,подумаешь, – закатила глаза я. – Всего-то неделя. Это не конец света.

– Ага. Но это твой конец.

Я растерянно заморгала, когда он наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и сказал:

– Я воспользуюсь старым оружием против тебя. Тем самым, который тебе уже знаком.

О чём шла речь я поняла сразу. И мне стало дурно. Никогда бы не призналась вслух, но меня задели эти слова. А Эйс довольно усмехнулся, когда понял это лишь по моему лицу. От того, насколько он был близок, я чувствовала тёплое дыхание на своих щеках. Вперемешку со свежестью мяты, потому что Эйс всегда жуёт мятную жвачку.

Я наконец пришла в себя.

Не думая подняла руку и влепила ему пощёчину. Хлопок получился достаточно громкий, чтобы всеобщее внимание снова направилось на нас. Голова Эйса отвернулась в сторону от удара, а внутреннюю часть моей ладони начало жечь. Однако эта боль не сравнима с той, которую он уже однажды принёс мне. Так что я перетерплю.

Не дожидаясь никакого ответа, я толкнула Мудилу в грудь, выбралась из его ловушки и побежала к выходу. Мне нужно было уйти, пока я не заплакала от воспоминаний, как последняя соплячка. Но я постаралась внушить себе другую причину: нужно уйти, пока Джордан не увязался за мной.

На самом деле, весть о том, что я ему нравлюсь, не стала для меня сюрпризом. И без его признания я давно об этом догадывалась. К тому же, и Рио частенько делился этой теорией в столовой. Плохо лишь то, что теперь мне надо как-то отвязать этого тупоголового качка от себя. Мне вполне хватает траты нервов с Эйсом. Не нужен мне ещё один источник проблем.

Выскочив из здания универа, я жадно глотнула кислород. Воздух в Бозмене казался в миллион раз чище и приятнее, чем та спёртая смесь пота и дезинфектора. Я направилась к ближайшей скамейке под раскидистым клёном, чтобы немного успокоиться. Передо мной возник горный пейзаж со снежными вершинами Монтаны. Я любила этот штат и не любила одновременно. И даже несмотря на то, что мне не особо было дело до природы, всё же иногда мне нравилось вот так выходить и наслаждаться видами. Иногда это здорово успокаивало.

Внезапно из универа вынырнула Фелисити и быстрой походкой направилась ко мне. Я едва сдержала позыв закатить глаза. Вот именно сейчас мне с ней болтать не хотелось.

– Привет, – начала она и села рядом, как будто мы уже были старыми подругами. – У тебя уже есть план? Когда ты к нему приступишь?

Я устало потёрла переносицу.

– Давай не сейчас?

Фелисити пришла в возмущение от такого ответа. Я услышала, как она сделала резкий вздох, словно едва не задохнулась.

– Так не пойдёт! Мы же договаривались!

– Извини, но в нашем договоре не было пункта о дате начала.

Мне показалось, что её лицо побагровело и вовсе не от холода.

– Ладно, – заметно успокоившись, произнесла она. – Тогда… приступишь, когда мы прибудем в Лиллехаммер.

– Лиллехаммер? Это название лекарства от геморроя?

– Это город в Норвегии. Зимняя школа вообще-то там и организована. Ты бы знала, если бы хоть иногда заходила в группу, которую создал профессор Бьёрн и…

– Мне сейчас вообще не до этого. Пожалуйста, дай мне отдохнуть немного. Потом, обещаю, придумаю план по обольщению Муди.

Фелисити скрестила руки на груди и уставилась на меня с нескрываемым презрением. Прищурившись, будто я что-то от неё утаивала.

– Месяц назад я сделала татуировку, – произнесла она таким тоном, словно это что-то по-настоящему удивительное. – На груди.

Я взглянула на неё как на полоумную. Интересно, зачем мне эта информация?

– Татуировку с его именем, – пояснила она следом, заставив меня посчитать её ещё более странной. – И мне хотелось бы, чтобы Эйс увидел её. Мне кажется, это произведёт на него впечатление. Ведь обычно татуировки не набивают с кем попало…

Да уж, тяжёлый случай. Кажется, здесь понадобится серьёзная помощь психиатра.

Я постаралась подавить в себе желание сказать, что она тупая, раз пошла на такое, но потом, когда до меня дошло, что она имела ввиду, мне стало не до смеха.

– Хочешь, чтобы он увидел татуировку? – медленно растягивая слова, уточнила я. – На… груди?

Фелисити закивала. Потом приложила ладонь между своих грудей.

– Она тут.

Я смущённо прокашлялась. Фелисити начала всё это не просто так. Она намекает, что хочет… как бы довести Эйса до такого состояния, что он захочет… ну, её.

– Мы так не договаривались. – Я вскочила со скамьи, вылупившись на неё как на чокнутую. – Я обещала, что устрою всё так, что ты ему понравишься, но… этого я не имела ввиду.

– А в чём проблема? – Девушка нахмурилась настолько сильно, что у неё собрались складки между бровей.

Несколько секунд я молчала, потому что не знала, что мне на это ответить. С одной стороны, если я начну отпираться, она может что-то заподозрить, но с другой… Может, я и хотела устроить Мудиле подлянку, но… Даже не знаю.

– Этим ты не привлечёшь его, а как раз наоборот, – добавила я, наконец найдясь с ответом.

Фелисити посмотрела на меня скептически:

– Какому нормальному парню не понравится татуировка с его именем на женской груди?

– Эйсу не понравится.

Глаза Фелисити стали похожи на щёлочки, когда она спросила:

– Так. Что происходит? Почему ты отказываешься помочь мне с этим? Забыла, что получишь взамен?

Она не знала того, что знаю я. Эйс Муди не из тех парней, над которыми властны исключительно их гениталии. Джордан, например, из тех. Но не Эйс. Поэтому её идея поставит под угрозу весь этот план. Он заподозрит неладное, и накроется тогда моё продвижение в студенческой газете.

– Ты думаешь, его привлекают шлюшки? – напрямую спросила я, и у Фелисити округлились глаза. – Ты хочешь влюбить его в себя и встречаться или просто… побыть с ним в постели разок?

– Влюбить, конечно…

– Ну тогда не надо выставлять перед ним свои сиськи, – закатила я глаза, поражаясь тому, какая она всё-таки недальновидная. – Какой нормальный парень по-настоящему влюбится в девушку, если она в первое же их общение покажет свою грудь?

– Первое? Мы учимся вместе уже третий год!

– Но он не обращал на тебя внимание. Так что это ничего не значит.

Фелисити рухнула на скамью с таким отчаянным видом, что мне даже стало её жаль. Потом подняла на меня свои большие щенячьи глаза.

– Я думала, что девушке достаточно оголиться, чтобы соблазнить парня! – возмутилась она. – Все обычно говорят, что парни любят смотреть на женские тела.

– Это не тот путь, – ответила я, поморщившись. – Убедись, что он влюбится в твою личность, а не в твоё тело. Это разные вещи. И… есть любовь, а есть похоть. В нашем случае, если я правильно поняла, тебя интересует первое. Разве нет?

Я поражалась самой себе, пока это говорила. Откуда мне знать, что такое любовь? Меня даже собственная мать вряд ли любила, раз ушла, оставив меня с отцом и сестрой.

Так что у Фелисити веские причины меня не слушать, но она слушает. Потому что от меня зависит то, насколько благополучно кончится весь этот план. А она, казалось, ради Эйса готова на всё пойти. Эта девчонка минуту назад изъявляла желанием раздеться перед ним, просто чтобы произвести впечатление!

– Ты не понимаешь… – сказала Фелисити, склонив голову. – Я действительно хочу, чтобы он меня заметил. Но он всегда такой… отстранённый.

Я тяжело вздохнула.

Если Эйс интересовался какой-нибудь девушкой, об этом обязательно давал знать весь его вид. А в случае с Фелисити… могу определённо точно сказать: она его никогда не интересовала. Хотя в последний раз…

– А о чём с тобой шептался Эйс сегодня? – поинтересовалась я, вспоминая то, как он коснулся её талии, а она потом хихикала.

Фелисити улыбнулась, её глаза мечтательно заблестели. Именно так выглядят влюблённые. Наверное.

– Он спросил меня, как я справляюсь с уроками, – ответила она, прикусив губу, будто пыталась сдержать поток эмоций. – А потом добавил, что, если мне нужна помощь, он всегда рядом.

Это было подозрительно. Может, он поменял свои предпочтения в девушках, и теперь такая как Фелисити – в его вкусе?

Да не может быть. Я слишком хорошо его знаю.

– Но что он говорил обо мне? – уточнила я.

– Просто то, что испачкал тебе штаны.

Понятно, почему она тогда захихикала.

– Что ж, – произнесла я, пытаясь внушить себе, что Фелисити стала мне подругой. По крайней мере, она должна ею стать на неопределённый срок. – Это будет не простая игра. Первое правило – никаких обнажёнок на первом свидании! Второе – печенье. Ты испечёшь ему печенье.

– Что? – Фелисити уставилась на меня, как будто я предложила сделать пирог из уличных котят. – Ты серьёзно?

– Да. Почему именно печенье… Расскажу позже.

Фелисити улыбнулась, и я заметила, как её настроение стало подниматься.

– Хорошо, но тогда печенье должно быть идеальным. А я совсем не умею печь.

– Ничего страшного. Я научу. Пусть это будет первым шагом к тому, чтобы закадрить его. До того, как мы полетим в Лалихимар.

– Лиллехаммер, – поправила меня Фелисити.

– Да без разницы, – отмахнулась я, принявшись потирать ладони, словно готовя злодейский план.

Девушка широко улыбнулась. Она будто расцвела. Хотя мы даже ничего не начали. Но в голове у неё наверняка уже вырисовывалась картина их будущего. Фелисити всегда казалась одной из тех девчонок, которые уже наперёд представляют себе супружескую жизнь: мужа, детей и питомцев.

Но несмотря на это, передо мной всё равно сложная задача – влюбить звезду сноубординга и безупречного отличника Эйса Муди в бестактную журналистку Фелисити Кроуфорд.

Что ж, звучит как вызов.

(обратно)

5. Признание сестры

Стол в гостиной был завален разноцветными буквами, словно после взрыва в типографии.

Я с прищуренным взглядом размышляла над своим ходом, попивая остывший чай из кружки с надписью «Queen of Sarcasm». Рио, одетый в свой любимый нелепый свитер с оленями, нервно теребил свои розовые волосы, а Анжелика с видом абсолютного триумфа подсчитывала свои очки.

– Так, сейчас я вас всех сделаю! – заявила сестра, выкладывая на поле слово «ЗАДНИЦА» на тройной бонус слов.

Я подавилась чаем.

– Ты серьёзно? Ну почему именно это слово?

– А что? Оно на тройном бонусе! – невозмутимо ответила Анжелика, забирая свои очки. – В чём проблема?

Рио застонал:

– Проблема в том, что я только что потратил полчаса, пытаясь составить слово «ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ⁶», а ты просто выложила «ЗАДНИЦА» и получила больше очков, чем я за всю игру!

Я усмехнулась.

– Добро пожаловать в Скраббл с русскими, дружок, – усмехнулась я. – Здесь интеллект – это опционально.

Рио глубоко вздохнул и начал перебирать свои буквы.

– Ладно, ладно. Посмотрим, что я могу сделать… О-о, я могу сделать «ДОНКИХОТСТВО⁷»!

Но тут Анжелику осенило. Она сгребла несколько букв, оставив Рио в недоумении.

– Аха! – воскликнула сестра. Она, ухмыляясь как кот, объевшийся сметаны, выложила на поле слово… «ZHOPA».

Рио тупо смотрел на это безобразие, словно его только что окатили ледяной водой.

– Что это, во имя Вебстера⁸, такое? – пробормотал он. – По правилам нужны существующие слова, а не вымышленные!

Анжелика победно ухмыльнулась:

– Это очень традиционное русское слово.

– Но это не английский! – протестовал Рио. – Это не считается! Это жульничество!

Я пожала плечами с самым невинным видом на лице, на который только была способна, и решила подыграть:

– Но Анжелика составила слово, использовала все свои буквы и заблокировала тебе твой тройной бонус за «ДОНКИХОТСТВО». Вливайся в программу.

– Я протестую на основании того, что это абсолютно несправедливое преимущество! – надулся Рио.

Я критически осмотрела свои буквы. Ну что же, пора и мне внести свою лепту в этот лингвистический хаос. Я выложила слово «ЛОЛ», используя тройной бонус буквы и двойной бонус слова.

Рио уставился на меня, как будто я только что выстрелила в него из базуки.

– «ЛОЛ»?! Это даже не слово!

– Ох, бедный Рио… – сказала я с оттенком жалости. – Это сокращение. В 2012-м все так писали, и, между прочим, я зарабатываю кучу очков, ха!

Рио обречённо вздохнул, схватился за голову и вскрикнул:

– Я так и знал! Ну вот и нахера я выбрал именно этот путь, сижу и соблюдаю правила, если в итоге выигрывает тот, кто знает мемы и анатомию!

Это вызвало взрыв хохота у нас с Анжеликой.

– Просто ты пока слишком зелёный для игр с нами, – сквозь смех выдавила сестра. – Но всегда можно улучшать свои навыки. Достаточно лишь почаще наведываться к нам.

Я перемешала свои буквы, предвкушая следующий ход. Эта игра в Скраббл, как всегда, полна абсурда, сарказма и нелепых слов. И именно поэтому мы так любили в неё играть все вместе. Когда у Анжелики выдавался выходной.

Внезапно, дверь распахнулась с таким грохотом, что буквы на столе подпрыгнули. В проёме возникла фигура папы, шатающегося и громко напевающего что-то невнятное на русском языке. Его глаза безумно блестели, галстук был повязан вокруг головы, как пиратская бандана, а от него несло смесью водки и дешёвых сигарет.

– Дочи! – заорал он, запинаясь о ковёр. – Кто тут папу не ждал? А папа пришёл! И что я вижу? Играют, веселятся! А папа… папа страдал!

Анжелика, обычно спокойная, смутилась.

– Ну вот, приплыли, – пробормотала она на русском.

Рио, у которого и так был шок от «ZHOPA» и «ЛОЛ», теперь просто застыл с открытым ртом, наблюдая за разворачивающимся цирком.

Я постаралась изобразить невозмутимость, хотя внутри всё похолодело. С пьяным отцом никогда не знаешь, чего ожидать.

– Привет, – сказала я как можно более спокойным тоном. – Мы играем в Скраббл.

– Эти ваши американские прикольчики, – заплетающимся языком недовольно произнёс папа в ответ. А потом заметил Рио. – О! Привет, пацан.

Рио, разумеется, не понял и слова. Хотя, возможно, «привет» прозвучало для него достаточно знакомо. Вспомнилось то, как друг пытался однажды выговорить «здравствуйте» на русском, но едва не сломал себе язык.

– Здравствуйте, сэр, – неловко кивнул Рио. Раньше он моего отца пьяным не заставал, поэтому мне стало перед ним стыдно.

Нет, я рассказывала о том, что папа любит выпить в ближайшем баре, но собственными глазами он пока за этим не наблюдал. У нас вообще семьи были совершенно разные. Его родители довольно успешны, могут позволить себе жить в престижном модном районе, любят друг друга… А у меня всё обстояло совсем иначе.

Поэтому я всё время стеснялась рассказывать людям «извне» о своей жизни. Она у меня не сахар.

Папа попытался пройти к нашему столу, едва не свалившись при этом. Анжелика быстро подскочила и перехватила его руку.

– Папа, может быть, присядешь? – сказала она, пытаясь усадить его в кресло. – Отдохни.

Но он не сдавался.

– Нет, я не хочу сидеть! Неужели мне нельзя поиграть с дочами и их другом! – Он попытался схватить буквы со стола, но вместо этого просто рассыпал их по всему полу.

Рио, который до этого момента просто молча наблюдал за происходящим, видимо, решил, что пора ретироваться. Он осторожно отодвинул свой стул.

Мне захотелось испариться.

– Тебе, наверное, лучше идти домой, Рио, – произнесла я, окинув взглядом валяющиеся буквы. – А мне придётся прибраться.

– Я могу помочь, – искренне отозвался друг.

Я подняла взгляд и благодарно улыбнулась ему, но не стала принимать помощь:

– Не надо… Это… надолго. Он, наверное, опять ходил к своим друзьям и… В общем, после этого всегда затем следуют длинные философские разговоры. Тебе не нужно этого видеть.

– Ты уверена? Я мог бы…

– Нет, Рио. Иди.

Я сделала неопределённый жест рукой, подразумевая весь тот хаос и абсурд, который обычно сопровождал такие пьяные визиты папы. Рио понимающе кивнул.

– Хорошо, если ты уверена… – сказал он, почесав затылок. – Позвони, если что-нибудь понадобится. Серьёзно.

Он ещё раз бросил взгляд на пьяного отца, бормочущего что-то про советскую власть и мировое господство, обнял меня и направился к двери.

– Ещё увидимся, мистер Льдов, – доброжелательно попрощался он с хозяином дома, а потом, когда вместо папы ответила ему Анжелика весёлым: «Приходи ещё, поиграем!», помахал ей и вышел из дома.

Когда за Рио закрылась дверь, в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только бессвязными речами папы. Я вздохнула и собрала остатки Скраббла.

Анжелика грустно взглянула на меня. В этом взгляде читалось: «Мне жаль». Я вздохнула снова, на этот раз более устало.

Папа плюхнулся на кресло, посмотрел на меня мутным взглядом и вдруг расплылся в широкой, сентиментальной улыбке.

– Дочка… Ты так похожа на маму…

В этот момент Анжелика, до этого молча стоявшая в стороне и убиравшая буквы со стола в коробку, замерла на месте. Потом посмотрела на папу, её губы сжались и даже немного дрогнули.

– Милана, я… – начала она, но я её перебила:

– Иди. Я с ним посижу.

Анжелика презирала эти упоминания. Она всегда избегала таких разговоров. Даже если ей хотелось быть хорошей старшей сестрой для меня в эти моменты, выносить пьяного отца, толкающего речи о нашей безответственной матери, ей было невмоготу. Поэтому я понимающе к этому относилась.

Сестра не стала задерживаться, развернулась и ушла на второй этаж, в свою комнату. Может быть, она даже поплачет. Я часто видела её в слезах. Раньше мне казалось, что это из-за очередного парня, который её бросил, но позже узнала, что всё дело в нашей маме.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Эта тема всегда вызывала у меня приступ ярости, тщательно скрываемый за маской показного равнодушия. Мамой обычно называют кого-то родного. Но в нашем случае это женщина, которая бросила своих детей. Женщина, которая предпочла молодого любовника своим собственным дочерям.

– Пап, не надо, – попыталась я остановить его. – Она ушла. Забудь.

Но он словно не слышал меня.

– Помню, как мы познакомились… Это было в Москве… Я был молод, полон надежд… А она… Она была как солнце. Озаряла всё вокруг.

Он закрыл глаза, словно пытаясь увидеть её образ в своей памяти.

Я продолжила молча собирать буквы, стараясь не смотреть на него. Каждая буква казалась сейчас осколком моего собственного сердца. Я ненавидела маму за то, что она сделала с нами. За то, что сломала жизнь отцу, а заодно и мне с Анжеликой.

– Она любила танцевать… – продолжал отец, покачиваясь из стороны в сторону. – Помню, как мы танцевали под дождём… А потом… Потом всё изменилось. – Его голос к концу дрогнул. – Я не знаю, что я сделал не так… Я любил её… Я всё для неё делал…

Он замолчал, уткнувшись лицом в ладони.

Я почувствовала, как во мне поднимается волна жалости. Жалости к нему, сломленному и одинокому. Но вместе с жалостью росла и ненависть. Ненависть к маме за то, что она оставила нас с этим. С пьяным отцом, воспоминаниями и болью.

– Пап, послушай, – сказала я, положив руку ему на плечо. – Она не стоит этого всего. Она просто… гадкая женщина.

Он поднял на меня мокрые красные глаза.

– Нет… Ты не понимаешь… Сложно забыть того, кого так сильно любил…

Я горько усмехнулась.

На самом деле это просто. Мне ли не знать.

– Я не хочу об этом говорить, пап, – сказала я, перейдя на английский по привычке, он давался мне легче, чем русский, и постаралась сдержать дрожь в голосе. – Просто… пожалуйста, иди спать.

Я помогла ему перебраться на диван. Он не сопротивлялся, только пошатнулся, едва не споткнувшись о свою ногу и не разломав журнальный столик, за который ухватился на мгновение. А потом, удачно уложив его, я накрыла его пледом с кресла.

Папа что-то бормотал себе под нос ещё целых полчаса, пока наконец не вырубился, и гостиная заполнилась его громким храпом.

И вот так почти каждые выходные. По одному и тому же сценарию: отец уходит в запой и тоскует по маме. Это стало нашей мрачной семейной традицией. Вот только я научилась возводить вокруг себя стены безразличия, а Анжелика – нет. Она слишком эмоциональна, ей сложнее сдерживать чувства. Я же плачу только тогда, когда мне действительно плохо. Мои слёзы – это уже сигнал SOS.

Так что пока у меня всё замечательно.

Я осторожно постучалась в комнату Анжелики. Она дала разрешение войти хриплым голосом, и я толкнула приоткрытую дверь. Сестра сидела на кровати. Ей тяжелее всего приходилось в нашей семье. Она работала на двух работах, чтобы обеспечивать нас. Папа тоже работал, но часто напивался, а работодатели не слишком лояльно относятся к алкоголикам. Так что увольнения – это частая практика в его жизни.

– Всё нормально? – осторожно спросила я, сев рядом с Анжеликой. Я вдруг начала подозревать, что тут дело не только в пьяной речи отца о маме.

Сестра шмыгнула носом.

– Помнишь Рассела? – спросила она.

Я кивнула, потому что отлично помнила её последнего бойфренда. Он пару раз заходил в гости. А в самом начале их отношений взбирался к ней в комнату через окно.

– Он сделал мне предложение, – добавила Анжелика.

Меня шокировало это признание. Я замерла на мгновение, не зная, что сказать. Рассел казался таким… обычным. Не то чтобы он был плохим парнем, просто я никогда не видела его рядом с Анжеликой в долгосрочной перспективе. Думала, это очередная краткая интрижка.

– И что ты ответила? – осторожно спросила я, стараясь не выдать своего удивления.

Анжелика снова шмыгнула носом и отвела взгляд.

– Я… я не знаю, что ответить.

– Что значит, ты не знаешь? Ты его любишь?

– Люблю, – тихо ответила она. – Но…

– Но что?

– Но я не знаю, как оставить вас. Как выйти замуж и думать только о себе и о нём, когда здесь… это всё. Ты, папа…

Я почувствовала, как у меня ком подкатил к горлу. Вот оно что.

– Анжелика. – Я взяла её за руку. – Ты не должна жертвовать своей жизнью ради нас.

– Но кто о вас позаботится, Милана? Кто будет оплачивать все счета, если папу снова уволят? Кто будет следить за ним, когда он в таком состоянии?

– Мы справимся. – Я постаралась придать своему голосу уверенности, хотя сама не была уверена в этом. – Я временно устроюсь куда-нибудь, а потом, когда закончу университет, найду работу. В IT-сфере очень хорошо платят. А папа… он может измениться. Он должен измениться.

– Ты знаешь, что это не так просто, Милана.

– Я знаю. Но ты не можешь позволить этому остановить тебя. Ты заслуживаешь счастья, Анжелика. А Рассел вроде хороший… Наверное. По крайней мере, он мне нравится. И, что самое главное, он не бедный. Ты должна сказать ему «да».

Анжелика посмотрела на меня, её глаза были полны слёз и сомнений.

– Ты действительно так думаешь?

– Я уверена в этом. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты справишься со всем. И мы справимся тоже.

Мне так хотелось, чтобы она поверила мне, чтобы она поверила в себя.

– Я подумаю, – прошептала Анжелика, уткнувшись мне в плечо.

Ещё не чёткое «да», но это уже начало. И этого пока достаточно. Она имеет право на собственное счастье.

– Подумай хорошенько, – сказала я. – И помни, что я всегда буду рядом. А теперь, – я попыталась улыбнуться, – тебе нужно пойти и принять душ. И перестать плакать. Рассел не захочет жениться на опухшей от слёз невесте.

Анжелика слабо улыбнулась в ответ.

И тогда я вышла из её комнаты, чувствуя себя опустошённой, но и немного обнадёженной. Впереди нас ждёт много трудностей, но я знала, что мы справимся с ними вместе. Потому что мы семья. И мы всегда будем поддерживать друг друга.

Потому что у нас больше никого нет, кроме нас самих.

* * *

Сегодня во время занятия по информатике мистер Бьёрн прямо-таки светился.

Вообще он, с вечно взъерошенными тёмно-каштановыми седеющими волосами и энтузиазмом, бьющим через край, всегда выглядел как вечный студент, который просто задержался в университете на пару десятков лет. С его лица почти никогда не сходила широкая улыбка, действительно молодящая его.

Когда урок подошёл к концу, и все собрались покинуть аудиторию, профессор, хлопнув в ладоши, весело и громко пропел:

– А вот моих избранных студентов попрошу задержаться! Как у вас дела? Готовы к завтрашней поездке? Надеюсь, все собрали чемоданы?

«Избранные» студенты замерли на местах и переглянулись. Мистер Бьёрн удачно выбрал момент: на этом уроке были все, кто полетит в Норвегию. Ну, почти. Не хватало Джордана, но он был занят подготовками к предстоящему матчу по баскетболу. Ну и замечательно, что мне не пришлось видеть его чёрную физиономию ближайшее время.

А ещё не хватало Рио. Но он не имеет отношения к нашей группе, так что его быть и не должно здесь.

– Профессор, а мы точно успеем вернуться к Рождеству? – заговорила Саманта с одного из первых рядов. – И что насчёт Wi-Fi в Лиллехаммере?

Бьёрн расплылся в улыбке. Как и всегда.

– Моя дорогая, – ответил он, – не волнуйтесь ни о чём. Все даты были чётко спланированы. Мы успеем вернуться домой, и вы все проведёте Рождество в кругу семьи… А что насчёт интернета, – он подмигнул, – я уверен, в Норвегии Wi-Fi даже лучше, чем здесь. Викинги ведь тоже использовали интернет, правда, вместо роутеров у них были руны.

Аудитория дружно засмеялась. Все, кроме меня.

Саманта кивнула, успокоенная словами профессора.

– Ну что ж, раз все готовы, – продолжил Бьёрн, – тогда слушайте внимательно последние инструкции! Во-первых, не забудьте взять с собой тёплую одежду. В Норвегии в этом году экстремально холодно. Во-вторых, не бойтесь экспериментировать и задавать вопросы. Помните, что самое главное в этой поездке – это узнать что-то новое и получить удовольствие. И в-третьих… – он сделал паузу, понизив голос до заговорщицкого шёпота, – не верьте всему, что вам рассказывают о троллях!

Он снова подмигнул, и аудитория вновь заполнилась хихиканьем. Бьёрн, казалось, наслаждался своей ролью шутника и вдохновителя.

– Ну а теперь, мои юные падаваны⁹, – сказал он, поднимая руки вверх, – вперёд, к приключениям! Завтра в восемь утра встречаемся у автобуса. И не опаздывайте!

С этими словами профессор Бьёрн выбежал из аудитории, оставив после себя шлейф энергии и предвкушения. В воздухе чувствовалось, что завтрашняя поездка будет незабываемой. Даже я, обычно относящаяся ко всему скептически, почувствовала лёгкий трепет в груди.

Норвегия… Нас в этой далёкой северной стране ждёт что-то интересное. А сможем ли мы выходить за пределы зимней школы и посещать какие-нибудь местные кафешки или магазины? Я бы хотела приобрести какие-нибудь сувениры для папы с Анжеликой.

– Ну, кто с кем полетит? – произнёс Шейн, приобнимая Саманту за талию. – Все уже решили?

– Мы, очевидно, будем вместе, – хихикнула Саманта, прижавшись к своему парню сильнее. От них за версту разило всей этой ванильной ерундой. Аж зубы сводит.

– Я подумывала пригласить Лану, – начала Хлоя, поглядывая на меня, – но Аврора предложила объединиться с ней.

Мне захотелось ей посочувствовать. Потому что черноволосая Аврора Доусон, всегда одевающаяся так, словно собралась в церковь – член сестринства «Delta Lambda Phi». Эти сестринства и братства довольно странные. Хоть они занимаются как бы добрыми делами, доверия у меня почему-то всё равно не вызывают. Наверное, из-за того, что напоминают секты. Однажды они звали и меня, но я благополучно отказалась.

– Что вообще значит «кто с кем полетит»? – нахмурилась я, привлекая всеобщее внимание.

Ко мне метнулись все взгляды. В том числе и взгляд вальяжно устроившегося на своём месте рядом с Кенни Эйса.

– Ну, в смысле, кто с кем будет передвигаться, – пояснил Шейн, глядя на меня с удивлением. – Ты не читала сообщения профессора в группе? Мы должны разбиться на пары, чтобы вдруг не потеряться или ещё что-то…

– А это обязательно? – огрызнулась я. – Я прекрасно себя чувствую в одиночестве и вполне способна самостоятельно плестись за Бьёрном.

– Да ладно тебе, Милана, – вмешалась тем временем Хлоя. – Не будь занудой. Летать в одиночестве скучно.

– А мне скучно, когда кто-то болтает у меня над ухом, – парировала я.

– Ну, тогда можем передвигаться вместе, – предложил Кенни, добродушно улыбаясь. – Обычно я, конечно, болтливый, но когда нужно, могу заткнуться.

Эйс рядом с ним пихнул его в бок, недовольный таким раскладом. А я тогда решила поинтересоваться:

– Но разве вы оба не будете вместе?

– Нет, – усмехнулся Мудила, опередив друга. – Я выбрал себе в пары Фелисити. Вот прямо сейчас.

У меня автоматически расширились глаза, хотя я и старалась не показать вида.

Я повернулась к Фелисити, всё это время молча сидевшей в самом дальнем углу аудитории за своим ноутбуком. Она, кажется, снова готовила очередную статью. Услышав своё имя из уст объекта своего воздыхания, Фелисти резко подняла голову.

– А? Что?

– Эйс летит с тобой, – ответил Шейн. – Какая это, наверное, честь для тебя.

Саманта хихикнула ещё раз, как глупая маленькая девочка, а Шейн прильнул к её белобрысой макушке губами. Хлоя с Авророй переглянулись. Их лица говорили о том, что они тоже вполне удивлены ситуацией.

– Ты же не против? – улыбнулся Эйс.

Фелисити, кажется, не дышала. Она взглянула на меня, ища ответов, но, увы, их не было даже у меня. Мне бы самой объяснить, что это тут за чертовщина происходит.

– К-конечно… – Фелисити прокашлялась, чтобы больше не запинаться, очевидно, и продолжила: – Конечно, не против, Эйс… Будет круто.

Нужно отдать ей должное. Она мастерски привела себя в чувства и завладела собственными эмоциями. Учитывая то, что она явно сходит с ума у себя в голове от радости. Ну и здорово. Я должна радоваться. Этот упырь делает мою работу за меня.

Хотя, с другой стороны, это всё же напрягает. С каких пор он начал замечать Фелисити? И почему именно сейчас – когда она попросила меня о помощи?

– Спасибо, Кенни, за предложение, – ответила я, стараясь быть вежливой. – Пожалуй, соглашусь разделить этот полёт с тобой.

Мудила в ответ раздражённо закатил глаза, как будто ожидал отказа, а я нарушила его планы.

– Отлично, – снова улыбнулся Кенни.

Я удачно воспользовалась отсутствием Джордана. Если бы он был здесь, обязательно вызвался сопровождать меня. А так у меня был шанс заиметь нормального компаньона, а не этого кретина. Так что Кенни Янг – самый идеальный вариант, раз девчонки уже заняты. Надо было соглашаться на Хлою. Но, к сожалению, уже поздновато об этом думать.

– Я тут, кстати, узнал, что шале, который для нас подготовила школа, находится отдельно, – сообщил Шейн.

– Что значит «отдельно»? – переспросил Эйс.

Шейн распустил свои русые волосы, доходящие ему до верхушек плеч, а потом заново собрал их в небольшой хвост на затылке, отвечая:

– Ну, вокруг сплошные горы и красивые виды. Цивилизация далековато. Нужно спускаться по горе и проехать где-то километров сорок.

Меня не на шутку встряхнула эта новость. Я просто не смогла сдержаться от важного вопроса:

– А как там обстоят реальные дела с интернетом? Профессор ведь сказал…

Эйс, противник гаджетов и прочего, естественно, не упустил возможности снова меня подколоть:

– Мы, если что, летим для того, чтобы набираться знаний у умных людей, а не сидеть в телефоне. Сидеть в телефоне ты можешь и тут.

– Если что, интернет нам и для учёбы может понадобиться, pidrila.

– Pirtila? – Эйс приподнял бровь, явно наслаждаясь моей вспышкой. – Увы, я не понимаю марсианский.

– Тебе и не нужно, – прошипела я. – Просто знай, что это не комплимент.

Шейн попытался разрядить обстановку:

– Ладно, ребят, успокойтесь. Я выяснял насчёт интернета. Ситуация такая: Wi-Fi в шале есть, но не самый стабильный. То есть, почту проверить, сообщение написать, позвонить и пару страниц загрузить хватит, но стримить Netflix или играть в онлайн-игры не получится. Так что Бьёрн просто пытался нас не напугать, когда говорил о том, что там крутой интернет… Как-то так.

– То есть, считай, что его нет, – проворчала я.

– И это не самое ужасное, что могло быть, – заговорила Хлоя, улыбнувшись. Всё её лицо было осыпано веснушками, а волосы имели рыжеватый оттенок, что делало её похожей на эльфа. – Может, это даже и хорошо. Отдохнём от нашей зависимости, пообщаемся вживую.

– Общаться вживую с этим мудаком? Спасибо, обойдусь, – огрызнулась я.

– Ну, я тоже не горю желанием проводить время с тобой, Лягушка, – парировал Эйс. – Однако у нас нет выбора.

– Вот именно, – согласился подавший голос Кенни. – Профессор не поймёт, если мы вернёмся обратно в аэропорт с двумя вашими трупами.

В аудитории снова повисла неловкая тишина. Все понимали, что наша с Эйсом взаимная неприязнь может стать проблемой во время поездки. Я тоже это понимала. Иногда даже хотелось послать всё к чертям собачьим и отказаться лететь, но я напоминала себе о том, ради чего лечу. И становилось легче.

Фелисити пялилась на Мудилу вполне открыто, и будь я рядом с ней сейчас, обязательно ущипнула бы. Нам ещё предстоит печенье готовить вместе. Тогда и ущипну, чтобы привести в чувства.

Парни не любят девчонок, которые сами вешаются на них. Им нравится самим бегать за юбками. И ценят они именно таких, потому что сложно им достались. Тоже самое со всем – мы ценим то, что с огромными усилиями добивались, а то, что легко пришло к нам в руки, быстро надоедает.

Фелисити нужно этому научить, а то она так и будет пускать слюни на этого конченого кретина.

– Ладно, давайте сменим тему, – предложила Саманта, помассировав переносицу. – Что мы будем делать в Норвегии, кроме учёбы? Какие экскурсии планируете?

– Я слышала, там есть потрясающие фьорды, – сказала Аврора своим писклявым голосом. – Хочу обязательно посмотреть.

– А я хочу увидеть северное сияние, – мечтательно произнесла Хлоя.

– Северное сияние – это банально, – презрительно фыркнул Эйс. – Лучше пойти в поход в горы.

– В поход в горы без интернета на неизвестной местности? – не удержалась я. – Ты серьёзно?

– Боишься заблудиться? – ухмыльнулся Эйс. – Не волнуйся, я отлично ориентируюсь на местности. Могу везти тебя под ручку.

– Спасибо, но я лучше буду сидеть в шале, – ответила я, закатывая глаза.

– Тогда не жалуйся, что тебе скучно… А, забыл. Скукота и ты – это синонимы.

Я почувствовала, как во мне снова закипает гнев. Этот парень просто не мог упустить ни единой возможности, чтобы меня подколоть.

– Слушайте, может, хватит? – вмешался Кенни, глядя на нас с беспокойством. – Мы же едем вместе. Давайте попробуете поладить хотя бы эту неделю.

Я метнула недобрый взгляд в сторону Эйса.

– Я постараюсь, – соврала в итоге. – Но не обещаю.

– И я постараюсь, – сказал Мудила, и это наверняка тоже было ложью. – Но не обещаю.

В воздухе по-прежнему чувствовалось напряжение, но хотя бы появилась надежда на то, что мы оба попытаемся отвлекаться. Вообще, если он не будет лезть ко мне и не станет показываться мне на глаза, высока вероятность того, что я даже забуду о его существовании.

Но ему это не выгодно. Он портит мне жизнь со школы, поэтому вряд ли он не воспользуется случаем в очередной раз меня подставить или ещё что-то вроде того.

Потому что в последний раз за испачканные краской джинсы он пригрозил, что «я ему должна». Он придумает что-то поизощрённее. Мне нужно быть готовой ответить ему тем же.

(обратно)

6. Печенье с солью

Я вышла из аудитории с паршивым настроением.

За мной тут же увязалась Фелисити, что было вполне ожидаемо: я ведь сама предложила ей испечь печенье для Мудилы, пока мы не уехали. Это будет прекрасным жестом заботы с её стороны в отношении его.

Но вот после того, как он сам вызвался стать её «парой» на время перелёта, я уже начала сомневаться в том, что мои «услуги» вообще нужны ей.

– После занятий можем поехать к тебе, – предложила Фелисити сходу. – Чтобы приступить к первому этапу по завоеванию Эйса.

Я ужаснулась: папа наверняка снова напьётся. Он всегда стабильно пьёт два дня подряд. То есть, вообще не бывает такого, чтобы он выпил в один день и не выпил сразу на следующий. А учитывая, что вчера было воскресенье…

– У меня… – начала я, судорожно пытаясь придумать отговорку. – Сегодня к нам в гости собираются наведаться тётя с мужем и детьми. А они не дадут нам спокойно работать на кухне. Так что не вариант.

Фелисити кивнула:

– Ну тогда можем поехать ко мне. Предки как раз до самой ночи работают.

Я незаметно для неё выдохнула.

– Хорошо. Ладно.

– Отлично! – Девушка расплылась в улыбке, словно печь печенье – это её давняя мечта, которую она никак не могла воплотить долгие годы. – Думаю, нам будет весело.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но выглядело это, подозреваю, не очень. Я вообще редко когда улыбалась. Особенно в универе.

– А с чего это вдруг Эйс решил ехать с тобой в паре? – не удержалась я от вопроса.

Мне иногда казалось, будто они что-то затеяли вместе. Может, это паранойя, но всё же…

– Я не знаю, – честно или нет призналась Фелисити.

– Тебе не кажется это странным? И подозрительным?

– Возможно, ему просто не с кем было больше лететь, а пара обязательно нужна…

– А как же Кенни? Кенни был свободен. А он, на минуточку, его лучший друг.

Фелисити просто отмахнулась. А я скептически выгнула бровь.

Чьи-то руки легли мне на плечи сзади, и я еле сдержала непроизвольный писк, резко обернувшись. Это оказался Рио.

– О чём болтаете? – улыбнулся он, закинув руку на моё плечо.

– Привет, Рио, – поприветствовала его Фелисити. – Ни о чём важном.

Он как-то странно улыбнулся, потом прочистил горло.

– Понятно. – Друг подозрительно сощурился. – Хочешь увезти у меня лучшую подругу, Фел?

Она закатила глаза с таким видом, будто услышала что-то очень глупое. Я точно также вообще не видела её в роли своей лучшей подруги. Да даже просто подруги. Мы с ней совершенно разные, и у нас совсем нет общих интересов. Так что это действительно прозвучало несуразно.

– Раз мы договорились, я пойду, – кивнула Фелисити. – Встретимся у меня дома, Мила.

Я едва сдержалась от того, чтобы не крикнуть: «Не называй меня так! Я – Лана». А когда она ушла, Рио встал передо мной, вглядываясь в мои глаза.

– Из-за чего у тебя такая агрессия к имени Мила?

Я удивлённо похлопала глазами.

– Неужели это так заметно?

– Ещё бы. Твоё лицо выглядело так, словно ты съела что-то протухшее, а потом ещё и выплюнула это обратно, решив попробовать ещё раз. И так, знаешь, пятьдесят раз подряд.

Я поморщилась, представив эту гастрономическую катастрофу.

– Это не важно, дружок, – отмахнулась я от него, а Рио не стал допытываться.

– Ну ладно. Я не лезу в личное, ты же знаешь.

– Знаю. И из-за этого ты отличный друг.

– Я в курсе.

Закатив с улыбкой глаза, я прошла дальше, держа путь к аудитории, в которой вот-вот начнётся занятие по электротехнике.

Рио поплёлся за мной.

– Как ты думаешь, Бьёрн разрешит мне лететь с вами в группе? – спросил он, пока мы поднимались по ступенькам.

– Нет, вряд ли, – предположила я. – Летят только «избранные». К тому же, мы уже распределены по парам.

– Продержишься без меня столько времени до аэропорта и столько часов в самолёте?

– Я продержалась без тебя целую неделю, пока ты фонтанировал поносом из-за одного жалкого бургера.

– Ещё бы чуть-чуть, и у меня было бы обезвоживание. Никогда в жизни больше не посещу то проклятое место… Мне засовывали в задницу какую-то трубку, чтобы очистить организм! Паршивое ощущение.

Мне захотелось сказать: «Тебе не привыкать иметь что-то в заднице», но я сдержалась и вместо этого с упрёком произнесла:

– А нечего есть всякую дрянь на заправках.

– Я этот урок уже усвоил, спасибо.

Я еле подавила хохот.

Войдя в аудиторию и усевшись на своё место, я взглянула на часы. До начала лекции оставалось три минуты. Рио уселся рядом, из-за чего я взглянула на него как на полоумного.

– Посижу с тобой, пока не прибудет профессор, – объяснил он, положив голову на моё плечо.

– Ты какой-то сонный сегодня. Всё нормально?

– С папой вчера был «мужской» вечер.

Я закатила глаза. «Мужской» вечер в понимании Рио и его отца обычно включал в себя просмотр фильмов категории Б, поедание тонны вредной еды и споры о политике, которые заканчивались чуть ли не дракой.

– Дай угадаю, опять смотрели фильм про зомби и спорили о том, кто из политиков больше похож на ходячего мертвеца? – спросила я.

Рио застонал.

– Хуже. В этот раз папа решил, что мне нужно «приобщиться к настоящим мужским интересам».

– О, нет. Что, рыбалка? Или, что ещё хуже, охота?

– Покер. И виски. Много виски.

Я присвистнула. Рио и покер с виски – гремучая смесь. Он становится таким забавным, когда выпьет. Излишне весёлым.

– И что, ты играл?

– Пытался. Папа и его друзья почему-то считают, что я должен разбираться в комбинациях и уметь блефовать. В итоге я просто сидел и хлопал глазами… Мне никогда не везёт в играх, блин.

Вскоре в аудиторию неторопливо вошёл профессор Мартинез. Рио тут же вскочил с места, погладил меня по голове и, пробормотав что-то невнятное, поспешил к выходу.

– Удачи тебе с электричеством, – крикнул он следом, прежде чем исчезнуть за дверью.

Я вздохнула и открыла учебник. Рио, скорее всего, будет отсыпаться где-нибудь в укромном уголке кампуса, восстанавливаясь после своего «мужского» вечера.

За профессором почти сразу появился Эйс. Он нырнул в аудиторию, не вызвав совершенно никакой реакции со стороны нашего пожилого преподавателя по электротехнике, и уселся впереди, ближе к доске.

Мистер Мартинез поправил толстенные очки, из-за которых его глаза казались намного больше, и медленно повернулся к студентам. При этом его вставная челюсть жалобно скрипела. Интересно, сколько же ему лет? Похоже, он преподавал ещё до того, как изобрели транзисторы. Когда же он наконец уйдёт на пенсию?

– Итак, юные пытливые умы, – прохрипел профессор, – сегодня мы погрузимся в сердце любого устройства, работающего на электричестве. Мы поговорим о… – он прищурился, – …основах теории цепей. Звучит скучно? – Он вдруг подмигнул, и я невольно улыбнулась. – Поверьте, это только на первый взгляд! – Профессор отложил конспекты и театрально взмахнул рукой. – Представьте себе город! Огромный, сверкающий город, полный жизни. А теперь представьте, что электричество – это его кровеносная система. Без него город умрёт, превратится в тёмную и холодную пустыню.

Он взял в руки маркер и начал быстро рисовать на доске. Сначала это были просто линии и круги, но постепенно они стали складываться в схему простой электрической цепи.

– Вот, взгляните, – сказал он, указывая на схему. – Это – ваш город. Здесь есть источник энергии – электростанция, питающая всю систему. Провода – это дороги, по которым течёт ток. Резисторы – это дома и предприятия, потребляющие энергию.

Профессор Мартинез начал объяснять закон Ома, но не просто зачитывая формулу, а приводя примерыиз реальной жизни.

– Представьте себе, что напряжение – это напор воды в трубе, – говорил он. – Чем больше напор, тем сильнее течёт вода. А сопротивление – это узкое место в трубе. Чем уже это место, тем труднее воде течь. То же самое и с электрическим током. – Он достал из кармана своего уже выцветшего поношенного пиджака старинный мультиметр и показал его нам. – А это – ваш верный инструмент, – сказал профессор с гордостью. – С его помощью вы можете измерить напряжение, ток и сопротивление в любой точке цепи. Он поможет вам понять, что происходит в вашем электрическом городе.

Профессор Мартинез начал рассказывать об интересных случаях из своей практики. О том, как он починил сломанный радиоприёмник, будучи ещё мальчишкой. О том, как он помог восстановить электроснабжение в небольшом городке после сильной бури. Его рассказы были полны юмора и энтузиазма.

Я слушала его с интересом. Профессор Мартинез умел рассказывать о сложных вещах простым и понятным языком. Он словно оживлял электротехнику, превращая её в увлекательное приключение.

Когда лекция подошла к концу и прозвенел звонок, я даже немного расстроилась.

– Удачной вам поездки, ребята, – широко и по-доброму улыбнулся милый старичок.

– Спасибо, профессор, – ответила Хлоя и шуточно добавила: – А вам удачно отдохнуть от надоедливых нас!

– О, не говори глупостей, Хлоя, – нахмурился профессор, из-за чего складок на его лбу стало ещё больше, чем было до этого. – Я люблю всех своих умных и великолепных студентов.

Студенты начали покидать аудиторию за профессором, а я случайно уронила ручку. Та предательски покатилась под соседний ряд парт, заставляя меня нагнуться, чтобы её достать. И вот тогда, сквозь узкий просвет между сиденьями, я увидела, как Эйс, до этого казавшийся абсолютно апатичным, вдруг оживился.

Он достал из кармана джинсов небольшой пластиковый флакончик. Присмотревшись, я поняла, что это таблетки. Он небрежно высыпал несколько штук в руку, запрокинул голову и закинул их в рот, после чего запил водой из бутылки, стоявшей у него под партой. Проглотив всё, он быстро спрятал флакончик обратно в карман.

Любопытство кольнуло меня, словно разряд статического электричества. Меня так удивило это. Потому что я никогда прежде не видела, чтобы он что-то принимал. Тем более, так быстро, будто пытался скрыть сам факт принятия каких-то таблеток.

Неужели превосходный отличник, спортсмен и всеобщий любимчик подсел на экстази¹⁰? Это первое, что пришло мне в голову. Не для кого никогда не было секретом, что некоторые «плохие парни» универа любят побаловать себя подобными штуками. Некоторые даже вполне открыто курят травку. Джордан – один из таких. Ещё этим славится братство «Альфа Ро Райот».

Я знаю, что должна просто оставить это при себе. В конце концов, мы с Эйсом ненавидим друг друга. У нас постоянные стычки, колкие комментарии и вечная конкуренция. Но это всё же не помешало интересу грызть меня изнутри.

Когда я всё же взяла ручку и выпрямилась, Эйс, уже вышедший из-за парты, вздрогнул, словно не ожидал меня увидеть. А я поняла, что в аудитории остались мы вдвоём.

– Ты здесь? – удивился он. Затем покачал головой, как будто в голове твердил себе: «Зачем ты с ней разговариваешь?» – Впрочем, неважно.

Он развернулся. А я молча наблюдала за тем, как он крепче сжал бутылку с водой в руке и двинулся к двери. А потом и вышел, оставив меня стоять одну.

И что это, чёрт возьми, было?

* * *

После занятий Фелисити предложила подвезти меня до её дома на её «Кия Форте», избавив от необходимости искать транспорт. Конечно, я охотно согласилась.

Квартира её родителей находилась в двадцати минутах езды от университета, в тихом районе, ближе к заснеженным предгорьям Бриджер Моунтэйнс, для семей с достатком, где сугробы аккуратно убраны, а дома дышат спокойствием и благополучием. Неприятный укол стыда пронзил меня при мысли о том, что Фелисити могла бы когда-нибудь увидеть мой район, с его вечной суетой, заваленными грязным снегом тротуарами и проходящими мимо частенько пьяницами и наркоманами. Едва ли ей понравится. И вполне возможно, она сочтёт своим долгом упомянуть это в своей газетёнке. Для забавы.

– Чувствуй себя как дома, – сказала Фелисити, толкнув дверь и пропуская меня внутрь.

В нос ударил освежающий аромат чистоты, смешанный с тёплым запахом корицы, ванили и травяного чая. Полы как будто вымыли совсем недавно, а может, это просто ощущение от безупречного порядка. Я, немного смущаясь, сняла кеды у порога, боясь оставить на глянцевом паркете хоть малейший след.

В интерьере преобладали спокойные тона: стены выкрашены в бежевый, а мебель выполнена из тёмного дерева. На полу лежал большой ковер с узорами. Мягкий свет струился из нескольких источников: торшер с абажуром из кремовой ткани, настольная лампа с бронзовым основанием и камин. А ещё тут было много зелени: растения в горшках. За окном виднелись огоньки соседних домов, мерцающие сквозь падающий снег. Пройдя дальше, я заметила письменный стол у окна, заваленный книгами и бумагами. На нём же покоилась старомодная пишущая машинка, с которой, казалось, еще Хемингуэй мог бы работать. Рядом стояла кружка с остывшим чаем и стопка исписанных блокнотов Moleskine. На столе лежал старый вязанный шарф.

– Это рабочее место папы, – пояснила Фелисити, заметив мой пристальный взгляд. – Он пишет книгу.

– О, круто, – только и смогла выдавить я, стараясь не слишком явно разглядывать окружающую обстановку.

На стене висели несколько чёрно-белых фотографий в рамках: заснеженные горные пейзажи Монтаны, старые фотографии семьи, где все одеты в тёплую зимнюю одежду, портрет писателя в молодости, кутающегося в шарф. Всё это выглядело так… правильно и гармонично, как будто сошло со страниц рождественской открытки.

Фелисити тем временем бросила сумку на диван из светлой кожи, на котором лежал тёплый шерстяной плед с клетчатым узором, и направилась вглубь квартиры. В целом, она казалась просторной и очень светлой.

У нас всё иначе. В гостиной мало окон, поэтому в пасмурную погоду в комнате всегда сумрачно. Даже лампочки не спасают, да и те вечно перегорают. А зимой так вообще тоска смертная.

– Ну что, – раздалось из-за двери, и я обернулась, увидев Фелисити в белом кружевном фартуке, украшенном вышивкой с цветами лаванды. – Я готова печь. Идём?

Я кивнула и последовала за ней, ныряя в уютную и просторную кухню, где пахло корицей, горячим шоколадом и травами. На подоконнике стоял маленький рождественский венок.

– С чего начнём? – весело спросила Фелисити, засучив рукава.

Я слегка замялась, делая вид, что вспоминаю рецепт, хотя давно знала его наизусть.

– Мы будем печь шоколадное печенье с морской солью, – наконец произнесла я, стараясь говорить как можно более небрежно.

Глаза Фелисити расширились.

– С морской солью? Звучит немного… необычно. Ты уверена, что это хорошая идея?

– Согласна, звучит отвратно, но это любимое печенье Эйса. А у него отстойный вкус.

Лицо Фелисити смягчилось. Она с сомнением посмотрела на меня, а потом по моей указке принялась раскладывать продукты, пока я мыла руки с мылом и одновременно любовалась интерьером.

– Ну вот и всё, – пробормотала она. – Надеюсь, это сработает.

Я молча кивнула. И мы принялись за дело.

Я взяла на себя роль шеф-повара, а Фелисити —помощницы. Она старательно отмеряла ингредиенты, взбивала масло с сахаром и вымешивала тесто, как я ей велела. Я наблюдала за ней, давая советы и подсказки.

Пока мы возились с тестом, я рассказывала Фелисити о тонкостях приготовления этого печенья. О том, как важно использовать качественный шоколад, как правильно отмерять соль и как долго выпекать печенье, чтобы оно получилось мягким внутри и хрустящим снаружи.

Этому я научилась у Эйса. Да, такое тоже бывает.

– Главное – не пересушить, – подчеркнула я. – Оно должно оставаться немного влажным внутри. Это его изюминка.

Постепенно кухня наполнилась восхитительным ароматом топлёного масла, шоколада и ванили. Мы раскатали тесто и вырезали из него маленькие кружочки, которые аккуратно разложили на противне, застеленном пергаментной бумагой. Затем Фелисити посыпала каждое печенье щепоткой морской соли.

– Теперь в духовку, – скомандовала я. – На десять-двенадцать минут. И не забудь поставить таймер.

Мы обе замерли, глядя на духовку, словно там происходило что-то магическое. Напряжение повисло в воздухе.

Пока печенье выпекалось, Фелисити оперлась на «островок» и вытерла ладонью лоб, оставив небольшие полосы от муки.

– Так что за история связана с этим печеньем у Эйса? Ты говорила, что расскажешь.

Едва она упомянула Эйса, как я вспомнила о его странном поведении в аудитории. А потом постаралась не зацикливаться на этом, потому что мне нет никакого до него дела.

Я невольно поморщила нос. Мне было неприятно каждый раз, когда я вспоминала былые времена. Прошло всего пару лет, но ощущались они как вечность. Словно мы с Эйсом были врагами всю жизнь. Будто я ненавидела его уже вечность.

– Если честно, – произнесла я, – мне не хочется об этом говорить.

Фелисити нахмурилась.

– Почему?

– Потому что… – Я решила выдумать что-то в пользу Эйса, чтобы отвлечь Фелисити, поэтому в следующую секунду уверенно продолжила: – Эта история слишком личная для него… А я не из тех, кто треплется о личном других людей.

Тогда Фелисити вздохнула в разочаровании. У неё не было никакой солидарности со мной. Я знаю, окажись она в такой ситуации, обязательно проболталась бы всему универу и выдала каждое слово, которое услышала.

– И ты думаешь, это печенье действительно поможет? – спросила она с надеждой в голосе.

– Скажу так: в данном случае, печенье – проявление заботы. Эйсу будет приятно, что ты о нём заботишься. И что ты постаралась сделать для него что-то особенное. Потому что не каждый любит печенье с солью.

Спустя некоторое время раздался звонок таймера. Мы обе подскочили и бросились к духовке. Аккуратно достали противень с печеньем и переложили их на решётку, чтобы они остыли. Запах шоколада заполнил всю кухню.

Фелисити наклонилась к угощению и принялась внимательно вглядываться в него, словно изучала что-то под микроскопом.

– Печенье с солью, – сказала она. – Интересное сочетание. Но самое главное, чтобы оно понравилось ему, верно?

– Ага. А оно ему понравится, уж поверь.

Она улыбнулась и открыла ящик, чтобы достать из него небольшой пластиковый контейнер. Хотела уже поместить внутрь печенье, но я перехватила её руку.

– Пусть сперва остынут. А то превратятся в липкую шоколадную массу, прилипшую к пластику… Эстетика важна. Надо, чтобы он увидел всю их красоту, прежде чем попробовать.

Фелисити послушно поставила контейнер обратно в ящик.

– Хорошо, шеф, как скажешь, – сказала она, шутливо отдавая честь.

Мы обе уселись за кухонный стол. В воздухе всё ещё витал восхитительный аромат, который щекотал ноздри и разжигал аппетит. Фелисити предложила горячий шоколад, а я не отказалась. Идеальный напиток для зимы.

Наконец, когда печенье вскоре остыло достаточно, чтобы его можно было брать в руки, мы аккуратно переложили его в контейнер. Каждое было идеально круглым, с трещинками на поверхности, посыпанное крупной морской солью, которая поблёскивала на свету.

– Я скажу спасибо, если это сработает, и Эйс улыбнётся, – произнесла Фелисити.

– Не понимаю, зачем тебе это нужно, – честно ответила я. – Он пригласил тебя лететь с ним в паре… Может, ты ему уже нравишься?

– Нет, если он не сказал этого напрямую.

С этим я согласилась. Мудила никогда не отличался скромностью или застенчивостью. Так что если ему понравится девушка, он сразу же предложит ей встречаться. Если подобного ещё не случилось в отношении Фелисити, значит дело тут в чём-то другом.

Может, это странное поведение – следствие тех таблеток? Он просто выжил из ума?

Было бы неплохо. О, какая же ты сука, Лана.

– Что ж. – Я бросила взгляд на настенные часы. – Если со своим заданием я справилась, и ты довольна, я поеду домой. Завтра рано вставать в аэропорт.

Фелисити отложила свою чашку с горячим шоколадом.

– Я подвезу тебя.

А я не стала отпираться.

* * *

До восьми оставался час, и этого для меня было катастрофически мало.

Ещё с шести я бегала по дому в поисках своих любимых трусов.

– Вот чтобы не было подобного, ты должна была подготовить всё ещё вчера вечером, – неодобрительно пробурчала сонная Анжелика, выйдя из своей комнаты. Её светлые волосы приобрели форму птичьего гнезда.

– Не усугубляй ситуацию. Мне и так herovo.

Сестра цокнула и молча присоединилась к поискам.

– О нет… – протянула я. – А что, если папа случайно постирал их вместе со своей одеждой?

– И что?

– Как что?! Папа стирает вещи в кипятке! Они будут размером с напёрсток!

Анжелика хихикнула. Ей это показалось забавным, а я была в панике. Мало того, что я вот-вот опоздаю, так ещё и потеряла свои любимые трусы.

Спустя, казалось, вечность бесплодных поисков, я сдалась. Чёртовы трусы, где бы вы ни были, теперь точно станете частью легенды этого дома. Пришлось переключиться на более насущные задачи.

В принципе, мой рюкзак был почти готов. Профессор Бьёрн ясно дал понять: максимальный вес ручной клади – семнадцать фунтов¹¹. И это не было для меня проблемой.

В рюкзак уже легли: зарядка от телефона (жизненно необходима), две пары шерстяных носков, аптечка с базовым набором лекарств, включая таблетки от головной боли – общение с Эйсом часто вызывает мигрени, – тот самый несмываемый маркер, планшет с учебными материалами и несколькими фильмами на случай скуки. Я уже взвешивала рюкзак, и его вес едва перевалил за три фунта. Казалось бы, ещё целых четырнадцать в запасе, но я решила, что необязательно заполнять его настолько. В любом случае, всё необходимое уже лежит в чемодане: одежда, нижнее бельё, средства гигиены.

Когда на часах показалось 07:14, я поспешила к выходу. Напялила свою шапку с бубенчиком, куртку, подправила выглядывающие две косички.

Анжелика уже была готова отвезти меня на своей старой «Хонда Цивике» 2008 года, выкрашенной в оттенок морской волны, который, правда, давно уже больше напоминал цвет выстиранных джинсов. Эта машина была ветераном дорог. На её кузове красовались многочисленные шрамы парковок и мелких ДТП, бампер был закреплён на проволоке и изоленте, а из выхлопной трубы доносилось характерное хриплое клокотание, словно у машины хронический бронхит.

История её приобретения была одновременно грустной и вдохновляющей. После очередного увольнения отца, когда мы уже почти отчаялись и готовились к самым тяжёлым временам, Анжелика внезапно объявила, что купила машину. Когда мы спросили у неё, где она взяла деньги, сестра кратко ответила, что «немного подкопила». Но я-то знала, что «немного» в нашем случае – это огромные усилия и лишения. Позже я узнала, что Анжелика несколько месяцев работала на трёх работах одновременно: две ставки официанткой и ещё подрабатывала уборщицей в офисах по ночам. Она отказывала себе во всём: не покупала новую одежду, экономила на еде, даже перестала ходить в кино с друзьями, чтобы откладывать каждую копейку.

Она нашла объявление о продаже «Цивика» на Крейглист¹². Машина была в ужасном состоянии, требовала ремонта и покраски, но продавец предложил её за смешные деньги – всего 1500 долларов. Анжелика не раздумывая согласилась.

Потом начался долгий процесс восстановления. Анжелика проводила вечера и выходные в гараже знакомого автомеханика, пытаясь своими руками починить машину. Она смотрела видео на YouTube, читала форумы, спрашивала совета у более опытных друзей. Это было невероятно тяжело, но сестра не сдавалась. Она хотела, чтобы у нас была машина.

В итоге, после нескольких месяцев напряжённой работы, автомобиль был готов к эксплуатации. Он всё ещё выглядел не идеально, но ехал исправно. И для нас это было настоящим чудом, символом её самоотверженности и любви.

– Милана, ты готова? – спросила сестра, надевая свои сапожки и белоснежную куртку.

Я едва не грохнулась с лестницы, когда потащила чемодан к ступенькам. Папа высыпался на диване: вчера он снова выпивал в баре и вернулся пьяным в хлам, так что мы не стали его беспокоить.

– Готова, – прохрипела я. Меня не назвать физически сильной, поэтому я с великим трудом дотащила чемодан вниз к двери. А после за него уже принялась Анжелика. Она отнесла его к «Цивику», открыла багажник и водрузила чемодан внутрь.

Мы сели в машину, и сестра вырулила на дорогу, чтобы помчаться вперёд, держа путь в универ.

– Ну и как твоё настроение? – улыбнулась Анжелика, бросив на меня быстрый взгляд. Она поправила зеркало заднего вида, и в нём отразилось её идеальное лицо с лёгким макияжем.

– Нормально, – ответила я, пристёгивая ремень безопасности и вглядываясь в зимний рассвет.

Я и сама не понимала, сказала ли правду или немного обманула. С одной стороны, я была взволнована предстоящей поездкой в Норвегию, возможностью увидеть северное сияние и узнать много нового. С другой стороны, меня терзала тревога. Эйс будет вечно маячить передо мной. В универе мы сталкиваемся с ним не часто: достаточно просто затеряться в толпе или сесть как можно дальше от него. А зимняя школа… Это другое. Мы вечно будем пересекаться.

Смогу ли я держать себя в руках, не напоминая ему о прошлом?

Пока мы ехали, я смотрела в окно, наблюдая, как проплывают заснеженные пейзажи Монтаны. Улицы Бозмена были ещё сонными, редкие прохожие кутались в шарфы и шапки, спасаясь от морозного воздуха.

Анжелика включила радио, и по нему зазвучала тихая, расслабляющая музыка.

– Ты что-то очень напряжена, – заметила сестра, сбавив громкость. – Что-то случилось?

Я колебалась, не зная, стоит ли рассказывать ей о своих переживаниях. Анжелика всегда была моей опорой и поддержкой, но иногда мне казалось, что она не понимает меня, что она живёт в каком-то другом мире.

– Да нет, ничего особенного, – ответила я, стараясь говорить как можно более непринуждённо. – Просто немного волнуюсь из-за поездки. Всё-таки, это моя первая поездка в Европу. И последняя, наверное.

Анжелика скептически посмотрела на меня, но не стала настаивать. Она знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в эту отговорку.

– Ладно, – сказала она, пожимая плечами. – Если что, звони… Там ведь, наверное, будет доступ к интернету.

Я отчаянно застонала, вспоминая о том, что узнала от ребят после речи профессора Бьёрна:

– Не напоминай…

Мы ехали молча несколько минут, погружённые в свои мысли. Затем Анжелика неожиданно спросила:

– Сделаешь мне в свободное время пару фоточек себя на фоне норвежских гор? Буду смотреть, чтобы не скучать так сильно.

Я улыбнулась ей.

– О’кей. Сделаю.

– Вот и отлично! Тогда сделаешь не парочку, а много.

Кратко засмеявшись, я снова повернула голову в сторону окна.

Вскоре мы подъехали к остановке возле кампуса. На площадке уже стоял небольшой туристический автобус, возле которого толпились «избранные» студенты с чемоданами. Я заметила профессора Бьёрна, который что-то оживлённо рассказывал Хлое.

Мои ноги, словно ватные, еле держали меня, когда я вылезла из тёплого салона «Цивика» в ледяную хватку утра. Мороз пробрал до костей мгновенно. Я вытащила свой чемодан из открывшегося багажника, и Анжелика вышла следом, обходя машину.

– Ну, удачи тебе, – сказала она, подходя ближе и протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся розовую прядь волос с моего лица. Её пальцы были холодными, несмотря на перчатки. – Напиши мне, как доберёшься. И не забудь о своём обещании делать фотки. И вообще, присылай фотки всего подряд. Я буду скучать.

Её слова прозвучали искренне, но я чувствовала, что в голосе есть нотки беспокойства. Анжелика всегда переживала за меня, особенно после ухода мамы. Ей казалось, что она должна присматривать за мной, оберегать меня от всех бед и невзгод, заменив мать.

Я слабо улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более уверенно.

– Всё будет хорошо, не переживай, – сказала я. – Я напишу. И фотографии обязательно пришлю. Обещаю.

Анжелика прищурилась, словно пытаясь разглядеть что-то у меня в глазах.

– И звони. В любое время дня и ночи. Я серьёзно.

Я кивнула.

– Хорошо.

Она приблизилась и крепко обняла меня. Её объятия всегда были такими тёплыми и уютными, что даже я – не любитель подобного, – таяла от них.

– Береги себя, Милана, – прошептала она, отстраняясь. – И помни, ты у меня самая лучшая. Moy zaychonok!

– Фу, Анжелика, – поморщилась я. – У меня сейчас появится сахарный диабет от этого уровня vanil’nosti.

Сестра расхохоталась, поправляя мою шапку с таким видом, как будто мне пять лет. Ну, по росту рядом с ней мне действительно можно было бы дать чуть больше пяти.

Когда я развернулась и собралась идти к автобусу, то увидела, что профессор Бьёрн уже начал перекличку. Я глубоко вздохнула, собрала всю свою волю в кулак и сделала шаг навстречу к первому этапу поездки.

И в этот момент, у тротуара с визгом тормозов остановилась машина. Все взгляды невольно обратились к источнику шума. Это была чёрная, как вороново крыло, «Ауди R8». Её низкий силуэт, широкие колёсные арки и хищный прищур фар говорили о мощи и скорости.

Из машины вылез Эйс.

В тёмно-синей куртке с капюшоном, в тёмных джинсах и оранжевых ботинках Crosby.

Я закатила глаза. Ну конечно же, он должен был появиться именно таким образом, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание, которое обожает. Я попыталась сделать вид, что не замечаю его, перестроила маршрут и повернулась к Анжелике.

А она, прислонившись к «Цивику», смотрела на меня с хитрой улыбкой на лице.

– А он ничё такой, – хихикнула она. – Хорош.

– Хорош только в том, чтобы долбить мне мозгт.

– Да ну брось, – прошептала Анжелика. – Красавчик же. И тачка у него что надо. Может, получится, что в будущем он будет долбить тебе не только мозги.

– АНЖЕЛИКА!

Она захохотала, да так громко, что все тут же метнули взгляды в нашу сторону.

– Ему всегда нужно выпендриться, – проворчала я, перейдя снова на английский. – Всё как обычно.

Анжелика покачала головой с улыбкой.

– Привет! – внезапно крикнула она, и у меня расширились глаза. – Эйс, верно?

Интересно, если я сейчас попробую сделать сальто назад, я смогу сломать себе шею, чтобы сдохнуть на месте?

– Привет, – раздалось за спиной.

– Я сестра Миланы, Анжелика. Будем знакомы… Будь добр, сопроводи её до автобуса. Моя сестра немного неуклюжа и может поскользнуться.

Мне захотелось заорать от того, насколько эта идея меня взбесила.

Я с трудом обернулась. Эйс стоял перед нами, засунув руки в карманы куртки, его нос слегка покраснел от холода, но шапку всё равно решил не надевать. Причёска важнее здоровья же. Имбецил.

Когда Мудила, усмехнушвись, заговорил, из его рта в воздух поднялся пар:

– С великим удовольствием бы это сделал, но она вряд ли примет этот жест.

– У тебя, оказывается, бывают умные мысли? – наигранно удивилась я. – Неожиданно.

Анжелика пихнула меня в бок локтем и прошептала на русском: «Будь вежлива, Милана!».

Я была вынуждена согласиться, чтобы от меня просто отстали. Так что шагнув вперёд, я снова направилась к автобусу, а Эйс попрощался с Анжеликой и пошёл за мной.

– Собираешься ехать в этом ковчеге? – кивнул Мудила в сторону автобуса.

– А ты решил не спускаться со своего трона и предпочёл личный транспорт, – парировала я. – Считаешь себя особенным?

– Просто не люблю тесноту, – пожал он плечами. – И да, считаю себя особенным.

Мы добрались до автобуса ровно в тот момент, когда профессор Бьёрн уже заканчивал перекличку, и я поспешила к нему, чтобы отметиться.

– Мисс Льдова, хорошо, что вы подошли, – сказал профессор. – Мы скоро отправляемся.

Водитель принял мой чемодан и покатил его в сторону.

– Мистер Муди, вы уверены, что поедете отдельно? – уточнил профессор. – Разве в коллективе было бы не веселей?

Эйс посмотрел на меня взглядом, твердящим что-то вроде: «Она сумеет испортить всё веселье и вызовет приступы головной боли, сравнимые с извержением Везувия». Надеюсь, и мой ответный взгляд сказал ему всё за меня: «Лучше неделю есть просроченную сёмгу, чем провести с тобой хоть минуту в замкнутом пространстве, козёл».

Мудила ответил с натянутой улыбкой:

– Боюсь, мой сарказм может быть слишком оскорбительным для некоторых. К тому же, я собираюсь провести последние часы на свободе в компании музыки, а не в прослушивании душераздирающих историй о расставаниях. Я уверен, что все только выиграют от моей поездки соло. Особенно… – он подмигнул мне, – …определённые участники группы.

Я фыркнула, но промолчала. Профессор Бьёрн, кажется, не совсем понял сарказм Эйса, но решил не спорить.

– Хорошо, мистер Муди, – сказал он, пожимая плечами. – Но помните, вы должны быть в аэропорту вовремя. И никаких опозданий!

И в этот момент из автобуса вдруг вышла Фелисити. С контейнером в руках. Видимо, догадалась, что ехать с нами Мудила не будет.

– Привет, Эйс, – улыбнулась она. – Извините, что прерываю, но… Я тут испекла кое-что для тебя… Дорога будет долгая, поэтому, если проголодаешься…

На лице профессора сразу возникла лёгкая улыбка, и он весело произнёс:

– Не будем мешать вашему… общению. Мисс Льдова, идёмте.

Мы с Эйсом встретились взглядами, и я постаралась выглядеть так, как будто не имела никакого отношения к происходящему. И что я не участвовала в приготовлении этого проклятого печенья.

Я кивнула Бьёрну и направилась к двери автобуса, чтобы найти себе более удобное место.

– Привет, – поприветствовали меня ребята, и я натянуто улыбнулась.

Саманта сидела с Шейном в обнимку и о чём-то с ним переговаривалась, а Хлоя – с Авророй. Место, на котором лежала сумочка Фелисити, пустовало. Она устроилась одна, так как её пара – Мудила – посчитал, что сиденья этого автобуса не достойны его святой задницы. Ещё пустовало второе сиденье у Джордана, и я уже увидела, как он недобро глянул в мою сторону, усмехнувшись, потому что решил, что я сяду с ним. Охреневший тип.

Мне не хватает Рио и его болтливого языка. Встретимся мы с ним только в шале, судя по всему.

– Итак, садитесь на свои места со своей парой! – скомандовал профессор Бьёрн за моей спиной. Через окно я увидела, как Эйс принял контейнер с печеньем, что-то сказав Фелисити, а потом развернулся и сел обратно в свою тачку, и девушка вошла в автобус с широченной улыбкой на губах и с ней же уселась на место. А потом тихо прошептала мне:

– Спасибо.

Я внушила себе, что это хороший знак. Потом бросила рюкзак на свободное сиденье в углу, а сама устроилась рядом с приятным Кенни, а не раздражающим Джорданом. Села с рыжеволосым верным другом своего врага, и мне не было даже от этого факта неприятно. Удивительно.

Я выглянула в окно. Анжелика всё ещё стояла у своей машины и, обнаружив моё лицо в окне, помахала на прощанье. Я сделала тоже самое.

И автобус начал движение.

(обратно)

7. Секреты Эйса

– Как вы думаете, может, нам что-нибудь спеть? – неожиданно предложил Бьёрн.

Я сидела, уставившись в окно. Иногда, когда автобус наезжал на кочки, мы с Кенни соприкасались плечами, но его это ничуть не волновало: он досматривал «Интерстеллар» на своём телефоне в наушниках и игнорировал весь шум.

– Этого ещё не хватало, – пробурчала я, и именно в этот момент Кенни снял наушники.

– А? – отозвался он, повернувшись ко мне.

– Наш чокнутый профессор предлагает спеть, – шепнула я в ответ.

Кенни усмехнулся и повернулся к Бьёрну:

– Что-нибудь норвежское, сэр?

Его идею подхватила Саманта:

– Звучит неплохо.

– Звучало бы неплохо, если бы мы знали норвежские песни, – произнёс Шейн.

– А я вам на что?! – почти возмущённо откликнулся профессор и встал, хватаясь за ближайшие спинки сидений.

Ребята переглянулись, а я закатила глаза. Неужели никто из них не догадался о том, что профессор Бьёрн – норвежец? Его фамилия ничего им не говорит?

Бьёрн, словно заправский дирижёр, взмахнул руками, чудом не заехав по макушке Саманте.

– Я вам спою! А вы повторяйте! – провозгласил он, надув щёки и гордо выпятив грудь.

Шейн приподнял бровь в немом вопросе «Он это серьёзно?», Фелисити и Хлоя захихикали, а Саманта с Авророй уже достали телефоны, кажется, чтобы записать будущий концерт. Джордана же происходящее совершенно не интересовало: откинувшись на сиденье, он собирался вздремнуть. Я лишь обречённо вздохнула, предчувствуя неминуемый кошмар.

Профессор откашлялся, глубоко вдохнул и выдал нечто, напоминающее смесь птичьего щебетания и рычания медведя.

– Flåklypa Tidende! – прокричал он, словно у него в глотке что-то застряло.

Ребята переглянулись в полнейшем недоумении. Кенни попытался повторить, но у него вышло что-то похожее на бульканье. Шейн, не удержавшись, нескромно захохотал.

– Нет, нет, нет! – возмутился Бьёрн, размахивая руками. – Не так! Надо с душой! С чувством! Как будто вы читаете свой… эм… пресловутый рэп!

Представив себе, наверное, нашего профессора, читающего рэп на норвежском, Шейн закатился в истерике, сползая с сиденья.

Профессор, не обращая внимание на всеобщий хаос, снова откашлялся и запел громче:

– Reodor Felgen, en oppfinner så stor, han lager dingser, fra hode til tå!

На этот раз даже Аврора не смогла сдержать смех. Звучало это как заклинание древнего тролля, пытающегося вызвать дождь.

– Что он вообще поёт? – прошептал Кенни мне на ухо. – Он как будто порчу наводит на древнем языке. Даже немцы не звучат так крипово.

Я пожала плечами. Понятия не имею. Но зрелище довольно эпичное.

Бьёрн, видя, что его музыкальные потуги не находят отклика, нахмурился и внезапно выдал:

– Ладно! Тогда попробуем что-нибудь более… современное!

Он снова откашлялся и с совершенно серьёзным лицом затянул фальцетом:

– What does the fox say? Ring-ding-ding-ding-dingeringeding!

В автобусе воцарилась полная тишина. Все, включая водителя, повернулись к профессору в полнейшем шоке. А потом… взорвались хохотом.

Бьёрн, увидев, что его «современный» репертуар нашёл отклик, – хотя этой песне уже сто лет, – расплылся в довольной улыбке и продолжил, изображая лисьи ужимки:

– Wa-pa-pa-pa-pa-pa-pow! Hatee-hatee-hatee-ho! Joff-joff-joff!

Именно в этот момент я неожиданно поняла, что не была бы против сейчас сидеть в одной машине с Эйсом, чем слушать всё это.

Но никто не решался расстраивать профессора и рассказывать, что песня «The Fox» группы Ylvis выпущена аж в 2013 году. Видимо, он решил, что она очень подходящая из-за того, что её исполняет именно норвежская группа.

К пению присоединился Шейн, затем Саманта, Аврора, Хлоя, даже Фелисити. Ещё и принялись хлопать в ладоши. Я начала раздумывать над тем, чтобы не заснять всю эту клоунаду. Анжелика захотела бы это видеть, интересно? Она сказала мне всё снимать. Под «всё» имелось ввиду то, что начнётся с того самого момента, как наши ноги ступят на норвежскую землю или как?

– Хочешь, можем глянуть фильм? – внезапно предложил Кенни, когда я уже начала тереть переносицу от шума.

Я нахмурилась, взглянув на парня. Он держал в руке телефон, на экране которого отображалась заставка «20^th Century Fox».

– Нет, спасибо, – отказалась я.

– Почему? Тебе нравится слушать эти завывания?

– Профессор просто хочет всех развеселить… И это у него хорошо получается, кстати.

Кенни улыбнулся, из-за чего на его левой щеке появилась весьма глубокая ямочка.

– До аэропорта нам ехать и ехать, Лана. Уверена, что хочешь столько часов слушать пение профессора Бьёрна?

Это начинало казаться странным.

Я не стала этого скрывать, развернулась почти всем корпусом к Кенни, скрестила руки на груди, уставившись на него почти осуждающе.

– С чего вдруг такое дружелюбие с твоей стороны? – в подозрении сощурилась я. – Думаешь, я вдруг забыла, кто ты?

– А кто я?

– Лучший друг человека, которого я на дух не переношу. Ничего личного, но я не могу тебе доверять, уж прости. Может, он и тебя использует, чтобы мне нагадить.

– Я и Эйс – разные люди. Да, мы дружим, но это не значит, что я разделяю его мнение. Точно так же, как и не значит, что он разделяет моё. У нас у обоих свои головы на плечах.

И всё равно я подозревала неладное.

– Ты знаешь Эйса с детства, ведь так? – спросила я.

Кенни молча кивнул и даже отложил телефон, как будто знал, что предстоит долгий разговор.

– Неужели он не рассказывал тебе о нас?

В этот момент я пожалела о том, что ляпнула. Потому что это «о нас» звучало совсем не с тем смыслом, которое я вкладывала. А совсем с иным.

Кенни, однако, как будто не особенно обратил внимание на мои слова. Или же не увидел в них ничего такого. Или же всё знал.

– Он никогда не любил много о себе рассказывать, – сказал Кенни. – Даже мне.

Его ответ прозвучал ужасно неопределённо. Я даже растерялась. Но в любом случае, этот парень – лучший друг Мудилы. Мудилы, который постоянно портит мне жизнь. Мудилы, который всегда будет рад видеть мои провалы.

Может, мне не стоит трепаться с Кенни, учитывая всё это?

Я села ровно, сделав вид, что ничего не говорила. Потом повернула голову к окну, надеясь, что мой сосед по сиденью поймёт мою ошибку и не будет дальше со мной разговаривать.

Но Кенни всё же снова заговорил:

– Я не хочу его защищать, он тот ещё придурок, но… Ты многое о нём не знаешь. И, может, если бы знала, не злилась бы на него так сильно.

Не сдержавшись, я резко повернулась к нему снова.

– Мужская солидарность? – спросила я.

– Не-а. Скорее, жалость.

– И кого ты жалеешь?

– Вас обоих. Вы друг друга оба недопоняли. Он – потому что не объяснился перед тобой, а ты – потому что не стала пытаться найти причину этого.

Я не стала расспрашивать о том, что он этим хотел сказать. Мне хватило всего того, что он уже успел выдать. Поэтому я вновь отвернулась, откинулась на спинку сиденья и устремила взгляд в окно – на размывающееся пятно, состоящее из зданий Бозмена, начавшийся снегопад и замёрзшие деревья.

Эйс

Я свернул на следующую улицу, обдумывая сцену возле автобуса.

Зачем она вообще поехала в этой жуткой консервной банке? Я надеялся, её нелюбовь к скоплениям людей и Джордану заставят её пойти против принципов и сесть со мной. Но Мила всегда была такой. Упрямой до чёртиков. Настолько, что хотелось иногда свернуть её тонкую шейку. Или раздавить как букашку. Эту маленькую грубиянку.

Я потянулся к бардачку, чтобы убедиться в том, что не забыл свои таблетки. Стабилизаторы настроения. Так их называет доктор Берри. Звучит как название какой-то футуристической игрушки.

Однажды я пытался прекратить приём лития. Думал, что достаточно силён, чтобы справиться со своим недугом. Но это привело к настоящему обострению. Я чуть не сорвался с катушек. Больше я так не экспериментирую.

А приём вызывает побочки. Вечная сухость, словно полость моего рта вдруг превратилась в пустыни Сахары, повышенная жажда, из-за которой я постоянно таскаю с собой бутылку воды, лёгкая, но постоянная тошнота, даже это чёртово частое мочеиспускание, которое заставляет меня искать туалет каждые полчаса. О, и тремор рук. Самое паршивое. Его сложнее всего скрыть от окружающих, особенно когда пытаешься набрать текст или строчишь тему лекции.

В общем, даже не знаю, что из этого хуже.

Иногда кажется, что я продал душу дьяволу, вот только этот рогатый ублюдок обманул меня и вместе с богатством и славой водрузил мне на плечи болезнь.

Но доктор Берри, этот вечно оптимистичный старик, говорит, что всё могло быть ещё паршивее. Потому что у некоторых наблюдаются побочки куда серьёзней – спутанность сознания, замедленная речь, судороги, увеличение веса, проблемы с почками и щитовидной железой. Так что, если верить ему, мне ещё повезло.

Если это так можно вообще назвать.

Вскоре я включил музыку. В салоне тут же заиграла «Midnight City» от M83. Звук заполнил всё пространство, заглушая мысли. Нужно было как-то настроиться на эту поездку. В конце концов, Норвегия не ждёт мою мрачную физиономию. А ещё, несмотря ни на что, я хотел увидеть северное сияние и хорошенько покататься. А на Милу, в конце концов, можно просто не обращать внимание.

Легко сказать.

«Midnight City» гремела в салоне, но даже её синтезаторные переливы не могли полностью заглушить мой внутренний диалог. Я прокручивал в голове утреннюю сцену. А потом бросил взгляд на контейнер с печеньем, лежащий на пассажирском сиденье, который мне отдала Фелисити. Печенье с солью. Моё любимое.

Мила хочет поиграть? Тогда поиграем. Если она думает, что сможет использовать против меня свою новую подружку, она горько ошибается.

Я прибавил громкость. Нужно сосредоточиться на дороге, на предстоящей поездке, на чём угодно, кроме этих двух раздражающих розовых косичек и бирюзовых глаз.

За окном мелькали унылые пейзажи. Зимняя Монтана, как всегда, не баловала разнообразием красок: всё вокруг было серым, белым и коричневым. Даже солнце сегодня решило спрятаться за плотной завесой облаков.

Внезапно меня пронзила острая тоска. По тем временам, когда между нами не было этой стены ненависти и непонимания. Но я виноват сам. И при этом прав на сто процентов. Я полный козёл, я это понимаю, но иного выхода просто не было.

Иногда мне вспоминается Илай. Возникают яркие, живые картины из прошлого. Его улыбка, его смех, его горящие глаза, когда он рассказывал о своих любимых играх.

Доктор Берри считает, что именно с него всё и началось. Ну, моя… ситуация. Так он это называет. Хотя, по его словам, такая штука не появляется из ниоткуда. Значит, были предпосылки ещё давно. Возможно, генетика. Может, это проклятие передаётся по наследству, как в сюжетах из второсортных ужастиков. Может, предки мне не всё договаривают, скрывают какие-то тёмные тайны в семейном склепе. Понятия не имею. И, честно говоря, не хочу знать.

Я стараюсь не думать об этом. Стараюсь не ворошить прошлое, не копаться в своих чувствах. Но это как зуд, от которого невозможно избавиться. Чем больше стараешься не чесать, тем сильнее хочется.

Я сжал кулаки. Воспоминания об Илае всегда вызывают у меня странную смесь чувств: вины, тоски, злости, любви. Как будто кто-то смешал все цвета радуги в грязную, неразличимую массу.

Я помню его последнюю игру. Вообще он играл сутками, не отрываясь от экрана, забывая про еду и сон. Он словно потерялся в этом виртуальном мире, убегая от реальности.

И именно в тот день всё закончилось. В один миг.

Я должен был что-то сделать, чтобы это прекратить. Должен был быть более внимательным старшим братом, более любящим, более… чем-то.

Вздохнув, я посмотрел в окно. Солнце наконец-то пробилось сквозь облака, и пейзаж за окном преобразился. Снег заискрился, деревья засверкали, как будто их украсили бриллиантами.

Надо двигаться дальше. Надо перестать жить прошлым. Надо научиться прощать себя.

Но это чертовски тяжело, на самом деле. Проще сказать, чем сделать.

Поэтому я постарался сосредоточиться на нашем будущем маршруте, который изучил вдоль и поперёк, узнав подробности у Бьёрна.

А он у нас долгий.

Из Бозмена мы доберёмся в аэропорт Солт-Лейк-Сити. Оттуда полетим в Амстердам, что должно занять около десяти часов. Пересадка в Амстердаме и путь в Осло: примерно час с лишним. Из Осло мы доберёмся до ЖД-вокзала, и на поезде едем в сам Лиллехаммер. Далее: ожидание трансфера, который довезёт нас по итогу до шале.

Да, дорога жутко утомительная, но я надеюсь, оно того стоит. Не терпится лицезреть норвежские горы и спуститься с них на моей любимой скорости.

Спустя три с лишним часа, чем ближе я подъезжал к аэропорту Солт-Лейк-Сити, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Я невольно бросал взгляд на бардачок, в котором держал блистер с таблетками. В рюкзаке у меня был пузырёк, дома в комнате – ещё один блистер, а в универе хранился третий – в моём шкафчике в раздевалке. И мне всегда удавалось принимать таблетки незаметно для остальных, иначе начались бы вопросы.

Кроме последнего раза… Я надеюсь, Лягушка никому не проболтается о том, что видела.

Вот откуда моё беспокойство.

Я свернул на парковку, нашёл свободное место и заглушил двигатель. Надо выдохнуть и собраться. Взять себя в руки, как говорил доктор Берри.

«Визуализируйте спокойствие. Представьте себя на берегу океана, чувствуете тёплый песок под ногами, слышите шум прибоя…».

Мою «Ауди» заберёт дядя Аспен, живущий с семьёй в Солт-Лейк-Сити. Этот момент я, конечно же, продумал заранее.

Я достал из бардачка солнцезащитные очки, надел их, вышел из машины и потянулся, поправляя свою куртку. А затем вытащил из багажника чемодан и свою доску в защитном чехле. Разумеется, я не мог лететь в Норвегию без моей верной малышки. На чехол прикреплена бирка с моим именем, адресом и контактным телефоном. Это поможет в случае потери багажа, иначе я просто не переживу.

Возле входа в аэропорт царила обычная для аэропорта суета: люди с чемоданами, спешащие куда-то, громкие объявления, крики детей. Я огляделся, пытаясь найти профессора Бьёрна и остальных студентов. Вскоре я заметил знакомую группу возле автобуса, вылезающую по очереди. Водитель выгружал чемоданы. Я успел как раз вовремя. Профессор что-то оживлённо объяснял Джордану, а остальные толпились вокруг с чемоданами и рюкзаками.

Её пока видно не было.

Я медленно направился в их сторону. Профессор Бьёрн облегчённо вздохнул, увидев меня.

– Мистер Муди, вы вовремя. Я уже боялся, что придётся ждать вас. А мы не можем себе этого позволить. Наш путь и без того займёт часов тридцать, если не больше.

– Сколько?! – воскликнул Шейн.

Бьёрн пропустил мимо ушей его удивлённый возглас и направился к водителю, чтобы, вероятно, проконтролировать чемоданы.

Я выкатил свой небольшой чемодан вперёд, встав перед дверью автобуса, и крепче ухватился за чехол доски. И в этот момент кто-то врезался мне в спину.

– Dajdsnvjerb! – неразборчиво прозвучало следом.

Я обернулся. Мила смотрела на меня с раздражённым выражением лица, держась за рюкзак, который она закинула за плечо. Он казался тяжёлым. Я даже не удивился бы, если бы она притащила свою консоль или комп целиком. Ведь она и дня не может прожить без своих увлечений.

В прочем, мы оба были фанатиками своих хобби. В этом я даже не мог её осудить.

– Придурок, – процедила она, её голос был холодным и отстранённым. – Из-за тебя мне теперь придётся выбросить в мусор свою одежду.

– А я прямо-таки мечтал о том, чтобы ты трогала мою спину, – ответил я.

– Видимо, очень, раз встал у меня на пути.

Наружу лезли непристойные шутки, но я сдержался от того, чтобы их не выдать.

– Да ладно вам, – вмешался Кенни, встав между нами. – Не будьте такими грубиянами, блин! – Затем онположил ладонь на мою грудь и умоляюще произнёс: – Довольно, дружище.

Пожалуй, единственный человек, который знал всё, как оно есть на самом деле.

Мила прошла мимо меня, гордо задрав голову. Я постарался проигнорировать, что ощутил мимолётный аромат её волос. И он был, чёрт возьми, великолепным.

– Ладно, – сказал я. – Я спокоен.

– Вот и отлично, бро, – усмехнулся Кенни и стукнул кулаком в моё плечо. – Идём, поможем профессору. Не будут же девчонки тащить свои тяжеленные чемоданы.

Я закатил глаза и прошёл с ним к задней части автобуса.

– Мы поможем, сэр, – произнёс друг.

Профессор Бьёрн радостно поблагодарил нас и сообщил, что в таком случае пока созвонится с ожидающими нас норвежцами.

Мы с Кенни молча принялись вытаскивать багаж. Чемоданы были тяжёлыми, особенно у девчонок – казалось, они везли с собой половину гардероба. Шейн с Самантой миловались на камеру на фоне аэропорта, Аврора, Хлоя и Фелисити о чём-то беседовали. А Джордан говорил с кем-то по телефону.

Я хмуро перетаскивал чемоданы, стараясь не думать о Миле и о том, что она, наверное, сейчас стоит в очереди на досмотр, презрительно морщась от одного моего вида.

– Бро, – подтолкнул меня локтем Кенни, пока мы выгружали очередной чемодан, – кончай уже с этой войной. Вы словно два заряженных электричеством провода, которые вот-вот замкнутся.

Я фыркнул.

– Это она – провод, а я лишь заземление, – возразил я.

– Ты же понимаешь, что это не может продолжаться вечно? – сказал друг серьёзно. – Вам рано или поздно придётся поговорить.

Я отвернулся, чтобы не смотреть ему в глаза. Он слишком хорошо меня знал.

– Ладно, – сказал Кенни, вздыхая. – Но помни, я всегда рядом. Если что, можешь на меня рассчитывать.

Я кивнул, благодарный ему за поддержку. Он всегда был человеком, знавшим о моих проблемах больше, чем кто-либо другой.

Подняв голову, я едва не уронил очередной чемодан. Опять этот розоволосый педик, что вечно ошивается вокруг Милы.

– Ты чего? – резко выдохнул Кенни, с трудом удержав чемодан, кажется, Авроры. Учитывая то, что она выглядит как сектантка, вполне возможно, что её чемодан такой тяжёлый из-за большого количества предметов для древнего ритуала. Может, там даже трупы кошек найдутся.

Мой взгляд приковался к Рио Миллеру, к которому радостно подбежала Мила. Не знал, что он летит с нами. Его в списке избранных студентов не было.

Друг обернулся, проследив за тем, на что я уставился, и громко цокнул:

– Тебя вообще не понять, бро… В один момент ты её готов разорвать, а в другой – ревнуешь. Определись уже, что ты чувствуешь.

Я вылупился на него, позабыв и о Рио, и о Милане. Ревную? Да быть не может.

– Я не ревную, – запротестовал я, хотя внутри всё кипело от негодования. – Просто не понимаю, что он здесь делает.

– Может, тоже решил изучать северное сияние, – пожал плечами Кенни. – Или, может, просто решил составить компанию своей девушке.

– Он ей не парень, – пробормотал я, сам не понимая, почему это так важно.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся друг. – Может, они просто скрывают свои отношения. Они вечно вместе.

Я ничего не ответил. Его слова заставили меня задуматься. Что, если он прав? Что, если Милана и Рио действительно встречаются?

Вот же твою ж мать…

Я снова посмотрел на них. Они о чём-то оживлённо разговаривали, смеясь и переглядываясь. И это злило меня ещё больше.

– Эйс, – донеслось до меня со стороны, и я повернулся.

Рядом стояла Фел. И неловко улыбалась.

– Вам помочь? – спросила она, как будто двум парням, вызвавшимся таскать багаж добровольно, понадобится помощь девчонки.

– Нет, – ответил я, постаравшись звучать дружелюбно. – Отдыхайте, пока мы сами…

– Тебе понравилось моё печенье?

Её вопрос застал меня врасплох. Потому что я не попробовал ни кусочка.

– Да, – быстро нашёлся я с ответом. – Очень вкусное. Спасибо, Фел.

Она как будто от этого заискрилась.

Чёрт.

Я понимал, что у нас ничего не выйдет, она мне никогда не нравилась. Но я начал осознавать ублюдочность своих поступков только сейчас… Я видел, как Милана внезапно с ней сдружилась и решил, что это такой план мне досадить. Поэтому пошёл ва-банк. Но, кажется, я зря это сделал. Похоже, Фелисити настроена серьёзно и думает, что я флиртую с ней.

Паршиво.

– Что ж, буду ждать в аэропорту, – сообщила Фелисити. – Мы ведь… ну, пара.

Я натянул улыбку, а потом, когда она развернулась и ушла вся радостная, едва не застонал от отчаяния.

– Да уж, – задумчиво сказал Кенни. – Не думал, что тебе нравится Фел.

– Она мне не нравится.

– Ты уверен? А нафига ты тогда вызвался стать её парой в поездке?

– Не знаю, Кенни! Может, это снова какие-то побочки от моих дерьмовых лекарств?! Иногда я вообще не знаю, что со мной происходит!

Друг промолчал, как будто боялся сделать лишь хуже. И тогда я, осознав, что выгляжу сейчас как истеричка, вздохнул и отмахнулся:

– Всё. Давай уже двигаться дальше. Нам нужно дотащить все эти чемоданы к зоне досмотра.

Кенни кивнул и вместе мы пошли дальше.

(обратно)

8. Шоколадный батончик

Милана

Мы с Рио разделились, но я успела приветливо помахать мистеру и миссис Миллер, которые уже направлялись регистрироваться на рейс.

И затем мы с ребятами отправились в зону досмотра, сопровождаемые профессором. Я старалась держаться подальше от Мудилы, но это было непросто. Он постоянно мелькал у меня перед глазами, словно назойливая муха.

В очереди на досмотр он стоял прямо позади меня и дышал мне в затылок. Говнюк. Я сняла куртку и шапку и сложила в специально поданный ящик, который пропустили дальше по ленте транспортёра. Вытащила телефон и сняла рюкзак, которые сложила в другой точно такой же ящик. А сама прошла через рамку металлоискателя. Уже на другой стороне я забрала куртку, шапку, рюкзак и телефон и ожидала всех остальных.

Когда через рамку прошёл Эйс, оставшись в одном чёрном вязаном свитере, металлоискатель противно запищал. Сотрудница безопасности с непроницаемым лицом попросила его вернуться, достать из карманов все металлические предметы, если таковые имеются. Но Эйс, как ни в чём не бывало, ответил, что у него ничего нет. Ну конечно.

Его отвели в сторонку, позволив всем остальным пройти через рамку, чтобы не задерживать очередь. Сотрудница безопасности достала ручной металлоискатель и принялась проводить им по телу Эйса, начиная с шеи и ведя всё ниже. Он стоял, как истукан, с каменным лицом. Пока внезапно устройство не начало истошно пищать снова.

В области его паха.

– Сэр, могу я узнать, что у вас? – невозмутимо поинтересовалась девушка, будто каждый день сталкивается с подобными ситуациями.

– Пирсинг, – спокойно ответил Эйс, как будто речь шла о погоде, и у меня глаза на лоб полезли.

Он наколол себе пирсинг прямо на своём..?

Не знаю, покраснела ли я снаружи, но внутри у меня точно всё горело от неловкости. И казалось бы, причём здесь я?! Почему я должна смущаться, в то время как сам он максимально спокоен?

Саманта захихикала, шепнув что-то своему парню. Я не успела разглядеть, как отреагировали все остальные, так как быстро отвернулась, стараясь не задерживать взгляда на этом придурке. Нет, нет, нет. Ну отлично. Мой мозг уже успел в деталях всё представить. Теперь это точно будет сниться мне в кошмарах. Спасибо, Эйс, за ещё один повод возненавидеть тебя сильнее.

Спустя несколько мучительно долгих минут, когда Мудилу всё-таки отпустили, убедившись в том, что ничего незаконного он не провозит (даже знать не хочу, как они там всё проверяли и что там нащупали), мы всей группой двинулись дальше по бесконечным, стерильным залам аэропорта. Эйс шёл сзади, на лице ни тени смущения. И за ним увязалась Фелисити.

Я летала на самолёте лишь однажды – когда была совсем маленькой, от того совсем ничего не помню. Это будет мой второй раз, но, несмотря на это и на все мои попытки казаться равнодушной, некоторое волнение, конечно, присутствует. Все эти формальности, очереди, проверки… А теперь мне предстоит провести несколько часов в тесной металлической трубе, летящей на огромной высоте. Чудесно.

Досмотры, утомительное ожидание, бесконечные коридоры аэропорта – всё это тянулось, словно резиновое.

Когда мы наконец добрались до зала ожидания, я вздохнула с облегчением. Можно, наконец, присесть и отдохнуть. Я выбрала место у окна, подальше от всей этой суеты, достала телефон, чтобы написать Анжелике, и ушла с головой в чат, стараясь не обращать внимание на окружающий мир.

оп милана

вы уже сели на самолёт?

Пока ещё нет но мы

в зале ожидания

Можно сказать все этапы

прошли. Осталось только

сесть на самолёт

отлично

буду ждать много много фоточек

понятно сестрёнка?

можешь даже сейчас мне что-нибудь

скинуть

Я закатила глаза и сфотографировала огромное окно, выходящее на взлётно-посадочную полосу. А затем отправила фотографию сестре.

*Вложение*

аааааа красота

хотела бы я лететь с вами

ты представляешь как тебе

повезло милана?

Да наверное. Пока я не

разобралась нравится мне

или я пожалею об этом полёте

если это из-за эйса

просто забей

и наслаждайся

Внезапно кто-то опустился на сиденье рядом со мной. Я подняла голову и увидела Джордана.

– Можно присесть? – спросил он с нарочитой вежливостью.

– Здесь занято, – отрезала я, надеясь, что он поймёт намёк.

– Я не вижу никаких табличек, – ответил он, нагло улыбаясь. Из-за его тёмной кожи, зубы казались белее снега на улице. – И, кстати, ты одна занимаешь два места. Нехорошо.

Я сжала кулаки, стараясь сохранить спокойствие.

– Просто уйди, – сказала я сквозь зубы.

– А чего так? – спросил он, делая вид, что ничего не понимает. – Не хочешь ведь ты сказать, что тебе не нравится моя компания?

– Ты прекрасно знаешь, что именно это я и хочу сказать, – ответила я.

– Да перестань ломаться.

Джордан вдруг придвинулся ближе – почти настолько, что уже прижался ко мне. Я от такого действия округлила глаза. Раньше он не переходил подобной границы. Видимо, с каждым разом будет всё хуже.

Я вскочила с сиденья.

– Вот зачем я тебе сдалась, а?! – не выдержав, закричала я. – Хватит трогать меня, урод! Отвали от меня!

Мой крик привлёк всеобщее внимание, и те, до кого дошёл мой ор, повернули головы в нашу сторону. Джордана, однако, совершенно ничего не смутило. Он уселся на моё место, разводя ноги в стороны.

Этот парень из тех людей, что совсем не принимают отказов и не понимают слова «нет». И уверены в своей неотразимости. В этом он даже превзошёл Эйса, должна признать. Вот почему моя жизнь теперь катится в ад.

Я развернулась, крепче сжимая рюкзак, и двинулась к девчонкам. Хлоя тут же уступила мне место, подвинувшись в сторону. Я благодарно, но молча кивнула.

– Может быть, тебе стоит поговорить с профессором? – предложила Саманта.

– Ничего он не сделает, – ответил за меня Шейн, накинувший руку на плечо своей девушки. – Джордан слишком ценный студент, чтобы из-за такой ерунды с ним что-то делать.

– Ерунды? – удивилась Саманта. – Он ведь пристаёт к ней.

– Не особо. Просто флиртует.

Меня возмутили его слова до чёртиков.

– Посмотрела бы я на тебя, если бы к тебе вечно лез темнокожий двухметровый парень, – процедила я сквозь зубы. – Вы, парни, так легко относитесь к приставаниям, когда они направлены на девушек, как будто это комплимент, а не нарушение личного пространства. Но стоит, к примеру, какому-нибудь гею проявить к вам точное такое же внимание, сразу напрягаетесь и начинаете бояться за свою задницу.

Хлоя хихикнула, и я приняла это за поддержку. Хотя ничего смешного в моих словах точно не было.

Профессора Бьёрна не было видно. Повелев нам сидеть на своих местах и никуда не уходить, он куда-то отлучился несколько минут назад. Может быть, ему приспичило в туалет.

Фелисити созвонилась по видеосвязи, кажется, со своей мамой, так что она сидела вдали от всех, ближе к окну, в углу, и с улыбкой что-то рассказывала в экран телефона.

И в этот момент на мой телефон пришло сообщение. Я достала его из кармана, уже видя отобразившееся имя Рио на дисплее.

Ну как ты малышка?

Он тоже летит этим рейсом, но отдельно, в комфортабельном салоне бизнес-класса, окружённый своими родителями. Некоторым в этой жизни везёт больше, чем остальным.

А я сижу здесь, среди галдящей толпы, чувствуя себя одинокой. Хотелось поделиться с ним своими эмоциями, рассказать, как я волнуюсь перед первым полётом, как предвкушаю посадку в совершенно другой стране, где наверняка даже воздух отличается.

Опустив голову, я напечатала ответ:

Бывало и лучше

Не нравится мне этот тон

Я волнуюсь

Оооо я бы развеселил

тебя будь я рядом

Повеселись с Эйсом ;)

Издеваешься

сучий ты потрох

ахахахахах прости малышка…

не мог не пошутить

*эмодзи средний палец*

И я тебя люблю!

Я запихала телефон себе в карман, скрестив руки на груди, и откинулась на сиденье. Ноги уже ныли от нашего бесконечного хождения по залам. А потом я невольно повернула голову в сторону и увидела возвращающихся Эйса с Кенни с небольшим пакетом. Они явно что-то прикупили.

– Эй, ребята! – первым заговорил Кенни, с довольной улыбкой размахивая пакетом. – Мы тут решили подкрепиться немного. И конечно же не забыли о вас.

Он вытащил несколько шоколадных батончиков и пару коробочек сока.

– Хватайте, – весело предложил он, протягивая угощения всем подряд.

Ребята оживились, с готовностью принимая предложенное. Кенни бросил батончик в Шейна, и тот схватил его на лету. Девчонки с улыбками поблагодарили его, а Джордан отказался от сладостей.

Эйс достал из пакета батончик с соком и шагнул в мою сторону, заставив меня напрячься.

– На, – небрежно сказал он с таким видом, будто предлагал собаке кусок мяса.

Я уставилась на него, не веря своим глазам.

– Обойдусь, – сухо ответила я, отворачиваясь.

– Я тебя не спрашиваю, Лягушка.

– Извини, не могу всерьёз воспринимать человека, наколовшего себе пирсинг прямо на своей pis’ke.

– Обидно, что не видела его своими глазами?

Поморщившись, я изобразила рвотный позыв:

– Наверняка это будет моим главным наказанием в аду, если я в него попаду.

– Не обманывайся. – Эйс усмехнулся и снова протянул мне шоколадку с соком. – Бери, пока я не запихал этот батончик…

– Себе в задницу? Уверена, тебе понравится.

Мне показалось, он покраснел от злости, и это было самым сладким из зрелищ. Злить его мне всегда нравилось. Злить настолько, что он уже начинает весь трястись.

Эйс, ничуть не смутившись, как ни в чём не бывало принялся с невозмутимым видом разворачивать обёртку шоколадки. Его руки, словно в замедленной съемке, аккуратно разглаживали фольгу, освобождая аппетитный батончик Butterfinger. Потом он поднёс его ко рту и откусил кусочек, медленно, с наслаждением прожёвывая, хрустя, глядя на меня сверху вниз. Казалось, он специально дразнит меня, показывая, какое лакомство я упускаю.

После чего, с небрежным видом, он опасно наклонился ко мне и… засунул батончик мне в рот!

Я опешила. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Мои губы, только что произносившие язвительные слова, теперь были заняты чужой шоколадкой, а язык пытался понять, что вообще происходит. Сам факт этого акта наглости лишил меня дара речи.

Я выплюнула батончик обратно в его руку, чувствуя, как закипает кровь.

– Ты совсем идиот?! – прошипела я.

В его глазах плясали черти. Он вовсю наслаждался моей реакцией.

Ребята уставились на нас с интересом. Кто-то жевал свой батончик, кто-то пил сок из трубочки. Но каждый явно был заинтригован тем, чем всё закончится.

Эйс выпрямился, всё так же держа в руке шоколадку, а потом просто откусил ещё кусочек, совершенно не брезгуя от того, что она побывала у меня во рту. А затем довольно произнёс:

– Считай это поцелуем, Лягушка.

И развернулся, чтобы вернуться к Кенни, удивлённому не меньше остальных.

Внезапно, не дав мне до конца опомниться, объявили о посадке на наш рейс. И словно по мановению волшебной палочки в зале ожидания возник профессор Бьёрн. Он почти театрально взмахнул руками и принялся громко просить нас поскорее хватать свои рюкзаки или сумки и двигаться за ним.

Рядом со мной тут же появился Кенни, уже выбросивший опустевший пакет в ближайшую урну.

– Готова лететь, напарница? – улыбнулся он, а я не смогла ответить ему тем же, потому что была занята совсем другими мыслями. А ещё пыталась прямо руками убрать следы от шоколада, оставшиеся на уголках губ.

– Не толпитесь, ребята, – попросил Бьёрн. – Держите свои талоны и паспорта в готовности. Надеюсь, никто ничего не потерял?

Получив в ответ взволнованное молчание и короткие отрицательные ответы, профессор кивнул и больше не сказал ни слова, встав перед всеми нами в очереди. Я поспешно проверила содержимое своего рюкзака, судорожно нащупывая паспорт и посадочный талон.

Когда Бьёрн махнул рукой, призывая нас двигаться, мы, как привязанные, потянулись за ним к гейту. Очередь двигалась медленно, словно густая патока. Сотрудница авиакомпании с усталым, но профессиональным видом, сверяла наши посадочные талоны и паспорта, отрывая корешки билетов и желая счастливого пути.

Пройдя контроль, мы вышли в просторный рукав, соединяющий здание аэропорта с самолётом. Это был длинный, слегка изогнутый коридор с панорамными окнами, сквозь которые виднелся серебристый бок авиалайнера. За окнами кипела жизнь аэропорта: сновали заправщики, тележки с багажом и техники, суетившиеся вокруг самолёта. Коридор немного сужался в конце, и в итоге мы оказались перед дверью, где нас встречала приветливая стюардесса с улыбкой на лице.

Проход между рядами кресел казался узким, особенно с моим рюкзаком за плечами. Приходилось то и дело извиняться, задевая локтями других пассажиров. В салоне царила атмосфера предвкушения и лёгкого беспокойства. Люди устраивались на своих местах, раскладывали вещи на багажных полках, читали журналы или просто смотрели в окно.

Я судорожно искала свой номер места, попутно рассматривая обстановку. Кресла обиты синим велюром, над головой – панель управления с какими-то кнопками, назначения которых я пока не понимала. На спинке каждого кресла – откидной столик и карман с какими-то журналами.

Наконец, я нашла своё место – 28А. Расположившись у окна, я сбросила рюкзак на пол, освобождая свои измученные ноги. Сначала нужно немного отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, а руки слегка дрожали. Я посмотрела в иллюминатор, наблюдая за тем, как наземные службы заканчивают подготовку к вылету. Крошечные человечки в ярких жилетах сновали вокруг самолёта, словно муравьи, выполняя какую-то важную работу.

– Это придётся убрать наверх, – сказал Кенни, нарушая мои размышления.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Он указывал на мой рюкзак, который валялся у моих ног, занимая всё свободное пространство.

– Можно? – переспросил он, видимо заметив моё замешательство.

Я кивнула, и тогда он ловким движением схватил мой рюкзак и поместил его на верхней полке вместе со своим. Он сделал это так легко и непринуждённо, словно всю жизнь только и делал, что убирал рюкзаки на багажные полки самолётов. Он часто летает. У него обеспеченная семья, которая может позволить себе путешествия. Так что неудивительно.

Затем Кенни уселся на сиденье рядом, с довольным видом поглядывая на меня.

– Ну что, как ощущения? – спросил он, с улыбкой растягивая губы.

– Странные, – честно ответила я. – Всё какое-то новое и немного… пугает.

– Не переживай, – успокоил он меня, – Всё будет хорошо.

Он подмигнул мне, и я, не знаю почему, почувствовала себя немного спокойнее.

Я оглядывала салон будто целых полчаса. Большинство мест уже были заняты. Люди устроились поудобнее, кто-то читал, кто-то разговаривал, а кто-то уже успел уснуть.

Вдруг свет в салоне слегка приглушился, и я услышала тихий щелчок, заставивший меня обернуться к передней части самолёта, где я увидела стюардессу, стоящую у прохода.

– Уважаемые пассажиры, – начала она ровным, успокаивающим голосом, – командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту самолёта авиакомпании «Delta Air Lines», выполняющего рейс по маршруту Солт-Лейк-Сити – Амстердам.

Я удивилась. Амстердам?

– В целях вашей безопасности, – продолжала стюардесса, – просим вас ознакомиться с инструкцией по безопасности полёта, находящейся в кармане перед вами. Также просим вас убедиться, что ваши ремни безопасности надёжно застёгнуты, а спинки кресел находятся в вертикальном положении. Все электронные устройства, такие как мобильные телефоны и планшеты, должны быть переведены в авиарежим или отключены.

Она наглядно показала, как застёгивать ремень безопасности, подёргав его несколько раз, чтобы убедиться в надёжности. И я тут же принялась повторять за ней.

– В случае возникновения чрезвычайной ситуации, – продолжала стюардесса, – кислородные маски автоматически выпадут из панели над вашими головами. Снимите маску с панели, наденьте её на лицо, закрепите резинкой и дышите нормально. Сначала наденьте маску на себя, а затем помогите другим.

Я посмотрела на панель над головой, пытаясь представить, как эти маски выпадут в случае катастрофы. В животе снова что-то скрутилось.

– Благодарим за внимание и желаем вам приятного полёта, – закончила стюардесса, и свет в салоне вернулся к прежней яркости.

Послышались щелчки ремней безопасности. Люди начали доставать из карманов телефоны и переводить их в авиарежим.

– В каком смысле Амстердам? – спросила я у Кенни, который выглядел максимально расслабленным.

– Пересадка. Мы полетим в Амстердам и оттуда уже в Осло. Прямых рейсов из Солт-Лейк-Сити в Осло нет, потому что отсюда летает слишком мало людей. Осло не очень популярен среди жителей Юты, да и лететь далеко, нужны специальные самолёты, которых не у всех авиакомпаний достаточно. А из Осло в Лиллехаммер мы доедем уже на поезде.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное. Кенни пожал плечами.

– Так значит, мы сначала летим в Амстердам, потом в Осло, а потом ещё и на поезде? – переспросила я, всё ещё не до конца осознавая масштабы предстоящего путешествия.

Кенни кивнул.

– Да, всё так.

Для него может и нет, но для меня это целая экспедиция. Сразу столько перемещений… Желудок скрутился в тугой узел.

– Это ведь долго… – сказала я.

Кенни задумался на мгновение, словно подсчитывая что-то в уме.

– Ну, если всё по расписанию, то около пятнадцати часов в воздухе, плюс время на пересадки и поезд. В общем, около суток в пути.

Суток! Целые сутки в дороге! Мои глаза расширились от ужаса.

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя себя совершенно подавленной. Эта поездка оказалась гораздо сложнее, чем я себе представляла.

Кенни, заметив моё состояние, участливо посмотрел на меня.

– Да всё нормально, – сказал он, – Зато ты сидишь со мной, а не с Эйсом. Везде нужно искать плюсы.

Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Он действительно прав. В конце концов, это же шанс, не так часто выпадающий девчонкам вроде меня. Бесплатно лететь в другую страну, ещё и получить дополнительные знания.

Между сиденьями возникла голова профессора Бьёрна, который, судя по движению его губ, подсчитывал количество студентов, чтобы убедиться в том, что все на месте. Довольно кивнув сам себе, он исчез.

Я достала телефон, сделала пару фото иллюминатора и самого салона самолёта и отправила Анжелике, пока имелась такая возможность.

*Вложение*

*Вложение*

*Вложение*

ууууу ты уже в самолете

Ага

хорошего тебе полета

сестренка

надеюсь ты не

волнуешься слишком сильно

Волнуюсь…

Немного страшно

все будет ок не переживай

я с тобой *эмодзи сердечка*

*эмодзи испуганного человечка*

все давай! я должна идти

удачи милана *эмодзи обнимашек*

Пока. Передавай привет

своему бойфренду

Переводя телефон в режим «Полёта», я посмотрела в иллюминатор. Механики убрали трапы, и мы начали медленно отъезжать от гейта. Самолёт плавно покатился по взлётной полосе, набирая скорость. Я почувствовала, как нарастает вибрация и напряглась сильнее.

Кенни откинул голову на спинку сиденья, кажется, готовясь вздремнуть. А я ему искренне позавидовала.

Эйс

Фелисити, вся сияя от предвкушения поездки, не могла усидеть на месте.

Я же, напротив, угнездился у окна, натянув наушники и всем своим видом демонстрируя желание остаться наедине с собой.

Но не тут-то было.

– А ты знал, что в Норвегии есть город под названием Лонгйир, где запрещено умирать? – спросила Фелисити, лукаво подмигнув. – Буквально.

Я поморщился, не снимая наушников. Фелисити, видимо, восприняла это как молчаливое приглашение продолжить.

– Серьёзно! Там вечная мерзлота, тела не разлагаются, привлекают белых медведей. Так что, если чувствуешь себя плохо, лучше сразу уезжай в соседний город.

Она хихикнула, а я вздохнул. Неудача, однако, не обескуражила Фелисити.

– А ещё, – продолжила она, – в Норвегии солнце не заходит за горизонт почти три месяца летом. Представляешь, можно гулять всю ночь. Или читать. Хотя, кому какое дело до чтения, когда можно…

– Знаешь, Фел, я немного… занят. – Я снял наушники, в моих глазах, должно быть, при этом читалось откровенное раздражение, хотя я и пытался его скрыть.

– Я просто хочу скрасить полёт, – пробормотала Фелисити, изображая невинность. – Кстати, а ты знал, что норвежцы потребляют больше кофе на душу населения, чем кто-либо другой в мире?

Здесь я не сдержался и закатил глаза, и мне уже стало плевать, каким грубияном я мог из-за этого выглядеть в её глазах.

Она странная. И очень болтливая. Определённо не мой типаж. От этого ещё дальше продвинулись её шансы начать со мной какие-то отношения. Это не делает её плохим человеком, просто… она не для меня.

Фелисити, не обращая внимания на моё явное нежелание общаться, достала из своей сумки путеводитель толщиной с хороший кирпич.

– Тут ещё написано, что в Норвегии есть скала, похожая на язык тролля. – Её глаза загорелись энтузиазмом. – Нужно будет обязательно сходить туда. Как ты думаешь, у нас получится?

Я застонал про себя, чувствуя, как вот-вот начнёт дёргаться глаз. Перспектива провести ближайшие несколько часов, слушая бесконечный поток фактов о Норвегии, казалась мне пыткой почище средневековых.

Но спасение пришло неожиданно. И всё благодаря побочному эффекту от моих таблеток.

Мне нереально захотелось отлить. Впервые я возблагодарил свою болезнь.

– Очень интересно, Фел, – начал я, – но я отлучусь на пару минут, если позволишь.

– А куда ты? – спросила она таким тоном, словно мы были парой, и ей необходимо было в подробностях знать, где я буду и с кем.

– Иду ссать, – не выдержав, бросил я. – Тебе нужны детали?

Впервые Фелисити закрыла рот, опешив.

– Прости, – смягчился я. – Да… Сейчас вернусь.

Поднявшись, я направился в сторону туалета, с наслаждением вдыхая относительную тишину. Даже гул двигателей самолёта казался мне сейчас прекрасной музыкой по сравнению с неугомонным голосом Фелисити.

Проходя всё дальше и дальше, я заметил знакомые блондинистые волосы с розовыми концами. Невольно вспомнилась её реакция на мой трюк с её любимым батончиком: округлившиеся бирюзовые глаза, окаменевшее выражение лица… Это было превосходно.

Я усмехнулся, когда она заметила меня и даже напряглась, наверное, решив, что я иду к ней. После того, что я сделал, мне следовало бы ждать мести, потому что эта маленькая неугомонная коротышка никогда не оставляет всё просто так и обязательно мстит за любую мелочь.

– О, бро, – заметил меня Кенни. – Ты как?

– Нормально. Иду отлить. Хочешь составить мне компанию?

Кенни хохотнул, выдавая: «Обойдусь без этого, спасибо за приглашение», а Мила выругалась себе под нос на своём инопланетном языке.

Я осмотрел их место и задумчиво произнёс:

– А у вас тут целое сиденье свободно, оказывается.

У Миланы округлились глаза, когда она поняла, к чему я клонил.

– Даже не смей! – зашипела она. Ещё бы чуть-чуть, и в меня полетели бы струи яда.

– О, ещё как посмею, – огрызнулся я и двинулся дальше.

Дойдя до туалета и зайдя в тесную кабинку, я вытащил пузырёк с таблетками из кармана, чтобы не выпали, положил его на раковину и с облегчением справил нужду. Умывшись прохладной водой, вышел, чувствуя себя значительно лучше. В тесном проходе столкнулся с бортпроводником, везущим тележку с напитками. Извинившись, я протиснулся мимо него и вернулся к Кенни с Милой.

– Двигайся, – произнёс я, усаживаясь за свободное сиденье, из-за чего Кенни почти прижался плечом к Милане, и меня это почему-то напрягло. – Так. Наоборот.

– Нет! – заорала Мила. – Ты тут сидеть не будешь!

– Не тебя мне спрашивать, – бросил я. – Если что-то не нравится – иди к своей подружке. Это ведь из-за тебя она прилипла ко мне как жвачка.

На это она промолчала. Поднялась, взглянула куда-то вперёд: видимо, на Фелисити, которую я оставил сидеть одну. А затем к нам подошла стюардесса. Что и требовалось доказать. Вряд ли эти крики остались бы без внимания.

– Прошу прощения, – осторожно произнесла она. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– О, извините за то, что потревожили, – улыбнулся я. – Просто мы всей группой друзей летим в Амстердам, и так получилось, что нам не повезло с местами. Я бы хотел лететь со своим другом, а эта девушка – со своей подругой. Возможно ли просто поменять нас местами, мэм?

Стюардесса немного подумала, а потом кивнула:

– Да, конечно… Мисс, давайте я провожу вас к вашей подруге.

Милана встала и начала проходить между моим креслом и следующим рядом. От неё пахло чем-то сладким, а волосы защекотали мою щеку, когда она наклонилась, чтобы не задеть головой багажную полку. Проход был узкий, и она невольно прижалась ко мне, чтобы протиснуться. На долю секунды наши тела соприкоснулись, и я невольно скользнул взглядом по её облегающим джинсам, подчёркивающим изгибы её фигуры. Чёрт, повернуться ко мне спиной было не лучшей её идеей. В голове промелькнула совершенно неуместная, но яркая мысль о том, насколько упругой должна быть её попа…

– Кенни, помоги мне достать мой рюкзак.

Её голос вывел меня из неловкого ступора. Я поспешно отвернулся, делая вид, что разглядываю пейзаж за иллюминатором.

– Когда сядем, я могу просто забрать его вместе со своим и принести тебе, – предложил Кенни.

Она благодарно улыбнулась ему и, даже не взглянув в мою сторону, прошла дальше за стюардессой.

Какого чёрта она улыбается всем подряд?

– Ты в порядке? – тыкнул меня в плечо друг.

– Ага, – пробормотал я, чувствуя жар в щеках. – Просто… задумался.

Кенни, наблюдавший за сценой с ехидной улыбкой, сразу меня раскусил.

Ну и пошёл он в задницу.

(обратно)

9. Застрять в уборной

Милана

– Мне кажется, он меня отталкивает, – сказала Фелисити, как только я села на место Мудилы.

После произошедшего я была слишком раздражена, чтобы заботиться о чужой проблеме, конечно, но постаралась держать себя в руках и не срываться на человеке, которому обещала помочь.

Я повернула в её сторону голову, заметив сразу, как сильно она подавлена.

– С чего ты взяла? – спросила я.

– Хотя бы с того, что он сказал, что идёт в туалет, а сам сел со своим дружком.

«Считай это поцелуем». Чтобы меня тошнило каждый раз, когда я вижу батончик Butterfinger? Это он нарочно? Чтобы вызвать во мне отвращение к моей любимой шоколадке? Наверняка.

– Что мне делать дальше, Лана?

Моргнув, чтобы отойти от ненужных мыслей, я тяжело вздохнула. Понятия не имею, что делать.

Я не могу понять его идиотское поведение. В один момент он сам предлагает Фелисити стать его парой в поездке, а в другой винит меня в том, что она к нему липнет.

– Набраться терпения, – многозначительно выдала я.

Фелисити откинулась на спинку своего сиденья и поправила очки, выглядя при этом так, словно вот-вот расплачется. Мне было бы жаль её при таком исходе, и меня это саму удивляет.

Эта девчонка всегда раздражала меня. Во многом из-за своей любви к распусканию сплетен. Никому не нравятся трепло. Но сейчас… Эйс словно игрался с её чувствами, и меня это уже начинает выводить из себя, чёрт возьми.

Я зло обернулась. Отсюда этого придурка было хорошо видно. Он, ни о чём не заботясь, болтал с Кенни. Почему такой хороший парень, как Кенни, дружит с таким идиотом?

Хотя, тот же вопрос можно было бы задать и Милане из прошлого. Ты была совсем безмозглая или как?

Решив не продолжать этот разговор, я отвернулась к иллюминатору. Перепады давления ощущались довольно ясно и отражались на моём самочувствии. Тело словно слабело моментами и слегка кружилась голова. Не знаю, нормально ли это. Но никто вокруг не подавал виду, если и с ними происходило тоже самое.

Я огляделась: остальные пассажиры занимались кто чем. Кто-то смотрел, видимо, заранее скачанный фильм на своём планшете, кто-то дремал, кто-то возился со своим неугомонным ребёнком. Кто-то даже читал.

Я уже соскучилась по своей приставке. Интересно, как она там без меня? Соскучилась по любимым видеоиграм. По плакату с Загреем в особенности – по любви всей моей жизни.

Анжелика подарила мне консоль PlayStation на моё шестнадцатилетие. До этого я рубилась в игры исключительно на купленном папой стареньком компе, который тянул довольно мало игр, и мечтала о приставке. Это был самый лучший подарок в моей жизни. Тогда с деньгами было не так плохо, как стало потом. Наверное, потому что папа не пил и усердно работал. Потому что тогда мама была с нами.

Она всё испортила своим уходом. В том числе и мою жизнь.

Я часто представляла, как бы всё было сейчас, если бы она не ушла тогда. Если бы она была верной женой и хорошей матерью. Но возвращаться в прошлое всё равно что закапывать себя всё глубже и глубже в яму. Я это понимала всегда, но… Одно дело понимать и совсем другое – следовать этому.

А если бы папа снова женился? Нашёл женщину, которая стала бы для него причиной снова жить, а не выживать. Любить. Я едва могу представить себе такую картину. Словно мама забрала с собой часть его сердца, и без этой части оно не может функционировать полноценно.

Всё ещё ненавижу её, и эта ненависть вряд ли куда-то когда-нибудь денется.

– Из-за чего тебе нравятся видеоигры? – внезапно спросила Фелисити.

Похоже, в тишине мне полёт не провести.

Я села прямо, скрестила руки на груди, мысленно лишь надеясь, что разговор надолго не затянется. Но в какой-то мере я обманывала саму себя, потому что больше всего мне нравилось рассказывать о своей страсти.

– В них я могу быть кем угодно, – начала я. – Могу быть бесстрашным воином, спасающим мир, могу быть архитектором, строящим огромные города, могу быть просто обычным человеком, живущим совершенно другой жизнью. Это как читать книгу, только вместо пассивного наблюдения за развитием сюжета, ты сам в нём участвуешь. Ты творишь историю своими руками, принимаешь решения, которые влияют на исход.

Я сделала небольшую паузу, заметив, что Фелисити по-прежнему внимательно слушает.

– А ещё, – добавила я, немного понизив голос, – в играх я могу быть собой настоящей. Не той нудной девчонкой, которой кажусь большинству, а той, которая сидит у меня внутри. В играх никто не осуждает мои странности. Наоборот, их даже приветствуют.

Я усмехнулась, вспоминая свои самые безумные игровые подвиги, и снова посмотрела на Фелисити, ожидая её реакции. И вместо ожидаемого удивления или насмешки, на её лице была искренняя заинтересованность.

– Звучит круто, – сказала она. – И какие игры тебе больше всего нравятся? У тебя есть какие-нибудь любимые персонажи?

Я почувствовала, как щёки немного покраснели. Не от смущения, а от горячего образа Загрея, возникшего в голове.

– Ну, – начала я, – мне нравятся разные жанры. Люблю стратегии, шутеры, RPG, экшены… А мой любимый персонаж… – Я запнулась, понимая, что не хочу я признаваться в своей любви к виртуальному красавчику Фелисити. – Их много, на самом деле. Даже не знаю, кого назвать.

Фелисити слегка приподняла брови.

– Знаешь, я тащусь по Тимоти Шаламе. Неужели и у тебя нет любимчика в мире игр? Или игры – немного другое?

У меня скривилось лицо.

– Тебе всерьёз нравится этот смазливый тип?

Неудивительно тогда, чем ей так приглянулся Эйс.

– Ну, вкусы у всех разные, – ответила она немного сухо. – Как по мне, он красавчик.

– В играх всё по-другому. Персонаж может быть хоть сто раз красивым, но если у него скучный характер, никто его не запомнит. Важен сюжет, геймплей, сам мир игры… Например, Ваас Монтенегро¹³. Он совсем не симпатичен внешне и является настоящим ублюдком, но у него невероятная харизма, что всех и привлекает. В том числе, и меня.

Фелисити задумалась, почесала подбородок. Наверное, она понятия не имеет, что такое «геймплей».

– Я больше по сериалам и фильмам, так что… Но в детстве я немного играла на приставке у брата. Там были гонки какие-то, стрелялки… Но мне это быстро надоело.

– Играть нужно уметь. Это не просто на кнопочки нажимать. Это целый мир, который нужно понять и принять.

Девушка усмехнулась:

– Мне так нравится, как ты рассказываешь об играх. У тебя глаза загораются… Здорово встречать людей, которые так любят своё хобби.

Её слова неожиданно заставили меня расплыться в улыбке. Выражение лица Фелисити изменилось: она будто очень удивилась. Моей улыбке, видимо.

– Это отличный способ убежать от реальности, – выпалила я, пожав плечами. И слишком поздно поняла, что это было лишним.

Фелисити нахмурилась и склонила слегка голову.

– Убежать от реальности? А что тебя не устраивает в реальности?.. В универе тебя любят.

Я на мгновение замялась. Это был непростой вопрос. И я совершенно не была готова отвечать на него.

– Это только потому что я помогаю всем с домашкой, – сказала я, проигнорировав её первые слова. – Не могу отказать, как мямля.

– Ты очень умная. Многих это восхищает… Даже Эйса.

Она уже говорила нечто похожее. А я постаралась не придавать этому значение.

Я тоже порой восхищаюсь умом Эйса и его преданностью своему делу. И что это меняет? Я не стала ненавидеть его от этого меньше.

– Я слышала, как он говорил о тебе с Кенни, – продолжила Фелисити, словно я выглядела как человек, который не против этого. – И… кажется, я подслушала что-то лишнее.

Меня бросило в жар.

Могла ли она услышать что-то о моём прошлом? О том самом прошлом, которое я всеми силами пытаюсь скрыть от своего настоящего?

– Что случилось между вами с Эйсом? – неловко спросила Фелисити. – Почему вы так друг друга недолюбливаете?

– Ничего такого, о чём я бы хотела болтать, – слишком резко ответила я.

И мой тон привёл девушку в чувства. Она лишь кивнула, села ровно, будто не собиралась больше продолжать этот разговор. Меня это порадовало.

Иногда достаточно нагрубить, чтобы поставить человека на место. Жаль, с Мудилой это никогда не работало. Его моя грубость наоборот веселила и лишь подстрекала.

– Ладно, хорошо, – сказала Фелисити. – Наверное, это что-то очень личное.

Да. Чертовски личное.

Я промолчала, уставившись в иллюминатор. Облаков было почти не видно. Они больше походили на туман, чем на вату, которую я ожидала увидеть. Насмотрелась всех этих красивых инстаграмных фоточек.

Фелисити откинулась на спинку и прикрыла глаза. Наверное, собралась вздремнуть. Полёт будет долгим. Настолько долгим, что терпеть внезапно начавшиеся позывы моего мочевого пузыря, я точно не сумею. Наверное, зря я не сходила пописать утром, во время чистки зубов.

Я встала с кресла, ругая себя за такую неосмотрительность, и осторожно переступила Фелисити.

– Ты тоже собралась бросить меня? – спросила она таким голосом, как будто одновременно и шутила, и говорила серьёзно.

– Я в туалет, – ответила я шёпотом. – Обещаю вернуться.

Она тогда будто бы расслабилась.

Я перехватила стюардессу и поинтересовалась у неё, где находится туалет. И получив сведения о маршруте, направилась в сторону уборной, стараясь передвигаться между креслами как можно тише, хотя без внимания это меня всё равно не оставило: многие пассажиры автоматически поднимали или поворачивали головы в мою сторону.

Когда я добралась до туалета, то удивилась тому, насколько здесь было маленькое пространство. Кабинка напомнила космический корабль, предназначенный для самых стеснённых условий. В стену, выкрашенную в бледно-серый, прямо передо мной, был установлен сам унитаз: немного странный, без привычной воды, а с какой-то другой жидкостью. Рядом с ним располагалась складная раковина из блестящего пластика, на которой лежал пластиковый пузырёк. Похоже, кто-то из пассажиров забыл свои таблетки от поноса. Над раковиной висело большое зеркало, в котором я увидела своё отражение. Довольно утомлённую и немного раздражённую Милану. Мои волосы немного растрепались, косички как будто распушились.

Справа от унитаза виднелся дозатор с жидким мылом, а рядом с ним – крючок с тонкими бумажными салфетками, которые как будто были готовы порваться от одного прикосновения. Воздух был спёртым, с едва уловимым запахом дезинфицирующего средства и ещё чего-то, что я не могла определить, но что определённо не было приятным.

Я осторожно прикрыла дверь. Она с трудом защёлкнулась.

– Ну и как тут пописать? – подумала я вслух, оглядывая это крошечное пространство.

В голове мелькнула мысль, что, возможно, я совершила ошибку, решив пойти в туалет именно сейчас. Может быть, всё-таки стоило потерпеть еще немного, пока мы не приземлимся. Ну, может мочевой пузырь лопнул бы, и что с того? Ничего страшного. Зашили бы обратно.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Приключение только начиналось. Мне предстояло понять, как пользоваться этим странным устройством, не сломать ничего и не превратить всё в настоящий хаос. Было бы неловко.

Приспустив штаны, я сделала свои дела. Надеюсь, это феерическое мочевое шоу никто снаружи не слышал, потому что, мне кажется, струя шла около часа, не меньше. Но зато мне стало очень хорошо.

Найдя кнопку смыва, я неуверенно нажала на неё, и раздался достаточно стрёмный звук, который заставил меня испуганно вздрогнуть. Оказалось, это был вакуум. Интересно, куда деваются моча и какашки в самолёте? Надеюсь, хоть не выбрасываются наружу. Мне, например, было бы весьма неприятно, если бы я нежилась на солнышке у себя во дворе, а мне в лицо прилетелочьё-то говно.

Только я собралась включить воду, чтобы помыть руки, как вдруг услышала стук в дверь. Не настойчивый, но довольно ощутимый.

– Занято! – буркнула я, надеясь, что это отобьёт у посетителя желание вломиться ко мне.

Но стук повторился. И ещё раз. Как будто кто-то вот-вот обосрётся.

Какой же упёртый, – подумала я с раздражением, открыв воду.

Я проигнорировала стук и потянулась к салфетке. Но в этот момент дверь вдруг резко дёрнулась и приоткрылась. Я вскрикнула от неожиданности, но успела возрадоваться, что не сидела в этот момент на унитазе. Вряд ли меня порадовало бы то, как какой-то наглый пассажир, – не исключено, что извращенец, к тому же, – наблюдал бы мою задницу.

– Какого… – начала было я, но тут же замерла, увидев, кто стоит за дверью.

Это был Мудила.

Его лицо выражало смесь замешательства и раздражения.

– О, прости, я не знал, что тут кто-то есть, – выдал он очевидную ложь. – Я хотел…

Но договорить ему было не суждено.

В этот самый момент самолёт тряхнуло, и Эйс, потеряв равновесие, рухнул внутрь кабинки, прямо на меня. Мы оба упали на серый коврик. Дверь тут же захлопнулась, и маленький туалет превратился в ловушку.

Я попыталась выбраться из-под Эйса, но в тесном пространстве это было практически невозможно. Он, в свою очередь, попытался подняться, но вместо этого лишь случайно нажал локтем на кнопку смыва на унитазе. В этот момент снова раздался этот противный шум, и какая-то жидкость начала бурлить и булькать в унитазе. Я отшатнулась от неожиданности, но было поздно. Брызги этой жутковатой жидкости попали на меня, а кое-что даже долетело до лица Эйса.

– Слезь с меня! – почти провизжала я.

Его тело практически прижало меня к полу, а учитывая ещё и то, какое здесь узкое пространство, места двинуться в сторону у меня просто нет!

– Не шевелись, если не хочешь ничего почувствовать своей ногой, – сквозь зубы зло выдал Эйс.

И смысл его слов дошёл до меня почти мгновенно.

Так получилось, что к моей ноге прижалось его бедро. Вернее, не совсем бедро… Скорее, пах. Определённо, ближе к паху. Вот же дерьмо!

Эйс опёрся руками на пол и всё-таки встал с меня. А я постаралась не подавать вида, что меня эта ситуация даже смутила. Особенно после его дебильных слов. А у него ведь ещё там пирсинг…

– Ты! – прошипела я, выбираясь из-под него. – Ах ты говна кусок!

– Сама ты говна кусок, – пробормотал Эйс, вытирая лицо салфеткой.

– И как давно ты вламываешься к писающим девушкам? Что за больные предпочтения?

Он бросил взгляд на раковину и резко схватил пузырёк. Ох, так вот чьё это…

– Воздержусь от лицезрения твоей мочи, – огрызнулся Мудила и обернулся, чтобы открыть дверь. – Мне и без того хватает кошмаров.

Но он успел лишь схватиться за ручку, и в этот момент самолёт снова тряхнуло, да так сильно, что мы оба чуть не потеряли равновесие.

И тут мне стало больше не до шуток.

Сердце, бешено застучав, укатило в пятки, я прижалась к стене, испуганно расширив глаза.

– Что это?.. – прохрипела я. А потом громко добавила: – Мы что, падаем?!

Мудила обернулся и невозмутимо ответил:

– Нет. Это всего лишь турбулентность.

– И что это, мать твою, значит?

– Неровности в воздушном потоке. Скорее всего, вызванные встречей воздушных масс разной температуры и влажности. Это нормально.

Я сощурилась. Не знаю, поверила ли я его объяснению или нет. Но, судя по тому, как он спокоен, нам реально ничего не угрожает.

Эйс отвернулся снова и принялся дёргать ручку.

– Чёрт, – пробормотал он.

– Что там?

– Кажется, мы застряли.

Я посмотрела на него с ужасом.

– Что?! Застряли?! – переспросила я, – Ты шутишь?!

– Я бы хотел этого сейчас большего всего на свете, – ответил Эйс. – Но нет. Похоже, механизм заклинило.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает паника. Я застряла в крошечном туалете самолёта. С Мудилой… С МУДИЛОЙ!

– Ну, просто замечательно! – прошипела я. – Всегда мечтала об этом.

Эйс развернулся, опёршись спиной на дверь.

– Хватит паниковать. Мы не единственные пассажиры, решившие сходить в туалет. Кто-то ещё появится.

Я промолчала. Расстояния между нами было очень-очень мало. И в этот момент в голову пришла тупая, но логичная мысль: «Можно ли считать везением то, что я хотя бы с Эйсом тут застряла, а не с каким-нибудь левым мужиком с неизвестными помыслами?».

Я решила, что это скорее неудача, чем везение.

– Хватит глазеть на меня так, как будто это я всё устроил, – пробурчал Мудила, стрельнув в меня неприязненным взглядом.

– Что это за таблетки? – выпалила я.

Это было вообще не моё дело, и изначально я хотела играть роль человека, которому глубоко плевать на всё, что касается Эйса Муди, но вопрос слетел с языка прежде, чем я успела проконтролировать этот процесс.

– Не твоё дело, – ожидаемо ответил Мудила. – Я же не спрашиваю, что это за тип стоит у тебя на обоях в телефоне.

Внутри всё похолодело. Я принялась судорожно перебирать в голове варианты того, каким образом он мог увидеть Загрея на заставке. Но всё тщетно.

– Чт… – недоумённо начала я. – Откуда ты… В смысле, что за хрень ты несёшь?

И тут он достал из кармана мой телефон! В эту секунду я поняла, что, видимо, забыла его на сиденье рядом с Кенни, когда пересаживалась. Он мог выпасть из заднего кармана моих джинсов.

Я резко выхватила телефон с его рук. Эйс испустил смешок в ответ.

– Кто разрешал тебе копаться в моём телефоне, тупоголовый ты кретин?!

– Я разве виноват в том, что ты не установила пароль?

– Shtob u tebya dvuhmesyachniy ponos otkrilsya! – выплюнула я, чувствуя, как кипит кровь. От его наглости меня просто разрывало на части.

Он ухмыльнулся ещё шире, словно наслаждался моей яростью.

– О, снова этот марсианский.

Я проигнорировала его, но осознание того, что он рылся в моём телефоне, выводило меня из себя. Кто знает, что он успел увидеть. Может, прочёл какие-то переписки? Может, удалил что-то важное, просто чтобы поиздеваться?

– Это вторжение в личную жизнь, – прошипела я, глядя на него испепеляющим взглядом. – У тебя вообще есть хоть какое-то понятие о границах, придурок?!

– Расслабься, – небрежно отмахнулся Эйс. – Я только увидел этого красавчика на заставке… Не думал, что ты умеешь пускать слюни на парней, как нормальные девчонки.

– Заткнись! – рявкнула я.

Он отвернулся к двери и снова принялся возиться с ручкой. Но она по-прежнему не поддавалась.

– Может, придумаешь наконец что-то? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе. – Я не собираюсь проводить тут весь полёт.

Эйс вздохнул, отпуская ручку.

– Что ж, – сказал он, – можешь тогда попытаться выбить дверь плечом, но вряд ли у тебя хватит потом денег оплатить ремонт.

Он обернулся ко мне и скрестил руки на груди. Его взгляд был на удивление серьёзным.

– Знаешь, может, это и к лучшему, – вдруг сказал Мудила. – Почему бы нам не поболтать?

– Ты издеваешься? – фыркнула я.

– Например, о твоём цифровом парне, – ухмыльнулся Эйс.

Я сглотнула, чувствуя, как снова нарастает напряжение. Если этот мудак решит проболтаться всем о моём увлечении…

– Отвали от меня, – бросила я. – Просто оставь меня в покое. Хотя бы в эту поездку.

– Я не в силах оставить тебя в покое. Мне покоя ты никогда не давала.

Эти слова вызвали у меня возмущение. Я едва не задохнулась. Больше всего мне захотелось всечь ему в этот момент.

– Делаешь меня виноватой во всём этом?! – скрипучим голосом почти взвизгнула я. – А с кого всё началось? Неужели ты не помнишь?!

Он нахмурился. Если до этой секунды на его дурацком лице ещё хоть как-то пробивалась его вечная веселость, то теперь от неё не осталось и тени.

– Я вынужден был так поступить. Ты не понимаешь.

Я опешила. Даже рот открыла, чтобы ответить, но просто не смогла заставить голос вырваться наружу.

– Прошло целых три года, Мила. Ты до сих пор ничего не забыла?

Меня передёрнуло от этого «Мила».

– Всего, – поправила я. – Прошло всего три года.

– За эти три года можно было много чего забыть.

– Но не этого.

Эйс выдохнул. Как будто даже устало. Словно это я припёрлась к нему и нарушила личное пространство.

Я бросила злой взгляд на чёртову дверь. Может, действительно попытаться выбить её, а стюардессе скажу, что понятия не имею, чьих это рук дело. Вряд ли в самолёте есть камеры видеонаблюдения, правда же?

– То печенье, – вдруг заговорил парень снова. – Это ведь ты их испекла, правда?

Наверное, на моём лице мгновенно отразилась растерянность. Но я постаралась взять себя в руки.

– Нет, – соврала я. – Фелисити.

– Только ты могла испечь печенье так аккуратно, Мила, и догадаться посыпать его солью.

Я закатила глаза, изображая максимально незаинтересованный тон:

– Если ты думаешь, что у меня есть столько лишнего времени, чтобы печь тебе печенье, то ты…

Он вдруг приложил ладонь к моим губам, чтобы заткнуть меня, и у меня от этого округлились глаза.

– Я понял, хватит читать мне нотации, Лягушка.

Его губы растянулись в игривой усмешке. Но она была другая. Не такая как обычно. А такая, какую я видела раньше. До всего этого.

Сердце от этого предательски ёкнуло. И я возненавидела эту уборную, этот самолёт, эту поездку в целом.

И в этот момент ручка двери неожиданно дёрнулась, как будто кто-то хотел открыть дверь снаружи.

Эйс оживился, повернулся к нему, не убирая руки с моих губ, как будто забыл про то, что она находится не на положенном месте.

– О, кто бы там ни был, я очень вам рад, – сказал он человеку, находящемуся по ту сторону. – Могли бы вы сообщить стюардессе, что дверь уборной заклинило и люди не могут из-за этого выйти?

– Да, да, конечно, – раздалось в ответ. – Минуту.

– Спасибо большое!

Эйс довольно заулыбался и повернул голову обратно, на меня. Наши взгляды пересеклись, и как будто только сейчас он осознал, что всё это время держал ладонь на моих губах. Он одёрнул руку, а я ещё несколько секунд ощущала на себе тепло. Всё это время я была растеряна настолько, что не находила в себе силы оттолкнуть его от себя.

Может, потому что мне понравилось.

Но я стараюсь отрицать это.

(обратно)

10. Долбаные таблетки

Спустя, наконец, несколько бесконечных часов я почувствовала, как самолёт начал снижаться. Тряска постепенно утихла, и воцарилось некоторое подобие покоя. Самолёт плавно коснулся посадочной полосы, и я почувствовала лёгкий толчок. По салону пронёсся вздох облегчения.

После небольшой задержки, вызванной, наверное, необходимостью проверки систем, объявили о возможности покинуть самолёт. В этот момент начался хаос. Пассажиры вставали, вытаскивали сумки с верхних полок, толкались в проходах. Мы с Фелисити не спешили. Она с лёгкостью вытащила с верхней полки свою сумку, а мой рюкзак ожидал меня на совсем другом месте. Интересно, достал ли его Кенни, как и обещал?

– Ты куда? – нахмурилась Фелисити, когда я начала протискиваться в другую сторону.

– Заберу свой рюкзак, – ответила я.

Среди толпы мне удалось заметить рыжие волосы Кенни. Он поднял руку, заметив меня, и указал на рюкзак, который закинул через плечо. Это был знак, чтобы я не возвращалась и шла дальше. Я кивнула, слегка улыбнувшись, и так и сделала.

За иллюминаторами виднелись занесённые снегом поля и крыши, намекая на настоящую европейскую зиму.

Пассажиры нетерпеливо собрались в проходе. Чувствовалось всеобщее желание поскорее размять ноги и вдохнуть свежий воздух. Я, вместе с Фелисити, дождалась своей очереди и вышла в телетрап, откуда открывался вид на серый, зимний пейзаж. Амстердам встретил нас ледяным ветром, проникавшим даже через плотную ткань куртки. Холод чувствовался сильнее после тёплого салона самолёта. Я поежилась и натянула шапку поглубже на голову.

Аэропорт бурлил жизнью. Толпы людей сновали между магазинами, кафе и гейтами, создавая ощущение непрерывного движения. Воздух был наполнен смесью иностранных языков и запахов – от кофе до свежей выпечки.

Бьёрн, как всегда, сохранял спокойствие и собранность. Он скомандовал собраться возле информационного табло, чтобы уточнить номер гейта на рейс в Осло.

– У нас около полутора часов до вылета, – сообщил он, глядя на часы. – Постарайтесь не теряться и не отставать, ребята.

Указатель показывал, что наш гейт находится в другом терминале, поэтому нам пришлось довольно долго идти по длинным коридорам аэропорта. Сквозь огромные панорамные окна просматривались заснеженные взлётные полосы и самолёты, готовящиеся к взлёту.

– Лана, держи, – раздалось за спиной, и я обернулась.

Кенни протягивал мне мой рюкзак.

– Из тебя никудышный джентльмен, – произнёс Эйс рядом с ним и потянулся к рюкзаку, как будто хотел взять его с рук друга.

Но не дав ему и шанса на продолжение трёпа, я быстро выхватила его у Кенни, кратко поблагодарила и, развернувшись, ушла прочь.

По дороге мы прошли мимо множества магазинов, украшенных к Рождеству. Яркие гирлянды, ёлки и витрины с подарками создавали праздничное настроение, несмотря на серую погоду за окном. Фелисити не смогла удержаться от того, чтобы не фотографировать всё интересное.

Дойдя до своего гейта, мы увидели, что там уже собралось довольно много людей, ожидающих посадки. Зал ожидания был тёплым и уютным, с удобными креслами и видом на взлётную полосу.

Профессор Бьёрн предложил нам немного отдохнуть и выпить кофе, пока не объявят посадку. Я не была против. Так мы сели в ближайшей кафешке, где заказали горячий шоколад. Я сделала большой глоток сладкого напитка и едва сдержала стон: он был восхитительно вкусным и помог немного согреться.

– Обидно, что мы в Амстердаме, а прогуляться возможности нет, – забурчала Саманта, уронив голову на столик.

Шейн рядом с ней положил руки на её плечи, чтобы немного помассировать. Она улыбнулась.

– А что тут такого интересного, чего нет у нас? – спросил Шейн.

В этот момент появился профессор Бьёрн. Он поставил поднос с тремя картонными стаканами с горячим шоколадом, протянул их Авроре и Хлое, вздохнул и весело начал:

– Это интересный вопрос, юноша. Ну, во-первых, история. Амстердам – город с богатой и долгой историей. Здесь сохранилось множество памятников архитектуры, каналов и мостов.

– А ещё тут много проституток, – вставил Эйс, ухмыляясь.

Бьёрн неодобрительно посмотрел на него.

– Мистер Муди, пожалуй, обойдёмся без этого.

– Да ладно, – пожал плечами Эйс. – Я просто констатирую факт. Красные фонари¹⁴ – это же визитная карточка Амстердама.

– А ты знаток в проститутках, Эйс? – усмехнулась Хлоя.

Тот в ответ лишь пожал плечами, как будто не хотел отвечать. Вот же идиот.

– Кроме этого, – продолжил профессор, стараясь вернуть разговор в более приличное русло, – Амстердам знаменит своей культурой. Здесь множество музеев, картинных галерей и театров. Здесь жили и работали такие великие художники, как Рембрандт и Ван Гог… Ещё Амстердам – очень велосипедный город. Здесь созданы все условия для велосипедистов, и местные жители активно пользуются этим видом транспорта. Это тоже часть культуры. И, конечно же, каналы… Каналы Амстердама – это уникальная система водных путей, которые проходят через весь город. Они придают ему особый шарм и атмосферу.

Я представила, как, наверное, здорово было бы увидеть всё это своими глазами. И это довольно на меня непохоже. Мне обычно не нравится гулять по новым незнакомым местам.

Мистер Бьёрн посмотрел на нас с сожалением:

– К несчастью, у нас действительно нет времени на прогулку по городу. Нам нужно успеть на рейс в Осло. Так что, давайте постараемся получить удовольствие от этой небольшой пересадки и будем надеяться, что в будущем у нас будет возможность вернуться сюда и познакомиться с Амстердамом поближе.

Ага, как же. У других, может, такая возможность и будет. Но явно не у меня.

Я сделала ещё один глоток горячего шоколада, позволив немного густой вкусной жидкости потечь по горлу.

– Профессор, – начала я, привлекая всеобщее внимание, – а вы знакомы с кураторами, которые будут вести занятия в зимней школе? Кто они?

Мне показалось, что этот вопрос и будущий ответ на него заинтересовали всех сидящих за столом. Ребята дружно перевели взгляды на нашего профессора.

Бьёрн поправил очки и откашлялся.

– Разумеется, я знаком с большинством из них. Эта зимняя школа привлекает лучших специалистов со всей Скандинавии, и не только. Это уникальная возможность пообщаться с ведущими экспертами в области зелёных технологий и устойчивого развития. В этом году у нас особенно сильный состав.

Он словно решил упростить задачу, а не углубляться в узкие специализации, хотя подозреваю, что Эйс, как будущий инженер-эколог, хотел бы услышать больше подробностей.

– Ну, смотрите, – продолжил мистер Бьёрн, – будет профессор Астрид Хольм, известная своими работами по биомимикрии в архитектуре. Она вдохновляется природными формами и создаёт невероятные энергоэффективные здания. Она очень… творческая, я бы сказал, но результаты её исследований впечатляют. Ещё будет доктор Свен Йоханссон, ведущий специалист по устойчивым энергетическим системам. Он расскажет вам о новых разработках в области солнечной, ветровой и геотермальной энергии. И, конечно же, профессор Ингрид Ольсен, эксперт по переработке отходов и экономике замкнутого цикла.

Аврора, сидевшая всё это время с телефоном, моментально оторвалась от экрана.

– Профессор Ольсен? Я читала её работы о моделировании потоков отходов с использованием нейронных сетей. У неё там просто гениальные алгоритмы!

Ого, как она оживилась.

– Да, да, – улыбнулся Бьёрн. – Вы у нас большая поклонница профессора Ольсен? Но это ещё не всё. Будут и другие, менее известные, но не менее талантливые исследователи. Например, молодой, но очень перспективный… – Он запнулся, нахмурив брови. – Как же его… Ах да, доктор… Айварс Нордберг. Он занимается изучением использования искусственного интеллекта для оптимизации энергопотребления в городах. Говорят, у него очень необычный подход к проблеме. Он ещё работает над созданием самообучающихся систем, которые предсказывают пики нагрузки на электросети.

Эйс, до этого молчавший, внезапно подался вперёд.

– Айварс Нордберг? Тот самый, который пишет статьи под псевдонимом «Гермес»?

Мистер Бьёрн удивлённо посмотрел на Эйса.

– Да, кажется, он иногда использует псевдоним. Откуда такие познания, мистер Муди?

Эйс пожал плечами.

– Слежу за новостями в сфере «умных городов». У него интересные публикации, особенно про использование дронов для мониторинга загрязнения воздуха и воды.

Бьёрн, заметив всеобщую заинтересованность, улыбнулся шире.

– Вот видите, – сказал он. – Зимняя школа в Лиллехаммере – это не только лекции и семинары, это ещё и возможность пообщаться с уникальными людьми и узнать много нового. И кто знает, может быть, вы сами откроете для себя что-то новое и неожиданное.

На этом наши беседы подошли к концу, а горячий шоколад был допит.

Примерно через полчаса на табло появилось сообщение о начале посадки на рейс в Осло. Мы встали в очередь и, предъявив посадочные талоны, прошли на борт самолёта.

Сев на место, я пристегнула ремень безопасности, предвкушая новые впечатления и приключения. Рядом кто-то уселся, и я ожидала увидеть Фелисити, но вместо неё рядом оказался Кенни.

– Не волнуйся, этот придурок больше сюда не придёт, – сказал он, подмигнув мне. – Я всё разрулил.

– Но мы могли бы сесть так же, как…

– Нет, мисс Льдова, – внезапно произнёс Бьёрн, проходящий мимо к своему месту. – Каждый должен передвигаться и сидеть со своей парой. Как и договаривались. Это важно для вашей безопасности и моего спокойствия. Поэтому, пожалуйста, больше никаких, так скажем, нарушений.

Я сомкнула губы и согласно кивнула, одним взглядом пообещав, что впредь буду слушаться. Видно, он узнал, что мы с Эйсом поменялись местами и не пришёл от этого в восторг. Именно о его недовольстве говорил его тон. Не совсем злой, но ясно недовольный.

Тогда профессор прошёл дальше.

Спустя несколько минут после рассказавшей о правилах безопасности стюардессы самолёт начал движение. И я снова налилась напряжением, вспоминая ту дебильную тряску в туалете. Если подобное снова повторится, меня явно хватит инфаркт.

Я прижалась к окну, провожая взглядом вечерний Амстердам, который не удалось увидеть. Кенни уткнулся в свой телефон, включив очередной фильм. Когда на экране почти сразу началась постельная сцена, я смущённо отвернулась. Что за фильмы он смотрит?..

В этот момент самолёт уже набрал высоту, и огни Амстердама начали мерцать внизу, превращаясь в россыпь маленьких звёзд на фоне ночного неба.

* * *

После долгого и спокойного полёта, который, к счастью, обошёлся без приключений, самолёт начал снижаться, приближаясь к Осло. За окном виднелись заснеженные холмы и огни разбросанных по ним домов. В Норвегии уже наступила ночь.

Самолёт приземлился мягко, и пассажиры начали выходить. Мы снова прошли через телетрап, оказываясь в просторном, хорошо освещённом зале аэропорта.

Бьёрн, не сдержав своей чрезмерной веселости, слишком громко воскликнул:

– Добро пожаловать в Норвегию!

Я почувствовала неловкость, когда на нас обернулись несколько путешественников с огромными рюкзаками и ещё парочка, кажется, индийских туристов. Но профессора ничего не смутило, и он продолжил всё с той же интонацией:

– Сейчас мы получим багаж, а затем направимся к железнодорожному вокзалу. Все на месте? Попрошу каждого откликнуться.

Ребята по очереди назвали свои имена, а после них и я. Тогда профессор облегчённо выдохнул, как будто нас было человек пятьдесят, и он физически не смог бы уследить за каждым.

Пока мы шли к зоне получения багажа, я с разинутым ртом осматривалась. Отовсюду слышалась иностранная речь вперемешку с английским. Я даже расслышала русский. С большим количеством мата. Русские не меняются. Иностранцев было действительно много. Темнокожие, белые, азиаты. И все куда-то спешили.

Мы дошли до нужной точки, где довольно быстро нашли чемоданы и сумки. Саманта начала жаловаться на вес своего чемодана, и Шейн принял его в свои руки. Хлоя же закатила глаза и с лёгкостью выхватила свой. Фелисити тут же достала телефон, чтобы сфотографировать багажные ленты. Наверное, для прикрепления к статье о нашем путешествии в студенческой газете.

Я огляделась на пассажиров, летевших нашим рейсом, в надежде обнаружить розововолосую голову Рио, но его нигде не было видно. Это расстраивало. Я надеялась, может, хоть здесь пересечёмся.

– Не задерживайтесь, мисс Льдова, – попросил Бьёрн.

Я кивнула, выхватила свой чемодан и опустила с багажной движущейся ленты. В этот момент рядом вдруг возник Джордан. Он, не дожидаясь с моей стороны ни согласия, ни какого-либо протеста, выхватил с моих рук чемодан, усмехнулся и обратился к профессору:

– Я помогу Милане с багажом. Она слишком маленькая для того, чтобы таскать такие тяжёлые вещи.

Профессор улыбнулся:

– Очень похвально, мистер Хьюз. Настоящие джентльмены должны помогать дамам.

Я стиснула зубы. Ох, вот бы сейчас сломать Джордану пальцы и запихнуть их ему в жо…

– Поскорее! – недовольно пробурчала Саманта. – Мне не терпится уже лечь и поспать. Ног уже не чувствую!

– О, детка, – томно произнёс Шейн, когда Бьёрн направился к своему чемодану, – но я бы предпочёл, чтобы они не чувствовались у тебя по другой причине.

Я едва не уронила чемодан, потом вся скривилась от услышанного и даже заимела мечту: вернуться на пять секунд назад, в момент, когда я этого ещё не слышала.

– Дай, – раздалось рядом.

– Не нужна мне твоя помощь, – огрызнулась я в ответ.

Мудила вздохнул.

– Тогда я всем скажу о твоём увлечении сыном Аида.

Моментально развернувшись, я встретила его глумливую ухмылку.

– Не посмеешь, – покачала я головой.

– О, ещё как посмею. Скажу, что ты наверняка целуешься с ним в своих фантазиях… Вот уж неожиданность – что Милана Льдова умеет любить.

Я сомкнула губы. Его слова больно кольнули, а на душе стало противно. У меня сбилось дыхание: то ли от раздражения, то ли от того, что мне захотелось зареветь прямо тут, но я всеми силами сдерживала эти позывы.

Лицо Эйса в этот момент изменилось. Ухмылка сползла с лица, выражение стало более нейтральным.

– Прости, – вдруг сказал он. – Зря я это ляпнул.

– Зря ты вообще родился, – выплюнула я ему в лицо и резко схватила свой чемодан. – Ненавижу тебя каждой клеточкой, урод.

Мудила как будто хотел что-то сказать, но так этого и не сделал. А я уже неслась за остальными, стараясь игнорировать то, как его слова остались шипами в сердце.

Терпеть не могу такие моменты.

Вообще я заимела репутацию девчонки, у которой на уме одни лишь видеоигры и числа. Я никогда не показывала в универе другую свою сторону – ту, что может быть ранимой. Потому что это лучшая защита. Когда тебя считают безэмоциональной эгоисткой, живущей в виртуальном мире, никому и в голову не придёт тебя доставать. Наоборот. Моя репутация толкала всех вокруг к сотрудничеству со мной.

Ненавижу быть ранимой. Ненавижу то, что я всё-таки не каменная, как бы не пыталась себя такой показывать. Мне бы хотелось такой быть. Не чувствовать ничего, кроме безразличия ко всему и ко всем.

Вскоре мы оказались на улице, где морозный воздух щипал щёки. Было холодно, но сухо, и звёзды ярко сияли в ночном небе. Профессор повёл нас к автобусу, который должен был доставить нас, как он сообщил, к Центральному вокзалу Осло.

Поездка длилась всего минут десять, но за это время я успела немного замёрзнуть, несмотря на тёплую куртку. Но это, признаться, было скорее приятным оцепенением, чем дискомфортом. Снаружи царила завораживающая картина. Город был укрыт толстым слоем снега. Его было так много, что мне даже подумалось, что он был способен заглушить для жителей домов все звуки снаружи. Ветви деревьев под тяжестью снега склонялись к земле.

Я прильнула к окну, пытаясь уловить каждую деталь. Вот промелькнул ярко-красный рождественский домик, украшенный гирляндами, светящимися в ночной мгле. Из трубы валил густой белый дым. Вот мимо пронеслась компания ребят, смеющихся и бросающих друг в друга снежки. Их румяные лица и весёлые возгласы, несмотря на холод, казались наполненными жизнью и радостью.

Автобус проезжал мимо широких улиц, заполненных машинами, которые, казалось, едва справлялись с заснеженной дорогой. На тротуарах люди спешили по своим делам, закутавшись в шарфы и шапки. А вдалеке, над городом, возвышались силуэты гор.

Мне было интересно. Я видела много зим, но эта, норвежская, была особенной. Она дышала прохладой и тишиной, и в то же время наполняла воздух ощущением праздника. Всё вокруг выглядело по-сказочному, и я почувствовала, как внутри меня зарождается необъяснимое чувство предвкушения, будто мне вот-вот предстоит пережить что-то особенное, что-то, что навсегда останется в моей памяти.

Мне даже показалось, что в какой-то степени я поняла одержимость Мудилы зимней природой.

Я глубоко вздохнула, ощущая холодный, чистый воздух, и невольно улыбнулась. Осло встретил нас красотой, и я уже предвкушала знакомство с шале, которое ждало нас в горах.

Когда мы прибыли на железнодорожный вокзал, он оказался очень современным и оживлённым. На табло отображались расписания поездов, а в кафе и магазинах царила предпраздничная суета. Профессор Бьёрн тут же направился к автомату по продаже билетов.

– Поверить не могу, что я в другой стране, – восторженно вздохнула Фелисити, оказавшись рядом.

Я удивлённо повернулась к ней.

– Ты никогда не была за границей?

Девушка поправила очки и пожала плечами:

– Нет. Родители были, а я – нет. Как-то… не было возможности. Или времени. Или и того, и другого.

Она выглядела расстроенной этим фактом. Как будто мечтала путешествовать, а родители просто игнорировали это и оставляли её одну дома. Хотя, конечно, нельзя утверждать точно, пока не знаешь всей истории.

– А твой друг, кажется, частенько путешествует, – сказала Фелисити после небольшой паузы.

– Ты про Рио? Да. Он много где побывал.

– Это очень круто. Представляю, сколько всего интересного он тебе рассказывает со своих поездок.

Я усмехнулась, вспоминая любовь Рио к болтовне.

Он реально много разговаривает и много всего рассказывает. Но при этом много всего рассказывает – это как сказать, что океан немного мокрый. Рио может говорить часами, описывая каждый нюанс, каждую деталь, каждый запах, каждую улыбку, увиденную в его путешествиях. Иногда это утомляет, но чаще всего захватывающе. Его истории открывают передо мной целые миры, в которые я никогда не попаду сама. И он с таким же интересом потом выслушивает мои истории о пройденных играх в ответ. Мою болтовню о локациях, персонажах, геймплее и прочее.

Так что мы всегда были квитами.

Бьёрн что-то говорил о платформе, и я отвлеклась, стараясь не упустить ни слова. Но, краем глаза заметила, как Фелисити украдкой достала из сумки небольшой блокнот и ручку. Похоже, собралась конспектировать наше путешествие для своей будущей газеты. Это снова напомнило мне о нашем плане, о том, каким будет моё вознаграждение. И живот свело судорогой.

Мне было легче не замечать Эйса. Да, иногда мы друг другу мстили, но всё всегда на этом и заканчивалось. Нам не приходилось особо общаться. А теперь придётся пересекаться с ним намного чаще.

– Ребята, встаньте здесь! – неожиданно воскликнула Хлоя, достав телефон. Её голос отражался эхом от стен. – Я вас сфотографирую.

Саманта с хихиканьем потянула Шейна за собой, Аврора легонько улыбнулась и последовала за ними. Кенни с радостью присоединился вместе с Эйсом, а Джордан направился в их сторону не спеша.

– Идём? – ткнула меня в плечо Фелисити.

– Я не хочу.

– Лана, Фел! – позвал нас Кенни. – Мы с места не сдвинемся, пока вы не присоединитесь!

Я закатила глаза. Ненавижу фотографироваться. В чём вообще смысл фотографий? Если уж тебе так нравится пребывание в этом моменте, что так хочется запечатлеть это, в чём проблема просто наслаждаться им? А не тратить время на то, чтобы всё фотографировать.

Как бы там ни было, Фелисити потянула меня к кучке придурков, ожидавших нас, и мне пришлось поплестись за ней. Иначе это растянулось бы надолго.

– Профессор, можете помочь? – обратилась Хлоя к Бьёрну. Тот с радостью согласился и взял телефон с её рук. – Ребята, все говорим: «Норвегия».

– Норвегия! – хором заорали ребята, прижавшись вплотную друг к другу. Мне повезло оказаться между Фелисити и Самантой, а не рядом с Джорданом. Этот темнокожий засранец явно устроит мне целый ад по приезде в шале. Если его приставания не закончатся тут, то ему явно придётся искать себе запасные яйца, потому что те, что у него уже есть, я вырву с корнем.

Когда фото было сделано, и мы начали расходиться, я нечаянно столкнулась с Джоданом, и он, изображая джентльмена, подставил руки, чтобы я не упала.

– Осторожней, – усмехнулся он, опасно приблизив свою наглую физиономию. – Видишь? И ты отвергаешь этого заботливого парня.

– Пошёл в задницу, пожалуйста, – выдала я в ответ, толкнув его в грудь. – Одно долбаное движение не означает, что я должна бросаться на тебя с объятьями.

– Ни к чему это увиливание, Лана. В благодарность я могу принять поцелуй в щёку. Пока только в щёку.

У меня скривилось лицо. Только лишь представлю, как целую его, меня начинает тошнить.

Рядом возникла Фелисити. Она схватилась за мой локоть и обратилась к Джордану:

– Нам нужно поговорить с ней. А вы поболтаете в следующий раз.

И не дав ему ответить, развернулась и пошла прочь, потянув меня за собой. А я впервые была невероятно благодарна ей.

– Что Эйс ещё любит? – прошептала она, когда мы встали недалеко от табло с расписаниями поездов, подальше от остальных.

– Проще сказать, что он не любит.

– И что же?

– Он не любит, когда его недооценивают. Ещё когда им командуют. Поэтому, если ты и согласна быть его девушкой, то тебе придётся прогнуться под него. Если ты начнёшь указывать ему, что делать, а что нет, ему это очень не понравится. Ещё он ненавидит фальшь. Когда люди притворяются теми, кем они не являются. Поэтому наша с тобой миссия особо сложная и требует аккуратности.

– Если я изменюсь под него, это будет не притворство. Я просто стану именно той, кто ему понравится.

Она с излишним энтузиазмом говорила об этом, и меня это напрягало. Потому что самоуверенность может всё испортить ещё до того, как начнётся самое главное.

– Старайся не быть так в себе уверена, – сказала я предупреждающе. – Это, конечно, хорошо иногда, но не сейчас. Если ты слишком поверишь в себя, ты можешь облажаться.

Фелисити кивнула, как будто я была её командиром, а она – солдатом.

– Хорошо… Ладно. Я поняла.

Я призадумалась и через пару секунд выдала:

– Но что я могу точно сказать о нём: он очень любит умных девушек. Да не только девушек. В целом, людей. Его нельзя обмануть просто внешней красотой, ему на неё плевать, если за этой оболочкой нет чего-то большего. Так что тебе придётся быть умной, чтобы ему понравиться.

Фелисти вздохнула.

Обернувшись на громкий призыв профессора Бьёрна, я увидела, как к платформе неспешно подкатывал длинный состав поезда, окрашенный в насыщенный красный цвет. Сквозь запотевшие окна вагонов виднелись размытые силуэты пассажиров.

Я ожидала, что в Норвегии нас встретят с распростёртыми объятиями и организуют трансфер до самого Лиллехаммера. Но реальность оказалась более прозаичной. Никто не ждал нас с табличкой «Группа профессора Бьёрна». Похоже, путь мы должны проделать самостоятельно. И виноват в этом, скорее всего, мистер Бьёрн. Он, как человек, родившийся здесь, вполне мог убедить принимающую сторону, что мы – вполне самостоятельная группа студентов, способная добраться до места назначения без посторонней помощи.

Мои подозрения подтверждались. Прямо сейчас он увлечённо беседовал с кондуктором, оживлённо жестикулируя и что-то объясняя ей. Кондуктор, женщина средних лет с доброжелательным лицом и высоким хвостиком седых волос, внимательно слушала, кивая головой. Возможно, профессор Бьёрн предупреждал о группе шумных американских студентов, направляющихся в Лиллехаммер. Или просто интересовался, сколько времени примерно займёт поездка.

– Все встали по парам? – уточнил профессор, оглядывая нас своим пронзительным взглядом.

Я закатила глаза. Конечно, по парам. Как в детском саду. Только не хватало, чтобы он заставлял нас держаться за ручки. Я вздохнула и направилась к Кенни. А он выглядел так, как будто был в восторге быть моим напарником.

– Идёмте, – сказал профессор, махнув рукой в сторону поезда. – Не толпитесь только.

И мы потянулись к вагону, словно колонна пингвинов, выходящих на лёд, под порывом морозного воздуха и запаха свежего снега.

Профессор Бьёрн, словно опытный проводник, уверенно шагнул в вагон, указывая жестом, куда нам следует направляться. Мы шли за ним, стараясь не отставать и не создавать давку у входа. Внутри поезда было довольно тепло. Мягкий свет ламп освещал просторный салон. Кресла были расставлены рядами, образовывая удобные места для пассажиров.

Я огляделась. В основном, в вагоне царило спокойствие, люди читали книги, слушали музыку в наушниках или просто смотрели в окно, любуясь пейзажами.

Я чувствовала себя немного взволнованной. Это было моё первое настоящее путешествие и нахождение за пределами Штатов. Ещё я, разумеется, была в России, но на тот момент я была слишком маленькой, чтобы что-то запомнить. Большую часть жизни мне пришлось провести среди американцев.

Профессор Бьёрн направился вглубь вагона, к выбранным местам, и мы послушно последовали за ним. Они оказались у окон, что было очень кстати. Впереди обещала быть довольно красивая дорога. Мне бы хотелось посмотреть.

Когда мы подошли к своим местам, я заметила, что наши соседи – пожилая пара, сидевшая у окна, – с интересом наблюдала за нами. Они вежливо улыбнулись, и я ответила им тем же.

Кенни сразу же занял место у прохода, уставившись в свой телефон. Я села у окна. За ним всё выглядело тошнотворно сказочно. Заснеженные деревья, покрытые инеем поля, маленькие домики с яркими крышами. Я как будто очутилась в «Холодном сердце». Насколько я помню, события в мультфильме тоже развивались в Норвегии.

Вскоре поезд тронулся, медленно набирая скорость. А мне уже не терпелось наконец отдохнуть от этой нудной и долгой поездки.

Эйс

Ненавижу поезда.

Это почти иррационально, но меня начинает мутить только в них. Ни на тачке, ни в самолёте. Раньше я сваливал это на долбаные таблетки, думал, что это какой-то побочный эффект. Но потом забил. Бессмысленно копаться в этом дерьме, когда есть проблемы посерьёзнее. В любом случае, эти долбаные таблетки приносят больше пользы, чем вреда. Наверное. Если бы не они, я бы сейчас орал во всю глотку, выдумывая всякую хрень, или впал бы в апатию, смотря в одну точку. Так что, спасибо, большая фарма.

Моё место оказалось у окна. Это плюс. И вид… чёрт возьми, это что-то невероятное. За стеклом разворачивалось полотно из снега и льда в ночном сумраке. Горы выглядели как дремлющие великаны. Виднелись заснеженные леса, тянущиеся до самого горизонта.

И как, спрашивается, человек может не наслаждаться всем этим великолепием? Природа удивительна. Жаль, что её красота не лечит от всей той херни, что творится у меня в голове. В таком случае я был бы самым здоровым из людей.

Я достал из кармана наушники и воткнул их в уши. Включил что-то тяжёлое, с ритмом, от которого внутри всё вибрирует. Нужно чем-то заглушить шум поезда, да и собственные мысли тоже. Слишком много думаю в последнее время. Слишком много анализирую. Надо просто отвлечься.

В отражении окна я вдруг увидел её. Её светлые волосы с розовыми прядями выделялись ярким пятном на фоне серого пейзажа. Она сидела рядом с какой-то старушкой и задумчиво глядела в окно. Интересно, какие у неё мысли? Я знаю о ней многое, но не то, о чём она думает. О своих играх? О том, как бы поскорее вернуться домой и сесть за комп? Может быть. А может и нет. Чёрт знает, что в голове у этой чудачки.

Похоже, Мила сейчас восхищалась пейзажами, и это было удивительно. Она не любит природу. Я помню, как она говорила мне об этом сама. Мы всегда были непохожи друг на друга. Абсолютные противоположности. Даже удивительно.

Я усмехнулся, вспомнив о том, как она просчиталась с печеньем. Мне удалось раскусить её. Конечно, никакая это не Фелисити их испекла. Или, по крайней мере, идея принадлежала не ей.

Я всё ещё помню тот день, когда мы впервые вместе попробовали солёное печенье.

С чего вдруг эти двое так сдружились? Фел мало кому нравится, а такой, как Мила – и подавно. Но при этом я в курсе, что нравлюсь Фелисити, поэтому вся эта ситуация начинает меня напрягать. Как будто Мила может рассказать ей всё, что я бы не хотел всем говорить о себе. Не люблю, когда что-то, касающееся меня, выходит из-под моего контроля. Это просто нечестно.

Я отвернулся от окна, стараясь не смотреть в сторону Милы. Но в голове, как заевшая пластинка, крутился один и тот же вопрос: что она замышляет? Мы пакостим друг другу с того самого дня, как я всё нарочно испортил. С тех пор она мстила мне, пользуясь любой удобной возможностью. Моя месть как будто всегда была мельче, потому что… честно говоря, я заслуживал всего этого дерьма. Всего того, что она делала по отношению ко мне. Может, я заслуживал даже худшего.

С одной стороны, я поступил так, чтобы сделать ей только лучше, но с другой… был чёртовым эгоистом, и выбрал самый худший способ, когда мог сделать всё мягче, не так отвратительно. Я идиот, я знаю это. Но, мне кажется, тогда я просто… испугался. Самого себя. Оправдание максимально идиотское, но оно у меня хотя бы есть. Иначе я бы совсем с катушек съехал от того, что не могу нормально выразить свои чувства.

А кто захочет быть с таким, как я?

Знай о биполярке все те девчонки, с которыми я общался и которые, впрочем, считали себя моими девушками, они бы сбежали в первый же день. Я просто умею притворяться нормальным. И, надеюсь, так и продолжится.

Фелисити, сидящая рядом, к счастью, уткнулась в окно и фотографировала всё, что видела, попутно делая записи в своём блокнотике, который, видимо, вскоре поможет ей в написании новой статьи в студенческую газету. Слава богу, она не болтала. Ещё одного такого эпизода я бы не выдержал.

Нужно просто не поддаваться на провокации Милы. Иначе этот долбаный трип закончится полным провалом.

И самое главное – не забывать вовремя пить таблетки.

(обратно)

11. Добро пожаловать в

Friluftsliv

Chalet

!

Когда мы сошли с поезда, нас, наконец, удосужились встретить.

Этот смазливый норвежский мужчина со светлыми, почти белыми волосами, говоривший с таким сильным акцентом, что каждая его фраза звучала как мат, представился Олафом. Я неосознанно вспомнила того забавного снеговика из мультика.

Олаф сопроводил нас к трансферу, который, как он заверил, должен был довезти нас до самого шале.

Оказалось, что оно находится в самой настоящей заднице мира, в самой её сердцевине. Из окна автобуса почти ничего не было видно: всё скрывалось под плотным туманом и густым снегом… В общем, всё было абсолютно белым. Но по тому, как угрожающе наклонён был автобус, я поняла, что мы не просто едем, а покоряем гору, медленно, но верно поднимаясь всё выше и выше.

Моментами, когда колёса наезжали на что-то, больше напоминающее ледяной булыжник, у меня случался мини-инсульт. Мы в чёртовых горах! Едем посреди заснеженных лесов, по ледяной дороге! А вдруг там по сторонам обрыв какой-нибудь? Сделай этот водитель одно лишнее движение – и прощай, мир. Ни видеоигры, ни горячего шоколада, ни нормального сна… Ну, хотя сон будет, но уже вечный.

Мне всего восемнадцать, мне как-то рановато умирать. Тем более, что я ещё не закончила разработку своей видеоигры. А вдруг там получится что-то гениальное? Нельзя же лишать человечество такого шедевра из-за чьей-то неосторожности на скользкой дороге.

Доехав, наконец, до места назначения, я вышла наружу одновременно и неохотно, и с невыносимым желанием поскорее преодолеть расстояние до моей кроватки, которая ожидает меня уже целые сутки. Она была моей единственной надеждой в этой заснеженной глуши. По крайней мере, на ближайшие несколько часов.

Шале выглядело достаточно неплохо. И уютно. Весь из дерева, в два этажа, со своим двориком, который сейчас был заполнен заснеженными машинами. Света в окнах почти не было. Ну оно и понятно. Сейчас слишком поздно. Но по всей крыше были развешаны гирлянды, которые и освещали всё вокруг: ели, снег,скамейки и даже деревянные качели во дворе, отгороженные небольшим забором. Неподалёку, под громадными горами, виднелось тёмное пятно леса. Ещё вокруг было очень тихо. Ни надоедливого шума проезжающих машин, ни лишних голосов. Спокойствие и умиротворение. Только едва слышный свист ветра. Но очень холодно.

Ну короче, плюсы дополняются сразу же минусами.

Водитель вылез из автобуса и вытащил наши чемоданы. К нему поспешило два парня, вынырнувших из шале, распахнув деревянные двери. Видимо, это носильщики багажа или как там их. Глядя на то, как они тащат наши вещи внутрь, я держала на плече свой рюкзак, о котором так позаботился Кенни.

Наконец, после бесконечной болтовни, которую я даже не слушала от усталости, Олаф пригласил нас внутрь и махнул рукой:

– Добро пожаловать, ребята! Чувствуйте себя как дома!

В нос ударило запахом печки и чего-то съестного. И деревянного. После этого мороза даже захотелось обнять этого странного норвежца в благодарность за то, что наконец впустил нас в тепло.

Я осмотрелась. На стенах висели фотографии с зимними пейзажами в рамках, деревянные полы были устланы тёплым ковром, а недалеко от лестницы, ведущей наверх, трещал костёр в камине. Над ним висели внушительных размеров оленьи рога. Отсюда виднелась и небольшая зона отдыха, с диваном, креслами, журнальным столиком и телевизором, который сейчас был выключен. Помещение было украшено к предстоящему Рождеству.

– Вы голодны? Может быть, перекусите чем-нибудь?

Мы почти синхронно отказались. Всё, чего нам хотелось именно в данную минуту – провалиться в глубокий сон после утомительной поездки. Нам было не до еды.

После того, как профессор Бьёрн велел разойтись по номерам и попросил помнить о том, что завтра в девять мы уже должны быть на ногах, а потом начал что-то бурно обсуждать с Олафом, мы прошли к стойке регистрации, за которой стояла маленькая блондинка. Она широко улыбнулась и поприветствовала нас:

– Здравствуйте, ребята. Добро пожаловать в Friluftsliv Chalet!

Да уж, сюда явно чаще наведываются именно местные. Потому что иностранцы никогда в жизни не смогут вбить название этого шале в Гугл Карты, а найти самостоятельно – и подавно. Но английский у девушки был очень хорош. Акцент был, но не такой явный, как у Олафа, и все слова разборчивы с первого раза.

– Можно ваши паспорта, пожалуйста? – вежливо пропищала она. – Вы уже зарегистрированы, но мне необходимо удостовериться, всё ли верно и все ли на месте.

Хлоя едва стояла на ногах и, наверное, как и я, мечтала о том, чтобы плюхнуться на кровать и проспать до завтра, а может даже и до послезавтра. Она первой попросилась получить ключ, и мы не возражали. Получив его и подождав свою напарницу, Аврору, они пожелали нам спокойной ночи, прокричали Бьёрну: «До завтра, профессор! Мы спать!», на что получили и его пожелание доброй ночи, и удалились, исчезнув у лестницы.

Ребята по очереди подходили к стойке, вручали паспорта, получали ключи, уходили… И когда наконец настал мой черёд, я отдала паспорт, оперлась устало на стойку, мысленно умоляя девушку поторопиться, и ждала, пока мне отдадут долгожданный ключ.

– Отлично, мисс Ловда, – не прекращала улыбаться она, протягивая мне и паспорт, и маленький металлический предмет. – Вот ваш ключ. Спокойной ночи.

– Льдова, – исправила её я, – а в прочем, не важно. Спасибо.

Я развернулась, направилась к лестнице, пытаясь не навернуться на этих коврах с оленями, и прошла мимо профессора, который без умолку болтал с Олафом. Оказавшись на втором этаже, я вздохнула, надеясь поскорее отыскать свой номер. Взглянула на ключ, на котором висела карточка с цифрами: 28. Значит, мне надо искать табличку с этим номером. Я свернула направо, высматривая его. 25, 26… 27… а вот и моя!

Я хотела вставить ключ в замок, но дверь оказалась не заперта. Я осторожно толкнула её и увидела два чемодана в углу: один мой, а второй… Не знаю. Чей-то из ребят. Может, Кенни, раз он был моим «напарником»? А что, каждому выдаётся отдельный ключ? Даже тем, кто живёт в одном номере?

Скинув куртку, я разулась и, не раздумывая, рухнула на кровать. Меня уже не волновало, что это, вообще-то, двухместная кровать. Мне было слишком мягко, уютно и тепло. Боже, как же я соскучилась по кровати за эти миллион часов в дороге! Я совсем не чувствую ног. Ещё чуть-чуть – и они отвалятся. Утонув лицом в подушке, я простонала от удовольствия. Ещё бы горячий шоколад, и вообще был бы рай на земле.

Через пару минут я уже почти провалилась в дремоту, прямо в одежде, предвкушая сладкие сны, как вдруг раздался звук открывающейся двери. О, видимо, мой сосед по комнате.

Я лениво приподняла голову, готовая поздороваться и, может даже, немного поныть, как мне осточертела эта поездка и что я больше никогда в жизни не буду путешествовать. Но мне удалость только едва открыть рот и набрать немного воздуха в лёгкие.

В дверях стоял Мудила.

Он, видимо, тоже удивился, потому что просто застыл, уставившись на меня. Его лицо, которое обычно выражало полное презрение ко мне, сейчас было просто квадратным от изумления.

– Что ты… эм-м… что ты тут делаешь? – выдавила я.

Он моргнул пару раз, как будто пытаясь прийти в себя. В руках Эйс держал свою доску в чехле. А я вспомнила, что не видела его во время того, как мы регистрировались. Видимо, он задержался, когда вытаскивал из автобуса свою дебильную доску и, может ещё, заодно проверял её состояние.

Мудила медленно оглядел комнату, потом посмотрел на меня.

– Это ты что тут делаешь? – произнёс он в ответ, и его голос звучал так, будто он только что получил удар под дых. – В моём номере.

У меня всё внутри похолодело.

Не может быть. Просто не может.

– Какого чёрта?! – вырвалось у меня.

Эйс застонал, схватился за голову и, похоже, тоже понял весь масштаб катастрофы.

– Да ну нахер… – пробормотал он. Матерился Эйс всегда только в тех случаях, когда это было уже невозможно сдержать. Когда ситуация совсем отвратная.

Он смотрел на меня с таким выражением, как будто ему только что сообщили, что Земля плоская.

В тот момент, кажется, мы оба поняли: наши планы на эту поездку, включающие минимальное общение друг с другом, рухнули в одночасье. И, судя по всему, нас ждёт самая неприятная зима в наших жизнях.

Вместе. В одном номере. Боже, за что?

Я тут же подскочила с кровати, как ужаленная, только сейчас понимая, насколько всё плохо. Одна кровать. ОДНА КРОВАТЬ! Это уже ни в какие ворота!

– Ты… ты что, издеваешься?! – прошипела я, глядя на Эйса.

Он пожал плечами, всё ещё находясь в шоке.

– Как будто это я всё подстроил, – огрызнулся он.

Оттолкнув его в сторону, я выскочила из номера, решив, что сейчас же разнесу тут всё к чертям собачьим. Спустившись вниз, я с грохотом подлетела к стойке регистрации.

– Послушайте, тут какая-то ошибка! – выпалила я, едва отдышавшись. – Меня заселили в один номер с… с парнем! Честно говоря, с парнем, которого я не желаю видеть, вот! Это ненормально!

Девушка медленно подняла на меня свои голубые глаза и, не проявляя ни малейшего удивления, ответила:

– Боюсь, я не смогу помочь вам. Все номера уже забронированы. Полностью. Всё оплачено и занесено в систему. Извините.

– Да как это вообще возможно?! – возмутилась я. – И вообще, там одна кровать! Вы предлагаете мне спать с ним на одной кровати?! Это просто абсурд!

– Система есть система, – пожала плечами девушка. – Я ничего не могу сделать… Может быть, вы попробуете договориться со своими друзьями поменяться своими…

И тут к нам подлетел Олаф. Сложив руки, с озабоченным видом интересуясь, что случилось.

– Случилось то, что я не готова делить свой номер с Эйсом Муди. Прошу переселить меня в другой.

Олаф виновато посмотрел на меня, потом на девушку за стойкой, потом снова на меня.

– Ой, нет… – пробормотал он. – Это, вероятно, моя ошибка. Я перепутал в списке фамилии. Я старался заселять девушек с девушками, а парней с парнями… Прошу прощения, моя милая! Я не хотел…

– Меня это уже не волнует, – отмахнулась я. – Просто поменяйте меня с кем-нибудь местами. Заселите меня к какой-нибудь девочке.

Тут в разговор вмешался профессор Бьёрн и мягко произнёс:

– Мисс Льдова, успокойтесь. Я уверен, мы что-нибудь придумаем. Олаф, можно ли что-то с этим сделать?

Олаф виновато развёл руками.

– Я бы рад, но все номера заняты, а ребята, я так думаю, уже спят… Не хотелось бы создавать лишний хаос и таскать чемоданы посреди ночи туда-сюда. Если вы понимаете…

Профессор нахмурился, на секунду задумался, а потом улыбнулся.

– Хорошо, тогда решим проблему завтра, – сказал он. – А сейчас, мисс Льдова, вам нужно отдохнуть. Идите спать. Я обещаю, мы всё уладим.

– И где я, по-вашему, должна спать? – поинтересовалась я в отчаянии. – Напоминаю: там одна кровать.

– Можно узнать, какой у вас номер? – спросил Олаф.

– Двадцать восьмой, – ответила я.

– Вивека, подскажи, какие имена зарегистрированы под этим номером. Может быть, всё-таки ошибка не в системе.

Девушка что-то печатала на клавиатуре на компьютере, который был скрыт за стойкой, а потом произнесла:

– Милана Ллов… Лво… Ллдова и Айсейгерт Муди.

Вивека закончила свою фразу, и в наступившей тишине можно было услышать, как тикают часы на стене.

Чего?

Что за Айсейг… В голове мелькнула мысль, что надо мной издеваются.

– Айсейгерт? – переспросила я, брови поползли вверх от удивления.

Профессор Бьёрн начал что-то говорить где-то на фоне, но я уже его не слышала. Удивление очень быстро переросло в едва сдерживаемые позывы заржать, когда я осознала, что я только что услышала.

Олаф зашёл за стойку и подошёл ближе к компьютеру, вглядываясь в экран.

– Всё верно. Милана Л… Лдова и Айсейгерт Муди.

Из меня вырвался смешок, и в этой тишине он прозвучал слишком громко. Я словно взяла что-то большое в рот и пыталась там его удержать, хотя оно рвалось наружу. На деле это был истерический хохот.

О, это лучший день в моей жизни!

– Знаете, не переживайте, – заверила я, немного успокоившись, хотя мне казалось, что лицо у меня раскраснелось. – Завтра решим вопрос. А сегодня я пойду. Очень устала.

Профессор одобрительно закивал.

– Спасибо за ваше терпение, мисс Льдова. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, профессор. До завтра.

Я развернулась и ушла к лестнице. Пока я поднималась по ступенькам, это имя всё маячило перед глазами. Мне неожиданно стало весело, и раздражение улетучилось в миг.

Да, я всё ещё вынуждена провести целую ночь в одном номере с Мудилой, но зато с какой информацией о нём! Я же могла использовать это в своих корыстных целях. Учитывая, что Эйс всю жизнь скрывает своё полное имя, значит, он не в восторге от него.

Дойдя до нужной двери, я приоткрыла её и сразу увидела Эйса. Он подключал свой телефон к розетке, чтобы зарядить. На моё появление отреагировал неприязненно.

– Я думал, ты придумаешь что-то, чтобы нам не пришлось жить тут вместе. Но ты вернулась.

– Профессор обещал придумать выход завтра. Сейчас слишком поздно, и все спят. А номера заняты.

– Отличное оправдание для того, чтобы всё-таки остаться со мной, – усмехнулся Эйс.

В другом случае я бы попыталась ударить его и пришла бы в дикое раздражение от его самоуверенности… Но не в этом случае.

Я закрыла за собой дверь и прошла глубже в комнату. Окна была завешаны плотными шторами. Направившись к ним, я открыла вид на горы. Здесь было даже немного жутковато. Но, наверное, только ночью. Вокруг не было ни души. Только лес, деревья, снег. И, наверное, волки. Не знаю, водятся ли они в здешних местах, но, подозреваю, что в лес одной лучше не ходить.

– С чего ты такая довольная? – раздалось за спиной.

Я усмехнулась и повернулась к нему. Мудилу явно смущало моё поведение. Он, скорее всего, даже догадывался, что дело не чисто.

– Просто, – пожала я плечами. – Мы наконец доехали, а с завтрашнего дня начнётся знакомство с очень умными и влиятельными в мире науки людьми… Волнительно, не правда ли, Айсейгерт?

Лицо Эйса застыло в немом выражении. И это зрелище было таким восхитительным, что мне захотелось засмеяться во весь голос.

– Откуда ты… – До него сразу всё дошло. – Держи язык за зубами, ясно?

– А то что? Почему ты можешь шантажировать мной, а я тобой – нет?

– Потому что я так хочу.

– А мне как-то посрать на то, что ты хочешь, Айсейгерт.

Его лицо скривилось, как будто ему предложили отведать сырой рыбы вместе с внутренними органами. Мне стало от этого ещё веселей.

– Никто не должен знать об этом, – сквозь зубы процедил Мудила. – Не дай бог ты проболтаешься, Лягушка.

– Посмотрим на твоё поведение, – усмехнулась я.

– До чего же невыносимой ты можешь быть!

– До чего же невыносимой ты можешь быть, – поддразнила его я писклявым голосом.

Мудила закатил глаза и двинулся к кровати. А я только сейчас начала понимать, что нужно придумать что-то. Я не буду спать с ним на одной кровати.

Подойдя к ней, я взяла подушку и осмотрелась в поисках ещё одного одеяла: потому что на постели лежало только одно, рассчитанное для двух человек. У окна стояла кресло-качалка, а на нём лежал тёплый плед. Отлично, то, что нужно.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Мудила, наблюдая за мной. Я как раз только схватилась за плед.

– Ты ведь не думал, что я лягу в одну кровать с тобой, правда?

– И где ты собираешься спать?

– Не знаю. Хоть на полу, хоть в ванной… Может даже, на этом кресле. Ничего страшного, если я…

– Ложись на кровать.

– Я ведь сказала, что не буду с…

– Я лягу на полу. Тащи свою попу сюда и ложись.

Я застыла на месте, часто заморгав, как будто что-то попало мне в глаз. Это было слишком благородно для человека, который изо дня в день надо мной издевается. И над которым ещё хуже издеваюсь я.

Что-то не так, определённо.

Сощурившись в подозрении, я наблюдала за тем, как Эйс взял оставшуюся подушку с кровати, подошёл ко мне и отобрал плед.

– И что это ты планируешь? – спросила я. – Это какой-то план? Может, посреди ночи ты сбросишь меня с кровати на пол? Или наложишь в постель снега, пока я буду спать? Или не снега…

– Или просто заткнись и ложись. Ты уже действуешь мне на нервы. Клянусь православным богом, сейчас уложу тебя насильно, если не сделаешь этого сама.

Не дав мне опомниться, он прошёл мимо и направился к окну. Задёрнув штору, он бросил подушку и плед прямо под подоконником, рядом с батареей. Я молча смотрела на то, как он устраивается, подкладывая свою куртку под себя, как матрас, и подушку под голову и укрываясь пледом. Выглядело не очень комфортно, но, кажется, он был полон решимости провести эту ночь именно так.

Подозрения грызли меня изнутри. Эйс никогда ничего не делает просто так. И уж тем более он не проявляет ко мне ни малейшей заботы. С чего бы вдруг сейчас это делать? Ему было бы выгодно просто дать мне лечь на полу, а самому устроиться на кровати.

– Хорошо, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Но я предупреждаю: если ты что-нибудь задумал, тебе не поздоровится.

Он проигнорировал мои слова, отвернувшись к стене.

Я ещё немного постояла, раздумывая, стоит ли продолжать выяснять отношения, но потом решила, что лучше оставить его в покое. Что бы он ни задумал, я буду начеку.

Медленно подойдя к кровати, я осторожно присела на край. Она была такой мягкой и тёплой, что было сложно удержаться от соблазна лечь и провалиться в сон. Но что-то мне подсказывало, что расслабляться ещё рано. Однако, как бы я ни старалась бодрствовать, усталость взяла своё. Вскоре мои глаза начали слипаться, и я почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Надеюсь, я не пожалею об этом утром.

(обратно)

12. Горнолыжный курорт

Эйс

Я проснулся с желанием сдохнуть.

Спина и шея затекли так, словно я всю ночь таскал брёвна. Чёрт бы побрал этот пол. И этот номер. И моё благородство тоже.

С трудом разлепив глаза, я привстал и попытался хрустнуть шеей. И хруст действительно раздался, но такой громкий, что мне показалось, я случайно сломал себе шейные позвонки. Зашибись. Не хватало мне заработать инвалидность. Потом я потянулся и хрустнул уже спиной. Да уж, куртка – не самый лучший способ смягчить пол для сна.

Я провёл рукой по растрепавшимся волосам, чтобы хоть немного их пригладить, и взгляд невольно упал на спящую Милу. А затем я потянулся к телефону и посмотрел на отображающееся время. 08:12. Я думал, Милана выспалась и уже проснулась. Учитывая, что это не она провела всю ночь на полу.

На самом деле, я ожидал увидеть разъярённую фурию, готовую продолжить вчерашнюю ссору. Она бы снова высказала, какой я придурок и что мой поступок ничего не значит для неё.

Но вместо этого передо мной лежала совершенно другая Милана.

Она свернулась калачиком под одеялом, прижимая к себе подушку, как плюшевую игрушку. Светлые волосы с розовыми прядями, обычно собранные в косички, рассыпались по подушке. Одна прядь упала ей на щеку, и она забавно сморщила нос во сне, пытаясь сбросить её. Губы были слегка приоткрыты, и она тихо посапывала, что-то бормоча себе под нос. Кажется, ей снился какой-то хороший сон.

Надеюсь, я.

На лице не было и следа её обычной надменности и раздражения. Она выглядела сейчас беззащитной. И даже, чего уж там скрывать, милой. Такой, какой я её знал когда-то.

Меня вдруг охватило странное чувство. Желание встать, подойти поближе, коснуться её. Наверное, такое происходит автоматически, когда видишь что-то милое. Кого-то вроде котёнка или щенка. Обычно всегда хочется затискать.

Я яростно подавил это нелепое чувство, отвернувшись. Но, как бы я ни старался отвлечься, мой взгляд снова и снова возвращался к ней. Она так забавно подёргивала ногой во сне, будто танцевала какой-то странный танец. Это было нелепо, смешно и… чертовски умилительно. В жизни она всегда показывает себя бесчувственной и серьёзной. Сейчас же, когда она не контролировала себя, она выглядела совсем по-другому.

Я стиснул зубы. Нет, пора бы с этим кончать. Иначе я окончательно потеряю остатки разума.

Встав с пола, я подошёл к зеркалу. На моей щеке образовалось несколько полосок. Видно, я так усердно пытался заснуть на этом проклятом полу, что отпечатал на лице текстуру ковра. Замечательно. Выгляжу, как побитый жизнью бездомный.

А потом я вытащил из рюкзака зубную щётку и прошёл в ванную комнату. Как хорошо, что она у нас есть… У меня, точнее. Налив в ладони холодной воды, я умылся, стараясь хоть немного взбодриться. Потом почистил зубы. К счастью, здесь имелась зубная паста.

Чёрт, нужно действовать. Нельзя ждать, пока профессор решит нашу проблему. Нужно взять всё в свои руки. Я не смогу ужиться с ней в одном номере. Слишком велик риск разоблачения.

Но первым делом мне нужно раздобыть кофе. Много кофе. А потом уже найти способ, как выселить Милану, к примеру, к той же Фелисити. И желательно, сделать это как можно быстрее.

Выйдя из ванной, я обнаружил, что Милана уже очнулась.

– Доброе утро, Айсейгерт, – ехидно заметила она, едва я показался в комнате.

– Не зови меня так, – раздражённо проворчал я.

– Почему? Ты же называешь меня Лягушкой.

На это у меня аргумента не нашлось. Поэтому я предпочёл проигнорировать замечание и схватился за свой чемодан. Я спал в одежде, поэтому мне необходимо было переодеться.

– Чем думали твои родители, когда давали тебе такое имя? – продолжила Милана.

Я удивился тому, что она решила поболтать. Обычно она всеми силами старалась избежать любого со мной контакта.

– С чего вдруг тебя интересует что-то связанное со мной?

– Просто ищу дополнительную возможность тебя подначить.

Я закатил глаза и вытащил из чемодана джинсы и худи. Выпрямился и выжидающе посмотрел на Милану, ожидая того, чтобы она вышла. Она же смотрела на меня в ответ, не понимая, чего я хочу от неё.

– Собираешься смотреть на то, как я переодеваюсь? – спросил я.

И тогда её взгляд неосознанно метнулся вниз, а потом резко поднялся. Милана часто заморгала, фыркнула и быстро вышла из номера, оставив меня одного. Я усмехнулся, когда понял, что она явно вспомнила о пирсинге. Но ей точно не нужно знать, что я набил его по пьяни.

Это произошло около пяти месяцев назад. Хотя, правду сказать, я мало что помню. Всё произошло во время одной из тех легендарных вечеринок, которые мы устраивали с парнями в доме у Джордана. Шампанское лилось рекой, музыка орала, все танцевали как в последний раз. В общем, обычный хаос.

И на этих самых вечеринках мы частенько попадали в разные передряги. То драки, то гонки на тачках, то какие-нибудь безумные споры, и каждый желал чем-то выделиться. И однажды один из приглашённых придурков, который изрядно подвыпил, заявил, что сделал себе пирсинг. Где-то в интимном месте. И все тут же загорелись этой идеей поспорить на то, что никто из нас не сможет повторить этот опыт. Парень начал заливать про то, как это круто, как это больно, и что это вообще признак настоящего мужчины. А я, уже пьяный в хлам, не хотел ударить в грязь лицом. Особенно после третьей бутылки виски.

Помню, как мы всей толпой пошли в тату-студию в каком-то гетто. Кажется, наводку дал один из пьяниц на вечеринке. Помню, как мне было стрёмно, пока я сидел на специальном кресле, пока мастер – худощавый фанат рок-музыки, – наносил что-то на моего дружка, прежде чем сделать прокол.

Всё это происходило под крики подбадривающих друзей. В особенности, громче всех орал Кенни.

А наутро, когда голова раскалывалась, как будто её били кувалдой, а головка мини-Эйса-Муди ныла, я понял, что совершил самую большую глупость в своей жизни. Но исправлять уже было поздно. Я не желал снова светить своим пахом перед мужиком, так что всё осталось как было. Единственное, что мне теперь приходилось разгребать – уход. Из-за пирсинга там может накапливаться больше грязи, как оказалось. Особенно после того, как «снимешь напряжение», чем я иногда промышлял. Так что в душе я теперь провожу куда больше времени, чем раньше. Этот пирсинг – максимально бесполезная хрень. От него только больше заботы.

Долбаный алкоголь.

После этого дня я больше не пью.

* * *

Ребята собрались в небольшой столовой за завтраком.

Профессор сидел во главе стола и неторопливо интересовался о том, как прошла ночь. Кенни с набитым ртом ответил, что спал как убитый. Я мрачно усмехнулся, позавидовав всем, кто хорошо выспался.

– О, мистер Муди! – заметил меня Бьёрн, когда я подошёл ближе к столу и уселся на свободный стул. – А как вам спалось? Мы так близко к чистому кислороду, посреди гор, что это точно должно было хорошо повлиять на ваше самочувствие.

– Спал как ребёнок, – соврал я, наигранно улыбнувшись. И заметил, как со смешком фыркнула Милана, сидящая прямо передо мной. И тогда я решил её проучить. – Мы с Миланой здорово повеселились ночью. Вы что, не слышали?

У неё от ужаса расширились глаза. Кенни рядом с ней поперхнулся сыром, и шокированная Саманта постучала ему по спине, не отрывая от меня взгляда.

Я не мог удержаться от ехидной усмешки. Забавно наблюдать за реакцией Милы. Держу пари, она сейчас мысленно освежевала меня.

Профессор Бьёрн нахмурился:

– Ну, я рад за вас обоих… кхм… что вы хорошо провели время, – сказал он, стараясь сохранить нейтральный тон. – Не знал, что вы…

– Я имел ввиду, что мы поболтали, – поправил его я. – А вы что подумали?

Мне показалось, все ребята за столом облегчённо выдохнули. Весь универ в курсе нашей вражды, поэтому неожиданное постельное приключение ночью между нами было для всех шокирующих заявлением. Примерно так же они отреагировали бы, если бы им сообщили, что завтра наступит конец света.

– Жаль, – разочарованно вздохнул Шейн. – Была бы новая тема для статьи Фелисити. Правда, Фел?

Саманта шуточно шлёпнула его по плечу, а Фелисити ничего не ответила, и тогда я пожал плечами, изображая полное безразличие.

– Доканчивайте свой завтрак, – подал голос профессор, а потом взглянул на часы на своей руке. – Уже через десять минут начнётся ваша первая лекция. А меня прошу извинить: отойду на пару минут.

Отодвинув стул, профессор вышел из-за стола и покинул столовую.

Я осмотрелся.

Столовая шале была пропитана какой-то спокойной основательностью, которой так не хватало в моей собственной жизни. Я редко обращаю внимание на детали, но тут они прямо бросались в глаза. Большое, панорамное окно во всю стену пропускало мягкий, рассеянный свет, окрашивая всё в тёплые тона. За окном – заснеженный лес, словно из рождественской открытки. Ели искрились на солнце. Каждый сучок, каждая иголочка казались идеально вылепленными. Я никогда не понимал людей, не восхищающихся природой. Как такое возможно?

Стены были отделаны грубым деревом, а вдоль них развешаны старинные фотографии – судя по всему, снимки из жизни этого шале в разные времена. На кадрах – усатые мужчины в вязаных свитерах, женщины в длинных юбках, дети с румяными щеками, играющие в снежки. Все они смеялись, жили, любили… А потом умерли. Всегда так заканчивается.

Столы, как и стены, были деревянными, массивными, словно их сделали на века. На клетчатых скатертях стояли подсвечники с оплывшими свечами.

За другими столами сидели люди. Пара крепких мужчин, одетых в толстые вязаные свитера с традиционными норвежскими узорами, оживлённо обсуждали что-то на своём языке. Я ничего не понимал, но судя по жестикуляции, речь шла о рыбалке или охоте. Рядом сидела пожилая женщина с морщинистым лицом и добрыми глазами.

Я налил себе кофе и почти залпом опустошил чашку. Я не голоден, но для таблетки придётся что-нибудь съесть. Иначе, если я приму её на голодный желудок, не избежать мне раздражения и болей. Поэтому пришлось откусить сэндвич, который стоял передо мной. С тунцом, салатом и каким-то соусом. Интересно, как сюда довозят продукты? На машине? Наверняка это целая логистическая задача, требующая продуманного подходя и часто зависящая от погодных условий. Учитывая, как мы сюда добирались.

– Эй, ты как? – поинтересовался Кенни.

Я поднял голову.

– Нормально.

– Вы с Миланой реально спали… ну, в одном номере?

Его лицо выражало смесь удивления и веселья.

– Я вообще-то тоже тут сижу, – буркнула Милана рядом с ним. – Обсудите это позже, когда меня не будет, о'кей?

– Не согласен, – отозвался Кенни сразу. – Мне любопытно, я не смогу уснуть, не узнав ответ… Если это правда, как вы ещё оба живы? И почему на вас ни единого увечья?

Милана бросила в меня злой взгляд. Я сразу догадался, что зла она на то, что я ляпнул пару минут назад. О том, что мы «повеселились ночью».

О нет.

– Эй, но я же опроверг домыслы этих извращенцев! – попытался оправдаться и защититься я. – Я разве виноват, что они подумали не о том, что я имел ввиду на самом деле?

– Да, виноват! – крикнула она слишком громко. Несколько человек обернулись на нас. Поэтому дальше она продолжила говорить тише: – Ты мог бы ничего вообще не говорить, ясно?

Кенни хихикнул:

– О-о-о. Ну раз Лана в таком бешенстве, значит, всё это было правдой?

– Кенни, заткнись, пока я не запихал этот сэндвич тебе в задницу, – пригрозил я.

– От лучшего друга всё приму.

Я предпочёл сосредоточиться на Милане:

– Всё уже позади, понятно? Я просто пошутил. Не надо мне мстить из-за этого.

Она дьявольски усмехнулась. Для полной картины не хватало разве что рожек над её головой.

– Знаешь, я отозвала от профессора свою просьбу о смене номера.

У меня глаза чуть не выкатились из глазниц.

– Что?..

– Да. Мне понравилось, что ты корчишься на полу, пока я нежусь на кровати. С удовольствием повторю.

– Ты думаешь, что я всегда буду согласен спать на полу? Что мешает мне, как ты и предполагала вчера, скинуть тебя с кровати, пока ты спишь? Сил у меня хватит, поверь.

– Если надо будет, я описаю всю постель, пометив территорию. И тогда ты точно не ляжешь. Нужно ли доводить меня до таких отчаянных мер, подумай.

Кенни едва сдержал смешок, и получился фыркающий странный звук, как будто он задыхается.

Мне невероятно захотелось придушить Милану за тонкую шейку. Но не успел я воплотить задуманное в жизнь, как раздался звук колокольчика. Я повернулся и увидел профессора.

– Время-время!

Ребята засуетились и начали пихать в рот всё, что попадалось под руки. Я проглотил остатки своего сэндвича, запил его кофе и сунул руку в карман, чтобы вытащить пузырёк с таблетками. Но сперва дождался, пока Мила не поднимет свою попу и не исчезнет с глаз моих. Когда же это случилось, я быстро бросил в рот таблетку, а потом запил её чистой водой из графина.

– Ты в норме? – поинтересовался Кенни, встав и чуть наклонившись ко мне.

– Нет.

– Из-за Ланы?

– Я должен убедить Бьёрна выселить либо её, либо меня.

– А почему бы просто не воспользоваться шансом, чтобы улучшить отношения? Может быть, это возможность вам обоим наконец разобраться в том, что между вами происходит.

– Я знаю, что между нами происходит и без этого, Кенни.

– И что же? И когда вы поделитесь этим со мной?

– «Вы»? И давно ты стал дружком Миланы, чтобы она с тобой делилась личными переживаниями?

Его губы расплылись в хитрой усмешке. Это было не к добру.

Но не успел он ответить, как я услышал громкое и почти писклявое: «Наконец-то!» за спиной. Обернувшись, я пожалел о том, что вообще обратил на это внимание.

Милана крепко обнимала этого розоволосого придурка за шею так, как будто не виделась с ним вечность, пока он в свою очередь держал руки на её талии и спине.

Челюсть свело, как от мороза. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Смесь злости и какой-то глупой, детской обиды скрутила меня изнутри. И я решительно отвернулся, стараясь игнорировать её восторженные приветствия.

– Идём, – сказал я Кенни, вставая. – Осталось пять минут. А нам ещё надо найти место, где всё будет проходить.

Друг кивнул, допил апельсиновый сок и вскочил с места, чтобы не задерживать меня ни секунды.

Когда я проходил мимо Миланы и Рио, стараясь смотреть прямо перед собой, я почувствовал, как она бросила на меня взгляд. Это был короткий, почти неуловимый взгляд, но я его поймал.

Выйдя из столовой, я нашёл Бьёрна и решил поинтересоваться о том, что заботило меня больше всего. Не зря же я притащил свою малышку с собой, преодолев такой путь.

– Профессор, хотел узнать, будет ли у меня возможность прокатиться на местных горах?

Он расплылся в широкой улыбке:

– Разумеется, мистер Муди! Занятия заканчиваются в пять часов вечера, и до ужина ещё остаётся время. Вы можете провести это свободное время со своим любимым снаряжением. Я ещё не рассказывал и не показывал, но у этого чудного шале есть свой горнолыжный курорт с несколькими трассами разной сложности. И они отлично освещаются даже вечером.

Я обрадовался этой новости. Кататься в тёмное время суток даже веселее. Адреналин зашкаливает как никогда. Снег блестит в свете прожекторов, скорость, ветер в лицо… В такие моменты я чувствую себя живым.

– Прекрасно! – воскликнул я.

– И если вам вдруг понадобится, вам выделят оборудование и предоставят инструктора.

– О, ну мне это вряд ли будет нужно, – сказал я, потирая руки. – Но спасибо за ответ.

Я уже предвкушал, как отправлюсь покорять склоны сегодня вечером сразу после занятий.

– Итак, давайте я провожу вас и всех остальных до специально оборудованного под класс помещения, и вы познакомитесь с первым куратором.

Я кивнул, но мои мысли уже были далеко. Я представлял себе, как рассекаю снег, как взмываю в воздух на трамплинах, и всё в груди трепещет.

«Пять часов» – пронеслось в голове.

Когда к нам подключились все остальные, мы направились за Бьёрном по длинному коридору. Деревянные стены были увешаны картинами, на которых были изображены пейзажи Норвегии. Я не очень-то разбирался в искусстве, но пейзажи были впечатляющими. Ледники, фьорды, горы… Всё это выглядело величественно и неприступно. Коридор был довольно узким, и нам пришлось идти друг за другом. Профессор Бьёрн шёл впереди, уверенно направляя нас. Сэм с Шейном, как обычно, не отлипали друг от друга, молчаливая Аврора плелась за Хлоей по пятам, а та выглядела очень взволнованной. Джордан предпочёл всю дорогу проводить пальцем по стенам, рисуя невидимые узоры.

Наконец, профессор остановился возле большой деревянной двери.

– Вот и пришли, – сказал он, открывая её.

Мы вошли в просторное помещение, которое, как он и поведал, было переоборудовано под учебный класс. В комнате стояли удобные стулья, расставленные полукругом, и небольшие столики. На стенах висели проектор и экран. В углу расположилась доска с маркерами.

В центре комнаты стояла женщина средних лет в строгом костюме и с убранными в пучок волосами. Она что-то писала на доске.

– Знакомьтесь, ребята, это ваша сегодняшняя лектор, Астрид Хольм, – представил её профессор Бьёрн. – Миссис Хольм, позвольте познакомить вас с моими студентами.

Женщина обернулась и отложила маркер.

– Доброе утро! – произнесла она, её голос звучал мягко и приветливо. – Рада всех видеть. Меня зовут Астрид Хольм, и я проведу с вами вводную лекцию на тему «Зелёные технологии: вызовы и возможности».

Она окинула нас тёплым, ободряющим взглядом. И вдруг я ощутил некоторый интерес, отодвинув на задний план мысли о вечернем катании. Астрид вызывала какое-то приятное доверие, захотелось выслушать её.

– Но сперва давайте начнём с небольшого знакомства.

Профессор Бьёрн пожелал нам продуктивного занятия, извинился перед лектором и отошёл к выходу.

Астрид тем временем раздала небольшие блокноты и ручки для записей, если мы вдруг захотим проконспектировать лекцию, а затем начала рассказывать о себе. Она говорила увлечённо и интересно. Рассказала о своём опыте работы в сфере возобновляемой энергетики, о своих исследованиях и о своей вере в то, что зелёные технологии могут изменить мир к лучшему.

– Итак, – подытожила она. – Зелёные технологии – это не просто модный тренд, это необходимость. У нас нет другого выбора, кроме как найти способы жить в гармонии с природой. И я надеюсь, что за время этой зимней школы вы сможете узнать больше об этой важной теме и внести свой вклад в будущее нашей планеты.

Я был согласен с каждым её словом и в то же время представил закатывающую глаза Милану. Потому что она всегда была далека от этой темы. Ей бы окунуться с головой в очередную компьютерную игрушку или потратить часы на изучение работы искусственного интеллекта, а не все эти «глупости о природе».

Она здесь только для одного – ради ИИ и умных энергосистем, но не в контексте гармонии с природой, а в контексте «как сделать так, чтобы всё работало быстрее и эффективнее». Я уверен, именно этим она и руководствуется, сидя сейчас, хмуро наблюдая за Астрид, и потирая пальцы, видимо, от нетерпения, когда же это всё закончится. Слушая дальше, я заметил, что Астрид упомянула о системах прогнозирования выработки электроэнергии на основе машинного обучения. В этот момент Милана оживилась, её глаза заблестели. Она быстро записала что-то в блокнот. Я посмотрел на неё, и она, поймав мой взгляд, тут же отвернулась, снова приняв отстранённый вид. Я усмехнулся про себя. Вот оно. Нашла тему, которая её зацепила.

Астрид перешла к обсуждению «умных сетей» и алгоритмов оптимизации. Милана снова оживилась, её рука быстро заскользила по странице блокнота. Было видно, что она вникает в тему, задаёт себе вопросы, анализирует.

Я слышал, она мечтает о создании видеоигры. Может быть, она планирует как-то использовать полученные в зимней школе знания в этом деле.

Когда лекция подошла к концу, на часах показывало 11:20. Мы просидели три часа, выслушивая Астрид Хольм, но я даже не заметил, что прошло так много времени: настолько увлекательно она рассказывала.

– Как тебе Хольм? – поинтересовался Кенни, хрустя пальцами, когда мы вышли из класса на перерыв.

– Очень умная, – ответил я. – И умеет понятно объяснять.

– Но некоторые её слова звучали забавно с её акцентом.

– То, что она отлично изъясняется на иностранном языке, уже круто. Попробуй ты что-нибудь сказать на норвежском без акцента.

Кенни фыркнул со смешком и закинул руку мне на плечо.

– Бро, я просто шучу. Не буду я обижать твою Астрид. Хотя, согласен, она хорошенькая.

Я захохотал.

– Ей лет тридцать пять, не меньше, придурок.

– И что?

– И давно тебя потянуло на женщин постарше?

– После того, как Эми меня бросила, полагаю.

Закатив глаза, я прошёл в зону отдыха и плюхнулся на диван, устало запрокидывая голову.

– Когда мы сможем покататься? – поинтересовался Кенни, не дав мне и минуты побыть в тишине.

Хотя тишины тут практически не было: посетители сновали туда-сюда, как будто приехали не отдыхать, а раздражать своими разговорами и мельканием перед глазами окружающих. Возле камина грелись несколько постояльцев. Как же всё-таки охренительно было вчера, когда все спали.

– Сегодня вечером, после занятий, – ответил я. – Есть вариант ещё встать рано утром, до девяти, но мне больше по душе вечер.

– Одобряю. Тогда я арендую лыжи. Тут ведь есть аренда снаряжения?

– Да. У этого шале свой горнолыжный курорт… Кстати, давай посмотрим, где он и как туда вообще попасть.

Не дожидаясь согласия, я встал и поплёлся к стойке регистрации. Время ещё до следующего занятия у нас было. Я обратился к девушке-администратору:

– Здравствуйте. Хотел узнать, где находится горнолыжный курорт, который принадлежит шале?

Девушка с улыбкой указала рукой на большое окно, выходящее, видно, на задний двор.

– Он находится прямо за шале, – сказала она. – Вам нужно выйти через заднюю дверь и пройти метров двести. Там вы увидите подъёмник и трассы.

– И всё это бесплатно?

– Сам доступ для постояльцев бесплатен, но за прокат различного оборудования нужно будет заплатить.

Я поблагодарил её за ответ, быстро вернулся в номер, чтобы надеть куртку, спустился и направился к задней двери.

Выйдя из шале, я застыл на мгновение, поражённый красотой. Воздух – кристально чистый, морозный – мгновенно проник в лёгкие, но это было приятное, освежающее ощущение. Первое, что бросалось в глаза – это, конечно же, горы. Величественные, заснеженные вершины вздымались к небу. Каждая гора была уникальна, со своими формами и изгибами, но все они были покрыты толстым слоем сверкающего снега. А внизу, у их подножия, простирался лес.

Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно было ярко-синим, без единого облачка. Снег хрустел под ногами, когда я шёл по тропинке. Искрился и переливался под лучами солнца.

Сейчас, глядя на это великолепие, я почувствовал, как что-то внутри меня тает. Почувствовал спокойствие, умиротворение. Что-то, чего мне часто не хватает в моей повседневной жизни.

В горах Бозмена всё немного иначе. Здесь я будто в какой-то скандинавской сказке. Чёрт бы меня побрал, как же красиво…

– Эй. – Кенни толкнул меня в плечо. – Ты так засмотрелся, как будто увидел самое красивое голое женское тело в своей жизни.

Я раздражённо пихнул его в ответ, огрызнувшись:

– Не суди других по себе, придурок. Меня волнуют совсем другие вещи.

Я дышал полной грудью, впитывая в себя этот морозный, чистый воздух, наполненный ароматом хвои. Я чувствовал себя маленькой песчинкой в этом огромном прекрасном мире. И мне было так хорошо.

Было бы ещё лучше, если бы Кенни остался в шале.

Пройдя по указанному девушкой-администратором направлению, я увидел то, что искал. Небольшой, но аккуратный горнолыжный курорт. Несколько трасс разной сложности, бугельный подъёмник, небольшое здание проката оборудования. На вершине горы виднелась горнолыжная станция.

Я оценил обстановку. Вполне прилично. Небольшой, но уютный. И, что самое главное, совсем рядом.

– Офигенно, – протянул Кенни, осматривая местность. – Я уже представляю, как круто будет спускаться во-о-о-н оттуда.

– О да, – усмехнулся я. – Уже не терпится.

Мы с Кенни простояли ещё немного, изучая трассы и подъёмник. А потом направились обратно в шале, чтобы успеть на следующее занятие.

(обратно)

13. Что ты задумал, Муди?

Милана

– Как добрались? – поинтересовалась я, не сумев справиться с улыбкой, которая растягивала мои губы как у Чеширского кота.

Рио отложил кружку с горячим шоколадом.

– В целом нормально. Правда, папа с мамой читали мне нотации весь полёт. О том, что я должен хорошо следить за тем, как они ведут дела. Чтобы в будущем заниматься этим самостоятельно.

– Сочувствую.

– Да… А у тебя как дела? Где ты поселилась? Может быть, наши номера находятся по соседству? Было бы здорово.

Улыбка сразу сползла с моего лица. И Рио это сразу заметил и протянул:

– О, нет… Дело дрянь?

– Вышла какая-то ошибка, и в один номер заселили нас с…

– С Муди?!

Я шикнула на него, чтобы он не орал так громко, и Рио захлопнул рот, изобразив молнию между своих губ.

– Да, – вздохнула я. – Так и есть.

– Дело дрянь… И что, профессор не хочет поменять тебя с кем-то местами или..? Было бы логичней, если бы тебя поселили с девчонкой.

– Знаю, я тоже так думала. И вообще, все так и хотели изначально, но, говорю же, вышла ошибка. А профессор… он предлагал помощь, но я… эм, отказалась.

Рио удивлённо распахнул глаза. В этот момент он отпивал горячий шоколад, поэтому едва не поперхнулся им после моего ответа.

– Но зачем?

– Мне придётся перетерпеть. Для Фелисити. Буду следить за ним и сообщать Фелисити какую-нибудь полезную о нём информацию. И подстраивать всё, как ей надо.

В этот момент мой всегда весёлый друг как-то помрачнел. Я нахмурилась:

– В чём дело? Всё в порядке?

– О, да. Нормально всё… Получается, ты будешь спать с ним в одном номере?

– Ну, я придумаю что-то, чтобы не пришлось спать на одной кровати. В прошлую ночь он спал на полу.

– И кто был инициатором?

– Удивительно, но он сам.

Рио сощурился в подозрении. Как я его понимаю. Опять же, слишком благородный поступок для такого как Эйс Муди.

– Слишком много драмы для первого дня, малышка, – хмыкнул Рио, и я согласно кивнула.

– Но я не могу без неё, похоже.

– А как прошло первое занятие?

Я вспомнила Астрид Хольм, её мягкий голос и интересную подачу информации. Она хорошо запомнилась. Особенно, когда затронула тему систем прогнозирования выработки электроэнергии на основе машинного обучения.

– Замечательно, – ответила я. – Наш первый куратор очень классная.

– Ну хоть где-то есть плюсы.

Я снова кивнула и боковым зрением заметила движение. Это оказалась подходящая к нам Фелисити. Я пока не заговаривала с ней после вчерашней ночи, поэтому мне пришлось натянуть более-менее вежливую улыбку и поздороваться с ней:

– Привет.

– Привет, – ответила она как будто менее дружелюбно.

– Доброе утро, Фел, – улыбнулся Рио. – Как спалось?

– Просто замечательно, – фыркнула она. – Особенно учитывая то, что с моим будущим парнем спаладевчонка, которую я уже начала было считать подругой.

Мой прежний настрой мигом улетучился на такое громкое заявление.

Рио неловко почесал затылок, а я согнула брови в недовольной мимике. Что это за претензии вообще?!

– Во-первых, не считай меня подругой. Это твои проблемы, если ты решила, что мы подруги. Я просто помогаю тебе, не более, ради личной выгоды. Во-вторых, мне нахрен не сдался твой Эйс. Я осталась в этом дебильном номере только ради тебя. Чтобы мне легче было следить за ним и использовать любые способы заставить его обратить на тебя внимание.

Фелисити стояла молча, как будто проглотив язык, а я встала и чуть приблизилась к ней.

– И если ты хочешь его закадрить, – я ткнула её в грудь, – слушай меня, а не нападай.

Она вздохнула, опустив голову.

– Но разве не было бы логичней, если бы я жила с ним в одном номере? – спросила она.

– Нет. Ты бы с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента всё испортила. Запрыгнула бы к нему в первый же день на кровать. Это только оттолкнуло бы его.

Рио дёрнул меня за руку, как будто прося говорить немного помягче. Но эта дура явилась сюда, чтобы высказывать своё недовольство так, как будто я старательно увожу у неё… даже не бойфренда, а просто парня, который ей нравится! И как мне после этого нормально разговаривать с ней?

– Но я не вижу сдвижек, – пробормотала Фелисити.

– Ты думала, он влюбится в тебя в первый же день? С учётом того, что вы учитесь вместе уже столько времени, а он до сих пор не обратил на тебя внимание… К сожалению, мы не в волшебной стране. Были бы там, я бы просто подлила ему любовный эликсир, чтобы он упал перед тобой на колени и облизывал тебе пятки.

И тогда Фелисити, кажется, подуспокоилась. И даже пробурчала что-то похожее на: «Ладно, прости». А потом ушла, видимо, решив, что у меня всё под контролем.

Я плюхнулась обратно на кресло и закрыла лицо руками:

– Рио, я в жопе. И не знаю, как оттуда вылезти.

– Нужен мощный пердёж, чтобы тебя выбило оттуда, как пробку.

Я хохотнула от этого сравнения.

– И? Предлагаешь свою кандидатуру на роль пердежа?

– Нет уж. Я не буду тебе помогать свести Фел с Муди.

– Почему? Если бы ты захотел, смог бы что-нибудь придумать.

– А я не хочу в это ввязываться.

– Но почему?

– Просто не хочу. Отвянь, Лана.

Я тяжело вздохнула, смирившись с участью вылезти из этой жопы самостоятельно, без помощи извне.

– Я полный ноль в любовных делах, – сказала я очевидную вещь. – И уже жалею, что согласилась.

Рио отложил кружку, взял моё лицо в свои ладони и проговорил так, будто разговаривает с маленьким ребёнком:

– Эй, малышка, помни, что ты всё это делаешь для того, чтобы приблизиться к своей мечте. Нельзя так быстро сдаваться. Ты должна пройти любые сложности.

Ещё раз вздохнув, я кивнула, и Рио расплылся в довольной улыбке, отпустив меня и принимаясь за горячий шоколад снова.

А потом раздался звон колокольчика, который говорил о том, что следующее занятие уже начинается. Я ощутила себя так, будто снова оказалась в школе.

– Всё, я побежала. – Вскочив с места, я схватила блокнот со столика и метнулась к лестнице. – Увидимся ещё. Может даже, за обедом.

– Да, конечно, – махнул рукой Рио. – Если папа с мамой выпустят меня из плена.

И я побежала по ступенькам наверх.

В классе нас ждал уже другой куратор – совсем молодой мужчина со светлыми длинными волосами и с густой бородой, которая, наверное, придавала ему лишних лет. Если бы он напялил меха и черепа зверей, вполне сошёл бы за настоящего викинга.

– Привет, ребята, – произнёс он, улыбаясь. – Рад приветствовать вас на моей лекции. Я – Айварс Нордберг, и некоторые из вас, наверное, знают меня ещё под псевдонимом Гермес. Занимайте скорее свои места. Сегодня мы поговорим на очень интересную тему. Надеюсь, все подготовили свои блокноты для записей.

И почти сразу, как только мы уселись, он начал говорить о глобальных проблемах, об изменении климата, о загрязнении окружающей среды. Скука смертная. Я уже начала мысленно уходить куда-то в небо, когда Айварс вдруг сказал:

– …и, конечно, нельзя говорить об устойчивом развитии, не упомянув об искусственном интеллекте.

Я тут же встрепенулась.

– ИИ может стать мощным инструментом для решения экологических проблем, – продолжил Айварс. – Например, он может быть использован для оптимизации энергопотребления в городах. Представьте себе систему, которая автоматически регулирует освещение, отопление и вентиляцию в зависимости от погодных условий, количества людей в здании и других факторов. Такая система не только снизит энергопотребление, но и повысит комфорт людей.

Он начал рассказывать об «умных сетях», которые предсказывают спрос на электроэнергию и распределяют её наиболее эффективным образом. О системах управления отходами, которые сортируют мусор с помощью машинного зрения. О дронах, которые мониторят состояние лесов и полей.

После длинной лекции началась сессия вопросов и ответов. Я сидела, обдумывая всё, что услышала, и собираясь с духом, чтобы задать свой вопрос.

И тут руку поднял Эйс.

– Мистер Нордберг, – обратился он к куратору, – вы упомянули об использовании ИИ для оптимизации энергопотребления в городах. А как насчёт оптимизации использования ресурсов, таких как вода и материалы? Можно ли использовать ИИ для создания более устойчивых производственных циклов и уменьшения количества отходов?

Айварс улыбнулся.

– Отличный вопрос, юноша! – сказал он. – Это очень перспективное направление. Например, можно использовать машинное обучение для прогнозирования спроса на воду и оптимизации работы систем водоснабжения. Или для создания более эффективных процессов переработки отходов.

Он начал рассказывать о конкретных примерах. Я слушала, затаив дыхание, записывая всё, что казалось мне интересным. Мало ли, может быть, всё, чем он с нами делится, понадобится когда-нибудь. Мне, если честно, было плевать на воду, материалы и «гармонию с природой». Но меня действительно заинтересовала возможность использовать ИИ для чего-то большего. А ещё всё это подтолкнуло на некоторые мысли… Идея создать игру, которая не просто развлекает, а ещё и обучает, показалась мне весьма захватывающей.

В этот момент я поняла, что эта зимняя школа может оказаться для меня гораздо более полезной, чем я думала.

После сессии вопросов и ответов, когда все остальные уже разошлись, я подошла к Айварсу и задала ему несколько вопросов.

– Знаете, – продолжила я немного неловко, – я сейчас работаю над созданием видеоигры, и ваша лекция подкинула мне несколько интересных идей. Если я захочу использовать ИИ для оптимизации энергопотребления в виртуальном городе, какие навыки и инструменты мне понадобятся, чтобы начать работу? Я не особо забочусь о реальной экологической ситуации, если честно, меня интересует только техническая сторона вопроса.

Я специально подчеркнула свою незаинтересованность в реальном мире. Мне было важно, чтобы Айварс понял, что я не «зелёная» фанатичка, а просто технарь, которому нужна информация.

Айварс слегка нахмурился, как будто пытаясь понять, что я имею в виду. Но потом его лицо просветлело, и он улыбнулся.

– Очень интересный вопрос, юная леди, – сказал он. – Для разработки такой игры вам понадобится несколько ключевых навыков и инструментов. – Он начал перечислять: – Во-первых, вам понадобятся знания в области программирования на Python или C++. Это основные языки программирования, которые используются для разработки ИИ. Во-вторых, вам нужно будет изучить основы машинного обучения и нейронных сетей. Существует множество библиотек и фреймворков, которые могут вам в этом помочь, например, TensorFlow и PyTorch. В-третьих, вам понадобится знание математической статистики и линейной алгебры. Это необходимо для понимания и настройки алгоритмов машинного обучения. И, наконец, вам понадобится знание принципов гейм-дизайна и опыт работы с игровыми движками, такими как Unity или Unreal Engine.

Он продолжил рассказывать о конкретных инструментах и ресурсах, которые могут мне пригодиться. О бесплатных онлайн-курсах по машинному обучению, о специализированных форумах для разработчиков игр, о библиотеках готовых моделей ИИ, которые можно использовать в своих проектах.

Я записывала всё, что он говорил, стараясь ничего не упустить. В голове уже начали формироваться идеи, как я могу использовать эти знания.

– Вы довольно много знаете о разработке игр, – заметила я и вызвала этим очередную улыбку со стороны Айварса.

– У меня много знакомых, крутящихся в этой сфере. И я в своё время тоже пытался что-то разрабатывать. Но мои навыки оказались более полезными в другой области.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания. Мне стало любопытно. Викинг-интеллектуал и разработчик игр? Неожиданно.

– И что вы разрабатывали? – не удержалась я.

– Да ничего особенного, – отмахнулся он. – Простенькие симуляторы. Пытался создать модель городской экосистемы. Но это было давно, ещё когда я учился в университете. Сейчас у меня другие приоритеты.

Городская экосистема… Модель… В голове тут же всплыли новые идеи. Если он разрабатывал модель городской экосистемы, значит, у него есть знания и опыт, которые могут быть мне полезны.

– А вы не могли бы рассказать об этом подробнее? – спросила я. – Какие алгоритмы вы использовали? Какие данные брали за основу?

Айварс посмотрел на меня с удивлением. Видимо, не ожидал такого интереса.

– Ну, это было довольно давно, – повторил он. – Я уже многого не помню. Но если вам действительно интересно, я могу поискать свои старые записи. Может быть, там что-то и осталось.

– Это было бы замечательно! – воскликнула я. – Я была бы вам очень благодарна.

– Хорошо, – согласился Айварс. – Я посмотрю. Но не обещаю, что найду что-то полезное.

Я поблагодарила его ещё раз и уже собиралась уйти, когда он вдруг сказал:

– Знаете, а может быть, вам будет интересно пообщаться с одним моим хорошим другом. Он тесно связан с игровой индустрией.

Я расплылась в улыбке. Знакомство с настоящим разработчиком видеоигр? То, что мне было нужно.

– Спасибо, – ответила я. – Если у вашего друга есть что рассказать про алгоритмы и данные, то я с удовольствием пообщаюсь.

– Отлично! Он приедет послезавтра, чтобы навестить нас с женой. Я позову вас пообедать вместе с нами, и за обедом вы сможете задать ему интересующие вас вопросы.

Я поблагодарила его и направилась к выходу из класса.

– Удачи вам в вашем проекте, – добавил Айварс, когда я схватилась за ручку двери. – И помните, даже если вы не заботитесь о реальной экологической ситуации, ваша игра может вдохновить других людей на то, чтобы начать заботиться. У каждого из нас свои методы изменить этот мир.

Я кивнула, чувствуя прилив энергии и энтузиазма. Да, всё это сложно. Но я люблю сложные задачи. И если я смогу создать игру, которая не просто развлекает, а ещё и показывает возможности ИИ в решении реальных проблем, это будет стоить всех усилий.

– Спасибо, мистер Нордберг, – сказала я. – Вы мне здорово помогли.

И после этих слова я наконец вышла в коридор.

* * *

Обед начался без профессора Бьёрна.

Я подозревала, что он занят общением с одним из кураторов. Наш профессор слишком общителен для того, чтобы проводить всё своё время здесь, с нами. Наверняка, и у него накопилось миллион вопросов, которые он с удовольствием задаёт профессионалам.

– Вы заметили, как Айварс молод? – шепнула Хлоя со смешком. – Интересно, сколько ему?

– А ты думаешь, у тебя есть шанс подкатить к нему? – усмехнулся Шейн.

– А может и думаю.

– Не выйдет, – присоединилась я. – У него есть жена.

Хлоя цокнула, как будто реально планировала закадрить нашего норвежского куратора.

– Не расстраивайся, – подначивал её Джордан. – Может, повезёт с другим? На очереди, кажется, какой-то Свен Йоханнсон. Уверен, он тоже секси.

– О, как я жду Ингрид Ольсен! – внезапно выпалила Аврора, которую мы почти не слышим: настолько она тихо сидит. Наверняка скучает по своему сестринству. Было бы, наверное, легче, если бы с ней приехала ещё кто-нибудь из сестёр. – Она великолепна в своей сфере.

Саманта улыбнулась, хлебнула немного супа и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.

– Это всё, конечно, интересно, но мы хотя бы разок увидим Лиллехаммер? Кто знает? Я думала, мы будем периодически выходить и гулять по улочкам города, а мы, оказывается, поселились на каком-то Олимпе.

Джордан с мерзким хлюпаньем отпил из своей чашки чая и ответил:

– Мы с парнями собирались спуститься в город вечером после занятий. Но, увы, девчонок не берём.

Хлоя закатила глаза:

– Да неужели?

– Да. От вас одни проблемы. Ведь так, Эйс?

Мудила всё это время сидел безучастно, изучая записи в своём блокноте. Кажется, он даже не слышал, о чём мы говорили, хотя сидел за одним с нами столом. Кенни толкнул его в плечо, и Эйс после этого словно спустился с небес на землю.

– А? – переспросил он рассеянно. – Чего вам?

– Я сказал, что от девчонок одни проблемы, – усмехнулся Джордан так раздражающе, что мне захотелось выбить ему зубы.

Эйс вернул взгляд на блокнот и скучающе ответил:

– Тогда найди себе парня. Я-то тут причём?

Хлоя захохотала. Саманта чуть не поперхнулась чаем, и Шейну даже пришлось постучать по её спине.

– Очень смешно, – закатил глаза Джордан. – Зря ты грубишь человеку, который надерёт тебе зад на снегоходе сегодня.

В этот момент Мудила удивлённо взглянул на него.

– Что?

– Ты что, забыл, что мы сегодня вечером спустимся в город?

– О… Сегодня не получится. Сегодня я хочу прокатиться по склону на своей малышке. Извини, чувак.

– Твоя малышка может и подождать. Ты серьёзно откажешься ехать в город? У нас целая неделя впереди.

– Вот именно. Целая неделя. В город можем спуститься в другой день.

Джордан перевёл взгляд на меня, и мне это сразу не понравилось. Затем он встал, обошёл стол и положил руки на мои плечи.

– Ладно, Лана, я беру свои слова обратно. Ну, насчёт девчонок. Поедешь со мной?

– Ещё чего, – фыркнула я. – Я согласна ехать, только если во время поездки ты будешь находиться под снегоходом.

– Не упрямься. В здешних буклетах много чего крутого говорят об этом городке. Прогуляемся, познакомимся поближе.

– У меня в отличие от тебя много дел. Гуляй с профессором Бьёрном. Он будет не против.

Следующее Джордан раздражённо процедил:

– До чего же ты упрямая сучка.

Я пришла в невероятное возмущение от этих слов. И уже была готова вмазать ему меж глаз. Ещё бы чуть-чуть…

– Эй, следи за языком, – пригрозил Кенни.

– И правда, Джордан, – неодобрительно покачала головой Саманта. – Это уже явно перебор.

И тут я вскочила со стула.

– Ah ti pidor vonyuchiy! – заорала я на русском. – Suchka zdes’ tol’ko ti, skuns nedodelanniy! Shtob tebya troli po krugu puskali, govna kusok, i napihali tebe snega v zadnicu!

В столовой воцарилась тишина.

Посетители за соседними столиками мгновенно замолчали, в удивлении уставившись на меня.

Эйс поднял голову и посмотрел так, как будто понял каждое моё слово. И они ему словно понравились.

Он улыбался.

Я застыла, вперив взгляд в Джордана, готовая взорваться. В голове пульсировала ярость. Я видела, как Кенни напрягся, как Саманта, сжав губы, пыталась скрыть негодование и переглянулась с Шейном.

Глаза темнокожего засранца расширились от изумления. Он явно не понял ни слова, но по выражению моего лица наверняка решил, что я навела на него порчу.

– Джо, – мягко сказала Хлоя. – Думаю, тебе лучше извиниться перед Ланой.

– Да, ребят, – неловко присоединился Шейн. – Вам ещё целую неделю видеться.

Джордан нервно кивнул.

– Ну, возможно, – пробормотал он. – Наверное, я…

– Не нужно, – перебила я. – Твои извинения мне не нужны. Просто держись от меня подальше.

Я толкнула стул, развернулась и быстрым шагом пошла прочь, оставив ребят и других посетителей сидеть в растерянности. Я чувствовала, как внутри меня всё ещё кипит злость, но старалась держать себя в руках. Мне нужно было успокоиться и сосредоточиться на учёбе.

Я вытащила из кармана телефон и взглянула на значок Wi-Fi. Одна полоска. Связь здесь действительно отвратная.

Найдя номер Анжелики в WhatsApp, я нажала на кнопку видео-вызова. Она приняла звонок спустя минуту или вроде того. На экране в ужасном качестве, в каких-то пикселях и размытая, появилась моя старшая сестра – с растрёпанными волосами и опухшими ото сна глазами.

Вот чёрт! Я забыла о часовых поясах. Кажется, в Бозмене сейчас только четыре или пять часов утра…

– Блин, прости. Я совсем забыла о том, что…

– Милана, как я рада видеть твою сладкую мордашку, моя маленькая милая сестрёнка!

Я испустила смешок, пока Анжелика выходила в какую-то незнакомую комнату, где включила свет. На ней была шёлковая красная ночнушка.

– А где ты сейчас находишься? – поинтересовалась я, не узнав фон.

– У Рассела, – шепнула она.

Я постаралась сделать вид, что мне не стало противно от одной мысли, что моя сестра спала на одной кровати с мужчиной.

– О, здорово… Кхм… а как там дела с его предложением? Ты согласилась?

Анжелика немного поменялась в лице, и меня это насторожило.

– Я попросила дать мне время подумать.

– А он что?

– Согласился… Ну это вообще не важно! Как там у тебя дела?

Я вздохнула, вспомнив последний инцидент. Но мне не хочется давать старшей сестре повод лишний раз волноваться за меня. Всё равно это ничего не изменит.

– У меня всё отлично. Тут довольно… красиво. И тепло. – Я перевернула экран и провела Анжелике небольшую «экскурсию» по зоне отдыха, в которой сидела.

– А-а-а, обалдеть, как там здорово! – восторженно оценила она виды. – Ещё и камин есть!

– Ага. А ещё все вокруг говорят на инопланетянском.

– Поверь, твой язык для них будет звучать так же.

Я фыркнула, а Анжелика хихикнула, глядя на меня полными любви глазами. Обычно так смотрят на маленьких детей, которых хочется взять на руки и немного поиграться с ними. Сестра всегда видела во мне ребёнка.

– Я уже пипец как скучаю, Миланка, – сказала Анжелика. – Ещё я прошу Рио докладывать мне о том, что там на самом деле происходит.

Я закатила глаза.

– Мне ты, значит, не доверяешь?

– Да, – хохотнула Анжелика. – Если с тобой приключится что-нибудь смешное, ты точно мне не расскажешь. Или приукрасишь.

– А вот и неправда.

– И чем докажешь?

Остальное вылилось из меня почти бесконтрольно:

– Например, скажу, что мы с Мудилой живём в одном номере. Как тебе такое?

У неё распахнулся рот от удивления. А потом этот же самый рот растянулся в пугающей усмешке, как будто она готовила самый хитроумный план, который когда-либо будет знать мир.

– Это самый идеальный способ поставить конец вашей вражде, – сказала она наконец, и я даже слегка расслабилась, потому что ожидала, что она скажет что-то намного хуже.

– Конец ей поставит только смерть одного из нас.

– Я тебя сейчас ударю за такие слова.

– И как ты это сделаешь? – усмехнулась я. – Давай, ударь.

– Подожди… Дай мне минутку.

Экран потух, как будто она вышла из приложения, но я слышала какие-то звуки на фоне. Интересно, что она делает? Я очень надеюсь, что не услышу Рассела или его какие-нибудь сальные комплиментики. Ну, что там обычно друг другу говорят влюблённые парочки?..

Совсем скоро рядом со мной вдруг кто-то появился. Едва я успела увидеть Рио, как он шлёпнул меня по голове. Не сильно, но эффекта неожиданности всё равно добился.

У меня отвалилась челюсть от растерянности. Я замерла, не понимая, что за хрень только что произошла.

– Анжелика попросила, – подмигнул Рио. – Ну, я пошёл.

Я резко встала, чтобы дать ему поджопник напоследок, но он быстро тронулся с места, с хохотом удрав от меня как можно скорее.

Экран снова показал лицо Анжелики. Теперь она выглядела чертовски довольной.

– Видишь? А ты думала, что я не смогу!

– Дура, – захохотала я. – Если что, я тоже могу попросить твоего любимого Рассела дать тебе подзатыльник!

– Не выйдет. Во-первых, у тебя нет его номера, а во-вторых, он никогда не поднимет на меня руку.

– Ничего, придумаю другой способ! – пообещала я, чувствуя, как азарт разгорается во мне с новой силой.

Анжелика наигранно изобразила полную невозмутимость. А я знала, что она сейчас думает. Наверняка прикидывает, какие козыри есть у неё в рукаве, чтобы ответить на мою угрозу.

– Ну-ну, посмотрим, что ты придумаешь, – ухмыльнулась она. – Только не забудь, что я всегда на два шага впереди. Ведь я старше тебя на целых десять лет!

– Это мы ещё посмотрим, – ответила я, чувствуя, как в голове начинают роиться идеи. – Возраст ещё ничего не значит.

Разговор с Анжеликой, как всегда, взбодрил меня и поднял настроение. Именно этого я и добивалась после этой отвратительной ситуации с Джорданом. Звонок сестре был правильным решением.

– Ты подумай хорошенько над предложением Рассела, Анжелика, – сменила я резко тему. – Пожалуйста. Это твой шанс начать новую жизнь. Хорошую жизнь.

Она грустно улыбнулась. Даже отвратное качество не скрыло блеска в её глазах. Я только надеялась, что это не накапливающиеся в них слёзы.

– Я подумаю, – ответила она.

– Обещай, что сделаешь это как можно скорее. Ответишь ему как можно скорее.

Сестра помолчала какое-то время, обдумывая мою просьбу. А потом со вздохом выдала:

– Хорошо, Милана, обещаю.

Я с улыбкой кивнула и уже собралась попрощаться, чтобы дать ей поспать, как вдруг услышала голос за спиной:

– Без тебя ничего не выйдет.

Я резко обернулась, уставившись на Мудилу с непониманием. Телефон остался на столе, экраном вверх.

– Чего? – У меня изогнулась бровь в вопросе.

– Я не могу один просить Бьёрна дать одному из нас другой номер, – объяснил он, и я наконец поняла, в чём дело.

Это заставило меня усмехнуться. Он выглядел очень несчастным.

– О, бедный. Ты хочешь удрать от меня?

– Не удрать, а получить спокойствие хоть на эту неделю. А потом можешь и дальше грызть мне мозг в универе.

– Лягушки не привыкли что-либо грызть.

– Ну тогда продолжишь обливать меня своей слизью или что ты от меня хочешь услышать?! Просто скажи, что ты тоже пойдёшь к Бьёрну. Со мной. И мы вместе потребуем расселить нас.

Я сложила руки на груди, оценивая ситуацию. С одной стороны, я всё так же не хотела оставаться с ним в одном номере. Но с другой, возможность помучить его, вынудив просить меня о помощи, была слишком заманчивой, чтобы от неё отказаться.

– И что я с этого буду иметь? – спросила я, прищурившись.

Мудила закатил глаза.

– А что ты хочешь? – проворчал он. – Что мне сделать, чтобы ты отстала от меня?

– Я и так от тебя отстала, – отрезала я.

Он посмотрел на меня так, словно я потребовала от него продать мне душу.

В голову тут же пришла безумная мысль – потребовать от него, чтобы он пригласил на свидание Фелисити и сделал всё по правилам, как настоящий джентльмен. Чтобы он добился её расположения, и в конце концов, предложил встречаться.

Но эта идея быстро отпала. Это было бы грязным приёмом, а я не хотела получать желаемое таким способом. Фелисити не заслужила такого обращения.

– Нет, – ответила я наконец, покачав головой. – Ничего.

– В смысле ничего? – нахмурился Мудила. – Ты отказываешься?

– Именно, – подтвердила я. – Мне нравится тебя раздражать. Это, оказывается, весело.

Эйс на это ничего не ответил. Он долго молчал, сверля меня взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли. Напряжение росло с каждой секундой.

И вдруг он сделал шаг вперёд, потом наклонился. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, а на коже выступили мурашки. Он склонился ко мне, его лицо оказалось совсем близко к моему. Я почувствовала его дыхание у своего уха.

– Ну тогда… – прошептал он, в его голосе сквозила неприкрытая угроза, – …я добьюсь того, что ты сама начнёшь молить профессора о выселении.

С этими словами он резко отпрянул, выпрямился и ушёл, оставив меня сидеть в оцепенении.

Интересно, какие грязные трюки он собирается использовать?

– Ну нихрена ж себе! – раздался голос Анжелики, и я вздрогнула, совсем позабыв о ней. – И что это было? Почему ты не поставила телефон так, чтобы я видела этот ваш сериал?! Его последняя фраза прозвучала так сексуально, что я на мгновение забыла, shto ne pornushku otkrila.

– Анжелика! – возмущённо прикрикнула я. – Обсуждать такое старшим сёстрам с младшими на положено!

Она заливисто рассмеялась, а потом, когда успокоилась, произнесла, зевая:

– В общем, буду ждать подробностей, о чём вы там говорили. Пиши мне. Каждый день. Ponyala, moya sladkaya milaya bulochka?

– Анжелика, хватит… – закатила я глаза.

– Но я так люблю тебя, что не могу иначе!

Кратко засмеявшись, я попросила её ложиться спать и сказала, что мне скоро идти на следующее занятие. А ещё пообещала, что буду писать. И только после этого сестра снова зевнула, помахала мне и отключилась.

Положив телефон на столик, я устало потёрла виски.

Что бы ты там не готовил, Эйс Муди, я буду готова ко всем пакостям с твоей стороны. И я не собираюсь отступать, будь уверен.

(обратно)

14. План с Рио

Свеном Йоханссоном оказался седой, но довольно милый старичок в толстых очках. Он рассказал нам о том, как важно уметь выживать в дикой природе, особенно в условиях суровой зимы. Его мягкий норвежский акцент звучал успокаивающе, а глаза, скрытые за линзами, излучали мудрость и доброту.

– Зима в Норвегии – это не просто холод, мои юные друзья, – начал он, потирая руки, – это суровое испытание. Но и прекрасная возможность научиться ценить то, что имеешь, и понимать природу.

Он объяснил, как правильно подготовиться к ночёвке в лесу: выбор места, обустройство укрытия, разведение костра, добыча воды и пищи. Всё это казалось мне полной ерундой. Я привыкла к комфорту, к теплу, к электричеству и интернету. Я умела создавать сложные алгоритмы, но совершенно не представляла, как развести костер.

Эйс, который, в свою очередь, внимательно слушал профессора, вдруг поднял руку.

– Профессор, а можно ли использовать современные технологии для облегчения выживания? – спросил он. – Например, портативные солнечные панели для зарядки телефонов или системы фильтрации воды?

Свен улыбнулся.

– Конечно, – ответил он. – Современные технологии могут быть очень полезными. Но главное – это базовые навыки. Без них любая техника будет бесполезной. Представьте себе, что у вас села батарейка, а вы не умеете разжечь костер. Что вы будете делать?

Эйс с усмешкой посмотрел в мою сторону, словно намекая на меня. Я показала ему средний палец, пока Свен стоял ко мне спиной.

– А если костёр не получится? – спросила Саманта. – Я имею в виду, если пойдёт снег или ещё что-нибудь?

Свен кивнул.

– Это тоже важно. Нужно уметь адаптироваться к любым условиям. Нужно уметь находить решения в самых сложных ситуациях. И, конечно, всегда нужно иметь план Б.

Он рассказал о том, как важно уметь ориентироваться в лесу, используя компас, карту и даже звёзды. О том, как распознавать съедобные растения и избегать ядовитых. О том, как защищаться от диких животных.

– Главное – это сохранять спокойствие и не паниковать, – подчеркнул Свен. – Паника – ваш самый страшный враг.

После лекции Рио ожидал меня в той же зоне отдыха. Поблизости не видно было его родителей, а значит они отпустили его. Наверное, ненадолго, но всё же.

– Наша последняя лекция касалась темы выживания в лесу, – сходу сообщила я, сев рядом с ним на диван. – Мне это не нравится.

Рио держал во рту леденец и, достав его, спросил:

– Будешь?

– Нет, спасибо.

– Я так думаю, вас ждёт поход, – хихикнул он, возвращая леденец обратно. – Слышал про какого-то инструктора, который проводит что-то такое.

Я схватилась за голову.

– Надеюсь, нет… Только не это.

– Да ладно тебе, не так уж это и плохо. В этом есть какая-то романтика.

– Рио, я не по части романтики, ты забыл?

– О, да, точно. Я забыл, что ты зануда, не способная к этим возвышенным чувствам.

– Возвышенные чувства для дебилов.

Он несогласно покачал головой, но не стал ничего говорить на этот счёт. Но сказал на другой:

– И как ты собираешься действовать дальше? Впереди очередная ночь с Муди. В прошлый раз он спал на полу, но вряд ли он будет спать там всю эту неделю.

– Ты меня знаешь, Рио. Я что-нибудь придумаю. Надо будет, достану кушетку. Ничего сложного не вижу.

– Ага, как же. А всё было бы намного проще, если бы вы наконец поговорили и выяснили отношения.

Я скрестила руки на груди, недовольно уставившись на него. Они что, все сговорились?

– Всё было бы намного проще, если бы я вернулась на три года назад и делала вид, что его не существует с самого начала.

– А что тебе мешает делать вид, что его не существует, сейчас?

– Долбаная Фелисити! – выпалила я, не сдержавшись, а потом извиняющимся взглядом переглянулась с постояльцами шале.

Наверное, все уже запомнили меня как вечно орущую истеричку.

В углу стояло трое девчонок. Норвежек, судя по всему. Светловолосые, светлоглазые, в свитерах с оленями и джинсах. Я не сразу поняла, что это тройняшки. И они с хихиканьем поглядывали на Эйса с Кенни, которые болтали с девушкой-администратором.

– Как быстро он завёл фанаток, – хмыкнул Рио.

– Сочувствую им, – закатила глаза я.

И тогда друг положил руку на мою ладонь, чтобы я перевела на него взгляд, и усмехнулся:

– Ты крутая, а этот… как там… koz… koza?

– Kozyol, – поправила его я со смешокм.

– А, ну да. Вот. Ты крутая, а этот kozyol пусть идёт в задницу, потому что там ему самое и место. И просто знай, что я навечно твой самый главный фанат.

Я улыбнулась, а потом внезапно вдруг вспомнила о таблетках, о предназначении которых я так ничего пока и не узнала.

– Знаешь, в последнее время я заметила, что Мудила что-то… принимает, – поделилась я своими наблюдениями с Рио.

Он задумался на пару секунд, облизнул леденец и ответил:

– Да. Таблетки какие-то. Ну вообще он давно вроде их принимает.

– Ты что, видел, как он это делает?

– Да. Чаще всего – в раздевалке, когда мы переодевались к уроку физкультуры.

– И что это за таблетки?

– Понятия не имею… А с чего вдруг такой интерес?

Я опешила от этого вопроса. Потому что даже сама не знала, что на него ответить.

– Ну, может мне это как-то поможет в планах? Мне так показалось… Могут ли это быть какие-то… ну, незаконные вещества?

Рио нахмурился и неожиданно посуровел.

– Лана, это уже будет явный перебор. Даже для меня. Хочешь натравить на него копов?

Мне даже не приходила на ум эта мысль, но прозвучало заманчиво.

Я цокнула, отрицательно покачав головой и объясняя:

– Нет, просто… Может, Фелисити наконец отстала бы от него, узнав о том, что он торчок?

– Я знаю, как выглядят и как ведут себя торчки. Муди точно не один из них. Тем более, он слишком помешан на здоровье, чтобы так предполагать. Мне кажется, это что-то… для здоровья, как раз.

– И что же?

– Ну не знаю. Витамины какие-нибудь, например.

Мои предположения нравились мне больше. Я потёрла руки, как будто готовила хитроумный план.

– Мы можем как-то выяснить, что за таблетки?

Рио усмехнулся:

– Ты можешь. Вы живёте в одном номере. Покопайся в его вещах, пока он спит. И всё.

– Ну уж нет. Я не хотела бы натыкаться на его трусы или чего похуже…

– На презики?

– Рио!

– Да ладно, я прикалываюсь. – Рио, видимо, увидел мою реакцию и быстро перешёл в режим миротворца.

Меня всю передёрнуло. Не из-за шутки, а от перспективы того, что это действительно может оказаться правдой. А пирсинг не мешает ему их надев… Фу, твою мать!

– Вот теперь я точно не полезу в его вещи! Рио, пожалуйста, а ты ведь можешь…

– Что-о-о? Хочешь, чтобы я узнал, что за таблетки?

– Ну-у-у…

– Как ты себе это представляешь?

Я вовремя вспомнила, что Эйс вроде как собирается кататься сегодня вечером, и у меня тут же загорелись глаза.

– Хорошо, что Мудила любит свой вонючий сноубординг! – усмехнулась я, а потом понизила голос почти до шёпота: – Вечером они с Кенни планируют покататься, а значит в номере его не будет. Дам тебе ключи, ты зайдёшь и посмотришь, что за таблетки.

И хоть Рио постарался сделать вид, что ему не особо понравилась моя идея, его глаза не скрыли того, насколько сильно он любит ввязываться в подобные авантюры.

– Но, – начал он, – кажется, Муди меня недолюбливает и, если он спалит меня… В лучшем случае, сломает мне ноги, а в худшем…

– Даже не продолжай.

– Ладно. Но тогда давай так: ты отвлечёшь его.

– Что? – нахмурилась я. – Но зачем?

– Чтобы он как можно дольше не возвращался в номер. Я понятия не имею, где он держит таблетки, мне нужно будет больше времени, чтобы обыскать номер. К тому же, у меня свои дела с предками. Сомневаюсь, что мне удастся сразу же улизнуть от них.

– Это звучит… рискованно, – пробормотала я. – Если он заподозрит неладное…

– Он ничего не заподозрит, – уверенно сказал Рио. – Просто будь собой. Ешь его мозги, как умеешь это делать.

Я закатила глаза, а потом вздохнула.

– Ладно. Попробую.

– Отлично! Договорились.

* * *

Оказавшись в номере после всех занятий, я начала невероятно нервничать. И не из-за присутствия Эйса, вальяжно лежащего на моей кровати, а от того, что он мог передумать кататься сегодня.

– Ты там встала, как вкопанная, потому что всё-таки решила согласиться на моё предложение? – спросил он, откусив шоколадный батончик.

– Размечался, Айсейгерт. – Я хлопнула дверь, пройдя дальше.

Мудила пропустил мимо ушей своё полное имя. Видимо, думает, что таким образом отобьёт у меня желание так его называть.

– У тебя ещё есть шанс подумать. Поверь, лучше согласиться. А то потом горько пожалеешь.

Я положила свой телефон на зарядку, выдернув зарядное устройство Эйса из розетки. А потом повернулась к нему:

– Это угроза?

– Нет. Пока это только предупреждение.

– Мне абсолютно не интересны твои предупреждения. Делай, что хочешь. А я останусь в своём номере.

Эйс встал, кровать под ним едва слышно скрипнула, а затем медленно подошёл ко мне. Я делала вид, что меня не волнует то, что он становился всё ближе и ближе с каждым шагом.

– Ты надоела мне уже со своим упрямством, – шикнул он мне в ухо и сразу отодвинулся, как будто я была противна для того, чтобы стоять так близко ко мне. – И всё же, в кого ты такая? В маму? Или в папу?

Упоминание мамы меня задело, но я не подала вида.

– А ты в кого такой раздражающий? – спросила я.

– Считай, что это у нас семейное, – усмехнулся он. – Но у меня есть ещё много других достоинств. И ты как никто хорошо их знаешь.

– Мне уже это неинтересно. Я никогда не знала тебя настоящего. Узнала только в тот день.

Эйс помрачнел на секунду, но как будто быстро взял себя в руки и принял привычное для него выражение лица.

– В любом случае, оставаться в одном номере вдвоём – идея плохая, как для тебя, так и для меня. Ты ведь сама знаешь. Зачем тогда противишься? Дело ведь точно не просто в том, чтобы поиздеваться надо мной. Ты могла так рисковать только по одной причине – ради своих дурацких игр.

Я впала в ступор. Не знаю, настолько ли это заметно, как я решила в своей голове, но моё лицо определённо могло меня выдать.

Я прокашлялась:

– Ты, кажется, собирался покататься с Кенни?

Мудила опёрся о дверной косяк.

– И что? Ты думаешь, я оставлю тебя в моём номере одну? Чтобы ты что-то сделала с моими вещами к моему приходу в отместку? Не дождёшься, Лягушка.

В другом случае я бы занервничала от этих слов, но в этом… У меня был Рио.

Мне еле удалось сдержать ухмылку.

– Ты думаешь, я соглашусь выйти на улицу в этот долбаный холод? – скептически произнесла я, изображая человека, которому нарушили планы.

– А я разве спрашиваю тебя?

– Ты же не можешь вывести меня на улицу насильно.

– А если ты останешься, это явное подтверждение моей догадки.

Я скрестила руки на груди.

– Делать мне нечего – тратить время на то, чтобы испортить твои дурацкие вещи!

– Ну вот и отлично. Докажи это. Выйди со мной на улицу. Я слышал, Фел тоже там будет. И твой любимый дружок-педик, может, тоже.

– Сам ты педик!

– Это не я крашу волосы в розовый и постоянно трусь возле девочек. Наверное, вы и ноготки друг другу красите по вечерам и устраиваете пижамные вечеринки.

– Ладно, я выйду на улицу! Только если ты сейчас же заткнёшься.

Мудила кивнул:

– Идёт, Лягушка. Извини, больше не буду обижать твою подружку.

Я выругалась себе под нос, обматерив его всеми известными мне русскими ругательствами, а потом схватила свою куртку и последовала к двери.

Эйс вышел через пару минут, в новой бежевой толстовке и тёмных джинсах. С курткой и очками в руке.

– Только после дамы, – фальшиво-галантно махнул он рукой и я, нарочно надавив на его ногу, вышла из номера.

– Ой, извини.

В этот момент, когда я ожидала максимум словесных колкостей в ответ, Эйс неожиданно шлёпнул меня по заднице. Я настолько этого не ожидала, что подпрыгнула, испустив мышиный писк.

– Вот теперь извинения приняты, – издал смешок Мудила, а потом быстро исчез, не дав мне опомниться.

Я потёрла горящую ягодицу, злобно процедив:

– Ah ti suchara!

И пошла к лестнице.

В холле меня ожидала Фелисити. Уже в своей куртке, готовая выходить на улицу.

– Пойдём со мной смотреть на Эйса? – предложила она.

– Уверена, что тебе так это надо?

– Лана, пожалуйста…

Я вздохнула и согласилась. В любом случае, мне нечего было делать. Так я хоть остановлю её от безрассудств. Возможно.

Мы дошли до принадлежащего шале горнолыжного курорта минут за пять, если считать вместе с тем временем, пока мы пытались понять, как вообще туда добраться. В итоге девушка-администратор дала нам небольшую карту, по которой мы и ориентировались.

Всю дорогу Фелисити светила фонариком из своего телефона, освещая нам путь. А я возненавидела её увлечение Эйсом, из-за которого мне приходится переться через эти чёртовы сугробы в невероятный холод и в темноте. А если на нас сейчас выйдут голодные волки? Точно знаю, что дам им погрызть Фелисити, а сама быстро слиняю.

Саманта, Шейн и Джордан с Кенни тоже были здесь, как и несколько других постояльцев, которые катались по снежным склонам с весёлыми воплями.

– О, вы вовремя, – усмехнулся Шейн. – Наблюдайте за великолепным шоу.

Я проследила за его взглядом и поняла, что Эйс уже вовсю катается. Те самые тройняшки, которые тоже здесь оказались, даже не скрывали своего восторга от него. Они то и дело пищали, как истеричные фанатки на концерте у поп-звезды.

Трассы освещались светом из прожекторов, разрезающих густой, морозный воздух.

Я, завернувшись в свою тёплую куртку, стояла рядом с Фелисити, зябко переминаясь с ноги на ногу, пока она следила за происходящим, раскрыв рот в восхищении. В руках у ребят дымились бумажные стаканчики с горячим шоколадом. Все взгляды были прикованы только к одному человеку.

Мудила, как всегда, выпендривался.

Он словно родился со сноубордом под ногами. Сначала он просто мчался вниз, набирая скорость, а потом… началось. Эйс взлетал в воздух, совершая головокружительные сальто и вращения. Его движения были плавными и чёткими, словно он танцевал с гравитацией. Он хватался за доску руками, выписывал замысловатые дуги, казалось, бросая вызов законам физики. Раз за разом он вытворял что-то новое, а потом приземлялся, как ни в чём не бывало, и летел дальше, оставляя за собой лишь клубы снежной пыли.

Я закатила глаза. Выпендрёжник. Надо же так стараться привлечь к себе внимание!

А народ, как загипнотизированный, следил за каждым его движением. Вокруг слышались восхищённые вздохи и даже целые аплодисменты. Тройняшки хихикали и перешёптывались, обсуждая его. Мне даже послышалось слово «секси» в их речи. Меня от этого чуть не вывернуло наизнанку.

Он сделал какой-то выкрутас в воздухе, повернувшись спиной к склону, потом схватил доску рукой и снова перевернулся, уже лицом вперёд, и каким-то чудом приземлился, умудрившись проехать на краю доски пару метров, а потом выровнялся и поехал дальше как ни в чём не бывало. В голове промелькнула мысль, что если бы он упал, было бы весьма забавно. Но он не падал. Разумеется, он же Эйс Муди.

Его движения были настолько отточены, будто он всю жизнь только этим и занимался. Все эти хватания доски в прыжке, верчения в воздухе, скольжения по перилам… А потом в самом конце он заехал на огромный трамплин и выдал такое сложное комбо, что даже я поняла, что это что-то крутое, приземлившись идеально, словно и не было ничего сложного.

– Он невероятен! – пропищала Фелисити, хватая меня резко за руку. – Он такой… мужественный!

Я дёрнула её и фыркнула. Вряд ли это такой уж и повод восхищаться им, как божеством. Это всего лишь сноуборд. Но, честно говоря, где-то глубоко внутри, я не могла не признать, что он действительно хорош. Очень хорош. Даже я, скептик до мозга костей, была немного впечатлена. Но признаваться в этом, конечно же, никому не собиралась. Особенно ему самому.

Мудила приземлился, остановился в метре от нас и снял очки, самодовольно оглядывая публику. Он, конечно, знал, какое впечатление произвёл. И эта уверенность в себе, эта самовлюблённость, раздражала меня больше всего.

– Ну что? – ухмыльнулся он, глядя прямо на меня. – Впечатляет?

Я закатила глаза.

– Приятель, эти девчонки, кажется, загляделись на тебя, – хихикнул Кенни, хватая лыжи и кивнув в сторону тройняшек, которые не переставали глупо улыбаться.

– Замечательно, – безразлично ответил Эйс, тяжело дыша от активных движений. – Бро, шевели задницей, я не буду вечность тебя ждать. Нам ещё обратно надо идти.

– Да-да, иду уже.

Кенни поправил свою шапку, из-под которой торчали рыжие локоны, и поплёлся за Мудилой к подъёмнику, а я повернулась к Фелисити, которая провожала их взглядом.

– Ребята! – крикнула Саманта. – Мы тоже! Шейн, идём!

Они побежали к ним, схватив надувной пончик с приделанными ручками, который, кажется предназначен для того, чтобы сесть на него и спуститься вниз по снегу, как на санях.

И в голову пришла мысль.

– Фелисити, мы тоже идём, – сказала я. – Покатаемся.

– Что? – удивилась она. – Но я не умею.

– В этом и смысл. Упадёшь перед ним несколько раз, и он предложит помощь. Он же любит подлизываться к девочкам.

– Ну, я не уверена…

– Ой, да ладно! Будь уверена. Пошли.

Не дожидаясь сопротивления, я потянула её за ребятами.

Когда подъёмник довёз нас до нужной точки, я попросила Фелисити встать на доску, которую одолжила у Шейна.

– А если я себе что-нибудь сломаю?! – ужаснулась она.

– Не сломаешь, мы на небольшом склоне, – закатила я глаза. – А если и попадёшь в опасную ситуацию, твой принц тебя как раз спасёт.

– Слишком большие жертвы, как по мне.

– Ты хочешь с ним сблизиться?

– Да,но…

– Ну вот тогда молчи.

Я стояла, зябко потирая руки, и наблюдала, как Фелисити встаёт на доску. Повернув голову, я взглянула на Эйса, болтающего неподалёку с Кенни и Джорданом, вонзив свою доску в снег и сняв очки. Они что-то оживлённо обсуждали, посмеиваясь. Снег под ногами был предательски скользким, но я, увлечённая своим планом, совершенно об этом забыла.

И мимо меня в этот момент вдруг пролетела какая-то незнакомая парочка на своём дебильном надувном круге. И чуть задели меня. Моя нога поехала вперёд, я попыталась поймать равновесие, но было уже поздно. С отчаянным вскриком я полетела вперёд, прямо на ни о чём не подозревающих парней.

Всё произошло в считанные секунды. Я смачно врезалась в кого-то из них, и мы оба рухнули в снег. Мои руки инстинктивно схватились за что-то, чтобы хоть как-то смягчить падение, но это не помогло. Вся тяжесть моего тела пришлась на парня подо мной, и каким-то невероятным образом я оказалась лицом прямо на его… паху.

Это был Мудила…

Я застыла, как парализованная, чувствуя, как по лицу расползается обжигающий стыд. В ушах звенело, а в голове билась только одна мысль: «Только бы он ни хрена не сказал и сделал вид, что ничего не произошло!».

Но, конечно, нет.

Я почувствовала, как Эйс напрягся под моим телом. Он замер на секунду, а потом издал какой-то нечленораздельный звук, смесь удивления и… кажется, смеха.

– Мила? – прозвучал его приглушённый голос. – Что… что ты делаешь?

Я попыталась подняться, но это было не так-то просто. Снег был слишком рыхлым. Да и положение, в котором я находилась, не способствовало быстрому подъёму. Поэтому едва я привставала, как снова падала.

– Не знаю, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает моё лицо. – Просто… упала.

– Упала? – переспросил Эйс, и я услышала, как он усмехнулся. – И решила упасть именно сюда?

Кенни, всё это время стоявший рядом, залился громким хохотом. Я чувствовала, как мои щёки горят огнём. Хотелось сквозь землю провалиться.

Наконец, мне удалось кое-как подняться на ноги. Я отряхнулась от снега и, не поднимая глаз, пробормотала:

– Я пойду.

Мудила тоже поднялся, отряхнул куртку и, с усмешкой глядя на меня, произнёс:

– Ничего страшного. Мне даже понравилось.

Придурок!

Я точно знала, что он никогда не забудет этот конфуз. Нарочно будет его вспоминать!

Не дожидаясь ещё каких-либо слова, я быстрым шагом направилась прочь, подальше от Эйса и его ржущего друга.

Теперь это официально самый унизительный момент в моей жизни.

(обратно)

15. Наша кровать

– Это точно входило в твои планы? – поинтересовалась Фелисити, когда я, вся красная, как томат, вернулась к ней.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось испариться в воздухе. А ещё наорать на кого-нибудь. Так что лучше Фелисити не провоцировать меня.

Я подняла руку, дав знак, что не хочу сейчас говорить, и ушла в другом направлении, чтобы прийти в себя и немного… забыть о том, что только что произошло. Для этого мне достаточно было пройти чуть больше сорока шагов, плюхнуться на снег и поджать к груди колени, глядя на горные пейзажи вокруг. И игнорируя то, как у меня замерзает задница.

Ещё чуть-чуть – и я впаду в самую настоящую депрессию.

Всё это слишком сложно для меня. Эта поездка, вероятно, была самой огромной ошибкой. Мне следовало отказаться. Придумать всё, что угодно в качестве оправдания, но не собирать чемодан, не тащиться с ним утром в универ, а затем – в аэропорт. Не плестись за профессором, не садиться в самолёт… А остаться дома – в тишине, с родными, за компом. Вот, что мне нужно было.

Может быть, ещё не поздно отказаться? Может быть, мне стоит послать всё к чертям собачьим?

– Всё в порядке? – раздалось за спиной.

Я закатила глаза. Ну разумеется, вокруг меня столько эмпатов, что от них не скроешься.

– Да, всё нормально, – соврала я.

Тогда непонятно откуда взявшаяся Аврора подошла ближе и села на снег прямо рядом со мной.

– Не похоже, – усмехнулась она.

– Тебе показалось.

Кажется, она не собиралась отставать. Я обвела её кратким взглядом. Надеюсь, он показался ей грубым и неприязненным, и она вот-вот покинет меня.

Но этого не произошло. Ни сразу, ни спустя пару минут.

Всё это время Аврора просто сидела молча, рядом со мной, а мне уже начинало становиться неловко. И я не выдержала.

– В чём дело? – резко спросила я, нарушив затянувшееся молчание.

Аврора пожала плечами, продолжая смотреть куда-то вдаль, на заснеженные склоны, залитые искусственным светом.

– Просто… ты выглядела одинокой, – ответила она спокойно. – И мне показалось, что тебе нужна компания.

Я фыркнула.

– Мне не нужна компания. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

– Возможно, – согласилась Аврора. – Но иногда даже самым сильным людям нужно немного поддержки.

– Я не нуждаюсь в поддержке, – повторила я, стараясь говорить как можно более убедительно, но не перебарщивать. – У меня всё отлично.

Аврора повернула голову и посмотрела на меня с каким-то странным выражением в глазах. В них читалось сочувствие, но в то же время и какое-то… понимание.

– Знаешь, у меня много дел, – ответила она. – Но иногда я просто хочу помочь.

Она вогнала меня в ловушку своим поведением. Я даже не нашла, что ответить ей.

– Тебе тяжело по какой-то причине, – сказала Аврора. – И мне кажется, что я могу понять, что ты чувствуешь.

Я ощутила, как внутри меня уже нарастает раздражение. Откуда она может знать, что я чувствую? Мы не особенно с ней общались.

Эта глупая поездка почему-то нас всех сблизила. Мы словно стали одной семьёй. Все друг с другом общаются и заботятся. Не могу понять, нравится ли мне это или наоборот, напрягает.

– Ключевое слово: кажется, – произнесла я, снова отворачиваясь к пейзажу. – Иди, отдыхай, Аврора. Ни к чему тут тратить время со мной.

Она снова пожала плечами.

– Тебя беспокоит Эйс, – выдала она самую очевидную вещь на свете. – Правда же?

– О, а это так заметно? – саркастично выдала я.

– У всех есть как враги, так и друзья, но вы – что-то другое. Понятия не имею, что у вас стряслось такого, что вы друг друга так возненавидели, но… Хотя, он тебя точно не ненавидит.

Я фыркнула. Это было самое глупое предположение на свете. Да ещё и сказано так уверенно, что прозвучало смешно и абсурдно.

– Ты не разбираешься в ненависти, – сказала я. – Когда человек тебя… – В этот момент я решила умолкнуть. – Неважно.

– Вы воюете с первого дня учёбы, насколько я помню, – не унималась Аврора. – А значит, вы были знакомы до того, как поступили в универ.

Я тяжело вздохнула. Да, были. К сожалению.

– Просто поделись, – попросила Аврора, положив ладонь в варежке на моё плечо. – И тебе обязательно станет легче. А я никому не скажу.

Я повернулась к ней, нахмурившись.

– А почему тебе это вообще нужно?

Она грустно улыбнулась, поправила чёрные короткие волосы, натянув шапку сильнее на голову. Её нос раскраснелся от холода, и моментами она шмыгала им.

– Меня считают странной, – начала Аврора. – Чуть ли не сектанткой. Я знаю, что такое чувствовать себя одинокой и непонятой. И я знаю, как это важно, когда кто-то просто выслушает тебя. Без осуждения, без советов. Просто выслушает. Хлоя меня выслушала, и мне стало лучше.

Она замолчала, глядя куда-то вдаль.

– Ты только что назвала меня странной? – спросила я.

У Авроры выпучились глаза, и она поспешила оправдаться:

– Нет-нет! Я не про это, я…

– Ладно, шучу, – усмехнулась я, и она расслабленно выдохнула, издав нервный смешок.

– Лана, я просто… хочу быть другом кому-то, кто в этом нуждается. Знаю, у тебя есть Рио, но… девочки всё же лучше мальчиков.

Я удивлённо посмотрела на неё.

– О, спроси тогда у Рио, и он подтвердит, что я не самый приятный человек, чтобы со мной дружить.

Аврора снова улыбнулась, на этот раз более искренне.

– Может быть, – сказала она с усмешкой, и на её передних зубах показалась щель, которая придавала её улыбке необычного очарования. – Но я верю, что в каждом человеке есть что-то хорошее. И хочу увидеть это в тебе.

Я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Никогда раньше никто не говорил мне ничего подобного.

О, нет. Сентиментальная часть Миланы, которую приходится подавлять изо дня в день, только что вытащила платочек и высморкалась, вытирая при этом слёзы.

– Я… не знаю, что и сказать, – пробормотала я под нос немного растерянно.

– Тебе и не нужно ничего говорить, – ответила Аврора. – Просто подумай об этом. – Она снова помолчала, а потом добавила: – И, кстати, насчёт Эйса… Мне кажется, он тебя не ненавидит. Может быть, он просто… боится.

Эта формулировка была для меня в новинку.

– Боится? Меня?

– Нет, – повторила Аврора. – Чего-то, связанного с тобой… В любом случае, помни, что ты не одна. И если тебе нужна помощь, мы с Хлоей к твоим услугам.

Я кивнула, как будто приняв её предложение, хотя понятия не имела, что с ним делать.

Мне не в привычку делиться своими переживаниями со всеми подряд, в особенности если это касается моего прошлого. Даже Рио многого обо мне не знает. Не то, чтобы я боюсь выставить себя посмешищем… Скорее, дело просто в моём комфорте. Когда люди вокруг слишком много знают о тебе, ты словно перестаёшь принадлежать самой себе. Я всегда ощущала это так.

– Завтра после занятий мы хотим спуститься в город, – нарушила наступившую тишину Аврора. – Хочешь пойти с нами?

Я не стала отказываться сходу и спросила:

– А кто именно пойдёт?

– Только девчонки, не волнуйся. Я, Хлоя, Сэм, Фел.

– Неужели Джордан засунул себе в задницу свой сексизм и всё-таки решил отвезти вас?

– О, нет. Мы попросили профессора организовать для нас небольшой трансфер. А так как он очень доволен нашей успеваемостью, он согласился помочь. Так что мы поедем на автобусе, на котором приехали.

Меня передёрнуло, едва я вспомнила о своих мини-инсультах во время поднятия на гору. Спускаться, кажется, будет ещё страшнее.

– Ну… Наверное, было бы здорово.

Аврора расплылась в улыбке, как будто моё согласие было именно тем, чего ей не хватало в жизни для полного счастья.

Я снова посмотрела на заснеженные склоны. Лучи прожекторов выхватывали из темноты отдельные участки трассы, создавая причудливые тени. И в этой тишине и темноте я вдруг почувствовала себя не такой уж и одинокой.

Может быть, Аврора была права. Может быть, мне действительно нужна поддержка. Может быть, я не такая уж и сильная, как мне всегда казалось.

Может, рано или поздно, я тоже сломаюсь.

Но признаться в этом самой себе было слишком сложно.

Я встала и отряхнулась от снега. Аврора последовала моему примеру. И вместе мы вернулись обратно к всеобщему веселью.

Меня удивило то, что я увидела в первую очередь. Фелисити болтала с Эйсом. Интересно… Решила действовать на опережение, не сдавшись после моего провала?

Я почувствовала, как у меня снова раскраснелись щёки. И лучше бы это был холод. Я могла упасть ему куда угодно: удариться головой о его голову, грохнуться ему на грудь, на руку, придавить ногу… Но нет же! Все звёзды сошлись на том, чтобы я упала лицом прямо на его чёртовы гениталии! Спасибо большое за такой бесценный подарок! И как мне, чёрт возьми, теперь смотреть ему в глаза, когда мы вернёмся в номер? Может, мне лучше провести эту ночь под дверью? Постелю себе там постель. Номер останется моим, но никто ведь мне спать у двери, а не внутри комнаты, не запрещал.

– Всё в порядке? – спросила Саманта, взволнованно рассматривая меня.

– Мы видели, как ты врезалась в Эйса, – добавил Шейн. – Выглядело больно.

– Его тупое лицо смягчило удар, не переживайте. – Ага, лицо…

Судя по тому, что Шейн не счёл необходимым поусмехаться надо мной, упомянув тот позорный эпизод, ни он, ни его девушка не видели, куда именно я упала. Потому что в другом случае Шейн обязательно бы смачно похохотал и пошутил по этому поводу.

– Нам уже пора возвращаться, – сообщила Саманта, глянув на часы на руке своего парня. – Хочешь, пойдём с нами?

– Нет, я… вернусь с Фелисити, наверное… И кстати, о чём они болтают с Mudil… с Муди?

Они синхронно обернулись, а потом также одновременно повернулись обратно.

– Кажется, она подвернула себе ногу, – поделился своим предположением Шейн.

Я задумчиво уставилась на Фелисити. Либо она притворяется, либо действительно успела пострадать. Но когда?

– Ладно, идите, – кивнула я.

– Спокойной ночи, Лана, – улыбнулась Саманта. – Увидимся завтра.

И они ушли по направлению к шале.

Аврора ткнула меня в плечо. А я и позабыла, что она была тут всё это время.

– А почему вы с Фел вдруг начали общаться? – спросила она.

Я, честно говоря, не хотела вдаваться в такие подробности. Но не удержалась:

– Мне нужно свести её с этим идиотом, чтобы она написала статью о проекте всей моей жизни в свою газету.

Аврора хохотнула от этой информации.

– А Эйс знает?

– Разумеется, нет. – Я предупреждающе добавила: – И не должен узнать. Вообще никто не должен. Если что, я рассказала тебе это, как секрет. Надеюсь, на тебя…

– О, ну конечно можно положиться. Я не проболтаюсь.

Окинув её подозревающим взглядом, я вернула взгляд на Фелисити и Эйса, но, как оказалось, они направлялись к нам. Эйс поднял её на руки, заставив меня удивлённо распахнуть рот. Надо же. Что за спектакль она устроила, что он решил так поступить?

– Лана, у тебя всё в порядке? – спросила она, лежа на его руках, и как будто ей было более чем комфортно там. – Ты, кажется, больно…

– Да нормально у меня всё, что вы пристали все! Как будто я стукнулась об айсберг. – В голове родилась шутка, и я её тут же выдала: – А на деле это был всего лишь Айсейгерт.

Глумливая усмешка с лица Эйса тут же сползла с его лица. Это было великолепное зрелище. Но ненадолго. Быстро взяв себя в руки этот кусок говна посмел снова усмехнуться и уверенно произнести:

– Я думал, мы больше не враждуем. После того, как сблизились пару минут назад.

У меня скривилось лицо. Я прямо-таки почувствовала, как оно скукожилось от неприязни, вызванной услышанным.

– Эйс, боюсь, я не смогу дойти до шале пешком, – вмешалась в разговор Фелисити, и я не успела послать Мудилу куда подальше. К сожалению.

– Да, конечно, – резко сменил он тон с издевательского на дружелюбный. – Я отнесу тебя до твоего номера, не волнуйся.

И, пройдя мимо меня, направился с ней на руках по сугробам обратно. Фелисити повернула голову в мою сторону, радостно заулыбалась и жестами выразила, что она счастлива. Я постаралась порадоваться за неё, ведь это мне и нужно было – чтобы они с Мудилой проводили вместе время. Ну хоть так получился первый полноценный контакт. И такой тесный.

– И всё же, он явно тебя не ненавидит, – задумчиво произнесла Аврора рядом со мной.

А я на это просто фыркнула.

* * *

Мне с невероятным трудом удалось сомкнуть веки, как ровно в эту же секунду дверь резко распахнулась, и вместе с грохотом в номер влетел женский смех. Противный и очень писклявый.

Я резко привстала, не понимая, что происходит. Война началась? Землетрясение? На нас напали инопланетяне?

Нет. Как оказалось, это был всего лишь Мудила в компании одной из тех тройняшек. Он тут же врубил свет, как будто нарочно, чтобы я нахрен ослепла. Я сощурилась, глаза начало сжечь.

Уму непостижимо!

– И вот так, я и научился кататься на сноуборде, – произнёс Эйс, видимо, продолжив их с девчонкой разговор, начатый за пределами номера.

Я теперь сидела на кровати, в своей фиолетовой пижаме с облачками, с собранными в две косички волосами, и невыносимо хотела прибить этих двоих за то, что нарушили мои планы на спокойную ночь.

– О, Эйс, ты… большой… ум, – на ломаном английском пролепетала норвежка, и меня потянуло блевануть. Видно, она имела ввиду «Ты такой умный». Странно, что она не знает английского. Приехала из какой-то деревни что ли?

– Знаю. Рада, что ты оценила. Кхм, некоторые, например, противятся и никак не признают эту истину.

Он нарочно выделил слово «некоторые», при этом взглянув прямо мне в глаза. Я показала ему средний палец, намекая, что, если надо будет, она вот-вот воткнётся ему в глаз.

Эта маленькая дура наконец повернулась и обратила на меня внимание. Её глаза расширились от удивления. Она поспешила понять, кто я такая, как будто это не она ворвалась в мой номер, а я в её.

– Эйс, кто это… девочка?

– Заноза у меня в заднице, – усмехнулся Мудила в ответ.

Она похлопала глазами, как будто не знала, как переводится его фраза. И судя по тому, как ужасно она говорит на английском, девчонка и в самом деле не поняла сказанного.

– Мы хорошо поболтали, Алфа, – чётко выговаривая каждое слово, произнёс Эйс, – но теперь тебе пора идти спать. Как видишь, моя кровать занята. За-ня-та. Понимаешь?

Норвежка сто процентов не поняла всего, но, наверное, исходя из контекста, допёрла примерно, что он имел ввиду.

– Всё. Давай. Добрых снов. Удачи. Спи крепко.

Мудила просто грубо выпроводил её и закрыл дверь. Я успела заметить, как она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но не успела. Пф-ф-ф, её проблемы. Нечего клеиться к американскому студенту, который и так пробудет тут всего недельку. Неужели она надеялась, что он будет рассматривать её для чего-то серьёзного? Любому кретину такое на ум не придёт.

Я легла обратно, пока Эйс снимал свою куртку, и отвернулась к окну, чтобы не видеть его физиономию лишний раз.

– И чего это ты лежишь на моей постели? – раздался его голос в тишине.

– Это моя кровать. На ней не написано твоё имя. Ни Mudila, ни Айсейгерт. Ни одно из двух.

– Ты нарушила мои грандиозные планы на Алфу.

Не открывая глаза, я продолжала бубнить ответы:

– Это, если что, и мой номер тоже. А я не собираюсь смотреть на то, как ты водишь сюда проституток.

– Она не проститутка, а личность со своими эмоциями и амбициями.

– Ты это по размеру её сисек определил?

– У неё они хотя бы есть.

– У других парней, в отличие от тебя, есть яйца, но я же ничего не говорю.

Он замолчал, и я почувствовала маленькую гордость за себя. Ровно до той секунды, пока кровать не начала гнуться подо мной.

Как ошпаренная, я резко встала, уставившись на Мудилу, который ложился в одну постель со мной. Глаза расширились от возмущения, сердце бешено заколотилось.

– Ты чего творишь? – выплюнула я, забыв про сонливость.

Эйс, удобно устроившись на свободной подушке, невозмутимо посмотрел на меня.

– Ложусь спать, – ответил он, растягивая слова. – А что? Тебе что-то не нравится?

– Ты собрался спать на моей кровати?! – возмущённо воскликнула я.

– На нашей, – поправил он. – Я тоже имею на неё право в той же степени, что и ты.

Я застыла. Он что, издевается?

– Ты не можешь так просто взять и лечь!

– Почему нет? – пожал он плечами. – Тут вроде как достаточно места. Но если ты так настаиваешь, можем спать в обнимку. А если заплатишь мне хотя бы доллар, я, так уж и быть, ещё и разденусь вдобавок.

Он демонстративно развёл руки в стороны, как будто приглашая меня примкнуть.

– Не смешно, – процедила я сквозь зубы.

– А мне вот очень смешно, – признался Эйс, ухмыляясь. – Особенно после твоего приземления там, на трассе.

Я закатила глаза, вспомнив этот кошмарный момент.

– Давай так, – сказала я, стараясь взять себя в руки. – Ты сейчас же встаёшь и уходишь.

– И что мне за это будет? – спросил он, выгнув бровь.

Я задумалась. Что я могу ему сделать? Физически – ничего серьёзного. Но ментально… вот тут вариантов было предостаточно.

– Ты пожалеешь об этом, – предупредила я. – Лучше соглашайся по-хорошему.

– О, я люблю сожалеть, – усмехнулся Эйс. – Это так драматично. Но, знаешь, я всё-таки люблю, когда у сожалений есть весомая причина. Так что, предлагай условия. Что ты можешь предложить мне, чтобы я так живописно страдал и в итоге согласился покинуть столь уютную постель?

Он явно наслаждался ситуацией, играя со мной, как кошка с мышкой. Нужно было придумать что-то быстро, пока он не начал считать, что одержал верх.

– Я… Я скажу всем, что ты гей, – выпалила я.

Эйс расхохотался.

– Серьёзно? И это твой лучший аргумент?

Я успела проклясть себя за то, что ляпнула первое, что пришло в голову. Потому что я была способна на намного большее, чем такая глупость. Нужно было что-то более существенное, что-то, что действительно могло его задеть.

– Хорошо, – сказала я, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Тогда я скажу, что ты принимаешь какие-то таблетки. Судя по тому, как ты скрываешь, что принимаешь их, тебе не хочется об этом распространяться.

Эйс на мгновение замер. Казалось, моя угроза достигла цели.

– Это не смешно, Мила, – наконец выдавил он, и в его голосе уже не было прежней уверенности.

Ох, какой серьёзный тон.

– Да? А мне кажется, очень даже смешно.

Я видела, как он борется с желанием сохранить лицо. Похоже, мне удалось задеть его за живое.

Интересно, что это за таблетки? Я не сумела найти Рио, да и он не написал мне сообщение. Думаю, дело в тупом местном интернете. Он ловит через раз, особенно на втором этаже. Надеюсь, Рио всё-таки рылся в вещах Эйса и узнал, что он принимает. Иначе моя угроза потеряет силу.

Но судя по реакции Мудилы, эти таблетки не просто витамины, как мы изначально предположили с другом.

– Ты блефуешь, – процедил Эйс сквозь зубы. – Ты не посмеешь опуститься до такого, Мила.

Ух, меня всегда бесило, когда он называл меня Лягушкой, но, кажется, имя Мила бесит меня намного больше.

– Хочешь проверить? – Я выдержала его взгляд.

Эйс долго молчал, обдумывая ситуацию. Я чувствовала, что он колеблется. Он как будто понимал, что если я это сделаю, его репутации придёт конец.

И всё же, что за таблетки, чёрт возьми..? Почему они вызывают у него такую реакцию?

Наконец, он сдался.

– Ладно, – как-то отрешённо выдал он, поднимаясь с кровати. – Ты выиграла.

Я торжествующе улыбнулась.

– Значит, ты уходишь?

– Да, ухожу. Устраивайся как можно удобнее.

Он схватил свою подушку и направился к двери, ведущей в ванную. Ну не хочет же он в самом деле…

Мудила исчез за дверью, захлопнув её. Видимо, я настолько задела его, что ему даже не хочется теперь находиться со мной в одной комнате.

Я легла обратно в свою освобождённую кровать, чувствуя, как кровь стучит в висках.

И всё же, что это за таблетки?..

(обратно)

16. Беседа с Фел

Эйс

Что-то металлическое ударило меня по макушке.

Я вскочил, распахнув глаза от неожиданности. Это оказалась выскользнувшая душевая лейка.

Выругавшись себе под нос, я раздражённо отбросил подушку в сторону. Шея ломилась просто нещадно, как и спина, впрочем. Я взглянул на время, высвечиваемое на дисплее телефона, до которого чудом дотянулся – он лежал на полу, рядом с ванной. 8:10.

Дверь вдруг открылась, и в ванную вошла Милана. Вид у неё был сонливый, косички растрепались, став больше похожи на веники, глаза находились в полузакрытом виде. Увидев меня внутри ванны, она удивлённо раскрыла их.

– Да, я спал здесь, – огрызнулся я, поспев за её мыслями. – И что? Разве у меня были варианты?

Она закатила глаза.

– Выйди. Я хочу умыться.

– А ещё что тебе сделать? Может, массаж?

– Не нервируй меня и просто выйди.

Я вылез из ванны, ощущая себя не выспавшимся, злым и даже немного обиженным. Всю ночь проторчать в ванной, с одной подушкой под головой, пока она царственно почивала на моей кровати…

Я прошёл в комнату, ища глазами хоть что-то, что могло бы поднять мне настроение.

Но мысли были удручающие.

Её угрозы про мои таблетки… Неужели она как-то узнала, для чего именно они мне нужны? Каковы шансы, что она и в самом деле всем проболтается?

Я почти вполне реально ощутил холодный пот. Руки у меня вспотели вместе со спиной, по которой вдобавок пробежали неприятные мурашки.

Совсем скоро я вышел из номера, громко хлопнув дверью, чтобы Лягушка услышала. Надо же, как ей с каждым разом удаётся заставить меня уступить. Эта маленькая заноза в заднице намного болезненнее, чем кажется со стороны. И выдернуть страшно, но оставлять тоже не хочется. Я злился на Милану, злился на себя за то, что не смог противостоять ей, и злился на весь мир. Но больше всего я панически боялся. Боялся, что она расскажет всем про таблетки.

В голове крутились одни и те же мысли. Если она расскажет, всё рухнет. Все мои старания, все мои усилия, вся моя жизнь. Все решат, что я псих. Я потеряю всё, чего добивался. Меня заклеймят как ненормального. Меня будут сторониться, а что ещё хуже – жалеть.

Эти таблетки – моя тайна уже столько времени. Моя слабость, но в то же время защита. И вот, сейчас, эта защита может рухнуть, если Милана решит выполнить свою угрозу. Она, конечно, может и блефует, но… разве я знаю, что у неё на уме?

Эти таблетки уже укрепились как часть долбаного меня. Как часть моей жизни. Без них я не справлюсь. Я знаю это. Без них я стану тем, кем никогда не хотел быть – нестабильным, непредсказуемым, слабым.

Я вспомнил, как всё начиналось.

Бессонные ночи, приступы ярости, бесконечная тоска. Я боролся с этим, как мог. Пока не понял, что со мной что-то не так. Что это не просто переходный возраст. И тогда меня повели к врачам. Мама в начале решила, что это просто последствия стресса, возникшего на фоне смерти Илая. Но доктор Берри заверил, что всё гораздо серьёзнее. И поставил диагноз: биполярное расстройство личности.

Честно говоря, тогда я и понятия не имел, что это за болезнь, но звучало устрашающе. Я до сих пор помню, как замерла сперва мама, как окаменел отец. Потом она разревелась на глазах у других посетителей, едва мы вышли из кабинета доктора.

Жизнь моих предков после этой информации перевернулась с ног на голову.

На самом деле, если бы не моё «прилежное» поведение как больного пациента, доктор Берри наверняка уговорил бы родителей поместить меня в специализированное учреждение для таких как я. Он смотрел на меня как на психа первое время. С опаской. Конечно, старался никак этого не показывать, но меня не обманешь приторно-вежливыми и притворно-дружелюбными речами. Я не был буйным, не отказывался от лечения и прочее. С самого начала я не сопротивлялся и с покорностью принял свою участь. Мне даже кажется, что я сразу перешагнул стадию отрицания, гнева и торга. Стадия депрессии была, но не такая масштабная, чтобы я пытался наложить на себя руки. Я просто сидел в комнате и не желал никого видеть.

Кенни был единственным за пределами моей семьи, кто узнал о моей болезни. Скрывать от него нечто столь внушительное смысла не было. И с тех времён он хранит эту тайну вместе со мной до сих пор.

Доктор Берри прописал мне таблетки лития, которые действуют как стимуляторы настроения. Чтобы понизить резкие скачки. Я настолько привык к ним, что не могу представить себе и жизни без них. К тому же, резкий отказ может ухудшить моё состояние. Так что я просто стал зависим от таблеток, как астматик зависим от ингалятора. Или человек, лежащий долгое время в коме, зависим от аппарата жизнеобеспечения.

Спустившись на первый этаж и дойдя до столовой, в которой уже завтракали ребята, я сперва задержался у двери, не решаясь войти. Наверное, я выгляжу паршиво, учитывая неудобную ночь. Ещё я не умылся, не расчесался и не переоделся. Из-за моей личной надзирательницы.

Ещё одной такой ночи я просто не выдержу. В следующий раз лягу прямо на неё. Принципиально.

– Ты в норме? – шепнул кто-то рядом со мной.

Сперва я решил, что это Кенни, но мой друг сидел за столом, прямо в поле моего зрения. Развернувшись, я встретился с Рио.

– Когда это мы успели подружиться, чтобы ты интересовался, в норме ли я? – спросил я, искренне удивлённый тем, что он решил заговорить со мной.

Рио выглядел так, как будто ему неловко. Я сощурился.

– Вчера ночью подружились, – нервно прокашлялся он.

– Ты обожрался галлюциногенных грибов? Что за бред ты несёшь?

– Ладно, прости, бро. – Он похлопал меня по плечу, чем удивил ещё сильнее. – Забудь… А где Лана?

Я закатил глаза. Ну конечно, ему обязательно нужна драгоценная подружка с утра пораньше.

– Понятия не имею. Надеюсь, её сожрали местные росомахи.

– Моё сердце будет разбито, если это окажется правдой.

Я фыркнул:

– А я устрою праздник.

Рио хмыкнул, словно не верил ни единому моему слову.

– Твоя ревность говорит об обратном, чувак.

Я выпучил глаза. От возмущения, от яростного желания доказать ему обратное. Но если бы я только открыл рот, Рио использовал бы все мои слова против меня. Мне нужно было обзавестись сперва адвокатом для громкого ответа.

Поэтому я предпочёл сказать просто:

– Испарись, пока я не помог тебе испариться с концами.

Мне показалось, что он усмехнулся. А-а-а, долбаный фрик. Не сказав мне больше ни слова, Рио Миллер развернулся и вышел из столовой. Я на немного даже расслабился. Хотя мысль о таблетках снова резко вернулась, стоило мне лишь вспомнить о Миле.

Ревность? Какая к чёрту ревность?

Я двинулся к столу и сел на своё место. Кенни, не затыкаясь ни на секунду, о чём-то трепался с Шейном. Я не уловил сути разговора, потому что был занят тем, что пытался понять, что именно Мила знает о таблетках? Она просто не может знать, что именно это за таблетки. Я не подпускал её настолько близко. Чтобы выяснить такое, ей пришлось бы достать пузырёк и вычитать надпись. И то, ей пришлось бы гуглить, что такое литий и для чего он.

Просто невозможно, что она успела это всё провернуть. Когда бы это произошло? Таблетки всегда при мне. Я не взял их только тогда, когда пошёл кататься, но Милана тоже была там.

Воспоминания о долгожданном спуске со склона на доске, потянули за собой и другой образ: упавшей Миланы между моих ног. Усмешка сама расползлась у меня на губах, когда я детальнее представил её засмущавшееся лицо, бегающий взгляд, красные щёки. Надо же! Эта девчонка умеет смущаться! Никогда бы не подумал. Но её растерянный вид принёс невероятное удовольствие. Значит, она обычный человек и против неё можно бороться. Вот и всё. От этих мыслей стало даже легче.

Но я возненавидел факт того, что, несмотря на случайность падения Миланы, моё тело отреагировало на её лицо, коснувшееся моего дружка. Не хватало ещё, чтобы она, пусть и невольно, лишила меня разума, пробудив совсем иные инстинкты. Смерть казалась предпочтительнее, чем смириться с этим или хотя бы признать.

– Эй, мы тут не на час, – шепнул Кенни. – Может, ты уже наконец поешь?

– Когда это ты стал моей мамой? – спросил я, едва сдержав улыбку, и потянувшись к стакану с соком.

– С самого первого дня, что мы дружим, бро, я – твоя мамочка, пока настоящей мамы нет рядом. Так что открой рот и вставь туда еду, пока я не вставил нечто другое.

Отпить сок именно в этот момент было моей большой ошибкой. Шутка друга едва не лишила меня жизни: я поперхнулся. Сок, который я только что набрал в рот, вырвался наружу с такой силой, что чуть не долетел до Хлои, сидящей передо мной. Смех и жидкость смешались в безумном фонтане, который обрызгал всё вокруг: стол, Кенни, мои собственные штаны. Немного попало даже на Аврору.

– Боже, Эйс, осторожнее, – засмеялась Саманта, протягивая мне салфетку, чтобы я вытерся.

Я попытался откашляться, одновременно хохоча, пока Кенни не начал стучать мне по спине:

– Да всё уже! Ты же сейчас сдохнешь! Хватит ржать!

– Да пошёл ты в жопу, бро, – отозвался я.

В этот момент над нами возник из ниоткуда Бьёрн. Он взглянул на меня, подняв бровь в вопросе, как бы спрашивая, всё ли со мной в порядке или надо вызвать «скорую». Кстати говоря, а «скорая» сюда вообще приезжает? Или человек вынужден дотерпеть и отложить свою смерть до момента, пока его не отвезут вниз, в город?

– Ребята, занятия начнутся уже через минут десять! – предупредил профессор. Потом он не спеша обвёл взглядом весь стол и спросил: – А где мисс Льдова?

Я стиснул зубы в раздражении, снова вспоминая нашу последнюю перепалку и, соответственно, ночь, которую провёл в ванной. Может быть, я могу попросить Бьёрна лично о том, чтобы меня перевели в другой номер?

Чёрт, нет! Сделать это значило бы победу Миланы, а я ненавижу проигрывать. И никогда не уступаю. Особенно маленьким блондинкам, посчитавшим, что они нашли моё уязвимое место.

– Может, Эйс всё-таки придушил её во сне, – хихикнул Кенни.

Бьёрн, прекрасно осведомлённый о нашей с ней вражде, не стал задавать лишних вопросов, а просто покачал головой.

И, словно из-за упоминания этой наглой девчонки, в столовой появилась Милана. В розовом свитере с логотипом какой-то игры, который сочетался с её окрашенными локонами. Профессор, заметив её, сперва поприветствовал Милану, затем попросил поторапливаться и, пожелав приятного аппетита, отошёл.

– О, ты жива, – улыбнулся Кенни.

Она взглянула на него с нахмуренными бровками. Я мог бы отрицать это вечность, но когда она злилась, то была похожа на разъярённого котёнка, нахохлившегося и готового выпустить когти.

– В нашей войне погибну уж точно не я, – выдала Милана, садясь на своё место.

– Думаешь, я? – усмехнулся я, подставив ладонь под щеку и специально в упор глядя на неё.

Она посмотрела на меня исподлобья и предпочла не отвечать. Взяла сэндвич и откусила огромный кусок за раз. А потом с набитым ртом отпила сока. Было забавно за этим наблюдать. Другие девочки стараются есть аккуратно, хотя бы взять тех, кто сидел за одним с нами столом. Сэм, Хлоя, Аврора, Фел. Они ели, не торопясь и по маленькому кусочку, а Милана впихивала в себя всё, не заботясь о том, как будет выглядеть со стороны.

И почему это так завораживает?

Я опустил голову, чтобы больше на неё не смотреть, и взялся за свою порцию завтрака. Чем дальше – тем мне становится хуже. Даже не знаю, чего ждать в будущем.

* * *

– И помните: мы должны беречь всё, что нас окружает! – почти торжественно завершила свою речь Астрид.

Я взглянул на блокнот, в котором сделал записи. Сегодня мы узнали много полезного, так что внутри возникло удовлетворение от пройденного материала.

Когда очередная лекция подошла к концу, я вышел из класса, спустился вниз и сел в зоне отдыха.

Лекции здесь, в этой зимней школе, отличались от лекций в универе. Норвежские профессора больше предпочитают объяснять тему, используя сравнения с какими-нибудь повседневными вещами. Например, Гермес, рассказывая о принципах работы геотермальной энергии, сравнил её с гигантским, невидимым термосом, закопанным глубоко под землёй.

– Представьте, – говорил он, – что вся планета – это кружка горячего какао, и мы просто аккуратно вычерпываем оттуда тепло, чтобы согреть наши дома. Главное, делать это не слишком жадно, чтобы какао не остыло слишком быстро.

Или, другой пример, профессор Ольсен, которая как-то сравнила фотоэлементы с листьями на деревьях.

– Подумайте об этом, – сказала она, – листья собирают солнечный свет и превращают его в энергию для дерева. Фотоэлементы делают то же самое, только для нас. Это как будто мы используем древнейшую технологию на Земле, просто немного её усовершенствовав.

В шале было не много постояльцев, но шуму они воспроизводили вполне себе много. Дети носились, кричали, врезаясь то в одни ноги, то в другие. Подростки, развалившись на диванах, что-то бурно обсуждали на норвежском, периодически взрываясь хохотом. В углу пожилая пара увлечённо играла в шахматы, комментируя каждый свой ход достаточно громко, чтобы слышал весь холл.

Я вспомнил одну из близняшек, которую завёл вчера в номер в надежде использовать её присутствие для отпугивания местной Лягушки. Я искренне верил, что её появление заставит Милану вскочить и покинуть комнату, ведь ей наверняка пришло на ум, чем бы мы могли заниматься с этой норвежкой. Но, либо она не поняла этого в силу своей неиспорченности, либо ловко обвела меня вокруг пальца, уловив мой план. В любом случае, близняшка мне так и не помогла.

Я закрыл глаза, стараясь абстрагироваться от всего этого шума и сконцентрироваться на своих мыслях. Но ничего не получалось. В голове, словно назойливая муха, жужжала одна и та же фраза: «Я расскажу всем». Эта мысль сверлила мозг, заставляя меня нервничать всё больше и больше.

Внезапно я почувствовал, как кто-то садится рядом со мной. Я открыл глаза и увидел Фелисити. Она улыбалась, глядя на меня с каким-то странным выражением в глазах.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил я, стараясь скрыть своё раздражение.

– Что-то случилось? – спросила она. – Ты выглядишь каким-то… напряжённым.

– Да нет, всё в порядке, – попытался я отмахнуться.

– Не похоже, – нахмурилась Фелисити.

Я вспомнил, как помог ей вчера ночью добраться до её номера. Она повредила себе лодыжку. Надеюсь, она не восприняла это как подкат с моей стороны. Я просто хотел помочь, а не залезть к ней под юбку.

– Просто немного устал после лекции, – сказал я и решил сходу сменить тему: – А как твоя лодыжка?

Её лицо мгновенно просветлело.

– О, спасибо, что спросил, – улыбнулась она. – Уже намного лучше. Я выпила вчера обезболивающее. Сэм принесла.

– Отлично, – кивнул я.

Она кивнула в ответ, а я едва сдержался, чтобы не выдать то, что всё знаю и можно уже не притворяться.

Они принимают меня за дурачка. Причём обе.

Мне давно стало ясно, что Фел подговорила Милану помочь ей в том, чтобы сблизиться со мной. Моё любимое печенье или их неожиданная дружба тогда, когда Милана не водилась ни с кем, кроме своего педика-дружка, сразу показались подозрительными. Фел влюблена в меня, как мне кажется, с первого дня, как она поступила в наш университет. Видимо, ей показалось, что попросить помочь Милу, будет лучшим решением, потому что мы давно с ней знакомы.

Как бы не так.

Может, мне стоит подыграть?

– Как дела с Миланой? – напрямую спросил я, чтобы увидеть её реакцию. Она убедила бы меня в том, что я не несу бред.

Фелисити удивлённо посмотрела на меня.

– С Миланой? А что с ней?

– Ну, вы же вроде как… общаетесь. – Я старался подобрать слова, но при этом не сразу выдать то, что имею ввиду.

– Да, мы немного подружились, – кивнула Фелисити. – Она такая… интересная личность.

Конечно.

– Интересная? – переспросил я, невольно усмехнувшись.

– Ну да, – пожала плечами Фелисити. – У неё необычный взгляд на мир. И она очень… смелая.

– Смелая? – повторил я, нахмурившись. – Ты это о чём?

– Ну, она не боится быть собой, – объяснила Фелисити. – Она всегда говорит то, что думает, и делает то, что хочет.

Я промолчал, обдумывая её слова. Милана и правда была очень непредсказуемой. И это меня, признаться, немного пугает сейчас, но восхищало раньше.

– А ты не ревнуешь? – выпалил я, сам не понимая, зачем задал этот вопрос. Видимо, чтобы вызвать у неё такую реакцию, что окончательно убедит меня в том, что я прав в своих догадках.

Фелисити удивлённо посмотрела на меня.

– Ревную? К кому?

Вот ты и проговорилась…

– К ней. Знаешь, я нахожу её довольно привлекательной.

Мне показалось, что она покраснела. И не от смущения, а от чего-то другого. Может даже, от растерянности? Как я могу называть привлекательной девушку, с которой враждую с первого дня, как мы столкнулись в универе?

– Но ты ведь… – начала Фелисити, хлопая глазами. – Ну, да. Она красивая.

– Но хитрая и корыстная, – добавил я. – И если она помогает, то вряд ли без злого умысла и без выгоды для себя.

Фел нахмурилась, как будто обдумывая мои слова. А мне они дали пищу для более глубокого размышления.

Если Милана согласилась помочь Фелисити в этом деле, наверняка взамен ей что-то обещали. Милана любит видеоигры и, насколько я знаю, готовит какой-то проект, связанный с ними, а Фелисити ведёт студенческую газету в универе. Как это можно объединить?

Написать статью про проект Миланы, тем самым привлекая внимание нужных людей?

– Я бы на твоём месте сторонился её, Фел, – продолжил я. – Ты уверена, что она искренна?

Фелисити задумалась.

– Я думаю, да, – ответила она. – Зачем ей притворяться?

– Ну, не знаю. Может, у неё свои планы.

– Какие планы?

– Неважно, – отмахнулся я. – Просто будь осторожна. Милана не всегда такая, какой кажется.

Фел внимательно посмотрела на меня с каким-то странным выражением в глазах. Я даже почувствовал себя неловко.

– Ладно, знаешь что, – внезапно начала она громче, чем надо, чем привлекла внимание некоторых постояльцев.

– Я весь во внимании, – ответил я, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана.

Фел набрала воздуха в лёгкие. Она выглядела очень напряжённой. А ещё так, как будто сейчас расплачется. Я понимал её чувства. Может быть, она восприняла сейчас всё сказанное мной так, будто я таким образом отшил её. Пусть думает так, пусть смирится с этим, чем будет жить в постоянном самообмане, ведь между нами никогда ничего не может быть. Смысла надеяться на что-то просто нет.

В любом случае, знай она о моей болезни, сама сбежала бы. Я всего лишь сэкономил ей время.

– Ничего, – выдала вдруг Фелисити вместо того, что действительно собиралась сказать. – Ладно, я пойду.

Она встала и просто ушла. Не оборачиваясь и не прощаясь. Не сказав напоследок ничего.

Я не знал, что это значит. То, что она больше не будет притворяться, что между нами что-то возможно, или то, что она обиделась сейчас, но попытки не бросит никогда?

Что ж, в очередной раз я стал подонком в женских глазах. Но на этот раз хотя бы не на глазах у всех.

(обратно)

17. Любовный эпизод

Милана

Я горела от нетерпения всё разузнать, а Рио как назло забрали родители. Кажется, они беседовали с одним из наших профессоров, видимо, надеясь заиметь связи с местными.

По крайней мере, этот тупой интернет донёс до меня очень краткое сообщение от Рио:

я расскажу о таблетках,

когда предки выпустят меня из плена

И это завершалось загадочным и очень интригующим:

ты охренеешь

Так что я не находила себе места после лекции у Астрид Хольм.

Весь перерыв перед следующей лекцией я просидела в зоне отдыха, глядя на развесёлых норвежцев. Их было трое, все с бородами, один из них лысый, а остальные – светловолосые. Я решила, что это друзья, потому что припёрлись вместе и под весёлый хохот.

Не увидев ничего интересного в них, я провела взглядом дальше, рассматривая других постояльцев – женщину с ребёнком, который что-то очень громко ей рассказывал, с энтузиазмом, которому можно было бы позавидовать. Дальше от них стоял мужчина с пивным пузом и с какой-то странной стрижкой, напомнившей солому, чем волосы.

Норвежцы очень отличались от привычного мне окружения. Они какие-то… другие.

Американцы, особенно те, которых я обычно встречала в универе, всегда такие… напоказ. Все эти улыбки, дружелюбные приветствия, вечные разговоры о своих достижениях. Словно они постоянно участвуют в каком-то конкурсе «Самый успешныйчеловек».

Здесь же люди казались мне более сдержанными, более скромными. Они не пытались произвести впечатление, не хвастались своим богатством или связями. Они просто жили своей жизнью, не обращая особого внимания на то, что о них думают другие.

В Америке постоянная гонка, постоянная борьба за выживание. А здесь люди выглядят более расслабленными, более счастливыми. Словно они нашли какой-то секрет, как жить в гармонии с собой и с окружающим миром.

Конечно, это может быть всего лишь поверхностное впечатление. Возможно, и у норвежцев есть свои проблемы и свои комплексы. Но, глядя на них, я не могла не думать о том, что мы, американцы, слишком много внимания уделяем внешнему и слишком мало – внутреннему. У нас всё должно быть большим, ярким, громким. Большой дом, дорогая машина, престижная работа. А в Норвегии люди будто бы ценят простые вещи: природу, семью, дружбу. Они не стремятся к роскоши, они довольны тем, что у них есть.

Может быть, поэтому они такие счастливые? Может быть, поэтому такие спокойные?

Внезапно я представила, как мы с папой переезжаем сюда. Не именно в шале, конечно, а куда-нибудь поблизости. Живём в небольшом домике в горах рядом с лесом. Не знаю, как дела обстоят с алкоголизмом здесь, но, может, живя в таком отдалённом от шумных больших городов месте, папа перестал бы пить, отвлёкся на окружающий его мир – на новых людей, на горы, на природу в целом? Было бы такое возможно? Может, смена обстановки слепила бы из него другого человека?

Я представила себе, как папа, просыпаясь по утрам, выходит на балкон, вдыхает свежий горный воздух и смотрит на заснеженные вершины. Как он начинает заниматься каким-нибудь хобби: резьбой по дереву, например, или фотографией. Как он знакомится с местными жителями, находит себе друзей и постепенно забывает про бутылку… Я представила себе, как мы собираемся за столом, смеёмся, рассказываем друг другу истории. Как папа становится более внимательным и заботливым. Как он снова становится тем человеком, которого я любила и уважала.

Мечта, конечно, но такая светлая, такая манящая… Я закрыла глаза и на мгновение позволила себе поверить в эту иллюзию.

Но тут вспомнился Эйс. И его таблетки. И все мысли разом улетучились. Этот говнюк портит мне всё даже в голове!

Я открыла глаза. Мечты исчезли, оставив после себя лишь горькое послевкусие разочарования. Стало тошно от того, что я вообще существую. Но завтра состоится встреча со знакомым Гермеса. Может быть, она придаст моему появлению здесь хоть немного смысла?

Вынув телефон, я сделала пару фото и отправила Анжелике с подписью: «Сейчас сдохну от скуки. А как твои дела?». На самом деле, я немного приврала, выдав слово «скука». Скучно здесь и быть не могло, учитывая, с кем я делю номер. Скорее всего, сегодня ночью он в очередной раз сделает мне какой-нибудь «сюрприз» – в плохом смысле этого слова.

Не дождавшись ответа, я поплелась к лестнице, чтобы вернуться в класс, потому что следующее занятие должно было уже начаться с минуты на минуту.

Эйс оказался там же. Один. И задумчиво выписывал что-то в блокноте. Я вошла в класс с самым невозмутимым видом, как будто его присутствие вообще меня не волновало, и села на своё место. Здесь было так тихо, что я слышала стук собственного сердца. Лишь снаружи, за окном, слышались отдалённые голоса и детский смех играющих во дворе шале детей.

Я украдкой взглянула на Эйса. Он тоже делал вид, что меня нет. Думаю, ночь в ванной не пошла ему на пользу. Мне даже стало… жаль его. Это вовсе не означает, что он мог спать в одной кровати со мной, но можно было подыскать более подходящие условия. Мог бы заночевать у Кенни, например. Уверена, Шейн, делящий номер с ним, не был бы против.

– О, вот ты где, – внезапно раздалось в классе, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Почти сразу я закатила глаза, как только услышала этот голос.

Джордан бросил свой блокнот на стул рядом и плюхнулся на тот, что стоял рядом со мной.

– Ты меня избегаешь? – спросил он. – Но даже если так, я всё равно найду способ расположить тебя к себе. Ты ведь понимаешь? Я не принимаю отказов.

– Делать мне нечего – заботиться о том, чтобы избегать тебя. Я занимаюсь своими делами и только.

Джордан схватился за ножку моего стула и притянул меня ближе к себе. Я почти было вскочила от возмущения, но он перехватил мою руку и заставил сесть обратно. Что уж мне, коротышке, тягаться с этим здоровяком? Естественно, моих сил удержаться на ногах, не хватило.

– Куда это ты спешишь? – усмехнулся Джордан.

В этот момент мне стало ясно, что всё намного серьёзней, чем я думала. Что это не просто флирт и приставания. Они уже переходят во что-то физическое. А это ничем хорошим не закончится, уж точно. Если я по какой-то причине окажусь наедине с этим подонком, он ведь не упустит шанса сделать что-то… похуже.

Внутри похолодело от одной только этой мысли. Я совсем мелкая рядом с ним, я ничего не смогу сделать. Одного моего бунтарского характера здесь не хватит.

– Не хочешь заселиться ко мне? – спросил он. – Я уверен, мы нашли бы, чем заняться.

– Джо, убери оттуда свою задницу, пока я не убрал её сам.

У Джордана расширились глаза от удивления. Он обернулся, а я в этот момент встала. Но изумление охватило и меня, а ещё интерес, поэтому я не спешила убегать отсюда. Просто стояла на месте.

– Что? – переспросил Джордан.

Эйс встал, отложив блокнот.

– Может, перестанешь уже подкатывать к моей девушке?

Мне показалось, в этот момент весь воздух мигом испарился, и лёгкие резко сжались, пытаясь сделать вдох. Наверняка я выгляжу как выброшенная на берег рыба – с приоткрытым ртом и выпученными глазами.

Джордан захохотал:

– Девушка? Если хотел заступиться за неё, мог бы придумать что-то более реалистичное.

Эйс начал приближаться, и по мере того, как он становился ближе, мельче становилась я. По моим ощущениям. Я вот-вот превращусь в пылинку.

– О, ты мне не веришь? – Эйс выгнул брови, как будто его оскорбили.

– Вы ненавидите друг друга с первого дня, как пересеклись. Нечего разыгрывать сейчас героя.

– Но от ненависти до любви всего один шаг, Джо.

Джордан выглядел так, как будто ему не нравилось учувствовать в этом шоу – его словно принимали за идиота и пытались развести, причём самым нелепым способом, на который не повёлся даже самый последний тупица.

Я даже была солидарна в этом с ним. Забудем о том, что Мудила сейчас играл роль благородного рыцаря (может, он вообще потом потребует от меня что-то взамен за помощь), но то, что именно он выбрал для этого, ставило в тупик даже меня. Это так глупо. Никто не поверит ему.

– Ты думаешь, почему мы не стали менять номер? – продолжил Эйс. – Потому что нас устраивает жить вместе. Потому что мы встречаемся.

Чёрт.

– Кончай придуриваться, Эйс, – снова хохотнул Джордан. – Было смешно, но у меня нет времени.

– О, так тебе нужны доказательства?

Я даже не успела переварить этот вопрос, как почувствовала, что воздух вокруг сгустился. Следующее мгновение было настолько быстрым и оглушительным, что мой мозг просто отказался обрабатывать информацию.

Эйс резко шагнул ко мне, преодолевая последние сантиметры, что нас разделяли. Его рука мгновенно скользнула по моему затылку, чуть сжав, а вторая уверенно легла на поясницу, притягивая моё тело к своему. Ни единого шанса вдохнуть, ни единой мысли о сопротивлении.

Внезапно я почувствовала его губы на своих.

Это было грубовато, требовательно, совершенно без нежности – они просто прижались, без какого-либо намёка на вопрос. Меня парализовало. Мир вокруг схлопнулся до ощущения его рта на моём, до лёгкого привкуса мятной жвачки, которую он постоянно жуёт, на его губах, который оглушал ещё больше.

Шок накрыл меня волной, такой мощной, что я не могла пошевелиться. Мой мозг отчаянно пытался закричать: «Что происходит?!», но все сигналы застряли где-то в недрах сознания. Руки повисли вдоль тела, как бесполезные плети. Мои мышцы напряглись, но не для того, чтобы оттолкнуть, а просто от полного, абсолютного ступора.

Мои глаза распахнулись, но я смотрела в никуда, лишь смутно угадывая фигуру Джордана за его плечом, который, судя по гробовой тишине, тоже пребывал в таком же шоке. В ушах звенело, а сердце забилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Это было так неожиданно, так нагло. И я была абсолютно бессильна. Я просто стояла, оцепеневшая, в его объятиях, ощущая его губы и свою собственную беспомощность, пока этот поцелуй, длившийся всего несколько секунд, казался мне целой вечностью.

Он оборвался так же внезапно, как и начался.

Эйс оторвался от меня, но не отстранился полностью, оставив одну руку на моей пояснице. Он едва заметно ухмыльнулся, и мне показалось, что я почувствовала лёгкое касание его большого пальца к моей щеке.

Мои губы всё ещё горели, а в голове царил хаос. Я тяжело вдохнула, пытаясь вернуть воздух в лёгкие, которые, казалось, забыли, как работать. Меня всё ещё держал ступор, но сквозь него пробивалось жгучее, нарастающее чувство – смесь унижения и невероятного, всепоглощающего гнева, которое пока приходилось сдерживать в себе.

Эйс наконец оторвал взгляд от моего ошеломлённого лица и повернул голову к Джордану. В синих глазах читалась явная победа, а на губах играла усмешка.

Брови Джордана улетели куда-то к линии волос, рот был приоткрыт. Он резко моргнул, прочистил горло и сделал шаг назад, смущённо почесав затылок.

– О-оу, – протянул он, его самоуверенная ухмылка полностью исчезла, сменившись каким-то неловким выражением. – Чёрт. Не знал, что вы… Эйс, приятель… – он запнулся, видимо, не зная, как закончить мысль. – Извиняюсь, понятия не имел, что она уже занята… Вы так… В общем, не важно.

Он попятился, явно желая поскорее исчезнуть, развернулся, чтобы пойти на своё место – подальше от меня, ближе к доске.

Как только он отдалился, Эйс расслабил хватку, но всё ещё стоял слишком близко. Он посмотрел на меня сверху-вниз, и в его глазах больше не было насмешки, только странная смесь чего-то, что я не могла прочесть, и едва заметного триумфа.

– Не за что, Лягушка, – произнёс он, его голос был тихим, почти мурлыкающим, и я чувствовала, как сильно он доволен собой.

Мне захотелось одновременно сломать ему шею и, упав на колени, зареветь. И эти абсолютно разные чувства смешались в бурный коктейль, который грозился разорвать мне всё внутри.

Именно в этот момент в класс начали приходить остальные. А я всё так же стояла на месте, в ступоре, в полном оцепенении, моментами лишь моргая – это было единственное, что подсказывало о том, что я всё ещё жива.

– Лана? – позвала меня Аврора.

Эйс развернулся и направился к своему месту. Вот так. Не сказав больше ничего. Не извинившись за то, что сделал.

Я неосознанно коснулась своих губ, не веря в произошедшее до конца. Может, у меня произошло минутное помешательство? Может, я просто чокнулась, и мне всё привиделось? Ну не мог же он в самом деле меня… поцеловать.

– Лана? – снова прозвучало в голове.

Аврора помахала перед моим лицом, как будто не могла понять, вижу ли я её вообще. А я увидела только через пару минут.

– Не знаешь, где Фел? – спросила она, когда я всё-таки обратила на неё внимание.

Мне показалось, что у меня отобрали язык. Он просто отказался мне подчиниться. Вместо ответа я просто покачала головой. Сейчас меня в последнюю очередь волновала Фелисити.

Аврора нахмурилась, а потом развернулась и села на своё место. Причём она ещё долго всё поглядывала в мою сторону со странным выражением лица.

– Добрый день! – раздался громкий весёлый голос в классе, и в поле зрения появилась молодая очень высокая женщина с пышными рыжими волосами. Сегодня они казались ещё пышнее, чем вчера. – Как дела, ребята?

Она остановилась возле доски и вопросительно взглянула на меня. А я только в этот момент поняла, что стояла, как дура, посреди класса, не шевелясь, как будто превратилась в статую.

– У вас есть вопрос, моя милая? – улыбнулась профессор Ольсен.

Я покачала головой и медленно попятилась. Пятилась до тех пор, пока ноги не упёрлись в стул, и я смогла сесть.

– Что ж… – протянула Ингрид Ольсен, её улыбка чуть поблекла, но она быстро отвела взгляд, словно не желая смущать меня ещё больше. Она обвела взглядом всю аудиторию, стараясь сделать атмосферу более непринуждённой. – Так как у вас дела? Вам здесь нравится?

– О да! – отозвалась Саманта. Её голос был полон энтузиазма, а светлые локоны подпрыгнули, когда она кивнула с широкой, искренней улыбкой, из-за которой показывались её брекеты. – Здесь просто потрясающе! Мы даже успели попробовать покататься.

– Очень рада это слышать!

Я же молча сидела, приклеившись к стулу, и смотрела на свои переплетённые на коленях пальцы. Сердце всё ещё стучало, как сумасшедшее. Каждый вздох казался слишком громким.

Мне было страшно просто поднять голову. Если бы я встретилась взглядом с Эйсом, то точно умерла бы на месте.

Я просто хотела, чтобы эта лекция поскорее закончилась, и я могла убраться отсюда как можно скорее.

* * *

После занятия, дождавшись, когда ребята покинут класс, я на ватных ногах вышла в коридор. Ингрид успела поинтересоваться, всё ли со мной хорошо, а я что-то промычала в ответ и поспешила скрыться.

Вниз я спустилась как в тумане, ничего и никого не видя. Вспоминая ощущение губ на своих, вспоминая касания. Я успела возненавидеть себя за то, что не толкнула его. А потом пыталась оправдаться тем, что не оттолкнула, только чтобы этот сомнительный план сработал, и Джордан отвязался от меня. А не вовсе потому, что мне… Нет! Точно нет!

И что теперь? Джордан проболтается всем о нашем поцелуе, и все решат, что мы с Мудилой пара? Что наша ненависть была лишь спектаклем для окружающих?

Что будет теперь?

Сперва заселение в один номер с моим врагом, затем долбаное падение на его промежность, а теперь ещё и поцелуй! Что за чертовщина из раза в раз происходит в этом дурацком шале?!

Настало время обеда, и я уже решила не идти, а просто вернуться в номер и переждать там, пока меня не перехватил профессор Бьёрн, который тут же велел идти есть и набираться сил, словно стал моим родителем. Вероятно, так он себя и ощущал, ведь был ответственен за каждого из нас. Ещё он поинтересовался у ребят, где Фелисити, но получил ответ о том, что её не было на лекции Ингрид Ольсен.

– Странно… – Его лицо вытянулось, он начал выглядеть обеспокоенным. – Она выходила на улицу?

– В последний раз я видела, как она болтала с Эйсом, – подала голос Хлоя. Потом повернула голову в сторону Мудилы. – О чём вы разговаривали?

Я быстро отвела от него взгляд. Просто не смогла бы выдержать, если бы он взглянул на меня в ответ.

Мне хотелось сгореть, чем тут сидеть и видеть его.

Для него это наверняка было шуткой. Просто мимолётным «чмоком», который ничего не значит. Но как же обидно от того, что он, прекрасно помня о нашем прошлом, позволил себе так коснуться меня.

А может, он уже вовсе ничего и не помнит? Для него, наверное, это не было чем-то важным и масштабным, как для меня. Я в тот день испытала самое большое унижение в своей жизни. Это была трагедия, после которой сердце быстро покрылось ледяной оболочкой, обещавшей уберечь его от любых чувств. Дать всю власть над чувствами мозгам.

– Мисс Льдова? – донеслось до меня откуда-то издалека.

Я с трудом подняла голову, и все за столом тут же посмотрели на меня.

– Может быть, вы поищите мисс Кроуфорд? – предложил профессор. – Вы в последнее время подружились, если я правильно подметил.

У меня не было ни сил, ни желания сказать, что мы с ней вовсе не подружились. Я просто молча встала, воспользовавшись ситуацией избежать Эйса, и пошла к выходу из столовой.

Мне даже стало легче дышать, когда я оказалась снаружи, а потом поднялась в номер. На телефон тут же пришло сообщение, видимо, уловив сеть Wi-Fi.

я освободился малышка.

а вы сейчас обедаете, да?

Я села на кровать и напечатала в ответ:

Где ты сейчас? Я хочу встретиться

во дворе. на качелях.

приходи

Сунув телефон в карман, я схватила свою куртку и любимую шапку, и выбежала из номера.

Уже спустя минуты три я уже вышла из шале и направилась к детской площадке. Родители развлекали здесь своих детей, которые были обмотаны в пятьдесят слоёв шарфов и варежек. Покрытые снегом огромные горы всё так же окружали нас, и воздух благодаря ним был свежий и холодный.

Я увидела Рио не одного. А с Фелисити. О, какая удача.

Направившись к ним, я застыла на месте, когда Фелисити повернула голову. Её глаза были красные от слёз, а нижняя губа подрагивала. У неё как будто была истерика всего минуту назад.

– Что случилось? – взволнованно спросила я, удивляясь самой себе. Тому, что я могу кому-то сопереживать.

– Муди, – кратко ответил за неё Рио.

Я сжала зубы и, подойдя ближе, села на соседние качели, которые тихо скрипнули под моим весом.

Фелисити шмыгала носом, прикрывая лицо руками. Она была не в состоянии говорить, её плечи дрожали. Но я всё равно задала вопрос, желая убедиться в своих худших догадках:

– Что он сделал?

– Ну, как она мне говорит, он её отшил, – снова отозвался Рио, поглаживая девушку по спине.

«Отшил». Слово прозвучало обыденно. Внутри меня что-то дёрнулось.

С каждым днём Мудила становится полным олицетворением всего, что я презираю. И вот он снова причиняет боль. А это странное чувство сопереживания, которого я так избегала… Оно было неудобным, как слишком тесная одежда. Я всегда считала, что быть безразличной проще.

А сейчас? Глядя на всхлипывающую Фелисити, я чувствовала себя странно – словно часть меня, которую я тщательно прятала, вдруг выглянула наружу.

– Прости меня, – шепнула я, опустив голову. – Я должна была сделать всё иначе. Прости, что так много на себя взяла и ничего не оправдала.

Рио поднял на меня взгляд. В его глазах читалось что-то вроде: «Тебе не за чем извиняться». Я безмолвно ответила ему: «Есть за что. Не встревай».

Фелисити повернула голову в мою сторону. Мне казалось, она вот-вот нападёт на меня, и она была бы даже права в этой ситуации. Я видела, как она любит Эйса, и как отчаянно желает быть ближе к нему. И при этом я наплевала на её чувства и согласилась помочь, движимая только своими эгоистичными помыслами, хотя с самого начала понимала, что вся эта затея вряд ли окончится успехом. А печенье было всего лишь жалкой попыткой сделать вид, что я реально знаю, что делаю.

Я просто воспользовалась ею. Подло и отвратительно.

– Да ладно, – выдала Фелисити охрипшим голосом. – Ты не виновата. Разве можно кого-то заставить любить, да?

Меня удивил её тон. Он совсем не был враждебным.

Рио легонько улыбнулся, как будто обрадованный тем, что Фелисити не оказалась сукой, которая набросилась бы разорвать меня на части за оплошность.

– Всё, ладно. – Она отодвинулась от Рио, приподняла свои очки и потёрла глаза, чтобы убрать слёзы, но только размазала тушь. – Спасибо за поддержку, но… я должна привести себя в порядок. И вернуться в шале. И объясниться перед профессором, почему меня не было на лекции Ольсен. А ещё нам нужно идти обедать.

Рио вынул из кармана пару салфеток и протянул ей, а она отошла подальше, встала рядом с мусоркой, чтобы вытереть слёзы и выбросить салфетки сразу в урну.

– Ты что, всегда носишь с собой салфетки? – шепнула я.

Рио смотрел на Фелисити слишком долго, пока наконец не оторвался и не посмотрел на меня.

– Для таких случаев, – улыбнулся я. – Раньше мужчины всегда носили платочки в кармане пиджака для дам. Чтобы галантно предложить его, когда это будет нужно. Мне нравится эта часть истории.

Я нахмурилась, увидев в этом странность. Оглядела его так, будто видела впервые.

Рио выгнул бровь:

– Что? Что ты на меня так смотришь?

– Ты какой-то странный.

– Не странный. Обычный.

– Нет. Я же вижу.

В этот момент Рио тяжело вздохнул и приблизился, чтобы никто не слышал того, что он скажет следом. И начал:

– Ладно, ты меня раскусила.

Я уставилась на него с требованием продолжать. И он продолжил:

– Дело в том, что я рад, что у них ничего не вышло с Муди.

Я всё молчала, ожидая, когда он уже дойдёт до сути. Рио прочистил горло и выдал:

– Фел мне нравится.

Слова застыли в воздухе, и на какое-то мгновение я просто смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Мне показалось, что он просто прикалывается. Мы часто шутим на тупые темы.

– Что? – вырвалось у меня.

Его лицо не дрогнуло. Он казался очень серьёзным. Была бы это шутка, Рио бы заржал уже на следующую секунду.

Ясно…

– Но я думала, ты гей!

Рио заткнул мне рот ладонью, и я поняла свою ошибку – не надо было так орать.

– Чего? – шепнул он возмущённо. – С чего ты это взяла?!

Он убрал руку, и я смогла говорить, но на этот раз, конечно же, тише:

– Ну, ты похож на гея.

Рио шлёпнул меня по плечу.

– Это всё из-за моих волос?!

– Ага, а ещё потому, что ты моя подружка.

– Нет! Я самый натуральный натурал! Мне всегда нравились девушки, ясно?

Это было действительно шокирующим для меня заявлением.

С первого дня, как я встретила его, я автоматически решила, что он гомосексуален. Потому что он всегда носил яркую одежду «женственных» оттенков, был слишком милым, как девчонка, и никогда не пускал комментарии по поводу задниц мимо проходящих девушек в мини, как делают «настоящие мужики».

Вот что значит стереотипы…

– То есть, хочешь сказать, что всё это время я думала, что ты гей, а ты всегда был «по девочкам»? – От того, как это прозвучало, стало смешней в разы.

– Мне что, надо было с тобой сиськи постоянно обсуждать, чтобы ты не думала, что я заинтересован в пенисах?

Я кивнула, и он закатил глаза.

Фелисити всё ещё убирала следы от слёз – тушь, которая размазалась по щекам.

– Как давно она тебе нравится? – шепнула я.

– С первого дня.

Ничего себе!

Мозг вдруг начал судорожно перебирать все наши встречи, все их взаимодействия, пытаясь найти хоть одно подтверждение. Ничего не всплывало, абсолютно ничего, что бы указывало на такое. Он всегда был дружелюбен со всеми подряд, и ничего не выдавало того, что к Фелисити он чувствует что-то другое. Никаких особых взглядов, никаких прикосновений, ничего.

Он так хорошо это скрывал? Или я была просто слепа?

– То есть, Фелисити? – на всякий случай уточнила я снова.

Рио лишь кивнул, его взгляд снова устремился к девушке, которая уже, к слову, возвращалась к нам, выглядя чуть спокойнее. На его лице читалась какая-то грусть, смешанная с нежностью, которая была настолько непохожа на обычного, шутливого Рио, что это заставило меня почувствовать себя ещё более странно. Если он всегда так себя вёл рядом с ней, получается, я просто была слепая.

– Пойдёмте? – Фелисити попыталась улыбнуться, и у неё даже вышло сделать это так, как будто ничего плохого не произошло.

У меня вырвалось очень неуклюжее и хриплое: «Да».

Я столько времени относилась к ней с предвзятостью, прямо как все остальные, что в моих глазах она была плохой. Безмозглой сплетницей, которой лишь бы всех унизить в своей газетёнке. Видимо, надо было смотреть на неё и с другой стороны.

Встав с качелей, я чуть было не тыкнула в плечо Рио с намёком, чтобы он признался, но вовремя одёрнула себя. Это обычно не выливается ни во что хорошее. Он легонько ткнул в меня кулаком, что явно означало приказ молчать в тряпочку. Я кивнула.

Втроём мы направились к шале.

Фелисити, едва мы оказались внутри, сняла и повесила свою куртку на вешалку в холле, и пошла дальше. Девушка-администратор вежливо улыбнулась нам за стойкой, словно ей за это доплачивали.

– Норвежки красивые, да? – произнёс Рио тихо, чтобы она не услышала.

– И вот почему ты не мог всегда на такие темы разговаривать? – немного возмущённо спросила я. – И тогда не было бы этого недопонимания и всякое такое.

Рио закатил глаза, велев мне молчать и идти дальше.

И только тогда, когда мы дошли до дверей, ведущих в столовую, я вспомнила о таблетках. О том, что Рио должен был наконец сказать, для чего они. Но я решила, что спрошу у него о них в следующий раз. Он сейчас слишком счастлив от близости с Фелисити, чтобы думать о моих проблемах. Пусть всё сперва переварит.

– Увидимся вечером, – произнесла я, но выражение лица друга, которое последовало за этим, заставило меня поинтересоваться: – Что такое?

– Мы с отцом вот-вот спустимся в город. Он хочет встретиться с какими-то там инвесторами. Так что я вернусь только ночью. Ты уже будешь спать в обнимку с Муди к этому времени.

Я шлёпнула его по плечу, и он сделал вид, что ему невероятно больно, хотя из горла у него вырвался хохот. Я сняла куртку и повесила на крючок возле дверей.

– Ладно. Тогда до завтра, придурок.

– До завтра, малышка. Я буду скучать.

– А я по тебе нет.

– Удар ниже пояса.

– Так тебе и надо, fal’shiviy gomosek.

Рио огрызнулся в последний раз и ушёл в противоположную сторону, а я вошла в столовую. Фелисити уже сидела на своём месте, и ребята расспрашивали её, где она была, на что она выдумала что-то на ходу. Насколько я поняла из обрывков её ответа.

В общем, именно так и продолжился обеденный перерыв.

* * *

Я вошла в номер вместе с курткой в руке, уставшая после последней лекции на тему «Циркулярная экономика и управление ресурсами», так что спать хотелось нещадно.

В комнате никого не было: Эйс снова высунулся покататься на своей дебильной доске, так что я с облегчением выдохнула, едва услышала об этой новости там, внизу. Хотя мне и хотелось швырнуть в него что-нибудь тяжёлое после того, как он распустил свои чёртовы губы.

…со вкусом мяты.

Ну, раз теперь Фелисити не нужна моя помощь в завоевании Мудилы, я могу и съехать из этого чёртового номера. Надо будет поговорить об этом с профессором. Надеюсь, ещё не поздно что-нибудь придумать.

Переодевшись в пижаму, я с удовольствием залезла под прохладное одеяло, укутавшись в него плотнее. Моё тело согрело его своим теплом, и мне наконец стало уютно.

За окном пошёл снег, падая с неба крупными белыми хлопьями. Значит, сугробы станут ещё больше.

Мне плевать, где Эйс будет проводить эту ночь. Если только утром я чувствовала чу-у-уточку жалости к нему из-за того, что он буквально переночевал в ванне с одной подушкой, то теперь после его поступка мне его абсолютно не жаль. И никогда не будет.

Эйс Муди – воплощение всего худшего, что может быть в людях.

Вспомнив об эпизоде с поцелуем в очередной раз против воли, только потому, что моему мозгу захотелось повеселиться перед сном, я почувствовала, как лицо становится горячим, словно у меня поднялась температура. Самый отвратительный момент сейчас и самый прекрасный, каким мог быть раньше. Всё происходит не в своё время. И как меня это достало!

Я не оставлю всё так. Моя пакость не заставит себя ждать. Я отомщу Мудиле за то, что он сделал, прямо завтра. Прямо с утра.

А пока можно и поспать.

(обратно)

18. Месть за исчезнувшие вещи

Эйс

Я побрёл в ванную, едва только встал на ноги.

На часах показывало семь утра, а это значит у меня ещё куча времени до завтрака.

Ночевать на полу сегодня было не так плохо, как в прошлый раз. Потому что в голове крутились мысли вовсе не о том, как неудобно лежать на твёрдой поверхности. Они были заняты кое-чем мягким.

Губами Милы.

Они действительно оказались неожиданно мягкими. Милана не была обладательницей больших пухлых губ, соответствующих сегодняшним стандартам красоты. Её губы были обычными. Я не ожидал, что они будут такими податливыми, такими… нежными. И не думал, что запомню это ощущение так ярко.

Просто прикосновение. В общем-то, ничего особенного. Просто поцелуй, чтобы Джордан отвязался от неё. Я не преследовал иной цели.

Наверное.

Но что-то в этом мимолётном касании зацепило. Словно электрический разряд, который прошил насквозь и оставил лёгкое покалывание по всему телу. Я чувствовал привкус чего-то неуловимо сладкого, хотя никакой сладости там и быть не должно было. Она не из тех, кто пользуется блеском для губ с фруктовым вкусом.

Я бросил взгляд на всё ещё спящую Милану. Ещё пара таких моментов, и это можно будет уже считать традицией. На этот раз она спала в забавной позе: откинув одну руку за голову, вторую держа на животе, а ноги разведя в стороны: одна была спрятана под одеялом, а вторая торчала наружу, выходя за границы кровати. Выглядело как идеальная и удобная поза для сна. Ещё у неё задралась кофта, обнажив белый живот.

Покачав головой, я поплёлся в ванную и закрыл за собой дверь на замок. Здесь нет душевой кабинки, придётся купаться в ванне. Вчера мы с Кенни неплохо покатались. Я вспотел так, что мой свитер можно было выжимать как тряпку и набрать ведро пота. И ощущал себя из-за этого как грязная свинья. Искупаться было просто необходимо.

Я разделся и включил горячую воду. Мама в шутку всегда удивлялась, как я ещё не сварился, ведь купаюсь в кипятке.

Илай тоже так говорил.

Я залез в ванну и ополоснулся водой. И только после того, как намок полностью, понял, что забыл прихватить трусы. Вот чёрт! Разбудить Лягушку и попросить вытащить из шкафа и передать мне боксеры? Она скорее сдохнет, чем согласится. Упрямая маленькая задница.

Выругавшись под нос, я продолжил водные процедуры, договорившись сам с собой, что просто оберну полотенце вокруг бёдер. Ничего ужасного не случится.

Шампунь, принадлежащий шале, пах больше как что-то… женское. Какими-то цветочками с фруктовыми нотками. Плевать. Я набрал в ладонь немного шампуня, а потом нанёс на волосы. Надеюсь, он не вызовет какую-нибудь реакцию, из-за которой у меня появится перхоть.

С дружком пришлось снова повозиться дольше положенного из-за чёртового пирсинга. Главное, чтобы простое мытьё и тщательное трение не привело к кое-чему большему, как однажды со мной случайно случилось. Я попытался сосредоточиться на мысли о горячей воде, о том, как противно было спать на полу. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от щекочущего ощущения. Я старался двигаться быстро, но аккуратно. Пирсинг был не то чтобы большой проблемой, скорее просто постоянным напоминанием о себе. И находился на особо чувствительном месте, так что с этим приходилось быть поосторожнее. От мысли, что я могу возбудиться во время душа, стало ещё более неловко, ведь Милана за стенкой. Вряд ли она спит так крепко, чтобы не услышать шум воды. Или, что ещё хуже, мои неожиданные… проявления.

Давай, просто сосредоточься на чистоте, идиот, – приказал я себе. – Шампунь, вода, сполоснуть. Всё по плану.

Вода стекала по телу, смывая усталость и остатки сна. Я потёр руки, ноги, живот, стараясь максимально быстро завершить этот процесс. С каждой минутой температура в ванной, кажется, падала, или это мне так казалось от напряжения. Я был мокрым с головы до ног, с волос стекали капли.

Наконец, почувствовав себя чистым и, что самое главное, контролирующим ситуацию, я выключил воду. Пар окутал ванную, и я выдохнул с облегчением. Затем наскоро вытерся и обмотал вокруг талии полотенце, которое едва доходило до колен. Но оно было достаточно плотным, так что я чувствовал себя относительно прилично. Теперь главное – тихо проскользнуть в комнату и одеться, пока Лягушка не проснулась. Боюсь, её хватит удар, если она увидит мой шикарный пресс.

Я осторожно приоткрыл дверь ванной, прислушиваясь. Тишина. Кажется, она всё ещё спала. И тогда мне удалось выйти, очень тихо прикрывая за собой дверь. Мои глаза пробежались по стулу, на котором до этого точно лежала одежда. По тумбе, на которой валялись штаны. Пусто. Я нахмурился, взглянув на не застеленную кровать. Миланы уже не было. Значит, она уже встала и ушла завтракать? Подойдя к шкафу, я раскрыл его и… Вот чёрт! Абсолютно пусто. Ни одной моей вещи. Ни свитеров, ни брюк, ни даже носков!

Сперва я запаниковал, прошёлся по комнате, заглядывая под кровать, в каждый угол. Ничего. Мои вещи просто исчезли! Словно я никогда и не заселялся в этот номер. Будто он принадлежал одной Ми…

И тут меня осенило.

Милана! Это такая месть за поцелуй? Она решила заставить меня сидеть в номере? Пропустить занятия?

Интересно, куда она всё дела? Не забрала же она их с собой. Но и не спрятала: номер слишком маленький, чтобы так искусно запрятать вещи. Милана их явно вытащила отсюда.

Маленькая упрямая задница!

Она думает, я буду сидеть здесь, в этом полотенце, стесняться выйти и ждать её? Она плохо меня знает.

Мой взгляд упал на вешалку у двери, где висела её любимая вязаная шапка, та самая, с большим помпоном, которую она так любила носить. Серо-голубая, шерстяная. Улыбка, полная мстительного торжества, расплылась на моём лице.

Отлично, – подумал я. – Вот и пришло время для ответного удара, Лягушка.

Я сбросил с себя полотенце, швырнув его на пол. Холодный воздух обдал кожу. Схватил шапку, развернул её и, усмехнувшись, прикрыл ею своего дружка. Она была, конечно, маловата, но вполне справлялась с функцией.

С высоко поднятой головой, в одной лишь шапке на причинном месте, который я придерживал рукой, я двинулся к выходу. Если она хотела, чтобы я почувствовал себя неловко, то ей это не удастся, сам превращу это в фарс. Я уверенно начал спускаться вниз, направляясь прямиком в столовую.

С каждым шагом по лестнице я ощущал всевозрастающее предвкушение и прекрасно знал, что столовая в это время уже полна. Утро, завтрак – самое оживлённое время. Мой ход был дерзким, даже безумным, но именно это и было моей местью.

Назло Милане.

Я распахнул дверь столовой одной рукой, и шум утренних разговоров, звон посуды, аромат свежего кофе и выпечки – всё это разом нахлынуло на меня. В большом, залитом светом помещении за длинными деревянными столами сидели постояльцы шале – несколько семей, пожилая пара, несколько парней и девчонок вроде нас. Я заприметил и уже знакомых мне близняшек.

И, конечно же, за одним из столов, прямо по курсу, сидела наша компания: Джордан, кажется, пытался наладить контакт с какой-то блондинкой, быстро переключившись с Миланы после моего поступка, Сэм что-то увлечённо рассказывала Авроре и Хлое, а Шейн с Кенни о чём-то бурно спорили.

И вот, Милана. Она сидела, помешивая ложкой в чашке свой чай или кофе, и выглядела абсолютно невозмутимо.

Мой выход был эффектным. Я сделал шаг вперёд, и в ту же секунду столовая погрузилась в гробовую тишину. Разговоры оборвались, ложки замерли на полпути к ртам, а чашки зависли в воздухе. Все взгляды, как по команде, устремились на меня. На мои мокрые волосы, на обнажённый торс, на голые ноги, и, главное, на милую шапку с помпоном, гордо прикрывающую моё достоинство.

Сначала на лицах людей читалось недоумение, затем шок, а потом… потом началась цепная реакция. Одна девушка, сидевшая у стены, уронила вилку с таким громким звоном, что это прозвучало, как выстрел. У молодого парня, набивавшего рот булочкой, глаза вылезли из орбит, а половина булочки вывалилась обратно на тарелку. Женщина средних лет, пившая чай, закашлялась, а её муж выронил газету.

Ребята замерли. Хлоя открыла рот, но слова застряли у неё в горле. Сэм прикрыла рот рукой, её глаза округлились. А Кенни захохотал во всю глотку.

Но самой ценной была реакция Миланы. Она медленно подняла голову, её взгляд скользнул по моему лицу, затем по груди, и, наконец, остановился на… шапке. Её чашка застыла в воздухе. Глаза, ещё минуту назад такие спокойные и невозмутимые, расширились до невероятных размеров, и в них промелькнуло нечто среднее между неверием, ужасом и чистой, неподдельной яростью. Сначала она побледнела, потом её щёки покрылись румянцем, а потом она резко вскочила, опрокинув стул.

Уверен, такая реакция из-за шапки.

Я двинулся к ней, игнорируя всеобщий шок, и тогда она попятилась назад, пока не уперлась в стену спиной. Я выставил свободную руку около её лица, таким образом загнав в ловушку.

– Ну? – спросил я. – И где моя одежда?

– Понятия не имею, – огрызнулась она. – Может быть, в горах поищешь?

Я усмехнулся и лукаво продолжил:

– Если ты так хотела увидеть меня голым, могла бы просто попросить. Я бы разделся даже за бесплатно.

Её глаза стали ещё больше.

– Как ты посмел использовать мою шапку?! Это моя любимая шапка, ты, zolozhopaya obezyana!

Я на мгновение опустил взгляд и быстро поднял его:

– Ну раз тебе так нужна шапка, возьми.

У неё скривилось лицо, как будто я предложил ей съесть бычьи яйца.

– Из-за тебя теперь её придётся сжечь…

– А кто в этом виноват, а?

Она вжалась в стену:

– Отойди от меня! Не хватало мне ещё заразиться твоим отставанием в развитии.

– Где мои вещи?

Шёпот, смешки и возмущённые возгласы прокатились по столовой. Кто-то хихикал, кто-то прикрывал лицо руками, кто-то откровенно пялился. Парень с булочкой теперь давился смехом.

Милана смотрела на меня, её глаза метали молнии.

– Не скажу, – прошипела она, но её голос звучал уже не так уверенно, как раньше. – Ходи с голой задницей и отморозь себе всё, что только можно.

Я лишь пожал плечами, делая вид, что меня это нисколько не заботит.

– Это ты так пригласила меня потом погреться о тебя?

– Могу засунуть тебя в камин. Точно согреешься.

– Я предпочту жареные лягушачьи лапки.

– Тогда держи. – В этот момент она пнула меня в живот, заставив слегка прогнуться от неожиданности удара. – Хочешь ещё?

Я отошёл, раздражённо глядя на неё. У меня уже заканчивалось терпение.

– Раз так… Ну, не хочешь говорить, тогда я буду приходить в номер в таком виде, – ответил я. – И ночевать буду в кровати. В таком виде.

Милана возмущённо раскрыла рот, а я отошёл от неё, прошёл мимо стола, за которым сидела наша компания, и повернулся к ним:

– Доброе утро, ребята. Кто-нибудь принесёт мне кофе? Я, как видите, немного… налегке.

Кенни наконец перестал хохотать, и его лицо расплылось в широкой улыбке, полной восторга. Хлоя же просто закрыла лицо руками и начала беззвучно трястись от смеха.

А Милана, всё ещё стоя прижатая к стене, выглядела так, будто сейчас взорвётся.

Я сел на стул. Поверхность оказалась прохладной, так что моя голая задница была от этого не в восторге. Зато причиндалам, самое главное, было тепло и уютно в шерстяной шапке.

– Мистер Муди? – прокашлялся подошедший к нам профессор Бьёрн. – Что… Даже не знаю, с какого вопроса начать.

Я открыл рот, чтобы выдать Милану, но решил этого не делать и сыграть немного иначе. Подставить её было слишком просто, да и не так интересно.

– Профессор, – произнёс я с максимально серьёзным лицом, – я провожу перформативное исследование.

Бьёрн нахмурил брови.

– Перформативное что?

– Исследование, – повторил я. – Изучаю влияние холода на умственную деятельность.

Кенни издал какой-то сдавленный звук, пытаясь сдержать смех.

– И что, для этого вам нужно сидеть… обнажённым в столовой? – скептически спросил Бьёрн.

– Именно так, – подтвердил я. – Холод стимулирует мозг, заставляя его работать быстрее и эффективнее. Я записываю свои ощущения и мысли в блокнот.

Я кивнул на валявшийся на столе блокнот, который очень кстати забыл ещё вчера ночью. Благо, его не убрали.

Профессор Бьёрн на мгновение задумался.

– Интересно, – сказал он наконец. – И какие у вас результаты?

– Пока рано говорить о конкретных выводах, – ответил я. – Но я уже заметил некоторые закономерности. Например, чем холоднее зад… ягодицам, тем более гениальные идеи приходят в голову.

Кенни не выдержал и снова разразился хохотом.

– Мистер Муди, – вздохнул профессор Бьёрн. – Я понимаю, что вы у нас очень креативный студент. Но я всё же попрошу вас одеться и проводить свои эксперименты в более уединённом месте.

– Как скажете, профессор, – ответил я, поднимаясь со стула.

Я плотнее прижал шапку к своим причиндалам, стараясь не смотреть на Милану. Она вот-вот сгорит на месте от чувства гнева. Наверное, ещё отыграется на мне в номере.

– И, мистер Муди, – добавил Бьёрн, когда я уже собирался уйти, – пожалуйста, убедитесь, что ваши эксперименты не нарушают общественный порядок.

– Обязательно, профессор, – пообещал я, и, подхватив блокнот, покинул столовую.

Кенни побежал за мной, явно поняв, что одному мне не справиться.

– Ну и что это было? – еле сдерживая смех, спросил он. – Какого чёрта ты решил светить своими булками на глазах у всего шале?

– Милана куда-то дела мою одежду, – раздражённо ответил я. – Вот я и решил её проучить.

– Проучить? Как? Ты устроил показ своей пятой точки на всю столовую. Знаешь, что там сидели пожилые люди? Представь, что произошло с дамами, которые впервые за долгое время увидели красивое мужское тело, когда они замужем за дряхлыми стариками.

– Помоги мне найти мои вещи, если не хочешь смотреть на мою пятую точку до конца жизни.

– Где они могут быть вообще?

– Понятия не имею! Эта противная девчонка мне ничего не сказала!

Кенни задумался, пока мы поднимались в мой номер. Я не закрывал дверь на замок, поэтому просто толкнул её и вошёл внутрь. Моей одежды по-прежнему нигде не было.

– Может, она спрятала твои вещи у себя в шкафу? – предположил Кенни.

Я ударил себя по лбу. Мне даже в голову не пришло, что такое могло быть. А ведь было бы логично.

Придерживая шапку всё на том же месте одной рукой, второй я раскрыл ящик, в котором лежали, как я знал, вещи Миланы. Их у неё было немного, она принесла с собой всего пару сменных шмоток, так что весь её багаж уместился в двух выдвижных ящиках. Не обнаружив ничего своего в одном из них, я закрыл его и открыл второй – тот, что ниже. В нём оказалось нижнее бельё и небольшая пачка с прокладками. Её трусики и лифчики. Ярко-розовые кружевные трусики, чёрный комплект с бантиками, что-то шёлковое, цвета шампанского. Сейчас на ней, наверное, сидели те трусы с сердечками, в которых я её застал однажды.

Надо же, она умеет носить что-то женственное. Мне казалось, что Милана из тех, кто предпочитает что-то простое, хлопковое, удобное, совсем без изысков. Но это… это было откровенно соблазнительное бельё, совсем не вяжущееся с её обычным, всегда угрюмым и колючим образом.

Мои губы невольно дёрнулись в усмешке. Кто бы мог подумать, что под этой колючей оболочкой скрывается такое? Мысль о ней в этом белье автоматически мелькнула в голове, и я тут же её отбросил, качнув головой, чтобы вернуть себе рассудок. Боковым зрением я заметил, что Кенни тоже подошёл, заглядывая внутрь, и я отпихнул его в сторону локтем, бросив:

– Эй, не смотри.

Он цокнул и отошёл.

Я быстро перерыл второй ящик, но моих вещей там тоже не оказалось.

– И всё-таки не здесь.

Я обвёл взглядом комнату, как будто моя одежда чудом могла появиться на пустом месте. Огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда ещё она могла засунуть мои вещи. Но больше никаких мыслей не было.

– О-о-у… – раздалось за спиной.

Я обернулся. Кенни выглядывал в окно, уставившись на что-то.

– Что там? – поинтересовался я.

Друг повернулся ко мне.

– Твоя одежда.Лана просто выбросила её на улицу. Она, блин, валяется в снегу. Причём в разных местах.

Я выпучил глаза, приблизившись к нему. Действительно. Снаружи в сугробах я обнаружил свои свитера, джинсы, толстовку… даже чёртовы боксеры.

– Совсем скоро я её придушу, – зашипел я. – Чувствую, этот день неумолимо приближается.

– Не ври хотя бы самому себе, – усмехнулся Кенни. – Ты будешь грустить, если придушишь её. А кто ещё будет так тебя развлекать?

Фыркнув, я закатил глаза и вернул взгляд обратно, на улицу.

– И что теперь делать? – спросил Кенни.

– Собрать одежду.

Я вошёл в ванную, откинув шапку Миланы на кровать, и обернул полотенце вокруг бёдер.

– У тебя всё это время было полотенце?! – почти завопил Кенни. – Бро, зачем ты тогда вышел с голой задницей и одной шапкой на яйцах?!

– Назло Милане.

– Вы оба чокнутые на всю голову, знал об этом?

Я отмахнулся и открыл окно. У друга расширились глаза от этого поступка.

– Ты что, хочешь выпрыгнуть из окна? – спросил он. – А может лучше спуститься вниз и…

– Нет, Бьёрн велел мне прикрыть мою задницу. Если он увидит меня в одном полотенце… Это не прибавит мне баллов.

Кенни пожал плечами, пробормотав: «Как скажешь, бро, как скажешь». Я подошёл к широкому подоконнику. Под окном, к счастью, была невысокая заснеженная терраса, а затем уже сугробы. Не смертельно, но и не весело. Я перекинул ноги через подоконник, стараясь быть максимально осторожным. Холодный снег мгновенно обжёг голые ступни. Зубы застучали.

– Ну, что стоишь? – прошипел я, глядя на Кенни, который наблюдал за мной с явным любопытством. – Помоги мне. Дай руку.

Кенни протянул мне руку, и я, упираясь, спрыгнул на террасу, а оттуда – прямо в сугроб. Мокрые волосы тут же начали схватываться инеем. Холод пронзил до костей, но я не позволял себе думать об этом.

– Ух ты ж, мать его! – выдохнул я, ёжась.

Кенни, уже одетый в тёплые джинсы и свитер, последовал за мной, аккуратно спрыгнув на террасу.

Мы ступили на снег. Под босыми ногами он был колючим и обжигающе холодным. Мои зубы начали стучать ещё сильнее. Но я не сдавался. Мой взгляд рыскал по сугробам в поисках всех вещей.

– Ты ведь в курсе, что у тебя был способ просто одолжить у меня штаны и кофту, пока мы будем собирать твои шмотки, да? – произнёс Кенни, хватая мои боксеры, которые оказались прямо возле него.

– Я не ищу лёгких путей.

– А, да. Я совсем забыл. Главное, не простуди себе яйца.

Взглянув на куст можжевельника, из-под которого торчал рукав моей любимой синей толстовки, я возрадовался первой находке и поспешил к ней, утопая в рыхлом снегу по щиколотку. Схватив толстовку, я тут же прижал её к груди, создавая иллюзию, что смогу таким образом согреться.

– А вон там твой свитер. – Кенни указал на сугроб у садовой скамейки. – И кажется, твои джинсы вон там, рядом с елью.

Милана действительно разбросала мои вещи по всему долбаному двору, чтобы мне пришлось побегать. Я мчался от одного сугроба к другому, собирая свою одежду, которая была мокрой и покрытой снегом. Мне теперь придётся ждать, пока она высушится. Создала же мне эта Лягушка дополнительных проблем, как будто мне своих не хватает!

Собрав всё, что удалось найти, мы с Кенни залезли обратно по тому же маршруту, встретив по пути пару девчонок, в этот момент выглядывавших из своих окон. Их не напугало, что двое парней лазают по крышам, они скорее были развеселены, наблюдая за нами. Или их так вдохновил вид моего пресса. Возможно.

Взобравшись обратно, я сходу налетел на кровать, ныряя под одеяло. Мне было так холодно, что хотелось прыгнуть в кипяток, чтобы мигом согреться.

Постель пахла приятно. Волосами Миланы. Я нахмурился, убирая от носа одеяло, чтобы не обращать на это внимание.

Как же ты достала меня преследовать даже в запахах!

– Так чем ты так насолил Лане, что она решила это сделать? – поинтересовался Кенни, садясь на кресло. – Мне очень хотелось бы слышать.

– Ну, это либо за то, что я назвал её своей девушкой. Либо за то, что поцеловал её.

Он удивлённо раскрыл рот, а я в это время снова вспомнил мягкость губ, которые всегда считал обычными раньше. А они оказались в миллион раз приятнее, чем я мог бы вообще ожидать.

Мне бы хотелось повторить.

– Я всё-таки был прав, что она тебе нравится! – радостно воскликнул Кенни, словно он спорил с кем-то на этот счёт и теперь выиграл кучу денег.

– Нет, – фыркнул я. – Просто Джо уже задолбал лезть к ней.

– И что? Как тебя это касалось? Тем более, если ты, как ты утверждаешь, безразличен к ней?

– Ты знаешь, что у Джо может быть на уме. А Милана слишком маленькая, чтобы дать отпор. Я просто… просто хотел поставить его на место.

– Потому что ревновал.

Я схватил подушку и бросил ему в лицо. Благо, она попала прямо в цель, и Кенни от неожиданности даже отшатнулся.

– О какой ревности может идти речь, если она бесит меня просто своим присутствием рядом?!

– Продолжай ссать мне в уши, я всё равно не поверю.

Я вздохнул. Мои мокрые волосы намочили подушку, а полотенце сползло с бёдер под одеялом. В общем, я лежал на кровати, пропахшей Миланой, полностью голый.

Неожиданно Кенни стал серьёзным и c таким же тоном спросил:

– Ты не хочешь признаться ей в том, что болен..? Ну… Ты понимаешь.

Я выгнул бровь:

– Зачем?

– Мне кажется, она перестала бы так вести себя с тобой, если бы знала правду.

– Мне не за чем добиваться хорошего отношения с её стороны. Пусть ненавидит меня и дальше.

– Кому ты заливаешь, бро? Я же вижу, что ваши стычки влияют на тебя… так скажем, неблагоприятно. Они тебя расстраивают.

– Какая разница, если ей только лучше от этого?

– Почему ты так решил?

Я не хотел ворошить прошлое, но настойчивость Кенни заставляла меня проклинать его.

И тут он вдруг спросил:

– Скажи, это как-то связано с Илаем?

Это упоминание прозвучало слишком тягостно. Словно кто-то неаккуратно задел старую рану. Само его имя вызывало во мне целую бурю противоречивых чувств: любовь, вину, сожаление… боль.

Я отвернулся от Кенни, уставившись в окно на заснеженные горы.

– При чём здесь Илай? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Ну, – замялся Кенни, – я просто подумал… Может, ты боишься Милану из-за него?

Я резко обернулся к нему.

– Не неси чепуху, – огрызнулся я.

– Ну, подумай сам, – продолжал Кенни, не обращая внимания на мой тон. – Она любит видеоигры, так же, как и когда-то любил Илай. Ты видишь в ней что-то от него, и это тебя пугает.

Я замер, поражённый его словами. Я могу отрицать это вечность, врать, что вовсе это не так, но… он был прав. Именно это я и чувствовал.

Милана напоминала мне Илая. Своей энергией, своим энтузиазмом, своей любовью к видеоиграм. И это меня пугало до смерти.

Первое время я и не знал о её увлечениях. Она скрывала их, потому что многие не понимали девчонок, увлекающихся видеоиграми. Она не хотела заполучить клеймо «задротки» или высмеивание со стороны парней, считающих, что подобное хобби не для девчонок.

Но когда она призналась мне в этом… Я испугался до чёртиков.

Я всегда старался избегать всего, что связано с видеоиграми. После смерти Илая я просто не мог видеть их. Каждый раз, когда я видел джойстик или слышал звуки из какой-нибудь игры, меня охватывала паника. Подозреваю, именно это затем впоследствии вылилось в биполярку.

Я чувствовал себя виноватым. Потому что я не уследил за ним. Потому что не был достаточно заботливым старшим братом, каким должен был быть.

– Ты не понимаешь, – выдавил я с трудом.

– Я понимаю, что тебе больно, бро, – ответил Кенни. – Но тебе нужно двигаться дальше. Ты не можешь всю жизнь прятаться от прошлого.

Легко сказать. Было бы так просто, я бы давно избавился от таблеток и стал нормальным человеком.

– Конечно, я не могу испытать то, что ты чувствуешь, на собственной шкуре, – сказал Кенни, – но я могу быть рядом с тобой. И я могу помочь тебе справиться с этим. Мы же с тобой почти братья, Эйс.

Я посмотрел на него. Он смотрел в ответ и улыбался, как идиот, при этом состроив щенячьи глаза.

– Не смотри на меня так, придурок, – издал я смешок, отворачиваясь.

Кенни хохотнул, хлопнув в ладоши.

– Что ж, если ты немного пришёл в себя, идём ко мне.

– Чувствую, моя пятая точка находится в зоне повышенной опасности.

Он закатил глаза и двинулся к выходу:

– Нужна мне твоя задница… Дам тебе что-нибудь, чем можно будет прикрыть этот срам, пока твоя одежда не высохнет. Или планируешь на следующем этапе вилять своим хоботом между ног перед девчонками?

– Как-нибудь в следующий раз.

– Ну вот и замечательно. Пошли.

И я, прикрывая обеими ладонями свои гениталии, вышел вслед за ним в коридор, пока никого не было видно. И всё думал о его последних предположениях.

Какой же я трус.

(обратно)

19. Мама

Милана

Я думала, что мой план сработает на ура. Но этот говнюк снова нашёл способ обойти меня, чтоб ему пусто было!

Сидя на лекции у Гермеса, как Айварс попросил нас его называть, я всё никак не могла выкинуть из сознания произошедшее. Картинки были ещё слишком чёткие, и из-за них мне крайне сложно было сосредоточиться на теме. Пока остальные конспектировали в свои блокноты всю полезную информацию, я пялилась в одну точку, а в голове снова и снова всплывал образ полуг… да нет, вполне себе голого Мудилы. С моей любимой шапкой между ног!

Я не могу представить, чтобы снова когда-нибудь надела её. Теперь у меня нет шапки, я не смогу выйти на улицу, застужу себе уши и всякое такое.

Когда лекция подошла к концу, а ребята все вышли, ко мне приблизился Айварс. Вид у него был заинтересованный, и я сразу напряглась.

– С тобой всё хорошо? – спросил он, сев на стул рядом со мной, который притянул к себе.

– Да, – не думая, ответила я, чтобы не вызывать подозрений. Неужели по моему лицу читается, что меня что-то гложет?

– Обед с моим другом ещё в силе?

– Да, конечно. Я с нетерпением жду встречи с ним.

На самом деле, я уже была не так в этом уверена.

Для того, чтобы задать все интересующие меня вопросы, я должна быть полностью сосредоточена. А как сосредоточиться, когда в мыслях постоянно всплывает голый Эйс Муди с моей шапкой на причиндалах?

– Когда тебе было бы удобнее с ним пообщаться? – поинтересовался Айварс. – Я подумал, может быть, ты захотела бы посидеть с ним одна. Может, наша с женой компания будет напрягать тебя? В таком случае, я могу поговорить с ним и назначить встречу на ужин, чтобы вы сели одни и поговорили.

– Честно говоря, мистер Нордберг, мне было бы спокойнее в присутствии кого-то более-менее знакомого. И женщины.

Он понимающе кивнул.

– Что ж, конечно! Раз так, тогда буду ждать тебя в столовой на обеде. Наш стол ты сама найдёшь, я полагаю.

Я кивнула и встала, прихватив с собой и блокнот, а потом, пожелав хорошего дня, вышла из класса в коридор. Там попыталась отдышаться от напряжённости, охватившей меня. Так не может больше продолжаться… Я здесь не для того, чтобы нервничать из-за Мудилы.

Вытащив телефон, я отправила Рио сообщение:

Где ты сейчас находишься?

Ответ пришёл почти сразу:

какаю, а что?

Я всё ещё жду когда ты расскажешь

мне о таблетках Эйса

Мне пришлось подождать целую минуту, пока Рио печатал ответ. Я даже успела решить, что он уронил телефон в унитаз и теперь пытается отмыть его от говна.

Но сообщение всё-таки пришло.

Я тут подумал

Может не надо?

Что??

мне кажется это слишком

личное чтобы ты узнавала об

этом от меня

спроси у самого Муди.

Может он согласится

Эй! Я выпущу тебе кишки, если

ты сейчас же не скажешь мне в чём дело

могу сказать что Муди не такой уж

и придурок. Наверное

Ага конечно. Мне теперь интересно,

что это за таблетки такие,

что у тебя так поменялось о нём мнение?

загугли для чего нужны таблетки

лития. И поймёшь сама

но это не точное утверждение,

всего лишь мои догадки

а теперь я пошёл, малышка

Я вышла из чата и полезла в Гугл за ответами. Загуглила слово «Литий». В ответ получила следующее определение из Википедии:

«Ли́тий (химический символ – Li, от лат. Lithium) – химический элемент 1-й группы (по устаревшей классификации – главной подгруппы первой группы, IA), второго периода периодической…» и бла-бла-бла.

Это мне ничего не дало, разумеется.

Тогда я добавила в поисковую строку слово «таблетки».

И тут мне вывалилась тонна информации: «Литий в психиатрии», «Литий карбонат: применение, побочные эффекты».

«Литий для лечения биполярного расстройства»…

Я нахмурилась. Этот подзаголовок заинтриговал больше всего, и я кликнула по названию. Нахмурившись, я начала читать статью, стараясь узнать подробности. Симптомы, причины, лечение.

«Биполярное расстройство личности — это серьёзное психическое заболевание, характеризующееся резкими перепадами настроения. От маниакальных эпизодов, когда человек чувствует себя эйфоричным, энергичным и полным идей, до глубоких депрессий, сопровождающихся чувством безнадёжности и отчаяния…»

Дальше в статье было написано: «Люди с биполярным расстройством часто испытывают трудности в отношениях, на работе и в обычной повседневной жизни. Им может быть сложно контролировать свои эмоции и принимать взвешенные решения. У некоторых пациентов наблюдаются психотические симптомы, такие как галлюцинации и бред…»

Я пропустила абзац о причинах, когда сердце начало колотиться сильнее, буквально ударяясь о внутреннюю сторону моей груди сильными толчками.

Мудил… Эйс… Я поняла правильно?

На мгновение я отвела телефон от лица и уставилась в стену, чтобы переварить всё. В голове замелькали все варианты, а первый из них: может, Рио так пошутил? Но нет. Он бы никогда не стал шутить на такие серьёзные темы. Друг всегда отличался своим высоким уровнем эмпатии, так что рядом с ним я всегда ощущала себя бессердечной и даже подлой.

Ну нет… Не может же Эйс в самом деле…

Я покачала головой, отрицая собственные предположения. Бормоча под нос: «Ну не-е-ет». Я бы заметила. Я бы определённо знала, если бы это было правдой.

Ведь так?

Он бы сказал ещё тогда.

Но потом вспомнилось, что и я не была с ним до конца открыта. До последнего скрывала свои увлечения, например. Так что…

Мне пришлось прокрутить в голове почти всё. В особенности, поведение Эйса. Его нежелание трепаться о таблетках. Его избегание этой темы каждый раз. Его попытки скрыть их.

И всё начало переворачиваться верх дном перед моими глазами. Мне даже показалось, что земля под ногами завибрировала.

Я подняла телефон снова и продолжила читать. В статье было написано и о побочных эффектах лития: «Побочные эффекты могут включать тошноту, рвоту, тремор, увеличение веса, усталость, проблемы с щитовидной железой и почками…»

Тремор. Однажды я видела, как у него дрожала рука, которую он держал на своём колене под столом, когда профессор Коллинз велел нам написать краткий доклад на очередную скучную тему. Тогда я решила, что Эйс просто волнуется. Но теперь я в этом не уверена.

В статье также говорилось о том, что пациенты с биполярным расстройством нуждаются в длительном лечении и постоянном наблюдении врача: «Перерывы в приёме лекарств могут привести к рецидиву заболевания и ухудшению состояния пациента».

Это означало, что Эйс должен постоянно принимать таблетки. Что он не может просто бросить лечение, иначе ему станет хуже.

И тут меня кольнуло.

Я оперлась спиной на стену, чувствуя, как во мне бушуют противоречивые эмоции. От ненависти до замешательства. От злости до… жалости? Возможна ли жалость в этом случае?

Разве он жалел меня, когда унижал на глазах у всей школы? Разве жалел, когда из раза в раз называл «задроткой» или «живущей в своих вонючих играх дурой»?

Разве жалел, когда посмел поцеловать меня, зная, что это вызовет во мне не просто удивление или шок, а самую настоящую боль?

Нет. Не жалел.

Тогда почему я должна его жалеть?

Эта болезнь, даже если он действительно страдает от неё, не результат моих действий или слов, я не приложила к этому руку, а всё то, что он сделал со мной – это исключительно его вина. Я чиста перед ним, тогда как он всё ещё ужасный человек. Может, Эйс заслуживает жалости, но не от меня, уж точно.

– Лана?

Я подскочила на месте от неожиданно раздавшегося голоса и поспешила убрать телефон. Передо мной стояла Фелисити.

– О чём это все болтают целое утро? – спросила она. – Что-то про столовую. И Эйса.

– Я выбросила его вещи из окна, а он назло мне пришёл в столовую голый, – не скрывая ничего, выдала я.

Мои мысли были заняты совсем другой стороной Эйса Муди, так что в очередной раз вспоминать о его выходке уже не так уж и хотелось.

– Жаль, я это пропустила, – захихикала Фелисити.

А мне явно было не до смеха. Но я попыталась натянуть на губы хотя бы намёк на улыбку. Если она поймёт, что я чем-то озабочена, она с меня не слазит. Я не хочу лишний раз делиться с кем-то своими переживаниями.

К тому же, я не настолько плоха, чтобы рассказывать ей о выясненной правде. Если Эйс скрывает её, значит и мне нужно держать язык за зубами.

– И что же? – намекая на продолжение, добавила Фелисити. – Было видно прямо… всё?

Я фыркнула:

– Нет. Свою морковку он спрятал под моей шапкой.

– Оу…

Фелисити казалась какой-то излишне радостной. Меня это настораживало. Только вчера она вся в слезах и в соплях сидела на качелях и выливала свои переживания в плечо Рио, а сегодня почти что светится.

– Помнишь, куда мы сегодня едем? – спросила она.

Долго копошиться в мозгах не пришлось. Я сразу же вспомнила о том, что девчонки собирались спуститься в город. А я согласилась.

– А… – выдала я. – Точно.

– Но с нами поедет ещё кое-кто. Знаю, мы хотели женской компании, но… один парень не будет лишним? Будет считаться нашим телохранителем.

Слово «телохранитель» вязалось у меня только с Эйсом, учитывая его высокий рост и хорошую физическую подготовку. Но Фелисити вряд ли так радовалась бы его присутствию. Только если она не мазохистка или не страдает деменцией.

– Кто? – решила всё-таки уточнить я.

– Рио.

Мне начало казаться, что мой друг, которого я считала всё это время геем, пригласил таким образом Фелисити на свидание. Может, поэтому она так радуется?

– А что он тебе сказал? – поинтересовалась я, чтобы точно поставить конец в этом вопросе.

– Что может отвезти нас на тачке, арендованной его отцом, чтобы нам не пришлось ехать с угрюмым водителем на автобусе. Девочки поддержали его. Можно считать, и ты тоже, да?

Она посмотрела на меня с надеждой в глазах. Я не могла отказать ей в лишней возможности провести время с Рио. Уверена, и он будет счастлив от такой перспективы.

– Да, конечно, – сказала я без особого энтузиазма. – Отличная идея.

Фелисити широко улыбнулась. Она была так рада, что я даже не смогла предупредить, что из Рио телохранитель, как из меня – принцесса Дианна. Ну ладно. Пусть Рио будет нашим телохранителем. Пусть возит нас на арендованной тачке. Пусть пытается завоевать сердце Фелисити. Мне было всё равно. Главное, чтобы это помогло мне отвлечься от попыток «хорошей Миланы» взять верх над «плохой». Они всё ещё спорили о последнем моём внутреннем монологе насчёт жалеть-не жалеть.

Но теперь появилось ещё кое-что, из-за чего я тревожилась – Рио. Если Фелисити не чувствует к нему того же, что и он к ней… Это будет сильным ударом для его хрупкого сердца. Он не сможет отнестись к этому как я. Как холодная сука. Он будет сломлен.

Я вздохнула и схватила Фелисити за плечо, когда она уже развернулась и хотела уйти. Она удивлённо обернулась.

– Скажи мне, пожалуйста, – начала я, – есть ли у Рио шанс на то, что он может тебе понравиться?

Может быть, я поступала неправильно, вот так выдавая друга. Но лучше так, чем потом позволить ей разбить ему сердце. Вопрос прозвучал резко и прямолинейно. Фелисити на мгновение замерла, словно её ударило током. Щёки слегка порозовели.

– Что? – пробормотала она, избегая моего взгляда.

– Ты знаешь, о чём я говорю, – настаивала я. – Рио… он явно заинтересован в тебе. И я хочу знать, есть ли хоть малейшая вероятность, что ты отвечаешь ему взаимностью. Или ответишь.

Фелисити молчала, теребя подол своего свитера. Она выглядела растерянной.

– Я… я не знаю, – наконец сказала она, запинаясь. – Рио хороший. Он добрый, заботливый… но…

– Но что? – подтолкнула я её.

Фелисити глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.

– Ну, я никогда не думала о Рио… в таком ключе, – призналась она, слегка покраснев. – Я ведь плохо его знаю. Мы редко пересекаемся с ним в универе. Но сейчас, когда ты спросила… Знаешь, он очень внимательный и всегда готов помочь. И он… очень милый, когда смеётся.

Моё сердце слегка дрогнуло. Означало ли это, что шанс есть?

– И что это значит? – спросила я, стараясь скрыть своё облегчение.

– Это значит, – Фелисити немного подумала, – что я готова дать ему шанс. Но я не могу обещать, что что-то получится. Мне нужно время, чтобы узнать его лучше.

Я выдохнула. Не идеально, но достаточно хорошо. Рио не будет раздавлен, у него появится возможность проявить себя.

– Я рада это слышать, – сказала я с улыбкой. – Думаю, Рио будет очень рад.

– Только, пожалуйста, не говори ему, что я тебе об этом сказала, – попросила Фелисити. – Я хочу сама ему об этом рассказать, когда буду готова.

– Обещаю. Твой секрет в безопасности.

Фелисити выдохнула с облегчением и благодарно посмотрела на меня.

– Спасибо. Ты всегда знаешь, что сказать.

– Просто не хочу, чтобы кто-то сделал ему больно. Это очень неприятное чувство… И ты можешь понять меня, как бы странно это не прозвучало.

Она нахмурилась, а я просто прошла мимо неё дальше по коридору, не желая, чтобы она задавала лишние вопросы.

Всё равно я на них не отвечу.

Спустившись в холл, я нашла профессора Бьёрна и подошла к нему, чтобы наконец озвучить просьбу. Он болтал с Олафом, но мне было невтерпёж, так что, откинув все сомнения, я направилась прямиком к ним, прочистила горло и сходу начала:

– Профессор, можно вас на минутку?

Он обернулся, лицо озарила улыбка:

– Конечно, мисс Льдова. Что такое?

– Я бы всё-таки хотела, чтобы вы нашли мне другой номер.

Бьёрн нахмурился.

– Но разве не вы сказали мне совсем недавно, что вас всё устраивает, и вы не хотите ничего менять?

Я еле сдержала в себе вырывающееся наружу раздражение и спокойно продолжила:

– Тогда не хотела, а сейчас хочу.

Олаф решил присоединиться к беседе:

– Это так уж необходимо?

– Ну раз я прошу, значит да, – немного грубо выдала я.

Мужчина аж неловко прокашлялся. Профессор извинился перед ним, положил руку мне на плечо и решил отойти в сторонку, чтобы поговорить наедине, видимо. Хотя я не понимала – что тут вообще можно обсуждать.

– Я полагаю, всё из-за мистера Муди, – выдал он очевиднейший факт.

– Да. Я не хочу больше находиться с ним в одной комнате.

– Рискну спросить: он ведёт себя неподобающе с вами?

Он имел ввиду именно то, о чём я подумала в первую же секунду. «Он пристаёт к тебе?». Я могла бы ляпнуть, мол, да, он пристаёт и даже лезет ко мне под одежду. Естественно, за такое профессор тут же расселил бы нас и отчитал Эйса.

Но ему и без того хватало проблем с его расстройством. Я решила не поступать настолько уж подло. Ведь это была бы клевета.

– Нет, – с трудом выдавила я.

– В чём тогда дело? Понимаете, мы не можем просто так перераспределять номера по первому требованию. – Он вздохнул, почёсывая подбородок. – Сейчас высокий сезон, бронирования делались за месяцы вперёд. Я уже обсуждал этот момент с мистером Баккером, – Бьёрн указал на Олафа, – и мне стало известно, что единственные свободные места – это двухместный номер, предназначенный для прибывающей завтра пары из Италии.

Я нахмурилась. Меня загнали в какую-то ловушку, из которой нет выхода.

– Неужели у вас нет резервных номеров на случай непредвиденных обстоятельств? – спросила я.

– Есть, – ответил Олаф. – Но они предусмотрены для экстренных случаев, связанных со здоровьем. Если кому-то становится плохо, или, скажем, требуется карантин… Переселение из-за личной неприязни, к сожалению, не входит в эти обстоятельства.

Я почувствовала, как во мне поднимается волна отчаяния. Это было нечестно. Почему я должна страдать из-за чьих-то проблем?

– Но я не могу находиться с ним рядом, – повторила я, сжимая кулаки. – Это просто невозможно.

Профессор посмотрел на меня с сочувствием.

– У нас нет других вариантов. Пожалуйста, постарайтесь быть терпеливой. Может быть, вам просто нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

– Привыкнуть? Я не привыкла к нему за год. Вряд ли несколько дней что-то изменят.

Профессор вздохнул:

– Мисс Льдова, я понимаю ваше разочарование. Но сейчас я не могу вам помочь. Извините.

Да уж. Простыми извинениями тут не обойтись.

Я развернулась, не сказав больше ни слова, и пошла прочь. Злая и ощущающая себя побеждённой. Меня будто заперли в клетке со зверем, который ждёт подходящего момента, когда сможет прокусить мне шею, и я сдохну, истекая кровью.

Выйдя на улицу, я сощурилась от яркого солнца. Вокруг совсем свежий снег, но на удивление достаточно тепло, чтобы я на время проигнорировала куртку, которую забыла в номере. Дойдя до детской площадки, я плюхнулась на качели и вытащила телефон. Интернет здесь ловил немного лучше, чем внутри шале, поэтому я залезла в любимый Твич, чтобы проверить, какие новости произошли в мире видеоигр, пока меня не было.

И сразу же… облегчение. Словно скинула тяжёлый груз, просто открыв приложение. Мир видеоигр – это мой оазис. Моё убежище. Моя настоящая реальность.

Я выросла среди пиксельных приключений, захватывающих историй и отважных героев. Именно в играх я научилась мыслить стратегически, быстро принимать решения и не бояться рисковать. Это были мои друзья, мои союзники, моя семья.

Когда в реальной жизни всё идет не так, я всегда могу вернуться в свой мир. Мир, где я сама пишу правила, где сама создаю свою судьбу. Где я могу быть кем угодно – могущественным воином, хитрым шпионом, гениальным учёным.

Прокручивая ленту, я с упоением рассматривала обложки новых игр, читала новости о киберспортивных турнирах, слушала забавные комментарии стримеров. Каждая игра – это отдельная вселенная, полная тайн и возможностей. Я живу этими мирами. Чувствую себя частью чего-то большего, чего-то важного.

Открыв первый попавшийся стрим, я устроилась поудобнее и принялась смотреть. Я не знаю этого парня, но он очень хорош. С безумной скоростью проходит сложную платформенную игру. Его реакция, его комментарии, его эмоции заразительны. Я смеюсь вместе с ним, переживаю за него, радуюсь его успехам.

Мне даже удалось забыть о шале, об Эйсе, о его болезни, о ненависти и обиде. Сейчас существовала только игра, только этот парнишка, только этот захватывающий мир, который затягивает меня в свою бездну.

И это невероятное чувство. Чувство свободы. Чувство счастья. Чувство, что я дома. Там, где должна быть.

Всё это сложно понять любому, кто далёк от гиперфиксации на вымышленной реальности, в которой хочется остаться с концами. Всё это не касается любителей реальной жизни.

Внезапно, во время особенно смешной шутки на экране возникло сообщение. Увидев имя отправителя, я расплылась в улыбке.

А почему это моя сестренка ничего мне не пишет?

И не отправляет?!!!!!! *злой эмодзи*

Я перешла в чат и напечатала ответ:

Не хотела мешать

А по жопе получить не хочешь?

Я ничего не фотографировала

Но сегодня вечером собираемся съездить

в город. Рио тоже будет с нами

Там и попрошу его сфоткать меня

максимально прилично

Но хер там плавал. Меня прилично

сфоткать невозможно

У тебя самая чудесная милая мордашка

на всей планете. О чем ты?

Чем занимаешься?

Мы с Расселом решили глянуть фильм.

До фильма как всегда не дошло

АНЖЕЛИКА…………….

БОЛЬНАЯ

Я аж ощутила, как сестра залилась смехом на весь дом.

Посмотрю я на тебя, когда ты

найдешь свою истинную любовь

В первый же день придушу его во сне,

чтобы жизнь медом не казалась

Вот значит как

Ну хорошо

Я немного помедлила, прежде чем спросить у неё:

А как там папа?

Анжелика печатала ответ слишком долго. Я успела разволноваться и даже сменила позу, в которой сидела, напряжённо вглядываясь в экран. Но боясь при этом увидеть что-то неутешительное.

Все как всегда

Иногда он напивается,

но в эти моменты я ухожу из дома

Да, я паршивая дочь

Ты самая лучшая дочь

и самая лучшая сестра

Мне невероятно повезло быть

твоей сестрой

Понятно?

Ути какие мы сегодня жидкие

Я с улыбкой закатила глаза.

И не закатывай мне свои глазки

Я тебе жопу мыла, не забывай

Мытье моей жопы не дает

тебе преимуществ

О еще как дает!

Как там кстати Рио? Я соскучилась

Занимается всякой фигней,

как всегда

Передавай ему привет

А лучше скинешь вашу общую

фоточку

ок

А что там с Расселом?

Мой вопрос оставался без ответа дольше минуты. Я уже хотела повторить его, но пришло новое сообщение:

Я согласилась

Выпучив глаза, я вскочила с места.

ООООООООО

Неужели?????

Ага

*Вложение*

Я с широченной улыбкой рассмотрела присланную фотографию руки Анжелики с довольно милым колечком на безымянном пальце.

Очень милое

А когда теперь свадьба?

Мы еще не решили

Хочется летом. Или осенью

Поздравляю! Я очень очень рада

*Эмодзи сердечка*

Не знаю правильно ли поступаю

Правильно. Даже не сомневайся

И вдруг мне стало грустно.

Я отложила телефон, уставившись в одну точку, глядя куда-то перед собой и при этом не видя ничего. Будет ли замужество сестры означать то, что видеть я буду её редко? И она больше не будет заходить ко мне в комнату, чтобы пожелать добрых снов? Не будет выключать мой комп, который я забыла выключить после очередного прохождения игры? Не будет проверять температуру, прикоснувшись губами к моему лбу, а потом не заварит мне горячий чай с травами, который я ненавижу, и не заставит меня его выпить?

Неужели все эти мелочи перестанут входить в мою повседневную жизнь?

Милана?

Тяжело вздохнув, я взяла телефон в руки снова.

Да?

Я очень жду тебя

Будем выбирать платье вместе

Я улыбнулась.

Но я совсем не разбираюсь в таких шмотках

Ничего. Я научу заодно

Идёт

А папа знает о предложении Рассела?

Да

Он порадовался за меня

И сказал что я этого заслуживаю

Завтра мы едем на ужин с семьей Рассела.

Чтобы наши родители познакомились

Звучит здорово. Удачи

Спасибо

Ладно я пойду

Скоро начнется лекция

Да, иди

Хорошо тебе набраться знаний

Ага ага. Пока

Я вышла из чата и встала с качелей. И неторопливо зашагала в сторону шале.

* * *

Когда долгожданное время обеда наступило, я вооружилась блокнотом и ручкой, чтобы записать всё, что понадобится при беседе со знакомым Айварса.

Столовая кипела жизнью.

Обнаружив Айварса за дальним столом – тем, что стоял ближе к окну с видом на верхушки гор, – я направилась к нему. Он сидел один, с газетой в руке, которую тут же отложил, когда заметил приближающуюся меня. Над столом висели внушительные оленьи рога, и я даже начала опасаться, а не упадут ли они на чью-нибудь башку. Мне кажется, будет достаточно больно.

– Мой друг уже едет, – сообщил мне Айварс. – А ты пока садись. И угощайся.

На столе лежало что-то вроде сладких булочек. Мне хотелось вцепиться в них зубами, но я решила пока ничего не есть. Мало ли, потом от волнения стошнит.

Ещё мне хотелось поинтересоваться, где его жена, но, решив, что это не моё дело, я промолчала. Устремила взгляд на свои сложенные на столе руки.

Ребята сидели за столом у камина. Кенни как всегда не затыкался, его голос звучал громче всех, а Аврора с интересом слушала, что он там ей рассказывал. Саманта и Шейн не отлипали друг от друга, а Хлоя с Фелисити делали фотографии – наверняка для будущей газеты Фелисити. Джордана видно не было. Помнится, утром этот идиот клеился к какой-то местной девчонке. И хоть я возненавидела Эйса за поцелуй ещё больше, но он помог мне избавиться от Джордана. Так что хотя бы какие-то плюсы имеются.

Эйс сидел отдельно от всех и вычитывал текст со своего блокнота. Выглядел он задумчивым и, к счастью, на меня не обращал никакого внимания.

– Как давно ты занимаешься своим проектом? – спросил Айварс, заставив меня повернуть голову в его сторону.

– С двенадцати лет, – ощущая некую неловкость, ответила я.

У него поползли вверх брови.

– А сколько тебе сейчас?

– Восемнадцать.

– В чём заключается проект?

Я глубоко вдохнула, готовясь к объяснениям. Мне никогда это не нравилось. Казалось, что окружающим все эти мои рассказы звучали как детские мечты.

– Видеоигра, – ответила я. – MMORPG в научно-фантастическом сеттинге.

– MMORPG? – переспросил Айварс, чуть нахмурившись.

– Массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра.

– Хм… звучит амбициозно.

На самом деле, это было гораздо больше, чем просто игра. Это был целый мир, который я создавала с нуля. Мир, населённый уникальными расами, с собственной историей, культурой и фантастической системой.

Я придумала всё: от географии континента до политической структуры стран. Я разработала сложные взаимоотношения между персонажами, прописала десятки квестов и сюжетных линий. Я даже создала собственный язык для одного из народов.

Поначалу это было развлечением «просто так». Способом убежать от реальности. Но со временем оно переросло в нечто большее. Я поступила в универ Бозмена на факультет программирования, начала серьёзно им заниматься, принялась изучать 3D-моделирование, дополнительно осваивала графический дизайн.

Идея заключалась в том, чтобы создать игру, которая бы отличалась от всех остальных. Не просто очередная калька с популярных жанров, а что-то новое, уникальное, захватывающее. И при этом полезное, хотя никто не может связать понятия «видеоигра» и «полезное».

Я хотела создать мир, в который люди могли бы погрузиться с головой, мир, в котором они могли бы забыть о своих проблемах и почувствовать себя героями.

Я тратила все свои карманные деньги на разработку. Участвовала даже в хакатонах¹⁵, писала заявки на гранты, искала спонсоров. Успех был переменчивым. Все отказывались, считая мой проект слишком рискованным и нереалистичным. К тому же, его разработала девчонка. Как тут поверить в её силы, верно?

– Я уже разработала прототип, – продолжила я, стараясь не захлебнуться в деталях. – Сейчас ищу финансирование для команды и доработки геймплея.

– И как успехи?

– Пока не очень, – честно призналась я. – Инвесторы не горят желанием вкладывать деньги в проекты, которые разрабатывают восемнадцатилетние студентки.

Айварс усмехнулся.

– Я почти уверен, что моему знакомому ты понравишься. Он ищет таких талантливых молодых людей.

Я ощутила, как у меня загорелись глаза, а сердце практически завибрировало от волнения. Желудок стянуло в узел. Сев ровно, я попыталась надеть маску спокойствия, схватила ручку, начала теребить её.

– О, а вот и моя жена наконец соизволила спуститься, – шуточно произнёс Айварс, привстав.

Я обернулась, чтобы поприветствовать её.

И застыла от ужаса.

Я задышала так громко, словно стены могли вот-вот затрястись от моих судорожных вздохов и выдохов. Мне сделалось так ужасно, что тело само вскочило на ноги, как будто его ударили током.

В столовой возникла женщина, которую не принято ненавидеть у нормальных людей.

Моя мама.

Совсем не изменившаяся с того дня. Те же светлые волосы, всегда собранные в тугой хвост, всё тот же холодный, отстранённый взгляд.

Время замедлилось до невыносимости. Звуки в столовой приглушились, лица вокруг расплылись в размытое пятно. Я перестала дышать. Я не могла пошевелиться, словно меня парализовало.

Это невозможно. Это должно быть ошибкой. Какой-то злой шуткой. На мгновение я решила, что мне просто кажется. Возможно, я обозналась.

Женщина, которая бросила нас, приблизилась и с улыбкой поцеловала Айварса в щёку.

Я никогда не видела любовника мамы. Видно, это он и есть?

– Прости, что задержалась, – извиняющимся тоном проговорила она, совсем не глядя на меня.

В голове пронеслись обрывки воспоминаний. Я смотрела на неё, и во мне поднималась волна ярости. Ненависти. Омерзения.

И наконец, эта женщина заметила мой взгляд. Её глаза встретились с моими. На мгновение в них промелькнуло что-то похожее на удивление. И страх. Она немного отпрянула, переглянулась с Айварсом, но ничего не сказала.

А затем её лицо вновь приняло привычное, непроницаемое выражение.

Она улыбнулась. Слабо, холодно, без души. И эта улыбка стала последней каплей.

Я не могла больше оставаться здесь. Не могла видеть её. Не могла находиться в одном помещении с ней и с этим человеком.

– П-простите, – выдавила я из себя. – Я… пойду.

Развернувшись, я побежала прочь. Побежала так быстро, как только могла. Мимо недоумённых взглядов, мимо всего. Я выбежала из столовой, побежала по лестнице вверх. Чтобы спрятаться. Чтобы укрыться от этой ужасной правды.

Дойдя до номера, влетела внутрь и захлопнула за собой дверь. А потом скатилась по ней вниз, сев на пол, и долго сидела вот так, спиной прижавшись к двери, пытаясь держать себя в руках. В голове крутились обрывки, словно кто-то настойчиво нажимал на кнопку повтора. Её лицо. Её уход. Слёзы Анжелики. Молчание папы. Тишина.

Я крепко сжала кулаки, впивая ногти в ладони. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сфокусируйся. На чём-нибудь другом. На том малом хорошем, что ещё осталось в жизни.

Но все мои попытки были тщетны. Образ мамы настойчиво всплывал в сознании, как зловещий призрак. И каждый раз, когда я старалась отогнать его, он возвращался с новой силой.

Я попыталась дышать ровно, глубоко. Вдох… выдох… Вдох… выдох… Но вместо облегчения почувствовала лишь нарастающее давление в груди. Словно на меня кто-то надел тяжёлый камень. Я зажмурилась, пытаясь остановить поток нахлынувших воспоминаний. Но они были неумолимы. Вот она читает мне сказку на ночь. Вот она гладит меня по волосам. Вот она обещает, что всегда будет рядом. А потом просто исчезает. С чёртовым любовником.

Все эти годы я строила вокруг себя стену из цинизма и безразличия, чтобы защититься от боли. Я убеждала себя, что больше не чувствую ничего к ней. Что она для меня мертва.

Но это была ложь. Я всегда носила в своём сердце маленькую частичку надежды, что однажды она вернётся. Однажды объяснит. Однажды попросит прощения.

И теперь, когда она снова здесь, эта надежда рухнула. Рассыпалась в прах.

Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Словно тонкая нить, удерживающая меня на плаву, оборвалась. Я попыталась сдержаться. Удержать боль, которая разрывала мою грудь на части. Ведь я никогда не плачу. Такого просто не может быть.

Но всё было бесполезно. Мои усилия оказались тщетными. В этот момент я почувствовала себя совершенно одинокой.

Внезапно, словно прорвавшаяся плотина, из моих глаз хлынули слёзы. Горячие, обжигающие, неудержимые. Они быстро залили лицо, потекли по шее, пропитывая одежду. Я дрожала всем телом, словно меня охватил судорожный припадок.

Мне всегда казалось, что слёзы – это признак слабости, признак поражения. Я привыкла справляться со всем сама, пряча свои чувства под маской холодной и бесчувственной суки.

Но сейчас… сейчас моя маска разбилась вдребезги, и за ней показалась настоящая Милана.

Я встала, прошла дальше и упала на кровать, свернувшись калачиком. Как маленькая, потерянная девочка, брошенная своей матерью.

Именно в этот момент я сломалась. Полностью и окончательно. Моя крепость пала. А броня была уничтожена. И я отдалась боли. Позволила ей захватить меня целиком. Позволила разрушить меня до основания.

Я не слышала никаких звуков за пределами собственной оболочки. Мир сузился до размеров моего сжавшегося тела. Даже не чувствовала, что в номере кто-то появился, пока что-то не коснулось моих волос. Лёгкое, осторожное касание, словно боялись нарушить тишину. Во мне не было сил даже на то, чтобы поднять голову и посмотреть, кто это. Всё моё существо было сосредоточено на подавлении новой волны слёз, на сдерживании раздирающего меня изнутри крика.

Но человек не воспринял мой отказ отвечать на его действия за просьбу исчезнуть. Вместо этого он схватил меня за плечи, развернул и поднял. Не грубо, не резко, а бережно.

Чтобы просто прижать к себе.

Меня пронзила волна протеста, но даже её я не смогла высказать. Я осталась беспомощной. Его тепло, его запах ещё больше разрывали меня на части.

Я знала, кто это.

Эйс.

Я уткнулась лицом в его плечо, и слёзы хлынули с новой силой. Он не отстранял меня, не пытался утешить словами. Он просто держал.

Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, бешено и беспорядочно. Долгое время мы стояли так, молча, в этом замкнутом, душном пространстве. В номере, который был полем нашей битвы. Его молчание не было неприятным. Напротив, оно было утешительнее любых слов.

Но в глубине души я чувствовала неприязнь к себе. Он не должен был это видеть. Он не должен был видеть меня такой беспомощной. Нельзя показываться врагам сломленным. Они используют это против тебя. Я всегда старалась казаться сильной. И вот теперь… я разваливаюсь у него на руках.

Сквозь пелену я попыталась отстраниться, но он только крепче прижал меня к себе.

– Не надо, – прошептал он, его голос былхриплым и тихим. – Просто побудь так.

Эти слова заставили меня замереть, и я снова уткнулась лицом в его плечо.

Одна из его рук скользнула по моей спине, обнимая меня ещё крепче. А другая – медленно, осторожно, начала гладить мои волосы. И в этом простом прикосновении я нашла утешение, которого так долго искала. Утешение в объятиях человека, которого презирала все эти три года.

Утешение в объятиях Эйса Муди.

(обратно)

20. Спуск в Лиллехаммер

Осознание произошедшего заставило меня раскрыть в ужасе глаза и толкнуть Эйса в грудь. От неожиданности он даже отшатнулся назад.

– Зачем ты пришёл?! – крикнула я, не узнавая собственного голоса. – Ну зачем ты пришёл сюда?!

Он молчал, и от этого мне стало ещё хуже.

С пеленой в глазах я направилась к двери, понятия не имея, куда идти дальше и что мне вообще делать в этой ситуации, Мир перед глазами расплылся в серую массу. Единственное, что я хотела – бежать. Бежать как можно дальше от этого кошмара.

Но Эйс схватил меня за руку и дёрнул в свою сторону. Резко, властно, не давая мне шанса опомниться. Он взял меня за плечи и настойчиво потребовал:

– Прекрати. Прекрати это. Хватит.

Его руки, обычно холодные и отстранённые, сейчас казались горячими.

Сейчас я внушала себе, что мне не нужно всё это – слова утешения или объятья. Потому что это не в моём стиле. Я не люблю обниматься и выслушивать, как меня жалеют. Это унизительно. Особенно в компании человека, перед которым мне нельзя было показывать слабину.

– Отвали! – выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хватки. – Ты ничего не понимаешь!

– Понимаю, что ты сейчас не в себе, – ответил он, его голос был на удивление спокойным и мягким. – Ты в шоке. Ты расстроена. Но тебе нужно успокоиться.

– Я спокойна! Всё!

Он промолчал. В его взгляде не было того холода, с которым я сталкивалась каждый раз, когда мы пересекались. Сейчас он казался тёплым. Его руки всё держали меня за плечи, чтобы я не дёргалась. И мне было бессмысленно сопротивляться.

– Это была твоя мама? – спросил он.

Стало ещё отвратнее на душе.

У меня скривилось лицо, когда я вспомнила её. И в очередной раз вспомнила то, что мы пережили после её ухода.

Мне пришлось прикрыть глаза и сделать вдох.

– Да, – сдалась я.

– Мне жаль.

Я истерично засмеялась от абсурдности его слов.

– О, тебе жаль? – переспросила я. – Может быть, прекратишь это? Тебе не жаль. Ты злорадствуешь, ведь мне в очередной раз сделали больно.

Эйс покачал головой и прижал меня спиной к стене. Он наклонился, чтобы наши лица находились на одном уровне.

– Прекрати это, – повторил он. – Я устал.

– От чего, интересно?

– От притворства.

На мгновение он опустил голову, и я наблюдала только за его макушкой. Чёрные волосы, чуть взъерошенные, сияли в тусклом свете. Он скрывал лицо, может, чтобы я не увидела выражение, которое на нём отразилось. Но когда он поднял голову, взгляд стал ещё более незнакомым. Мягким и добрым. Без той надменности, сарказма, самовлюблённости, которые я привыкла видеть в его синих глазах.

Взгляд был… уязвимым.

– Я не могу больше так, – выдал он хрипло. Слова вырывались из него с трудом, словно он произносил их через силу. – Мне так жаль, что я сделал с тобой, Мила, и я ненавидел себя за это каждый долбаный день, поверь. Я никогда ничего так не ненавидел, как себя. И пусть это звучит как долбаное оправдание.

Моё сердце сжалось от неожиданности. Эйс Муди? Ненавидел себя? Это звучало настолько неправдоподобно, что я не могла поверить своим ушам.

– Не ври, – прошептала я. – Ты никогда не был одним из тех, кто жалеет о своих поступках. Ты слишком самоуверен, чтобы считать, что можешь совершать ошибки.

Он не ответил. Просто смотрел на меня, и от этого взгляда, в котором как будто не было ни капли лжи, мне становилось неловко. Его глаза были на одном уровне с моими, и для этого ему пришлось сильно наклониться. Он словно не хотел прерывать зрительного контакта.

Я начала сомневаться. Сомневаться во всём, во что верила до этого момента.

А потом он сказал:

– В тот день всё изменилось.

В голове крутились тысячи вопросов. Я хотела спросить его обо всём, но не знала, с чего начать. А момент был таким неподходящим, что слова никак не хотели вылезать наружу.

Эйс стоял близко, всё так же держа руки на моих плечах, вжимая меня к стене, а я не могла пошевелиться, и не от ужаса, а, скорее, от того, что мне хотелось остаться тут, чтобы никуда не выходить и не спускаться. Здесь было безопаснее.

Я повела себя как маленькая истеричка. Что подумает Айварс?

– Скажи мне правду, – прошептала я. – Правду о себе. Правду о своих чувствах. Правду о… своей болезни.

Его лицо застыло в немом выражении, и именно в этот момент он выпустил меня и отстранился.

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

Я удивилась собственному голосу. Он впервые прозвучал так: без агрессии, без нападок рядом с Эйсом.

Эйс сел на кровать, и тот мягкий взгляд стал в мгновение сломленным. Как будто ему вспомнилось всё самое плохое, что было в его жизни.

– А что я должен был рассказывать? – тихо сказал он.

Я подошла к нему и неуверенно села рядом. А потом ответила:

– Правду.

– Правду о том, что у меня не всё в порядке с головой? Что я псих?

– Да, именно это.

Он фыркнул, опустил голову, и чёрные волосы полезли ему на глаза. Эйс схватился за них, ероша ещё сильнее, чем они были взъерошены до этого.

Я не хотела жалеть его. Даже после того, как узнала правду о его психическом расстройстве, я хотела вести себя с ним как прежде. Холодно, отстранённо, с ненавистью в сердце.

Но всё пошло не по плану.

Идиотский лёд, которым я покрыла сердце, начал таять и выпускать наружу ту Милану, которой я была раньше. Это раздражало. То, что я не могу контролировать в себе даже такие мелочи. Что всё вышло из-под моего контроля.

Минуту мы просидели в абсолютной тишине. Слышались лишь детские голоса за окном.

– Все теперь об этом знают? – спросил Эйс, в его голосе проскользнул искренний страх, хоть он и попытался его скрыть.

Я качнула головой:

– Нет. Я никому не рассказывала.

Он выдохнул и откинулся назад, ложась на кровать.

– Давай ненавидеть друг друга по-другому? – произнёс Эйс спустя какое-то время в тишине. – Без войн. Без битв. Просто молча. Словно у нас перемирие.

Я нахмурилась и повернулась к нему.

– Притворимся, что ненавидим друг друга, – продолжил он. – Без оскорблений. Без унижений. Без попыток друг другу навредить. Просто… будем держаться на расстоянии.

– Притворимся? – переспросила я. – Когда ненависть искренняя, это нельзя считать притворством.

– Я никогда не был искренен в этом.

У меня открылся рот, но я так ничего и не ответила.

Эйс лежал молча, в номере стало так тихо, что я начала слышать, как тревожно бьётся сердце. Слёзы уже высохли, а образ мамы отошёл на второй план, как будто это не было такой уж и трагедией для меня – снова увидеть её.

В моменте Эйс коснулся моей руки. От этого прикосновения внутри всё завибрировало и запаниковало. Но я не спешила убирать её, просто сидела и делала вид, что ничего не происходит. Будто это в норме вещей.

– Пожалуйста, – сказал Эйс, погладив большим пальцем мои костяшки.

И тогда я вытянула ладонь из его руки и встала с кровати, а он всё продолжал лежать, глядя в потолок.

– Хорошо, – кивнула я. – Будем ненавидеть друг друга молча.

Отсюда было видно, что его губы дрогнули в улыбке, и он слабо кивнул. Тогда я развернулась, двинулась к двери, а потом вышла из номера, убеждая себя в том, что ничего не произошло.

Мне понадобилось несколько минут для того, чтобы спуститься в столовую. Перед этим я заскочила в общую уборную, находящуюся в холле, и умылась, чтобы скрыть следы от слёз. В зеркале сильных покраснений и опухших глаз я не обнаружила, так что спокойно вышла и пошла дальше.

Айварс сидел за тем же столом. Его взгляд тут же метнулся ко мне, едва он заметил движение у дверей. Он встал, спрашивая:

– Милана, всё нормально? Что случилось? Ты…

– Всё хорошо, – соврала я. – Простите за мою невоспитанность… У меня такое бывает.

Объяснение казалось нелепым, но ничего более умного в голову не пришло.

Айварс кивнул, как будто поверил, хотя его взгляд говорил о другом. А потом попросил меня сесть. Я всё это время игнорировала сидящую рядом с ним женщину. Когда-то я считала её родным человеком, а теперь пыталась внушить себе, что она нечто чуждое и плохое. Даже если сердце маленького ребёнка в моей груди не желало поддаваться этому.

– Мой друг подойдёт с минуты на минуту, – заговорил Айварс дальше. – А пока давай я познакомлю тебя со своей женой – Еленой Нордберг.

Елена… Она сменила имя. Маму звали Дарья.

Я кивнула, – наверное, даже слишком наигранно, – а потом прочистила горло, чтобы сказать:

– Здравствуйте. Я Милана. Приятно познакомиться.

Была бы моя воля, я бы сделала вид, что её здесь нет. Мне меньше всего хотелось смотреть на неё, в её глаза.

– Привет, – заговорила она наконец. Этот голос совсем не изменился.

Я едва подавила резкий выдох. Так странно – снова слышать её. И видеть. Она смотрела на меня так, как будто не сделала ничего плохого. А может она вообще не помнит меня? Может, специально стёрла из памяти то, что у неё была семья когда-то?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на неё. Всё-таки осмелилась на это. В её глазах не было ни капли сожаления, лишь тревога, которую было легко распознать. Она не забывала меня, конечно нет. Разве можно было забыть такое?

– Елена изучает историю, – продолжил Айварс. – Мы с ней совсем не пересекаемся во взглядах. А вообще она родом из Воронежа. Это такой город в России.

Я не могла заставить себя говорить. Глубоко внутри, в том месте, где когда-то жила надежда на материнскую любовь, теперь зияла дыра размером с мою голову. При этом сказать, что всё это только ненависть, было бы неправильно. Ненависть слишком простое чувство для того, чтобы описать эти ощущения. Это нечто более глубокое. Всепоглощающее разочарование.

Интересно, знал ли Айварс о том, что к нему ушла замужняя женщина? Учитывая то, что она сменила имя, наверное, она сменила и паспорт целиком, а значит никакого штампа там не было. Но знал ли Айварс об этом?

Мне казалось, что воздух накалился от напряжения, но вид мужчины говорил о другом: он будто ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает. И в моменте его лицо расплылось в улыбке, когда он увидел что-то за моей спиной. Айварс встал, и я обернулась. К нам подходил мужчина лет тридцати, с взъерошенными каштановыми волосами, в жёлтой толстовке, в джинсах и с наушниками, висящими у него на шее.

Айварс поприветствовал его, пожимая руку, и что-то спросил на норвежском. Тот ответил ему. Для меня всё это звучало так, как будто кто-то подавился раскалённым камнем и пытается выплюнуть его, попутно что-то произнося.

– Что ж, Милана, а вот и Магнус Стёре. Мой хороший друг. – Дальше Айварс снова перешёл на норвежский и что-то сказал Магнусу.

Тот кивнул и доброжелательно улыбнулся мне:

– Приятно познакомиться, Милана.

– Взаимно, – ответила я.

Он был одет довольно странно. Словно застрял в подростковом возрасте. Мне это понравилось. Значит, мы найдём общий язык. Больше всего я опасалась того, что знакомым Айварса окажется суровый серьёзный дядька, не умеющий даже улыбаться. Задавать вопросы такому человеку было бы проблематичнее.

– Милана мечтает о создании собственной видеоигры, – продолжил говорить Айварс. – Я тебе уже о ней говорил… Мне показалось, что ты должен её выслушать.

У Магнуса словно загорелись глаза. Он сел на стул прямо передо мной, сложил руки в замок и произнёс:

– Вау. Редко встретишь девушек в этой сфере. Я приятно удивлён.

– И многие не воспринимают меня из-за этого всерьёз, – ответила я, хмурясь. – Женщинам всегда тяжелее добиться расположения и уважения к себе, чем мужчинам.

Магнус легонько кивнул головой, вздыхая.

– Что ж поделать, мы живём в патриархальном мире, к сожалению.

– К сожалению? – переспросила я. Было странно слышать подобное от мужика, у которого миллион привилегий только потому, что у него нет матки.

– К сожалению, – повторил он. Его взгляд стал серьёзнее. – Это несправедливая система, правда ведь?

Я тяжело вздохнула.

– Сложностей из-за этого много. От банального недоверия со стороны инвесторов до постоянного сравнения с мужчинами-разработчиками. Они начинают говорить с тобой так, как будто ты ребёнок, которому надо объяснять всё на пальцах. Знаете историю о программистках в ENIAC¹⁶? Они были настоящими гениями, но их вклад долгое время замалчивали, приписывая заслуги мужчинам.

Магнус слушал меня внимательно и периодически кивал. А я удивлялась тому, что на свете существуют представители мужского пола, которые согласны с утверждениями насчёт несправедливости по отношению к женскому.

– История полна таких примеров, – продолжила я, заметив, что мужчина не отпирался от этой темы, а только с интересом слушал, что я скажу дальше. – Взять хотя бы средневековье, когда женщинам-учёным приходилось скрывать свою личность, чтобы опубликовать научные труды. Зачастую они брали мужские псевдонимы. Или сколько талантливых художниц были неизвестны просто потому, что они были женщинами. Их работы приписывались мужчинам, а имена затерялись во времени. Даже сейчас, в ХХI веке, женщины сталкиваются с гендерной дискриминацией: зарплатное неравенство, стеклянный потолок… И это лишь верхушка айсберга.

Айварс сидел молча и просто слушал, как будто не осмеливаясь вставить слово. А женщина рядом с ним… Елена. Она, кажется, просто игнорировала нас, вынув телефон, в котором что-то листала. Как будто скроллила ленту Инстаграма.

Моё напряжение из-за неё никуда не делось. Я просто внушала себе, что это абсолютно незнакомый для меня человек. Не знаю, то, что она ничего не говорила, а просто сидела отчуждённо рядом со своей брошенной дочерью, было хуже того, если бы она попыталась со мной заговорить, или наоборот?

Магнус вздохнул, откинувшись на спинку стула.

– Это сложная система, уходящая корнями в историю и культуру. Но это не значит, что её нельзя изменить. Мы, мужчины, должны осознать свою привилегию и использовать её для того, чтобы изменить ситуацию. И я верю, что вместе мы сможем создать более справедливый мир… – Он замолчал на какое-то время, потом резко сменил тон на более весёлый и добавил: – Что-то мы отошли от темы… Если ты не против, я попрошу тебя рассказать мне о своей игре. А я постараюсь придать твоим трудам смысл, чтобы история с несправедливостью не повторилась. Я работаю в Сан-Франциско, в офисе Ubisoft¹⁷, на должности старшего продюсера. Отвечаю за более крупные проекты, иногда за несколько проектов одновременно, и за координацию работы команд, соблюдение сроков, бюджетирование и принятие ключевых решений по игре. Так что, я могу быть полезен. Мы всегда в поиске новых талантливых лиц.

У меня сразу пересохло в горле.

По плану я вообще должна была кратко рассказать о себе, потом задать ему пару вопросов, а уже потом, возможно, затронуть тему моего проекта. Но он перебил меня, перехватил инициативу. С одной стороны, это было хорошо – он проявлял интерес. С другой… я не была к этому готова.

Сделав глубокий вдох, я подняла глаза и посмотрела на него.

– Ну, хорошо… Над названием я ещё думаю, но игра планируется в жанре MMORPG в научно-фантастическом сеттинге.

Я начала рассказывать. Не сухо и по пунктам, как собиралась изначально, а живо, с энтузиазмом. Рассказывала о мире, который уже создала у себя в голове и на страницах нескольких тетрадей дома, о персонажах, о сюжете. О битвах, о технологиях, о возможностях. О том, как важно для меня сделать эту игру особенной.

Я не заметила, как пролетели первые двадцать минут. Я увлеклась, забыв про все свои планы и заготовки. Я просто говорила, рассказывала, делилась своей страстью.

Магнус слушал внимательно, изредка задавал вопросы, уточнял детали. Он интересовался всем: от графики до игровой механики.

Я рассказывала, как создавала лор, как продумывала расы, как писала историю. Мне казалось, что я говорю уже целую вечность.

– Звучит очень интересно, – сказал Магнус, когда я закончила. – У тебя уже есть прототип, как я понимаю?

– Да, – ответила я, кивая. – Небольшой, но функциональный. Я работаю над ним уже несколько лет.

– И что ты планируешь делать дальше?

– Ну, сейчас я активно ищу финансирование, – сказала я, переходя к самой важной части. – Чтобы найти команду, улучшить графику, добавить больше контента. Хочу вывести игру на новый уровень.

– Понимаю. И какие у тебя планы по монетизации?

Я начала рассказывать о планах по продаже внутриигровых предметов, о подписке, о других способах заработка. Я чётко озвучила цифры, спрогнозировала прибыль, рассказала о стратегии продвижения. Я старалась говорить максимально профессионально и убедительно.

Магнус слушал молча, кивая время от времени. Когда я закончила, он улыбнулся.

У меня вспотели ладони, а сердце застучало в два раза быстрее. Обычно, когда я рассказывала тем немногим о своих планах, это давалось мне довольно легко. Может быть, потому, что люди просто кивали и шли заниматься своими делами дальше. Не было такой заинтересованности. Я просто выговаривалась в воздух. А сейчас… Мужчина смотрел на меня задумчиво, как будто всерьёз подумывал о том, чтобы…

– У тебя отличный проект, Милана, – сказал он. – По правде говоря, едва Айварс заикнулся о тебе, как я ещё на том этапе заинтересовался… Нам катастрофически не хватает молодёжи среди наших людей. Новый взгляд на мир всегда актуален. Возможно, я тороплю события, но у меня есть хорошее предложение… Как ты смотришь на перспективу присоединиться к команде Ubisoft? Было бы тебе это интересно?

Я замерла, ошеломлённая. Прозвучало это предложение как мощный гром. Я даже практически услышала его, а потом и почувствовала слабую вибрацию в районе затылка. Лицо обдало резким жаром.

– Ч-что? – заикнулась я, а потом захлопнула рот, услышав при этом, как зубы стукнули друг о друга.

– Было бы тебе интересно, если бы…

– Вы шутите?!

Несколько человек обернулись на мой внезапный вскрик. Я закрыла ладонью рот, извинившись перед Магнусом взглядом.

Он издал смешок, прочистил горло и переспросил тоже самое.

– К-конечно… – еле выдавила я. – Это было бы… Это…

– Но, как ты понимаешь, всё это не так просто. Нам нужно сделать несколько шагов.

Я слишком активно закивала, ожидая продолжения.

– Во-первых, – сказал Магнус, – я должен поговорить со своим линейным менеджером… с директором по производству. Ему нужно показать твой проект. Это, так сказать, первое препятствие.

– А если он не заинтересуется?

– А если заинтересуется? – с улыбкой поправил меня Магнус, глядя мне прямо в глаза. – Мыслить следует позитивно. Я постараюсь его убедить. У меня есть несколько аргументов в твою пользу.

– Каких? – не удержалась я от вопроса.

– Твой талант, уникальная идея, страсть к своему делу.

Я скептически фыркнула. Мне показалось, что этого недостаточно для того, чтобы кто-то вложился в проект самоучки-разработчицы.

– Во-вторых, – продолжил Магнус, – если директор по производству даст добро, нам нужно будет привлечь внимание HR. Им нужно будет оценить твои навыки, знания, опыт.

– Но у меня нет опыта работы в крупных компаниях, – сказала я, чувствуя себя неуверенно. – В каких-либо компаниях вообще.

– Это не проблема, – ответил Магнус. – Мы можем предложить тебе стажировку. Или временный контракт. Главное – показать свой талант.

– А если у меня не получится? – спросила я.

– Получится, – сказал Магнус, уверенно глядя на меня. – Я в тебя верю.

У меня поползли вверх брови. Я не ожидала ничего подобного. Совсем. Думала, он просто даст мне пару советов, в каком направлении лучше двигаться. И всё.

Боковым зрением я к несчастью заметила, что Елена смотрела на меня, отложив телефон. От этого стало ещё труднее сдержать эмоции, рвущиеся наружу. Я с нетерпением ожидала, пока Магнус закончит свою мысль, а взгляд Елены меня ужасно отвлекал и даже раздражал.

Происходили какие-то чёртовы эмоциональные качели: я «перепрыгивала» с одной эмоции на другую, не понимая, мне сейчас радоваться или разрыдаться снова.

– Спасибо, – сказала я, чтобы отвлечься. – Не знаю, как вас отблагодарить…

– Пока рано, – ответил Магнус. – Но я очень постараюсь, чтобы было за что.

В этот момент Айварс громко кашлянул. Я даже позабыла о том, что он сидел с нами. И что всё это – благодаря и ему тоже. Но то, что он оказался тем самым любовником моей матери, сделали моё уважение к нему невозможным.

– Твой поезд, – произнёс он, глядя на Магнуса, а потом сказал быструю фразу на норвежском.

Тот кивнул, вставая со стула. Я подскочила вместе с ним на автомате.

– Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Милана. И пообщаться. К сожалению, мне нужно ехать, я здесь совсем ненадолго… Можешь дать свои контактные данные, чтобы я связался с тобой, когда будут новости?

У меня задрожали руки, когда я выписала в блокноте свой номер телефона, вырвала листок и отдала его ему. Магнус принял бумажку и кивнул.

– Спасибо… Ещё увидимся.

Он протянул ладонь, и я ответила тем же, пожав ему руку.

– Не теряй надежду, – сказал он. – Надейся на лучшее и верь в себя… И в меня.

С этими словами он ушёл с Айварсом.

Внутри меня кипело буйство разнообразных эмоций. Я ощущала радость, восхищение, ужас, страх и волнение. Всё вместе создавало бурный коктейль, и мне казалось, что все внутренние органы вибрируют.

Я плюхнулась обратно на стул, уставившись в одну точку. И совсем забылась, пока Елена не подала голос:

– Я смотрю, дела у тебя идут хорошо.

У меня вздрогнули плечи. Слышать её голос было всё ещё непривычно. Спустя столько времени. Как будто что-то очень знакомое, возможно, являвшееся когда-то чем-то родным и близким, а сейчас затерявшееся в памяти, во времени.

Я медленно повернула к ней голову. Интересно, если бы папа был здесь, как бы он отреагировал на её внезапное появление? Ему определённо стало бы хуже.

Она немного изменилась. Стала выглядеть свежее, даже моложе. И сменила стиль в одежде. Русые волосы собраны в высокий строгий хвост. На лице – сдержанный макияж.

Интересно, почему она выбрала заниматься историей после ухода, если верить словам Айварса? С папой она была домохозяйкой и не особенно высказывала интерес для того, чтобы чем-то заняться помимо этого.

– Да, – ответила я, несмотря на всё желание проигнорировать её.

– А как дела у Анжелики?

Мне стало смешно. Как она смеет интересоваться её жизнью, после того, как бросила её?

– Тебя это больше не касается, – огрызнулась я в ответ, горя внутри от возмущения.

Елена отвернула голову, и большие серьги в её ушах качнулись в такт движению.

– Я понимаю твою неприязнь ко мне…

– Скорее ненависть, – поправила я. Голос дрожал от злости.

– Ненависть… Ладно, пусть так. Но… Давай поговорим на родном?

– Хоть на английском, хоть на русском – мой ответ будет одинаковым. Или ты думаешь, что задобришь меня этим?

– Нет, я не хочу тебя задобрить. Я хочу, чтобы ты просто поняла меня.

Я усмехнулась.

– Интересно, как я могу понять то, что ты бросила нас и сбежала с другим мужиком?

– Иногда лучшее решение – сбежать.

Качнув головой, я резко встала из-за стола. Мне надоело это слушать. Но когда я попыталась сделать шаг в сторону, чтобы уйти отсюда, Елена схватила меня за запястье. Я замерла на месте. От её прикосновения мне стало только хуже. Оно подействовало как разряд тока, мгновенно парализовавший меня.

– Я не любила твоего отца, – призналась она. – Так бывает. В этом никто не виноват. Я просто не хотела его больше видеть.

Опустив голову, я взглянула на неё. Она подняла глаза, а в них не было никакого раскаяния или сожаления. Она просто смотрела и всё. Констатировав факт. Не более.

– Брак с ним оказался для меня тяжким бременем. По началу всё было хорошо, но со временем пелена с глаз спала, и я поняла, что не люблю его.

Я выдернула руку из её хватки, но не спешила уходить. Эти слова меня удивили.

– Да, я признаю, что являюсь плохой матерью, потому что оставила вас, тебя и Анжелику, но просто я знала, что ему нужна будет поддержка. Ваш папа был одержим мной. И я знала, что после моего ухода ему станет очень плохо. Он вполне мог наложить на себя руки. И я уверена, что его остановило только то, что вы были с ним. Он очень вас любит.

Это прозвучало как глупейшее оправдание своего эгоизма и безответственности.

Я словила себя на мысли о том, что считаю её ещё противнее, чем до этого. У неё был выбор, и она сделала свой. Не в пользу своих детей, а в пользу мужчины.

– Мне это неинтересно, – ответила я сухо.

Она кивнула, как будто и не ожидала ничего другого.

– Как бы там ни было, я не из тех, кто смотрит в прошлое, – произнесла Елена. – Поэтому я давно отпустила вас. У нас разные пути. Надеюсь, у тебя всё получится с твоей мечтой.

Она встала, поправила юбку, даже легонько улыбнулась мне. Как омерзительно. А потом просто развернулась и ушла.

Эта женщина не стала тратить время на то, чтобы расположить меня к себе. Не стала молить о прощении. Она была уверена в своём выборе на сто процентов. И от этого мне стало так обидно, что я сама не ожидала от себя такой реакции.

Я просто плюхнулась обратно на стул, не зная, должна ли ненавидеть этот день или любить. Ведь именно сегодня произошло самое ужасное событие и самое прекрасное одновременно.

Я бы не смогла сказать, сколько времени прошло с того момента, как Елена покинула меня, совершенно не раскаиваясь в том, что сделала. Может быть, я просидела на стуле, уставившись в одну точку, час, может, два. Но пришла в себя тогда, когда надо мной кто-то появился.

– Ты же ещё не передумала?

Я подняла голову и взглянула на Хлою. Вид у неё был весёлый. Впрочем, как всегда. Не помню, чтобы эта девчонка хоть когда-то пребывала в плохом распоряжении духа.

– Что? – не поняв, о чём речь, спросила я.

– Ну, поездка.

Я цокнула. Дурацкая идея. Мне надо было отказаться от неё ещё на этапе предложения.

– Нет, не передумала.

– Тогда нам уже пора собираться. Вставай.

Удивлённо нахмурившись, я спросила:

– Не рано? У нас ещё одна лекция впереди.

– Профессор договорился о том, чтобы её перенесли на завтра. Сказал, что не хочет, чтобы мы ехали в темноте, ночью. Ради нашей же безопасности.

Это очень похоже на Бьёрна, так что неудивительно.

Тогда я встала. Не хотелось заставлять всех ждать. Может, эта поездка хорошо скажется на моём психическом состоянии и отвлечёт от образа Елены в моей голове.

Хотя, как мне кажется, я её больше и не считала своей матерью, и причин для грусти уже не было. Разочарование и смирение поглотили меня с концами.

* * *

Рио не затыкался буквально всю поездку, при этом умудряясь следить за дорогой за рулём арендованного внедорожника. Мы с девчонками теснились сзади. Я позволила Фелисити сесть впереди, когда Рио состроил щенячьи глазки и взглянул на меня умоляющим взглядом.

Всю дорогу я поглядывала на её реакцию на его тупейшие шутки. Она смеялась в голос. Это заставляло меня усмехаться. Что ж, было бы здорово, если бы у этих двоих всё срослось. Хотя с другой стороны, если из-за своей пассии Рио перестанет проводить со мной время… Ох, лучше бы он был геем.

Временами мне казалось, что в один момент Рио свернёт не туда, и мы все покатимся вниз, в ущелье. Страшно было даже в окно выглянуть, нас окружали высокие горы, казавшиеся слишком внушительными. Малейшее неверное движение, и нам пришёл бы конец. Как бы сильно я ни любила своего друга, свою жизнь, однако, я ему доверить затрудняюсь.

Ели, покрытые снегом, стройными рядами высились вдоль дороги. Из-за того, что мы все сидели в куртках, ещё и прижатые друг к другу, нам стало жарко, и Аврора открыла окно. Воздух был кристально чистым и морозным.

С каждым метром спуска мы приближались к долине, где уже виднелись очертания Лиллехаммера. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, создавали игру света и тени. Дорога серпантином спускалась вниз, и вскоре мы уже въехали в город. К счастью, мы добрались целые и невредимые. Рио прихватил карту в шале на всякий случай, решив сыграть в пирата, ищущего сокровища, вместо того, чтобы просто воспользоваться традиционными Гугл Картами в телефоне, что упростило бы задачу раз в сто.

Лиллехаммер встретил нас предрождественскими гирляндами, украшавшими дома и улицы. Город, казалось, погрузился в какую-то зимнюю сказку, и мы, как гномы, спускались с гор в это царство. Когда дорога стала более пологой, Рио остановил машину на небольшой смотровой площадке. А потом повернулся к нам.

– Мы приехали. Можете выходить.

– Спасибо за разрешение, – произнесла я.

– Не за что, малы… – Он запнулся, бросив взгляд на Фелисити. – Лана.

Я возмущённо округлила глаза. О нет! Вот и началось! Он всегда в шутку называл меня малышкой, и под этим словом не подразумевалось ничего романтического. Но теперь, похоже, этому придёт конец. Он будет называть малышкой Фелисити? И это будет иметь романтический подтекст?

Лучше бы он был геем.

Наконец мы вышли из машины. Холод пронизывал до костей, но от красоты, открывшейся перед нами, захватывало дух. Долина утопала в мягком, розоватом свете заката. Снег покрывал крыши домов, словно сахарной пудрой, и всё это выглядело таким умиротворяющим. Я даже опешила. Меня не интересовала природа, никогда такого не было… Но сегодняшняя картина определённо была превосходной.

– У Муди бы встал на всё это, – шепнул хихикающе Рио.

Я пихнула его локтем в живот.

– А можно мне прожить хоть один день без упоминания Эйса, а?

– Эйса? – удивлённо переспросил Рио. – Ты впервые назвала его по имени или мне послышалось?

Я сжала губы, скрестила руки на груди и одним взглядом послала его нахрен. Он хихикнул, но не стал допытываться.

Хлоя уже достала телефон и начала делать фотографии, перекрикиваясь с Самантой, которая снимала видео. Аврора и Фелисити стояли, зачарованные видом, и о чём-то шептались.

Лиллехаммер выглядел как кадр из старой рождественской открытки только с поправкой на реальную жизнь. Не приторный, а сдержанный, с нордическим шармом. Солнце уже собиралось уходить, и город погружаться в сумеречную синеву. Фасады домов оплетали уже зажжённые гирлянды, похожие на тонкие нити жемчуга, которые тянулись вдоль улицы, мягко подсвечивая архитектуру и подчёркивая деревянные детали и покатые крыши.

Снег… здесь это вообще отдельная тема. Он не просто белый, он какой-то светящийся, с голубоватым отливом. Фонари выхватывали из темноты отдельные кружащиеся снежинки.

– Ну? – нетерпеливо произнёс Рио, вынимая небольшой фотоаппарат и натягивая шапку плотнее на голову. – Идём?

Саманта почти пропищала и двинулась дальше, по ровной дорожке. Остальные последовали её примеру. Я постаралась держаться рядом с Рио.

– Где твоя шапка? – спросил он, нахмурившись. – Хочешь застудить уши?

– Айсейгерт как-то решил использовать её как насадку на свой огурец, так что я решила впредь не касаться её.

Выражение лица друга резко сменилось с весёлого на максимально растерянное. Он выглядел так, словно ему раскрыли череп и потыкали пальцем в мозг.

– Чего?

– Zabey, – отмахнулась я. – Забудь.

Я внезапно словила себя на мысли, что ни разу не поделилась с ним о том, что полное имя Эйса – Айсейгерт. Считаю, это огромное упущение с моей стороны. Или даже жертва. Потому что, зная Рио, я уверена, он бы придумал потрясающие шутки по этому поводу, что сделало бы моё издевательство над Эйсом ещё шикарнее.

Но мне как будто и не хотелось больше над ним издеваться.

Мы шли дальше молча. Почти. Девчонки, как им и свойственно, о чём-то переговаривались. Обсуждали всё подряд. Даже некоторых людей, их одежду, походку. Витрины магазинов, мимо которых мы проходили, словно магниты притягивали взгляд. Внутри горел тёплый свет, демонстрируя традиционные норвежские свитера с оленями, резные деревянные фигурки, имбирные пряники и другие милые безделушки. Я не упустила возможности и прикупила пару фигурок для папы и Анжелики в качестве сувениров.

Всё вокруг выглядело очень уютно и по-домашнему. Даже я была готова это признать.

В воздухе витал аромат хвои, камина и глинтвейна. Уличные кафе и бары манили. Слышалась тихая музыка, смех и обрывки разговоров. Несмотря на всё это, город не становился шумным. Он оставался уютным, умиротворённым и спокойным.

– Что ты там решила после того, как узнала про… – Рио наклонился ближе к моему уху и, шепча, добавил: – ну, таблетки?

Потом отстранился и принялся фотографировать виднеющиеся очертания гор на фоне искрящегося города.

– Мы решили перестать друг над другом издеваться, – сказала я как есть.

– О, правда? И кто предложил перемирие? Точно не ты, да?

– Нет. Он.

– Да уж… Интересно, с чего бы?

Мне не понравился его тон. Я повернула в его сторону голову и спросила:

– И что ты мне хочешь сказать?

– Что всё было бы проще, если бы вы пообщались. Нормально. Не как враги, а как… ну, нормальные люди.

– Какой в этом смысл?

Рио пожал плечами.

– Не знаю. Ты мне это скажи. Возможно, я бы мог сказать наверняка, знай я правду о том, что между вами обоими когда-то случилось.

Я в ответ покачала головой, что означало полный отказ. Друг в ответ громко цокнул, как будто надеялся на ровно противоположное.

– Да почему ты так этого боишься?! – возмутился он. – Ты настолько мне не доверяешь? Если это действительно что-то… ужасное, ты считаешь, что я всем расскажу об этом?

– Не в этом дело, Рио…

– А в чём?

Я остановилась возле небольшой кофейни с прозрачными дверьми. Когда из неё вышел посетитель, в лицо дунул аромат свежего кофе.

Рио окликнул девчонок, чтобы они остановились. Те повернулись к нам.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Саманта, что шла самая первая.

– Лана? – позвал меня друг. – Ладно-ладно, если не хочешь говорить – не говори. Я не хочу на тебя давить. Только не впадай так в ступор.

Я с трудом подняла на него взгляд. Он просил меня рассказать о случившемся много раз за всё то время, что мы знакомы. И каждый раз это заставляло меня вернуться в школьный коридор, в тот унизительный для меня день.

– Не обижайся. – Рио состроил жалобные глазки, взяв меня за руки. – Прости, ладно. Это не моё дело. Больше не буду спрашивать. Честно. Обещаю… – Он повернул голову в сторону кофейни. – Хочешь, попьём горячего шоколада с какими-нибудь пряниками? Давай зайдём?

Мне не удалось скрыть слабой улыбки, последовавшей после его предложения. Я, не думая, кивнула, и Рио повеселел.

– Девчонки! – воскликнул он так громко, что некоторые мимо прошедшие люди обернулись. – Предлагаю перекусить за мой счёт!

– Разве можно отказаться от такого? – ухмыльнулась Хлоя, мигом появившись рядом со мной.

Подружки прошли в кофейню, и когда к дверям подошла Фелисити, Рио тут же подскочил на месте и схватился за ручку, чтобы галантно открыть дверь перед своей возлюбленной. Она оценила этот джентльменский жест и даже хихикнула.

– Меня сейчас вырвет, – поделилась я своим искренним мнением насчёт всей этой ванильной сцены. Но, конечно же, как можно тише, чтобы Фелисити не услышала.

– Не ревнуй, – ткнул меня в нос Рио и прошёл в кофейню, напрочь позабыв о манерах.

Я закатила глаза и открыла для себя дверь самостоятельно.

Внутри кофейня оказалась уютным убежищем от морозного ветра. От множества ламп с абажурами исходил мягкий свет. Запах свежесваренного кофе смешивался с ароматом корицы и ванили. На прилавке была разложена выпечка. Повсюду стояли небольшие столики, покрытые клетчатыми скатертями, и кресла, обитые мягким материалом. В одном углу стоял большой камин, у которого расположились несколько человек, попивая кофе и о чём-то тихо беседуя.

Хлоя, мгновенно оценив обстановку, довольно улыбнулась.

– О, да! Идеальное место, чтобы согреться, – сказала она, направляясь к свободному столику у окна. – Рио, ты лапочка!

Саманта, Фелисити и Аврора уже стояли возле прилавка, разглядывая меню. Рио, как ни в чём не бывало, уже подлетел к ним, предлагая свою помощь с заказом, чувствуя себя, наверное, каким-нибудь султаном… Хотя, зная Рио, предположу, что он сейчас представляет себя скорее сутенёром с хорошенькими шлюшками.

Я же, не торопясь, подошла к витрине с десертами. Там было столько всего вкусного, что глаза разбегались: шоколадные круассаны, яблочные пироги, рождественские пряники в форме снежинок, разноцветные пирожные с кремом.

– Что будешь заказывать? – спросил друг, неожиданно появившись рядом.

Он выглядел довольным: наверное, уже успел сделать заказ для Фелисити.

– Пока не знаю, – ответила я, рассматривая пирожное с малиной. – Здесь всё такое аппетитное.

– Бери шоколадный круассан. Тот парень сказал, что он тут самый вкусный.

Под «тем парнем» он имел ввиду баристу.

Я кивнула, но не успела даже заказать, как Рио сделал это за меня. Дождавшись, пока вся наша компания сделают заказы, Рио сразу расплатился у кассы, и только после этого мы выбрали столик у камина и уселись на мягкие кресла.

– Я всегда думала, что ненавижу зиму, но этот город, кажется, пытается меня переубедить, – усмехнулась Хлоя.

Саманта застонала, отбросив телефон на столик.

– Что случилось? – спросила Хлоя.

– Я скучаю по Шейну…

– Вы проводите время вместе без перерыва. Буквально. Ничего страшного, если побудете отдельно пару часов.

Это не убедило Саманту, и она фыркнула, снова хватая телефон. Потом, немного проводя пальцем по экрану, она развернула его и продемонстрировала нам всем фотографию, на которой были запечатлены парни: Кенни, Джордан, Эйс и Шейн. Кажется, они снова развлекались на спуске, судя по фону.

– У них там своеобразный мальчишник, – хихикнула Хлоя. – Тебе не скучно с нами, Рио?

– О, поверь, ему больше нравится компания девчонок, – усмехнулась я. – И не то, чтобы он альфа-самец…

Саманта наклонилась чуть ближе и спросила напрямую у Рио:

– Ты гей?

– Да вы мне надоели! – возмущённо вскрикнул он. – Почему сразу гей?!

Из меня вырвался хохот. А как ещё можно было подумать, блин? Он предпочёл отвезти группу девочек и сидит с ними в приторной кофейне, пока пацаны развлекаются в горах, кто на лыжах, кто на сноуборде…

– Я же не говорю, что Лана лесбиянка, только из-за того, что ей больше нравится проводить время со мной, и у неё нет лучших подружек!

Ладно. Тут он меня подловил.

Я закивала, одновременно закатывая глаза. Признав своё поражение. И Рио понял всё по моему лицу и почти возгордился собой.

Я еле держалась, чтобы не растрепаться ему о том, что произошло на обеде с Айварсом, Магнусом и… Еленой. О ней говорить хотелось меньше всего. Возможно, я даже так и не поделюсь ему об этом эпизоде. А зачем? Она исчезла с концами, нет никакого смысла в том, чтобы снова впускать её в свою жизнь, даже просто в разговорах. Что произошло, то произошло.

Удивительно, но меня не так уж это и волновало больше. Как будто вместе с той истерикой, с теми слезами я отпустила её с концами. Будто до этого во мне всё ещё теплилась какая-то жалкая надежда на то, что она одумается и может когда-нибудь ещё вернуться. А после тех её слов она испарилась и вовсе.

Я как будто освободилась.

Но что насчёт Магнуса, обещавшего поговорить с верхушкой Ubisoft – одного из крупнейших игровых издателей в Европе, который включает в себя студии в более чем 20 странах, включая США, Канаду, Италию, Украину, Румынию, Германию, Испанию, Китай… Блин, у них выходят просто самые лучшие игры! Как можно не умереть от счастья, когда в твоей жизни происходит нечто подобное, когда ты геймер до мозга костей?!

Я никогда не верила в приметы, карму и во всякую подобную ерунду, но именно в этом случае меня пугала возможность сглазить. Так что буду молчать до последнего. Пока не будет известен исход наверняка. Что если я расскажу об этом Рио, а потом Магнус сообщит мне, что у него, к сожалению, ничего не вышло и всё отменяется? Я почувствую себя неудачницей. Для моего ментального состояния это будет явно неполезно.

И пока размышления всё крутились у меня в голове, нам принесли наши заказы. Передо мной появилась тарелка с шоколадным круассаном и чашка с горячим шоколадом.

Рио предпочёл двойной капучино с солёной карамелью, о чём сообщил всем за столом.

Фелисити вдруг спросила:

– А солёная карамель вкусная? Я никогда не пробовала такой кофе.

Друг тут же оживился. Мне даже со стороны казалось, как будто её голос действует на него как возбудитель. В том плане, что Рио как будто сразу же становится неудобно сидеть, и он вечно ёрзает на месте.

– Если хочешь, можешь попробовать, – ответил он.

Фелисити вынула соломинку из своего латте, придвинулась ближе к парню и сунула её ему в чашку, чтобы попробовать его напиток. Я отсюда видела, как у него спёрло дыхание, и еле подавила смешок. А когда я встретилась взглядом с Хлоей, то поняла, что и она всё видит и замечает. На её губах возникла ехидная ухмылка.

Неужели Рио так искусно притворялся? Хотя… Мы с Фелисити особо никогда не пересекались, так что наверняка просто не представлялось такой возможности, чтобы я заметила его меняющееся рядом с ней поведение. А когда дело касалось обсуждения её максимально дурацкого поведения, Рио просто делал вид, что поддерживает моё мнение. Всё ясно.

– Вкусно, – улыбнулась Фелисити.

– Рад, что тебе понравилось, – ответил Рио. – Можешь забрать себе, я закажу себе другой.

– Или можем пить его вместе.

Я чуть не поперхнулась своим горячим шоколадом. Эта девчонка говорила мне, что просто даст ему шанс, но никаких гарантий того, что взаимно влюбится в него, дать не может. И что же сейчас происходит? Она вовсю с ним флиртует!

– Сделаем селфи на память? – внезапно предложила Хлоя.

– О, я не в самом удачном своём виде, – запротестовала Аврора, поправляя свою чёрную чёлку. У неё действительно была своеобразная причёска, которая из-за шапки немного растрепалась.

– Да брось, Рори! В удачном! Двигайтесь ближе друг к другу.

Как же я ненавижу фотографироваться…

Девочки сгруппировались, стараясь уместиться в кадре. Рио придвинул меня ближе против моей воли и закинул руку мне на плечо.

– Улыбайся или я сейчас заплачу от нервозности, – шепнул он мне.

Я нахмурилась и взглянула на Фелисити рядом с ним с другой стороны. Её рука, – не знаю, по случайности или вполне осознанно, – лежала у него на ноге. И опять мне пришлось сдержаться, чтобы не захохотать.

– Все смотрим сюда! – Хлоя пощёлкала пальцами, чтобы мы уставились в камеру, а потом, когда и сама сумела влезть в кадр, сделала несколько селфи.

Я воздержалась от недовольныхкомментариев. Вместо этого достала свой телефон и сделала пару фото для Анжелики. Она будет ругаться, если узнает о нашей прогулке и моём последующем игнорировании её просьбы делать ей снимки. Связь, к слову, здесь ловила куда лучше, чем в шале, поэтому я, воспользовавшись этим, тут же отправила сестре получившиеся фотографии.

Затем принялась рассматривать людей.

За соседним столиком сидели две пожилые норвежские женщины, оживлённо болтающие о чём-то. У окна расположилась пара туристов с огромными рюкзаками. А возле камина грелась группа подростков.

И тут из динамиков раздалась музыка. Не какая-нибудь попсовая песня, а что-то народное, скорее всего, норвежское. Сначала я не обратила внимания, но потом заметила, что мужчина, сидящий за одним из столиков вместе с ещё несколькими мужиками, что-то громко воскликнул и встал с места. Мне показалось, они пьяны, потому что прям раскраснелись и слишком часто смеялись, хотя повода не было.

Внезапно один из них встал и начал танцевать. Сначала он просто переминался с ноги на ногу, а потом начал выписывать какие-то замысловатые движения. Другой мужчина подхватил его, и они начали плясать вдвоём. Остальные посетители кофейни сначала удивлённо смотрели на них, а потом начали улыбаться, смеяться и аплодировать. В общем, с чувством юмора у всех было хорошо.

– Что они делают? – хихикнула Хлоя.

– Кажется, это такой народный норвежский танец, – объяснил Рио. – Называется халлинг.

Я с удивлением наблюдала за танцующими мужчинами. Они двигались так энергично и увлечённо, что невозможно было не улыбнуться. Даже такому сухарю как я. Это было что-то настоящее, живое, не наигранное.

И тут к ним начали присоединяться другие. Встала пожилая пара, осторожно вышедшие к свободному пространству. Бариста попутно протирал стол и смотрел на представление. Кажется, подобное здесь было в норме вещей.

– Я как будто попала в диснеевский мультик, – произнесла Фелисити, обращаясь к Рио.

Он засмеялся в ответ.

– Что ж, – сказала Саманта, вставая, – это самый странный и самый крутой вечер в моей жизни. Я, пожалуй, окунусь в культуру этой страны с головой. Кто со мной?

Хлоя вскочила с места, хватая Саманту за руку. Аврора немного замялась, но позже тоже решила составить им компанию, и вместе они вышли к танцующим норвежцам, которые, судя по их лицам, по достоинству оценили желание туристов поддержать их народные танцы.

Я даже согласилась с Самантой. Этот вечер действительно был особенным.

Рио смотрел на шоу с восторгом, и я точно знала, что он не против потанцевать со всей этой весёлой компанией, но, кажется, его удерживала Фелисити, продолжающая сидеть. А приглашать её он просто стеснялся. Хотя и хотел. Я уверена в этом.

Кофейня как будто превратилась в уютную таверну из какой-нибудь скандинавской сказки. Музыка придавала совсем другую атмосферу, и современный мир остался позади, уступив место прошлому, богатому культурой. Бородатые мужчины, совершенно не смущаясь, отплясывали вместе с женщинами, к ним присоединялись даже бабушки и дедушки, которые двигались чуть менее энергичнее, но были очень веселы.

В какой-то момент я повернулась к Рио и заметила, что он потянулся к руке Фелисити и осторожно коснулся её. Он лишь взглядом пригласил её, и она, не думая, согласилась. Вместе они вышли на танцпол, принявшись со смехом кружиться в танце.

А я сидела и смотрела на всё это, восхищаясь тем, как некоторые люди могут радоваться мелочам и, совсем забывая обо всём мире, просто веселиться. Может быть, будь я такой же, моя жизнь была бы куда проще.

Может быть.

* * *

Едва мы добрались обратно до шале после веселья в кофейне и долгой прогулки по улицам Лиллехаммера до тёмной ночи, как, почти не разговаривая друг с другом, просто пожелав спокойной ночи, разошлись по своим номерам.

Когда я вошла в свой, то удивилась тому, что Эйса на месте не было. А потом закатила глаза от последовавших мыслей: наверное, опять развлекается с одной из тех тупоголовых близняшек.

Переодевшись в пижаму, я прыгнула на кровать и долго ещё смотрела в потолок, надеясь заснуть. Но в голове беспрерывно играла норвежская музыка из кофейни и смех девчонок чуть позже, когда Рио поскользнулся и шлёпнулся на зад, когда мы выходили из неё и собирались заглянуть в ближайший музей.

Этот вечер был превосходным и расслабляющим. Забылось всё плохое, что в последнее время со мной произошло. Мне ни секунды не пришлось жалеть о своём согласии поехать в город.

Смирившись с тем, что мне пока не заснуть, я достала телефон, открыла квест-игрушку и принялась рубиться в неё. Может, желание спать придёт после того, как я пройду хотя бы пять уровней?

Я лежала на спине, подложив под шею подушку, и проходила только второй уровень, когда дверь отворилась. Мне совсем не спалось, поэтому я тут же бросила взгляд на возникшее движение.

– О, ты не спишь, – произнёс Эйс, закрывая за собой дверь.

Он звучал устало. Видимо, повеселились с парнями на славу.

Эйс прошёл глубже в номер, подошёл к окну, немного постоял, глядя на падающий снег снаружи, и потёр шею. Я наблюдала за ним с интересом. После дневных откровений и его болезни он казался мне каким-то… другим. Не знаю, плохой ли это знак или… Нет, определённо это плохой знак.

Когда он развернулся, я сделала вид, что не разглядывала его секундой ранее. Эйс подошёл к кровати, схватил подушку и пошёл к углу комнаты, чтобы лечь в очередной раз на пол. И тут я, глядя на это, почувствовала что-то, что не должна была ни в коем случае. И это что-то в миг овладело моим языком, и из меня вырвалось:

– Ложись на кровать.

Он взметнул брови, искренне удивлённый моими словами. Да что уж там, даже я удивилась: с каких пор для меня не стало проблемой относиться к нему как к человеку?

– А? – переспросил он, как будто решив, что ему померещилось нечто невозможное.

– Ложись на кровать, – повторила я и поняла, что это было не необдуманной фразой, а вполне себе серьёзным решением. – Это ведь и твоя кровать тоже… Можешь спать на ней.

Поверить не могу, что я всё это сказала!

Эйс стоял на месте ещё какое-то время, подозрительно вглядываясь мне в лицо. Наверное, подумал, что это какой-то кровожадный план.

– Ты серьёзно? – Он поднял брови, и его взгляд стал щенячьим. – Правда?

– Да, – кивнула я, кладя телефон на тумбу. – Ложись.

И тогда он наконец направился в мою сторону, держа подушку прижатой к груди. И каждый его шаг сопровождался мимолётными взглядами в мою сторону. Эйс словно не мог поверить в это до конца. А потом, когда он бросил подушку на прежнее место, я решила побыть и плохой:

– Только учти: чтобы не пересекал границу, ясно? – Я изобразила невидимую линию на кровати, добавляя: – Это моя сторона, а это – твоя. Усёк?

Он улыбнулся, огляделся, потом взял плед с кресла, сложил из него что-то наподобие баррикады и положил на кровать, соорудив заборчик между двумя сторонами.

– Довольна теперь? – спросил Эйс, и я закивала, еле сдержав смешок. – Вот и отлично.

Он сел, кровать прогнулась под ним, и мне стало неловко только сейчас. Спать в одной кровати с Эйсом Муди… И как я вообще на это пошла? Ситуация усугублялась ещё и тем, что у меня начали гореть от этих мыслей щёки. Как будто я только сейчас осознала, насколько это всё нелепо и странно.

– Знаешь, – заговорил Эйс в тишине, – я обычно сплю в трусах.

Я резко повернула в его сторону голову:

– Ничего страшного. Сделаешь исключение на этот раз и поспишь в одежде.

– А это что, одноразовая акция? Ну, то, что ты пустила меня поспать на кровати?

Нет. На самом деле этим жестом я давала ему понять, что он не должен спать на полу, как собачонка. Но теперь я что-то не уверена…

Моё молчание дало ему понять ответ.

– И что, предлагаешь мне спать в одежде каждую ночь? – спросил Эйс, выгнув брови.

– Купи себе пижаму. Как нормальные люди.

– Нормальные парни не спят в пижамах. Мы спим в трусах. Или вообще без ничего. Если захочется дать нашим маленьким друзьям отдохнуть.

Я сразу поняла, что он имел ввиду под «нашими маленькими друзьями», и у меня округлились глаза. Его слова снова напомнили о сцене в столовой: о нём голом, прикрывающимся одной моей шапкой. Как мне теперь это развидеть?

– Ладно, спи в трусах! – выпалила я, не желая больше слушать его нытьё. – Но если переступишь границу…

– Ты думаешь, мне в кайф лежать рядом с тобой полуголым? Это тебе должно быть в кайф смотреть на мой пресс. У меня шесть кубиков. Знаешь, сколько я пахал, чтобы их соорудить?

– Мне это неинтересно, – пробубнила я и легла на кровать, отворачиваясь от него.

– Ты первая девчонка, которой неинтересен красивый мужской пресс.

Я ничего не ответила, и Эйс наконец заткнулся. Я почувствовала, как он встал с кровати, а следом услышала шуршание – снимал одежду. Воздух вокруг стал гуще, мне от этого сделалось душно. Я пошла на это из-за своей дурацкой совести, но, надеюсь, она не заведёт меня слишком далеко.

Наконец, Эйс разделся и лёг обратно, укрываясь одеялом.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказал он, и я закатила глаза, хоть он этого и не видел. – Ты такая добрая сегодня.

– Просто соблюдаю новые правила, – ответила я. – Мы ведь договорились ненавидеть друг друга по-другому.

Несколько секунд он молчал, я услышала только его вздох, а потом Эйс, кажется, повернулся лицом в мою сторону, ложась на бок. Стало ещё тяжелее дышать.

– Была бы моя воля, я бы вообще не ненавидел тебя.

Фраза прозвучала странно. И я не совсем поняла её значение. Как будто он ненавидел меня по какой-то нужде, будто что-то заставляло его так относиться ко мне.

Я очень хотела повернуться к нему, взглянуть в глаза и спросить, почему он так повёл себя со мной в тот день. Но не стала делать себе хуже. Поэтому промолчала.

И никто из нас больше не сказал ни слова.

(обратно)

21. Царевна-Лягушка

Эйс

Я очнулся от чувства, будто на моём прессе что-то лежит.

Открыв глаза, постепенно привыкая к солнечному свету из окна, я сощурился и чуть приподнял голову. Рука Милы лежала на моём обнажённом животе.

И эта девчонка ещё возникала мне ночью, чтобы я не переходил границы. Кто бы говорил.

Представляю, какой скандал она учинила бы, если бы сейчас проснулась и застала себя в таком положении. Обязательно закатила бы истерику, как будто это я положил её руку на свои кубики!

Я осторожно взял ладонь сопящей Милы одной рукой, стараясь не разбудить её, а потом вернул её ей самой, переложив на подушку. Она зашевелилась, заставив меня испуганно замереть, но в итоге не очнулась. И сейчас, когда она была беззащитной и уязвимой, я мог позволить себе просто смотреть на неё. Наблюдать за каждым изгибом лица, не опасаясь колких замечаний и саркастичных ответов.

Её светлые ресницы трепетали в такт дыханию, отбрасывая лёгкую тень на нежную белую кожу под глазами. Я невольно залюбовался этой картиной, пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую деталь. Её губы, обычно поджатые в строгую линию, сейчас были расслаблены и чуть приоткрыты. И это вызывало почти болезненные ощущения. Хотелось примкнуть к ним, как в тот раз, перед чёртовым Джорданом, который постоянно лез к ней.

Я медленно провёл взглядом по её шее и заметил небольшую родинку у ключицы, которую раньше никогда не видел. Мне вдруг захотелось коснуться её, почувствовать тепло кожи.

Как же всё это, чёрт возьми, сложно…

Постоянно внушаю себе, что нельзя поддаваться этим чувствам, нельзя позволять себе даже думать об этом, но каждый раз эта игра становится всё сложнее и сложнее, и я не до конца понимаю, что на самом деле испытываю.

Нам никогда не быть вместе. Это факт, который я должен принять и смириться с ним.

Но, несмотря на это, мне не удавалось отвести от неё взгляд. Её простая красота притягивала, как магнит, лишая воли и разума. Она была как запретный плод, сладкий и манящий, но обречённый на вечную недосягаемость. И именно это делало её ещё более желанной.

Я знал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать.

Вздохнув, я с великим усилием отвернулся от неё. За окном падал снег.

Плед, который было сложен между нами, куда-то сполз. Не успел я толком осознать, где он находится, как услышал тихий скрип двери.

В номер просунулась голова Кенни. Я хотел притвориться спящим, чтобы избежать его вопросов, но, как назло, солнце светило прямо мне в лицо, так что план не удался. Друг, увидев меня, нахмурился, потом его лицо расплылось в широкой ухмылке. Он окинул взглядом смятую постель, моё полураздетое состояние и мирно посапывающую Милану. Его ухмылка становилась всё шире.

Даже представить боюсь, что он себе навоображал.

– Ого, – прошептал Кенни. – Что тут у нас происходило? Ночь удалась?

– Она запрыгнула на меня, как голодная тигрица, – подыграл я, вызвав у него резкое поднятие бровей. – Ну как я мог отказать?

А потом до него дошло, что я шучу. Кенни цокнул языком, как будто это было самое большое разочарование в его жизни.

– Блин, я уже надеялся, что вы наконец опустили оружие. Так сказать, провели мирные переговоры.

– Этому не бывать.

– Ладно, ладно. Но ты мне потом всё расскажешь. Во всех подробностях, – подмигнул он. – Милана даже в самом кошмарном сне не дала бы тебе спать на одной с ней кровати… Ещё и голым.

Я убрал одеяло в сторону, демонстрируя ему боксеры.

– А, блин, ты не голый, – вздохнул он.

– Сильно разочаровался?

– Честно говоря, да.

Кенни окинул взглядом кровать и, не удержавшись, ещё раз усмехнулся.

– Ладно, не буду вам мешать, – тихо произнёс он. – Может быть, шансы есть? Ещё целое утро впереди.

Закатив глаза, я спросил:

– Зачем ты вообще приходил?

Тут он стукнул себя по голове, как будто только сейчас вспомнил, что вообще-то имел цель, пока шёл сюда.

– Звонил наш любимейший тренер. У тебя соревнования через месяц.

Я резко вскочил, как ошпаренный, едва не задев локтем лампу на прикроватной тумбе.

– Ага, – кивнул Кенни. – Неприятненько, конечно, потому что теперь встаёт выбор – либо ты пропустишь соревнования в этот раз, либо… Ну, понимаешь, да, ты не можешь туда переться без тренировок. И старик тебя просто не допустит.

Я стоял посреди номера в одних трусах, ощущая, как неравномерно начало скакать сердцебиение. Меня за считанные секунды одолела паника.

– Свяжусь с Боуманом, – сказал я.

– И что ты ему скажешь?

– Я участвую в соревнованиях не один год. Пусть он составит мне индивидуальную программу тренировок, которую я смогу выполнять здесь, сам.

У Кенни округлились глаза.

– Ты думаешь, что сможешь?

– Соревнования все одинаковые. Ничего экстраординарного.

Друг пожал плечами:

– Ну как знаешь. Ты собираешься тренироваться по ночам, что ли?

– Да. Как раз усложню себе задачу.

Взгляд Кенни вдруг упал мне за спину, на кровать, и я услышал шуршание одеяла. Обернувшись, обнаружил просыпающуюся Милану. Резинка с одной её косички сползла, и её волосы наполовину распустились. Ох, этот розовый аппетитный цвет.

– Доброе утро, – заулыбался Кенни. – Как спалось на груди Эйса?

Она была ещё сонная, так что не сразу ответила. А потом, когда смахнула остатки сна, взглянула на Кенни с самым презрительным и злым взглядом, какой я когда-либо видел.

О, ясно. Этот маленький крольчонок не в духе.

Потом её взгляд заскользил от рыжеволосого придурка в мою сторону, и бирюзовые глаза стали ещё суровее. Я мысленно приготовился к буре.

– Ну вот почему я должна проснуться, и первое, что я вижу – это тебя в трусах?

Я усмехнулся, стянул с края кровати плед, прикрыв свои боксеры. Наверняка её просто смутила выпуклость. А потом я похлопал по своему прессу и сказал:

– Тогда любуйся этим, пока даю такую возможность.

Милана качнула головой и встала с кровати.

– Который час? – спросила она, зевая.

Кенни глянул на экран своего телефона и ответил:

– Семь тридцать.

– А что ты забыл в нашем номере?

Друг поиграл бровями, бросая на меня многозначительные взгляды.

– Ох-ох-ох, интересно. В вашем номере… Просто хотел проведать лучшего друга. Так сказать, проверить, не расчленила ли ты уже его.

– Isho nivchir, – пробормотала она.

Как же я ненавижу и люблю, когда она говорит на русском. С одной стороны, она всегда звучит экзотично, что мне хочется её съесть, но с другой… меня бесит, что я не понимаю, что эта девчонка себе там бормочет под нос. А хотелось бы.

– Что ж, я пошёл. – Кенни наконец понял, что ему стоит свалить, пока я не решил сыграть на его костях. – Эйс, я тебя предупредил.

Он говорил о соревнованиях, определённо, и эта моя мимолётная расслабленность в миг испарилась.

Когда друг вышел, закрыв за собой дверь, я сел на кровать, задумчиво уставившись вперёд. И при этом слыша, как Мила зашла в ванную и уже умывалась. Её телефон лежал на тумбе с её стороны, и на него вдруг пришло сообщение. Я не смог сдержать интереса и, перелазив кровать, взял его в руку. На заставке всё также стоял тот темноволосый игровой персонаж в красном греческом одеянии.

Я как-то загуглил, кто это. Загрей. Герой игры Hades. Она конкретно в него влюблена, раз держит его у себя на обоях телефона, и даже не убрала после того, как я его увидел.

Телефон у меня в руке завибрировал, и только сейчас я обратил внимание на сообщение. Вернее, сообщения. Их было два, от незнакомого номера. Но текст ясно дал понять, что это какой-то парень. Нахмурившись, я прочёл первое смс:

Привет, Милана! Как твои дела?

Потом перешёл ко второму:

Пишу, чтобы ты сохранила мой номер.

Может, у тебя остались вопросы после

нашего совместного обеда. Не стесняйся,

пиши, когда тебе будет удобно :)

Магнус Стёре

Какого чёрта?

Я неосознанно сжал телефон так сильно, что костяшки побелели, и весь закипел.

Какой к чёрту Магнус Стёре?

С кем и когда она, чёрт возьми, успела познакомиться? Какой ещё совместный обед? Почему я не знал этого?

Кто такой этот Магнус Стёре?

Я посмотрел на дверь ванной, из-за которой доносились звуки льющейся воды. Меня захлёстывала ревность. ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! То, что мне не нужно чувствовать, но это ощущение ни с чем не спутать. Я представил, как Милана, вся сияющая и довольная, встречается с этим непонятным типом. И мне от этих мыслей не становилось лучше.

Когда звук воды прекратился, я вернул телефон на место, сделав вид, что ничего не видел. Милана вошла в номер с мокрым лицом и с собранными в небрежный пучок волосами. Я сидел на кровати, смотря на неё, и она, нахмурившись, повернулась ко мне.

– Что? – спросила она.

– Ничего, – ответил я.

– Что ты так на меня пялишься?

– Просто. А что, нельзя?

Милана взглянула на меня недовольно, а потом поспешила отвернуться, когда её взор столкнулся с моей обнажённой грудью.

Я всё ещё злился, но не показывал этого.

– То, что я разрешила тебе поспать на кровати, – начала она, смотрясь в зеркало, – не значит, что тебе можно показываться мне постоянно в одних трусах.

– Я думал, благодаря этому акту самопожертвования между нами теперь особенная связь, – шутливо выдал я, стараясь так отвлечь себя от сообщений, которые прочёл.

– Размечтался.

Я потянулся к своим штанам на спинке стула и натянул их на ноги. Потом подошёл к Милане, встав за её спиной и смотря на наше отражение в зеркале, попутно приглаживая свои взъерошенные чёрные волосы. Рядом со мной эта девчонка как будто становилась ещё меньше, чем была. Наша разница в росте была всегда очень заметной, но стоило ей оказаться прямо передо мной, как она начинала больше походить на маленького зверька.

Или на лягушку. Это подходит ей лучше всего.

Милана терпеть не может, когда я называю её так. Думает, что я издеваюсь, а всё ведь намного глубже. Дело было не в её раздражительности или капризности – хотя и этого у неё было предостаточно, – и не в том, что она иногда бывала такой же неуловимой и непредсказуемой, как скользкая лягушка, готовая в любой момент выскользнуть из рук. Нет, причина крылась немного в другом.

Однажды, когда мы впервые испекли моё любимое печенье вместе, она устроила настоящий марафон русских народных сказок. Мы сидели, уткнувшись в экран телевизора у меня дома, и она, вооружившись пультом, включала старые советские мультфильмы, занимаясь при этом синхронным переводом всех сцен и диалогов специально для меня. Я, конечно, не до конца поспевал и за картинкой, и за её переводом, но был очарован.

Но больше всего мне тогда запомнился один конкретный мультфильм – «Tsarevna-Lyagushka». Принцесса-Лягушка, по-нашему. Я до сих пор помню это название и эту историю. Три королевских сына должны были выстрелить стрелой, и куда она упадёт, там они найдут себе жён. Стрела одного из них попала прямо в болото, и ему пришлось жениться на лягушке. Сначала он был в ужасе, но оказалось, что эта лягушка – заколдованная tsarevna, то бишь, принцесса, которая умеет творить чудеса.

И теперь, всякий раз, когда я смотрю на Милану, вспоминаю именно об этой принцессе. О той, что казалась непривлекательной, пока не нашёлся тот, кто разглядел её истинную красоту. Как бы она ни старалась казаться сильной и неприступной, я уверен, её можно было бы спасти одним поцелуем.

Но я израсходовал свою попытку. Я точно не тот принц, который это устроит.

Но и этот чёртов Магнус тоже не он!

Когда перед глазами снова замелькало то сообщение, мне пришлось приложить максимальные усилия, чтобы не выдать себя. Она опять начнёт на меня орать. Да, мне нравится, когда она краснеет от злости, потому что ей почему-то это идёт, но злить её сейчас, когда она едва проснулась, и попадать под горячую руку мне не хочется.

Я вдруг поймал её взгляд в отражении зеркала, и судя по тому, как она быстро отвела глаза, мне стало ясно, что она наконец посмотрела на мой торс. Ура. Я уж думал, что не так красив, каким всю жизнь считал себя.

– Прекрати смущаться, – сказал я, вынудив её поднять взгляд, а потом дёрнул грудной мышцей.

Глаза Миланы округлились всего за долю секунды, и я с трудом сдержался от смеха. Это было слишком превосходно.

– Что-то не так? – Я повторил трюк.

– Прекрати так делать, – сказала она серьёзно.

– Как делать? – Я поиграл обеими мышцами, как будто они отдельно от меня заигрывали с ней.

– Так, – повторила Милана, стараясь не смотреть на мою грудь.

Её взгляд метался между моим лицом и полом. Я чувствовал, как с каждой секундой её защита слабела.

Поэтому не стал останавливаться. Наоборот, решил усилить давление. Начал двигать мышцами в такт воображаемой музыке, делая это максимально нелепо и комично.

Милана продолжала стоять, скрестила руки на груди, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. Но я видел, как уголки её губ начали слегка подёргиваться. Её глаза больше не бегали, а были прикованы к моей груди, как будто она не могла отвести взгляд.

– Хватит… – выдавила Милана.

Я дёргал мышцами вместе с каждым произносимым словом:

– Что ты имеешь ввиду? Не понимаю, о чём ты говоришь.

Она пыталась сдержаться, но теперь это было невозможно. Её плечи слегка дрогнули, а губы были плотно сжаты. Но глаза… В её глазах плясали искорки азарта.

И тогда Милана толкнула меня в грудь, и от прикосновения её ладони к моей груди мне стало тепло. Я растерялся и прекратил развлекательное шоу, немного отступив назад. Но услышал смешок. Отчётливый смешок, сорвавшийся с этих розовых губ.

Милана покачала головой, пытаясь скрыть улыбку, пока проходила мимо меня. Но ей это не удалось. Я всё увидел.

Она искренне улыбалась. Из-за меня.

Ах…

(обратно)

22. Курс выживания

Милана

Я старалась делать вид, что внимательно слушаю Айварса, но на самом деле перед глазами стояли дёргающиеся сиськи Эйса. Эти его тренированные грудные мышцы, которые он зачем-то демонстрировал, а я, дура, на это смотрела. Ещё и умудрилась показать, что меня это шоу развеселило…

Теперь вместо того, чтобы сосредоточиться на лекции, я вспоминала этот глупый «танец», его ухмылку и своё собственное смущение.

Айварс говорил что-то про экологичный транспорт и преимущества электромобилей, но всё, что я слышала, это было эхо его слов в моей голове, перемежающееся с оглушительным стуком сердца.

Чёрт, да что со мной происходит?

Я же собиралась внимательно впитывать в себя всё, что здесь узнаю, учиться, чтобы всё это в будущем помогло мне строить карьеру! А вместо этого думаю о каких-то там мышцах, об этом самовлюблённом прид…

Об Эйсе.

Я ущипнула себя за руку, пытаясь вернуться в реальность. Нужно взять себя в руки и сосредоточиться. Нужно перестать думать о ерунде.

– …использование биотоплива, – продолжал вещать Айварс, но его голос звучал как будто издалека. – В Норвегии, например, мы активно…

Я нервно постукивала ручкой по столу. А потом вдруг почувствовала, как кто-то дотронулся до моего плеча. Я вздрогнула и повернула голову в сторону. Кенни с хитрой улыбкой на лице шепнул мне:

– Сегодня ночью Эйс будет тренироваться. Не хочешь посмотреть?

Мне вспомнилось то, что он застал нас утром в одной кровати и наверняка себе много чего навыдумывал. Я только надеюсь, что не лежала на Эйсе. Когда я сплю, мне крайне проблематично себя контролировать. Анжелика так вообще рассказывала, что я часто говорю во сне.

– Нет, – сухо отозвалась я.

Кенни хихикнул, но не стал больше допытываться.

Я взглянула на Айварса. Он стоял у доски, увешанной графиками и диаграммами, и самозабвенно рассказывал о последних разработках в области геотермальной энергии. Его лицо светилось энтузиазмом, и я искренне восхищалась его преданностью делу. Этот человек действительно верил в то, что говорит, и хотел изменить мир к лучшему.

И я даже почти забыла, что он любовник моей мамы. Вернее, был им. По сути, это он виноват в том, что она ушла. Но сейчас, когда я освободилась от этих тягостных мыслей, преследовавших меня всё время после её ухода, мне было уже глубоко плевать на то, кто в чём виноват.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Эйса. Он сидел, закинув ногу на ногу, ближе к двери, и не отрывался от говорившего Айварса. Мне подумалось, как это, должно быть, сложно – учиться на инженера-эколога и одновременно быть таким крутым спортсменом.

Он занимается сноубордингом всю свою сознательную жизнь. Мне иногда кажется, что он пошёл в универ на специальность инженера-эколога просто потому, что ему хотелось заняться ещё чем-то, кроме катания на доске в горах. А учитывая, как он любит природу…

Эйс внезапно повернул голову, и мы встретились взглядами. Меня это очень смутило, и я постаралась сделать вид, что посмотрела на него совершенно случайно. Но кого я хотела этим обмануть? Разве что только себя. Он послал мне в ответ шуточный воздушный поцелуй с ухмылочкой, на которую только он был способен. Я тогда закатила глаза и снова устремила взгляд на Айварса.

– …В общем, как-то так, – произнёс мужчина напоследок, в момент, когда уже послышался звонок. – Буду ждать ваше домашнее задание на следующем занятии. Уверен, вы справитесь.

Я вскочила с места, захватив свой блокнот, и вылетела из класса, чтобы избежать столкновения с Эйсом.

Мне казалось, всё, что происходит между нами, с каждым нашим взаимодействием становится всё непонятнее и сложнее. Совсем недавно я готова была издеваться над ним, мстя за прошлое, а теперь мне не хотелось ничего из этого. Даже шутливые подколы и саркастичные нападки остались где-то позади, вместе с Миланой, которая была раньше. Это было странно.

Ему удалось меня рассмешить! Это уже о многом говорит!

Спустившись на первый этаж, я обнаружила Рио. Он пил какой-то разноцветный коктейль в прозрачном стакане из розовой волнистой соломинки.

– И что это ты пьёшь, дружок? – спросила я, приблизившись. – Дай попробовать.

Он без вопросов протянул мне напиток, и я немного втянула немного из трубочки. На вкус это было похоже на клубничный мохито.

– Как продвигаются отношения с Фелисити? – Я вернула ему стакан, с интересом ожидая ответа.

– Хочу пригласить её на свидание, но боюсь, – признался честно Рио.

– Чего боишься? Она же явно не против. Она ведёт себя так, как будто вы уже встречаетесь.

– Учитывая, как она обожала Эйса… Вот чёрт, а вдруг она всё ещё его любит?

Я даже не подумала о том, что такое может быть. Поэтому сперва замялась, не зная, что ответить. Это едва не привело моего лучшего друга в ужас. У него округлились глаза. Он провёл рукой по своим розовым волосам и нервно закашлял.

– О нет, ты же не хочешь сказать…

– Ничего я не хочу сказать, durashka. Я… надеюсь, что это не так.

– Узнай у неё.

Я вытаращила глаза.

– Прям так и спросить? Напрямую? «Не любишь ли ты всё ещё Эйса? Рио просто спрашивает»?

– Ну, почти. Только последнее не говори.

– Как будто она скажет правду, – скептически пробормотала я.

И тут мне вспомнилась её татуировка на груди, о которой она говорила однажды. С именем Эйса. Господи, я и забыла, насколько дела были плохи…

Фелисити, наверное, из тех, кто бросается из крайности в крайность. Если любит кого-то, готова сделать татуировку с именем этого человека прямо на груди. Спасибо хоть, что не на жопе.

Хотя, кто знает…

– Ладно, – сдалась я. – Узнаю как-нибудь. Поинтересуюсь как можно мягче.

Рио бросился вперёд и сгрёб меня в охапку.

– Спасибо, ты самая лучшая подруга на свете, – почти пропищал он, душа меня в объятьях.

– Ага, – прохрипела я.

А когда он меня выпустил, сделала вид, что задыхаюсь, и мне теперь не хватает воздуха.

Внезапно в поле зрения появился профессор Бьёрн. Его нос был красным, и сам он был в одет в свою куртку, с намотанным вокруг шеи шарфом. Видимо, только вернулся с улицы.

– Мисс Льдова, чего вы ждёте? Скорее, одевайтесь – и во двор!

Я переглянулась с Рио. Он пожал плечами, понятия не имея, что происходит.

Тогда Бьёрн прокашлялся и начал разъяснять:

– Неужели вы не знаете? Про курс выживания.

О нет…

Я вспомнила о том, что Свен Йоханссон как-то вёл лекцию на тему выживания в лесу. Но совсем забыла об этом. Наверное, даже надеялась, что это ни к чему в будущем не приведёт. Ошиблась.

– А нет ли возможности в этом не участвовать? – спросила я с надеждой, хотя выражение лица профессора говорило само за себя.

– Боюсь, что нет, мисс Льдова, это обязательный курс, и баллы за него будут учитываться в итоговой оценке. – Профессор Бьёрн похлопал себя по карманам, извлекая толстые варежки. – Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Одевайтесь теплее, сегодня тридцать градусов мороза.

Сколько?!

У меня открылся рот, но не успела я сказать ничего в ответ, как профессор весело поплёлся дальше. Наверное, чтобы собрать всех остальных.

Да вы издеваетесь?!

Рио тихонько присвистнул. Я обречённо вздохнула и поплелась к лестнице, чтобы подняться в свой номер за курткой.

– Что ж, значит, увидимся после вашего приключения? – своеобразно попрощался со мной друг, а потом, изображая злодейский смех, пошёл в столовую.

У меня вот-вот пошёл бы пар из ушей.

– Ах ты, задница… – прошипела я, принявшись подниматься по ступенькам. – Нет бы поддержать подругу… Конечно нет, лучше издеваться над ней… Я тебе это ещё припомню, маленький педик. Буду называть тебя педиком всю жизнь, и ты даже не узнаешь, что именно я говорю…

– Всё в порядке?

Я вздрогнула, резко подняв голову.

Эйс стоял у нашей двери, держась за её ручку одной рукой, а во второй сжимая ключ. Он всегда был у него, а я не возражала: тупо потому, что им было ужасно неудобно пользоваться, и я никак не могла запомнить, с какой стороны это железное говно нужно совать в замочную скважину.

– Отстань, – выругалась я под нос. – Тебя мне только не хватало.

Он цокнул, а потом отворил дверь.

– Только после вас, – галантно протянул Эйс.

Я вошла в номер, сразу ища взглядом свою куртку. Наверное, мне ещё лучше надеть тёплые носки и достать варежки из чемодана.

Но шапка…

– Ты должен мне новую шапку, – сказала я, и Эйс удивлённо обернулся.

– С чего бы?

– В смысле? А кто мне её испортил, напомнить?

– Я её не испортил, а благословил. Могла бы и поблагодарить.

Этот разговор уже звучал так, будто ни к чему в итоге не приведёт. Вспомнив о нашем уговоре не враждовать, я постаралась взять себя в руки. На самом деле, мне даже нравилось не воевать с ним, а договариваться на словах.

И тогда быстро ушли принципы, и голос в миг смягчился, когда я осторожно произнесла:

– Мне нужна другая шапка. Пожалуйста.

Эйс замер на мгновение. Это было неудивительно, ведь я никогда после начала нашей вражды не говорила с ним так… вежливо. Тем более, ни о чём никогда не просила в таком мягком тоне.

Полностью понимаю его шок. Я бы удивилась не меньше.

– Повтори, – улыбнулся Эйс, выпрямившись: до этого он, наклонившись к розетке, подключал к ней зарядное устройство своего телефона.

– Это вовсе необязательно, – выдавила я из себя, когда он сделал шаг вперёд.

– Значит, не так уж и сильно тебе нужна шапка.

– Это не смешно… На улице тридцать градусов, а мы собираемся проходить какой-то курс выживания.

– У тебя есть своя шапка. Почему ты так брезгуешь её надеть, как будто я «заканчивал» в неё или…

– Фу, хватит! – Я заткнула на пару секунд уши, как будто это помогло бы мне стереть из памяти то, что он только что ляпнул и что воссоздало моё воображение. А потом я всё-таки взорвалась. – Ну и не надо! Сама разберусь! Govnoed!

Не дав ему и слова вставить, я схватила свою куртку и вылетела из номера, громко хлопнув за собой дверью. Неужели у него совсем не осталось совести? Всё настолько плохо?

Натягивая на себя верхнюю одежду, я чувствовала, как во мне угасает последний огонёк энтузиазма, который и без того был очень слабеньким. В голове начали проноситься картинки из документальных фильмов про выживание в дикой природе: строительство хижин, добыча огня трением, поедание личинок… Брр.

Интересно, а в этих местах водятся медведи?

– Ты как? – Хлоя, уже полностью экипированная, с улыбкой смотрела на мои мучения с заевшей молнией, едва я вышла на холодную улицу.

– Прекрасно, – пробурчала я, наконец справившись с застрявшей «собачкой». – Просто мечта всей моей жизни – отморозить себе задницу где-нибудь в норвежских снегах ради пары баллов.

– Ну, не драматизируй, – подмигнула Хлоя. – Вдруг нас научат строить иглу? Представь, какой классный пост в Инстаграм получится!

– Мы вроде как не в Арктике…

– И что? А вдруг?

Я скептически фыркнула. Вряд ли нас вообще будут учить что-то строить. В этом ведь и смысл этого «мероприятия» – чтобы мы вышли из ситуации самостоятельно, своим умом и догадливостью.

– Мисс Льдова? – позвал меня Бьёрн, рядом с которым стоял незнакомый нам мужчина, Джордан и Шейн. – Мистер Муди уже спускается?

Еле подавив желание начать ругаться матом, я спокойно ответила:

– Да. Я видела его в номере. Он сейчас тоже выйдет.

Профессор кивнул и продолжил болтать с мужчиной рядом. Тот был одет так, будто наведался к нам прямиком с Северного полюса в карете, запряженной оленями. А белая борода придавала ему схожести с Санта-Клаусом.

Ледяной воздух обжигал лёгкие, превращая каждое выдыхание в облачко пара. Я поёжилась, плотнее запахивая куртку. Бесконечная белизна сугробов искрилась под солнцем. Снег похрустывал под ногами Саманты, Авроры и Фелисити, только вышедших из шале и собравшихся у входа. Все нервно переминались, предвкушая поход. У детской площадки профессор Бьёрн всё так же оживлённо беседовал с Сантой в камуфляже – нашим инструктором, судя по всему.

– Ты взяла телефон? – спросила Хлоя.

– Да. Но вряд ли он понадобится.

– Думаешь, не получится прогуглить, что нужно делать для выживания в лесу?

– Этот тупой интернет даже в шале ловит с трудом. В лесу он вообще сдохнет с концами.

Хлоя разочарованно вздохнула и натянула на голову капюшон с мехом, чтобы обеспечить себе больше тепла. А я снова поёжилась, чувствуя, как мороз пробирается под одежду. Раздражённо потёрла ладонями замёрзшие уши. Что ж, если я вдруг заболею…

Внезапно что-то тёплое и мягкое опустилось мне на голову. Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, ожидая, что кто-то решил подшутить надо мной. Хлоя тоже обернулась.

За нами стоял Эйс.

Я коснулась руками того, что он надел мне на голову. Это оказалась вязаная шапка, которая тут же согрела мне уши. На секунду мне подумалось, что это моя собственная шапка, и он так решил надо мной поиздеваться. Но у неё не было никакого помпона, да и наощупь это был совсем другой головной убор.

– Тебе очень идёт, Лягушка, – произнёс Эйс, поправляя мои торчащие из-под шапки розовые пряди.

Я опешила. Ответ застрял где-то в горле. Щёки, и без того пылающие от мороза, вспыхнули ещё сильнее.

– Самое главное, чтобы ты не замёрзла.

Украдкой я бросила взгляд на профессора, занятого разговором. Потом снова посмотрела на Эйса. В его глазах читалась такая неожиданная теплота, что морозный воздух вокруг на мгновение словно потерял свою ледяную хватку.

Что это вообще такое?

А потом он просто прошёл мимо, направившись к парням. На спине у него был внушительный рюкзак, чёрные густые волосы растрепались, на голове сидели только горнолыжные очки.

– О, – протянула Хлоя. – Это было… очень мило. У вас наладились отношения?

– Какие отношения? – Между нами вдруг словно из ниоткуда возникла всегда любопытная Саманта. – Чьи отношения?

Я пришла в ужас от того, что к нам присоединилась и Фелисити с Авророй. Потому что мне не хотелось обсуждать всё это с ними.

Короткие чёрные волосы Авроры торчали из-под её чёрной вязаной шапки, которая словно была подобрана не по размеру. А Фелисити прямо-таки сияла в своей белой куртке и розовой шапке. Удивительно, как она быстро отошла от грусти из-за отшившего её Эйса.

– Хочешь об этом поговорить? – поинтересовалась Хлоя у меня.

Я с трудом отцепила взгляд от Эйса, который протирал свои горнолыжные очки, и взглянула на девчонок. Они все прицепились ко мне так, как будто мы были подружками. Странное чувство – находиться в центре компании, состоящей из одних девчонок. Мне всегда легче давалось общение только с одним человеком. Никаких больших групп и даже трио. Только дуэт. А с пацанами у меня было намного больше общего и… да в целом, нам нравилось почти одно и то же. Анжелика из-за этого шутила, что вместо меня должен был родиться мальчик, но в фабрике по производству детей что-то перепутали, и получилась я. Биологически меня создали девочкой, но мозги остались мужские.

– Нет, – ответила я. – Оставьте эту тему. Желательно, навсегда.

Девушки переглянулись. Саманта кивнула.

– Ну хорошо. Но если будут сплетни, дай мне знать.

– Но это ведь по моей части, – шутливо добавила Фелисити, поправляя свои кудряшки под шапкой и очки на носу.

– Кстати, много ты накидала текста для будущей газеты?

– Да. Профессор попросил особенно много внимания уделить предстоящему походу. Будет весело.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась Хлоя. – Рори, а как тебе эта идея?

Аврора шмыгнула покрасневшим носом и ответила:

– Я лучше провела бы время в тёплой аудитории в компании профессора Ольсен.

– Ну естественно.

Прервав этот диалог, нас вдруг позвал Бьёрн, громко попросив подойти всем ближе к нему.

– Ладно, пошли, – сказала Саманта, натягивая шапку. – Посмотрим, что для нас приготовили. Надеюсь, хотя бы горячий шоколад будет включён в программу выживания.

Я в этом сильно сомневалась.

Мы прошли через сугробы к Бьёрну и инструктору. У мужчины были очень светлые, почти прозрачные голубые глаза, которые, казалось, светились изнутри. Он окинул нас быстрым, оценивающим взглядом.

– Ребята, знакомьтесь, – произнёс Бьёрн. – Ваш инструктор, который и будет оценивать вашу работу.

– Меня зовут Ларс, – представился мужчина, его голос был хриплым, будто прокуренным, но в то же время спокойным и уверенным. – Я буду вашим проводником в этом увлекательном путешествии.

Он усмехнулся, обнажив ряд крепких, белых зубов.

– Итак, вот в чём суть задания: вам предстоит разделиться на пары и провести ночь в лесу. Каждая пара уже получила минимальный набор снаряжения – карту, компас, нож, спички и небольшой запас еды. Ваша задача – добраться обратно к шале на рассвете. Первая пара, которая вернётся, получит максимальное количество баллов. Остальные – в зависимости от времени прибытия.

По толпе студентов пробежал волнительный гул. Кто-то встревоженно зашептался, кто-то, наоборот, с азартом потирал руки. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. Ночь в лесу, в минус тридцать…

Не помню, что нам вручали все эти… И тут я обратила внимание на рюкзаки. Они были не у всех, а только у парней. О, ясно. Значит для одной пары – одно снаряжение, и оно только у кого-то одного, а не у обоих.

Ларс продолжил:

– Предупреждаю сразу: это не лёгкая прогулка. Будьте внимательны, действуйте слаженно и не паникуйте в сложных ситуациях. От этого зависит не только ваша оценка, но и ваша безопасность.

– Мы что, можем умереть? – спросил Шейн, и я бросила на него злой взгляд. Я и без того была напряжена, а он ещё подливает масла в огонь.

Ларс покачал головой, немного даже осуждающе.

– Разумеется, нет. В снаряжении есть рация, если вдруг вы попадёте в действительно сложную ситуацию. Но, думаю, она вам и не понадобится, потому что лес, в который вы отправитесь, совсем недалеко от шале. В случае чего, вы сможете самостоятельно вернуться… Однако, – добавил он, его взгляд стал серьёзнее, – не стоит недооценивать силу природы. Холод, ветер, дезориентация – всё это может представлять опасность. Поэтому будьте бдительны и следуйте инструкциям.

Он как будто только нагнетал своими предупреждениями, а не успокаивал и вселял в нас уверенность. Мне даже показалось, что он как-то не слишком дружелюбно настроен. Именно такими изображают физруков в типичных американских фильмах – это обязательно злой, суровый дядя, который вечно на всех орёт и свистит в свой свисток, висящий у него на шее.

– Итак, прошу теперь разбиться на пары. Девушка/парень. Для большей безопасности.

Саманта тут же подлетела к своему любимому бойфренду, что было вполне ожидаемо. Хлоя выбрала Джордана, наверное, решив, что он будет хорош в суровых условиях, и она не подохнет от холода в паре с ним. Осталось только пять человек – я, Кенни, Фелисити, Эйс и Аврора. Кенни хитро поглядывал на меня несколько секунд, прежде чем подошёл к Авроре и дал знать, что выбирает её в качестве своей напарницы.

Я закатила глаза.

Но возникла одна проблема.

– Вижу, у нас небольшая нестыковка, – задумчиво произнёс инструктор. – В этом году у нас нечётное количество участников, поэтому пусть одна команда будет состоять из трёх человек. Ничего страшного, в лесу найдётся место для всех. – Онобратился к Фелисити: – Мисс..?

– Кроуфорд, – подсказала она.

– Мисс Кроуфорд, не против ли вы, так скажем, стать третьей участницей в одной из пар?

Она обвела взглядом нас всех и качнула головой. И тогда я поняла, что это мой шанс, и мне лучше им воспользоваться.

– Можешь пойти с нами, – предложила я громко.

При этом боковым зрением заметив, как Эйс резко повернулся ко мне после этого. С одной стороны, это было немного неправильно, учитывая, что за Фелисити вовсю приударил Рио, а она любила не так давно Эйса. Но с другой… Нет, другой стороны тут нет. Я плохая подруга. И эгоистка, раз решила на такое пойти ради своего комфорта.

– А ты не против? – спросила Фелисити, обращаясь к Эйсу.

Он сперва молчал, и я уже было решила, что сейчас прозвучит грубое: «Я против». Но всё обошлось, и парень кивнул, выглядя при этом более-менее дружелюбно. Отлично. Здорово, что мне не пришлось краснеть перед Фелисити.

Она, кстати, не выглядела так, как будто горела желанием присоединиться к нам только из-за Эйса. Её будто даже больше обрадовало то, что с ней буду я. Фелисити почти не смотрела на бывший объект своего воздыхания.

Как же быстро она «переобулась»…

– А разве это честно? – спросил Джордан.

Меня передёрнуло от его голоса. А ведь не так давно он вечно лез ко мне, пока Эйс не поставил его на место…

И каким способом.

От вспомнившихся губ мне стало труднее дышать, а в желудке что-то зашевелилось.

Держи себя в руках!

– Вполне, – спокойно ответил Ларс. – Задание построено на системе баллов. Группа из трёх человек получит те же баллы, что и пары, но разделит их на троих. Так что у них есть потенциальная возможность заработать больше баллов на человека, если будут работать слаженно, но и риски поделить меньшее количество баллов, если возникнут трудности с координацией. Так что всё справедливо… Тем более, рюкзак у них всё ещё один.

Никто после этого больше возмущаться не стал.

– Что ж, замечательно, – произнёс Ларс. – Раз все довольны, теперь за мной. Я провожу вас к месту.

Профессор Бьёрн пожелал нам удачи и остался позади, а мы все двинулись за инструктором вперёд, по снежной тропе, в направлении к обилию сосен.

Аврора с Кенни уже вовсю обсуждали маршрут, Саманта и Шейн хихикали о чём-то своём. Эйс поравнялся со мной и шёл рядом. Молча. Что было на него непохоже. Я решила, что доставать меня своей болтовнёй он, видимо, начнёт на месте. Фелисити тоже хранила молчание.

Снег хрустел под ногами, ветер завывал в верхушках сосен, а тени от деревьев казались длинными и зловещими. Лес, который должен был казаться сказочным и мирным, выглядел пугающим. Я будто очутилась в локации хоррор-игры про Слендермена¹⁸.

Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Ну, почти каждый. Саманта задавала вопросы Ларсу почти всю дорогу. Спрашивала про Норвегию в целом, но в основном интересовалась местным климатом и природой.

Спустя минут пять мы наконец достигли определённой точки. Ларс остановился и обвёл нас взглядом.

– Вот здесь и начинается ваше испытание. Дальше – сами. Помните всё, что я вам говорил. Остались ли у вас ещё какие-то вопросы?

– Тут точно нет опасных животных? – спросила Фелисити.

Ларс набрал побольше воздуха, собираясь ответить, но внезапно за него это сделал Эйс:

– В горных районах зимой активность животных снижается. Медведи, например, спят в берлогах. Росомахи и рыси активны, но они избегают людей.

Инструктор довольно закивал, удовлетворённый таким познанием о норвежских лесах от американского студента, и добавил:

– Всё верно. Шанс столкнуться с ними мал, особенно если вы будете держаться обозначенных трасс. Разве что лоси могут представлять некоторую опасность, хотя зимой они обычно менее агрессивны, чем в периоды гона или защиты потомства. Всё равно соблюдайте осторожность, шумите, предупреждая животных о своём приближении. Что насчёт змей… Их сейчас вы здесь не встретите – они тоже в спячке. Куда важнее сейчас помнить о рисках, связанных с низкими температурами и снегом: не отходите далеко от маркировки, следите за прогнозом погоды и сообщайте о серьёзных проблемах по рации, которые мы вам дали. Мы регулярно патрулируем периметр и готовы прийти на помощь. Что-то ещё?

Перевод всех этих слов: «Мы посылаем вас на верную смерть». Именно так я всё это услышала.

Фелисити заметно занервничала. В целом, занервничали все, кроме парней. Они выглядели так, как будто предвкушали, и им не терпелось поскорее отправиться в это приключение.

Когда в итоге никто больше не задал ни одного вопроса, Ларс хлопнул в ладоши, как-то сухо пожелал удачи, развернулся и быстро скрылся среди деревьев, оставив нас наедине с холодным, безмолвным лесом. Ветер пронёсся по верхушкам сосен, нагоняя тревоги. А ещё солнце уже уходило, а значит скоро стемнеет.

– Что ж, мы пойдём туда. – Саманта схватилась за локоть своего парня, указав свободной рукой в сторону.

– Да-да. У нас есть крутой способ согреться, так что холод нам не враг, – усмехнулся Шейн, поддержав её.

– Ребята, какие вы тошнотворные, – сморщилась Хлоя. – Идите уже.

Те захихикали и умчались вглубь по тропе, ведущей направо. Мне вспомнился мультфильм «Алёша Попович и Тугарин-Змей», который я смотрела в детстве. Камень с надписями: «Кто прямо пойдёт, смерть свою сыщет», «Кто налево пойдёт, богатым станет» и «Кто направо пойдёт, тот женатым будет». Жаль, у нас нет никаких опознавательных знаков вроде этих. Но забавно, что Шейн с Самантой выбрали именно путь направо.

Джордан с Хлоей тоже вскоре ушли. Хлоя успела шуточно пожелать: «Счастливых вам Голодных игр, и пусть удача всегда будет с вами».

– Увидимся утром, – сказал Кенни. – Мы с Рори надерём вам задницы.

– Посмотрим, – усмехнулся Эйс.

Кенни поправил рюкзак, потом свои рыжие волосы, и пошёл вперёд, а Аврора последовала за ним.

Мы втроём остались стоять одни.

– Итак, – заговорил Эйс, – теперь идите за мной.

У меня открылся рот, чтобы высказать протест, но, лишь взглянув на рюкзак на его спине, все претензии вылетели из головы. Признаться честно, в этой ситуации без Эйса не обойтись. Я понятия не имею, как выживать в лесах, а он, скорее всего, много что об этом знает. Так что… придётся потерпеть.

Эйс двинулся по левой тропинке, которая плавно поднималась вверх, огибая заснеженный склон. Хруст снега под ногами был единственным звуком, нарушавшим тишину зимнего леса. Тропинка, хорошо утоптанная, кажется, предыдущими группами, вела через густые заросли сосен и елей, ветви которых были покрыты толстым слоем снега. Изредка сквозь деревья проглядывали заснеженные вершины гор, блестевшие под лучами низкого солнца.

Эйс шёл впереди, уверенно прокладывая путь, как будто был сто лет знаком с этими местами.

Примерно через полчаса подъёма лес начал редеть, уступая место более открытой местности. Впереди показался небольшой выступ скалы, с которого открывался вид на окружающую долину.

– Нужно свериться с картой, – сказал Эйс, останавливаясь и сбрасывая с плеча рюкзак, – и выбрать дальнейший маршрут.

Фелисити, слегка запыхавшаяся от подъёма, присела на поваленное дерево. Я последовала её примеру, чувствуя, как усталость разливается по мышцам. Эйс развернул карту, расстелив её на относительно чистом участке снега.

– Недалеко отсюда есть скалы. Может быть, мы сможем найти какое-нибудь углубление… Или даже пещеру, если повезёт. Рядом с деревьями, там можно будет достать больше дров

– Ты умеешь разводить костёр? – спросила Фелисити.

– Да. Я в этом чертовски хорош.

Я возвела глаза к небу. Опять он выпендривается.

Сложив карту, Эйс поднялся на ноги.

– Идём. Чем раньше мы найдём место для ночлега, тем лучше. Когда совсем стемнеет, будет крайне проблематично этим заняться.

Он взглянул на меня так, будто чего-то ждал. Я подняла на него глаза и вопросительно уставилась в ответ. Но когда он не произнёс ни слова, спросила:

– Что?

– Ты доверяешь мне свою жизнь?

– Что за странный вопрос? – нахмурилась я. – Конечно, нет.

Эйс хмыкнул.

– Значит, пойдёшь первой, – сказал он, указывая на тропинку, ведущую вниз. – Если там росомаха, или, скажем, лось… Пусть лучше они съедят тебя, чем меня.

– Ха-ха, очень смешно, – буркнула я. – Ты такой джентльмен.

– Ладно, Лягушка. Это всего лишь шутка. Я пойду первым, как и положено настоящему мужчине. А вы, дамы, будьте бдительны. И старайтесь наступать мне на пятки, чтобы не провалиться в снег. И не напороться на лося.

Он нарочно постоянно упоминал лосей, чтобы мы боялись после рассказов Ларса. Честно говоря, мне действительно было не по себе от того, что эти рогатые существа могут представлять какую-то опасность, но я бы в жизни не продемонстрировала этого Эйсу.

Эйс ловко соскользнул с выступа и направился вниз по склону, внимательно осматривая заснеженные кусты и деревья.

Мы с Фелисити переглянулись и вскоре последовали за ним.

(обратно)

23. Пещера

– Лоси реально так опасны? – боязливо поинтересовалась Фелисити, пока мы шли по занесённой снегом тропинке.

Я старалась не отставать от нашего «лидера», шедшего впереди. Он шагал так уверенно, что я невольно удивлялась. Как будто он знает лес вдоль и поперёк. И даже возможная встреча с животными его не пугали.

Ну, или он также искусно притворялся бесстрашным, как и я.

– Понятия не имею, – отозвалась я.

– Да, опасны, – ответил Эйс, услышав вопрос.

Фелисити обняла себя. Эйс повернулся на мгновение и, увидев нашу неприятную реакцию на его слова, довольно усмехнулся.

– А что такое гон? – спросила я неуверенно. Мне не хотелось показаться глупой, но сейчас я была готова пойти против своих принципов, чтобы узнать больше информации, которая поможет мне не сдохнуть.

– Нам повезло, что период гона длится с начала сентября до второй половины октября.

– Я спрашивала не об этом. Что такое гон?

Эйс остановился, вынудив притормозить и нас. А потом развернулся, вздохнул, из его рта вылетело облачко пара. Его щёки от холода покраснели, а очки чуть сползли вниз, и он поправил их одной рукой.

– Это когда самцы хотят развлечься с самочками, – выдал он наконец.

И я тут же возненавидела своё любопытство.

Фелисити издала смешок, взглянув на меня.

– Хоть кто-то развлекается в этих местах, – сказала она, заставив меня округлить глаза.

Эйс оценил её шутку и хохотнул:

– Да. Даже лоси могут позволить себе крутую ночку, в отличие от меня. Обидно.

Я буркнула под нос разные ругательства на русском, надеясь, что со стороны они прозвучали как страшные проклятья. Может, хоть это отпугнёт этих кретинов, и они больше не станут шутить на подобную тему.

А ещё я напряглась. Из-за Фелисити. Всё моё внимание было направлено на неё, на её мимику, жесты, поведение рядом с Эйсом. Мне хотелось понять, остались ли у неё хоть какие-то чувства к нему.

– Ладно, всё. – Парень повернулся обратно спиной к нам. – Идём дальше. Пока не стемнело.

И мы пошли.

Хруст снега под ногами казался единственным звуком в лесу. Не слышно было никаких лосей, росомах, рысей. Хотя я вообще без понятия, как эти звери звучат.

Высокие сосны тянулись к серому небу, их ветви, отяжелевшие от снега, склонялись низко к земле. Сквозь них пробивался скудный свет. Воздух был морозным и чистым, каждый вдох как будто обжигал лёгкие. Если бы я поплелась сюда без шапки, то реально отморозила бы себе уши.

Эйс, идущий впереди, внимательно осматривался по сторонам. Видимо, искал место для ночлега – что-нибудь, что могло бы защитить нас от надвигающейся ночи.

– Здесь очень красиво, – прошептала Фелисити. – Но как-то… жутковато.

– Ага, – ответила я, смахивая с плеча упавший с ветви снег.

– Как в «Хрониках Нарнии», – добавил Эйс, не оборачиваясь. – Не хватает только злой королевы… А, она у нас уже есть.

Он явно намекал на меня.

Я наклонилась, набрала немного снега в ладони, сделала идеально круглый плотный снежок и бросила в него. Вообще я целилась в спину, но случайно попала прямиком в голову. Снежок с хлопком разбился о его чёрную макушку.

Эйс замер, а потом развернулся с удивлённым выражением на лице.

– Сам ты злая королева, – выругалась я. —Прекращай встревать в наш разговор и просто ищи место для ночлежки молча.

Парень медленно провел рукой по волосам, стряхивая снег. На его лице появилась хитрая улыбка.

– О, так это очередное объявление войны? – спросил он.

Прежде чем я успела ответить, Эйс наклонился, быстрым движением зачерпнул горсть снега и слепил снежок.

Я инстинктивно отодвинулась в сторону, когда он замахнулся, а потом снежок просвистел над моей головой и угодил прямо в Фелисити, которая стояла с открытым ртом, наблюдая за нашей перепалкой.

Она взвизгнула, отряхиваясь.

– Эй! Я тут причём?!

– Ой, я открыл огонь по своим? – хмыкнул Эйс, уже лепя следующий снежок – намного большего размера. – Ты своя?

– Да! – воскликнула Фелисити, скрестив руки на груди и отходя подальше. – И я не собираюсь участвовать в вашей битве!

Я, понимая, что осталась один на один с Эйсом, поспешно отступила на несколько шагов и, схватив горсть снега, слепила ещё один шарик. Мне ужасно не хотелось сейчас получить снежком в лицо. Представляю, какого сила удар может у него получиться.

Эйс смотрел на меня, держа огромный шар из снега, несколько секунд, вглядываясь в лицо, пока я вся состояла в напряжённом ожидании.

– Ладно, ладно, – вдруг сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. – И снова перемирие. Я не буду ничего делать.

Он бросил шар на землю. Я, однако, всё ещё держала свой снежок наготове, не спеша доверять этому провокатору.

– Перемирие принимается только при условии, что ты прекратишь свои подколки и займёшься делом, – заявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, несмотря на то, что внутри всё дрожало от холода и… чего-то ещё, от чего хотелось то ли смеяться, то ли убежать.

Эйс усмехнулся.

– Приказ принят, ваше ледяное величество, – сказал он с лёгким поклоном. – Сейчас же приступаю к поиску подходящего королевского ложа в этом… – он обвёл рукой лес – …заснеженном королевстве.

Я сощурилась, пока не решаясь отступать.

– Да не сделаю я тебе ничего, – повторил он.

Мои глаза всё ещё были сощурены.

– Обещаю, – произнёс Эйс.

Я смягчилась, отбросила снежок и взглянула на него с ожиданием.

– Только не бросаться в меня больше, ясно? – сказал он.

– Ладно.

– Вот и отлично, Лягушка.

Когда он отвернулся и вытащил карту, чтобы свериться с путём, по которому мы шли, я закатила глаза и посмотрела на Фелисити. На её лице была лёгкая ухмылка.

– Что? – спросила я.

– Теперь понятно, почему он отшил меня.

Я нахмурилась, ожидая продолжения.

Но его не последовало. Фелисити просто махнула рукой и кивнула в сторону Эйса, намекая на то, что нам надо идти дальше.

Парень внимательно осматривал окрестности. Он двигался легко, бесшумно, словно дикий зверь в своей родной стихии. Этот человек, несмотря на свои дурацкие шутки, всегда вызывал во мне странное чувство восхищения и интереса.

– И куда ты так уверенно идёшь? – спросила я. – Что показывает карта?

Эйс остановился и оглянулся.

– Там пещера, – ответил он, указывая куда-то вправо. – Похоже, идеальное место.

А потом начал пробираться сквозь плотно растущие ели, ветви которых цеплялись за одежду. Следом за ним, с трудом преодолевая снежные заносы, пробирались мы с Фелисити. Снег здесь лежал неровно, местами образуя глубокие сугробы, скрывающие под собой острые камни и коряги.

– Идите осторожно, – предупредил наш проводник. – Смотрите под ноги.

Наконец, Эйс остановился у подножия скалы, поросшей мхом и лишайниками. В скале действительно был небольшой провал, частично скрытый нависающим снежным карнизом и густыми ветвями можжевельника. Эйс осторожно приблизился к нему, оценивающе прищурившись. Он протянул руку и потрогал каменистый свод.

– Вроде бы крепкий. Но вход узкий. Придётся протискиваться по одному. Я пойду первым, чтобы проведать обстановку.

Он начал расчищать вход от снега и веток. Снег был рыхлым и легко поддавался. Вскоре открылся низкий проход в пещеру. Эйс достал из рюкзака налобный фонарь и включил его.

– Ждите здесь, – приказал он, а потом проник внутрь.

Мы с Фелисити остались снаружи, переминаясь с ноги на ногу от холода. Из пещеры доносились приглушённые звуки, шорох камней, Эйс очевидно, исследовал её внутреннее пространство. Через пару минут он вылез обратно, улыбаясь.

– Неплохо. Внутри достаточно просторно для нас троих. Сухо и нет сквозняка. Даже небольшой выступ есть, как раз для костра. Нужно будет только собрать дров… Можете входить.

Он снова скрылся в пещере, на этот раз уже чтобы окончательно расчистить вход и подготовить место для ночлега.

Мы с Фелисити переглянулись и последовали за ним.

Внутри пещера оказалась даже лучше, чем я ожидала. Она была неглубокая, но достаточно широкая, чтобы разместиться в ней с относительным комфортом. Воздух был сырой и прохладный, но значительно теплее, чем снаружи. Настоящее спасение от надвигающейся ночи в горах.

Эйс снял рюкзак и достал из него небольшой топор и складную пилу.

– Я соберу дров и ветки, но мне нужна будет помощь, – распорядился он. – Лягушка, пойдёшь со мной?

Я удивлённо похлопала глазами.

– Почему именно я?

– Мне нужен будет мох. Я видел его на скале. А ты маленькая и ловкая, как обезьянка, и легче заберёшься туда, чтобы мне его достать.

Из меня вырвалось недовольное фырканье. Его слова прозвучали одновременное как колкость и комплимент.

– Я тогда займусь нашей постелью, – отозвалась Фелисити. – Ну, в смысле, местами, где мы будем спать. Конечно же, отдельно и…

– Мы поняли, – цокнула я, потом вернула внимание на Эйса. – Ладно. Пошли.

Он улыбнулся и пошёл к выходу. Я последовала его примеру и постаралась притвориться, что не слышала, как хихикнула за спиной Фелисити. Делить обязанности в подобных ситуациях было привычным делом, поэтому я всё-таки решила обойтись без возражений.

Когда мы вышли, в лицо подул холодный воздух, и я снова поёжилась.

– И где этот твой мох? – спросила я.

Эйс указал на небольшой уступ на скале, почти скрытый под снегом.

– Вон там, видишь? Попробуй достать тот, что более сухой, он лучше горит. Справишься?

– Да.

На самом деле, я не была так в этом уверена.

Подойдя к скале, я коснулась её рукой. Камень был очень холодным, но не скользким, как мне казалось изначально.

Наклонившись, Эйс начал прикреплять к моим штанам небольшой мешок, вызвав у меня неподдельный резкий выдох. Я чувствовала его руки на своём поясе, а иногда он придерживал меня за талию, и даже толстый слой куртки не спасал ситуацию. Всё это было слишком смущающим.

Когда он закончил возиться с мешком, Эйс выпрямился и предложил:

– Тебя подсадить?

– Нет, я сама мог…

Не успела я договорить, как он подхватил меня под руки и, словно пушинку, поднял на первый выступ. Я от неожиданности взвизгнула, инстинктивно хватаясь за его плечи.

Эйс усмехнулся, глядя на меня снизу-вверх.

– Карабкайся. Я тебя подстрахую.

Я фыркнула, но не стала спорить.

Скала оказалась не такой крутой, как показалось сначала. Неровная поверхность и выступающие камни служили неплохими точками опоры. Уступ, на который меня поставил Эйс, был удобным, дальше можно было подняться без особых проблем. Я осторожно карабкалась вверх, цепляясь за выступы и, стараясь не смотреть вниз, взбиралась выше.

– Вон там, видишь? – донёсся до меня голос Эйса. Я обратила внимание на небольшой выступ, почти скрытый под нависшим снегом, догадавшись, что именно о нём он говорит. – Там самый сухой мох. Постарайся его достать.

Я поднялась ещё немного выше. С этой точки открывался прекрасный вид на долину. Заснеженные вершины гор, словно гигантские белые клыки, вонзались в серое небо. На мгновение я замерла, заворожённая этой суровой, но захватывающей дух красотой.

– Лягушка? – голос Эйса вернул меня к реальности. – Ты там для мха, помнишь?

– Отстань, – буркнула я, принявшись аккуратно собирать сухой мох и складывать его в мешок. Ветер здесь, на высоте, был сильнее, и от него заслезились глаза. Я шмыгнула носом и продолжила свою работу заледеневшими пальцами, выбирая особенно сухие пучки. И по мере того, как я всё это делала, мне всё больше становилось очевидным, почему выбор Эйса пал именно на меня. Фелисити в жизни бы не смогла так взобраться, а самого его эти выступы вряд ли удержали бы, учитывая его рост и вес. Моя «карликовость» здесь оказалась полезной.

Когда мешок был почти полон, я крикнула, что всё готово.

– Отлично, теперь спускайся, – крикнул он в ответ. – Только осторожно.

Спуск, как и предполагалось, оказался сложнее. Мешок с мхом немного мешал, а руки начали замерзать сильнее.

– Аккуратно! – снова послышался голос, когда я поскользнулась на обледенелом камне. – Не торопись!

– Да не тороплюсь я! – огрызнулась уже раздражённая Милана, которую мне так и не удалось удержать, как бы не старалась в такой опасный момент.

И в следующий миг нога вдруг соскользнула с предательски гладкой поверхности камня, и всего за один миг я поняла, что лечу вниз.

Вот же жопа…

Вскрикнув, я инстинктивно зажмурилась, ожидая болезненного удара. Но вместо этого почувствовала, как меня подхватили.

Открыв глаза, я увидела перед собой лицо Эйса, совсем близко. Он стоял, крепко держа меня на руках, его дыхание обжигало мою щеку. На губах не было привычной ухмылки. Он смотрел на меня с неприкрытым беспокойством. А лишь на мгновение взглянув на его губы, я снова вспомнила о поцелуе.

– Ты цела? – спросил Эйс. – Я же сказал, осторожнее. Вечно ты куда-то торопишься, Лягушка.

– Отпусти меня, – прошептала я, пытаясь вырваться из его объятий. Близость этого наглеца, к которому я испытывала такую противоречивую смесь раздражения и… чего-то ещё в последнее время, была мне неловка.

Но вместо того чтобы отпустить, Эйс прижал меня крепче, вытеснив весь дурацкий воздух у меня из лёгких.

Я же сейчас сдохну…

– Я не услышал слова «спасибо». – Уголок его губ дрогнул, и на лице появилась ехидная улыбка.

– Отпусти меня на землю! – повторила я, стараясь не замечать, как его руки обжигают мою талию даже сквозь куртку. – Иначе…

– Иначе что?

Я замолчала, поражённая его наглостью. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове царил полный хаос. Он был так близко, что я могла разглядеть искорки в его ярких синих глазах.

И внезапно захотелось, чтобы он не отпускал меня.

– Скажи «спасибо», – прошептал он, а его взгляд скользнул по моим губам. – «Спасибо, что спас меня». Это не так сложно. Попробуй.

Я молчала. Язык отказывался подчиняться. А всё из-за его лица. Его глаза всматривались в мои. В них читалось не только обеспокоенность, но и что-то ещё… Что-то неуловимое, что я тут же скинула на свои фантазии. Вблизи он казался ещё более привлекательным, чем обычно. Резкие черты лица, чёрные волосы, слегка тронутые инеем, и этот взгляд… Идиотский ненавистный мной взгляд.

– Спасибо, – прошептала я наконец, не в силах больше этого выносить.

И тогда Эйс медленно опустил меня на землю, а потом отпрянул. Мне показалось, что ему стало неловко. Интересно, от чего бы.

– Отнеси мох обратно, – сказал он, – а я пока найду дрова.

Я кивнула, быстро повернулась и пошла к пещере, чувствуя, как его взгляд следует за мной.

Щёки пылали, а сердце всё ещё билось как сумасшедшее.

* * *

Пока Эйс орудовал топором снаружи, раскалывая сухие ветки и небольшие стволы, мы с Фелисити обустраивали пещеру. Она укладывала еловые ветки, которые парень передал нам минут десять назад, на каменный пол, стараясь создать хоть какое-то подобие мягкой подстилки.

А когда Эйс вернулся с охапкой дров, то принялся возиться с костром, пытаясь разжечь его с помощью сухого мха, который я достала со скалы. Вскоре пещера наполнилась дымом, от которого щипало глаза и першило в горле, но вскоре он стал выходить через выход, а Эйс упорно продолжал свои попытки, пока наконец не затрещало маленькое пламя, освещая каменные стены тёплым, мерцающим светом. Костёр весело горел, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры.

Эйс удовлетворённо огляделся, оценив наши «кровати».

– Отлично, – сказал он, вытирая пот со лба. – Теперь, наверное, можно перекусить. Хотите есть?

– Я бы не отказалась, – отозвалась Фелисити.

Он наклонился к рюкзаку и достал выданные зимней школой запасы: сухари, вяленое мясо, орехи, даже шоколад. А ещё фляжка с каким-то крепким травяным чаем, который, по его словам, должен был согреть нас изнутри.

Эйс протянул мне кружку с чаем, и я заметила, что кружек было только два – ведь изначально для похода планировалась пара, а не трио.

– А как будешь пить ты? – спросила я.

– Я не хочу чай.

– А как же твои громкие слова, что он хорошо согревает?

– Ну вот пусть вас и согреет.

– А ты что, снежная королева, что тебе не нужно греться?

– Что за агрессивное проявление заботы?

– Я на агрессирую, просто… хватит играть роль благородного рыцаря. Это меня бесит.

– А мне нравится быть благородным рыцарем, и что ты мне сделаешь?

– Да ничего. Всего лишь залью этот дебильный чай тебе в глотку.

– Ребята! – вскрикнула вдруг Фелисити, прекратив эту словесную перепалку. – Я сейчас выброшу эту флягу к чертям собачьим, если вы не перестанете.

Мы оба замолчали, как провинившиеся школьники, и удивлённо уставились на неё.

– Знаете, что я думаю? – начала она подозрительно серьёзным тоном. – Что я с вами не просто так. Не будь меня с вами, вы бы перегрызли друг другу глотки в первые же десять минут. Это промыслы бога – чтобы я к вам присоединилась… И помирила.

Помирила? Звучит нереалистично.

Я недоверчиво покосилась на неё. А она смотрела на нас с каким-то вызовом. Как будто это было целью её жизни. Словно она, блин, пророк, на которого Господь возложил важную миссию по спасению человечества.

Интересно, как дела обстоят у других? Шейн с Самантой… Даже думать не хочу, чем они могут заниматься. Хлое можно не завидовать: Джордан наверняка делится с ней своими невероятными достижениями в баскетболе. Хотя, учитывая, какая она любопытная и интересующаяся буквально насчёт всего, то ей как-то по барабану его болтливость и самовлюблённость. А вот как время могут проводить Кенни с Авророй… Вот это для меня загадка. Весёлый придурок Кенни и странноватая Аврора, помешанная на своём сестринстве.

– Не хотите наконец рассказать, что случилось? – снова подала голос Фелисити, и мои попытки отвлечься обернулись крахом.

Эйс посмотрел на меня неуверенно. Но при этом как будто бы с ожиданием. Хотелось ли ему вообще, чтобы я кому-то рассказывала о том, что случилось между нами три года назад? Я никогда об этом не задумывалась. Скрывал ли он когда-то это или просто… ему было настолько всё это неважно, что он попросту забыл о случившемся?

А вот я точно не хотела, чтобы об этом ещё кто-то знал. Слишком унизительно.

– Фел, это немного не твоё дело, – внезапно сказал Эйс серьёзно.

Фелисити кивнула. И при этом она не выглядела так, словно обиделась. А скорее так, как будто отнеслась с пониманием.

– Спасибо, – сказал Эйс в ответ.

Треск костра заполнил пещеру, огонь согревал, и я даже успела позабыть, какой собачий холод ожидал нас снаружи. Несмотря на усталость, внутри было довольно уютно. В этой маленькой пещере, затерянной среди заснеженных норвежских гор, я чувствовала себя в безопасности, словно в настоящем доме.

Солнце постепенно опускалось: за этим можно было наблюдать из щели пещеры. Небо сперва окрасилось в оранжево-фиолетовый, а потом перешло в синие оттенки. И совсем скоро наступила ночь.

Почти сразу Фелисити встала, отложив опустевшую чашку, и оповестила нас о том, что идёт спать. Она легла на одну из подстилок, вытащила телефон, подключила к нему наушники, сунула их в уши, и, используя куртку как одеяло, а шапку – как подушку, легла спиной к нам.

В общем, мы с Эйсом остались сидеть одни.

Я тоже вытащила телефон. Здесь не ловила никакая сеть. Мы буквально оказались в каменном веке, а мне сейчас не помешало бы глянуть какой-нибудь стрим.

– Кто такой Магнус? – вдруг спросил Эйс, заставив меня поднять на него удивлённый взгляд.

Не помню, чтобы он с ним сталкивался.

– С чего этот вопрос?

Мне показалось, что он сжал челюсть настолько сильно, что на его скулах выступили желваки.

– Не буду скрывать, – продолжил он. – Когда ты была в ванной, я случайно увидел, как тебе пришло сообщение от какого-то Магнуса. Вот мне и стало интересно, кто это. Не помню, чтобы у тебя были ещё друзья кроме Рио.

– Как ты и ответил двадцать минут назад Фелисити: «Это немного не твоё дело». А, хотя нет. Это вообще не твоё дело.

– Так и знал, что ты будешь отпираться. Но я не отстану. Я слишком любопытный для этого.

– А я слишком упрямая. Кто выиграет?

Эйс хмыкнул, потом улыбнулся.

– Как же у нас не получается не воевать, да, Лягушка?

– И заметь: начинаю не я.

– Ага. А кто в меня снежок бросил первым?

– Это потому что ты назвал меня злой королевой.

– Вот в этом вся ты! Ты совсем не обратила внимание на «королеву», но прицепилась к «злой»…

– А что, мне нужно было проигнорировать, что ты назвал меня злой?

– А ты не злая, что ли?

– Нет! Я могу быть доброй с теми, кто добр ко мне! Раньше я была доброй с тобой, если ты не помнишь. А как мне быть такой сейчас?

Эйс открыл рот, чтобы дать ответ, но быстро захлопнул его, как будто осознал, что я имела ввиду. Он обернулся, глядя на Фелисити. Словно хотел убедиться в том, что она спит, а не подслушивает. Она уже лежала лицом к нам, веки были крепко сомкнуты, а дыхание ровное, какое обычно бывает, когда человек спит.

– Честно говоря, – прошептал Эйс, вернув взгляд на меня, – я просто не хочу тебе навредить. И в тот день… В тот день я тоже этого не хотел. Поэтому и поступил так.

Я уставилась на него, моргая от удивления. Слова повисли в воздухе, гулким эхом отражаясь от стен пещеры. В моей голове скрипели шестерёнки, пытаясь обработать эту информацию.

– И что это значит? – пробормотала я.

Эйс отвёл взгляд, нервно теребя край своей куртки. Этот жест – такая непривычная для него нервозность – говорил о многом. Он действительно был серьёзен.

– Что ты имеешь в виду? – повторила я.

Он вдруг резко встал и подлетел к своему рюкзаку. Его молчание, сменившее внезапную откровенность, начинало меня нервировать.

– Эй? – окликнула я его. – Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – бросил он, не останавливаясь. – Подожди. Кажется, я…

Его движения стали быстрее, он начал теребить не только куртку, но и волосы, словно пытаясь избавиться от какого-то зуда.

– Ты в порядке? – спросила я, нахмурившись.

Эйс остановился, как вкопанный, и повернулся ко мне. Его глаза были широко раскрыты, взгляд метался по пещере, словно он искал что-то очень важное.

– Нет… – сглотнул он. – Я не могу найти… Я…

Он снова вернулся к своему рюкзаку, начал рыться в нём, вытаскивая вещи и бросая их на землю. Фонарик, карту, ножик… Всё это летело в разные стороны, создавая вокруг него хаос.

– Что ты ищешь? – спросила я, окончательно растерявшись.

– Таблетки, – пробормотал он, продолжая лихорадочно рыться в рюкзаке. – Я не могу их найти… Мила! Я не могу найти чёртовы таблетки!

Фелисити зашевелилась от шума, а потом открыла глаза и привстала.

У меня внутри всё похолодело от признания Эйса. Я вскочила с места, не зная, куда себя деть и как себя вести. Меня сковал липкий страх.

– Что случилось? – охрипшим ото сна голосом поинтересовалась Фелисити.

– Эй, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри всё дрожало, – постарайся успокоиться. Ты проверил карманы?

Эйс резко обернулся, глаза его лихорадочно блестели. В них читалась паника, граничащая с отчаянием. Он нервно провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше.

– Да, – почти крикнул он. – Я… должен был их взять… Я всегда их беру…

Он опустился на колени, продолжая перебирать вещи, разбросанные по земле. Его руки дрожали.

– Что будет, если ты их не примешь? – спросила я осторожно, подходя ближе.

Эйс поднял на меня взгляд, полный непонятной мне тоски, и прошептал:

– Ничего хорошего.

Он снова обхватил голову руками, сгорбившись.

И тут я вспомнила о рации, о которой говорил Ларс. При возникших проблемах нас обязали сообщить об этом. Ситуация, которая разворачивалась прямо сейчас, наверняка была из чрезвычайных.

– Где рация? – Я подошла к Эйсу.

Мне хотелось прикоснуться к его плечу, но я одёрнула себя.

– Зачем она тебе? – спросил он.

– Сказать Ларсу, что тебе нужны таблетки. Пусть… ну, не знаю, кто-нибудь принесёт их и…

– Нет! Никто не должен знать.

Фелисити встала с подстилки и что-то произнесла. Но я не слышала её, в моей голове был шум, который затмевал все звуки, кроме голоса Эйса и моего собственного.

– Ты серьёзно?! – возмущённо воскликнула я. – Это же твоя бол…

Он вдруг зажал мне рот рукой, придержав второй рукой за затылок.

– Ничего не говори, – произнёс Эйс. – Молчи.

И в этот момент я увидела, как его губы растянулись в улыбке.

Улыбка эта была неправильной, искривлённой, какой-то… пугающей. Его глаза, секунду назад полные отчаяния, теперь горели неестественным блеском. Он резко отпустил меня и начал напевать какой-то бессмысленный мотив.

– Эй, – окликнула я его, чувствуя, как ледяная волна страха окатывает меня с головы до ног. – Что ты делаешь?

Он остановился и посмотрел на меня, прищурившись.

– А что, я плохо выгляжу? – спросил он, голос его звучал непривычно высоко и быстро. – Наоборот, я прекрасно себя чувствую! Просто прекрасно!

Он засмеялся. Этот смех был резким, пронзительным, совсем не похожим на его обычный смех.

Фелисити подошла ко мне.

– Что здесь происходит?! – вскрикнула она. – Кто-нибудь мне объяснит?!

Её глаза были расширены от непонимания ситуации.

Помня о том, что Эйс не хотел, чтобы кто-то знал о его болезни, я решила соврать:

– В очередной раз издевается надо мной, разве не понятно?

Для убедительности я закатила глаза, как будто меня раздражало происходящее.

Фелисити сразу мне поверила. Она переглянулась со мной, потом посмотрела на Эйса и цокнула языком.

– Вы издеваетесь?! Я так сладко спала! Могли бы оставить свои разборки на потом!

Я посмотрела на разбросанные вещи, на смеющегося Эйса, и поняла, что ситуация вышла из-под контроля. И абсолютно не представляла, что делать.

Фелисити вернулась к своей подстилке, засунула наушники в уши, а я, воспользовавшись тем, что она начала поправлять «подушку», что-то недовольно бубня себе под нос, схватила Эйса за руку и потащила к выходу. Благо, он не успел ещё снять куртку.

Когда мы вышли на свежий воздух, Эйс продолжал улыбаться, как маньяк.

– Пожалуйста, успокойся, – попросила я тихо.

Это было глупо. И я это понимала. Но не нашла ничего лучше.

– Я спокоен! А почему мне не быть спокойным? Я счастлив проживать эту жизнь, она прекрасна. Просто посмотри на эти красивые виды! Как можно не быть счастливым в этом мире?

Он обвёл рукой пейзаж. И пока он всем этим любовался, я смотрела на него. На его профиль, на его волосы, глаза, нос, губы, и внезапно моё сердце начало обливаться кровью.

Мне стало невыносимо жаль его. Этот неестественный блеск в глазах, взвинченная, слишком быстрая речь, беспричинная эйфория – всё это кричало о том, что с ним что-то не так. Он не был счастлив, он был болен. И это осознание, острое и болезненное, пронзило меня насквозь.

Он продолжал говорить, перескакивая с одной темы на другую, а я молча слушала, кивая и изредка вставляя короткие реплики, боясь спровоцировать его на более резкую реакцию. Внутри меня боролись страх и сочувствие. Я не знала, как помочь ему.

Но я хотя бы не дам Фелисити узнать о его секрете. Хотя бы так.

А потом что-то неудержимое подтолкнуло меня к нему. Как будто невидимая сила тянула меня за невидимые нити, и я не могла, да и не хотела сопротивляться. Внутри всё сжалось от беспомощности, и единственное, чего я желала в этот момент – хоть как-то облегчить его невидимые страдания.

Я сделала шаг, потом ещё один и, наконец, обняла его. Крепко-крепко, всем телом. Мне казалось, что я обнимаю не того Эйса, которого знала последние три года, а раненого, испуганного зверя, загнанного в угол, хотя он и улыбался и казался счастливым. В голове промелькнула мысль, что этот человек, стоящий сейчас передо мной, не настоящий Эйс Муди. А значит, я могла говорить любые слова, не боясь быть осуждённой или отвергнутой. Он ничего не запомнит, он меня не слышит и не видит.

– Эйс, – прошептала я, уткнувшись лицом в его куртку, и слова сами собой сорвались с губ, – как же сильно я тебя ненавижу… и как же скучаю по тебе.

(обратно)

24. Всё только запуталось

Эйс

Её слова врезались в меня.

Мир вокруг завертелся калейдоскопом красок и звуков. Её голос, такой тихий, вдруг стал оглушительно громким, резонируя в каждой клеточке моего тела. Внутри всё кипело, бурлило, словно готовое взорваться. Мысли, как стая испуганных птиц, хаотично метались в голове.

Внезапно меня охватил очередной приступ эйфории. Конечно, она скучает! Она моя! Мы связаны невидимой нитью, предназначены друг другу судьбой! Я рассмеялся, громко, безудержно. Обнял её в ответ, прижал к себе так сильно, что, кажется, чуть не сломал. Я знал! Я всегда знал! А мир в это время сиял, искрился, переливался всеми цветами радуги. Я был на вершине мира, всемогущ и непобедим.

Но эйфория быстро сменилась раздражением.

Почему она молчит? Почему не отвечает на мои объятия? Не разделяет моей радости? Она должна смеяться вместе со мной! Должна!

Я резко отпустил её и оттолкнул от себя.

Внутри всё сжалось, словно кто-то вытянул из меня весь воздух. Меня охватила пустота, холодная, бесконечная. Захотелось кричать, бить кулаками в стену, разрушить всё вокруг.

Я отвернулся, спрятав лицо в ладонях. На глаза навернулись долбаные слёзы.

– Оставь меня… – прошептал я, с трудом сдерживая рыдания. Как плаксивая девчонка. Какое унижение.

Всё начало казаться серым и размытым. Звуки доносились как будто издалека, приглушённые, искажённые. Её силуэт расплывался в тумане, превращаясь в бесформенное пятно.

Внезапно раздражение вернулось, острой иглой вонзившись в грудь. Я резко выпрямился, с силой отдернув руки от лица.

Мила молчала. Просто пялилась на меня, и я мог только догадываться, о чём она в этот момент думала.

– Не надо на меня так смотреть! – выкрикнул я, голос сорвался на хрип. – Ты думаешь, мне нужна твоя жалость? Думаешь, я не справлюсь сам?

Я сделал шаг назад, кулаки сжались до хруста в костяшках. Хотелось ударить, разбить что-нибудь, выплеснуть эту кипящую внутри ярость. Но я сдержался, с огромным трудом заставив себя остановиться. Просто стоял и смотрел на неё, пытаясь прожечь взглядом.

– Уйди, – прошипел я, сжав зубы. – Просто уйди и оставь меня в покое.

Внутри всё ещё бушевал ураган, но снаружи я старался сохранять спокойствие. Мне нужно было, чтобы она ушла. Сейчас. Пока я не наделал глупостей. Пока не наговорил лишнего. Пока этот ураган внутри не вырвался наружу и не смёл всё на своём пути.

– Нет, – ответила Мила.

Одно простое слово, но оно прозвучало как удар грома. Мир вокруг качнулся. Ярость, которую я сдерживал, вновь вспыхнула с удвоенной силой.

– Что, чёрт возьми, значит «нет»? – прорычал я, голос дрожал от напряжения. Каждый мускул моего тела был напряжён до предела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. – Я сказал тебе уйти!

Я сделал ещё один шаг назад, не в силах выдержать её взгляд. В нём было что-то… непонятное. Сочувствие? Участие? Презирающая жалость? Не знаю. И знать не хотел. Сейчас я хотел лишь одного – чтобы она исчезла.

– Эйс… – произнесла она.

Сердце на мгновение ёкнуло.

Она впервые за три года назвала меня по имени.

В её голосе послышалась неуверенность. Это меня взбесило ещё больше.

– Не смей! – рявкнул я, резко повернувшись к ней. – Не смей меня жалеть! Не смей ко мне прикасаться! Просто… просто уйди!

Я тяжело дышал, грудь вздымалась, словно я только что пробежал марафон. Голова кружилась, а в висках стучало с такой силой, что казалось, я вот-вот взорвусь. Мне нужно было уйти. Спрятаться. Исчезнуть. Прежде чем я сделаю что-то, о чём потом пожалею.

– Мила, прошу тебя… – прошептал я. В нём уже не было злости, лишь бесконечная усталость и отчаяние.

Она молчала. Эта тишина, наступившая после моей мольбы, была хуже крика. Она стояла, как статуя, и смотрела на меня. Как на экспонат в музее. Или на кролика, над которым провели эксперимент. Как на уродца.

Внезапно всё вокруг меня начало вращаться с бешеной скоростью. Звуки исказились, превратившись в нестройный гул. Я почувствовал, как начали подкашиваться ноги. Сделал ещё один шаг назад, пытаясь удержать равновесие, но не смог.

Мир потемнел, и последнее, что я ощутил, это то, как рухнул на снег.

* * *

– Необязательно было бить его, – донёсся до меня голос Фел. – Есть другие способы решить спор, Лана!

Я лежал на чём-то жёстком. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Открыв глаза, увидел над собой обеспокоенные лица девчонок.

– Я не била, – оправдывалась Мила. – Он… увидел лося и потерял сознание с испугу.

– Лося? – прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове всё ещё плавали туманные обрывки: ссора, ярость, бессилие… Лося я точно не помнил.

У меня случился очередной эпизод. Для них характерны некоторые провалы в памяти. Я не всегда помню всё, что делал. Это немного похоже даже на раздвоение личности, но не так весело.

– Ага, огромный страшный лось, – неуверенно поддакнула Мила, косясь на Фел.

Я попытался приподняться, но острая боль пронзила висок, вынудив меня инстинктивно схватиться за голову.

– Не надо. – Мила осторожно поддержала меня за плечи. – Лучше лежи. Может быть, у тебя сотрясение.

Сотрясение? Лось? Что за чушь? Я ничего не понимал.

– Погоди, – нахмурился я, с трудом собирая мысли. – Какой лось? Он что, напал на меня, что ли?

Фел, прищурившись, переводила взгляд с меня на Милу и обратно.

Милана резко втянула воздух.

– Это уже неважно, – быстро сказала она. – Главное, что ты… в порядке.

Она спешно отвела взгляд, как будто не хотела смотреть мне в глаза. А я пытался вспомнить, сделал ли что-то, что могло ей навредить, пока был не в себе.

– Как это неважно?! – возмутилась Фел. – Если тут есть лось, который нападает на людей… Как мы доберёмся утром до шале?!

– Успокойся, – закатила глаза Мила.

А я смотрел на неё как заворожённый. И растерянно.

Она, чёрт возьми, проявляла ко мне заботу? Или я сплю? А ещё коснуласьмоего плеча. Своей маленькой ручкой. Моего плеча. Меня. Добровольно. Обалдеть можно.

Мне всё-таки удалось привстать. Оказалось, я лежал на одной из подстилок. Интересно, как они дотащили меня до пещеры? Мне чётко помнится, что находились мы с Миланой снаружи. Едва ли она затащила меня одна.

– Может, хочешь чай? – спросила она.

Было так непривычно видеть у неё такое поведение. Очень непривычно.

– Я бы не отказался, – вполне честно ответил я.

Она кивнула, пошла к фляге, налила немного в кружку и протянула её мне. Я заметил, что у неё немного дрожали руки. То ли от холода, то ли от нервозности. Или страха. Потянувшись к кружке, я нечаянно коснулся её ладони. Мила одёрнула руку и отстранилась.

– Прости, – прошептала она, отводя взгляд. Её щёки покрыл лёгкий румянец. Очаровательно.

Я молча кивнул. Горячий чай с явным травянистым вкусом обжёг горло, но принёс с собой какое-то облегчение. В голове по-прежнему стоял туман, но тело начало постепенно оттаивать.

– Как я здесь оказался? – спросил я, оглядывая пещеру. На костре тлели угольки

– Я разбудила Фел, – ответила Мила. – Когда не смогла дотащить тебя сама. Ты довольно тяжёлый.

– Спасибо, – пробормотал я, чувствуя себя совершенно никудышно. Не только из-за потери сознания, но и из-за того, как я вёл себя с ней до этого.

– Не за что, – отрезала она, но в голосе проскользнула мягкость.

Мы молчали некоторое время, слушая треск дров и завывание ветра снаружи. Эта тишина не давила, а скорее успокаивала.

– Не забудьте, утром мы должны возвращаться к шале, – заговорила Фел, явно намекая, что хочет поспать. – И должны сделать это первыми.

Я посмотрел на неё. Её кудрявые волосы были взлохмачены ещё больше, а с шеи свисали наушники, из которых тихо доносилась музыка. Интересно, обижена ли она на меня всё ещё? Хотя, кажется, ей давно насрать на Эйса Муди. Не замечал, чтобы она пребывала в депрессии. К тому же, умудряется шутить рядом со мной. Жаль только, что теперь эта девчонка не будет писать обо мне громкие полные восхищения статьи в своей газете, когда мы вернёмся в Бозмен. Она хорошо поддерживала мою репутацию в универе.

– Иди спать, – произнёс я. – Мы справимся сами.

Фел переглянулась с Милой.

– Вас точно можно оставить одних?

– Да, – кивнул я. – Иди. Пока лось и за тобой не нагрянул.

Она цокнула на мою шутку, развернулась и прошла к своей подстилке. Воткнула наушники в уши и легла, укрывшись курткой.

– Так значит, Эйс? – усмехнулся я, обращаясь к Милане.

Она резко повернула ко мне голову, её бирюзовые большие глаза были округлены и казались от этого ещё больше.

– Ты впервые назвала меня по имени, Лягушка, – продолжил я, улыбаясь. – Впервые с того времени, как мы отдалились.

– Это… – Она заикнулась, потом вдруг расширила глаза ещё сильнее и прикрыла лицо руками. – Ты ведь слышал только… это, верно?

Я потянулся к её рукам и убрал их, чтобы видеть каждый сантиметр её лица. В особенности губы, которые она поджала в тонкую линию. С недавних пор это стало моим хобби – разглядывать эту девушку в деталях.

– Я тоже по тебе скучаю, – сказал я наконец.

И она обомлела.

Милана начала качать головой, отрицая то, что я выдал. А я ругал себя за излишнюю откровенность. Этим её не оттолкнуть. Мне не нужно было говорить ей такие вещи. Разумом я это осознавал, но в последнее время мною управляла душа, сердце… да всё, что угодно, но только не мозг.

– Ты неправильно всё понял, – заговорила Милана после долгой паузы и молчаливого отрицания. – Я…

– Да, просто неправильно понял, – согласился я, потому что это было единственным выходом из сложившейся ситуации. – Всё в порядке. Мы всё равно не можем.

Мне даже не пришлось заканчивать мысль: она всё поняла. Наверное, даже была солидарна со мной. Я сделал ей больно, преследуя только благие намерения, хотя она не имела об этом никакого понятия. Извращённая логика, диктуемая болезнью: чтобы она осталась в безопасности, в стороне. Подальше от меня. И сегодня она убедилась в том, каким уродцем я становлюсь, если не возьму с собой просто этих долбаных таблеток. С таким жить никому не захочется.

А любить тем более.

Эта мысль пронзила меня острой иглой. Любить – значит дарить тепло, свет, радость. А что я могу ей дать, кроме этой бесконечной борьбы с самим собой, этих взлётов и падений, этого вечного страха потерять контроль? Любить – значит быть рядом, поддерживать, быть опорой. А я – бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент.

Я опустил глаза, не в силах выдержать её взгляда. Мне было стыдно. Стыдно за свою слабость, за свою болезнь, за то, что я не могу быть нормальным.

Тишина в пещере стала густой и тяжёлой, наполненной невысказанными словами. Я сжимал кружку с остывшим чаем, боясь пошевелиться.

Пока Милана не подала голос снова:

– Это – причина, по которой ты так поступил со мной в тот день?

Эти слова прозвучали как гром, а ощущение принесли точно такое же, как если бы кто-то огрел меня тяжёлой лопатой. Неожиданное болезненное чувство, выбивающее из колеи, когда ты думаешь, что весь контроль под тобой.

Она такая умная. Я всегда любил её ум. С самого начала и до сегодняшних дней.

Я сглотнул. Как объяснить ей, что вся та жестокость с моей стороны была лишь защитной реакцией? А потом и попыткой оттолкнуть её, спасти от себя самого?

– Да, – выдавил я наконец.

Милана села передо мной. Медленно опустилась на каменную поверхность.

– Я ненавидела тебя после того поступка, думая, что ты самовлюблённый kazlina, который просто хотел потешить своё самолюбие за мой счёт. И вместе с тем я не понимала, почему ты решил обойтись со мной именно таким образом, когда можно было поступить иначе.

По моему телу пробежала дрожь, едва я вспомнил тот день. Самый ужасный в моей жизни.

Но я молчал. Не хватало смелости для того, чтобы заговорить.

– Ты ведь знаешь, что я никогда не была таким открытым человеком, чтобы кидаться своими переживаниями направо и налево, – продолжила Мила. – И когда я… решилась признаться, это далось мне очень тяжело. Я так долго собиралась с духом… А твой поступок просто разорвал меня на части. Именно тогда, когда я этого не ожидала. Когда была наиболее уязвима.

Вспомнился школьный коридор. Она. Много подростков вокруг. И я. Ублюдок, который на глазах у всех высмеял её признание в любви. Я был чертовски напуган самой мыслью о том, чтобы подпустить её к себе настолько близко.

Потому что, как заметил Кенни, она напоминала Илая. И эта трагедия в купе с моей биполяркой… Это была ядерная смесь, которая овладела моим долбаным языком. Моим сердцем.

Мне стало дурно от этих воспоминаний, и я не смог больше этого выносить.

Потянувшись к Милане, я взял её за руки. Холодные, дрожащие. И наконец осмелился найти взгляд бирюзовых глаз. В них плескалась боль, как будто она прокрутила в голове тот день заново, со всеми подробностями.

– Мы были лучшими друзьями, – сказала Милана, не обращая внимание на моё действие. – По крайней мере, я всегда считала тебя другом. С того самого дня, как я появилась в школе, и ты помогал мне освоиться… И что я могла поделать, если влюбилась в тебя? Я не была в этом виновата. Так бывает. Даже такие чёрствые люди как я могут влюбляться, представь себе… И если ты действительно повёл себя так, чтобы просто оттолкнуть меня, из-за своей болезни…

Её слова были как удары ножом. Каждый удар – точно в цель. На костре потрескивали поленья, отбрасывая блики на её лицо, и в моменте мне показалось, что её глаза заблестели от собравшейся в них влаги. Я покачал головой, глядя на маленькие руки, которые держал в ладонях. Мягкие и приятные.

– Ты понятия не имеешь, что значит человек с биполярным расстройством, – хрипло отозвался я. – Не до конца себе это представляешь. Ты не представляешь, сколько боли я доставил родителям своей болезнью… А ты… Ты заслуживала лучшего, чем это подобие человека в моём лице. Мне не суждено было любить тебя в ответ. Так тоже бывает. Не всякая любовь взаимна. И я не хотел втягивать тебя в этот хаос, в этот ад, который я называю своей жизнью. Ты заслуживаешь спокойствия, счастья, стабильности. А я… я могу дать тебе только боль.

– Titakoydurak, – перешла она опять на свой марсианский, который я обожал слышать с её уст. – Кто сказал тебе, что мне нужно спокойствие? Или что я боюсь болезни? Я всегда знала тебя, Эйс. А ты знаешь меня. Даже скрывающуюся за маской меня.

Её слова ударили меня в самое сердце. Сильнее, чем любой упрёк, чем любое обвинение. Я смотрел в её глаза, видя в них не жалость, не сочувствие, а что-то гораздо большее.

В горле встал ком.

Я потянулся к её лицу, на этот раз неуверенно, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Мои пальцы коснулись её щеки. Мягкой тёплой кожи.

– Милана… – прошептал я, не в силах отвести от неё взгляд. – Я не понимаю…

– Я сама уже давно ничего не понимаю, – прошептала она в ответ.

Милана прикрыла глаза, её ресницы дрожали, словно крылья бабочки. Между нами повисла напряжённая тишина. Воздух словно наэлектризовался, вибрируя от невысказанных слов, от подавленных эмоций. Три года обиды и непонимания – всё это сконцентрировалось в одном мгновении.

Мне захотелось поцеловать её. Очень. Когда всё тайное стало явным, когда я открылся ей полностью… Мне чертовски захотелось поцеловать её. Как будто поставить точку в этой истории с ненавистью, прошедшей долгий путь к этому самому мгновению.

Но Милана отстранилась, открыв глаза, и моя мечта разлетелась в пух и прах, а в душе поселилось глубокое разочарование.

Я ужасно соскучился по её губам. Они были нужны мне даже больше, чем таблетки. Даже больше, чем моя любимая доска. Если бы передо мной встал выбор – отдать кому-то доску взамен на бесконечный запас поцелуев с Миланой, я бы бросил своё увлечение сноубордингом навсегда.

– Нам пора спать, – сказала она внезапно. – Иначе не успеем встать пораньше и вернуться в шале.

Я согласно кивнул, с трудом скрывая досаду.

Вот так просто она прервала беседу. Как будто ничего и не было. Как будто это был просто пустяковый повседневный диалог.

Мне не хотелось возвращаться обратно. Хотелось остаться с ней в этой пещере, потому что всё только запуталось ещё больше. Я не понимал, закончена ли наша вражда, и я могу теперь не притворяться, или она всё ещё обижена на меня и разочарована больше, чем была.

А ведь всё могло обернуться по-другому, не будь я болен.

(обратно)

25. Уроки любви

Милана

Мы проснулись довольно рано. В шесть часов утра.

Фелисити, лучась энергией, встала первая и принялась будить нас с такой суетой, словно надвигалось нечто катастрофическое, способное смести нас с лица земли вместе со всеми пожитками. Её энтузиазм выглядел чуть ли не бредом на фоне моего состояния.

Откровения Эйса не давали мне покоя всю ночь. Я сомневалась, что мне удалось сомкнуть глаза хоть на минуту. Его слова, его взгляд, полный боли и раскаяния, его осторожные прикосновения – всё это бесконечно прокручивалось в моей памяти, превращая мысли в вихрь противоречивых эмоций.

С одной стороны, меня захлёстывала волна негодования. Гнев на него за молчание, за годы, прожитые во лжи, за ту стену, которую он воздвиг между нами. За то, что он позволил мне верить в его равнодушие, в то время как сам изнутри сгорал от чувств, которые боялся показать.

Но гнев переплетался с чем-то другим, более глубоким. С пониманием. Я видела в его глазах не только боль, но и страх. Страх быть отвергнутым. И эта уязвимость, которую он наконец мне открыл, разрывала меня на части.

Потому что, как оказалось, за ней скрывалась вовсе не ненависть. И осознание этого факта вместо облегчения наполняло меня странной тревогой.

Что теперь? Куда дальше?

– Хватит сидеть! – воскликнула Фелисити. – Нам надо идти!

Она выглядела как наивный ребёнок, который ничего не замечал вокруг. Неужели она в самом деле не поняла, что произошло вчера ночью? Действительно ничего не слышала? В воздухе тогда висело такое напряжение, что я даже забыла, что она была в одной с нами пещере. А теперь мне даже непонятно, должна ли я стесняться от мыслей, что Фелисити могла расслышать нашу беседу с Эйсом, или же я должна наплевать на это и подумать о вещах гораздо более важных?

Так странно.

Три года назад, когда Эйс высмеял моё признание в любви на глазах у всей школы, мне казалось, что теперь он навечно мёртв для меня. Это было такое унижение, такое отвратительное чувство… Он смеялся надо мной, а его тогдашние школьные друзья поддержали его. А потом, когда я сбежала оттуда, на меня ещё долгое время указывали пальцем, вспоминая о том случае. Я стала местным шутом. И ненавидела Эйса Муди не столько за то, что он отверг мои чувства, сколько за то, что так опозорил меня, окунув в грязь.

Мы перестали общаться так же резко, как и начали.

А когда я закончила школу и поступила в университет, то по ошибке решила, что моим кошмарам, о которых не знали даже Анжелика и папа, пришёл конец.

Но я встретила Эйса снова.

Он поступил в тот же универ, и мне поплохело. Но деваться уже было некуда. MSU оказался единственным моим вариантом на нормальную учёбу. Были бы у нас деньги, возможно, тогда я бы и сменила место, но, увы, таких привилегий я никогда не имела.

Поэтому пришлось защищаться.

Я стала «кусаться». На любое его поведение отвечала агрессией, потому что боялась. Я стала дикой собакой, которую однажды сильно ранили, и теперь она не подпускала к себе людей. А Эйс отлично справлялся со своей ролью самовлюблённого кретина.

Так всё и продолжалось.

Мне никогда бы не пришло в голову, что защищалась не я одна. Что он делал тоже самое. Своими колкостями, своими попытками меня задеть. Не желая этого искренне, но вынужденно.

– Лана? – окликнула меня Фелисити. – Всё нормально? Я что-то пропустила опять?

Я спустилась на землю, и все размышления улетучились. Взглянула на Эйса, который уже погасил огонь, отлично согревавший нас всю ночь, и протягивал мне мою шапку.

– Не забудь её надеть, – сказал он.

Мы вели себя так, как будто ничего и не было. И эта странная, натянутая нормальность казалась ещё более неловкой, чем откровенный разговор.

– Спасибо, – кивнула я, забрав шапку с его рук и натягивая её себе на голову. Пальцы слегка дрожали, и я надеялась, что он этого не заметил. – Нет, ты ничего не пропустила, – добавила я, обращаясь к Фелисити. Не хватало мне лишних вопросов.

Она стояла у выхода, одетая и готовая выдвигаться в путь. Гналась за хорошими баллами больше, чем мы. Мне же как будто уже было плевать на них. Они казались такими ничтожными, такими бессмысленными по сравнению с тем, что произошло между мной и Эйсом.

Наконец мы по очереди вышли из пещеры.

Раннее утро в горах было прохладным и ясным. Воздух, чистый и свежий, приятно холодил лёгкие. Солнце только-только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки. Вокруг нас простирался всё тот же бескрайний лес, окутанный лёгкой дымкой тумана. Красота природы, обычно не вызывавшая во мне особенного восторга, сейчас воспринималась ещё более отстранённо. Все мои мысли были заняты Эйсом. Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на него, стараясь уловить в его взгляде хоть какой-то намёк на то, что произошло между нами. Но он был непроницаем. Его лицо ничего не выражало. И от этого неведение становилось ещё более мучительным.

Не знаю, чего я ждала. Он извинился, объяснился, почему так поступил. Чего я ещё ждала? Чего мне ещё не хватало?

Мы с Фелисити шли молча, следуя за Эйсом, который уверенно прокладывал путь сквозь заснеженный лес. Он постоянно поглядывал на карту. Фелисити, не обращая внимания на холод, энергично продвигалась вперёд. А вот я шла, словно лунатик, механически переставляя ноги.

Между нами с Эйсом по-прежнему висела тяжёлая тишина. Но при этом каждый хруст снега, каждый вздох казался слишком громким. Я искоса поглядывала на него. На его тёмных волосах и ресницах блестели мелкие кристаллики инея. Он казался таким далёким, таким недоступным, и от этого сердце у меня в груди сжималось.

Представляю, как мой рассказ воспримет Рио. Ну зато я убедилась в том, что Фелисити совершенно больше не заинтересована в Эйсе.

Путь до шале казался бесконечным. Мы пробирались через сугробы и скользили на обледенелых камнях. К тому времени, как вдали показалась деревянная крыша, покрытая толстым слоем снега, мы все были изрядно продрогшие и уставшие. Фелисити, несмотря на это, не утратила своего энтузиазма. Она первой добежала до крыльца и, раскинув руки, радостно закричала:

– Мы сделали это! Первые!

Её крик резко контрастировал с тишиной зимнего леса. Вокруг не было никого: постояльцы наверняка спят, а остальные ещё не дошли. Обычно жизнь в этом месте начинается с девяти

И почти сразу дверь шале распахнулась, выпуская клубы тёплого пара. На пороге стояли Ларс и профессор Бьёрн. Бьёрн держал поднос с дымящимися кружками в руках и широко улыбался.

– А вы даже раньше, чем мы предполагали. – Ларс взглянул на часы на своём запястье и почесал свою густую бороду.

– Поздравляю! – воскликнул профессор, который выглядел так радостно, как будто сам лично выиграл важный спор. – Думаю, вы замёрзли? Вот горячий шоколад для героев!

– Какого чёрта?! – раздалось за нашими спинами. – Так нечестно!

Мы обернулись и обнаружили Джордана с Хлоей. Уставших и тяжело дышащих, выходящих из леса.

– Я вас поздравляю, но не от всего сердца, – нахмурилась Хлоя, скрестив руки на груди.

– О, мисс Данлеви, не расстраивайтесь, – поспешил утешить её Бьёрн. – Вы тоже получите хорошие баллы, ведь дошли вторыми.

– Второе место для неудачников! – возмутился Джордан, и это было вполне ожидаемо от него.

Я с благодарностью приняла кружку, чувствуя, как тепло разливается по замёрзшим пальцам. Аромат шоколада и корицы заполнил ноздри. Я посмотрела на Эйса. Он тоже взял свою и отпил немного горячего напитка. У него не было настроения, и ко мне подкрались мысли о том, что, может быть, сейчас начинается очередная… вспышка? Или как называются эти резкие перепады при биполярном расстройстве?

– Спасибо, профессор, – сказал он. – А теперь, если позволите, я пойду в свой номер. Мне… очень нужна уборная.

Он выдумал это на ходу, это было не сложно понять. Ему нужны таблетки.

– Да, конечно, мистер Муди! – кивнул Бьёрн. – А мы пока дождёмся остальных.

Я не стала разделять с ним его желание и проскользнула в шале вслед за Эйсом вместе с кружкой. Потом быстро нагнала его у лестницы.

– Пожалуйста, Эйс, – начала я, собираясь с мыслями, – мы можем поговорить?

Он не остановился, поднимаясь дальше. Я шла за ним.

– Мы уже поговорили вчера ночью, – ответил Эйс.

– Но мы не договорили.

– Мне показалось, ты уже всё для себя решила. Да и я тоже.

– И что же ты решил? И что, по-твоему, решила я?

Он остановился у двери в наш номер. Только сейчас я вспомнила о том, что нам предстоит ночевать на одной кровати ещё три дня. Сейчас это вызывало совсем иные чувства и мысли, нежели раньше.

– Что тебе не надо приближаться ко мне, – сказал Эйс вдруг. – Ты же сама в этом убедилась.

Он открыл дверь и вошёл в номер, а я не отставала ни на шаг.

– Я задам тебе только один вопрос! – вырвалось у меня, прежде чем я успела обдумать свои слова. Сердце колотилось где-то в горле. – Но ты должен ответить на него честно. Искренне. Никакой лжи. Её было предостаточно, согласен?

Эйс, до этого схвативший свои джинсы и сунувший в их карман руки, замер, а потом поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно яркие и светлые, сейчас казались почти чёрными, словно поглощающими весь свет. В них читалась тревога. А голос прозвучал неуверенно, когда он спросил с лёгкой хрипотцой:

– Какой вопрос ты хочешь задать?

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом. От моего вопроса зависело всё. А молчание затягивалось, становясь почти невыносимым.

Наконец, собрав все свои силы, я посмотрела Эйсу прямо в глаза и тихо, но твёрдо спросила:

– Что ты ко мне чувствуешь?

Вопрос повис в воздухе. Время для меня остановилось.

Я видела, как по лицу Эйса пробежала тень – смесь страха, надежды и что-то ещё, чему я не могла дать названия. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом снова закрыл. Опустил взгляд на пузырёк с таблетками, который достал из кармана джинсов, пальцами бессознательно поглаживая его поверхность.

Наконец Эйс снова поднял на меня глаза и сделал резкий выдох, словно принимая какое-то важное решение. И тогда, низким, хриплым голосом, едва слышно произнёс:

– Я люблю тебя.

Эти слова, такие простые и такие долгожданные, наполнили собой всё пространство вокруг. Я стояла на месте, замерев, слыша вставший шум в ушах.

– На самом деле, давно люблю. Просто отказывал себе в этом. Не разрешал себе это признать. И я уже назвал тебе причину. Не вижу смысла повторяться.

Он отвернулся и открыл крышку пузырька с таблетками. Этот резкий жест вернул меня к реальности. Вся радость, всё трепетное волнение мгновенно улетучились, сменившись холодной тревогой.

– Эйс, – прошептала я, делая шаг к нему.

Мой голос дрожал, а в горле встал ком. Я протянула руку и коснулась его плеча. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Мила… – Эйс повернулся ко мне. – Я не могу… я не справлюсь… Тебе не нужно этого видеть.

Я посмотрела на таблетки в его руке. Знала бы раньше обо этом, всё пошло бы по совершенно иному сценарию. Более позитивному.

– Если это всё, что тебе мешает, – начала я, – то ты должен знать, что мне всё равно.

Он удивлённо поднял брови. Я взяла бутылку воды, которая стояла на тумбе, и протянула ему.

– Эта болезнь не делает тебя хуже. Она делает тебя тобой. Сложным, иногда непредсказуемым, но всё таким же, какой ты есть.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, Мила.

– Лягушка знает, о чём говорит, ясно? – перебила я, используя его дурацкое прозвище, стараясь хоть немного разрядить обстановку. – И я не перестану квакать, пока ты не согласишься со мной.

Уголки его губ дрогнули, и я чётко расслышала смешок.

– Квакать? – переспросил он с улыбкой, и впервые за это утро в его глазах появился проблеск тепла.

– Ага, – подтвердила я. – И не вздумай затыкать мне рот, а то я начну квакать ещё громче.

Он рассмеялся, настоящий, искренний смех, от которого у меня на душе стало легче. А потом коснулся моего лица, его пальцы нежно очертили мой подбородок, пока его взгляд постоянно направлялся к моим губам.

И мне это ужасно надоело.

– Можно, – ответила я.

Эйс всё понял, подался вперёд, наклонившись, и в ту же секунду его губы накрыли мои.

Резкое тепло, непривычное давление. Зажмурившись, я неуверенно ответила на поцелуй, боясь пошевелиться. В голове была полная пустота. Что делать? Как целоваться правильно? Я ведь никогда раньше этого не делала. Тот поцелуй с Эйсом не в счёт, ведь тогда это произошло против моей воли и было неожиданным настолько, что я растерялась до состояния статуи.

Сейчас же сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Эйс уронил бутылку, его руки обняли мою талию, притягивая меня ближе, и по моему телу пробежала дрожь. Я робко подняла руки и неуклюже коснулась его плеч, мои пальцы сжались на ткани его свитера. Он мягко прижал меня к себе, и поцелуй, сначала робкий и неловкий, стал глубже. Я чувствовала, как его губы двигаются, мягко и настойчиво, словно приглашая меня следовать за ним.

– Расслабься, – прошептал он мне в рот, поняв мою неловкость и неуверенность. – Просто повторяй за мной.

И я попыталась. Попыталась расслабиться, попыталась понять, как двигать губами, как отвечать на его поцелуй. Сначала движения были неуверенными, скованными, но постепенно, под его чутким руководством, я начала понимать, что нужно делать. Он чуть отстранился, его дыхание щекотало мою кожу.

– Вот так, – прошептал Эйс. – Умница.

И снова поцеловал, на этот раз медленнее, давая мне время привыкнуть, время почувствовать. Волнение и смущение постепенно отступали, уступая место странному, сладкому чувству, распространяющемуся теплом по всему телу.

– Ты мягкая… – прохрипел он. – Очень мягкая и сладкая.

Его руки скользнули с моей талии на спину, прижимая меня ещё ближе. Поцелуй становился всё более уверенным, всё более глубоким, и я поняла, что мне это нравится. Чувствовать его губы на своих, нравится его близость, нравится это новое, незнакомое чувство, захватывающее меня всё сильнее. Нравится даже его язык, который я ощущаю своим. А ведь совсем недавно подобное казалось мне противным.

И в этот момент, когда мир сузился до размеров его объятий, раздался резкий стук в дверь.

Мы словно очнулись от чар. Резко отстранились друг от друга, тяжело дыша. Воздух между нами, наэлектризованный поцелуем, казался почти осязаемым. Мои щёки горели, сердце бешено колотилось, а в голове всё ещё стоял приятный туман.

Эйс, также раскрасневшийся и с слегка взъерошенными волосами, провел рукой по своим губам, словно пытаясь стереть следы поцелуя, а затем нервно взглянул на дверь. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Эй, ребятки, я могу войти? – раздалось за дверью.

– Чёрт, – пробормотал Эйс себе под нос. – Кенни.

Я молча кивнула, всё еще пытаясь отдышаться и привести в порядок мысли. Внутри всё трепетало, смесь смущения и недоумения боролась с желанием продолжить то, что было так внезапно прервано.

Эйс бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем пойти к двери.

– Чего тебе, придурок? – крикнул он, стараясь придать своему голосу нормальное звучание.

Я же, прислонившись к стене, пыталась унять дрожь в коленях и беспорядочно бившееся сердце, всё ещё ощущая фантомное прикосновение мужских губ.

Дверь распахнулась, и на пороге возник красный Кенни Янг. Красный в том понимании, что его лицо было почти такое же, как его рыжие волосы. От холода. Он простонал, растирая замёрзшие уши:

– Какой же на улице дубак! Чуть уши не отвалились! Я могу… О!

Кенни замер на полуслове, переводя взгляд с растрёпанного Эйса на меня, прижавшуюся к стене. Его глаза расширились, а на лице медленно расплылась понимающая ухмылка.

– Я, кажется, не вовремя? – протянул он, с явным наслаждением от неловкости ситуации.

Эйс прокашлялся, приглаживая волосы.

– Пошёл в зад, Кенни. Что ты хотел?

Он говорил немного скованно, и я почувствовала, как мои щёки вновь заливает краска.

Кенни, не теряя своей лукавой улыбки, прошёл в комнату, снимая с себя заснеженную куртку.

– Интересно, – промурлыкал он. – Короче… Профессор зовёт завтракать. Объявят «победителей», а потом пойдём кататься.

– У нас лекция вообще-то.

– Не, её перенесли на два часа вперёд из-за нашего курса выживания. У нас есть время. И не забывай о тренировках.

Он многозначительно посмотрел на Эйса, затем перевёл взгляд на меня:

– Хочешь посмотреть на этот раз?

Я растерялась.

– Ты только что жаловался на отваливающиеся от холода уши, – подметила я.

– Общество Рори меня согреет.

Чего?..

– Вы с ней подружились за эту ночь? – спросил Эйс.

– Мы напоролись на росомаху, – начал Кенни с драматической паузой, – и обнаружили, что у нас обоих аллергия на адреналин. Ни бежать, ни драться. Пришлось три часа сидеть на дереве, пока эта тварь не ушла. За это время мы успели обсудить всё, от любимого цвета до смысла жизни. Теперь Рори – мой любовный интерес.

Я закашлялась, подавившись воздухом. Эйс, до этого высыпавший на ладонь таблетки, замер на месте. Его челюсть буквально отвисла. На лице читалось явное недоумение.

– Любовный… что? – переспросил он.

Кенни самодовольно улыбнулся.

– Ага. Искра, буря, безумие. Три часа наедине с росомахой под нами – это тебе не шутки. Отлично сближает.

Я бросила на Кенни изумлённый взгляд. «Искра, буря, безумие» с Авророй? Серьёзно?

– Мы об одном и том же человеке? – Эйс закинул в рот таблетки и запил водой. – Та самая Рори, которая в прошлом году делилась теорией о том, что Земля сто процентов плоская? Ты же называл её инопланетянкой и говорил, что тебе жаль её будущего парня.

– Ну да, – кивнул Кенни, ничуть не смутившись. – И что? У неё много других достоинств. Например, она боится росомах, как и я. И вообще, любовь зла…

Уму непостижимо!

Эта ночь сблизила не только нас с Эйсом, похоже.

– Короче, замолкните и спускайтесь в столовую, – махнул рукой Кенни. – Не нужно мешать нашему с Рори счастью.

А потом развернулся и вышел из номера, хлопая за собой дверью.

Мы с Эйсом неловко переглянулись. Лишь мимолётно взглянув на его губы, я ощутила, как мои собственные закололо, а в желудке запорхали бабочки.

– Кажется, этой ночью на охоту вышло много купидонов, – высказался Эйс, усмехаясь.

А мне пока было не до шуток.

Он поставил бутылку на тумбу и подошёл ближе.

– А теперь я могу узнать, кто такой Магнус? – неожиданно спросил он.

Я удивлённо уставилась на него. И Эйс засмеялся:

– Я не забыл об этом индюке, да. Так кто это? Я имею право поинтересоваться об этом после того, как учил тебя целоваться пару минут назад?

У меня подкосились ноги от желания снова приступить к этим занятиям.

– Сотрудник Ubisoft, – ответила я, не сдержавшись от улыбки. Это так странно. Сперва до меня дошло это удивительное предложение от чуть ли не самой лучшей игровой компании в мире, а потом мы выяснили отношения с Эйсом… Всё складывалось как будто бы даже… хорошо.

Эйс задумчиво поинтересовался:

– И чего он от тебя хотел?

– Предлагал мне стажировку в их компании.

Его лицо сперва оставалось в том же выражении несколько секунд, прежде чем расплылось в изумлённой улыбке, как будто до него дошли невероятные новости.

– Это… здорово, – однако выдавил он. Именно выдавил. В его голосе не было того же энтузиазма, какое он попытался продемонстрировать на лице.

– Но? – намекнула я на продолжение.

Эйс отвёл взгляд.

– Видеоигры не вызывают во мне таких тёплых чувств, что у тебя, скажем так, – пробормотал он почти себе под нос.

– Почему же?

Он глубоко вздохнул и посмотрел на меня.

– Тяжёлые ассоциации, – выдал он, избегая моего взгляда. – Не бери в голову. Это отличная новость, правда. Я за тебя рад.

Его плечи были напряжены. Я молчала, чувствуя, что не стоит давить. Что-то явно тяготило его. Но что?

– Нет, ты не рад, – покачала я головой. – Что не так?

– Милана…

– Хочешь, чтобы я начала квакать?

Эйс издал смешок, потом цокнул, явно понимая, что со мной спорить бесполезно.

– Я никогда не рассказывал тебе об Илае, верно? – спросил он.

Я отрицательно покачала головой. Имя ничего мне не говорило.

– У меня был младший брат, – пояснил Эйс, голос его дрогнул. – Илай. Незадолго до того, как мы с тобой познакомились, он… погиб. В игротеке. Оборудование загорелось, случился пожар. Он сгорел заживо.

У меня перехватило дыхание. Эти слова обрушились на меня, как лавина. Мир вокруг поплыл, звуки стали приглушёнными, а в голове запульсировала лишь одна мысль: мне очень жаль.

Я смотрела на Эйса, не в силах вымолвить ни слова. Шок сковал меня ледяной коркой.

– В тот день родители уехали по делам, оставив меня присматривать за ним, – продолжил он, и по мере того, как срывались слова с губ, его голос становился более хриплым. – Илай очень любил рубиться в эти дурацкие игры на компьютере и иногда ходил в местный игровой клуб под присмотром отца. Я смотрел фильм, когда он подошёл ко мне и попросил пойти с ним. Я должен был пойти, но вместо этого сказал ему, чтобы он шёл сам. Что ничего не случится и я не скажу родителям.

В голове бешено завертелись обрывки фраз: «игровой клуб… пожар… погиб…». Внезапно всё стало ужасающе понятным. Его неприязнь к моему увлечению. Его излюбленные колкости по поводу моих игр. Меня словно ударило током. Руки похолодели, а в груди образовалась пустота, заполненная ледяным ужасом. Я смотрела на Эйса широко раскрытыми глазами, не представляя, как он мог жить с таким тяжёлым грузом всё это время. Притворяться счастливым, несмотря и на болезнь, и на потерю младшего брата, за которого он чувствовал вину.

Внутри всё сжалось от сочувствия. В комнате висела тяжёлая тишина, а у меня в ушах звенело.

Наконец, собрав все силы, я прошептала самое банальное, что можно было сказать в такой момент:

– Эйс… мне… мне так жаль.

Он поднял на меня глаза, полные боли, немного влажные от подступивших слёз, которые он яро сдерживал.

– Я должен был пойти с ним. Я должен был…

Его слова эхом отдавались в моей голове.

– Ты не виноват, – выдавила я, хотя сама не была до конца уверена в этом. Как можно не винить себя в такой ситуации? Будь я на его месте, сделала бы тоже самое.

Эйс зажмурился, потом поморгал и покачал головой.

– Это неважно… Нам нужно спускаться на завтрак, Мила. Все начнут нас искать.

Я кивнула, сглатывая ком в горле. Он выглядел очень несчастным, и мне стало стыдно, что я вообще затронула тему с играми. Невольно разбередила старые раны, заставила его вновь пережить ужас всей его жизни.

Осторожно отстранившись, я постаралась держаться как ни в чём не бывало. Но атмосфера между нами изменилась. Лёгкость и беззаботность испарились, уступив место неловкости.

– Если ты действительно уверена в том, что готова войти в мой не такой уж и радужный мир, как все считают, – начал Эйс, – я буду очень стараться не терять эти долбаные таблетки. А если такое случится, можешь шлёпнуть меня по заднице, как однажды сделал я с твоей попой. Я не люблю, когда кто-то покушается на мою задницу. Для гетеро-парня это немного унизительно.

Он попытался отшутиться и разрядить обстановку, но в его голосе всё ещё слышалась горечь. Но я решила подыграть, мягко улыбнувшись:

– Договорились.

(обратно)

26. Холод

Горнолыжный курорт утром выглядит иначе, чем вечером. Предстаёт ослепительно белым, почти болезненно белым. Свежевыпавший снег искрится под лучами восходящего солнца, как будто превращая склон в бескрайнее поле алмазов. Воздух наполняет лёгкие бодрящей прохладой.

После горячего завтрака, состоящего из тонких картофельных лепёшек с различными начинками, которые Бьёрн назвал лефсе, маринованного лосося и горячего чая, все более-менее пришли в себя.

Мы с Эйсом и Фелисити заслужили самые высокие баллы из всех групп, что возмутило некоторых, пока другие поздравляли. Саманта с Шейном никак не расстроились и выглядели слишком довольными, и я предпочла не задумываться, почему. Кенни с Авророй тоже не возмущались, и причина была понятна – после рассказа Кенни о том, как они интересно провели время на дереве.

Бьёрн гордился нами. По крайней мере, тем, что никто из нас не передох, не покалечился и дошёл до шале в целости и сохранности. А ведь мы вообще не были приспособлены к тому, чтобы проводить целую ночь в лесу.

Доев завтрак, я ответила на приглашение Кенни сходить с ним к склону, чтобы посмотреть на тренировку Эйса. С нами пошла и Аврора, и я со странными чувствами смотрела на то, как она разговаривала с Кенни. Они почти не замолкали, обсуждая абсолютно разные темы, пока мы шли по сугробам вперёд. Парень захватил с собой лыжи, намереваясь покататься с Эйсом после его тренировки.

Посетителей было ещё совсем немного, лишь несколько парней рассекали пологие склоны, оставляя за собой извилистые следы на нетронутой белизне. Вдали виднелись вершины гор, окрашенные в нежно-розовый цвет восходящего солнца. Склон окаймлял хвойный лес. Я представила, как, наверное, тут красиво летом.

Эйс как всегда выбрал для тренировки более сложный участок – крутой склон с несколькими трамплинами. Он начал с плавных, размеренных движений, словно прислушиваясь к ритму горы. Его тело двигалось в полной гармонии с доской, каждый поворот был выверен и точен. Постепенно он увеличивал скорость, доска оставляла за собой веер брызг искрящегося снега. Достигнув первого трамплина, Эйс легко подпрыгнул, взлетев в воздух. На мгновение он завис над склоном чёрным силуэтом на фоне ярко-голубого неба, а затем плавно приземлился, продолжая спуск. Его движения были настолько отточенными, что казалось, будто он родился с этими умениями. Он повторял прыжки снова и снова, каждый раз добавляя новые элементы и вращения – его доска становилась продолжением его самого, послушно выполняя каждую команду. С каждым прыжком он становился всё увереннее, всё свободнее, будто сливаясь с энергией горы. Было видно, что он не просто катается, а получает истинное удовольствие от каждого движения.

Я сидела на заснеженном бревне, завороженно наблюдая за его ловкими манёврами, чувствуя, как в груди разливается тепло, совершенно не связанное с восходящим солнцем. Это было тепло восхищения.

– Так держать, бро! – свистнул Кенни, а потом протянул мне пачку с чипсами, которые захватил из шале. – Будешь?

– Да, – приняла я его жест и взяла в рот чипсинку. Довольно вкусную.

Кенни предложил взять и Авроре, сидящей рядом с ним с другой стороны, и она не отказалась. У меня в голове это не укладывалось. Никогда не представляла этих двоих в паре. Они казались слишком разными, как будто с разных планет.

Внезапно Эйс остановился на вершине склона, развернувшись лицом к нам. Улыбнулся мне, прищурившись от солнца – очки он не надел. Даже на таком расстоянии я могла различить озорные искорки в его глазах.

– Признавайся, что произошло в лесу? – спросил вдруг Кенни, обращаясь ко мне.

Я закатила глаза от раздражения. Ну почему он хочет всё про всех знать?

– Могу сказать, чего не произошло, – произнесла я в ответ. – Мы не сидели на дереве, прячась от росомах.

Аврора закашлялась. Видимо, от неловкости.

– Ну естественно, – захихикал в ответ парень, – на дереве было бы очень неудобно заниматься тем, чем вы занимались.

– Кенни! – одернула его Аврора, бросив на него предупреждающий взгляд. – Это грубовато.

– Да ладно тебе, Рори, – отмахнулся тот, – я же просто шучу.

Я почувствовала, как мои щёки начали гореть, как раскалённая плита, и бросила на него убийственный взгляд.

Мне не до конца было понятно, как мы с Эйсом теперь будем вести себя. Например, когда вернёмся в универ. Все знают нас как врагов. Неоднократно нас ловили за спорами и повышенными тонами, пока мы проклинали друг друга. Или пакостили друг другу.

Первое время он жил в общежитии, и однажды, когда я услышала, что он собрался на свидание с какой-то местной девчонкой, я проникла к нему в комнату и заменила содержимое его геля для душа на клей для волос с экстра-сильной фиксацией.

Что произошло дальше, я могла только себе представить.

Он принял душ, намылился… а потом не смог смыть этот гель. Его волосы встали дыбом, как у дикобраза, и прилипли к коже. Он впал в панику, потому что всегда заботился о своём безупречном виде. После чего позвонил мне и заорал в трубку: «Ты дьявол во плоти! Что ты сделала с моим гелем?!». А я, еле сдерживая смех, ответила: «Просто добавила немного волшебства, Mudila. Удачного свидания!». В итоге я узнала, что он опоздал на свидание на два часа, потому что пытался отскрести этот клей с себя кухонной губкой. Кенни охотно делился со всеми этой информацией.

В общем, я много над ним издевалась в своё время.

И вот теперь, после того, как мы целовались… Как нам теперь появляться вместе на людях? Все же решат, что начался апокалипсис, раз такие как мы вдруг сложили оружие и объединились. Будем ли мы сообщать всем о том, что теперь не враждуем?

Это кажется чем-то из ряда вон выходящим. Представить только лица студентов и даже профессоров, когда они увидят нас вместе, не пытающимися друг друга уничтожить…

Я вернула взгляд на Эйса. Он, до этого взявший небольшую передышку, в этот момент оттолкнулся снова. Он не ехал, а плыл по снегу, оставляя за собой изящные следы. Внезапные повороты, которые, мне казалось, должны были закончиться падением, ему удавалось выполнять с невероятной ловкостью. Его тело двигалось плавно, но в то же время с какой-то завораживающей резкостью. Вокруг него взметалась снежная пыль.

Я не знала, как называются все эти трюки, но от каждого захватывало дух. Такое случалось со мной и раньше, но я упорно игнорировала и обманывала себя, что его умения ничуть не впечатляют. Теперь же я могла не притворяться, и от этого стало легче дышать.

Эйс почти летел, оторвавшись от земли, а в следующую секунду уже скользил по склону, почти касаясь его рукой. Я смотрела, как завороженная, не в силах отвести взгляд. В этом было что-то гипнотическое. Даже солнце казалось не таким ярким, всё моё внимание было приковано к этой стремительной фигуре.

В этот момент я поняла, что пропала с концами.

Он снова тронулся с места, плавно спускаясь вниз по склону, оставляя за собой извилистый след на девственно чистом снегу. Я следила за ним взглядом, пока он не приблизился к нам и резко остановился, подняв небольшое облачко снежной пыли.

– Эй, говнюк! – крикнул он. – Ты это видел? Чистейший бэксайд 180 в свитч, приземление как по маслу! Наконец-то!

Кенни неуклюже встал, – на его ногах уже были закреплены заранее лыжи, – и усмехнулся:

– Ты про тот, где ты чуть не зарылся носом в снег на выходе?

– Пошёл в зад, – возмутился Эйс. – Приземление было идеальным. Я месяц над ним пахал.

– Ну да, ну да, – скептически протянул Кенни. – Только ты забыл выпрямить колени. Ты выглядел как сложившийся банан.

– Пошёл в зад ещё раз. Вылет был чистый. И вращение ровное. Тренер говорил, если я продолжу точно так же, смогу добавить к нему флип. На соревнованиях это произведёт на судий отличное впечатление.

– Ну ладно… – пробормотал Кенни, качая головой. – Ты был хорош. Признаю.

– Придурок, – произнёс Эйс и шуточно хлопнул друга по плечу. – Зависть – плохое чувство, бро.

Мы с Авророй переглянулись. Весь этот разговор про какие-то «бэксайды» и «флипы» прошёл мимо нас.

Эйс наконец выпрямился и посмотрел на меня. Я ожидала от него каких-то действий. В плане, мне было интересно будет ли он показывать своим поведением то, что мы помирились? Или будет вести себя ка…

– Хочешь прокатиться со мной? – неожиданно спросил он мягко.

Кенни с Авророй обменялись шокированными взглядами. Их брови поползли резко вверх. Причём почти синхронно. Кенни шуточно подложил ладонь ко лбу Эйса, задумчиво произнося:

– Хм, вроде бы нет температуры.

Эйс шуточно укусил ему руку, и тот с писком одёрнул её.

– Эй!

– Не распускай ручонки, лепрекон. С недавних пор меня можно трогать только одному человеку.

Кенни нахмурился:

– Это кому же?

А потом до него дошло. Он медленно повернул в мою сторону голову и почти пропищал:

– Мать твою! А я знал! Знал, что рано или поздно вы уединитесь где-нибудь в кустах, и всё встанет на свои места!

Эйс толкнул Кенни, и он грохнулся, не удержав равновесие, и его лыжи едва не полоснули меня по ногам.

– Ой, мне всё равно, чтоу вас там было, всё равно вы не измените моё мнение, – скрестив руки на груди, почти обиженно выдал он, – но мы договаривались покататься вместе, когда ты закончишь свою тренировку!

– Я передумал, – наигранно серьёзным тоном ответил Эйс. – Ты не заслужил.

– Вот так значит, да? Променяешь своего бро на куклу Барби? – Кенни кивнул в мою сторону, подчёркнуто разглядывая меня с ног до головы. – На ту, которая по-любому даже не знает, чем отличается бэксайд от фронтсайда?!

Эйс рассмеялся.

– Именно! Зато она умеет ценить настоящее искусство. Правда ведь, Мила?

– Ну… – промямлила я, – он действительно очень… быстро ездит.

Аврора прыснула со смеху. Кенни поднялся на ноги, отряхивая штаны.

– Ладно, – сказал он, – езжайте, голубки. Я вам разрешаю.

– Можешь засунуть своё разрешение себе в уретру, – фыркнул Эйс с весёлой ноткой.

– А что, в зад уже не популярно?

– А вдруг тебе понравится?

– Ну если тебе понравилось, не значит, что и мне зайдёт.

Эйс расхохотался, а Аврора вздохнула, явно не разделяя прикола подобного юмора. Я же просто стояла, чувствуя себя лишней.

– Короче, отвянь, – наконец, отсмеявшись, произнёс Эйс. – Если захочешь, можешь присоединиться к нам, только не плачь.

– Не боишься, что я догоню вас на склоне и тоже засуну тебе кое-что в уретру? – не унимался Кенни. – Например, свой ботинок?

В ответ ему показали средний палец. Открепившись от своей доски, взяв её в одну руку и повернувшись ко мне, Эйс сказал:

– Нам лучше торопиться, пока этот извращенец не начал в подробностях описывать свои фантазии… Кенни, дай мне мой шлем.

Кенни бросил ему шлем, который лежал рядом с ним. Эйс надел его на меня, аккуратно поправляя волосы. Его пальцы невольно задержались на мгновение на моей щеке, оставляя за собой едва ощутимое тепло. Я невольно затаила дыхание, ощутив внезапную близость.

– Так-то лучше, – произнёс он, отстраняясь и беря свою доску. – Безопасность превыше всего. Особенно когда имеешь дело с таким чайником, как ты.

Я закатила глаза, но промолчала. Он протянул мне руку, а я вложила свою ладонь в его, облачённую в перчатку, и постаралась ему довериться. Вскоре мы поднялись на подъёмник, и перед нами открылся захватывающий вид на заснеженные горы.

– Зачем ты брала с собой в Норвегию этот маркер? – неожиданно поинтересовался Эйс.

Он вынул из кармана мой несмываемый маркер, который в своё время оставил много пенисов со снежинками на дверце его шкафчика в раздевалке.

– На всякий случай, – ответила я. – Откуда мне было знать, что мы перестанем враждовать, и он мне не понадобится?

– А чтобы он не оказался здесь понапрасну, позволь мне использовать его в своих целях.

– В своих целях? – Я с подозрением посмотрела на него.

Эйс загадочно улыбнулся и перевернул свою доску. Взяв маркер, он с неожиданной аккуратностью и даже каким-то благоговением вывел на глянцевой поверхности доски надпись – «Моя Льдова». Простые, чёткие буквы, написанные несмываемым маркером.

– Вот теперь он точно не понапрасну, – сказал Эйс, поднимая на меня глаза.

В них плясали озорные искорки, но в то же время я заметила что-то ещё, что-то более глубокое и серьёзное.

– Теперь все будут знать, кому принадлежит моё сердце.

Я смотрела на надпись, завороженная этим неожиданным жестом. В груди что-то сладко защемило.

– Ты использовал моё оружие в мирных целях? – улыбнулась я.

– Во имя любви, Мила.

И я промолчала, пока мои заискривишиеся глаза, я уверена, сказали всё за меня.

Когда подъёмник доехал до отправной точки, Эйс спросил:

– Готова к экстремальному спуску?

Я с сомнением посмотрела на него.

– Только не говори, что мы будем кататься на одной доске.

– Не бойся, я тебя не уроню. Будешь держаться за меня. Тебе понравится, обещаю.

Я никогда не была любительницей экстрима и риска. Ну, разве что иногда взламывала соседний Wi-Fi, если у нас кончался трафик, или залезала в комп ректора через собственный телефон и немного меняла настройки, чтобы он повозился и отложил экзамен, по просьбе однокурсников. Но это совсем другое. Перспектива спускаться с горы на одной доске с Эйсом, пусть даже и опытным сноубордистом, вызывала у меня, мягко говоря, некоторую тревогу.

Когда мы спустились с подъёмника, тревога только усилилась, хоть Эйс и выбрал безопасный спуск – он не был таким резким, на каком он тренировался, оттачивая свои трюки. Парень встал на доску, зафиксировав ботинки с помощью специальной системы крепления, а затем, повернувшись, протянул мне руку.

– Давай, вставай передо мной. Лицом ко мне.

Я неуверенно сделала шаг, стараясь не поскользнуться. Доска под ногами казалась одновременно твёрдой и скользкой. Эйс придержал меня за талию, помогая сохранить равновесие.

– Вот так, – его голос был совсем близко, – теперь немного согни ноги в коленях. И держись за меня. Как можно крепче.

«Как можно крепче» – подумала я, судорожно хватаясь за его куртку. Кажется, я не просто хотела, я отчаянно нуждалась в какой-то опоре. Стоять на доске, да ещё и на склоне горы, оказалось гораздо страшнее, чем я себе представляла. Я прижалась к нему всем телом, ощущая собственной грудью его торс даже под слоями наших курток.

– Готова? – спросил Эйс, и я почувствовала, как его руки легли мне на талию.

– Ага, – неуверенно отозвалась я.

– Тогда поехали.

Он слегка оттолкнулся, и доска плавно тронулась с места. Я пискнула и ещё крепче вцепилась в него. Сердце бешено заколотилось в груди. Мы медленно набирали скорость, и я зажмурилась, боясь смотреть вокруг.

– Эй, – раздался надо мной смех Эйса, – открой глаза, трусиха. Ты же пропустишь весь вид!

– Лучше я оставлю их закрытыми! – отозвалась я, утыкаясь лицом в его грудь, как зашуганный котёнок.

Ветер свистел в ушах, снег искрился на солнце, а я стояла, прижавшись к нему, и чувствовала себя одновременно весело и нервозно.

– Ну уж нет, – сказал Эйс, и я почувствовала, как его руки слегка сжали мою талию. – Так нечестно. Я старался произвести на тебя впечатление, а ты ведёшь себя как маленькая девочка.

Я сдалась. Нехотя приоткрыла один глаз, потом второй. Склон казался бесконечным белым полотном, уходящим куда-то вниз. Заснеженные ели проносились мимо, как размытые зелёные пятна. От высоты и скорости захватывало дух.

– Красиво? – спросил Эйс. Его дыхание вызывало дрожь, которая никак не была связана со страхом.

– Красиво, – прошептала я в ответ, наконец-то расслабляясь и начиная получать удовольствие. Страх постепенно отступал, сменяясь восторгoм и ощущением невероятной свободы.

Эйс плавно управлял доской, искусно объезжая небольшие сугробы и неровности склона. Я чувствовала каждое его движение, каждый поворот, и словно сама становилась частью этих манёвров. Его руки на моей талии были крепкой и надёжной опорой, даруя чувство безопасности. Мы скользили вниз, словно единое целое, два человека, объединённые одним моментом чистого, неподдельного удовольствия. Впервые такой вид экстрима казался мне не страшным, а волнующим и пьянящим.

В какой-то момент мы выехали на более пологий участок, скорость снизилась, и Эйс слегка ослабил хватку.

– Ну как тебе? – спросил он, наклонив голову так, чтобы я видела его глаза.

– Это… было круто, – выдохнула я, не в силах сдержать улыбку. – Я никогда не думала, что мне может так понравиться.

– Я рад это слышать, Лягушка, – ответил он, и его голос был таким низким и тёплым, что у меня по спине пробежали мурашки.

Внезапно склон снова стал круче. Скорость увеличилась, и я инстинктивно прижалась к Эйсу ещё сильнее. Он усмехнулся.

– Держись крепче, – сказал он, – сейчас будет немного быстрее.

Доска стремительно летела вниз, а окружающий пейзаж превратился в размытое полотно из белого и зелёного. В какой-то момент мне показалось, что мы летим. Сердце забилось чаще, но это был уже не страх, а восторг. Я чувствовала себя невероятно живой, полной энергии и адреналина.

Вот, что он чувствовал каждый раз когда катался. Вот, почему был так одержим природой. Вот, почему так любил это чувство свободы. Она, наверное, заставляет его забыть о том, что он является заложником таблеток, без которых не может прожить и дня.

И, может, воспоминания об Илае тоже уходили далеко на второй план, не обременяя его тяжёлым грузом, с которым он вынужден жить.

Мы уже довольно долго скользили по склону. Я начала осваиваться и даже получала искреннее наслаждение, чувствуя скорость и холодный ветер в лицо. Пейзажи вокруг были захватывающими – белоснежные вершины, тёмные ели, усыпанные снегом, и яркое солнце, отражающееся в искрящихся кристалликах. Я почти расслабилась, доверившись крепким рукам Эйса на моей талии.

И вдруг он резко перенёс вес, и доска круто повернула, заскользив по склону почти перпендикулярно прежнему направлению. Меня качнуло, и я испуганно вскрикнула, хватаясь за него изо всех сил.

– Эй! – воскликнула я, сердце ухнуло куда-то в пятки. – Что ты делаешь?!

– Держись! – крикнул он в ответ, его голос был полон веселья и азарта.

Доска накренилась ещё сильнее, и на мгновение мне показалось, что мы сейчас перевернёмся к чертям собачьим. Я зажмурилась, ожидая падения. Но падения не последовало. Вместо этого я почувствовала, как доска плавно выровнялась, и мы продолжили спуск, но уже в другую сторону.

Открыв глаза, я увидела, что мы ехали вдоль кромки обрыва, открывающей захватывающий вид на долину, раскинувшуюся внизу. Дух захватывало от высоты и красоты открывшегося пейзажа.

– О господи… – выдохнула я.

Эйс рассмеялся.

– Нравится? – спросил он, и в его голосе слышалась гордость. – То, что я только что провернул, называется карвинг, – объяснил Эйс. – Нужно правильно перенести вес и наклонить доску под нужным углом.

Я посмотрела на него с восхищением. Мой страх сменился восхищением, а в животе приятно щекотало от адреналина. Этот спуск определённо запомнится мне надолго.

– Круто, но теперь можем ли мы отъехать от этого обрыва? – заныла я. – Пожалуйста.

– Как скажешь, любовь моя.

Когда через какое-то время мы наконец достигли подножия склона, я ещё долго не могла отдышаться, чувствуя, как дрожат ноги. Прижатая к телу Эйса.

Он осторожно помог мне сойти с доски и, глядя на меня с тёплой улыбкой, сказал:

– Ты молодец. Для первого раза очень даже неплохо. Хорошо, что шлем не понадобился.

– Спасибо, – прошептала я. – Это было… незабываемо.

Мы просто стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. В воздухе висело что-то неосязаемое, волнующее, что-то большее, чем просто радость от совместного катания.

И в этот момент тишину разорвал дикий вопль Кенни, несущегося прямо на нас на лыжах, размахивая палками как сумасшедший.

– Берегите свои задницы! – заорал он, как мне сперва показалось, потеряв управление.

И только потом я поняла, что это было нарочно.

Прежде чем мы успели хоть как-то среагировать, Кенни врезался прямо в Эйса. Оба, смешно взмахнув руками, повалились в сугроб. Я невольно вскрикнула, но тут же рассмеялась, увидев, как они барахтаются в снегу, словно два щенка.

– Ты что творишь, придурок?! – сквозь смех прохрипел Эйс, отряхиваясь от снега.

– Прости, бро, не заметил тебя, – соврал Кенни, и об этом говорил тон, которым он это всё произнёс. – Зато эффектно вышло.

Я стояла рядом, еле сдерживаясь от громкого хохота. Неожиданное падение разрушило романтическую атмосферу, но наполнило всё вокруг весельем.

Эйс, отряхивая снег с куртки, посмотрел на меня с улыбкой.

– Как видишь, шлем всё-таки мог пригодиться, – подмигнул он. – Хотя бы для защиты от летящего в тебя Кенни.

– Я целился в тебя, – передал ему друг. – Так что…

Эйс бросил в него горсть снега, попав прямо в лицо, и Кенни зажмурился, отворачиваясь.

– Ах ты сукин сын! Это объявление войны?

– Вполне возможно.

И совсем скоро началась настоящая суматоха.

Кенни и Эйс, как дети, по очереди бросались друг в друга снежками, не обращая внимания ни на что вокруг.

Я наблюдала за этим весельем со стороны, улыбаясь и изредка вскрикивая, когда особенно меткий снежок пролетал совсем близко. Склон превратился в импровизированное поле боя. Снежки летали во все стороны, сопровождаемые воплями, смехом и добродушными ругательствами.

– Не я первый начал! – кричал Кенни, уворачиваясь от летящего в него снаряда.

– И я это закончу, – парировал Эйс, попадая другу прямо в грудь.

Я чувствовала, как настроение меняется. Вместо лёгкого смущения и волнения, которое было между мной и Эйсом всего несколько минут назад, теперь я чувствовала лёгкость, радость и… что-то ещё. Что-то тёплое и приятное, что зарождалось где-то внутри. Возможно, это была зависть к их лёгким, непринуждённым отношениям. А может быть, что-то большее.

В какой-то момент, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они остановились.

– Я люблю тебя, бро, – еле дыша, произнёс Кенни. – Хотя ты и инвалид.

– Взаимно, придурок, – ответил, отдышавшись, Эйс. – Особенно учитывая, что твой снайперский прицел максимально хромает.

– Эй, я старался попасть в тебя! Просто ты слишком быстро двигался для моей координации. К тому же, ты уворачивался, как девчонка.

– Как девчонка? Это ты, валяющийся в сугробе, как мешок с мусором, говоришь мне про девчонок?

– Я стратегически отступил! – гордо заявил Кенни, пытаясь принять более достойную позу, но тут же поскользнулся и снова чуть не упал. – Это называется тактический манёвр… блин!

– Тактический манёвр «морская звезда»? – съязвил Эйс, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. – Ладно, поднимай свою задницу. Нам ещё надо как-то дойти до шале, пока ты не придумал ещё какой-нибудь гениальный план.

Кенни, ворча, принял помощь друга.

– А знаешь, – сказал он, отряхиваясь, – у меня теперь, кажется, сотрясение.

– Это твоё естественное состояние.

– Эй! – Кенни изобразил оскорблённую невинность. – Я тонкая и ранимая натура!

– Натура весом с одного бигфута¹⁹, – усмехнулся Эйс. – Тонкая, не спорю.

– Какой бигфут?! Я вешу сто семьдесят шесть фунтов²⁰! И вообще, я хотел как лучше. Создать, так сказать, экстремальную ситуацию, чтобы проверить твои рефлексы.

– Мои рефлексы в порядке. А вот твоей голове не помешал бы дополнительный слой защиты. Желательно, бетонный.

Он повернулся ко мне, и я поймала себя на том, что, оказывается, улыбалась всё это время, глядя на их максимально дурацкие детские споры. Придя в себя, я качнула головой, а потом сделала вид, что смотрела вовсе не на них.

И это сработало. Эйс ничего мне не сказал.

* * *

Когда наступила ночь, после очередных лекций, рассказов и поздравлений участников курса выживания от профессоров, я с трудом заставила себя подняться в номер.

Рио нигде не было целый день, я не видела его с тех пор, как видела в последний раз. А мне так хотелось поделиться с ним сумасшедшими вещами, которые со мной в последнее время происходили.

Мне кажется, он мне не поверит.

Эйс сидел на стуле с подключённым к зарядке телефоном. Когда я вошла в номер, он поднял взгляд.

– Я соскучился по нормальному Wi-Fi, – сказал он. – Не представляю, каково сейчас тебе.

– Было несколько неудачных попыток суицида, – отшутилась я.

Эйс хохотнул, откладывая телефон. А я прошла глубже в комнату и села на кровать, оказавшись прямо перед ним. Он молча смотрел на меня какое-то время, и смущение снова вернулось с удвоенной силой, как будто мы не целовались только утром, прямо тут, возле стены.

– Как поживает твоя сестра? – вдруг поинтересовался он.

Меня удивило, что Эйс решил спросить о ней.

– Отлично… Недавно ей сделал предложение её парень.

– Поздравляю. – Он улыбнулся. – Ты, должно быть, рада?

– Честно сказать, и да, и нет.

Он нахмурился и вопросительно приподнял бровь.

– Как это понимать? Ты не одобряешь её выбор?

– Нет не в этом дело, – я покачала головой. – Рассел на самом деле хороший парень. Просто… мы с Анжеликой всегда были неразлучны. Она очень много сделала для меня, для папы. Она заменила мне маму, взяв на себя всю заботу обо мне. И я… буду скучать по ней, когда она уедет из дома.

– Вот оно что, – протянул Эйс, понимающе кивая. – Ну, если тебя это утешит: она не отправляется на другую планету, так что ты сможешь навещать её.

Я испустила смешок, закатывая глаза. Такой стиль утешения был очень на него похож. Мне и не приходилось ожидать ничего другого: никаких слащавых приторных слов.

Это было куда лучше.

– Что ж. – Эйс взглянул на время на экране своего телефона. – Уже двенадцать часов. Не знаю, как ты, но я очень устал и хочу спать.

Он стянул с себя свитер, и я впервые смогла позволить себе смотреть на него не с показушным отвращением. Под одеждой перекатывались рельефные мышцы, играющие в свете ночника. Я невольно затаила дыхание, внезапно осознав, насколько он привлекателен. До этого момента я старательно игнорировала его мужскую красоту, прячась за стеной насмешек и подколов. Но сейчас, в полумраке комнаты, все мои защитные механизмы дали сбой.

Эйс бросил свитер на спинку стула и повернулся ко мне.

– Ты смотришь на меня так, словно хочешь наброситься, – усмехнулся он. – Предупреждаю, я буду не сопротивляться.

Я поспешно отвела взгляд, дав себе мысленную оплеуху.

– Очень смешно, – пробормотала я, судорожно пытаясь найти хоть какую-то тему для разговора, чтобы спрятать свою внезапную смущённость. – Я просто задумалась.

– О чём? – Эйс присел на край кровати с другой стороны, снимая носки и не спуская с меня любопытного взгляда. Из-за того, что его волосы в кое-то веки были приглажены назад, на его ухе показывался его чёрный двойной пирсинг.

– О том, что завтра нам предстоит делать, – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Завтра мы будем делать тоже самое, что и каждый день до этого. А может вечером нам удастся погулять и насладиться свежим горным воздухом. Может, сходим в кафе в Лиллехаммере. Я не хочу улетать из Норвегии, не увидев этот город.

– Звучит неплохо. – Я кивнула, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.

Молчание повисло в воздухе, став вдруг густым и каким-то наэлектризованным. Я украдкой взглянула на Эйса. Лунный свет из окна очерчивал контур его фигуры, подчёркивая плечи и стройный силуэт. Внезапно я осознала, насколько близко мы находимся друг к другу. Эйс повернулся. В его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня спёрло дыхание.

– Пожалуй, пора спать.

Он откинул край одеяла.

– Да, конечно, – согласилась я.

Я отлучилась в ванную, умылась, переоделась в пижаму и вышла обратно. С трудом сохраняла спокойствие, подходя к своей половине кровати. Мы разделены всего несколькими сантиметрами. Слишком небольшим расстоянием, как мне вдруг показалось.

Когда я его ненавидела, спать с ним на одной кровати было в миллион раз легче, чем тогда, когда я начала испытывать к нему влечение.

Но тем не менее, я всё-таки легла.

Лёжа в темноте, я слышала ровное дыхание Эйса. Каждый шорох, каждый вздох отдавался у меня в груди с утроенной силой. Воздух казался наполненным напряжением. Мысль о том, что он лежит рядом, так близко, не давала мне покоя. Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но всё было тщетно. В конце концов, я тихо вздохнула, признавая своё поражение. Сон не шёл.

– Не спится? – раздался тихий голос Эйса.

– Да, – прошептала я в ответ.

Повисла короткая пауза, а затем он произнёс:

– О чём ты думаешь?

– Ни о чём, – соврала я. На самом деле мои мысли были полностью заняты им. Его близостью, его запахом, теплом его тела, которое я ощущала, несмотря на то, что между нами было небольшое расстояние.

– Маленькая врунья.

Я помедлила, не зная, что ответить. Рассказать ему правду? Признаться, что он не выходит у меня из головы с того самого момента, как мы оказались в этой комнате?

– Просто не могу уснуть, – пробормотала я, уставившись в потолок. – Отстань от меня или начну называть Айсейгертом снова. Думаешь, забыла?

Кровать слегка прогнулась, когда Эйс ткнул меня в плечо, говоря:

– Не угрожай мне, Лягушка. У тебя это слишком хорошо получается.

Я прислушалась к ощущениям в своём теле и внезапно поняла, что кожа покрылась мурашками. Сначала это было едва заметное пощипывание, словно кто-то провёл по мне ледяным пёрышком. Но ощущение быстро нарастало, превращаясь в явный озноб. Я поёжилась, невольно подтянув одеяло к шее.

– Тебе не кажется, как будто стало прохладнее? – спросила я, плотнее закутываясь в одеяло. Казалось, оно почти не греет.

– Холодно? Вроде было тепло…

Он замолчал, прислушиваясь. Тишина в комнате стала гуще, пропитанная нарастающим холодом. Я ещё раз поёжилась, пытаясь согреться.

– Очень странно, – протянул Эйс. – Может, окно открыто?

Я повернула голову к окну. Оно было плотно закрыто.

– Нет, – ответила я дрожащим голосом. – Не понимаю, что происходит.

– Может, что-то с отоплением? Надо проверить, – сказал Эйс и, резко поднявшись с кровати, направился к батарее. – Твою ж… она ледяная!

Я резко вскочила с кровати.

– Что?!

– Может, какие-то перебои с электричеством, – предположил Эйс. – Пойду, узнаю, в чём дело… А ты лежи. Укутайся в одеяло как можно плотнее.

Я проводила его взглядом, когда он, натянув на себя свитер, вышел из комнаты.

А холод становился всё ощутимее. Вопреки указке Эйса, я вылезла из-под одеяла и подошла к окну. За стеклом простиралась тёмная, безмолвная ночь. А потом заметила несколько человек, которые суетились внизу. Кажется, в шале действительно возникла какая-то проблема.

А разве в таких случаях не предусматривается что-то вроде… ну, не знаю, генератора? Интересно, что мы теперь должны делать?

– Ну и что ты там забыла? – раздалось за спиной.

Я обернулась.

Дверь была открыта, и в комнату вошёл Эйс, нагруженный одеялом и пледом. Я вернулась в постель.

– Ну, – начал он, сваливая свою ношу на кровать, – кажется, у нас маленькая проблема.

– Маленькая? – Я иронично подняла бровь, стуча зубами. – Мне кажется, я превращаюсь в ледышку.

– Перебои с электроснабжением, – объяснил Эйс. – Где-то случилось короткое замыкание, сказали, что скоро прибудут электрики, но сколько времени займёт починка – неизвестно. В самом худшем случае, я думаю, до утра.

– До утра?! – Я ахнула. – Но здесь же холодно как на Северном полюсе!

– Я лишь предположил. – Он вздохнул, разворачивая толстый плед, который принёс. – Администрация извинилась и сказала, что пока лучше всего сидеть в номерах и… – он запнулся, – …и, цитирую, «укутаться в одеяла».

– Серьёзно? – Я не смогла сдержать смешка, хотя мне было совсем не смешно. – Они думают, что пара одеял спасёт нас от арктического холода?

– Чуть позже принесут горячий чай, так что…

– Ну, чай – это уже что-то, – признала я. – Хоть какая-то польза от их «гениального» совета.

– А ещё, если захочешь, можешь спуститься в холл к камину. Некоторые предпочли собраться там.

Я представила себе кучу народу, много незнакомых мне людей, и мысль о том, чтобы остаться в своём номере, на кровати, показалась куда привлекательнее.

– Нет. Я лучше пережду здесь.

Эйс улыбнулся, словно согласился, а затем, не спрашивая разрешения, залез под одеяло рядом со мной. Да я и не собиралась возражать.

– У меня сейчас конечности отвалятся. – У него застучали зубы. – В коридоре ещё холоднее, чем здесь.

Я повернулась к нему лицом. Из-под двойного слоя одеял торчали лишь наши головы, но этого вполне хватало, чтобы я смогла разглядеть его лицо в темноте.

– Ты весь дрожишь, – прошептала я. – Может, нам…

Он повернул голову в мою сторону, заинтересованный тем, что я скажу дальше.

– Может, нам что?

Я придвинулась ближе, прогоняя остатки смущения, которые во мне ещё имелись, и прижалась к нему. Он напрягся на мгновение, но тут же расслабился.

– Так теплее, – прошептала я, уткнувшись носом ему в шею. От него пахло мятной жвачкой.

Молчание длилось дольше, чем я ожидала, и я чуть было не решила, что зря вторглась в его личное пространство, пока тишина всё-таки не нарушилась.

– Да, – согласился Эйс, его голос был хриплым. – Значительно теплее.

Мы лежали молча, прижавшись друг к другу. За окном завывал ветер, а в комнате, под толстым слоем одеял, стало уютно и тепло. Его дыхание согревало мою кожу, а сердцебиение отдавалось в груди. В этой вынужденной близости было что-то особенное.

– Знаешь, – прошептал Эйс, нарушая тишину, – кажется, я рад отключению электричества.

– Почему? – спросила я, удивлённо поднимая голову.

– Потому что сейчас я могу вот так тебя обнимать. И мне не нужно придумывать для этого повода.

Его слова послали приятную дрожь по моему телу. Я почувствовала, как его рука осторожно скользнула по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Между нами практически не осталось пространства, и я ощущала тепло его тела, словно мы были одним целым.

Эйс медленно наклонил голову, и его губы коснулись моего лба. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по моей коже пробежали мурашки.

– Ты такая тёплая, – прошептал он. Его рука, лежавшая на моей спине, начала рисовать невидимые узоры. – Я сейчас сойду с ума, Милана…

Я закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту.

Холод за окном, перебой электричества – всё это казалось далёким и неважным. Сейчас существовали только мы, тепло наших тел, его близость и это новое, трепетное чувство, зарождавшееся между нами в темноте горного шале.

(обратно)

27. Музей науки и техники

Эйс

Не вспомню, когда в последний раз так высыпался.

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, щекотал лицо, выманивая из сладкой дрёмы. Я потянулся, блаженно разминая затёкшие мышцы. В номере снова было тепло.

Вчерашняя ночь, холод, темнота – всё это казалось далёким, почти нереальным сном. Реальным было только тепло рядом, мягкое дыхание, щекочущее мою шею.

Милана.

Она спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо. Её волосы разметались по подушке, словно золотой с розовым шёлк. Я залюбовался ею, вспоминая то, как она неожиданно прижалась ко мне, не видя другого способа согреться. А человеческое тепло действительно хорошо греет.

Вчерашняя ночь определённо перешла все границы, открыв новую главу в наших отношениях.

Вдруг неожиданное, но уже знакомое ощущение пронзило меня, словно лёгкий электрический разряд. Тепло, мягкое и… очень определённое. Моё тело мгновенно отреагировало на неожиданное прикосновение. Милана во сне случайно прижалась ко мне очень близко. Скажем так, её рука оказалась в весьма компрометирующем положении.

Я задержал дыхание, боясь пошевелиться. Ситуация была, мягко говоря, пикантная. С одной стороны, кровь пульсировала в висках, а тело требовало продолжения. С другой стороны, будить её из-за этого было бы неловко. И портить прошедшую ночь каким-то неуместным действием не хотелось совершенно.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я начал высвобождаться из её объятий. Это оказалось сложной операцией, требующей хирургической точности. Каждое движение отдавалось в теле набатом. И именно в этот момент, когда я почти справился с задачей, Милана шевельнулась. Её рука, вместо того чтобы отстраниться, наоборот, прижалась лишь сильнее…

Вспышка жара прокатилась по моему телу и устремилась вниз, к одному определённому месту. Я сжал зубы, пытаясь справиться с нахлынувшим возбуждением. Штаны начали казаться тесными, и я успел пожалеть о том, что не спал в одних боксерах. Ситуация стала ещё более неловкой. Я почувствовал себя растлителем, хотя никакого отношения к происходящему не имел.

Всё это происходило вообще против моей воли!

Милана сонно промычала что-то невнятное, ещё теснее прижимаясь ко мне. Я замер, боясь даже дышать. Высвободиться теперь стало практически невозможно, не разбудив её. Оставалось только лежать и ждать, надеясь, что она скоро проснётся сама, или… что моё самообладание не испарится окончательно.

Взгляд невольно упал на её лицо. Ресницы дрожали на щеках, губы слегка приоткрыты. Чёрт. В таком положении я долго не выдержу.

Пришлось применить всю свою волю, чтобы не сделать какой-нибудь глупости. Эта вынужденная близость и её прикосновение пробуждали во мне чувства, которым я не был готов дать волю. По крайней мере, не сейчас. А время тянулось бесконечно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Я чувствовал, как её тёплое дыхание обжигало мою кожу, как её тело лежало на мне, соприкасаясь с той моей частью, что делало меня парнем.

Борьба с самим собой становилась всё тяжелее. Я старался сосредоточиться на чём-то постороннем – на шуме ветра за окном, на падающих хлопьях снега, на пении птиц, но всё было тщетно. Её близость, её тепло действовали на меня как сильнейший афродизиак. С каждой минутой я чувствовал, как слабеет мой контроль. Мысли становились расплывчатыми, а желания – всё более определёнными.

Внезапно Милана снова шевельнулась. Я на секунду зажмурился, боясь, что это точно конец. Но её ресницы затрепетали, и она медленно открыла глаза. Несколько секунд смотрела на меня сонным, расфокусированным взглядом, потом мягко улыбнулась.

Пока я весь горел изнутри. Маленькая садистка.

– Доброе утро, – прошептала она, вставая.

– Доброе, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё ещё бушевал ураган.

– Как спалось?

– Прекрасно, – соврал я, стараясь не двигаться. Хотя, не то, чтобы соврал… Спал я прекрасно, но вот утро встретило меня неожиданным сюрпризом.

Милана ещё немного полежала рядом, потом села на кровати и, по-прежнему ничего не замечая, пошла в ванную.

Я остался лежать, прислушиваясь к шуму льющейся воды, и пытался справиться с нахлынувшим возбуждением. Сконцентрировался на дыхании, стараясь расслабить мышцы. Медленно, очень медленно, напряжение начало спадать. Это было похоже на отлив – волна чувств постепенно отступала, оставляя после себя лишь лёгкую дрожь, покалывание и смутное ощущение неловкости. И штаны снова начали казаться на мой размер.

Чуть позже Милана вышла из ванной в джинсах и свитере, с немного мокрым лицом и с собранными в косички волосами.

– Всё в порядке? – спросила она, видимо, недоумевая, почему я продолжаю неподвижно лежать.

– Да, – прохрипел я. – Всё просто прекрасно.

Она сощурилась в подозрении.

Если бы мне пришлось признаться, Милана сгорела бы со стыда, так что… Лучше ей жить в неведении.

Я невольно уронил взгляд на её руку, а потом в голове всплыло воспоминание о том соблазнительном нижнем белье, которое я однажды нашёл в её шкафу. И меня снова бросило в жар.

– Так! – Откинув одеяло, я вскочил на ноги, пока кровь снова не хлынула не в то место. – Идём завтракать.

Милана согласно кивнула и пошла к двери, но едва она успела её открыть, как в номер влетел Рио.

– Это правда?! – завопил он.

Его взгляд метнулся ко мне – только вставшему с кровати, с растрёпанными волосами, пытающегося прикрыть своего дружка. Конечно, как парень, он уловил это движение. Лицо Рио скривилось, когда он скрестил руки и спросил:

– Только не говори мне, что ты сегодня ночью осквернил мою малышку своим болтом.

Милана закатила глаза. Видимо, подобные шутки ей приходилось слышать не в первой. Или это не было шуткой?

Я не смог сдержать усмешки:

– Бро, вакансия на лучшего друга Миланы теперь закрыта. Ты свободен… И не называй её малышкой.

Рио подозрительно прищурился, переводя взгляд с меня на Милану.

– Кенни всем болтает, что вы вчера катались вместе и даже не пытались свернуть друг другу шеи! Я всего на день отлучился в город с отцом, а тут началось самое интересное!

– Если ты так разочарован в том, что никому не свернули шею, – начал я, – могу исправить ситуацию с твоей.

Милана встала между нами.

– Не заткнётесь, и свёрнутых шей будет в этой комнате две.

– Не-не-не. – Рио скептически замахал руками. – Я не отступлю! Всё это звучит подозрительно романтично для тех, кто ненавидит друг друга. Там случайно не было заката, сладкой ваты и случайных поцелуев под мерцание звёзд?

Я драматично вздохнул и схватился за грудь.

– Ах, ты раскрыл нас! Мы тайно обручены. Свадьба на следующей неделе. Приглашения разошлём голубями.

– Получается, вы как-то рано провели брачную ночь, – пробурчал Рио, но напряжение в его позе ослабло, на смену подозрению пришла усмешка.

– Некоторые вещи не могут ждать. К тому же, ждать целую неделю до свадьбы – это пытка.

– Вы двое можете прекратить этот цирк и пойти наконец-то поесть? – повысила голос Милана. – Я умираю с голоду.

Я мысленно поблагодарил её за то, что остановила нас. Ещё бы чуть-чуть – и в ход пошли бы вполне себе настоящие фантазии, которые и без того едва не прикончили меня несколько минут назад, пока она лежала на мне, ни о чём не подозревая.

Убедившись в том, что жар отступил, я поплёлся в ванную, где кое-как отлил, почистил зубы, причесался и вышел обратно с таким видом, как будто у меня и не было никакого стояка.

В столовую мы спустились втроём. Рио с Милой шли сзади, я слышал, как этот педик ей что-то шептал, и меня начинало вполне себе реально раздражать то, что он идёт с ней так близко. Я покачал головой, пытаясь отогнать свою ревность. «Они просто друзья», – пришлось неоднократно напоминать самому себе.

Но почему тогда вид Рио, так близко стоящего к Милане, вызывал во мне желание вклиниться между ними и оттащить её подальше?

Я ускорил шаг и, дойдя до входа в столовую, остановился, дожидаясь их. Надо было прекратить вести себя как собственник. Это нелепо.

– В общем, я снова уплываю в закат, – сообщил Рио. – Предки решили позавтракать в городе, на встрече с каким-то важным чудаком, так что не скучайте.

– Не будем, – сухо бросил я.

– Ой-ой, какие мы грубые… Но по возвращении я всё равно всё узнаю!

Милана попрощалась с ним, и мне показалось, ей стало грустно после его ухода.

Я был готов взорваться.

Теперь, когда мы официально сложили оружие и по-настоящему целовались, я считал её своей. Моей. Звучало странно, непривычно, но чертовски приятно. И мысль о том, что кто-то другой может претендовать на её внимание, вызывала во мне прилив ярости.

В столовой уже сидели все остальные.

– Привет, Ромео и Джульетта! – крикнул Кенни, многозначительно подмигивая. – Как спалось?

Саманта с Хлоей удивлённо переглянулись, увидев нас с Миланой вместе.

– Всё нормально? – хихикнула Хлоя. – Вы даже не пытаетесь рвать друг другу волосы?

Милана промолчала и направилась к свободному столику. Я последовал за ней, чувствуя, как раздражение медленно, но верно закипает внутри.

Джордан смотрел на нас исподлобья. Он первый, кто услышал о нас не как о врагах, когда я поцеловал Милу прямо перед ним, чтобы он отстал от неё. И, учитывая, что он никогда не был треплом, видимо, он никому не рассказывал об этом. Возможно, потому что не хотел показаться идиотом, поверившим в эту ложь. Но зато теперь точно в этом убедился.

– Профессор сказал, что в воскресенье мы улетаем обратно, – с набитым ртом произнёс Шейн.

Я в уме подсчитал оставшееся количество дней. Три дня.

– Уже? – удивилась Хлоя, отрываясь от своего телефона. – Такое ощущение, что мы только приехали.

– Время летит незаметно, когда весело проводишь время, – философски заметил Кенни.

Мы с Миланой молча доедали завтрак, атмосфера за столом стала какой-то грустной. Как будто мы ели на поминках. Но я точно знал, что Милана была рада вести, что скоро мы вернёмся домой. Она, наверное, очень соскучилась по своему компьютеру.

Внезапно рядом с нашим столом возникла фигура профессора Бьёрна.

– Доброе утро, студенты! – Его голос, как всегда, был бодр и полон энтузиазма. – Надеюсь, вы хорошо выспались, потому что сегодня нас ждёт увлекательнейшая экскурсия!

Все за столом оживились. Новость пришла очень кстати, когда нам оставалось всего три дня до возвращения в Монтану.

– Куда мы поедем, профессор? – спросила Фел, улыбаясь.

– Итак, – профессор Бьёрн обвёл нас всех взглядом, – мы отправимся в Осло, в Норвежский музей науки и техники!

Я бросил взгляд на Милану, и всё внутри потеплело, когда я увидел, как радостно она улыбнулась. Из-за светлых волос, ресниц и бровей она была похожа на солнышко, когда так искренне улыбалась. Я был счастлив снова видеть её в таком состоянии.

Профессор сделал паузу, давая нам время переварить эту информацию.

– Там будут роботы? – с нетерпением спросил Кенни, подпрыгивая на стуле.

– Будут, мистер Янг, и не только роботы, – улыбнулся Бьёрн. – Там представлены экспонаты, демонстрирующие достижения норвежской науки и техники от древних времён до наших дней. Вы увидите старинные механизмы, первые компьютеры, современные технологии в области энергетики и телекоммуникаций. И, конечно же, раздел, посвящённый робототехнике, вас не разочарует… В музее у нас будет около трёх часов, так что советую вам заранее продумать, какие экспозиции вы хотите посетить в первую очередь. На сайте музея есть подробная информация о всех выставках. Можете заглянуть.

Профессор Бьёрн разблокировал экран планшета, который держал в руке, и начал что-то искать.

– Вот. – Он повернул экран к нам. – QR-код на страницу музея. Там вы найдёте интерактивную карту и расписание демонстраций. Особенно рекомендую обратить внимание на презентацию нового проекта «Heimdall» – это система раннего предупреждения о стихийных бедствиях, основанная на искусственном интеллекте. Очень перспективная разработка.

– Звучит очень круто, – вырвалось у Миланы, её голос был полон восторга.

Наконец и она побудет в своей стихии.

– Не то слово, мисс Льдова, – подтвердил профессор. – Норвегия вкладывает огромные средства в развитие технологий, направленных на безопасность и устойчивое развитие. «Heimdall» – один из самых амбициозных проектов в этой области.

– А что насчёт обеда? – спросил Шейн. – Три часа в музее – это немало.

– Отличный вопрос! – Бьёрн снова улыбнулся. – В музее есть прекрасное кафе с панорамным видом на Осло-фьорд. У каждого из вас будет ваучер на обед, который я раздам в автобусе. Так что не беспокойтесь, голодными вы не останетесь. А теперь, если вопросов больше нет, предлагаю подняться наверх и начать собираться. Автобус отправляется через час.

Ребята зашумели, вставая со своих мест, и побежали в сторону лестницы.

Милана устремила на меня взгляд своих больших бирюзовых глаз, и я начал в них тонуть. Она казалась счастливой. Я не видел угрюмого выражения на её лице, которое наблюдал каждый день последние три года.

И это радовало меня больше всего.

* * *

Норвежский музей науки и технологий оказался настоящим раем для Милы. Я в этом и не сомневался.

Она носилась от одного экспоната к другому, как ребёнок, попавший в магазин игрушек. Меня особенно забавляло наблюдать за ней в зале, посвящённом развитию вычислительной техники. Милана с благоговением смотрела на громоздкие компьютеры прошлого, которые занимали целые комнаты, и с восторгом рассказывала мне о том, как в детстве мечтала собрать свой собственный компьютер.

– Представляешь, – говорила она, указывая на огромный агрегат, увешанный проводами и мигающими лампочками, – вот это настоящая машина!

Я в свою очередь больше интересовался экспозицией, посвящённой возобновляемым источникам энергии. Там как раз проходила лекция одного из ведущих экспертов в области солнечной энергетики. Милана, хоть и с неохотой, но согласилась составить мне компанию.

Я быстро увлёкся лекцией и начал задавать эксперту вопросы о перспективах развития солнечной энергетики. Эксперт, представившийся Эриком Бергманном, подробно рассказал о различных проектах, которые сейчас реализуются конкретно в Норвегии, и о том, как солнечная энергия может помочь в борьбе с изменением климата. После лекции я ещё долго обсуждал с ним различные технические детали, пока Милана болтала с другим экспертом в области ИИ.

В следующем зале, посвящённом робототехнике, она совсем потеряла голову. Она с восторгом наблюдала за демонстрацией работы промышленных роботов и даже уговорила одного из сотрудников музея дать ей поуправлять небольшим роботом-манипулятором. Надо признать, у неё получилось довольно неплохо.

– Ты это видел? – с гордостью спросила она, когда робот под её управлением аккуратно поместил небольшой кубик в указанное место. – У меня несомненно талант ко всему такому.

Я рассмеялся.

– Не собираюсь даже спорить. Ты прямо готовый оператор межгалактической станции. Теперь осталось только найти подходящий космический корабль.

Она надула губы, но в её глазах плясали смешинки.

Мне всё больше начинало казаться, что мы на самом настоящем свидании. Остальных мы оставили позади и прогуливались по музею почти наедине, если не считать моментами проходящих посетителей музея.

– Всё это, конечно, круто, – произнесла Милана, осматривая очередной экспонат, – но я предпочту создавать роботов и покорять межгалактические просторы в своей собственной игре.

Я вспомнил о Магнусе и расплылся в улыбке.

– А после того, как закончишь, ты дашь мне в неё поиграть?

Она удивлённо замерла, не веря ушам. Я успел произвести впечатление ярого хейтера видеоигр из-за травмы, вызванной прошлым, но ради неё я был готов изменить своё мнение.

–Если ты… захочешь.

– Захочу. Я уже хочу. Побывать в созданном тобой мире, Милана Льдова. Ведь у меня довольно долго не было доступа к нему.

Её губы дрогнули, а глаза стали походить на очаровательные бусинки.

– Ты серьёзно? – спросила она. – Ты правда хочешь поиграть? Даже после… всего?

Я кивнул, делая шаг вперёд, чтобы встать ближе к ней. Она часто задышала, глядя на меня снизу-вверх.

– Да. С недавних пор я мечтаю об этом. Когда ты покажешь мне свой мир, когда будешь готова. Я хочу знать о тебе всё. Каждый твой секрет, каждую твою мечту. Хочу разделить с тобой всё, что тебе дорого… – Выждав паузу, я шутливо добавил: – Хоть это и прозвучало как речь маньяка. Но я старался звучать как романтик…

Милана засмеялась, и этот божественный звук отдался эхом в моей душе.

– Зачтено, – сказала она, её глаза заискрились весельем. – Хотя, признаюсь, на секунду ты меня действительно напугал. Но романтика победила. С небольшим перевесом, правда.

Я улыбнулся и провёл большим пальцем по её щеке.

– Рад, что ты оценила. Так что, когда же я получу экскурсию по этому загадочному миру?

– Хм… – Милана притворно задумалась, постукивая пальцем по подбородку. – Думаю, для начала тебе нужно пройти вступительное испытание.

– Испытание? – Я вскинул брови. – И в чём же оно заключается?

– Ну, для начала, – продолжила она лукаво, – тебе нужно будет выдержать мой двадцатиминутный рассказ о преимуществах использования кватернионов для вращения объектов в трёхмерном пространстве.

Я драматично вздохнул иприжал руку к сердцу.

– О, ужас! Только не это! Всё, что угодно, только не кватернионы!

Милана рассмеялась ещё звонче.

В этот момент экскурсовод, высокий мужчина с седыми усами, прервав нашу беседу, торжественно объявил:

– А сейчас, дамы и господа, перед вами один из первых компьютеров, использовавшихся для моделирования космических полётов! – Он указал на громоздкую машину, занимавшую половину зала.

– Твои желания для меня закон, Лягушка, – прошептал я, наклоняясь к Милане и пользуясь всеобщим вниманием к экспонату. – Но сперва мы дождёмся объявления о перекусе в кафетерии музея, который нам обещал Бьёрн, а потом ты мне расскажешь всё, что захочешь. Хоть про кватернионы, хоть про чёрные дыры. Я готов слушать тебя вечно.

– Ладно, Эйс Муди, договорились, – сказала она, и звучание моего имени с её уст прозвучало как мелодия.

Я невольно прикрыл глаза в наслаждении.

– Обожаю, когда ты произносишь моё имя. Это нравится мне гораздо больше, чем когда ты называла меня… Эм… Как-то…

– Mudila? – усмехнулась Милана.

– Да. Что бы это могло значить?

– Это уже неважно. Тебе лучше не знать.

– Но мне интересно… Это какое-то ругательство?

– Ну, неприятное слово, скажем так. Забудь, что я тебя так называла.

Когда она попыталась пройти мимо, игнорируя мои просьбы, я поймал её. У неё расширились от удивления глаза.

– Я слушаю, – прозвучало от меня требование.

– Эйс…

– Я весь во внимании.

Она уперлась руками мне в грудь, пытаясь оттолкнуться, но я тогда только крепче прижал её к себе.

– Не выпущу, пока не признаешься.

И тогда она почему-то хитро усмехнулась, как будто приготовила злодейский план. Я немного опешил, а Милана вдруг приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до моего лица.

И поцеловала меня.

Нежный, почти невесомый поцелуй мгновенно разжёг пламя внутри меня. Её губы были мягкими и сладкими, словно спелая вишня. Она демонстрировала мне то, чему научил её я сам, и от этого утренний эпизод едва не повторился с моим телом вновь.

Но Милана успела вовремя отстраниться, выглядя при этом ужасно довольной.

– Всё ещё хочешь знать ответ на свой вопрос? – прошептала она.

Но он уже потерял всякий смысл. Я покачал головой, завороженный её близостью.

– Кажется, нет…

Она снова засмеялась, и я с точностью для себя решил, что именно так, оказывается, и выглядит Рай.

(обратно)

28. На пути домой

Милана

Следующие три дня, наполненные лекциями и практическими занятиями, пролетели незаметно.

Последние вечера в шале протекали как будто в ускоренном режиме, несмотря на то, что были наполнены рутиной. Утром – обязательный завтрак, потом лекция, отдых, обед, снова лекции, выполнение домашнего задания, ужин и отдых. Но вместо того, чтобы сразу лечь спать, Эйс ещё и тренировался и возвращался уставший. Принимал душ и ложился рядом, пока я всеми силами разыгрывала спектакль, притворяясь спящей. Один раз мне даже удалось увидеть его с одним полотенцем на бёдрах, прежде чем он не переоделся в ванной.

Что насчёт последних занятий: они проходили немного иначе, чем обычно.

После обеда нас ожидали практикумы. Работа в команде, мозговые штурмы, бесконечные обсуждения – всё это утомляло, хотя и было очень полезным. Профессора проверяли нас на полученные знания. Особенно мне нравилось наблюдать за размышлениями Эйса. Он всегда обладал острым умом и нестандартным взглядом на вещи. Мы спорили, предлагали разные решения, иногда даже сердились друг на друга, но в конечном итоге всегда приходили к общему знаменателю.

Вечерами, после ужина, мы начали собираться в зоне отдыха у камина. Кто-то играл на гитаре, кто-то рассказывал истории, кто-то просто молча смотрел на огонь. Я же, устроившись в углу с чашкой горячего шоколада, писала Анжелике длинные сообщения, рассказывая обо всём, что происходило со мной за день. И ловила себя на том, что всё чаще думаю о доме, о привычной жизни и, конечно же, о сестре с папой. Мысль о скором возвращении, о возможности снова обнять их, согревала меня лучше камина и горячего шоколада. А ещё впереди нас ждало Рождество.

Утро последнего дня в Норвегии выдалось суетливым. Сборы проходили в атмосфере лёгкой грусти и одновременной радости предвкушения. Я складывала вещи в чемодан, в то время как в голове проносились яркие моменты последних недель.

Прощание с норвежскими профессорами получилось трогательным. Их добрые слова напутствия и пожелания удачи отзывались теплом в груди. Особенно запомнились слова Айварса, который, пожимая мне руку, сказал:

– Надеюсь, эта зимняя школа стала для тебя не просто образовательной программой, но и началом чего-то нового и прекрасного. Я желаю тебе удачи в твоём стремлении осуществить твою мечту.

Но едва я кивнула и уже хотела идти, как он вдруг схватил меня за руку, попросив послушать ещё кое-что.

– И… хочу, чтобы ты знала. Твоя мама гордится тобой, даже если ты не самого лучшего о ней мнения.

Я сглотнула, совершенно не ожидав услышать именно это. И прежде чем я успела открыть рот, чтобы ответить ему, он продолжил:

– Это она попросила меня выслушать тебя. И предложила рассказать о тебе Магнусу.

Новая волна эмоций захлестнула меня с головой, и шок почти сбил меня с толку, прежде чем всё встало на свои места.

С одной стороны, это объясняло многое: и внезапное внимание Айварса, и то, как легко он согласился помочь мне с проектом, и последующее предложение о стажировке. С другой стороны, это открытие было подобно удару под дых. Получается, всё это время она наблюдала за мной издалека? Знала о моих мечтах, о моих стремлениях? И при этом не сделала ни единой попытки связаться со мной, поговорить, объясниться?

Слова Айварса звучали искренне, и я, несмотря на всю свою боль и обиду, почувствовала, что начинаю ему верить. Может быть, у Елены были совсем другие планы на эту жизнь и совсем иная дорога. И возможно, эта помощь – её последний способ проявить свою любовь и заботу, даже после такого ужасного предательства.

– Спасибо, – ответила я просто. – Передадите ей спасибо.

А потом отвернулась, не дожидаясь ответа, и побрела к автобусу, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. Радость от сбывшейся мечты, горечь от осознания прошлого и росток непонятной, хрупкой надежды на то, что, возможно, когда-нибудь я смогу в полной мере понять свою мать и простить ей всё.

А пока я была ей даже благодарна.

Покидая шале, я ощутила щемящее чувство, которого вообще не ждала. Это место стало каким-то родным. Последний взгляд на заснеженные горы – и я поняла, что часть моего сердца, наверное, останется здесь. И если мне когда-нибудь повезёт снова сюда вернуться, я воспользуюсь этой возможностью.

Автобус плавно скользил по заснеженной дороге, увозя нас всё дальше. За окном проплывали заснеженные леса, изредка мелькали небольшие деревушки с маленькими домиками. В салоне царила тихая оживлённость: кто-то дремал, кто-то слушал музыку, кто-то шептался с соседом, делясь впечатлениями от прошедшей неделе.

И внезапно в небе показалось нечто невероятное.

Сначала это была лишь бледная, едва заметная полоса зеленоватого света, но с каждой секундой она становилась ярче, разрастаясь, словно что-то магическое, невозможное в реальной жизни. Зелёный переливался в фиолетовый, фиолетовый – в розовый, а розовый растворялся в глубокой синеве ночного неба.

Весь автобус замер. Люди перестали шептаться, музыка в наушниках стала казаться неуместной. Все, как заворожённые, смотрели на это завораживающее зрелище и вытащили свои телефоны, чтобы запечтлеть его.

Я улыбнулась и с трепечущим ощущением в груди коснулась окна, не отрывая взгляда от северного сияния, решившего сопроводить нас домой.

До железнодорожной станции, откуда нам предстояло ехать в Осло, был всего час пути, но время тянулось медленно, и я уже с нетерпением ждала, когда мы, наконец, окажемся в столице, а оттуда – в аэропорту.

– По крайней мере, это место помогло нам разобраться в себе, – сказал вдруг Эйс, сидящий рядом и смотрящий на небесное явление вместе со мной.

Он был прав.

Это место действительно стало для нас своеобразным катализатором. Здесь, вдали от городской суеты и привычных проблем, мы смогли наконец услышать друг друга, увидеть то, что раньше скрывалось за пеленой недопонимания и обид.

Это место обнажило наши чувства, в которых мы оба себе отказывали.

Я ненавидела его всем сердцем после того, что он совершил три года назад. Но здесь, в Норвегии, я увидела его уязвимость, его боль, его отчаянное желание быть понятым и принятым. И эта уязвимость пробудила во мне чувства, о существовании которых я даже не подозревала.

Нас сплотила его стихия – горы, которые я раньше презирала так же, как и его самого, потому что в моей голове они были одним и тем же: холодные, неприступные, непредсказуемые. Они, как и он, могли быть завораживающе прекрасными в лучах заходящего солнца, а через мгновение – злыми и опасными. Его перепады настроения, как и переменчивая погода в горах, держали меня в постоянном напряжении.

Но именно здесь я начала понимать их притягательную силу. Поняла, что за внешней суровостью скрывается невероятная красота и глубина. Что подъём на вершину, как и жизнь с Эйсом, требует усилий, терпения и умения принимать вызовы судьбы. И что наградой за все эти трудности становится неповторимое чувство торжества и единения с чем-то большим, чем ты сам.

Как и покорение горной вершины, понимание Эйса требовало от меня преодоления собственных страхов и предубеждений.

Теперь, глядя на проплывающие мимо горы, я больше не видела в них угрозы. Как и в Эйсе Муди.

(обратно)

Эпилог

Спустя месяц

Гудящий улей энергии – вот первое, что я ощутила, ступив в выставочный зал Комик-кона²¹ в Сан-Диего.

Воздух вибрировал от возбуждённых голосов, музыки и щелчков фотоаппаратов. Яркие вспышки света отражались в блестящих доспехах косплееров.

Стажировка в Ubisoft, которую предложил мне Магнус Стёре, оказалась полна сюрпризов. Я ожидала чего угодно – кофе, горы бумаг, скучных совещаний. Но нет. Моим первым заданием стало участие в презентации новой игры студии на Комик-коне. Звучит как мечта.

Я оказалась в самом эпицентре гик-вселенной. Аромат попкорна смешивался с запахом свежей краски комиксов, отовсюду доносилась музыка из игр и фильмов, а яркие огни стендов слепили глаза. Голова шла кругом от одной мысли, что я сегодня часть этого безумия. Это был настоящий ураган впечатлений.

Я нервно теребила бейдж стажёра, чувствуя себя маленькой рыбкой в бурном океане. Моей задачей было ненавязчиво собирать отзывы игроков, тестировавших демо-версию игры на стенде Ubisoft. Магнус, в своей неизменной чёрной рубашке и с лёгкой улыбкой, руководил процессом, изредка бросая ободряющие взгляды в мою сторону сторону.

– Ты справишься, – подмигнул он мне, а потом исчез по направлению к другим важным дядькам.

Внезапно я заметила знакомые лица в толпе. Анжелика, теперь её муж, Рассел, и мой отец, сияя от гордости, увидев меня, радостно взмахнули руками. У папы наконец здоровый цвет лица, и я с теплотой вспомнила о том, как он сдружился с Расселом. Настолько крепко, что теперь они проводят вместе всё больше времени, как отец с сыном, и алкоголь остаётся позади. Сердце забилось чаще – их присутствие придало мне сил и уверенности. Я помахала в ответ, прекрасно понимая, что они сейчас подходить не станут: чтобы не мешать моей работе. Так что мы ограничились приветствиями. Мне вполне хватало только того, что они здесь, ради меня.

Увлечённо слушая восторженный отзыв косплеера в костюме Лары Крофт, я краем глаза заметила движение у входа на стенд. Среди пёстрой толпы косплееров выделилась фигура, от которой у меня в миг перехватило дыхание.

Загрей, принц Подземного мира, сошедший прямо с экрана игры Hades. Но это был не посторонний косплеер, как я подумала на секунду.

Это был Эйс.

Сердце подскочило к самому горлу. Не столько от вида моего любимого персонажа в живом, чёрт возьми, обличье, на которого я пускала слюни с того самого дня, как впервые сыграла в Hades, сколько от осознания того, что Эйс не должен был быть здесь. У него сегодня соревнование в Аспене!

Чувство вины, вызванное тем, что я не могла поехать с ним, чтобы поболеть за него, смешалось с ошеломляющим удивлением.

Эйс был одет в характерный наряд Загрея: в тунику из тёмно-красной ткани, оставляющая открытыми мускулистые руки и часть груди. На одном плече у него были закреплены три черепа Цербера, а пояс состоял из черепов поменьше. На ногах вместе с тёмно-красными облегающими штанами – высокие чёрные сапоги, украшенные характерными металлическими накладками. Но главной деталью был Стигийский клинок, который Эйс держал накинутым на плечо.

Я чуть не потеряла собственную челюсть. В поле моего зрения остался только Загрей, сияющий, улыбающийся, пробирающийся сквозь толпу прямо ко мне.

– Что… что ты тут делаешь? – прошептала я, разучившись дышать, когда он остановился передо мной.

Когда Эйс приблизился, только сейчас я заметила ещё больше деталей: один его глаз был зелёный, а второй – красный, точно так же, как у Загрея.

Он махнул головой, отчего оранжево-красный венок в его чёрных взъерошенных волосах едва не слетел, и ответил:

– Сбежал от своего отца Аида, чтобы поддержать тебя в твой первый день.

– Но твои соревнования…

– Я ещё успею на них побывать, а мечта всей жизни моей девушки исполняется лишь раз, – улыбнулся Эйс, а потом после небольшой паузы добавил: – Ну ладно, – он обвёл себя рукой, как бы указывая на костюм, – это – второй раз.

В этот момент весь шум Комик-кона, все яркие краски и косплееры исчезли. Остались только мы двое: я и Эйс, мой личный Загрей, который приехал ради меня.

Тепло разлилось по груди, вытесняя волнение и неловкость. Мне хотелось что-то сказать, но слова застряли в лёгких. Вместо этого я просто смотрела на него, на его лукавую улыбку, в его разноцветные из-за линз глаза.

Эйс сделал шаг ближе, его рука легко коснулась моей щеки. Я закрыла глаза, ощущая, как мир вокруг окончательно растворяется.

Его губы коснулись моих, и это было как взрыв. Внутри всё перевернулось, затрепетало и заискрилось. Я снова стала той мягкой Миланой, какой была до того, что произошло между нами. Маленькая противная ведьма, сидевшая во мне, с концами исчезла.

Я обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом. Его руки крепко обняли меня за талию, притягивая ещё ближе, и поцелуй стал глубже, горячее, заставляя забыть обо всём на свете.

О, чёрт возьми, я стояла и целовалась с Загреем, сыном Аида, принцем Подземного царства. И была счастлива как никогда.

Ведь всё-таки не каждый может позволить себе целоваться со своим любимым персонажем.

Vot tak-to!

(обратно)

Примечания

1

Неигровой персонаж, персонаж в игре, который не находится под контролем игрока.

(обратно)

2

Традиционное скандинавское рыбное блюдо, популярное в Норвегии, Швеции и некоторых районах Финляндии.

(обратно)

3

Признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ.

(обратно)

4

Самый высокий уровень платной подписки на канал стримера, предоставляющей зрителям эксклюзивные преимущества.

(обратно)

5

Футбольная команда Университета штата Монтана в Бозмене.

(обратно)

6

Философское направление, которое акцентирует внимание на уникальности бытия человека и рассматривает проблемы смысла жизни, индивидуальной свободы и ответственности за неё.

(обратно)

7

Quixotic (англ.) – рыцарский, донкихотский: Означает идеалистичный, но непрактичный, оторванный от реальности, подобный герою романа «Дон Кихот» Мигеля де Сервантеса.

(обратно)

8

Отсылка к Ною Вебстеру, американскому лексикографу, автору знаменитого «Словаря американского английского языка». В США имя Вебстера стало синонимом словаря и языковой нормы.

(обратно)

9

Отсылка к «Звёздным войнам». Во вселенной этой франшизы падаваном называют находящегося на начальной стадии своего обучения ученика рыцаря-джедая.

(обратно)

10

Употребление экстази опасно для жизни и здоровья.

(обратно)

11

Примерно 7 килограммов.

(обратно)

12

Сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей Интернета.

(обратно)

13

Один из главных антагонистов в компьютерной игре Far Cry 3.

(обратно)

14

Термин, обозначающий обобщённое название районов с публичными домами.

(обратно)

15

Форум для разработчиков, во время которого специалисты в разных областях разработки программного обеспечения совместно решают какую-либо проблему в ограниченное время.

(обратно)

16

Команда женщин-программисток ENIAC (Электронный числовой интегратор и вычислитель) в 1945 году писала первые программы для первого в истории электронного вычислителя, который можно было запрограммировать для решения разных задач. В состав команды входили Мэрлин Мельцер, Рут Лихтерман, Кэтлин Рита Макналти, Фрэнсис Билас, Бетти Джин Дженнингс и Фрэнсис Элизабет (Бетти) Холбертон.

(обратно)

17

Французская компания, специализирующаяся на разработке и издании компьютерных игр.

(обратно)

18

(англ. The Slender Man, Slenderman – «Тонкий (Тощий) Человек») – персонаж, созданный участником интернет-форума Something Awful в 2009 году в подражание персонажам городских легенд.

(обратно)

19

Также известный как сасквоч – мифическое человекообразное существо, якобы обитающее на северо-западе США и в западной Канаде. Обычно описывается как большой волосатый гоминид, передвигающийся на двух ногах. Часто считается локальным (североамериканским) вариантом снежного человека.

(обратно)

20

Примерно 80 кг.

(обратно)

21

Международный ежегодный фестиваль, проходящий в городе Сан-Диего с 1970 года. Это масштабное мероприятие, собирающее тысячи фанатов комиксов, косплейщиков и дизайнеров.

(обратно)

Оглавление

Плейлист

1. Знакомьтесь с Мудилой

2. Неожиданная сделка

3. Трусы с сердечками

4. Урок физкультуры

5. Признание сестры

6. Печенье с солью

7. Секреты Эйса

8. Шоколадный батончик

9. Застрять в уборной

10. Долбаные таблетки

11. Добро пожаловать в

12. Горнолыжный курорт

13. Что ты задумал, Муди?

14. План с Рио

15. Наша кровать

16. Беседа с Фел

17. Любовный эпизод

18. Месть за исчезнувшие вещи

19. Мама

20. Спуск в Лиллехаммер

21. Царевна-Лягушка

22. Курс выживания

23. Пещера

24. Всё только запуталось

25. Уроки любви

26. Холод

27. Музей науки и техники

28. На пути домой

Эпилог

*** Примечания ***