Козырев. Путь мага [Лев Котляров] (fb2) читать онлайн

Козырев. Путь мага

Глава 1

— К бою! — рявкнул я, направляя кончик шпаги на грудь моего противника.

Тот хмыкнул, торжествующе глянул на застывшую в стороне блондинку, а в следующую секунду бросился в атаку.

Быстрый и четкий удар должен был вспороть мне брюхо, но я изящно ушел в сторону, удачно чиркнув кончиком шпаги по его штанам.

Толпа одобрительно взвыла, увидев аккуратный разрез.

Сын графа, который должен с детства знать, какой стороной шпагу держать, действовал сейчас будто видел оружие впервые. И прыгал, как кузнечик на сковородке, постоянно пытаясь ужалить меня в корпус.

Шпага ведь в опытных руках страшная сила. А в руках этого напыщенного идиота выглядела гранатой в лапах обезьяны.

А еще он любил оскорблять прекрасных дам шутками ниже пояса. Неужели хоть где-то такая тактика работала?

Хлесткий звон — шпаги скрестились, как и наши с ним взгляды.

Резко отшагнув, я крутанул рукой, срезая клок с его белоснежной рубашки. О, я не собирался его убивать, только унизить.

Этот болван уже месяц достает меня, и вот моему терпению пришел конец.

Обманный ход. Чиркнуть по плечу, добавить еще один штрих в композицию. Шпага порхала в моих руках, разрезая дорогую одежду на радость публике.

Через минуту он уже стоял в лохмотьях, а я улыбался. В его глазах плескалась жажда крови. Зря, что ли, я его раззадорил?

Толпа вопила и требовала продолжения, подбадривая с двух сторон. Только блондинка смотрела на нас с тревогой. Интересно, как ее зовут?

И вот тут придурок решил достать меня, додумавшись применить магию. Волна жара выжгла траву между нами, заставив меня резко отскочить.

Мой защитный артефакт вспыхнул и сразу же угас. Однозарядное барахло! А я ведь на него десять рублей потратил.

— Сдавайся! — крикнул я. — Уйдешь хотя бы в штанах!

Зря, конечно, я его дразнил, но как тут сдержаться?

Поддавшись эмоциям, он рванул на меня, и чуть было не наколол на шпагу как бабочку. Заблокировав его выпад, я успел дернуть его за рукав.

Тот остался у меня в кулаке на радость собравшимся.

Мой противник взревел от обиды и, отбросив шпагу, бросился на меня, активируя на ладонях фаербол.

Запрещенный прием! Он же всех тут поджарит!

Но вместо того, чтобы отпрыгнуть с линии атаки, я поднырнул к нему и сбил с ног. Сын графа рухнул в пыль, расплескивая огонь по всему кругу. Толпа возмущенно взвыла, разбегаясь в разные стороны, а секунданты выскочили мгновенно и ударили по площади водными заклинаниями.

Вскоре все закончилось.

Дуэльное поле выглядело теперь, как после военной операции: горелая трава, густая жижа и белесый дым.

Я присел рядом с поверженным врагом.

— Надеюсь, в этот раз ты чему-то да научишься, — сказал я. — В следующий раз нарежу в лапшу. Понял?

Не дожидаясь ответа, поднялся, стряхнул с себя грязь и неторопливо подошел к блондинке, из-за которой вся эта кутерьма случилась.

— Рад назвать вам свое имя, Александр Козырев. Не знатен, но красив и очарователен. Как вас зовут?

Услышав мое имя, она отпрянула и хотела уже сбежать, но в последний момент обернулась и подмигнула. И только после этого скрылась в толпе.

Вот так всегда, когда люди слышат мою фамилию. Может, потому, что я действительно не из знатной семьи, да еще и к тому же сирота? Или потому что моя личность скрыта завесой тайны?

Ведь я попал в этот мир всего год назад.

* * *

— Что вы опять устроили, Козырев? — директор академии Ольга Павловна Чиркунова смотрела на меня своими темными глазами без тени осуждения. — Ладно, что дуэль, но в грязь его макать зачем? Он же сын графа Вяземского!

— Могу перечислить по пунктам, Ольга Павловна. Кстати, вы сегодня очаровательно выглядите. Это зеленый шелк? Очень подходит к цвету глаз.

— Александр! — она попыталась приструнить меня, мгновенно рассердившись. — Последний год в академии. Я вас прошу, постарайтесь больше без таких выходок. И да, я знаю, что он своим поведением оскорбил баронессу Шумскую, но и вы должны уметь держать себя в руках!

Признаться честно, я уже выучил ее речь и почти сразу отвлекся, смотря в окно и думая о том, что будет после выпускных экзаменов. Здесь у меня была крыша над головой, недурственная еда и возможность изучить мир.

А впереди?

— Козырев! — рыкнула Чиркунова, заметив, что я не слушаю ее. — Что вы скажете в свое оправдание?

— Что я умру в тоске без вашего прекрасного образа перед глазами, — не моргнув ответил я.

— Боги, за что мне такое наказание? — ее изящные брови сошлись на переносице. — Вы, надеюсь, помните, что у вас еще доклад на вторник? Вы его уже подготовили?

— С утра уже отдал Марии Сергеевне. Она клятвенно обещала положить вам его на стол.

— Да? Хорошо, — она рассеянно глянула на гору папок, мигом растеряв весь запал. — Обязательно прочитаю. Надеюсь, что там нет ничего лишнего?

— Правда, только, правда, и ничего кроме правды, — я прижал ладонь к груди и склонил голову. — Ольга Павловна, вы же будете скучать по мне, когда я уйду из академии?

— Вон из кабинета! Надеюсь, что не увижу вас в ближайшее время.

— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнулся я и покинул кабинет директора.

А как хорошо начинался этот день! Солнце ярко светило, птички пели, ветерок ветки колыхал. Но вот нет же, Вяземскому вздумалось уведомить Шумскую, что у нее самая роскошная задница на курсе. Это все и так знали, но говорить такое даме в лицо?

Короче, я не мог оставаться в стороне. А он взял и взбесился, вызвал на дуэль. Болван думал, что сможет меня победить. Ха!

А теперь, мало того, что он мордой в пыли полежал, так еще и на глазах у всех применил магию. Теперь от позора не отмоется.

— Алекс! Привет, — мне наперерез бросился Олег, мой лучший друг. — Вот твой доклад для директора ко вторнику. Ты должен его ей занести.

Он пихнул мне в руки тонкую папку.

Да, это был именно тот доклад, который я якобы отдал старушке Марии Сергеевне. Упс.

Быстро поблагодарив друга, я развернулся на пятках и побежал обратно, ловко лавируя между другими студентами.

Дверь к секретарю была приоткрыта. Заглянув в нее, я увидел ее круглое лицо с изящно нарисованными бровями и полумесяцами очков.

Откашлялся, стукнул два раза и сразу же зашел.

— Мария Сергеевна! Душа моя! Спасайте! — зажав папку подмышкой, я опустился перед ней на колени, подхватил ее за руки и преданно заглянул в глаза. — Мир на пороге гибели!

— Саша, вы же только что от директора! Что опять случилось⁈ — ее тон был точь-в-точь как у моей бабули.

— Только вы и никто, кроме вас, не сможет мне сейчас помочь!

— Да что произошло, скажи толком!

— Вы пойдете со мной на свидание? — широко распахнув глаза, спросил я.

И ровно в тот момент, когда она прикрыла глаза, чтобы выдохнуть и высказать мне все, что она обо мне думает, я подложил папку с докладом между документами.

— Козырев, елки-моталки! Да сколько ж можно! Я же замужем!

— Опять вы меня отвергли, — я опустил голову и отступил. — Мое сердце разбито. Снова!

— Иди уже, герой-любовник.

Широко улыбнувшись, я выскользнул за дверь и перевел дух. С этим все решил. Что там дальше на повестке дня? Захват мира? А, стоп, столовая уже открыта. Значит, пора обедать.

Не успел я повернуть в нужную сторону, мне навстречу хлынула толпа студентов.

— Козырев! — услышал я окрик Олега. — Скорее сюда!

— Что случилось?

— Вяземский распсиховался и подпалил шторы в коридоре, — друг честно пытался скрыть улыбку, но у него плохо получилось.

— А что защитные заклинания?

— Не сработали! Я вывожу всех из столовой.

— То есть я не пообедаю?

— Хватит думать о своем брюхе! Помоги с младшими!

— Где водники?

— Да, как назло, ни одного рядом не оказалось. Уже послал за ними.

— Я пошел! — я рванул в сторону, откуда тянуло дымом.

— Алекс, твою ж налево, как ты потушишь, у тебя же нет магии!

— Зато есть мозги, все, ушел!

И я действительно рванул к столовой, пробираясь сквозь младших студентов и покрикивая на них.

Через метров пятнадцать уже увидел дым. Пахло чем-то приятным. На обед были стейки? Я прибавил скорости.

Огонь уже перекинулся на второе окно, которое какой-то болван открыл, дав больше кислорода. Еще чуть-чуть и займутся скатерти!

Посреди всего этого стоял грязный и взъерошенный Вяземский, держа в руках еще одну пульсирующую рыжим сферу.

Кажется, у кого-то тоже сегодня сдали нервы.

— Костя! Что ты творишь⁈ — крикнул я, пытаясь понять его состояние.

Он поднял на меня полные ненависти глаза.

— Ты! Убью!

Упс.

Огненная сфера сорвалась с его рук и полетела в мою сторону. Пришлось нырнуть за стойку с салатами. Через секунду раздался взрыв, и на меня посыпались помидоры с огурцами.

Подхватив один зеленый кругляшок, я запихал его в рот и перебежал за витрину с десертами. Может, на самое святое Вяземский покушаться не будет?

— Выходи, сволочь! — взвыл Константин. — Я тебя голыми руками придушу! Хватит прятаться!

Говорю ж, десерты здесь на вес золота.

Я осторожно выглянул, подхватив с полки воздушный кремовый пирог.

— Я пришел с миром, — громко сказал я. — У меня есть для тебя подношение!

Это сбило Вяземского с толку. Он удивленно на меня посмотрел, а я в это время наблюдал, как догорает шторина у него за спиной.

— Кость, ну чего ты в самом деле? — второй рукой я взял вазу с цветами. — Ну дуэль, ну проиграл. Чего академию громить-то?

— Ты меня унизил! Окунул в грязь! — рыкнул он.

— И теперь пришел с миром, сладким и цветами, — я глянул на вазу. — Ты любишь орхидеи? Смотри, тут есть красненькая.

— Она желтая, — моргнул Константин, глядя на меня, как на дурака.

— Ой, точно, желтая, — я медленно приближался. — Кость, а может, ну эту Шумскую? Пойдем сегодня в клуб, там девчонки посимпатичнее есть. Подаришь им цветов. Смотри, какие они розовые.

— Желтые.

— Ну да, точно.

Мне оставалось до него каких-то два шага, когда он понял, что я морочу голову.

— Да ты издеваешься! Я тебя придушу голыми руками! — взревел он, бросаясь в мою сторону.

А это мне и нужно было. Первым в него полетела тарелка с десертом. Пока он на нее отвлекся, я вытащил букет и бросил ему под ноги.

Ослепленный воздушным кремом, а затем наступив на мокрые цветы, Вяземский оступился и рухнул на пол. А я тем временем уже тушил огонь водой из вазы. Вот только было там всего каких-то пол-литра.

Пришлось резко сдергивать горящую ткань и тушить ногами.

— Где пожар⁈

В столовую влетел Виталий Игнатьевич и тут же вызвал мелкий дождь, который сразу же погасил остатки пламени у самой гардины.

— Козырев, почему опять вы? — с тоской спросил преподаватель математике, глядя на лежащего у моих ног Вяземского и побитые витрины с едой.

— Да я мимо проходил, думал поесть, а тут вот, Костя лежит, десерт доедает.

— К директору! Бегом, — едва сдерживая ярость, сказал он.

— Так, ему помощь нужна, я его один не дотащу, — возмущенно спросил я.

— Не он. Ты, — Виталий Игнатьевич глубоко вздохнул. — С ним я сам разберусь.

— Вот так всегда, спасаешь мир, а тебя вызывают к директору, — пробормотал я и пошел обратно знакомой до боли дорогой.

Подумаешь, что в этом мире магов у меня нет сил, зато есть знания и навыки, оставшиеся со мной после попадания.

Здесь никто не знал, что я не тот, за кого себя выдаю. Все считали меня обычным безродным аристократом, бесперспективным, но с хорошим потенциалом. Правда, все это скрывалось за замечаниями по поведению и стычками с другими студентами. Что поделать, если заносчивые снобы с магическим даром считают, что я тут не к месту. Еще как к месту.

Настанет день, когда я спляшу джигу на их силе!

Когда я выскочил из столовой, волнения среди студентов уже закончились. Олег успел их вывести в большой холл и теперь ждал меня у главной лестницы.

— Ты как? — с тревогой спросил он. — Опять?

— Да все нормально. Предложил ему десерт, подарил цветы. Он и успокоился.

— Так, я и поверил. Крики, грохот. Опять разнесли что-то?

— А я-то тут причем Вяземский все сам сделал. Я рядом стоял и не отсвечивал.

— Ну-ну. Ты сейчас к Чиркуновой?

— Да, давно не виделись, — скривился я. — Да не привыкать. Думаю, если случится апокалипсис, она меня все равно вызовет и скажет, что его вызвал я.

— А разве это не так? — заржал Олег, хлопнув меня по плечу. — Но я бы советовал тебе переодеться.

Он снял с моего плеча капустный лист и отправил его в полет до мусорки.

— О, а ты подтянул точность, — восхищенно потянул я.

Олег Михайлов был слабым воздушным магом и тоже своего рода отщепенцем. Почему-то считалось, что управлять ветром было не так круто, как водой или огнем. Дураки, что с них взять.

Послушавшись совета друга, я помчался в нашу комнату и быстро привел себя в порядок. Если сейчас директриса опять будет меня ругать, нужно выглядеть идеально.

Я мазнул взглядом по зеркалу, поправил чистую форму и уже неторопливо пошел обратно. Все еще никак не привыкну к своему отражению. Пусть даже лицо, которое я там видел, было моложе и симпатичнее моего прежнего.

Возле кабинета Чиркуновой стояла подозрительная тишина. Я-то думал, что математик уже докладывал обо мне в самых цветастых выражениях, но его нигде не было видно. И неслышно.

Едва я приблизился, ко мне подскочила Мария Сергеевна с удивительной скоростью для своей комплекции. Она быстро положила свою пухлую ладонь мне на руки и тихо сказала:

— Саша, Ольга Павловна не одна. Подожди, пожалуйста, — что-то в ее взгляде подсказало мне, что там уж точно не Виталий Игнатьевич или граф Вяземский, прискакавший сюда личным порталом.

Я молча кивнул, внутренне подобравшись. К Чиркуновой мог прийти кто угодно: хоть чьи-то родители, хоть проверка, но никогда секретарь не выглядела такой растерянной.

Значит, все гораздо серьезнее. Хорошо, что я успел привести себя в порядок.

Чтобы успокоить мысли, я медленно начал ходить по коридору, привычно задышав, как перед медитацией. И так бы и сопел носом, пока вдруг не услышал свою фамилию.

Голос был мне незнаком. Звучал уверенно, спокойно, с нотками той самой власти, от которой порой мурашки по спине бегали.

Поддавшись любопытству, я приблизился к двери, сжав в пальцах артефакт для прослушки. Незаконный, но очень популярный среди девчонок.

— Александру остался всего год в академии, — возмущенно сказала Чиркунова.

— Мне все равно.

— Но послушайте, я отвечаю за него. А как же экзамены?

— Он сдаст когда сможет. Вопрос слишком серьезный, чтобы его откладывать.

— Такое нельзя решать вот так.

— Мы можем. Вызовите его. Прямо сейчас.

Услышав это, я быстро отскочил от двери на пару метров, застыв с самым серьезным лицом, будто только что вышел из-за поворота.

Дверь едва слышно скрипнула и в коридор выглянула Чиркунова. И сразу же увидела меня. Ее глаза были печальными.

— Идите сюда, — выдохнула она.

И я пошел. Сердце с тревогой забилось в груди, словно я делал шаг в пропасть, которая скрывалась за дверью кабинета.

Ладони предательски вспотели, и мне пришлось сложить руки за спиной. Но у самого порога я на мгновение остановился, медленно втянул воздух носом, выдохнул. И мысленно выдал себе затрещину.

Что бы там ни было, я с этим справлюсь.

С этой мыслью я шагнул в кабинет.

— Добрый день, Александр Николаевич, — голос, который я слышал из-за двери, принадлежал суровому мужчине с короткими темными волосами.

Я внимательно посмотрел на него и вдруг понял, что его лицо мне кого-то напоминает. Тонкий нос, упрямый подбородок, разрез глаз.

— Александр, — Чиркунова вышла вперед. — Это его сиятельство Владимир Михайлович Петровский.

Я не ответил, продолжая буравить его взглядом. Его фамилия мне не о чем не говорила. Привет из прошлого?

Что ему от меня нужно?

— Рад знакомству, — я едва заметно склонил голову, практически на грани приличия. — По какому вопросу?

Руки не протянул. Интересно.

— Вынужден сообщить вам, что ваше обучение в академии закончено, — сурово произнес Владимир Михайлович.

— Это не ответ на мой вопрос, — я посмотрел ему в глаза с каменным лицом.

— Собирайте вещи, через час жду вас внизу, мы должны быть на встрече с его сиятельством через сорок минут, — он повернулся к растерянной Чиркуновой и кивнул ему. — Доброго дня, Ольга Павловна.

И вышел. Просто вышел!

Я непонимающе посмотрел на директрису, но она только развела руками и, кажется, перевела дух. Она здорово перетрухнула, пока этот тип был в ее кабинете.

— Кто это? — спросил я одними губами.

В ответ получил еще один печальный взгляд.

— Из-за Вяземского?

Она мотнула головой.

— Все серьезно?

Кивнула.

— Саша, ты должен поехать с ним, — она впервые обратилась ко мне в таком тоне. — Правда, должен.

— На каком основании? — я начинал заводиться.

— Я не могу тебе сказать.

— Можете! Иначе я никуда не пойду.

— Саша! Ну пожалуйста! Не заставляй меня. Это не моя тайна.

Я хмуро смотрел на нее тем самым взглядом, который не раз использовал с другими. И она сразу поняла меня и вздохнула.

— Саша, — Чиркунова взяла меня за руки ледяными пальцами. — Ты должен идти. Сейчас же! Твой отец ждет.

От ее слов у меня по спине поползли ледяные змейки.

Какой отец, я же сирота⁈

Глава 2

Из кабинета директора я вышел, ощущая себя тугой пружиной. Сотни, нет, тысячи вопросов бились клювами о стенки черепа, стараясь пробить его насквозь.

Тук. Тук. Тук!

Едва я переступил через порог большого холла, на меня обрушились другие звуки. Студенты тут и там обсуждали нашу с Вяземским стычку в столовой, добавляя туда все больше новых деталей.

Кажется, там уже был дракон, который спалил пол нашего замка.

«Твой отец ждет.»

А который? Тот, что приходил, или тот, кого назвали ваше сиятельство?

Мимо пролетал Олег, и я резко дёрнул его на себя за рукав.

— Эй, ты чего? — возмущённо начал он, а потом увидел мое лицо. — Ты чего такой белый? Чиркунова орала?

Я мотнул головой.

— Молчала? — он взлохматил светлые волосы. — Ну а что тогда?

— Я уезжаю. Меня забрали. Без объяснения причин.

Брови Олега вмиг поднялись к самой кромке волос и намертво застряли там.

— Не понял?.. — только и смог произнести он.

— Да что тут непонятного, Михайлов⁈ — злость заклокотала внутри, требуя мгновенного выхода. — Пришел хмырь, сказал с вещами на выход! Все! Что тут объяснять⁈

Олег сразу же проникся моим состоянием и, поддав под зад лишним ушам, поволок меня в нашу комнату. А я и не вырывался. Злость намертво залепила сознание, не давая мне соображать.

Мне и так хватало тайн и отчуждения. За год я прошел долгий путь от напуганного пацана до известной в академии личности. Окружающие все равно косились на меня из-за происхождения, но сейчас это меня мало волновало.

А теперь и эта часть моей жизни в этом мире перевернулась с ног на голову.

«Твой отец.»

Да где ж ты, скотина, был все эти годы⁈ Не был нужен⁈ А теперь прибежал, как надобность появилась?

Я не заметил, как Олег завел меня в комнату и внимательно смотрел на меня. Мой кулак смачно врезался в стенку шкафа, оставив там небольшую вмятину.

Может, и магия у меня есть?

Нет. Тут все и без отца понятно.

Я намеренно пресек мысли о силе и запихал их поглубже. Не хотел выматывать себя еще и ложной надеждой.

— Ну и долго бы будешь мебель крушить? — раздалось позади меня.

Я вздрогнул, моргнул и обернулся. Олег ждал моих ответов. Не про шкаф.

— Мне не сказали. Просто велели собрать вещи, — я вдруг ощутил дикую усталость.

— Ну, может, так надо, — серьезно сказал друг. — Убивать точно не будут.

— Да? Ты в этом уверен? — я прищурился. — Тогда я абсолютно спокоен.

И недолго думая, вытащил чемодан и начал запихивать туда вещи. Да так бодро, что рубашки с пиджаками летали по всей комнате. Олег только и успевал их ловить заклинанием и отправлять в мою сторону.

— Не кипятись, Алекс, — его ладонь легла на мое плечо. — Ты всегда выкрутишься. Уж я-то это точно знаю.

— Конечно, выкручусь, — криво улыбнулся я, опустив руки на чемодан. — Разве есть иной путь?

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из комнаты с гордо поднятой головой.

Пока шел через весь холл, меня провожали десятки пар глаз. Всем было очень и очень интересно узнать, почему я иду к главным дверям с чемоданом и каменной рожей.

Я хотел было сказать им что-нибудь высокопарно, немного смешное и грустное, но слова застряли в горле. Получилось лишь обвести собравшихся тяжёлым взглядом и обхватить ладонью громоздкую ручку дверей.

— Козырев! — раздалось с лестницы.

Я нехотя обернулся и увидел баронессу Шумскую. Она слетела со ступенек, порывисто обняла меня, заглянула в глаза, полными обещаниями и также стремительно унеслась, оставив мне только сладкий запах клубники.

Достаточно смелый поступок для девушки — обозначить перед всеми свои чувства. Это придало мне сил.

Дёрнув ручку, я распахнул двери и сразу же увидел длинный черный автомобиль, рядом с которым стоял здоровенный охранник.

Он заметил меня и сразу же распахнул заднюю дверь. Внутри сидел Петровский.

Спускался я медленно, почти торжественно. Знал, что за моей спиной уже стоят студенты и внимательно наблюдают.

Кто приехал? Почему забирают? Куда везут?

У меня были те же вопросы.

Чемодан перекочевал в лапищи охранника, и я вдруг заметил торчащий из него клок своей рубашки.

Нелепо. Так не бывает!

Но вслед за этим пришла совершенно иная мысль, взбодрившая меня и вернувшая чуть было не заснувшее любопытство.

Это мой шанс узнать больше о себе и о мире.

Именно это придало мне сил забраться в прохладное нутро автомобиля и сохранить внешнее спокойствие.

Через полминуты меня изрядно качнуло — охранник сел за руль, — и академия быстро начала удаляться, вскоре исчезнув за поворотом.

Петровский не обращал на меня никакого внимания. Так, он мой отец или все же его сиятельство.

Я уставился в окно, ловя в солнечных зайчиках свое отражение. И вдруг мысленно выдал себе затрещину. Потому что понял, кого напоминал мне сидящий рядом.

Меня!

Он мой отец!

— Ваше сиятельство, — в тишине автомобиля мой голос прозвучал хрипло, — не могли бы вы озвучить цель столь неожиданной поездки?

Он удивлённо глянул на меня, будто не ожидал, что я умею разговаривать.

— Скоро вы все узнаете, — ответил Петровский.

— К сожалению, не могу принять ваш ответ, — мои губы сжались в тонкую полоску.

— Мне говорили, что в вас есть характер, — без тени усмешки ответил он. — Хорошо. В данный момент мы направляемся на прием к его сиятельству графу Шилову.

Шилову? Знакомая фамилия.

Я мысленно перебрал списки студентов, и память услужливо показала мне темноволосого парня с вечно опущенными уголками губ. Он владел сильным огненным даром.

К слову, почти все самые известные маги отличались этой способностью. Думаю, что это связано с тем, что и императорская семья была огневиками. Умеешь создать фаербол, проходи вперед по ступеням власти.

В академии почти половина магов была с такой же способностью. Водники шли следом, а потом — все остальные.

Интересно, а у меня какая была сила?

Когда я только появился в этом мире, то чуть не рехнулся. Магия! Подумать только! Водные хлысты, фаерболы, щиты создавались силой мысли!

Хотя сильнее ударило меня не осознание, что я в магическом мире, а то, что я чуть не умер. Ведь когда я открыл глаза, то стоял на линии атаки, и в меня летела огненная сфера.

* * *

— Козырев! Щит! Баранов! Удар по площади! Ковалев! Вперёд!

Крики оглушили меня, закружили в водовороте. Запах горелого, сырого и почему-то моря моментально забились в нос.

Сквозь дым я не мог толком ничего разглядеть, да и просто не соображал, где я нахожусь. Всего минуту назад я видел мигалки скорой помощи, хмурые лица врачей и потолок с яркими лампами.

— Козырев, чё встал⁈ — раздалось над самым ухом, а потом прилетел болючий тычок. — На позицию.

Козырев? Я не Козырев…

Справа раздался грохот, и мое тело среагировали мгновенно, бросив меня мордой в грязь. А в следующую секунду мозг перещелкнуло на боевой режим.

Рядом со мной стоял белобрысый с алой повязкой. Свои. Понял.

Огляделся, заметил потенциального противника, дергающего руками, и, не придумав ничего лучше, резко поднялся и с прыжка вырубился брюнета с синей повязкой.

Его сосед отреагировал тут же, и меня сбила с ног струя воды. А ведь шланга у него в руках я не заметил!

Плечо взорвалось болью, красив футболку красным.

— Козырев, твою мать, что ты творишь! Атакуй по площади!

«Да как, блин? У меня даже оружия нет!»

И тут я увидел его. Здоровенный, переливающийся рыжим пламенем шар. Он летел прямо в меня.

Он был небольшой, не больше теннисного мячика, но его жар я прекрасно ощущал.

Ко мне неслась сама смерть.

Внутри меня поднялась волна гнева, которая заставила мои руки подняться, и я машинально выставил ладони вперед. Отбить хотел. Огненный шар. Гений.

По коже пробежались противные мурашки, но между пальцами резко запульсировало.

И вдруг я ощутил, как из меня уходит вся сила. Она толчками выплеснулась через ладони, став мощной волной.

Она прокатилась по всему полю, сметая все на своем пути. А я, как дурак стоял и смотрел, как синие повязки разлетаются во все стороны.

И только потом рухнул в грязь, потеряв сознание.

Что было потом, помню отрывками. Сквозь мутное сознание прорывались короткие фразы про выжженные каналы силы, про пропажу магии и безрадостное будущее.

Больше всего бесили сочувственные взгляды после того, как я покинул больничный блок. Приврав соседу по комнате про потерю памяти, я начал собирать информацию: о мире, магии, обо мне.

И очень долго был в постоянном шоке. Даже думал, что я просто сошел с ума. Или лежу в коме в реанимации.

Постепенно привык. Изменения в поведении все списали на последствия магического истощения. Бывает. Иногда проходит.

А иногда нет.

Так или иначе, я продолжал учиться в магической академии. Вместо практики с силой учил теорию, изучал историю, налаживал связи. Вскоре моя фамилия стала ассоциироваться с хитростью, умением выкрутиться и даже пользовалась уважением. Но негласно. Вслух мне такого никто бы не сказал, потому что клана Козыревых не существовало. Я был один с такой фамилией. Никем среди знатных семей и напыщенных аристократов.

Да, пару раз после особо громких приключений, мне предлагали пойти служить под крыло графа или барона. Но я всегда отвечал, что мне и так хорошо. Это вызывало новую волну отчуждения.

Я снова посмотрел на сидящего рядом Петровского. Он шуршал бумагами, не обращая на меня внимание. Тогда я перевел взгляд на дорогу. Машина петляла по улицам города, в котором я ни разу не был.

Да я даже не знал, что он тут есть! Возле академии располагалась небольшая деревенька, в которую нельзя было ходить без разрешения. Но когда такое останавливало студентов?

Я знал, что это за город, читал о нем в книгах. Столица империи. Московск.

Мне вдруг стало тошно сидеть в тишине, облепленным собственными мыслями.

— Вы мой отец? — спокойно спросил я, продолжая смотреть на отражение Петровского в окне.

Он не вздрогнул, не глянул на меня, читая какие-то документы.

— Это мне неизвестно, — ответил он.

И это озадачило меня еще сильнее. А кто тогда?

— Мне необходимо больше информации, иначе эта поездка очень напоминает похищение.

Мой вопрос прозвучал без тени угрозы, но твердо. Понятное дело, что если он скажет: «Да, я вас украл, чтобы принести в жертву богам», я не выпрыгну на полном ходу.

Да и вряд ли дело обстоит именно так.

— Вы упрямый. И нетерпеливый, — он повернулся и с интересом на меня посмотрел. — Однако все же прошу вас набраться терпения. Мы скоро уже приедем.

Он поймал взгляд водителя, и тот едва заметно кивнул.

— Три минуты, — обронил охранник.

Я кивнул, но легче мне от этого знания не стало. Автомобиль вильнул еще два раза, и перед моими глазами предстал роскошный особняк. Да что там особняк! Даже из-за деревьев были видны высокие шпили и башенки. Практически небольшой замок, хотя, конечно, не такой здоровый, как наша академия.

Водитель припарковался недалеко от широкого крыльца, и я с трудом дождался, когда он откроет нам двери. Правила этикета, чтоб их!

Я старался держаться с самым независимым видом, сдерживал свое любопытство и даже старался не пялиться в окна.

Из двойных дверей вышел дворецкий в темно-багровой ливрее и чинно кивнул. Ему было далеко за шестьдесят, но держался бодро.

— Ваше сиятельство, рад вас приветствовать. Вас уже ожидают.

Петровский коротко кивнул и пошел следом за дворецким. На меня никто не обращал внимания. Краем глаза я успел только заметить, как колыхнулась штора на втором этаже.

Огромный холл, статуи, картины, толстый ковер — здесь живут очень и очень богатые люди. Я припомнил все стычки с Шиловым, но ни одна из них не тянула на вызов студента под светлые очи графа.

Дворецкий довел нас до кабинета, постучался и сразу же распахнул двери. Внутри нас ожидал сам хозяин всего этого.

Худой, бледный, я бы даже сказал старый. Его длинные темные волосы были забраны в простой хвост, а выражение лица сразу давало понять, что его сын — точная копия папаши.

Кабинет, к слову, произвел на меня сильное впечатление. Потому что он совсем не похож на холл и коридор. Но эта строгая обстановка вполне отображала личность графа. Никаких лишних деталей, на столе ни единой бумажки, только телефон, ручки, печать. Единственным украшением являлся пышный куст незнакомого мне растения в углу кабинета. Он выглядел, как пятна жизни на унылом кладбище.

— Владимир Михайлович, спасибо, что так скоро смогли приехать, — он протянул руку Петровскому, но смотрел все время на меня.

Под этим взглядом мне стало неуютно. Я чувствовал себя иноземной зверушкой, которую привезли к ветеринару. Сейчас недобрый дядя достанет скальпель и препарирует меня, как лягушку из анекдота.

— Это Александр Николаевич Козырев, — представил меня «мой похититель».

Я вежливо кивнул, не меняя отстраненное выражение лица.

Шилов обошел меня по кругу, его рука периодически дергалась, чтобы дотронуться до меня, но он ни разу так и не прикоснулся. Значит, сканировал мою силу. Лекарь в академии тоже так делал, когда я только отошел от истощения. И лицо у него было таким же удивленно-разочарованным.

— Не понял, — вдруг выдал граф, вопросительно глянув на Петровского.

— Да, все так, — кивнул Владимир Михайлович.

— И что?

Эти обрывки диалога страшно выбесили меня. Зачем меня сюда притащили⁈ Пока они буравили друг друга взглядами, я стоял со сжатыми челюстями, но надолго меня не хватило.

Собрав в кулак всю свою вежливость и выдержку, я скупо улыбнулся и абсолютно спокойно спросил:

— Не будете ли вы столь любезны и не посветите меня во все детали происходящего?

Мой вопрос застал их врасплох. Они одновременно посмотрели на меня, и в глазах я снова видел все тот же комментарий: «Оно еще и разговаривает⁈»

И тут Шилов начал хохотать. Прямо от души. Его смех напоминал звук скрежета по стеклу.

У Петровского ни один мускул на лице не дрогнул, но во взгляде мелькнуло разочарование.

Да пошел он к лешему!

— Боги, — с трудом отсмеявшись, проговорил Шилов, — как давно меня так не веселили. Это точно он?

Вопрос он адресовал Петровскому и тот коротко кивнул.

— Интересно. Очень интересно, — наконец, Шилов посмотрел на меня. — Вы уникальный молодой человек. Но нам предстоит очень много работы. Точнее, я даже не представляю, с чего начать, потому что в вас нет ни капли силы.

Спасибо, что напомнил, гад!

— И все-таки, выбора у нас никакого нет. Придется работать с тем, что есть. В везение я не верю, но думаю, магия способна сама решить и такой запутанный вопрос.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — упрямо напомнил я.

Шилов снова глянул на Петровского, и тот еле заметно дернул плечом. Он-то от меня уже два раза слышал этот вопрос.

Граф сделал еще один оборот вокруг меня, махнул нам на два простых стула и отошел к своему столу.

Пока мы садились, он сложил руки домиком и впился в меня взглядом.

— Вы знаете, кто вы такой? — вдруг спросил он.

— Козырев Александр Николаевич, студент пятого курса имперской магической академии, — холодно ответил я.

— Вы знаете, к какой семье принадлежите?

Этот вопрос выбил меня из колеи, заставив брови дрогнуть.

— По данным личной карточки, находящейся в архиве академии, у меня нет живых родственников.

— Личной карточки? — он усмехнулся уголком губ.

Да, конечно, это я дал маху, эти дурацкие карточки студентом на руки не дают. Они находятся в закрытой части академии, под замком.

— Любознательный. Это хорошо. Что еще вы знаете?

— Больше ничего, — нехотя признался я.

— Владимир Михайлович, — Шилов глянул на Петровского, — вы так ничего ему и не сказали?

— Игорь Иванович, сначала мы должны проверить, чтобы знать точно. Какой смысл гадать?

— Да, что же, вы правы. Но я ощущаю беспокойство молодого человека и поэтому предлагаю уже пройти в зал.

Я превратился в одно большое ухо. Впереди замаячила тайна, которая должна была пролить свет на мое происхождение.

Шилов дернул ящик стола, вытащил оттуда большой ключ с нелепым брелком и поднялся. Мы с Петровским вскочили одновременно.

— Прошу за мной. Зал находится в подвале.

Съедаемый любопытством, я поспешил за хозяином этого мини-замка.

Глава 3

Три пролета вниз, мрачный коридор, стальная дверь. А за ней простой овальный зал, украшенный лишь орнаментом из плитки. В академии тоже есть такой, только более скромный. Мне довелось там побывать всего лишь один раз, когда в очередной раз лекарь пытался воззвать к моей силе.

До сих пор мне муторно на душе. Я еще не все понимал, думал, что все это посттравматический бред! Но та волна магии, которая прошла сквозь меня, обдав ледяным воздухом, стало той самой последней деталью в понимании, что я действительно очутился в новом мире.

Я осмотрелся и у дальней стены приметил высокий алтарь, обвешанный блестящими артефактами. Они явно сделаны из металла, что меня сильно удивило. Обычно магические побрякушки делают из природных материалов, а тут холодный блеск железа.

На мгновение мне стало не по себе, словно я снова вернулся на год назад и сейчас хмурый лекарь с бесконечным сочувствием скажет мне, что у меня нет магии.

Пока я предавался воспоминаниям, Шилов, не оглянувшись, дошел до алтаря и положил руку на красный камень, лежащий на самом верху. От воздействия силы, артефакты вспыхнули и засияли ровным светом.

— Готово, — Игорь Иванович запустил руку в карман и вытащил из него небольшой цилиндрик. — Ваша очередь, молодой человек.

А я, как дурак, стоял и не мог пошевелиться. Что ему от меня надо? У меня ни силы, ни понимания, что происходит.

К счастью, Шилов понял, почему я застыл, и коротко обрисовал ситуацию.

Оказалось, что сейчас он будет проверять мою кровь. Для этого подойдет всего одна капля. Благодаря ей магия с точностью определит, к какому роду я принадлежу.

Сказав это, Шилов быстро глянул на хмурого Петровского. Тот непроизвольно потер пальцы, и я понял, что свой образец он уже сдал. Сейчас ритуал покажет, мой ли он отец, сердцем чувствую. Впрочем, оно сейчас колотилось дробным молоточком о ребра.

Мне было страшно и безумно любопытно. Поэтому я решительно протянул руку Шилову, который одним движением чиркнул цилиндриком по моим пальцам.

Секундная боль, и вот уже на гладкой серой поверхности артефакта появились алые разводы. Я завороженно следил за действиями хозяина поместья.

Шилов осторожно поставил цилиндрик на алтарь и отошел. Потом подумал и отошел еще. Мы с Петровским остались стоять на месте.

Как оказалось, зря.

Алтарь полыхнул с такой силой, что я на мгновение ослеп. Глаза обожгло болью, кровь вскипела, а по нервам прошлась неприятная щекотка.

Что это было⁈

С трудом проморгавшись, я сфокусировался на алтаре. Цилиндрика не было, зато был сияющий Шилов.

— Вот мы все и узнали. Александр Николаевич, рад сообщить вам, что вы родной сын Владимира Михайловича.

Он протянул мне руку, и я ее машинально пожал. Я обернулся на свежеприобретенного отца, но тот стоял бледнее мела.

Не рад сыночку? Может, его обнять, чтобы он в обморок грохнулся? Конечно, я не стал бросаться в его объятья с воплями, а лишь продолжал хмуро смотреть. У меня было очень много вопросов, и мне очень хотелось их задать.

Но вместо кивка, или скупой улыбки, Петровский резко развернулся на пятках и вышел из подвального зала, оставив меня наедине с Шиловым.

— Теперь я готов рассказать вам всю историю, — тихо сказал Шилов и положил мне руку на плечо.

Я молчал, не зная, что ответить. Просто ждал. Надеюсь, что я как минимум принц, иначе зачем все это?

Но правда оказалось совсем иной.

* * *

Все началось очень давно, когда слово «империя» еще даже не существовало. В крошечном поселении Лихие горки, которое давно стерто с лица земли, жил Аргуст Первый. Его запомнили из-за одно-единственного случая, которое изменило множество судеб, не обойдя стороной и семьи глав поселений, а потом и империи.

Как-то весной, копаясь в своем огороде, Аргуст наткнулся на серебристый булыжник. Сначала он решил, что это обычный камень, и хотел даже выбросить. Но едва Аргуст его взял в руки, на него обратили внимание сами боги.

В видении маг видел, как он надевает регалии власти на старосту. Потом на его сына, внука. Тогда Аргуст понял, что за реликвия попала в его руки. Он сразу же побежал к главному дому, нашел старосту и все тому рассказал.

Сначала тот ему не поверил. Ведь если камень брал другой человек, то никаких видений не было.

Время шло, про камень и Аргуста никто не вспоминал, пока не пришло время одному из сыновей старосты, Ларошу, принять власть и стать главой поселения.

Тогда-то кто-то и предложил пригласить мага с серебряным булыжником, дабы проверить его силу.

Аргуст пришел и велел сыну старосты положить на камень руку. В ту же секунду перед глазами старика остекленели, и он увидел яркие образы.

— Не ты должен был занять место главы поселения! — выкрикнул Аргуст и указал на его младшего брата. — А он.

Собравшиеся загудели, Ларош стоял белый как мел, а стражники чуть было не проткнули старого мага мечами. И тут вышла мать братьев и бросилась в ноги Аргусту.

Рыдая, она поведала, что старший ее сын не от мужа.

И тогда все поверили в силу булыжника. Тогда-то он получил имя: Старший камень, а после — Камень Королей.

С тех самых пор он передавался из поколения в поколение, пока не оказался в руках Петровского. И всегда во время коронаций приглашали потомков Аргуса, чтобы убедиться, что власть отдана тому, кто имеет на это право.

* * *

— Так что теперь вы будете следующим Хранителем камня, — закончил свою историю Шилов.

— А сам камень где? — хрипло спросил я.

— Это должен рассказать твой отец, — он бросил долгий взгляд в сторону двери. — Пойдемте к нему.

Снова коридоры, лестничные пролеты, сумрак и сумбур в голове. Все снова стало казаться нереальным, и я всерьез подумывал, что меня разыграли. Но Шилов был так серьезен, что я невольно поверил ему.

В одно мгновение из сироты без роду и племени я превратился в какого-то хранителя странного булыжника.

Сотни вопросов толкались под черепом, но ни один из них я не стал задавать Шилову. Оставлю их для Петровского. Впрочем, одно спросить можно.

— Игорь Иванович, а я хоть Козырев?

— Конечно, это фамилия вашей матери, — кивнул Шилов, продолжая идти в сторону своего кабинета. — Славная была женщина, жаль, что так рано покинула нас.

Больше он не произнес ни слова. Даже когда увидел пустой кабинет, услышал шаги дворецкого и узнал, что Петровский вышел на улицу.

Мы поспешили следом.

Когда я уже увидел перед собой дверь, то вдруг остановился. У меня задрожали руки, колени сделались ватными, а воздух комом застрял в горле. Липкий страх поселился в моем сердце, не давая ступить ни шагу.

Что за ерунда?

До ушей долетел чей-то крик, а мою грудь пронзила резкая боль, и я едва не рухнул на пол, с трудом удержавшись за стенку.

Шилов резко обернулся, увидел мое состояние. Но вместо того, чтобы помочь, он побледнел и рванул на крыльцо.

Зараза!

Коридор плясал перед глазами, я кое-как сделал несколько шагов и практически повис на одной из створок дверей.

То, что я увидел потом, навсегда останется в моей памяти.

На улице возле припаркованного автомобиля лежал Петровский. Его пиджак распахнулся, а на белоснежной рубахе неаккуратным пятном расплывалась алое пятно.

Рядом корчился в пламени здоровяк-охранник, а Шилов смотрел на него, сжимая руками воздух, словно душил невидимку.

— Какого хрена? — севшим голосом пробормотал я.

Этот вопрос потонул в воплях охранника. А еще через секунду, он рухнул, как подкошенный. И только после этого Шилов подбежал к Петровскому, чтобы проверить его состояние.

Но я и так знал, что он мертв.

Я снова сирота. Теперь-то уж точно.

* * *

Дальнейшие события закрутили меня как снежный ком. Кто-то приходил, здоровался, что-то спрашивал. Меня куда-то везли, кому-то представляли, везли дальше.

И ни одна зараза не спросила, как я себя чувствую.

Вся эта суматоха продлилась до глубокой ночи, пока меня, наконец, не оставили один на один в пустой комнате.

Я сел на кровать и тупо уставился в стену, даже не осознавая, где нахожусь. Чей это дом?

Да кто, вообще, я?

Жестко растерев лицо ладонями, я тряхнул головой и постарался взять себя в руки.

— Ты, блин, теперь хранитель булыжника, соберись, тряпка, — рыкнул я сам на себя. — Иди в душ, переоденься. Поспи в конце концов.

Каждую минуту порыкивая на себя, я все же заставил себя встать и пойти в ванную. Крутил краны, попеременно меняя горячую воду на ледяную. Это определенно взбодрило, добавило в жизнь красок, и вернуло нужное расположение духа.

Вернулся я посвежевший и вполне с определенным желанием набить себе брюхо. Война войной, а обед по расписанию!

Но для этого нужно было одеться и выйти из комнаты.

Рубашка, штаны, пиджак. Взгляд в зеркало. Кивок отражению и кривая улыбка.

Дверь.

Перед тем как выйти, я на мгновение помедлил, втайне опасаясь, что в коридоре меня ждет еще одна порция дикой суеты. Даже прислушался к звукам, но потом тихо выругался и решительно повернул ручку.

Дом оказался больше, чем я думал. Длинные коридоры, светильники с магическим светом, а еще ковровые дорожки. Почему-тооранжевые.

Именно это обстоятельство пробудило мое любопытство ото сна и дернуло меня исследовать дом дальше.

По логике кухня должна была располагаться на первом этаже. И как только я нашел лестницу, то сразу почувствовал аромат выпечки. Дальше шел, ориентируясь только на свой нос.

В академии ходят слухи, что я могу отыскать черную кошку в темной комнате, если в ее зубах кусок мяса. О да, я такое мог.

Торопливо спустившись, я наткнулся на хорошенькую служанку. Светловолосый ангел смахивал пыль с каменного льва.

— Вы посланы мне богами, — с улыбкой сказал я, глядя ей в глаза.

Нет, не в глаза, соврал. А нечего в форменном платье делать такой глубокий вырез.

— Добрый день, Александр Николаевич, — смутившись, ответила она. — Чем могу вам помочь?

Я хотел было ответить честно, но желудок предательски заурчал, и пришлось все же сфокусироваться на ее лице. Симпатичном, к слову. С порозовевшими щеками.

— Я бы желал отобедать, — проговорил я.

— Сейчас же распоряжусь, чтобы вам подали… обед в малую столовую, — она запнулась перед словом «обед», и машинально посмотрела на большие часы.

Я проследил за ее взглядом. Стрелки показывали девять вечера.

— Проводите меня, — я был сама вежливость.

— Прошу за мной.

Милое создание проводило меня до соседних дверей, открыло их, а потом глубоко присело с поклоном, демонстрируя округлую грудь, и испарилась. Магия, не иначе.

Я огляделся. Обычная столовая, уютная, домашняя. Голубые салфетки, белая скатерть, какие-то кружавчики в центре стола. Везде чувствовалась уверенная женская рука.

Интересно, чья?

Через бесконечно долгое ожидание, дверь у дальнего шкафа распахнулась и снова появился светловолосый ангел. Да не один, а с огромным подносом.

Скорость, с которой служанка расставляла на столе тарелки, сначала поразила меня. А потом я понял, она использует магию! Просто для того, чтобы быстрее освободить поднос!

Через какую-то наносекунду я уже вгрызся в толстый бутерброд, энергично работая челюстями. Весь мой мир сузился до нежного мяса, куска сыра и необычайно вкусного соуса. Даже это было лучше, чем любой бургер из моего мира!

Очнулся, только когда умял три штуки. И только потом обратил внимание, что служанка все также стоит рядом и ждет дальнейших указаний.

Я приподнял брови. Она замялась, прикусила губу, посмотрела на меня с любопытством. Явно хотела спросить что-то.

Но вместо интересующего вопроса, торопливо предложила сок.

— Как вас зовут? — не выдержал я.

— Алиса, — тихо ответила она, отведя взгляд.

— Чей это дом?

— Ваш, — растерянно проговорила она.

Моя рука на мгновение замерла возле стакана. Мой?

Или «теперь уже мой»?

— Здесь есть секретарь или помощник, чтобы я мог организовать дела на завтра?

— Да, конечно, — энергично закивала она. — Господин Вайсман.

— Уведомите его, что я хочу с ним познакомиться утром. В девять часов.

— Будет исполнено. Что-то еще?

— Да, разбудите меня в семь.

— Что предложить вам на завтрак, ваше сиятельство?

Мое сиятельство желало здоровенный омлет, тосты, колбаски и три кругляшка огурца. Да, я любил поесть, что тут скажешь.

На этом мое общение с милым ангелом, к несчастью, завершилось.

Обратно в спальню я шел уже уверенно, четко запомнив, где она находилась. Сытый желудок снова приглушил переживания от событий всего дня, и я поддался его уговорам, разделся и нырнул под одеяло.

Сонливость набросилась на меня голодным зверем. Последнее, что я успел подумать, что этот матрас в сто раз лучше, чем в академии.

* * *

— Доброе утро, ваше сиятельство. Вы просили разбудить вас в семь утра.

— Еще пять минуточек, — пробормотал я, закрываясь одеялом.

Мне снилось что-то очень приятное, округлое, с сияющим ореолом. Но кто-то прошел мимо кровати, затем раздался легкий звон и стало светлее.

— Ваше сиятельство, уже утро. Вы просили вас разбудить в семь утра, — упрямо раздалось у самого уха.

И кому из девчонок пришло в голову будить меня в такую рань? Мозги не хотели просыпаться, а я пытался вспомнить, что за занятия сегодня по расписанию.

К слову, почему «ваше сиятельство»?

Стоило мне об этом подумать, воспоминания обрушились на мою голову, и я мгновенно открыл глаза.

Ритуал. Отец. Убийство.

Едва не застонав, осознав, что это был не сон, я откинул одеяло и глянул на Алису. Та подвязывала шторы, усиленно крутя задом.

— Я сейчас встану, — мрачно сказал я.

— Пойду распоряжусь по поводу завтрака, — она с улыбкой кивнула и упорхнула из комнаты.

Не ее ли округлости мне сегодня снились?

Отбросив одеяло, я поплелся в ванную. Раз я «его сиятельство», нужно привести себя в порядок.

Столовую в этот раз я нашел самостоятельно, отметив для себя, что помимо Алисы в доме есть еще несколько служанок. И даже поварихи.

Ведь они все стояли и смотрели на меня, едва я зашел в двери. На их симпатичных мордашках я увидел тень легкой зависти.

Но не обратил на это внимание. Нет кофе — нет мыслей.

И только через полчаса до меня дошло, что все пять девушек смотрели не на меня, а на Алису, которая фактически не отлипала от меня все это время.

Да тут жесткая конкуренция! Интересно, потому что они считают, что я его сиятельство? Или тут что-то другое?

Я все задавался этим вопросом, пока пил кофе и шел с чашкой в кабинет. В этот раз Алисе пришлось передать меня на руки Инге, которая была столь же мила. На самом деле, они даже чем-то похожи между собой, только вторая служанка была с темными волосами. И нос другой.

Так или иначе, я все же дошел до кабинета, влекомый крутыми бедрами моей проводницы. До встречи с неведомым мне Вайсманом оставалось больше часа. Все это время я решил потратить на изучение документов, которых нашел великое множество.

Отчеты, договора, какие-то блокноты с заметками. Ничего не понятно, но очень интересно. Пришлось разложить бумаги на личные и рабочие. Это заняло у меня почти двадцать минут, но я, кажется, понял, чем занимался бывший хозяин кабинет. К слову, им был Петровский. Именно его подпись стояла в договорах и на счетах.

В душе ничего не откликнусь в этот момент. Я его не знал, не успел полюбить и даже принять тот факт, что он мой отец. Просто незнакомец.

Раздраженно дернув плечом от этих мыслей, я отложил рабочие документы и положил перед собой личные заметки.

С одной стороны, мне хотелось узнать, что он был за человека, а с другой — я чувствовал неловкость, залезая в его жизнь. Может, у человека жена и десять детей. Или девять! А тут я, такой красивый, копаюсь фактически в его нижнем белье.

То, что у Петровского не было семьи, я понял по отсутствию женских портретов в кабинете. Да и на столе не было ни единой фотокарточки в рамке. Только нелепый пресс-папье, толстые ручки и бюст какого-то умника.

В тот момент, когда я его крутил, чтобы узнать, кто это, в дверь постучались. Я вздрогнул, дернул рукой, свалив чашку с остатками кофе на пол, и мрачно покосился на дверь.

Посмотрим, кто этот Вайсман, и что он может мне рассказать.

— Входите! — добавив в голос властные интонации, сказал я.

Глава 4

Когда он зашел, у меня невольно поднялись брови: высокий, бородатый в стильных очках он моментально заполнил собой весь кабинет. Вайсман буквально лучился дикой энергией. Казалось, что вокруг него даже воздух стал гуще, иначе как объяснить, почему мне стало труднее дышать.

— Михаил Витальевич Вайсман к вашим услугам, — он слегка картавил и громко говорил. — Я ваш помощник. Чтобы вы хотели узнать, ваше сиятельство?

Он лихо приземлился на стул напротив меня и выжидательно посмотрел на меня.

Я открыл рот и сразу закрыл его. Из моей головы, как назло, вылетели все заготовленные вопросы. И почему я их не записал, блин⁈

Пришлось зашуршать бумагами, чтобы сделать вид, что ищу нужный документ, пока мои мозги лихорадочно соображали. Потом остановился, медленно выдохнул и снова поднял глаза на Михаила Витальевича.

— Мне необходимо знать все, — строго сказал я. — Мое положение, финансы, возможности. Все.

— Прекрасно! Я тут как раз для этого! — ответил он и широко улыбнулся. — С чего начать?

— С самого начала, — я сделал вид, что расслабленно откинулся на стуле и тут же ощутил, что свело спину.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — его черные брови гусеницами сползли к переносице. — В настоящий момент вы являетесь наследником Петровского Владимира Михайловича. И все его имущество, дом, сбережения и долги перейдут вам после оглашения завещания покойного.

Я удивленно посмотрел на Вайсмана: и когда отец успел внести меня во все документы? Или знал заранее обо мне? А тогда, где его носило все эти годы?

— Ритуал крови, — меж тем продолжал помощник, — показал, что вы принадлежите роду Хранителей камня Королей. Это накладывает на вас определенные обязанности.

Он поправил сползшие очки и вытащил из кармана несколько конвертов.

— К тому же скоро о вас узнает все светское общество, и вам нужно подготовиться к многочисленным визитам, — белые прямоугольники легли передо мной. — Здесь списки тех, с кем важно подружиться, и от кого стоит держаться подальше. Также мне известно, что вы не окончили учебу, ваш личный преподаватель приедет через час. Он подготовит вас к экзаменам и еще поднатаскает в общении с артефактом.

Я подтянул конверты к себе, но открывать не стал. Слишком много информации на меня обрушилось одним разом.

— Долги? — вдруг переспросил я.

— Конечно, сейчас у каждого аристократа есть за душой пачка расписок. Иначе выжить в нашем обществе нельзя. Я буду с вами откровенным: в богатом обществе очень важно произвести правильный эффект. И в погоне за этим многие влезают в ссуды.

— Петровский один из них? И каков же размер его долгов?

— У меня есть необходимые финансовые отчеты, — кивнул Вайсман. — Ваш отец предпочитал заниматься всем лично, но я на всякий случай взял сведения из банков.

— А как же фабрики, заводы? Они не приносят аристократам деньги?

— С развитием техномагии многие семьи растеряли свое состояние. Плюс молодежь нынче любит шиковать, — он пожал плечами. — Да, Петровский был не один из них, но у него уже не было выбора. Дорогие вещи, обслуживание такого большого дома — все требовало денег.

— Вы меня не порадовали.

— Знаю, и мне от такого невесело. Еще сутки назад вы были простым студентом, а теперь…

Он не закончил свою фразу, лишь снисходительно посмотрел на меня.

— Но не переживайте, ваше сиятельство! Я постараюсь, чтобы вы во всем разобрались.

— А где камень?

— В хранилище, конечно же. Вы можете…

Теперь его речь прервал стук в дверь.

— Войдите! — громко сказал я.

В небольшую щель просунулась Алиса. На ее лице был испуг.

— Ваше сиятельство, там какие-то люди. Требуют вас.

— Все будет хорошо, ваше сиятельство, — Вайсман вскочил с кресла, — я разберусь.

— Пусть идут сюда, — велел я, и служанка закрыла дверь.

— Если это на счет долга, я выбью вам время, — важно сказал помощник. — Это моя работа.

По коридору застучали гулкие шаги, а через полминуты в кабинет вошли трое. Я сразу понял, что с ними лучше не связываться: черные пиджаки из тонкой кожи, бордовые водолазки и толстые золотые цепи на шеях.

Да это же бандиты в чистом виде! На какое-то мгновение я словно очутился снова в своем мире, где как раз ловил таких пачками.

Тряхнул головой и поднялся, сделав строгое лицо.

— Эй, пацанчик, — открыл рот здоровяк с залысинами и рябым лицом, — твой папаша должен нам денег. Раз он умер, долг теперь висит на тебе.

— Мой клиент, — тут же вмешался Вайсман, но я его оборвал.

— Для вас я ваше сиятельство, — жестко сказал я. — Кто вы такие?

— Ох, елки-моталки, мы думали тут пацан, ан нет! — здоровяк развел руками, и он поменял тон, но улыбаться не перестал. — Ваше сиятельство, мы с коллегами из фирмы «Шаров и партнеры» крайне обеспокоены отсутствием выплат по ряду расписок. В связи с преждевременной кончиной господина Петровского, а также с тем, что вы являетесь его наследником, то обязанности по долгам теперь на вас.

На последней фразе он не сдержался и заржал, поглядывая на своих «коллег», чтобы те тоже оценили его актерское мастерство.

— В настоящее время, — самым серьезным тоном ответил я, — нет подтверждающих документов, которые указывают на меня, как наследника имущества Петровского. Как только они будут обнародованы, я готов снова с вами встретиться и уладить данный вопрос.

Вайсман повернулся ко мне, и я заметил, как из-под оправы очков появляются его брови.

— Че, серьезно, что ли? — здоровяк прищурился. — Все и так знают, что ты его сынок. Короче, пацан, ой, простите, ваше сиятельство, мы тебя предупредили. Как только будут документы, жди нас на пороге. Ясно?

— Всего хорошего, — я не дрогнул под этими угрозами.

— Не думай, что победил! И не таких ломали!

— Михаил Витальевич, мне стоит расценивать это, как угрозу? — вежливо спросил я помощника.

— Да, согласно пункту 6 статьи 8 императорского кодекса, словесные выражения…

— Уходим, парни. Вернемся позже, — здоровяк обвел нас взглядом. — Я вас запомнил!

Дверью он хлопнул так, что чуть картины со стены не попадали. Вот придурок! Они же денег стоят!

Едва их топот в коридоре затих, я опустился в кресло обратно и перевел дух.

— А вы молодец, ваше сиятельство, — одобрительно сказал Вайсман. — Умеете держать оборону.

— Сколько у нас времени до официального оглашения завещания Петровского? — я проигнорировал его слова.

— Два дня, он все же заметная личность. Но могу выбить трое суток. Помните, император лично заинтересован в оглашении воли покойного. Ведь Петровский был Хранителем.

— Уже известно, почему охранник его убил?

— Материалы дела не раскрываются, — нехотя ответил Вайсман.

— То есть, вы ничего не смогли узнать.

Он поморщился, но ничего не ответил.

— Спасибо за информацию, — я снова поднялся. — Не желаете ли кофе?

— Нет, спасибо, побегу дальше.

— И последнее, мне нужна вся информация об имуществе Петровского и его долгах.

— Да, я все принес с собой, — из недр портфеля появилась папка. — Если вам необходима моя помощь, чтобы разобраться…

— Нет, я сам. Всего хорошего, — я сразу придвинул папку к себе и открыл, всем своим видом показывая, что беседа закончена.

До прихода преподавателя осталось всего двадцать минут, и я хотел успеть хоть немного ознакомиться с той пропастью, которая неминуемо меня затягивала.

Вайсман пожал плечами и вышел, осторожно прикрыв дверь. А через минуту заглянула Алиса с подносом, на котором стоял кофейник и крохотная чашка.

— Не желаете ли передохнуть? — учтиво спросила она.

— Расскажи те мне, мило создание, почему в этом доме такой прекрасный напиток пьют из такой маленькой посуды?

Она не сразу поняла, что я сказал, и невинно захлопала глазами. Потом вскочила, крикнула «сейчас все будет» и убежала. А я снова погрузился в отчеты и не успел дочитать до конца страницы, служанка вернулась со здоровенной кружкой. На ней были нарисованы смешные подсолнухи.

— Такая вам подойдет? — смущенно спросила она.

— Это ваша?

— Как вы узнали?

— Неважно. Да, спасибо, она мне подходит. Скоро должен прийти преподаватель, пусть сразу поднимется сюда.

— Он уже пришел, — растерянно ответила Алиса. — Сейчас позову.

Мне оставалось лишь закатить глаза и потом посмотреть на дверь. Он появился через три минуты. Лысый, с густой бородой, невысокого роста, но с широкими плечами.

— Добрый день, ваше сиятельство, меня зовут Денис Алексеевич Причалов, — скороговоркой пробубнил он. — Я буду заниматься вашим образованием как по магии, так и по общим наукам. Сегодня по расписанию проверка ваших знаний и способностей. Где мы можем провести занятие?

Я смотрел на него во все глаза и честно пытался понять, что он сейчас только что сказал. Никогда не слышал такой невнятной и тихой речи!

— Что, простите? — выдавил я из себя.

— Где мы можем провести занятие? — чуть громче повторил он и посмотрел на меня.

В какой-то момент мне показалась, что со мной говорит его борода.

— Здесь? — осторожно спросил я.

Причалов внимательно оглядел кабинет и покачал головой.

— Небезопасно и бессмысленно, — пробубнил он.

Эту фразу я хотя бы понял.

— Алиса! — крикнул я.

Служанка тут же выскочила из-за двери.

— Звали, ваше сиятельство?

— Есть тут помещение для тренировок?

— Да, конечно, в задней части дома есть тренажерный зал, зал для ритуалов, небольшая учебная комната.

— Веди.

Я глотнул поистине волшебный кофе и поспешил за служанкой. Причалов последовал за нами, продолжая что-то бормотать. Может, какое-то древнее заклинание, которое делало его речь неразборчивой?

Пока я глазел на ноги Алисы, — сегодня на ней была юбка, возмутительно открывающая лодыжки, — мы прошли через весь дом и зашли на новую территорию.

Здесь ничего не указывало на деньги и мало-мальское богатство: не было ковров, картин, ваз, да даже штор! Но при этом вся мебель выглядела новой. Словно Петровский только-только все обустроил.

Причалов неторопливо заглянул во все углы и кивнул, одобрительно пробормотав что-то. Так как он остался стоять на пороге классной комнаты, я понял, что он пригласил меня сесть за парту. Очень удобную, кстати. Еще тут находился стол для него, доска и пустой книжный стеллаж. Скромно. Очень скромно.

Если с долгами все будет очень плохо, то я буду готов преобразить остальной дом под такой дизайн — ничего лишнего, дорогого и модного. Разве что кроме кровати и матраса. В академии за такие блага цивилизации я бы убил.

— Итак, — голос преподаватель стал громче, — начнем проверку ваших знаний.

— Вам разве не прислали мои документы из академии?

— А должны? — лысая голова пошла морщинами. — Нет, мне это не нужно. У них своя программа, у меня своя.

А потом он сказал самую страшную для учащегося фразу: «достаньте двойной листочек и ручку». У меня аж пот по спине потек, и из головы выскочили все знания, которые я так долго собирал на уроках.

Из громоздкого портфеля Причалов вытащил тощую методичку и принялся зачитывать вслух вопросы, а я честно записывал то, что помнил.

Эта пытка длилась сорок минут! Я весь взмок, даже успел понервничать. Но потом вдруг на меня снизошло спокойствие.

«Да и фиг с ним!» — подумал я, с улыбкой отдавая заполненные листы.

Может, я и не помнил весь учебный курс, но это не значит, что я полный ноль.

— Хорошо, хорошо, — бормотал Причалов, просматривая мои ответы. — Очень хорошо. А теперь тест по магии!

— Вы точно не желаете дождаться моего личного дела? — с иронией спросил я.

— Что там такого важного? — недовольно буркнул он.

— Допустим то, что из-за магического истощения у меня нет силы.

— Чушь какая! — воскликнул он очень даже разборчиво. — У всех есть сила. Истощение — это лапша для ушей ленивых!

От его слов у меня чуть глаза на лоб не полезли. Учитель разошелся не на шутку!

— Магическая сила есть всегда! Не бывает такого, что ее раз и нет. Вы до истощения обладали силой?

— Да.

— Вот! Так что нечего мне морочить голову!

Не знаю, что меня больше поразило — вера в магию, разборчивая речь или его реакция. Но тем не менее я пошел за ним в тренировочный класс. Теперь мне стало интересно, как он поведет себя, когда я не смогу вызвать даже толику силы.

В свое время я много изучал теорию магии и даже тайком проштудировал учебник для первоклашек, который я нашел в библиотеке. Но все было впустую — магия не отзывалась, как бы я не пыжился.

Это меня страшно злило. Ведь Причалов прав, если была сила, то куда она делась⁈ После бессчетных попыток я списал это на то, что я не из этого мира, и забросил.

Так что мне было очень и очень интересно, что будет делать Причалов.

— Для начала я хочу проверить ваш потенциал, — пробубнил он в привычной манере. — Для этого я попрошу вас сжать в руке вот этот кристалл. Держите.

Из недр портфеля появилось граненое яйцо молочно-белого цвета, которое перекочевало из его лапищ мне в руку.

— Оно теплое! — восхищенно выдохнул я.

— Конечно, это живой артефакт. Один из важнейших реликвий нашей империи, — не без гордости ответил Причалов.

— И как он оказался у вас? — с иронией спросил я.

Я нервничал и поэтому пытался отшутиться.

— Я один из учредителей музея, где хранится этот кристалл, могу себе позволить, — буркнул он. — Сжимайте.

Пальцы сомкнулись на яйце, и я закрыл глаза, пытаясь воззвать к силе. Так написано было в учебнике. И артефакт начал стремительно нагреваться.

Боясь поверить в происходящее, я сжимал сильнее, жмурился до слез и прислушивался к себе. Пока вдруг не различил сквозь шум в ушах крик Дениса Алексеевича.

— Да что вы творите⁈ — он с силой ударил по рукам, и только после этого мои пальцы разжались.

И я широко распахнул глаза.

По бороде Причалова пробегали голубоватые искры. Они стремглав катились не только по рыжеватым волосам, но и по пиджаку и лысине учителя. Последнее привело меня в дикий восторг. Огоньки прямо-таки скакали по его голове, будто играя в салочки.

Я не сдержал смешок, а потом, глядя недовольное лицо Причалова, сообразил, что это из-за меня он сейчас хлопает себя по рукавам, пытаясь унять магические искры.

— Истощение! — бубнил он. — Понапридумывают чуши, а потом бороду поджигают.

— Приношу свои искренние извинения за доставленные неудобства, — заученно сказал я, хотя ни тени сожаления не чувствовал.

— Можете оставить их себе, ваше сиятельство. А теперь приступим к занятиям.

Причалов догнал последний голубоватый огонек и плюхнулся за стол, убрав свой здоровенный портфель под ноги. Затем поднял белесые брови и пошевелил ими, приглашая сесть и меня.

— Этот кристалл, — задумчиво начал я, — он может определить, какая у меня сила?

— Доросли до таких лет и не знаете, какая у вас магия? — скороговоркой выдал он.

— После истощения я частично потерял память. Не могу ничего толком сказать, — развел я руками. — Знаю, что была. Говорят, это было электричество.

— Нет, ваше сиятельство, никаким электричеством в вас и не пахнет!

— А разве магия имеет запах?

В ответ я получил взгляд, недвусмысленно намекающий на мои умственные способности. За ним последовал тяжелый вздох и зашевелилась борода. Кажется, Причалов что-то говорил. Из серии: «откуда берутся такие недотепы».

Это меня здорово разозлило. И это лучший из учителей⁈

— С наличием силы разобрались. Не знаю, чему вас учат в вашей академии! Шарашкина контора, не иначе! — пробубнил он. — Но приступим. Упражнение первое. Показываю один раз!

Я уставился на него во все глаза, ловя каждое движение волосков на бороде. Причалов сомкнул руки и надавил на ладони, а потом начал медленно разводить их в стороны. И в этом маленьком просвете я уловил смутное движение. Словно тени метались между руками.

— Видите? — буркнул он.

— Вижу.

Денис Алексеевич развел ладони сантиметров на десять, и между ними появился плотный шарик воздуха. Внутри него бушевали вихри. Как завороженный я наблюдал, как они бьются о стенки белесыми всполохами.

— Повторите! — Причалов резко схлопнул сферу, сомкнув руки.

Разочарованно отведя взгляд — я-то думал, он слова заветные скажет, как активировать магию, — я выставил ладони перед собой и напрягся.

«Думай о силе, как она перетекает в твои руки из самых дальних глубин души. У тебя есть магия, призови ее.» — нараспев думал я, глядя на ладони.

Еще я вспоминал свои ощущения после попадания, когда из моих рук вырвалось то заклинание. Затем мысль перескочила на тренировки однокашников, за которыми я наблюдал долгое время, сидя на скамейке. Потом про Шилова и ритуал, и как он спалил убийцу отца.

Все эти образы мелькали в голове, как в калейдоскопе. Но в самом конце мне на ум пришла фраза одного из лекарей:

«У вас нет больше магии и, возможно, больше никогда не будет.»

Это вызвало новую волну гнева. Она смешалась с напряжением в теле, сумбурной надеждой и ощущение взгляда Причалова.

«Козырев, твою ж дивизию! У тебя есть магия! Соберись! Докажи, что этот чертов лекарь был неправ!» — мысленно рыкнул я, закрывая глаза.

Одновременно с этой мыслью, я начал разводить ладони, мечтая лишь о том, чтобы там была хоть крошечная искра магии.

— Да что же вы опять творите⁈ — крикнул над ухом Причалов.

А затем раздался оглушительный хлопок.

Глава 5

Сначала я подумал, что действительно оглох, потому что смотрел, как Причалов шевелит губами, но не слышал ни единого звука. Хотя это было удивительно, с учетом того, что его борода сгорела с одного края, а второй выглядел как кусок использованной мочалки.

И уже потом я заметил, что его костюм тоже выглядел как-то не так: голубая рубашка посерела, а пиджак был в мелкую дырочку, будто в учителя выстрелили зарядом дроби.

А вот весь остальной класс не пострадал. Поразительно!

— У меня получилось? — осторожно спросил я.

Причалов на секунду закрыл рот, глубоко вздохнул и выдал такие хитро выкрученные ругательства, что была б у меня ручка, я непременно бы такое записал, чтобы запомнить.

Когда он закончил, я понял сразу несколько вещей: что у меня все же есть магия, что я не оглох и что Причалов — совершенно нормальный мужик.

— Ваше сиятельство! — возмущенно сказал он.

— Можно просто Александр, куда нам расшаркиваться перед друг другом после такого?

— Ваше сиятельство, — настойчиво повторил он. — Мне нужно уведомить руководство о том, что у вас нестабильная магия.

— Но она у меня есть? — радостно спросил я.

— Что⁈ Конечно, есть! — он снова вздохнул и забубнил в обычной манере. — Мне нужно уведомить руководство, что ваша магия не стабильна. К сожалению, у меня недостаточно компетенции, чтобы работать с вами.

— А мне кажется, что вы хорошо справитесь с этой работой.

Белесые брови поднялись и застыли под складками морщин. Светлые глаза внимательно меня оглядели, задержавшись на легкой улыбке.

— Вы не понимаете, молодой человек, это очень опасно, — возмутился Причалов. — Для вас, а особенно для остальных.

Я перевел взгляд на его бороду, и учитель скосил на нее глаза. Увидел тлеющие волосы и резко начал ее тушить, неразборчиво ругаясь.

— Почему опасно? — спросил я, когда он закончил.

— Из-за этого! — он вытер испачканные пальцы. — Вы не контролируете силу. Можете взорвать кого-нибудь случайно.

— Я просто переборщил немного, — пожал я плечами. — Разве вы не должны меня научить контролю?

— Я и собирался! Но такая мощь, — он в очередной раз вздохнул и оглядел классную комнату. — Боюсь, это место не очень подходит для наших занятий.

— Нужна дополнительная защита? Может быть, осмотрим тренировочный зал? — я весь излучал оптимизм и очень хотел еще раз испытать свою магию.

Это же чистый восторг! Приятное ощущение, когда под пальцами появляется тугой комок силы. У меня до сих пор кожу покалывает! Я машинально потер ладони, с улыбкой думая о том, что впервые за год я смог хоть что-то почувствовать!

Причалов выглядел озадаченным. Но и спорить не стал, а пошел за мной в тренировочный зал.

— Неплохо-неплохо, — пробубнил он, разглядывая стены и чуть ли не нюхая их. — Материал, плохо проводящий магию, защитные артефакты, система против пожаров.

— Вас это устраивает? — с надеждой спросил я.

— Для начала сойдет, — снисходительно ответил он. — Готовы повторить?

— Еще как! — я чуть не приплясывал от радости.

— Тогда вставайте вон туда, — он махнул в дальний угол, — а я останусь здесь.

Я не стал уточнять, зачем нам стоять на разных концах зала, а просто занял нужное место, сложил руки и сосредоточился. Перед глазами снова замелькали образы, что помогли мне в прошлый раз, но вот нужное ощущение так и не появилось.

Пыжился я еще минут двадцать, а потом разочарованно выдохнул.

— Нет, не выходит, — радость мгновенно испарилась.

— Пробуйте снова, — Причалову пришлось крикнуть, чтобы я его расслышал.

И я снова сложил руки.

— Не забывайте, ваше сиятельство, если сейчас у вас ничего не получится, камень Королей просто не ответит вам.

От удивления я открыл глаза и посмотрел на учителя.

— Да-да, я все знаю. Так что тренируйтесь, — велел он, присаживаясь на низкую скамью.

Затем он достал из внутреннего кармана трубку и прикурил ее от пальцев. Я втянул носом воздух, ожидая почувствовать запах табака, но его не было. Лишь пряный аромат цитруса и почему-то ромашки.

— Не отвлекайтесь! — рыкнул он на меня.

Сложив руки в очередной раз, я зажмурился и стал думать о покалывании в пальцах, пока вдруг не почувствовал его. Когда ладони начало жечь, я очень медленно и уверенно их развел, одним глазом глянув на зарождающиеся лепестки магии.

Это привело меня в такой восторг, что я мигом потерял концентрацию. В ответ заклинание тут же расползлось по коже и неопрятными хлопьями упало на пол.

— Еще раз! — крикнул мне Причалов.

— Да я уже собирался сам, — тихо проворчал я, складывая руки.

Но думал лишь о том, что с большим удовольствием сейчас бы вырвал лекарю из академии язык, руки и ноги, чтобы знал, как дурить голову бедным студентам.

«Магии нет»! Есть!

Мысленно свернув пальцы в фигу, я снова сосредоточился на упражнении.

Только через час, когда я взмок от напряжения и у меня скрутило спазмом все мышцы, наконец, все получилось. Точнее, получалось и раньше, но теперь это было одобрено Причаловым.

Я рухнул на скамью, мечтая только о том, чтобы поспать. Или поесть. А лучше все сразу.

— Думаю, на сегодня достаточно, молодой человек, — пробубнил учитель. — Следующее занятие завтра в то же самое время. Не опаздывайте.

И просто ушел.

Я еще с полминуты молча смотрел в закрытые двери, не в силах подняться. Взбодрило появление Инги, которая проскользнула в тренировочный зал с полотенцем и прохладным лимонадом.

С жадностью осушив половину кувшина, я с благодарностью кивнул и отправился в душевую, которая располагалась прямо за залом. Раздеваясь, мне трижды пришлось отказываться от помощи служанки. Ее любопытная мордашка заглядывала в раздевалку каждую минуту, пока я не рыкнул на нее. Слишком я устал, чтобы отвечать на ее флирт и подмигивания.

Широко зевая, я переоделся и пошел в сторону кухни. Лимонада мне было мало после таких нагрузок.

Но не успел дойти, как ко мне выбежала Алиса, испугано хлопая глазами.

— Там! Там! — она показывала рукой на главный холл и растерянно повторяла одно и то же.

Не знаю, откуда взялись силы, но я рванул к входу на полной скорости. Остановился за пару шагов от дверей. За ней маячили неясные тени. Очередные коллекторы?

— Алиса, собралась быстро, — резко сказал я выглянувшей из коридора служанке, — кто там?

— Не знаю! Очень похожи на сборщиков долгов, — тихо ответила она заикаясь.

— Лицо кирпичом, и открывай. Я буду в кабинете.

— Лицо… как?

— Посерьезнее! Живо, живо! — уже на бегу сказал я.

Когда трое в черном зашли ко мне, я уже расслабленно сидел в кресле и делал вид, что разбираю бумаги.

Самый низкий из них, тот, что был на полголовы выше меня, быстро оглядел кабинет и вежливо поздоровался, представив мне субтильного и весьма неприятного мужчину.

— Добрый день, ваше сиятельство, рад вам представить его сиятельство князя Сапрыкина Георгия Александровича, — сказал и отошел назад.

— Как я понимаю, вы Козырев Александр Николаевич, наследник всего имущества и обязательств Петровского, — он уселся передо мной, и я смог его лучше разглядеть.

Тонкие усики, холеное лицо, дорогая одежда. И я ошибся, она была не черная, а темно-синяя. Благородный цвет, чтоб его за ногу. Холодные глаза князя смотрели снисходительно. От такого у меня прям кулаки зачесались.

Но я спокойно сидел и делал вид, что не понимаю, о чем он говорит. Пока мы играли в гляделки, я пытался вспомнить, учился ли со мной кто-то из его отпрысков. Но фамилии Сапрыкин в памяти не было.

— С чего вы взяли, что я наследник? — искренний взгляд, поднятые брови, только что рот не открыл.

— Вы в его доме, в его кабинете. Сложил два плюс два.

— У вас странная математика, ваше сиятельство. В настоящее время нет ни единого документа, подтверждающего ваше уравнение.

— Есть, — прищурился он. — Да, они еще не обнародованы, но я уже здесь и готов предложить вам всяческую помощь.

Его взгляд обвел кабинет, задержавшись на тонких трещинах на потолке и пыльных шторах.

— Как я вижу, вы очень молоды.

— Вы проницательны, — улыбнувшись, сказал я.

— И поэтому вам нужен хороший наставник, — он едва заметно поморщился. — Сами понимаете, что светское общество весьма жестоко и требовательно.

— Прекрасно понимаю, благодарю за помощь, наставник у меня уже есть, — скороговоркой ответил я, невольно копируя манеру Причалова. — Рад был познакомиться, а сейчас, прошу меня извинить, хочу вникнуть во все дела. Кстати, не знаете, когда похороны? Даже не знаю, у кого спросить, а вы кажетесь человеком знающим.

Выпалил тираду на одном дыхании и при этом улыбался.

— Увы, не знаю, — он немного помолчал, а потом продолжил, — что ж, рад, что вы нашли нужного человека. Однако, если что будет нужно, я всегда готов прийти на помощь.

«Вашу помощь я не попрошу даже если вы будете последним человеком на земле.» — подумал я.

— Рад, что вы зашли, — взяв в руки папку с документами, я ее открыл и начал читать очередные финансовые отчеты.

— Я не прощаюсь, — недобро сказал Сапрыкин и поднялся. — Не забудьте мои слова. Общество жестоко. Вам одному в нем не выжить.

Я не стал даже голову поднимать, просто ждал, когда он покинет кабинет. И только после этого из моей груди вырвался вздох облегчения.

Лучше бы это были сборщики долгов! С ними мне было проще общаться. Они обладали удивительной прямолинейностью и всегда говорили, что им нужно.

А вот напыщенные аристократы, которые считают, что им лучше видно, едва открывают рот, так доставай лопату и ищи скрытый смысл. От этого Сапрыкина так и веяло чем-то противным. Как гнилой картошкой в кладовке.

Бросив бумаги на стол — все эти сводки и цифры для меня были абракадаброй, — я задумался о том, что говорил Причалов.

Мощь и камень Королей.

И если первое мне было приятно, то второе — интересно. Вот только у кого бы узнать об артефакте подробнее? А если оно в хранилище, то в доме или в банке? Или где в этом мире держат такие ценные вещицы?

От вопросов пухла голова, и я не заметил, как задремал прямо за столом.

* * *

Следующие два дня прошли в режиме усиленных тренировок. Причалов гонял меня, натаскивая на самые простые заклинания. Еще он искренне не понимал, как я смог забыть всю учебную программу до момента истощения.

Я, конечно, молчал в тряпочку, но старательно впитывал знания, как губка. И все ради того, чтобы просто показать мне камень Королей. Поначалу я думал, что это та самая морковка, которую вешают перед осликом, чтобы он бежал быстрее.

Но нет, по истечении трех дней мы с ним поднялись на мансардный этаж. Он был почти пуст, не считая широкой софы, накрытой пледом в цветочек, и стеклянной витрины. Она стояла на вычурных ножках, но сама по себе была целиком прозрачной. И совершенно непыльной. Я не заметил ни замка, ни каких-либо защитных механизмов.

Конечно же, я не мог не спросить про это.

— Вот так просто тут хранится священный артефакт⁈ — удивился я.

— Для сохранности такого рода вещей, — забубнил Причалов, — необходимо обеспечить надежную защиту. Перед вами, молодой человек, зачарованное стекло, которое практически невозможно разрушить. Открываются такие системы исключительно с помощью магии крови.

— Но я сейчас могу его взять в руки?

Я подошел ближе и ощутил щекотку, которая пробежала по нервам от ауры камня. На вид он был похож на самородное серебро. Или метеорит. Не знаю даже, что лучше походит. Ноздреватый, отполированный множеством рук, размером с мяч для гандбола — сантиметров двадцать пять, не больше.

Наверное, он идеально должен лежать в руке.

Я так внимательно разглядывал камень, что даже пропустил мимо ушей лекцию Причалова. Очнулся, только когда он окликнул меня, повысив голос.

— Ваше сиятельство, — лоб сложился морщинами, — вы меня слушаете?

— Да-да, только магией крови, — отмахнулся я, продолжая разглядывать камень, — куда ею капнуть, чтобы я мог его активировать? Он же не будет ждать официальные документы?

— Он так не работает, вы правы, — недовольно ответил учитель. — Будет достаточно одной капли, чтобы замок открылся. Хотите попробовать сейчас?

— Конечно! Не ждать же повода! — откликнулся я, снимая с пояса кинжал.

— За такие речи вы можете загреметь в тюрьму. Сказать про такой повод, значит, пожелать смерти императору. Будьте осторожны в своих высказываниях.

— Молчу, молчу, — я изобразил, как закрываю рот на замок, и услышал в ответ только тяжелый вздох. — Просто капнуть, да?

Причалов не успел кивнуть, как я полоснул по ладони кинжалом. Боль вспыхнула и тут же погасла, спасибо лечебным заклинаниям, которые я выучил первым делом. Но на коже успели выступить алые капли. Затем я приложил руку к стеклу.

Первое, что я ощутил — это жгучий холод. Даже попытался отдернуть ладонь, но она фактически прилипла.

В следующую секунду в голове полыхнула мысль, что я недостоин камня. Да что камня! Даже стоять рядом с ним! В сердце закрались змеи сомнения, и мне стало жутко стыдно.

Кто я такой, чтобы претендовать на звание Хранителя такого ценной вещи? Я никто и звать меня никак. Даже фамилия Козырев вовсе не моя. На самом деле-то я Алексей Шабуров, военный, не имеющий никакого отношения к этому миру, магии и камню.

Тихие шепотки шуршали у меня в ушах, раздувая пламя собственной никчемности.

Чего я добился за все это время? Магия и та слушается через раз!

Сквозь этот поток неуверенности, вдруг появился образ директрисы. Чиркунова, как всегда, строго на меня смотрела. Ее губы двигались.

Странно было не это, а то, что вместо привычного: «Козырев, вы опять устроили драку!», я услышал: «вы со всем справитесь.»

Это перевернуло все с ног на голову. Я начал вспомнить, чего действительно добился за время пребывания в этом мире. Как завел друзей, сдавал на отлично предметы, завел друзей. Но самое главное, я почти обуздал свою силу!

Да я вообще, красавчик!

И шепотки затихли. Я сильнее прижал руку к стеклу и посмотрел на него с гордостью: я был наследником Петровского и имел право находиться здесь.

— Александр Николаевич, что с вами?

Я вздрогнул и перевел взгляд на учителя, потом на самородок. И тут все понял! Чертова каменюка проверяла меня! Гадина!

В следующую секунду стекло тихо зазвенело, и моя рука прошла сквозь него. Ладонь сама собой легла на серебряный бок камня Королей.

Я улыбнулся. Победил!

— Надо же, справились, — ворчливо прокомментировал Причалов. — Теперь возьмите его в обе руки.

— То есть вы знали, что он будет дурить мне голову и не сказали⁈

— Конечно, иначе, какой смысл? — он не изменил тон и даже не поднял брови. — Вы готовы?

— Готов. А что будет дальше? — я посмотрел на него и понял, что Причалов мне ничего не скажет.

Долбанный форт Байярд.

Раздраженно дернул плечом, я просунул в витрину вторую руку и со всей осторожностью поднял самородок с подставки. Он оказался тяжелым и немного теплым, словно внутри него стояла маленькая печка, которая подогрела его.

Я прислушался к себе, ожидая новой подлости, но камень был просто камнем, и никаких голосов в голове.

— Ничего не происходит, — разочарованно сказал я, собравшись положить его на место.

— Вы совсем не слушали меня, молодой человек, — покачал головой Причалов. — Еще раз вам говорю, такого рода артефакты работают только на магии крови.

— А как же самый первый, тот, кто его нашел у себя в огороде? Он тоже окропил его кровью?

— Этого никто не знает, слишком давно это было, — пробубнил учитель. — В последние лет двести камень отзывается только так. Готовы? Если что, тут есть удобная софа.

Да что ж ты все время спрашиваешь, готов я или нет. Стою же здесь, не убежал еще ни разу, хоть ты вечно нудишь под ухом! И при чем здесь софа?

Пришлось снова вытаскивать кинжал, ведь порез на ладони уже затянулся. Мне хватило десять секунд, чтобы моя кровь оказалась на серебристой поверхности камня.

И самое удивительное, она мгновенно впиталась! Я только хотел спросить про это Причалова, как вдруг мир вокруг меня резко потемнел, потянув меня в самую бездну.

Глава 6

Тяжелый звук шагов гулко разносился в тишине коридоров. Две пары начищенных сапог двигались по истоптанному ковру, свернули в небольшой холл и остановились перед резной дверью.

Две пары глаз посмотрели друг на друга. Одна рука мягко надавила на ручку, и двое мужчин вошли в просторный кабинет. Он явно использовался для приема пациентов. Об этом свидетельствовало наличие удобной кушетки, ширма и большой шкаф с лекарствами.

— Лекарь Васильев? — грубый, низкий голос разорвал тишину.

— А? Что? — хозяин кабинета поднял голову, рассеянно глянув на незваных гостей. — У вас назначено? Сегодня вторник, у меня прием начинается только через сорок минут. Подождите в коридоре.

— Говорят, что вы, Антон Степанович, можете раздобыть особое снадобье. И не просто раздобыть, а еще и продать нужным людям. За большие деньги.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — звук сломанного карандаша потонул в приближающихся к столу шагах. — Я уважаемый лекарь. Это все гнусные инсинуации!

— Странно. А нам сказали иное. Если мы обыщем здесь все, что мы найдем? Незаконные рецепты, склянки с синей жидкостью и серебристый порошок, так?

— Я никогда таким не занимался! Это запрещено! — испуганно заблеял лекарь, быстро скосив глаза на стену, где висела картина с деревенским пейзажем.

— А еще мы знаем, что императору нездоровиться.

— Это медицинская тайна! Я не имею права вам ничего рассказывать, тем более про императора.

Скрежет кресла по паркету, надсадный скрип ножек.

— Один звонок в охранку, и вы сядете в сырую камеру на долгие годы. Разве вам этого хочется? Такой уважаемый лекарь!

— Что вам от меня нужно? — тихий вздох, смирившегося человека.

— Помощи, конечно. И даже не нам, императору, — шорох стали по кожаным ножнам. — Две капли синьки ежедневно очень и очень помогут нашему дорогому императору.

— Но зачем? Это не убьет его, только дезориентирует. Да и в таких количествах… — судорожный вздох и стук затылка о подголовник. — Я понял! Все понял! Две капли! Я все сделаю.

— Вот и славно. Приятно иметь с вами дело. Неделю-две, потом три. Все просто.

— Вы убьете меня, да?

— Зачем же убивать лекаря? Тем более такого талантливого, — треск столешницы, не выдержавшей удара ножа. — Вы нам еще пригодитесь. Если никому ничего не скажете.

— Не скажу.

— И мы не скажем. Вот и договорились.

Едва заметный кивок, шаги, щелчок дверного замка. И снова тяжелый звук шагов, затихающий в глубине коридора.

А в кабинете задребезжал стакан, в который щедро плеснули воды. Лихорадочные глотки, грохот стекла о дерево, два шага. Шорох отодвигаемой картины, внезапный чих от пыли, глухие отщелкивания кодового замка на сейфе.

Минута тишины, полной печали.

Скрип кожи на портфеле и шелест молнии на аптечке. Торопливое набрасывание пиджака вместо халата, быстрые шаги по коридору.

Свист водителю. Адрес: императорский дворец.

Всего две капли в день.

* * *

Пришел я в себя внезапно, будто кто-то переключил тумблер в голове, и реальность проявилась. Надо мной был дощатый потолок мансарды, а под спиной — софа. Рядом сидел Причалов, читая книгу. Кажется, это был сборник стихов.

— Сколько я был в отключке? — спросил я.

Учитель нехотя оторвался от чтения и посмотрел на меня, затем дернул рукав и пробубнил.

— Тридцать три минуты. Долго. Жду вас в тренировочном зале.

Пока я обалдело смотрел на него, пытаясь собраться с мыслями, он неторопливо поднялся и ушел.

Я глянул на камень и вдруг вспомнил, что на сегодня назначена встреча с Вайсманом. А я ведь так и не посмотрел те два списка, что он мне передал!

Быстро скатившись по лестнице, я добежал до зала, крикнул на ходу Причалову, что на сегодня занятия отменяются, и попросил Алису пригласить срочно Михаила Витальевича.

До оглашения завещания остались какие-то сутки! И как это вылетело у меня из головы?

В кабинет я влетел на скорости звука и тотчас взялся за документы, которые мне оставил Вайсман. Я уже видел их, но разбираться не стал из-за появления магии. А теперь нет выбора и нужно поднапрячь мозги.

Вскоре заглянула Алиса. Кокетливо поправляя юбку, она сказала, что помощник выехал и будет здесь через час. И за это время мне нужно все изучить.

Я положил перед собой списки, поверх них положил финансовые документы, взял в руки карандаш и блокнот. Я намерен выяснить, что на самом деле оставил мне папенька.

Когда в дверь постучал Вайсман, у меня голова едва не треснула от цифр и фамилий.

— Доброго дня, Александр Николаевич. Смотрю, вы уже разбираете бумаги? Похвально.

— Пытаюсь! — я взлохматил волосы. — Но суммы получаются совершенно дикие.

— К великому сожалению, вынужден вас расстроить, все так и есть — он поправил очки и поудобнее устроился в кресле. — Как я вам уже говорил, светское общество требовательно к внешнему проявлению богатства. Шикарные костюмы, дорогие украшения, машины.

— Но зачем?

— Статус, — густая борода расползлась, обнажив белоснежную улыбку. — Все хотят пустить пыль в глаза.

— У меня отказывает логика такое понимать!

— Увы, такова реальность. Пока вы были в академии, вы не сталкивались с таким.

— А кто оплачивал мое пребывание в академии? — неожиданно спросил я.

— Петровский, конечно!

— То есть он давно знал, что я его сын? Почему же он ни разу не объявился?

— Поймите, ваше сиятельство, это очень щекотливый вопрос, — Вайсман вытянул ноги, — семьи у Петровского нет. Когда он узнал, что у него, возможно есть сын, то не спешил ничего менять. Думал, что у него есть еще время найти супругу и родить законного наследника.

— И тогда бы он бросил меня? — мне стало противно. — Я что, запасной вариант?

— Понимаю, что это неприятно, но такова реальность.

— А кто моя мать?

— Неизвестно, — не изменив тона, ответил Вайсман.

— А магия? Поиск по крови?

— Но зачем вам? — искренне удивился он.

— Любопытно. Вдруг она жива и… — я замялся, не зная, что сказать дальше.

— Или мертва.

— Неприятно, но логично. Ладно, — я тряхнул головой, — пойдем дальше. Что можно сделать, чтобы хоть немного закрыть дыры по долгам? Хоть какие-то денежные притоки у Петровского есть?

— Конечно, есть! Он же не из воздуха деньги делал! Он владеет сельскохозяйственными землями. Семейное дело. Зерновые. Деньги небольшие, но стабильные.

— И при этом масса долгов, сборщики долгов пороги обивают. Что еще можно сделать? Продать из дома что-то? Тут картин на тысячи рублей!

— Вы плохо разбираетесь в искусстве, Александр Николаевич. Это все копии. Вазы тоже подделка. Даже если вы продадите каждую вещь в доме, вы вряд ли закроете едва ли половину долгов.

— Бред, какой бред. Я точно не сплю? — я уставился в бумаги, а потом перевел взгляд на Вайсмана. — Какие варианты у меня есть?

— Вы получаете в наследство земли. Это хоть что-то.

— Как он вообще жил? Тут прислуга, кухарка.

— Это было подготовлено для вас. Петровский распорядился.

— Чтобы последние деньки перед долговой ямой пожить в радостных хлопотах? — скривился я. — Допустим. Ладно, половину уволю. А вы? Кто оплачивает ваши услуги и учителя? Тоже Петровский?

— Все верно, — прокартавил Вайсман, сложив руки домиком. — Я с вами на год, Причалов на полгода.

— Времени мало.

— Больше скажу, после оглашения завещания будет еще меньше. Вам уже присылают приглашения на приемы. И там важно появиться.

— Но зачем?

— А как иначе? Вы будущий хранитель камня Королей! — вскинул густые брови Вайсман. — С вами многие хотят познакомиться уже сейчас.

— У меня даже костюма приличного нет. Может, можно эти приемы прогулять? — с надеждой спросил я.

— Увы, ваше сиятельство. На такие приемы вы обязаны приезжать. Костюмы не проблема, в вашем гардеробе есть парочка на первые два раза, а потом придется думать.

Я был готов взвыть. Отец свалился на мою голову вместе с долгами и проблемами. Отчаянно захотелось обратно в академию, поболтать с Олегом, набить морду Вяземскому. Тогда было все просто и понятно. Единственное, что меня вдохновляло ввязываться во все это — магия.

— Как я знаю, император устраивает прием буквально через два дня.

— На следующий день после оглашения завещания, — мрачно добавил я.

— Совершенно верно. А это значит, что вам нужно привести себя в порядок.

— А чем я сейчас плох? — я дернул себя за отросшую прядь, она упорно лезла мне в глаза уже полмесяца. — Ладно, стрижка так стрижка. Что еще?

Брови Вайсмана снова приподнялись, и он улыбнулся. Я понял, что у него есть план, который мне очень и очень не понравится.

— Хорошо, но у меня есть условия.

* * *

Оглашение завещания происходило в офисе нотариуса в центре города. Народу собралось почти дюжина человек. Я смотрел на них и не мог понять, что им тут нужно. Они сидели в конференц-зале и чопорно молчали. Но взгляды были прикованы к двери, за которой стоял я и Вайсман.

Он мне рассказывал про каждого из присутствующих. Я внимательно слушал и запоминал. Как сказал помощник — это самые близкие к Петровскому люди и те, кто заинтересован в дружбе с хранителем. Графы, князья, а еще представитель императорского двора. Он-то меня заинтересовал больше всего.

Вид у него был грозный. Хищный взгляд, орлиный нос и бакенбарды, больше похожие на мех животного, чем на настоящие волосы. Костюм на нем сидел идеально. Даже складки на брюках, казалось бы, были выверены по линейке.

Остальные произвели на меня такое же сильное впечатление. По моим скромным подсчетам стоимость их нарядов и украшений была вдвое, а то и втрое больше, чем цена за поместье Петровского.

А вот нотариус выглядел так себе. Нет, он пытался соответствовать приличному обществу, в котором находился, но его одежда далека была от идеала. Потертые манжеты сильно контрастировали с индивидуально сшитым костюмом.

Я покосился на свой костюм и мысленно улыбнулся. Надеюсь, я произведу впечатление.

— Вы готовы? — громким шепотом просил Вайсман.

— На все сто! — я оскалился.

И мой помощник открыл дверь.

Двенадцать пар глаз уставились на меня, мгновенно оценили, повесили ярлыки и сделали выводы. И ни один из них не был довольным.

Еще бы, ведь мой костюм сильно отличался от того, к чему они привыкли. Глухой пиджак с мелкими пуговицами наискосок, воротник-стойка и едва заметная алая сорочка. А еще серебряная цепь от шеи до плеча. Эполеты не успели сделать, но ничего. Хотя для присутствующих и такое практически шок-контент, ведь привыкли они к обыкновенным тройкам. А тут! К слову, все пришлось покупать за свои деньги, скопленные за время учебы.

Оглядев сидящих, я мысленно заржал, не выдав себя ни единым мускулом.

Аристократы в первую секунду поджали губы, а потом растянули их в ледяных улыбках. Все, кроме представителя императора. Он как сидел ледяной статуей, так и остался, мазнув по мне взглядом.

У остальных не было выбора, ведь с хранителем нужно было иметь хорошие отношения. Мне это уже объяснил Вайсман. Статус и все такое.

Я скупо кивнул всем, сел напротив нотариуса и величественно махнул ему рукой.

— Итак, мы с вами собрались для оглашения завещания покойного Владимира Михайловича Петровского, — начал Артем Сергеевич и развернул плотный конверт. — Я, Петровский Владимир Михайлович, находясь в здравом уме и твердой памяти, являясь Хранителем камня Королей, действуя добровольно, на случай моей смерти. Настоящим завещанием делаю следующее распоряжение.

Нотариус на мгновение замялся, проскальзывая глазами дальнейший текст, а потом глянул на меня и едва заметно кивнул.

— Сим документом я подтверждаю, что Козырев Александр Николаевич является моим сыном и наследником всего моего движимого и недвижимого имущества, в том числе и камня Королей, — он торжествующе обвел всех взглядом. — Дальше, думаю, читать нет смысла, и так все понятно. Поздравляю, ваше сиятельство. Вы вступите в наследство сразу же после передачи вам документов и после того, как камень Королей признает вас.

А про это мне сказал Причалов.

— И камень вас признал? — сухо спросил представитель императорского двора.

Граф Орлов, как сказал мне Вайсман. Практически правая рука власть-держащего. От звука его голоса у меня мурашки по спине побежали.

— Я еще в процессе знакомства с камнем. Это всегда занимает приличное количество времени, — спокойно ответил я.

— Вы уж постарайтесь, ваше сиятельство, — прокаркала пожилая дама с толстой нитью жемчуга на шее. — Хранитель — очень важный статус, но без признания камня вам не стать им.

— На все нужно время, — уклончиво ответил я, широко улыбнувшись.

Я не лукавил. Ведь я и сам не понял, ответил ли мне камень. Я отключился, но ничего не запомнил, кроме темноты. А Причалов говорил, что должно было быть видение.

Может, проблема была в том, что я вовсе не Козырев, и этот булыжник знал это?

Но держать лицо перед собравшимися аристократами я должен был.

Прозвучало еще несколько натянуто-радостных поздравлений, и все быстро разошлись, оставив меня наедине с нотариусом.

Этот кругленький человек долго смотрел на меня, пока наконец не спросил то, что интересовало многих.

— Ваше сиятельство, так камень призвал вас?

— Я уже сказал, что на это нужно время. Нельзя управлять древним артефактом по щелчку пальцев. Да и мой отец умер слишком скоропостижно. Это тоже нужно учитывать.

— Серьезно? — удивился Артем Сергеевич. — Не знал о таком.

— А вы много таких нюансов знаете? Разбираетесь в этом?

— Что? Нет, совсем нет.

— Поэтому, как я уже сказал, нужно время. Расскажите мне о документах, которые вы должны мне передать.

— Да, конечно, — он засуетился, подскочил с ловкостью, невероятной для его комплекции, и вытащил откуда-то здоровенную папку. — Здесь перечень имущества.

— И долги?

— В особенности. Как я вижу, вы уже знаете?

— К сожалению.

— Для вчерашнего студента вы хорошо подготовлены, — одобрительно сказал нотариус. — Итак, как только вы распишетесь, что получили папку — вы становитесь полноправным хозяином всего имущества вашего отца.

Я вздохнул и взял ручку. В ближайшее время планирую с помощником проехаться по всему списку. Возможно, от чего-то можно избавиться, чтобы закрыть часть долгов.

Они меня интересовали больше всего. Я и в прошлой жизни кредитов даже не брал, а тут толстенная пачка бумаг с датами выплат.

— Спасибо, ваше сиятельство, с вами приятно иметь дело, — нотариус был сама любезность. — Если захотите составить завещание, обращайтесь ко мне, я радостью вам помогу.

У меня осталось двоякое впечатление от этой фразы, но я виду не подал, коротко улыбнувшись. Потом подхватил папку, вышел из конференц-зала и встретился с Вайсманом.

— Идея с костюмом оказалась роскошной, — сразу сказал он. — Надолго запомню их вытянутые лица. Но вы же понимаете, что это было достаточно смело?

— Вы мне сами говорили, что они зациклены на внешности, — я дернул край рукава, — так что я получил то, что хотел.

— Будете белой вороной.

— А им все равно придется со мной вести дела. Разве это не прекрасно? — хищная улыбка расцвела на моем лице. — А теперь давайте прокатимся до земель отца. Уж больно мне интересно, почему так мало денег он получал с них.

— Вы в этом разбираетесь?

«Ага, конечно, мой опыт в сельском хозяйстве — это копание картошки у матери в огороде,» — мысленно прокомментировал я.

— Там видно будет.

— Сейчас подгоню машину. Только не забывайте, завтра императорский прием, нужно подготовиться.

— Успею. Поехали.

Вайсман кликнул водителя, и через час я уже стоял перед покосившимся забором, обалдело разглядывая запущенную территорию.

— Вы знали об этом? — мрачно спросил я.

— Никогда здесь не был.

Вайсман был удивлен не меньше меня. Судя по всему, с того момента, как эти земли переданы были Петровскому, он ни разу ими не интересовался.

Все, что я видел, выглядело настолько плохо, что у меня дар речи пропал. Но жизнь тут все же была.

Дверь в ветхую хибару открылась, на порог выкатился плохо стоящий на ногах мужчина в рабочем комбезе. Он сдвинул соломенную шляпу на затылок, зыркнул, сплюнул и медленно пошел к нам.

— Эй вы кто такие⁈ Это территория его сиятельства Владимира Михайловича! Уходите, а то мы вас тут всех положим.

Мы с Вайсманом переглянулись. Я сделал самое мрачное лицо и сделал шаг на свою законную территорию.

В ответ незнакомец вытащил из-за спины хлыст и крикнул:

— Стоять на месте! Атакую без предупреждения!

Глава 7

Вайсман хотел выйти вперед, закрыв надо мной солнце и вид на этого бродягу с хлыстом, но я придержал помощника. Иначе как меня будут воспринимать всерьез, если я буду прятаться за спиной?

— Добрый день, как вас зовут? — вежливо спросил я, обойдя Вайсмана.

— Меня тут все знают! — не убрав хлыст, ответил мужик. — Сильвестр Тяпкин.

— Позови управляющего, пока мы осмотрим территорию, — тон у меня был крайне серьезный, лицо нахмуренное, а поза — уверенная.

Тяпкин, увидя, что его угрозы не действуют на меня, задумался на целую минуту. Буравил меня взглядом, сжимал рукоять оружия, даже плечи напряг. Но, в конце концов, сдался и крикнул через спину.

— Лерка, а ну, кликни Баранова!

В окне хибары мелькнуло девичье личико и тут же скрылось, только дверь натужно скрипнула.

— Что-то мне подсказывает, что отец совсем не занимался всем этим. Так чем же он был занят?

— К сожалению, ваше сиятельство, не могу ответить на ваш вопрос. Не знал его лично, — пожал плечами помощник.

— А кто занимался?

— Я постараюсь узнать для вас всю необходимую информацию.

Тем временем из-за дальнего забора появился мужичонка. По-другому его назвать я не мог. Хлипкий, лысый и потрепанный. Такого порывом ветра с ног сбить можно.

— Сильвестр, кто тут у нас? — спросил он удивительно тонким голосом.

— Да вот, ходют тут всякие, — ответил он, не спуская с нас глаз.

Баранов подошел к нам, я заметил, что он хромал на правую ногу. Оглядел с ног до головы и низко поклонился.

— Добрый день, господа, чем могу услужить? Тут земли его сиятельства князя Петровского, вам нечего здесь делать.

— Информация у вас устарела, — резко ответил я. — Владимир Михайлович скоропостижно скончался.

— Беда-то какая, — взвыл на одной ноте Баранов. — Как же мы без него теперь! Хозяин-батюшка, на кого же ты нас покинул.

— Отставить рыдания, — жестко сказал я. — Согласно документам, теперь все это принадлежит мне. И мне очень хочется узнать, как вы до такой разрухи докатились.

Баранов вдруг стал белее полотна, рот его открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Я уже решил, что он сейчас в банальный обморок грохнется. Но прошло секунд тридцать, и Баранов смог взять себя в руки.

— Простите нас, дураков, за такой прием. Не привыкли мы к гостям, — сказал он, но смотрел на Вайсмана.

— Это его сиятельство князь Александр Николаевич Козырев, — вмешался помощник. — Он теперь ваш хозяин.

Баранов перевел на меня недоверчивый взгляд, в котором отчетливо читалось непонимание. Еще бы, перед ним стоял молодой человек, пусть и в стильном костюме, но возраст все же не подходящий, чтобы быть хозяином.

— Показывай все, что тут есть. Земли, постройки, документы, — надавил я.

— Конечно-конечно, как скажете, ваше сиятельство.

Баранов попятился, но обернулся на Сильвестра, который в то же мгновение сорвался с места и побежал.

Интересная реакция.

— Михаил Витальевич, мне очень нужно, чтобы этих двоих поймали. Можете оказать такую услугу?

В следующую секунду Вайсман сорвался с места и ринулся за Сильвестром. Вот это я понимаю, помощник! Не прошло и минуты, как раздался болезненный вскрик.

— А теперь мы с вами побеседуем, Баранов, — с нотками угрозы сказал я и шагнул ближе к управляющему.

Тот стоял ни жив ни мертв. Думаю, он бы тоже рванул за Сильвестром, но из-за хромоты не мог.

— Пойдемте, ваше сиятельство, — опустив голову, сказал он.

Да, ферма производила неизгладимое впечатление. Да какая, к дьяволу, ферма. Это притон во всей своей красе! Крысы, грязь, неопрятно одетые люди. Кажется, что слово «работа» для этих трудяг было пустым звуком.

Вайсман вместе с Сильвестром нашелся на заднем дворе, если это место так можно назвать. По-моему это было похоже больше на помойную яму.

Потрепанный охранник болтался в воздушной петле и блеял что-то про незаконное удержание. Слова-то какие умные, интересно, где услышал?

— С сегодняшнего дня я ваш новый хозяин, — веско сказал я, оглядев высунувшихся из сараев работничков. — Мне нужен полный отчет по текущим делам, кто чем занимается, сколько получает и какую должность занимает.

— Тут все хорошо, не беспокойтесь, ваше сиятельство, — нерешительно промямлил Баранов. — Каждый занят делом. Сыты, обуты.

— А вот с этого момента поподробнее, — я сдвинул брови. — Документы, сейчас же!

И все забегали. Ух, как это было забавно. Напоминало какое-то нелепое представление, когда людям поручили сделать видимость работы, но при этом ничего не сделать.

Баранов пригласил меня в свой «кабинет». Унылое помещение с пятнами краски и гнилыми досками. Зато с большим столом, девственно-чистым.

Я затребовал все бумаги по работникам и финансовые отчеты. Баранов недовольно поупирался, но я был предельно настойчив.

В итоге все обстояло так, как я и думал. Доходы расползались по трем карманам, прибыли почти не было. Управляющий пытался меня убедить, что лето выдалось дождливым, но быстро сник. И уже минут двадцать стоял, как перед эшафотом. Бледный, но гордый.

Еще к нам заглядывал какой-то парнишка. В отличие от остальных он выглядел даже прилично, по крайней мере, опрятно. Он порывался что-то сказать, но Баранов цыкал на него, и парень исчезал.

— Кто это? — спросил я, оторвавшись от замызганных книг.

— Да не смотрите на него, вечно лезет, куда не просют. То здесь не так, то эдак не туда. Замучил, сил нет. Уволить бы его, да сын друга, — скривился Баранов, пытаясь под разговор спрятать одну из тощих папок.

— Документы положите на стол, позовите умника, а сами сходите, соберите рабочих. Поговорю с ними. И чтобы без шуточек!

— Будет сделано, ваше сиятельство, сию минуту! — Баранов испарился, а вместо него передо мной предстал парнишка.

Светлые, как солома, волосы, стояли торчком, нос картошкой, здоровенные глазищи.

— Вызывали?

— Как твое имя?

— Степан я, Крупицын, — оробев, сказал он. — А вы тут теперь главный?

— Я, а что? Есть предложения? Говорят, ты умничаешь много да не по делу.

— Какое там не по делу! — обиженно сказал он. — Я уже год пытаюсь им сказать, как нужно зерно выращивать, а они смотрят на меня, да у виска крутят.

— А ты, значит, в этом разбираешься? — прищурился я.

— Конечно! У меня природные способности.

— Вот как.

Таких магов, как Степан было немного. Но зато их чуть ли не с момента обнаружения дара резервируют самые серьезные фирмы. Для таких работников будущее уже с первых дней распланировано.

— А как ты тут оказался-то?

— Да батька тут уже не первый год, все рядом с ним бегаю.

— И он тоже природник?

— Не, это я в мать, она померла давно.

— А как же учеба? Академия?

— Да откуда ж деньги, ваше сиятельство.

— Пошли, пройдемся, расскажешь, что тут и как на самом деле. С твоей точки зрения.

Мы вышли из кабинета на затоптанный двор. Тут уже стояли, вытирали носы другие работники фермы. Без слез на них взглянуть было страшно. Чумазые, дохлые, жуть сплошная.

— Сегодня даю вам субботник, — громко сказал я. — Это значит, что вместо работы вы будете здесь все приводить в порядок. И себя заодно. Завтра с утра приеду, проверю. Чтобы ни одной лопаты не валялось, ни клочка бумаги. Понятно?

Все недоуменно посмотрели на меня, а потом перевели взгляд на Баранова. Тот быстро-быстро закивал, всем своим видом показывая, что завтра ни единой бумажки я не найду.

Я повернулся к Вайсману, который уже отпустил Сильвестра и тихо ему сказал, чтобы забрал отчеты и списки. Будем приводить их в порядок.

— А теперь быстро за работу! — рявкнул я, сложив ладони вместе.

Между ними появились языки магии. Это взбодрило работников, и все, как тараканы, расползлись по углам.

А мы со Степаном отправились обходить мои новые владения.

* * *

— И что вы намерены делать, Александр Николаевич? — спросил Вайсман, когда я уселся в машину.

— Поднимать целину, — зло проговорил я. — Вы знали, что здесь есть свой природный маг?

— В этой дыре? Ох, простите, на этой фабрике?

— Вы все правильно сказали, дыра, она и есть дыра. Но, думаю, из нее можно что-то выжать. Мне нужно написать несколько писем.

— Не забудьте, завтра прием у императора.

— Не забуду, — я задумался. — А можно что-то придумать с самыми срочными долгами?

— Взять ссуду?

— Еще варианты?

— Если сократите штат и продадите что-нибудь из библиотеки, то можно получить небольшую отсрочку.

— Тогда я попрошу составить список того, что можно продать, желательно с ценами.

— Да, это я быстро. А прислуга?

— Здесь не знаю. Дом большой, — перед глазами появилась Алиса и Инга. — Возможно, двух служанок будет достаточно. Какие у них способности? Воздух есть?

— У них слабый дар, я уточню.

— Сам спрошу. Я что-то не видел мужчин в доме. Кто занимается ремонтом?

— По мере надобности приходит мастер. Что-то сломалось?

— Нет, я думаю о другом. Служанки побаиваются, когда в дом вламываются сборщики долгов. Нужен кто-то вроде вас, но чтобы жил в доме постоянно.

— Так, я могу у вас жить. И вам удобнее, и мне не нужно до вас час добираться. Так, вы можете сократить расходы на мою квартиру и машину.

Заманчивое предложение. Конечно, я согласился. Дом, действительно слишком большой для меня одного. Да и спокойнее будет, когда ко мне снова кто-нибудь явится. Особо неприятный, как, например, Сапрыкин. Кстати, о нем я спросил Михаила Витальевича.

Он скривился и ответил, что эта фамилия значится первой в списке тех, от кого нужно держаться подальше. А все потому, что, по слухам, Сапрыкин возглавлял оппозицию, и при любом удобном случае, пойдет на все, чтобы занять место императора.

Опасный тип, короче. Мне он и так-то не понравился, а с учетом этих сведений, встречаться с ним снова я решительно не собирался.

На этом мы с Вайсманом попрощались. Он поехал к себе собирать вещи, а я отправился в кабинет, чтобы написать несколько писем, но для начала — телефон.

— Императорская академия, слушаю, — раздался в трубке знакомый голос секретаря.

— Мария Сергеевна, здравствуйте, это Козырев.

— Сашенька! Как я рада тебя слышать. У тебя все хорошо?

— Да, спасибо, жаловаться не на что. А вы можете соединить меня с Олегом? Комната сто вторая.

— Да, конечно, подожди минуточку, — в трубке закурлыкала мелодия, и я устроился поудобнее.

— У аппарата! — бодро гаркнул Олег.

— Привет. Дело есть.

— Я тебя внимательно слушаю.

Наш разговор продлился больше сорока минут, я узнал все, что мне нужно, а заодно послушал последние сплетни. Вяземского, оказывается, наказали. И за применение магии на дуэли, и за разбитую посуду в столовой. Пустячок, а приятно.

Следом я составил несколько писем-приглашений на каникулы для знакомых студентов, чьи способности мне могут пригодиться.

Закончив с этим, я позвонил Причалову. К нему у меня тоже было дело.

— Денис Алексеевич, вопрос у меня к вам. Надеюсь на вашу помощь.

— Слушаю вас, ваше сиятельство, — пробубнила трубка.

— А можете вы еще одного ученика взять? — спросил и затаил дыхание.

— В смысле?

— Познакомился тут с природным магом, который мало, что умеет. Не обученный, но толковый.

— Толковый? — эхом повторил Причалов. — Вы разве не знаете, что природников с детства определяют в академии?

— Знаю, но потом-то его заберут сразу. А мне нужен свой собственный. Возьметесь?

— Мне бы такое было интересно. Никогда не имел дело с таким даром.

— Оплата?

— Позже скажу. Нужно сначала понять его силу. Если он совсем слабый, то сорок рублей сверху.

Это даже звучало дорого.

— Да, я его приглашу на послезавтра. Думаю, вы будете приятно удивлены.

— Завтра все в силе, я надеюсь?

— Жду вас, как всегда, в девять утра.

Пробубнив на прощание, что-то неразборчивое, Причалов отключился.

С этим я разобрался. Теперь осталось самое неприятное — увольнение сотрудников.

Я уже знал, что в доме всего пять служанок и две поварихи, которые работали посменно. Чуть ранее я обсудил вопрос персонала с Вайсманом, он предложил оставить всего трех человек. Двух служанок и одну повариху. К примеру, последняя могла делать заготовки на два-три дня, и не сидеть все время на кухне.

Мне такой вариант нравился, я в принципе и сам умею готовить. Только вот будет ли время?

Так или иначе, я попросил Алису вызвать всю прислугу ко мне в кабинет. И ровно через десять минут передо мной стояли пять прекрасных див. Смотрели они на меня с опаской, не зная, зачем я их пригласил.

А я смотрел на них, не зная, как начать разговор об увольнении.

— Дамы, спасибо, что так быстро пришли. Хочу с вами познакомиться и узнать о ваших обязанностях по дому.

— Меня зовут Алиса Ермилова, на мне уборка, встреча гостей, — гордо сказала уже знакомая мне служанка.

— Ты владеешь телекинезом?

— Да.

— А я Инга Скворцов, у меня магия воздуха, уборка, — ее я тоже уже знал.

— Я Эльвира Томская, водная магия, стирка, уборка, встречаю гостей, — длинные светлые волосы и голубые глаза.

— Катерина Струкова, огонь, уборка, слежу за отоплением и горячей водой, — ярко-рыжая с пухлыми губами.

— Милана Витальевна Огневская, повариха, — низенькая пухлая женщина с румяными щеками. — Еще со мной в паре работает Светлана Польна, она будет завтра. Мы обе владеем огнем.

— А где еще одна служанка?

— Ольга еще не пришла, — сказала Алиса. — Она дежурит по ночам.

— А по ночам-то зачем? — удивился я.

— Вдруг вам что-то понадобиться? — твердо ответила Алиса.

Да, выбор был сложным. Я и не знал, кого оставить. Огневичка отвечала за отопление, водница за стирку. Голова кругом.

— А меня вы, думаю, знаете. Милана Витальевна, останьтесь. Остальные будут заходить по очереди.

Служанки вышли, остался с поварихой наедине.

— Милана Витальевна, скажите, работы у вас тут много?

— Ваше сиятельство, да, считайте, почти нет, — она всплеснула полными руками.

— Я хотел предложить вам и вашей коллеге вот такой вариант. Приходить раз в два-три дня, делать заготовки. Оплата будет за часы работы.

— Вдвоем со Светой?

— А что лучше будет, как думаете? Вы в этом лучше разбираетесь.

— Просто у Светочки внук родился, она хотела уже уходить. А мне добираться далеко до вас. Поэтому мне очень подходит вариант, который вы предложили.

Обсудив с ней варианты оплаты и договорившись, она вышла и появилась Алиса. Ее глаза сверкали, словно она не в кабинет, а на бой шла.

— Вы хотите нас уволить, так? — с порога спросила она.

— И? — моя бровь изогнулась. — Хочешь уйти первая?

— Нет, — стушевалась она. — Я хотела сказать, что мне очень нужна эта работа и я очень хочу остаться.

— Вы уже это все обсудили между собой?

— Да, Владимир Михайлович, когда нас нанимал, сразу сказал, что останутся не все. Поэтому мы уже приняли решение, кто остается.

— Поведай мне сию тайну.

— Ваше Сиятельство, позвольте остаться мне, Инге и Катерине. Наших сил хватит, чтобы следить за домом.

— Тогда решено. Пусть остальные две получат расчет и могут быть свободны.

Аж от сердца отлегло, что этот дурацкий вопрос так легко решился. Я снова позвал упомянутых Алисой служанок и еще раз прошелся по списку их обязанностей. Предложил работать им по сменам, а не всем вместе. Пусть будет два дня через два. С возможностью быстрого вызова на случай больших приемов. Жаль только, что это скажется на оплате, но девушки с готовностью сказали, что они смогут найти еще подработку.

А я-то дурак, думал, что им понравится идея с выходными. В любом случае меня абсолютно устраивало, что в доме будет прислуга. Три разноцветных девчонки. Красота же!

После разговора Инга и Катерина сразу же ушли, а вот Алиса осталась. Она все наматывала светлую прядь на палец, да прикусывала губу.

Мне вдруг пришло в голову, что в академии, замученный учебой и постоянными приключениями на пятую точку, я никогда не забывал о свиданиях. К слову, на территории было строгое правило, которое четко гласило, что запрещено встречаться во время учебы, но кого это останавливало?

Многие известные пары нашли друг друга именно во время занятий. Но вся любовь всегда держалась в тени, соблюдая правила.

А теперь-то я не в академии. Я снова посмотрел на блестящие глаза Алисы.

— Вы, наверное, устали, ваше сиятельство? Подготовить вам постель? — тихо проворковала она.

Интересно, а насчет этого служанки тоже договорились уже?

— Думаю, да, пора бы и спать ложиться, — чуть улыбнувшись, сказал я и внимательно посмотрел на Алису.

Она, уже не стесняясь, флиртовала со мной, стреляла глазами и розовела. Мы не успели дойти до спальни, как мой организм принял боевую стойку.

Какие, к черту, дела, когда тут фартук не снят, да платье не сброшено!

Заснул я только глубоко за полночь, жадно подгребая под бок Алису.

Спать мне оставалось всего пять часов. Но я об этом еще не знал.

Глава 8

— Ваше сиятельство! Александр Николаевич! — раздался крик Инги где-то в коридоре.

Я открыл глаза, потянулся, уткнувшись носом в грудь Алисы, и только потом резко подскочил.

— Что случилось? — отозвался я, скатываясь с кровати и сдергивая простынь со спящей служанки и оборачивая ее вокруг бедер.

Инга влетела в спальню, потом увидела меня полуголым и отскочила назад, вспыхнув румянцем. Но я успел заметить в ее глазах тень зависти.

— Там к нам ломятся! Уже почти сломали замок!

— Кто?

Я пихнул Алису вбок, и та нехотя открыла глаза.

— Поднимайся, — сказал я ей, а потом уже громче, Инге, — буди Вайсмана! Быстро!

Алиса уже вскакивала с кровати и подавала мне штаны с сорочкой. Мне потребовалось полторы минуты, чтобы полностью одеться и спуститься на первый этаж.

Входная дверь уже ходила ходуном. В стеклянном мутном витраже я увидел три здоровых силуэта. Недобрый знак.

— Хозяева! Э! Открывайте! — грохнуло с улицы знакомым голосом.

Сборщики долгов! Как и обещали, сразу, после того, как объявили, что я наследник, они и явились. Зараза! Я же еще не придумал, откуда взять деньги.

С лестницы раздался дробный топот — помощник уже спешил ко мне. Через доли мгновения, Инга, выдохнув, открыла дверь и лучезарно улыбнулась.

— Добрый день, по какому вы вопросу? — чуть запнулась, но это не страшно.

В холл тут же ввалились трое. Вид у них был весьма враждебный и нахальный. И как они умудрились быть такими бодрыми в семь утра⁈

Я их уже ненавидел. Эти бандитские рожи, кожаные пиджаки и толстые цепи. На одной фабрике штамповали, не меньше!

— Время — деньги! — сказал один из них. — Пора отдавать долги.

— Смените тон, — жестко сказал я. — Не у себя дома.

— Простите великодушно, ваше сиятельство, — он отвесил мне шутовской поклон. — Не соблаговолите ли вы возвратить конкретную денежную сумму, которую к нашему глубочайшему сожалению задолжал ваш покойный отец?

— Нет, — коротко сказал я.

Все трое удивленно переглянулись, не сразу сообразив, что именно я сказал. Первым нашелся тот, кто стоял в центре.

— Э, пацанчик, на кого ты быкуешь?

— Для вас — ваше сиятельство.

— Да хрен с тобой, сиятельство. Где деньги?

— С таким подходом денег вам не видать, — я зевнул.

— Александр Николаевич только полсуток назад стал хозяином всего имущества, — вмешался Вайсман. — Разбор всех документов займет время.

— Да нам все равно! — центральный шагнул вперед. — Все сроки вышли!

— А документы у вас хоть есть? — спросил я.

— Конечно! С вами аристократами по-другому нельзя, — он полез в карман и вытащил сложенный листок. — Тут все указано.

— Принесите папку от нотариуса, — я глянул на Вайсмана, и тот сразу поспешил в кабинет.

— Пора платить! — ухмыльнулся левый.

У него был крохотный шрам поперек брови. Он прям просил меня: «ударь меня!» И как я только нашел в себе силы сдержаться⁈

Пока я любовался ногтями, помощник вернулся, на ходу листая документы. Одной рукой он держал папку, второй забрал у сборщика расписку. И потом еще целую минуту изучал обе бумаги.

— Тут неточность, — вдруг сказал Вайсман.

— Где⁈ — в один голос рыкнула троица.

— В дате, — удивленно ответил помощник.

Кажется, он сам не ожидал найти ошибку в бумагах. Как и я, собственно. Да я просто поверить не мог в такую удачу. Повезло так повезло.

— Ну-ка! — все трое подскочили к Вайсману.

Я мысленно расхохотался, потому что они были ниже моего помощника на полголовы. Собрались вокруг, как дети возле елки.

— В вашем документе значится, что он обязан выплатить долг не позднее, чем первое число следующего месяца. Но поскольку он умер ровно первого числа.

— И что? Сегодня-то уже пятое! Пять дней просрочки!

— А дата вступления в наследство какая? — прищурился Вайсман.

— Вчера, значит, четвертое, — три пары глаз уставились на него.

— Значит, дата выплаты долга переносится на следующее первое число. Все правильно. У Александра Николаевича есть еще двадцать пять дней.

Вайсман был абсолютно серьёзен как никогда. Даже очки выглядели на нем как-то строже обычного. Или это все его широкие брови?

— Не, я не понял, — нагло сказал центральный. — Так не пойдет. В документах стоял следующий месяц после взятия ссуды.

— Так, то Петровский! — безапелляционно заявил помощник. — Да и потом, нотариус в бумагах его сиятельства четко прописал, что распоряжаться имуществом его сиятельство имеет право только после передачи документов.

— Вчера же передали, вот они!— правый кивнул на папку в руках.

— А подписи ж на расписке нет! — тоном «объясняю для идиотов» добавил Вайсман.

Троица заглянула в документы, потом друг на друга. Я даже видел, как скрипят в их головах шестерёнки от натужной работы мыслей.

— Так что попрошу вас на выход. Ждём вас через двадцать пять дней!

И бесцеремонно вытолкал сборщиков за дверь, пока они не сообразили, что им дурят мозги.

Я стоял и скупо улыбался. Сегодня мы победили. Теперь у меня есть небольшая фора для сбора денег. И тут же нахмурился. Расписок было много, и вряд ли они все от одной конторы. Значит, скоро можно ожидать явления новых сборщиков.

Сердечно поблагодарив помощника, я вернулся в спальню. Очень хотелось броситься в кровать и хоть немного поспать. Но она уже была заправлена — спасибо Алисе, — поэтому я скривился и пошел умываться.

Да, день начался так себе. Ну что тут сказать, у меня сна теперь не было ни в одном глазу. И поэтому можно сначала вдумчиво позавтракать, а уж потом заняться делами.

Чуть позже я позвоню на ферму и вызову сюда Степана, пусть Причалов на него посмотрит, может быть, парень чего-то стоит. У меня были грандиозные планы на ферму. Если верить Вайсману, то это единственный источник дохода Петровского.

Но чем он занимался все остальное время? Нужно подробнее про это узнать. Но ни помощник, ни прислуга, ни учитель не могли дать мне нужную информацию. Отец нанял их в последний момент исключительно для меня. Надо тут хорошо подумать. Или узнать информацию от тех, кто вхож с ним в один круг.

События закручивались очень лихо, и я уже ощущал себя частью какого-то нелепого механизма, который готов был перемолоть меня в любую секунду.

А ведь я еще должен поехать на прием сегодня! Как все не вовремя!

После завтрака я поднялся в мансарду, чтобы еще раз попытаться пробудить камень Королей. Он принял меня, но пока не работал. И почему это происходило именно так, Причалов не мог ответить.

— Дорогая каменюка, расскажи, как заставить тебя ответить мне? — пробормотал я, взяв в его в руки. — Должен же быть хоть один вариант, кроме крови. Или тебе ее было мало?

Я снова резанул ладонь ножом, смотря, как алые капли быстро скатываются с кожи на поверхность камня, и впитываются в него. К сожалению, это не помогло, и я даже не отключился.

— Зараза! Ничего, справлюсь, — пообещал я, опуская артефакт на подставку.

Дальше у меня был только час на разбор бумаг и на звонки. Несколько раз приходилось звать Вайсмана, чтобы он мне объяснил тот или иной момент в делах Петровского.

По бумагам выходило, что все же отец как-то зарабатывал. Финансовый поток шел, хоть и равномерно, но шел. Я склонялся к мысли, что это торговля. Однако договоров об аренде помещений или покупке товара я не нашел.

Я не переставал удивляться тому факту, что все документы были в порядке. Словно Петровский знал, что скоро умрет и что мне придется с этим разбираться. Загадочно.

Это навело меня на мысль, что может кто-то специально его убрал, чтобы хранителем стал неопытный человек, у которого к тому же проблемы с магией? А это означало лишь то, что я чего-то не должен заметить или сделать. Только вот что? Приручить камень? А зачем такая спешка? Император жив и не собирается помирать. Только в этом случае мои выводы были бы правильными.

В перерыве между цифрами и буквами в отчетах я вспомнил про Степана и вызвал его сюда. Пока он доедет, мы с Причаловым уже повторим все упражнения.

А после мне уже будет нужно собираться на прием. Ехать я решил в том же самом, в чем был на оглашении завещания. Уж больно хорошо мне костюм пошили. Дорого, конечно, денег было до слез жалко. Но эффект был потрясающий. Вайсман сказал, что после вступления в права наследства, я буду иметь право носить родовые вещи отца: перстень и булавку. Они отлично подойдут к моему образу.

Разве что сорочку я на этот раз надену оранжевую. По крайней мере, этот цвет считался клановым.

От размышлений о приеме меня отвлек появившийся учитель.

— Вы готовы к занятиям, ваше сиятельство? — привычно пробубнил он и пригладил короткую бороду.

После нашего первого занятия ее пришлось хорошенько подстричь, но Причалову это даже шло.

Занятие в тренировочном зале длилось бесконечных два часа. Я все время оглядывался на дверь, ожидая, что служанки приведут Степана, но никто так и не зашел. Причалов ругался и бубнил сильнее обычного, видя, что я отвлекаюсь.

— Александр Николаевич, соберитесь. Ваш протеже придет, как доедет. Не нужно отвлекаться. Давайте повторим еще раз последний элемент.

Мы, к слову, уже разобрались, что у меня был дар к электричеству, но он был почему-то переплетен с воздухом. Денис Алексеевич сказал, что это случайная мутация, которая бывает у одного из ста магов.

И я повторял и повторял, пока сгусток энергии не начал летать туда, куда я хотел, а не куда попало. В один такой момент удачного броска я победно обернулся, и увидел восторженный взгляд природника.

— Давно тут стоишь? — спросил я, подбрасывая на ладони искрящийся шарик.

— Буквально две минуты, — выдохнул он. — И я так смогу?

— Нет, конечно, — удивился я. — У тебя другой дар ведь.

— Ну да, точно.

Он смущенно глянул на Причалова, и тот что-то пробубнил в бороду.

— Что, простите? — не понял Степан.

— Подойдите ближе, — чуть громче сказал учитель.

Природник растерянно сделал шаг вперед и сложил руки перед собой, взывая к дару. Между его ладоней появились зеленые всполохи и тут же погасли.

— Мне нужен цветок какой-нибудь, — вдруг сказал он. — Здесь ни капли жизни.

Он выглядел расстроенным, но потом поднял глаза, и в них я увидел решимость.

Через две минуты Алиса принесла два горшка с какими-то чахлыми кустами. И работа закипела. На моих глазах зелень поднималась, набухали почки и появлялись цветы.

Причалов взялся показывать Степану самые основы, которым учил и меня. И природник с этим отлично справлялся. Я был рад, что у него получалось.

Оставив их заниматься, я отправился в кабинет, чтобы обновить в голове списки фамилий от Вайсмана, а заодно и просмотреть другие документы.

Времени до приема оставалось мало. От мысли, что мне придется ходить среди аристократов, постоянно задирающих нос, стало противно. Напоминало общение с отпрысками сильных мира сего в стенах академии. Правда, там можно было и на дуэль вызвать, а при дворе, как быть? Молча терпеть? Острить? Это я могу, хотя это мало кому понравится.

Настроение снова испортилось, но статус обязывал меня быть на приеме. Может быть, у меня выйдет немного повеселиться?

Но не успел я погрузиться в чтение многочисленных бумажек, в кабинет, смущенно улыбнувшись, заглянула Алиса.

— Ваше сиятельство, я хотела напомнить, что пора собираться, а заодно предложить свою помощь.

Я перевел на нее взгляд, наблюдая, как румянец с щек плавно перетекает на шею и ключицы. И, с трудом отведя глазаот выпуклостей в вырезе платья, поднялся.

— Да, помощь мне не помешает. С костюмом.

Да-да, с костюмом, конечно. Думал и представлял я сейчас совершенно не процесс облачения в костюм, а наоборот.

Пришлось выдать себе мысленно затрещину. На носу императорский прием, а я тут слюни пускаю!

С помощью служанки, которая изо всех старалась помочь, не забывая при этом тереться грудью и другими выпуклостями об меня, собрался я за рекордный час. Больше всего времени у Алисы ушло на мои волосы. Они, как и я, отчаянно сопротивлялись процессу.

Наконец, я стоял в холле и слушал последние наставления Вайсмана.

— Смотрите в оба, слушайте внимательно, на дураков не обращайте внимание. Осторожнее с барышнями. Два танца и вы уже жених.

Помощник весь лучился оптимизмом и бодростью, аж скулы сводило. Но я терпеливо слушал, машинально добавляя в его речь фразочки от Чиркуновой: «ведите себя достойно», «держите себя в руках», «уберите шпагу», «не задирайте Вяземского». Аж на душе потеплело.

— Удачи вам, ваше сиятельство, — закончил свой монолог Вайсман, провожая меня до машины.

Кстати, они тут ездили не на бензине, а на магии. В остальном же были очень похожи на те, что были в моем мире. Колеса, крыша, мотор и милые мелочи в виде идеальной температуры воздуха, отсутствие тряски и вони топлива.

Я уселся на заднее сиденье, и водитель запустил двигатель. Но как только мы выехали на главную дорогу, он глянул на меня в зеркало заднего вида.

— Ваше сиятельство, вы должны быть очень и очень осторожны.

— Что, простите?

Не знаю, чему я больше удивился: предупреждению или факту, что водитель меня знал.

— Будьте осторожны. Вашего отца не просто так убили.

— Это угроза? — спокойно уточнил я.

— Дружеский совет, — он умолк, сосредоточившись на дороге.

А ведь действительно, я так и не знаю, почему тот охранник так поступил. Ко мне не приходили с расспросами, не вызывали в местное отделение для беседы.

Убили и убили.

— Вы что-то знаете об этом? — спросил я водителя.

— Знаю только то, что вы под пристальным наблюдением.

— Мне начинать бояться?

— Вам решать.

Он снова замолчал, а через десять минут мы встали в длинную вереницу таких же машин возле пропускного пункта императорского дворца. Каждую придирчиво осматривали маги-охранники с короткими жезлами.

Пришлось постоять в этой импровизированной пробке еще полчаса. И все это время я был предельно напряжен. И почему на этот чертов прием нельзя было приносить оружие⁈ Я чувствовал себя голым наедине со странным мужиком, имени которого я даже не знал.

Немного успокаивало то, что мы уже стояли перед воротами, и убивать меня сейчас не было смысла. На глазах-то охраны!

Взяв себя в руки, я медленно выдохнул. Смерть отца была кому-то нужна. Значит, и я тоже нужен. Знать бы только кому!

Я глянул на выходящих из машин разодетых людей и запоздало подумал, что буду на приеме совсем один! И при этом никого не знал! Забористо мысленно выругавшись, я едва дождался, когда водитель откроет передо мной дверь.

Расфуфыренный дворецкий важно спросил мое имя, поискал его в списке и только потом разрешил войти. Ко мне сразу же подлетел лакей и проводил в зал, попутно рассказывая, что и где расположено. Так, я смог узнать, в какой стороне уборная, что банкетный зал и бальный — это разные помещения, а курильня, вообще, третье.

Стоило переступить порог бальной залы, лакей тут же испарился, оставив меня наедине с толпой незнакомцев. И они вдруг один за одним начали смотреть на меня.

В их взглядах я прочитал многое. Например, почем нынче килограмм свежего мяса на рынке. Я также выглядел, когда впервые увидел ценник — недоуменно и недоверчиво.

Всему виной был не только мой наряд, не соответствующий последнему писку моды, но и клановые вещи, по которым сразу можно понять, кто я такой.

На фоне льющейся мелодии мне казалось, что я слышу осуждающие шепотки. Это и стало последней каплей. Я и так чувствовал себя в не своей тарелке!

Сделав скучающее лицо, я подхватил бокал с соком с подноса мимо проходящего официанта и сделал крошечный глоток. В этот момент ко мне сразу потеряли интерес. Почти все. Из толпы отделился субтильный мужчина в очень дорогом костюме и с улыбкой пошел ко мне.

— Ваше сиятельство! Александр Николаевич, правильно? — он протянул мне холодную руку. — Рад назвать вам свое имя, Коршунов Илья Сергеевич. Мы с вашим отцом были деловыми партнерами. Приношу искренние соболезнования вашей потере! Владимир Михайлович был исключительным человеком. Достойным членом общества и моим хорошим другом.

— Рад знакомству, Илья Сергеевич, — я не мог поверить своей удаче. — У меня к вам тогда вопрос, как раз про дела моего отца.

— О делах потом! Сейчас время веселиться и приятно проводить досуг. Хотите, я проведу вам экскурсию по местному обществу? Вы же в академии все время учились, внешнего мира толком не видели.

Коршунов, вполне соответствуя своей фамилии, взял меня в оборот, поведя по широкой дуге вдоль всего зала. Я не возражал, видя в нем ценный источник информации. Судя по бокалу в руке и его речи, еще три таких штуки, и он расскажет мне все, что я хочу узнать.

Так бы и случилось, если бы из бокового прохода между залами не вышел Сапрыкин. До чего же мерзкий тип! Весь его образ вместе с черным костюмом и двумя хлыщами по бокам вызывал у меня стойкое отторжение.

— И как у вас хватило наглости заявиться сюда в таком виде? — без приветствия спросил он, глядя мне в глаза.

Глава 9

Мы с неприязнью уставились друг на друга. Что, сиятельство, не смогли простить, что я не согласился на вашу помощь? Или тут что-то другое?

— Тоже такой хотите? Вы знаете, вам такое не пойдет, — с легкой улыбкой ответил я и повернулся к Илье Сергеевичу, — так как вы говорите, называется этот стиль подсвечников?

Мой ответ и явное игнорирование сиятельной персоны, добило Сапрыкина. Его щеки пошли алыми пятнами, да так сильно, что даже Коршунов начал косить на него правым глазом. А левый в это время пытался следить за остальными свидетелями нашего разговора. Так и косоглазие недолго заработать!

— Георгий Александрович, я начинаю беспокоиться о вашем здоровье, что-то вы плохо выглядите, — учтиво заметил я. — Может, позвать лекаря?

На нас стали оглядываться. Сапрыкин смотрел на меня, хищно раздувая ноздри, но нашел в себе силы не отвечать на мою фразу. Лишь дрогнула рука, которая машинально потянулась к отсутствующей шпаге.

Теперь я был рад, что на прием с оружием нельзя было.

— Я запомню ваши слова, ваше сиятельство, — выплюнул он и с гордо поднятой головой прошел мимо меня.

Один из его сопровождающих хотел нарочно задеть меня плечом. Но в такое я умел играть уже давно и напряг мышцы. Хлыщ врезался, и его едва не развернуло от удара.

Я мило улыбнулся и наклонил голову к плечу, ожидая какой-нибудь витиеватой тирады. Но увы, такого удовольствия мне не доставили, лишь угрюмо окинули взглядом.

Так, троица и растворилась в толпе, а я вдруг вышел из этого противостояния победителем. Не вышла бы мне только боком эта победа.

— Зря вы так. Сапрыкина лучше не злить, — тихо сказал Коршунов.

— Он уже один раз навещал меня. И оставил после себя точно такой же неприятный запах, — поморщился я.

— Сапрыкин мало кому приходится по душе, но с ним все равно лучше не быть врагами.

— Учту и спасибо за науку. Расскажите мне вон про тех людей, — я решил сменить тему, чтобы побыстрее прошла горечь от общения с князем.

— Это чета Томиловых. У них музей и лавки древностей.

Потом Коршунов начал перечислять остальных гостей, а я мысленно сверял их со списком учеников. Хорошо, что со многими из них у меня были приятельские отношения.

Но все равно, большую часть фамилий я не знал и не слышал про них. А мой персональный Вергилий тем временем продолжал закидывать меня информацией, а заодно и шампанское в себя.

И когда он уже принял достаточно, я предложил выйти на балкон, чтобы проветриться. За стенами императорской резиденции только-только начинался вечер, еще даже фонари не зажглись, а луна едва-едва виднелась на темнеющем небе. Я глубоко вздохнул ароматный воздух и огляделся.

Рядом никаких лишних ушей не было, и поэтому можно перейти к той самой теме, что волновала меня уже давно.

— Илья Сергеевич, раскройте тайну, — доверительным тоном сказал я, — чем же вы занимались с моим отцом?

— А я не сказал разве? — ответил он слегка заплетающимся языком. — Он находил, а я перепродавал вещи. Уникальные артефакты, новые устройства и всякие редкости.

— И как все шло?

— Когда как. То пусто, то густо, — пожал он плечами. — Но вы не волнуйтесь, все законно.

Он верно уловил мою мысль, ведь я только что подумал, что его могли убить не из-за меня, а из-за какой-нибудь редкости. А тут вон оно как. Законно!

— Да, да, — продолжал Коршунов. — Протекция самого императора! Жаль, жаль, что Владимира убили. Он мне обещал…

Вдруг Илья Сергеевич внимательно на меня посмотрел и даже прищурился.

— Ваше сиятельство, а вы, случайно, в доме не видели одной вазы? Такой, на вид очень старой, с зелеными вкраплениями, на ней еще должна быть надпись на иностранном языке? А то покупатель ждет.

Ишь, какой хитрец, решил через меня сделку завершить! Поэтому я в ответ покачал головой. Во-первых, потому что на вазы в доме я не обращал внимания, а во-вторых, не хотел пока заниматься тем, в чем не разбираюсь.

— Жаль, жаль, — он отлип от перил и покачнулся. — Ох, что-то я переборщил с шампанским. Пойду освежусь, есть у меня на такой случай прелюбопытное заклинание. Рад был пообщаться, Александр Николаевич.

Он развернулся ко мне спиной, и до моих ушей долетело его бормотание:

— И почему он Николаевич, если сын Владимира?

Я сделал вид, что не услышал этого вопроса. Когда мне давали имя, Петровского не было на горизонте, поэтому у нас, кроме крови, ничего общего и не было.

Мне не хотелось уходить с балкона, стоял, любовался на роскошный парк. Однако вскоре появились лакеи, которые пригласили всех гостей обратно — скоро должен был появиться император.

Про него я много читал. Евграф Осипович Романков был немолод, но еще и не стар, активно участвовал в жизни страны, любил свою супругу и трех сыновей. В народе о нем отзывались хорошо, потому что он был щедр на награды, приемы и льготы для простых людей.

Именно при нем выросло качество жизни, появились различные пособия, а самое главное, возможности. Если есть голова на плечах, то можно подать прошение в императорскую канцелярию на бесплатное обучение.

Правда, получали такие бонусы немногие, большую часть срезали на приемной комиссии, которая в первую очередь смотрела на происхождение и богатство. Как я помню, примерно один из десяти умников из простых семей имели право на поступление в академию.

У нас таких училось не больше десятка. Отношение к ним было так себе, но ребята действительно толковые.

Собственно, и указ по природникам тоже был авторства Евграфа Осиповича. Этих магов было мало, но из-за своего дара, они очень ценны для сельского хозяйства.

Я на эту тему уже успел подумать, если моя ферма выйдет с уровеня с «нифига» до «хоть какой-то доход», то я могу официально объявить о Степане в императорскую службу. Ведь если этого не сделать, его могут увести у меня из-под носа!

За всем тут нужен глаз да глаз.

Пройдя в зал, я обратил свое внимание на возвышение в торце зала, на котором стояло два трона. Именно здесь будет сидеть императорская чета.

Только об этом подумал, оркестр грянул мелодию гимна. Я машинально начал проговаривать слова. Зря, что ли, в академии мы на каждый праздник его исполняли⁈

Евграф Осипович с супругой Марфой Петровной вышли из неприметной двери и поднялись на возвышение. Зал грохнул аплодисментами.

Романковы гордо поклонились и заняли свои места. Как выглядел император, я уже знал с картин на стенах академии: черные с проседью волосы, нос картошкой, толстые губы и лишний вес. А вот его супругу я никогда не видел.

Она оказалась невысокой, приятной глазу женщиной. И, кстати, заметно моложе своего Евграфа. Лет так на десять, а то и пятнадцать. Черты ее лица уже начали плыть, но толстый слой макияжа умело скрывал это. Я бы дал ей лет сорок.

К слову, удивительно, что она так выглядела в таком возрасте. Как я знал, многие магички прибегали к помощи целителей, которые могли продлить молодость. Хотя может, я и ошибся, и императрице уже глубоко за пятьдесят?

Я так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил начало танцев. Все начали отходить к стенам, освобождая место для парочек. Замешкавшись, я сразу попал под прицел многочисленных женских взглядов. Меня снова оценивали, но уже с точки зрения потенциального жениха.

И когда ко мне сделали первые шаги аж восемь девушек, я был одновременно и польщен, и в то же время почувствовал острое желание стать невидимкой.

«Два танца, и ты уже жених», — вспомнил я слова Вайсмана.

Хоть блокнот заводи на такие случаи!

Тщательно скрывая любопытство, я рассматривал кандидаток на мое сердце. На первый взгляд все очень даже симпатичные, кроме той, что в голубом платье, у нее глаз косил. А вот та, что в зеленом очень даже ничего. А в розовом… Так, стоп! Я ее знаю!

Это же Шумская! Из-за нее у меня была дуэль с Вяземским. Что она тут делает?

Баронесса тяжелым крейсером разрезала пространство между нами, стремительно приближаясь и уверенно обгоняя остальных претенденток. Это не осталось незамеченным — несколько дам потеряли ко мне всякий интерес, а другие, наоборот, игриво заулыбались.

У меня сложилось ощущение, что я приз, за который они собираются бороться.

— Александр! — восторженно сказала Шумская, оказавшись рядом со мной. — Рада вас видеть. Не ожидала, что вы так скоро появитесь на светском приеме. Не пригласите ли даму на танец?

Она так быстро это все сказала, что я на мгновение онемел. Потом быстро взял себя в руки, вежливо склонил голову и протянул ей руку.

Да, в высшем обществе, если первый не настиг добычу, можешь остаться ни с чем.

— Я тоже рад вас видеть, — тихо сказал я, ведя Шумскую в танце, — вот только я даже не знаю вашего имени.

— Разве? — наигранно удивилась она. — А я-то думала, что Козырев знает все про всех.

— А вы для меня остаетесь загадкой, — галантно ответил я.

— Светлана Павловна, — игриво ответила она, легко пожав мои пальцы. — Мне было грустно, когда вы покинули академию.

— Вяземский вас больше не преследовал?

— Нет, — тихо засмеялась она. — Вы его, кстати, видели? Он с отцом тоже сюда приехал.

Какая неприятная новость. Думаю, он все еще зол на меня за драку в столовой.

Уловив мое настроение, Светлана ободрительно улыбнулась.

— Вы уже поладили с камнем Королей? — вдруг спросила она, глянув мне за спину.

— Мы еще знакомимся друг с другом. Он своенравный.

— Надеюсь, что у вас все получится.

— Позвольте узнать, отчего вас так интересует эта тема? — я крутанул ее на месте, давая время для ответа.

— Все об этом только и говорят, — она упала мне в объятия и тяжело задышала. — Новый хранитель. Это же так любопытно!

И снова взгляд за мое плечо. Кто же там стоит, что Шумская постоянно туда смотрит? Пришлось дождаться нового поворота, чтобы увидеть все своими глазами.

Это оказалось дородная женщина в темно-розовом платье. Черты ее лица были схожи со Светланой, а значит, это Шумская старшая.

Засланный казачок? Разведка дочерью? Что ж, не удивительно. Сколько еще будет таких дочек, которые захотят узнать обо мне информацию. Точнее, даже не обо мне, а о камне.

Наконец, танец закончился, и Шумская подняла на меня сияющие глаза.

— Спасибо за оказанную честь, Светлана Павловна. Вы доставили мне несказанное удовольствие, — я вежливо поклонился и отвел ее к матери.

Та сразу заулыбалась, в одно мгновение превратилась из строгой тетки в подозрительно довольную.

— Ваше сиятельство! Рада с вами познакомиться. Меня зовут Марианна Васильевна.

— Ваша красота ослепила меня! — с нотками восхищения сказал я.

И ведь не соврал. На Шумской старшей было столько украшений, что у меня рябило в глазах.

— У вас невероятно очаровательная дочь. Теперь я знаю, в кого, — добавил я. — Прошу меня простить, мне нужно переговорить с другом.

— Заезжайте к нам погостить, будем только рады, — на прощание сказала Марианна Васильевна.

От ее дочери я поймал непонимающий взгляд. Видимо, решила, что я уже пойман на крючок и никуда от нее не денусь. Увы, красотка, увы.

Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, я поспешил затеряться в толпе. Ведь за мной уже велась охота. Со всех сторон в меня посылали снаряды из влажных и заинтересованных девичьих взглядов.

Ноги несли меня на свежий воздух, но мне постоянно преграждали путь с предложениями потанцевать. Я отвечал что-то подчеркнуто вежливое и шел дальше.

Только оказавшись снова на балконе, я перевел дух. Вот к чему, к чему, а к такой массовой атаки я не был готов! Да, я ждал многочисленных неприятелей, жаждущих моей смерти или хотя бы дружбы, а тут такое!

Женщины, все же, опасные существа.

Бездумно смотря на парк, я краем глаза вдруг заметил тень, которая отделилась от ажурной решетки и двинулась в мою сторону. Я не вздрогнул, но внутренне напрягся.

Но в какой-то момент свет лампы упал на лицо идущего, и я с удивлением узнал в нем Вяземского. От этого не стало легче. На ум сразу пришли привычные остроты, но я их решил все же придержать. Выглядел сын графа обеспокоенным.

— Привет, — сказал он и развернулся ко мне боком. — Я ждал тебя.

— Привет. Вот он я. У тебя ко мне дело?

— Можно и так сказать, — его брови нахмурились, но он продолжал смотреть в сторону вспыхнувших фонарей.

— Ты сам расскажешь или мне достать клещи, чтобы вытянуть у тебя информацию?

— Что? — он наконец, повернул голову, смущенно потупив взгляд. — Нет. Просто не знаю как сказать.

— Ртом, Вяземский, ртом, — вздохнул я.

Он вел себя странно. Я не заметил ни следа прежнего боевого задора и идиотского поведения. Как раз наоборот! Он выглядел нормальным!

— Я пришел к тебе с миром. И не ищу с тобой ссоры.

— Кто ты такой и куда дел Костю? — не смог я удержаться от шутки.

— Не смешно, Козырев, — скривился он. — Ты меня и без того доставал в академии, давай тут без этого.

— Ты меня так сейчас удивляешь, что даже страшно делается.

— Короче, — он рубанул ладонью воздух. — То, что именно ты стал хранителем, сильно перетряхнуло общество. Они и так-то не любят перемены, а тут новый человек, только из академии. Многие захотят использовать тебя, предложат дружбу, блага и даже деньги. Но держи ухо востро, не верь им, а лучше сначала узнай все, а потом уже решай, верить или нет.

— Да я это и сам понимаю, — пожал я плечами. — И даже уже попробовал на вкус. Теперь во рту будто кошки наср…

— Привыкай, — перебил меня Вяземский. — Я не предлагаю тебе дружбу, но я знаю тебя по академии. И ты нормальный.

— Очень странно от тебя такое слышать, тем более я прекрасно помню, чем закончилась наша последняя встреча.

— Поймать десерт лицом было неприятно, но у меня нервы сдали, — он раздраженно дернул плечом. — Ты же мне костюм испортил.

— Могу купить новый.

Не мог, но предложить был обязан.

— Да на кой мне он, — отмахнулся Вяземский. — У меня их полный гардероб. Обидно просто стало. Повел я себя, как придурок.

— Слова не мальчика, но мужа, — прокомментировал я с улыбкой.

— Да иди ты, — беззлобно сказал он. — Короче, наша семья никак не заинтересована в дружбе с тобой. Наши сферы интересов совсем не пересекаются.

— И поэтому?

— И поэтому я предлагаю тебе мою шпагу, совет и плечо.

Правильно говорят, что мужчинам сначала нужно хорошенько подраться, а потом дружить. Теперь я посмотрел на Костю другим взглядом. Он ведь говорил абсолютно серьезно!

— А я думал, что ты хочешь мне хорошенько врезать.

— Не без этого, — рассмеялся Вяземский. — От души бы заехал. Но не здесь, не сейчас, да и не вижу смысла.

— Слушай, а почему на этом приеме ты и Шумская? Я не думал, что студентов отпускают на такие мероприятия.

— Шумская тоже здесь? — глаза его вспыхнули, но тут же погасли. — Пришлось, это важное событие. А нам по статусу положено. Тем более, как прошел слух, что ты тоже приглашен, многие притащили с собой своих отпрысков.

— Женского пола, — с тоской сказал я.

— Ощутил уже? Держись, охота только началась. Уже завтра на твоем столе будет гора приглашений, — он откровенно ржал надо мной.

— Я даже начал бояться, что они меня растерзают!

— И такое тоже могут, — ответил он и стал серьезным. — Так ты принимаешь мою дружбу?

— Да, — кивнул я и протянул ему руку. — Мне действительно нужна помощь с этим всем светским обществом.

— Акулы. Заглотят и не заметят. Скажи, что тебя связывает с Сапрыкиным?

— Взаимная нелюбовь. Уже все знают?

— О да. Все. Его дочь назначена невестой сыну императора. Тут все серьезно.

«Вот, блин!» — мелькнуло у меня в голове.

Я машинально оглядел балкон и вдруг заметил смазанное движение у одной из колонн. В другой ситуации я не обратил на него внимание, но слова Вяземского здорово взвинтили мне нервы.

— Берегись! — я дернул Костю вниз, и сам припал к холодному полю.

И ровно там, где была моя голова, об стену тихо бздынкнул металл.

— Что это было? — испуганно спросил Вяземский.

— Тихо, — зашипел я, вглядываясь в полумрак балкона.

Но он уже снова был пуст.

Поднявшись, я отошел от Костю и, вытащив платок, аккуратно поднял метательный нож.

— Кажется, кого-то из нас хотели убить. Вопрос, кого именно?

Глава 10

Первым делом Вяземский, конечно, бросился к отцу. Найдя его в бальной зале рядом с супругой, Костя скороговоркой обрисовал произошедшее. Граф Филипп Эдуардович окинул нас двоих внимательным взглядом, проверяя, видимо, на предмет дыр в костюмах. Его реакция на слова сына выглядела очень странно.

Он сказал, что я виноват в том, что Костя попал на линию атаки. С трудом удержав брови на обычном месте, я сурово на него посмотрел.

— Ваше сиятельство, не нужно на меня бросать такие свирепые взгляды, — с тенью улыбки сказал Вяземский-старший, тряся вторым подбородком. — Я рад, что ни вы, ни мой сын не пострадали. Даже сообщу страже об этом неприятном инциденте. И очень буду вам благодарен, если таких ситуаций более не произойдет.

— Отец, ты думаешь, что напали именно на Александра? Не на меня? — беспокойно спросил Костя.

— Естественно. Все знают, что на Вяземских не стоит даже смотреть косо, — гордо ответило его сиятельство.

Тут мне очень захотелось скосить на него глаза, чисто из природной вредности, но я смог себя сдержать. А вот Костя выглядел расстроенным. Еще бы! Он только что предложил свое дружественное плечо, а суровый родитель запретил нам общаться. О времена, о нравы!

Пока я размышлял о превратностях взаимоотношений людей в аристократическом обществе, к нам подошел глава стражи и получил от графа скупую информацию по нападению. И выглядело это так, что, мол, ходят тут всякие с ножами, людям отдыхать мешают. Говорил с той же легкой улыбкой, делая вид, что это все несерьезно и не стоит внимания стражей.

Но я настоял, чтобы все изучили внимательно. Вместе со стражником мы все прошли на балкон, где я показал след от попадания в стене и подробно рассказал, где заметил движение. Сначала я думал, что мои слова проигнорируют, списав на какую-нибудь ерунду. Из серии оно тут давно лежало, и вообще, вам показалось. Пришлось показать нож, завернутый в платок. И только после этого лица собравшихся стали выглядеть серьезнее.

Стражник даже сотворил особое заклинание. Для этого он активно замахал руками, будто отгонял мошек, и в воздухе тотчас поплыла синяя линия, определяющая направление броска. И только это смогло подтвердить мои слова.

После такого началась легкая паника, впрочем, почти не затронувшая гостей. Но я так и видел в глазах стражи бегущую строку:

«На императорском балу совершенно нападение на будущего хранителя камня королей и сына графа! Позор страже! Свистать всех наверх!» А, черт, это из другой оперы.

Короче, среди гостей в одно мгновение стало больше служивых, которые с артефактами наголо скользили между танцующими и пытались определить нападавшего.

Я мысленно пожелал им удачи, ведь ни один человек, у которого есть голова на плечах, не останется на месте неудачного преступления. Ушел уже давно, ищи ветра в поле. Но раз по службе положено проводить розыскные мероприятия, то пусть.

Еще я заметил, что вокруг Романковых появилась тонкая пленка защитного барьера. Напали, конечно, не на них, а все равно повесили. Хотя это тоже лишним не будет.

Так что остаток моего вечера прошел скомкано. Ко мне периодически направлялись дипломатические группы с предложениями мира, дружбы или брака. Я сразу же сравнивал их фамилии со списками Вайсмана.

К слову, могу с гордостью сказать, что никто не ушел от меня обиженным. В прямом смысле! Мне доставляло не дюжее удовольствие строить максимально длинные и заумные словесные конструкции, никому напрямую не отказывая и не соглашаясь.

Затем был роскошный ужин с десятью переменами блюд. Такого изобилия я даже на картинках в книгах не видел: и фазаны, и поросята, и рыба какая-то чудная со здоровенными глазами. А еще супы, жаркое, нарезка, салаты. Часть я даже не смог идентифицировать. Но все было очень вкусно.

Через полтора часа, сыто отвалившись на удобную спинку стула, но не нарушая правил приличий, я лениво рассматривал остальных гостей. Что дамы, что господа выглядели, как с голодного края, жадно заглатывая куски из своих тарелок. От этого жора на них объемных шеях ходуном ходили нитки с дорогущими камнями.

И да, стоит отметить, что многие аристократы не очень-то заботились о фигурах. Считалось, что если ты худой, значит — бедный или больной. Глупо, но факт.

Правда, это поверье было особенно крепко в «среднем классе», который только-только переступил за границу приличных денег, но еще не дошел до настоящего богатства, когда все домыслы остаются за порогом роскошного особняка. Этим сильным мира сего вообще было все равно на это, лишь бы костюм подороже, да украшения побогаче.

К ним как раз и принадлежал Сапрыкин. Кстати, его за столом я не увидел. Возможно, уехал раньше. Да и пусть. Его кислая рожа мне весь аппетит бы испортила, не говоря о молоке или вине.

В самом конце пира официанты принесли десерты. В этот момент я взмолился всем известным богам, прося у них одного — места в желудке. Потому что эта крошечная корзиночка с воздушным кремом и фруктами пахла так невероятно, что аж ум за разум заходил. Нет, здешние повара используют какую-то страшную магию улучшения вкуса. Не меньше!

Я смог попробовать лишь самый краешек и понял, больше в меня не влезет. Пришлось с самым скорбным лицом отложить вилку в сторону. И мирно ждать отмашки распорядителей об окончании ужина.

— Вы слышали, что на нового хранителя сегодня напали? — ко мне вдруг наклонилась пожилая женщина, сидевшая слева от меня. — Говорят, что его ранили и увезли в императорскую больницу с многочисленными порезами.

— Да вы что⁈ — в тон ей ответил я. — Как же не углядела стража? А крови много было?

— Весь балкон залило! — знающе заявила она. — Тайная канцелярия уже ведет расследование.

— А больше никто не пострадал?

— Нет, представляете, он был там один, а нападавших трое!

Чтобы не заржать, пришлось закрыть лицо стаканом с соком. Как быстро разносятся слухи и обрастают подробностями!

— Да, кажется, что-то такое и я слышал, — я состроил самое серьезное лицо, — только там было двое нападавших и ранили особой магией, которую невозможно отследить. Были они в черных плащах и сиганули через перила, чтобы затем раствориться на территории парка.

— Какой кошмар! — она даже рот приоткрыла от удивления и через секунду потеряла ко мне интерес, развернувшись в сторону соседки справа.

Там сидела такая же дама. Чует мое сердце, что в завтрашних газетах напишут, что нового хранителя камня Королей на императорском приеме растерзала толпа белок-людоедов. Хотя нет, это подорвет уважение к страже. Тогда на выходе из дворца растерзала банда бродячих цирковых животных.

Наконец, заиграла незатейливая мелодия, означавшая конец ужина. Я даже вздохнул с облегчением. Сил не было больше сидеть и смотреть на еду. Но многие остались сидеть, пытаясь урвать последние лакомые кусочки с огромных тарелок. А кто-то, как я заметил, даже пихали заморские фрукты в потайные карманы на платьях.

Я сделал вид, что не заметил. Не мое дело.

Мне хотелось найти Илью Сергеевича, чтобы узнать, когда можно покинуть прием. Я уже устал от взглядов, шепотков и от людей в целом. К тому же меня, вообще-то, серьезно ранили и увезли в больницу. Я прямо-таки видел удивленные взгляды гостей, которые пытались понять, как я еще на ногах стою! Бедные аристократы не знали чему верить: глазам или ушам.

Поймав Коршунова возле одного из официантов, я отвел его в сторону.

— Ваше сиятельство! Вы здесь? — удивленно спросил он, понизив голос. — Я думал, вы в больнице.

— Ага, растерзан бандой врагов империи. Фактически уже умер, — с усмешкой ответил я.

— Быть не может! Какой кошмар, — начал он и вдруг осекся, а затем удивленно моргнул. — А-а-а, наговорят же глупостей, а я ведь почти поверил. Так с вами все в порядке? Нападение хоть было?

— Да было, но он промахнулся.

— Все равно, пойти на такое, да еще на императорском приеме! — Илья Сергеевич возмущенно потряс кулаком.

— Когда я могу уже покинуть это роскошное общество?

— Рано еще, — дернул он плечом. — Еще будет представление молодых невест, а потом уже можно будет уходить. Но вы-то уже в больнице, — закончил он с улыбкой.

— Тогда я готов изображать смертельно больного, слиться с обстановкой и незаметно уйти.

— Возможно, — взгляд Коршунова сместился мне за спину, — но, кажется, уже нет. К нам идет глава стражи.

Я обернулся и увидел знакомого мужчину, чье имя я, к сожалению, не запомнил.

— Ваше сиятельство, рад, что нашел вас. Приглашаю пройти в отдельный кабинет, с вами хочет встретиться император лично.

Вот тут я знатно прибалдел. Сам Романков хочет меня видеть⁈ Мгновения паники быстро сменились непониманием с приступом гордости. Не стал бы я хранителем, когда б еще выпала возможность увидеть императора вживую?

Оставив Коршунова, я отправился за главой стражи. Он вывел меня из общего зала и, не оборачиваясь, прошел через весь коридор, углубляясь в недра дворца. Я только успевал разглядывать многочисленные картины и запоминать дорогу.

— А о чем хочет побеседовать со мной император? — осторожно спросил я, чтобы понимать, к чему готовиться.

— Мне это неизвестно, ваше сиятельство. Раз император приглашает, моя задача найти и привести нужного человека, — отозвался глава стражи. — Еще два поворота и будем на месте. Прошу вас вытащить из карманов все артефакты, если таковые имеются, и сдать их. Дополнительно я обязан буду проверить на вас обезоруживающим заклинанием.

— Да, я понял. Все в порядке.

Мы подошли к резной двери из красного дерева, — рублей пятьсот за метр! — и глава стражи решительно распахнул ее. За ней оказалось небольшое помещение, забитое стражниками.

Они сурово оглядели меня, подали коробку для артефактов, и дежурный маг наложил на меня проверочное заклинание. Оно, к слову, ничего не показало, так как из оружия у меня был только острый язык, а из металлического — стальной характер.

— Вы можете пройти, его императорское высочество подойдет через несколько минут, — сказал мне глаза стражи и открыл следующую дверь.

За ней скрывался скромный, по меркам дворца, рабочий кабинет: вроде простой стол, кресло и стеллажи. Но у меня глаз наметанный, поэтому я сразу распознал одно большое и существенное «но»: вся мебель и предметы обстановки были изготовлены из редкого сорта дерева — угольного. Оно росло только далеко на юге, и один погонный метр стоил рекордных восемь тысяч рублей.

Не зря нам один такой кусок в музее при академии показывали с припиской: «самое дорогое, что у нас есть».

При этом если не разбираться во всем этом, и смотреть на стилистику кабинета в целом, то выходило очень лаконично.

Глава стражи указал мне на объемное кресло напротив стола и вышел из кабинета. Я посмотрел на подозрительно высокое сиденье, осторожно сел и чуть не утонул в нем, если бы не успел опереться на подлокотники.

Мне стало не по себе, вдруг показалось, что это кресло здесь специально стоит, чтобы сбивать спесь с наглых аристократов. И я почти был уверен, что за одной из картин стоит сам Романков и ржет самым неприличным образом над перекошенными лицами гостей.

Надеюсь, я не ударил в грязь лицом, примостившись на самый край.

И буквально через мгновение после того, как я опустил свой зад на кресло, раздался щелчок, и ко мне вышел император. Я сразу же вскочил, приветствуя его по всей форме. Хорошо, что я не прогуливал уроки этикета.

— Наслышан я о ваших приключениях, — он намеренно проигнорировал мое приветствие, мазнув довольным взглядом по креслу и моей прямой спине. — Рад, что новый хранитель остался жив. Осваиваетесь уже? Нужна ли какая-то помощь?

— Спасибо, справляюсь, — коротко ответил я.

— Хорошо, хорошо, — он внимательно на меня посмотрел, протыкая своими удивительно светлыми глазами мою тушку насквозь. — И все же? Можете мне все честно рассказать.

Его голос был таким дружелюбным и полным доверительных ноток, что у меня чуть с губ не слетели слова про долги. Едва успел одернуть себя.

Теперь я понял, что у императора особый дар обаяния. Чертова магия!

— Спасибо, ваше императорское величество! Справляюсь своими силами! — гаркнул я, как на строевой песню.

— Интересно, — сказал Романков и сел за стол. — Вы уже приручили камень?

— В процессе. Сложная сила, трудоемкий процесс. В настоящее время у меня курс усиленных тренировок, для скорейшего освоения взаимодействия с камнем Королей.

— Кто учитель?

— Причалов Денис Алексеевич!

— Вот как, а говорил, что больше не берет учеников, старый прохвост. Ладно, как только камень ответит, пусть Причалов уведомит меня сразу же. У меня на вас, ваше сиятельство, большие планы.

Не знаю почему, но от последней фразы у меня прошиб ледяной пот.

Еще раз окинув меня взглядом, император глянул на часы и, кивнув на прощание, удалился. Следом тут же открылась другая дверь, и появился глава стражи. Он изогнул бровь, и я поспешил на выход.

Теперь уж точно можно покинуть это развеселое общество. Сил моих больше нет на него смотреть и держать лицо. Боюсь, что еще чуть-чуть и врежу по первой же холеной морде.

Получив обратно все свои вещи, я в одиночество прошел по длинному коридору, свернул пару раз и оказался в бальной зале. Там меня встретили голодные и любопытные взгляды. Чтобы уйти, мне пришлось пересечь людскую массу и проследовать к выходу.

И только у самых главных дверь я столкнулся с еще одним студентом, которого видеть мне совсем не хотелось. Что ж за день такой, полный на старых знакомцев⁈

— Козырев, — недовольно выплюнул Алексей Дробинин.

Сын барона, наследник стеклянных фабрик и полноценный му… то бишь, альтернативно одаренный человек. Сейчас в мой адрес полетит волна грязи и помоев. А я в ответ с редчайшим удовольствием ему врежу.

Подумал и аж на душе потеплело.

— Дробинин, — в тон ему ответил я.

— Жаль, что тебя не прикончили.

— Давай сразу закончим обмен этими приторными любезностями и перейдем к делу.

— Ты хочешь дуэль на императорском приеме? — усмехнулся блондинчик. — Хочешь славы и признания? Академия тесна стала?

— Рядом с тобой даже в поле тесно, — сухо ответил я.

— Оскорбляешь.

— Даже не пытался. Чистая правда.

— Нарываешься, — зашипел он, шагнув ближе.

— И что ты сделаешь? Кулаками будешь размахивать? Или атакуешь магией, как на дуэли с Шиловым?

Дробинин вспыхнул. Я напомнил ему про позорный момент в его биографии. Давай, давай, покажи мне свой характер! Сядь в лужу еще раз.

— Это была самозащита, — с вызовом ответил он.

— И? Все равно, ты применил магию и нарушил правила, — пожал я плечами.

Внутри у меня сжималась здоровенная пружина, которая тихонько поскрипывала от напряжения. Понятно дело, что доводить ситуацию до банальной драки, сейчас мне не нужно. Но блондинчик умел вывести меня из себя одним фактом своего существования.

— Нет? Тогда хорошего вечера, — я едва заметно кивнул ему и привлек внимание лакея. — Я желаю покинуть прием. Вызовите, пожалуйста, моего водителя.

— Ты не можешь так просто уйти! — донеслось мне в спину.

Я медленно развернулся, с интересом наблюдая за покрасневшим Дробининым. Сейчас в ярком свете уличных фонарей, он выглядел даже забавно. Хотя, если бы он мог пускать лазеры из глаз, я был бы уже мертв. Но он не умел. Какая досада!

— И почему же? — губы дернулись в улыбке. — Хочешь что-то попросить у меня?

— Ты позоришь имя хранителей! — яростно зашипел он.

— А тебе-то, откуда такое знать? — приторно сладко спросил я. — Где ты, а где хранители?

Из-за колонны вышел лакей и хотел проводить меня к машине, но Дробинин подскочил и ткнул в меня пальцем.

— Ты не заслуживаешь быть хранителем!

— Если ты не уберешь руку, я сломаю тебе пальцы. Все, — спокойно ответил я. — Мне это расценивать как нападение?

Мои слова заставили его отшатнуться от меня, но это был еще не конец. Дробинин, раздувая ноздри и сцепив зубы, начал снимать с руки перчатку.

А это уже был вызов на дуэль.

— Ты никчемный маг. Никчемный человек. И будешь никчемным хранителем.

— Дробинин, ты забываешься! — рыкнул я. — Не позорься и возвращайся на прием. Оставь меня в покое.

— Нет уж. Ты меня в академии бесил своей наглой рожей, а теперь еще и в мой круг пробрался. Обманом!

К моим ногам упала черная перчатка. Он сделал свой ход.

— Здесь и сейчас! — зашипел он. — На шпагах!

Глава 11

Услышав его крик, лакеи моментально засуетились. Неслыханное дело! Дуэль на территории императорского дворца!

Пока мы буравили друг друга взглядами, к нам подбежал дворецкий и витиевато попросил нас успокоиться. В его длинной речи, наряду с вычурными извинениями, были фразы: «запрещено», «покиньте территорию» и «приглашу главу стражи».

Дробинин словно не услышал эту тираду, не переставая сжимать воздух у бедра.

В этот момент я снова подумал про то, что на прием к императору не берут оружие. И как назло, вызов был брошен. И какие-то там нелепые обстоятельства в виде строжайшего запрета лично от императора мне не могли помешать навалять этому придурку.

— Где ближайшая разрешенная площадка? — я не глянул на дворецкого, продолжая смотреть на красного Дробинина. — Отвечайте скорее, а то нам сейчас придется вызывать лекаря!

И без того злой Алексей, услышав мою фразу, чуть не задохнулся от возмущения. Но к моему величайшему огорчению все же не треснул от натуги и даже не распался на составляющие.

Дворецкий переменился в лице, снова призвал к спокойствию, но, осознав, что мы не собираемся отказываться от дуэли, пригласил пойти с ним.

Через двадцать минут и одну долгую беседу с одним из охранников, нас пропустили на тренировочную площадку. Это была не та, на которой занимаются отпрыски семьи Романковых. А та, на которой идиоты, типа Дробинина любят стравливать застоявшийся яд.

— Вам потребуются секунданты, — сдержанно сказал дворецкий. — Могу предложить своих подчиненных. Они хорошо разбираются в дуэльном кодексе. Дополнительно могу предложить вам зачарованное оружие. Дабы исключить кровопролитие на территории императорского дворца.

По его тону невозможно было понять, что он думает на самом деле. Но подтекст я с легкостью расшифровал. Он сказал примерно: «Как же меня достали такие, как вы!»

Дробинин сразу же согласился. Ему было неважно, кто будет присутствовать на дуэли, ему хотелось поскорее взять в руки шпагу, пусть даже она будет тупая. Как и он сам.

В следующие сорок минут нас усиленно готовили к дуэли. Я заметил, что все происходило крайне медленно. Словно никто не хотел, чтобы драка состоялась и всеми силами навевали на нас скуку.

И только крики Дробинина заставляли их шевелиться.

Я же был расслаблен. Это не тот соперник, который мне интересен. В академии были стычки и посерьезнее. Чего стоил студент старшего курса, который решил, что очень здорово заставлять младших играть роль его слуг?

А Алексей, он хороший маг, но посредственный фехтовальщик. Я мысленно сделал ставку, на какой минуте он потерпит поражение. На третьей! Не позже. Так хоть какой-то интерес. Не просто же его победить нужно, но и удовольствие получить. После победы можно будет переложить рубли из левого кармана в правый.

Наконец, причин дальше оттягивать неизбежное не осталось, и мы с Дробининым заняли позиции. Секунданты по очереди спросили у нас, не желаем ли мы примириться, и, получив грозный рык от Дробинина и вежливое покачивание головой, от меня, махнули платком к началу.

Я иронично, но в границах этикета, склонил голову и встал в стойку. А Дробинин будто только и ждал отмашки. Он прыгнул в мою сторону, целясь мне кончиком шпаги прямо между глаз.

Плавно отойдя в сторону с линии атаки, я крутанулся, и наши шпаги звонко соприкоснулись. Алексей хорошо двигался, но вот своим оружием исполнял больше колющие удары, совершенно игнорируя защиту.

Он начал серию яростных выпадов, оттесняя меня к краю круга. И я шел, внимательно наблюдая за его техникой.

Взмах, звон, отскок.

Вращение кистью, разворот, укол.

Мне все время хотелось чиркнуть кончиком шпаги по его стильному костюму, но сдержался. Мы все же не во дворе академии, а в императорском дворце. Да и по статусу теперь не положено опускаться до таких шуточек. Поэтому я просто ждал, когда он начнет выдыхаться. Тем более пока мы ждали, он уже «перегрелся» от собственного гнева.

Всем же известно, если сразу бросить много веток в костер, то он взлетит до небес, но всего на пять минут.

Наконец, Дробинин сделал слишком широкий шаг и открыл бочину. Я отбил его удар и сделал обманный ход, чтобы уколоть его под ребра.

Простой ход, но требующий внимательности и терпения.

— Зараза! — выкрикнул Алексей, когда увидел расплывающееся алое пятно на белоснежной сорочке. — Ты ранил меня!

Я ошалело смотрел на кровь, перевел взгляд на кончик шпаги. Но он был чист. Я ж только слегка коснулся!

— Спокойно, господа! — вмешался один из секундантов. — Касание было. Дуэль закончена. Победитель… — он замялся, так как забыл мое имя.

— Козырев, — вежливо подсказал я.

— Козырев! — грохнул он.

— А почему кровь⁈ — взревел Дробинин, пылая новой порцией гнева.

— Заклинание, которое наложено на оружие, — с поклоном ответил секундант, — подсвечивает места, на которых должна была быть рана.

— И как мне в таком виде выходить к людям⁈ Мало того что дуэль была нечестной, так еще и дорогую сорочку испортили! — он с ненавистью окинул меня взглядом.

— Через минуту заклинание рассеется, — терпеливо сказал он. — Ничего не останется. Я вам обещаю. На этом позвольте откланяться. Оружие можете оставить здесь, его уберут. Хорошего вечера!

И оба секунданта, похожих друг на друга, как матрешки, исчезли в сумраках ближайших зарослей сирени.

— Ты доволен? — беззлобно спросил я.

— Нет, — выплюнул Дробинин. — Все также хочу тебе пересчитать ребра! А лучше вспороть брюхо и посмотреть, что у тебя внутри.

Я не стал на это отвечать, а молча переложил из кармана в карман несколько рублей.

— Ты еще и ставку сделал⁈ — в ярости заорал Алексей. — Да ты редкостная сволочь.

— Попридержи язык, Дробинин. Мы не в академии, а в саду императора. Да и по статусу тебе не положено рот открывать. Прощай.

Развернулся и пошел по насыпной дорожке в сторону дворца. Там уже наверняка меня ждет машина.

Очень хотелось домой, с удовольствием принять душ и рухнуть на белоснежные простыни, забыв о сегодняшнем дне.

Но моим мечтам не суждено было сбыться, по крайней мере, в следующие пару часов. Потому что на меня маленьким, но очень злобным ураганом, обрушилась магия Дробинина.

Колючие ледяные иглы просвистели над моей головой и воткнулись в деревянную обшивку склада с оружием. Но ни одна в меня не попала.

Можно было решить, что он промахнулся, однако, когда я резко развернулся, то увидел перед самым носом три сверкающих кончика.

— Почему бы мне их не отпустить? — низко пророкотал Дробинин.

— Потому что ты не совсем идиот, — пожал я плечами, намерено отведя взгляд от нависшей смерти. — Убьешь меня на территории императорского дворца? Серьезно?

Алексей был очень и очень зол. Да я от его пылающих щек мог костер зажечь, если бы мне такое пришло в голову. Секунды бежали одна за одной. Тут либо он сейчас взревет и убьет меня, наплевав на все, либо отзовет заклинание.

Дробинин все стоял и не двигался. Так долго соображал, что ли? На чаше весов сейчас не просто две жизни. А еще и репутация. Отпусти он иглы, то и ему не миновать приговора.

Но и дать заднюю тоже нужна была сила воли. У такого вспыльчивого и мягко сказать не очень умного человека ее не так уж и много.

Устав ждать от него действий, я протянул руку и щелчком пальцев сбил ледышки. Они с неприятным звуком раскололись и упали к моим ногам. Четыре пары глаз внимательно проследили за этим полетом.

— У тебя все? — спросил я устало. — Мне еще с документами разбираться.

Алексей не стал отвечать. Он резко взмахнул рукой, но не посылая в мою сторону новый заряд, а уничтожая те, что застряли в стене.

— Я с тобой еще не закончил, — прошипел он.

— Леш, сейчас не время ерундой заниматься, — я чуть ли не закатил глаза. — Последний год в академии остался. Да и потом, ты метишь в министерское кресло, ну вот зачем тебе такое пятно на репутации? В темной подворотне напал на хранителя камня Королей. Мозги включи уже. Пора думать о будущем.

— Ты не достоин быть хранителем, — глухо ответил он.

— Это не тебе решать.

Я развернулся на пятках и скрылся в полумраке склада. И только выбравшись из лабиринта пристроек и увидев главное крыльцо дворца, выдохнул.

Чудом, просто чудом! После такого приключения мне нужно как-то успокоить нервы. А ведь Дробинин не один так думал. Осознание ситуации здорово выбило меня из колеи.

Я сел позади водителя и вдруг подался вперед.

— А есть тут какая-нибудь площадка, чтобы научиться управлять машиной?

— Да, в городе много таких. Могу завтра показать вам их.

— А сейчас? Мне нужно сейчас.

Водитель удивленно посмотрел на меня в зеркало и кивнул. Причуды богатеев! К такому он давно привык.

Машина покатила по улицам, постепенно удаляясь от огней дворца. Я бездумно смотрел на сверкающие витрины магазинов и думал о том, что меня ждет впереди. Покушения, интриги, враги. Но и друзья тоже. Вешать нос я не собираюсь. Наоборот, я вдруг понял, что мне все это нравится. Я будто перешел на новую ступень.

Ведь если бы я остался простым студентом, сиротой, то что меня ждало после академии? Средний чин, унылая работа в государственной конторе и сочувственные взгляды?

Нет, на такое я не подписывался.

— Приехали, — водитель припарковался у ворот пустынной площадки. — Вы уже сидели за рулем?

Я чуть было не сказал да. В прошлой жизни я обожал водить машину и даже проходил курсы экстремального вождения, но не здесь.

— Боюсь, что нет, — пожал я плечами, — но я быстро учусь и, если покажете, как, то этого будет достаточно.

Водитель посмотрел на меня с большим сомнением, но все же уступил свое место, начав объяснять самые азы.

Я забрался за руль, машинально отрегулировал сиденье, зеркала, дернул ремень безопасности. А потом поднял голову и увидел удивленный взгляд водителя.

— Вам точно необходима моя помощь, ваше сиятельство?

— Да, совершенно не представляю, что делать дальше!

— Для этого вам необходимо потянуть вот за этот рычаг, а потом надавить на среднюю педаль.

Он все говорил и говорил, а я наматывал на несуществующие усы. В принципе, управление машиной не сильно отличалось от того, что я делал в прошлой жизни.

Мотор, подпитанный магией, приятно заурчал, повинуясь моим действиям.

Не успел водитель запрыгнуть на соседнее кресло, как я рванул с места. Машина слушалась меня, как ручная. Повороты, ускорение, торможение — все шло как по маслу.

Привыкнув к управлению, я подмигнул водителю и нажал на газ. И вот тут-то я почувствовал, как соскучился по старым ощущениям!

Как это было невероятно здорово — петлять по огромной площадке, выкручивая руль до упора. У меня аж сердце замирало от восторга! Жаль, только музыки тут не было. Сейчас бы тяжелые басы любимой рок-группы!

Но и без них я получал удовольствие.

Намотав не одну дюжину кругов, я наконец, заглушил мотор и посмотрел на водителя. Я даже на какое-то время про него забыл. Судя по его выражению лица, он тоже что-то забыл. Например, как дышать и как разогнуть пальцы, которыми он вцепился в ручку на двери.

— Спасибо, — я от души поблагодарил его за возможность спустить пар. — А теперь можно и домой.

Правда, сразу мы никуда не поехали. Водитель еще минут пять приходил в себя, восторженно смотря на меня. И только потом, проводив меня до дверей, тихо спросил:

— А меня научите так же?

— Конечно, — согласился я.

Кто я такой, чтобы мешать человеку получать такое удовольствие⁈ И с легкой душой отправился в свою спальню. Адреналин полностью выветрился из моего организма, и хотелось лишь одного — крепко заснуть.

* * *

Открыв глаза, я понял, что выспался. Настроение было просто прекрасным. Душа требовала улыбаться во весь рот, а желудок — еды. Пришлось выполнить обе просьбы и, уминая здоровенный омлет, у меня было самое благодушное выражение лица.

Правда, пока не пришел Вайсман и не начал задавать вопросы про вчерашний прием. Он уже слышал про дуэль — как тут так быстро новости разносятся без Всемирной паутины⁈ — и очень хотел знать подробности.

— Поймите, ваше сиятельство, даже такие мелочи могут сказаться на вашей репутации, — увещевал он. — Вы и так неоднозначная личность…

— Так, пусть это и так остается, — кивнул я. — Пусть привыкают. У меня в запасе еще много планов, как растрясти это аристократическое болото.

— А Сапрыкин? Вы же знаете, что с ним нужно быть очень аккуратным. Его имя на первом месте списка потенциальных врагов.

— Я это прекрасно помню, — резко ответил я. — Забудем о нем. Лучше давайте посмотрим, откуда взять деньги.

— Как скажете, ваше сиятельство, — здоровяк с почтением склонил голову, впрочем, от меня не укрылись его нахмуренные брови. — С чего хотите начать?

— Я узнал, что мой отец занимался перепродажей вещей вместе с Коршуновым.

— Вот оно что, — потянул Вайсман. — Так это был ваш отец! Постарайтесь не распространяться об этом.

— Почему? — искренне изумился я. — Коршунов сказал, что все законно.

— В столице можно найти и купить все что угодно. Хоть пуговицу от сорочки служанки, хоть корону императрицы. Вопрос, как это достать. И все знают, что для пополнения своей коллекции, нужно обращаться к Коршунову. А вот кто именно занимался поисками — никто не знал. А это ваш отец.

— Что-то мне думается, законным тут не пахнет.

— Возможно, — не стал лукавить Вайсман. — Однако смею вас заверить, все, что продавал Коршунов, было с сертификатами и прозрачной историей. Кто, кому, когда и даже за сколько.

— Значит, они действовали не одни, а целой группой лиц, — скривился я. — Стоит ли мне ждать недовольных заказчиков?

— Если только они знают, что именно Петровский этим занимался. Скорее всего, они сейчас осаждают Коршунова.

— Он уже спрашивал меня про какую-то вазу, — припомнил я.

— Которую? — оживился Вайсман.

— Старую, с зелеными вкраплениями и надписью.

— Похожа вот на эту? — он кивнул за мою спину.

Я обернулся и возле подоконника увидел небольшую вазу, очень похожую на ту, что описывал Коршунов. Я задумался, стоит ли отдавать ее Илье Сергеевичу? Если отдам, то он завершит сделку, и часть денег пойдет в мой карман. А это сейчас самое важное.

Вайсман терпеливо ждал, пока я рассматривал вазу. Ему тоже было интересно, что я решу в итоге с ней сделать.

— Нужно достать все документы по текущим сделкам. Если что-то отец успел достать, передать Коршунову. И забыть про это, — подытожил я. — Нет у меня времени заниматься поисками.

— Буду рад помочь! Давно хотел взглянуть на коллекцию Ильи Сергеевича, говорят, там можно найти очень редкие вещицы.

— Зачем же тратить на это деньги, когда аристократы все и так в долгах?

— А как же сверкнуть на приеме? — улыбнулся во все зубы Вайсман. — Вещицы с красивой историей, да еще и редкие! Зависть обеспечена. Аристократы любят таким хвастаться.

— Чушь. Вещь должна быть практичной, — я рубанул ладонью воздух. — Или же…

Я задумался. В доме отца множество подделок, которые, по сути, ничего не стоят. Но если дописать к ним хорошую легенду, то их можно продать втридорога.

— А вы бы купили картину из дома хранителя камня Королей? — прищурился я.

— Боюсь, я не отношусь к той категории людей, которые скупают такие вещи.

— А кто относится?

— Что вы задумали, ваше сиятельство? — брови Вайсмана превратились в одну мохнатую гусеницу.

— Мне нужно немного времени подумать, а потом я вам все расскажу, — подмигнул я.

В голове уже вырисовывался план, как облегчить карманы коллекционеров и немного поправить мое текущее финансовое положение. Осталось придумать, кто напишет хорошую историю.

Но не успел я снять телефонную трубку, как аппарат вздрогнул, испустив жалобную трель. Я кивнул Вайсману, и он сразу ответил на звонок.

— Дом его сиятельства Козырева! — важно сказал он. — Да, конечно, одну минуту.

Он прикрыл трубку и посмотрел на меня.

— Вас желает слышать княгиня Шумская.

А этой-то, что от меня понадобилось? Опять про камень будет выпытывать? Я поморщился, уже начинает надоедать это любопытство.

— Узнай, что ей нужно, и скажи, что я на занятиях.

Вайсман кивнул и убрал ладонь от трубки.

— В настоящее время Александр Николаевич на занятиях. Что ему передать?

И тут лицо помощника словно окаменело. Он выслушал всю тираду от Шумской, потом попрощался и перевел на меня взгляд.

— Александр Николаевич, скажите, а когда вы успели согласиться на брак с Шумской?

Глава 12

Хорошо, что я уже сидел, а то бы рухнул от удивления!

— Что-что? Брак? — переспросил я, глотая ртом воздух. — Я на такое не подписывался!

— Марианна Васильевна иного мнения, — задумчиво произнес Вайсман. — Вы же один только с ней раз танцевали.

— Да, все верно, только с ней, — я глубоко вздохнул. — Захомутать хотят, ироды. Посмотрим, как они из этого выкрутятся. К слову, как пара, Шумская мне подходит?

— Вполне, — кивнул Вайсман. — Среднего достатка, крепкое положение в обществе, успевают платить по всем распискам.

Да, платить по всем распискам в этом обществе сродни уплате налогов в моем мире. Заплатил и спи спокойно.

— Так, отложим пока решение этого вопроса, — я махнул рукой. — Жениться я пока не собираюсь. А вот заработать денег — да.

— И что же вы такое придумали?

Его едва заметная улыбка, приподнятые брови и смех в глазах четко намекнули, что он будет рад поучаствовать в какой-нибудь афере.

— Ладно, расскажите мне, какие истории могут повысить цену вещам?

— Связанные с громкими делами, — задумался на мгновение помощник. — С тайнами, с известными магами. Вы хотите продать вещи вашего отца?

— Не все, часть, — кивнул я. — Составить каталог с историями. Или сначала дать в газеты новость про ту или иную вещь. На крайний случай запустить слухи. Через неделю все обрастет такими подробностями, что аристократы будут драться за наследство Петровского.

— В принципе, так оно и бывает. Зачастую люди хотят иметь не предмет, а кусочек истории. Думаю, так они станут еще более заметными в обществе. Вы сами будете придумывать?

— Хотите сами попробовать?

— Увы, я не силен на литературном поприще, — он развел руками, — но в части слухов могу помочь. Есть у меня одна знакомая дама, с языком длиннее Северо-Сибирской магистрали.

— Прекрасно. И еще, как придет мой учитель, сообщите мне, хочу узнать про Степана.

— Будет исполнено, — Вайсман поднялся. — Почту принести вам сейчас или после обеда?

— Почта? Сотня приглашений на малый прием для представления дочерей?

— Скорее всего, — усмехнулся он. — Вы произвели впечатление на публику, они хотят узнать вас лучше.

— А в особенности про камень, — покачал я головой. — Вы можете выбрать тех, с кем лучше бы встретиться, и тех, кто может подождать?

— Конечно, это часть моей работы. Текст ответов тогда принесу на согласование позже.

Он ушел, оставив меня наедине с чистым листом и ручкой. Думал я недолго, и уже через двадцать минут уверенно поставил точку.

'Немногим известно, что в особняке хранителя камня Королей происходят неконтролируемые вспышки магической активности. Эксперты подтвердили тот факт, что многие предметы в доме стали накапливать силу и раз в период самопроизвольно активировать заклинания. Пока еще не установлено, насколько они стали опасны, исследование все еще продолжается.

Но уже сейчас с уверенностью можно сказать, что жизни наследника Владимира Михайловича, убитого при таинственных обстоятельствах, угрожает опасность.

Также стало известно, что в особняк поступила партия защитных артефактов, которые должны обеспечить безопасность наследника Козырева Александра Николаевича.

По непроверенным данным, взаимодействия вспышек силы и вышеуказанных артефактов вызвало новую волну магических всплесков.

Нам остается только гадать, выживет ли новый хранитель камня Королей? Но это ведомо только великим предсказателям.'

Я перечитал еще раз и понял, что это выглядит, как полный бред. Значит, я все сделал правильно. Хотел потом сделать приписку про летающие вазы и книги, меняющие свое содержание, но не стал.

Аккуратно свернув лист, я нашел конверт и запечатал послание. Нужно будет потом отправить Вайсмана с этим на почту. Подпись ставить я не стал, пусть будет «анонимный источник». Это всегда привлекает больше внимания.

Чуть позже я попрошу хороших знакомых написать подобную чушь от лица свидетелей чуда в доме Петровского.

Подумав об этом, я улыбнулся, предвкушая веселье. Да, возможно, мой дом будут осаждать репортеры. Надо будет предупредить прислугу, чтобы тоже несли подобного рода сплетни.

Так, я сделаю себе рекламу на пустом месте, а заодно избавлюсь от нескольких безделушек. Цену буду заламывать так, чтобы внутренняя жаба аристократов наизнанку выворачивалась.

От дальнейших размышлений меня оторвал деликатный стук в дверь.

— Входите! — крикнул я, убирая конверт с глаз.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — пробубнил Причалов. — Хотели меня видеть?

— Да, спасибо, что зашли. Как дела у Степана?

— Ему нужно больше стараться. Что за молодежь пошла, работают спустя рукава. Бьешься с ними, а толку ноль.

— И все же? — я уже привык к его манере постоянно ворчать.

— Еще год-два и из него получится хороший природник.

— А уже сейчас он может поддерживать рост растений на ферме?

— Да он и так мог. Но силу быстро расходует. Вытягивает из себя все до дна. А потом лежит пластом.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Пройдемте на занятия.

— Как? Уже?

— Вы вчера недоделали стандартное упражнение. Сегодня нужно сделать таких по два раза, — продолжал бубнить он.

Вот как только решишь, что стал взрослым и решаешь взрослые вопросы, обязательно придет вот такой Причалов и укажет, что ты еще мальчишка сопливый.

Я не обижался на него, сам понимал, что мне нужно многое нагнать за весь год отсутствие магии и большей части навыков работы с нею. Поэтому я бодро вскочил и поспешил за учителем в тренировочный зал.

И что я скажу, Причалов гонял меня с особым садизмом, раз за разом требуя повторить одно и то же упражнение. Хотя оно у меня и так получалось!

— Все должно быть доведено до автоматизма, — слушал я его ворчание. — В критический момент драки или опасной ситуации, вы должны ни секунды не думая, ответить на заклинание соперника. А вам сейчас нужно целых три секунды, чтобы сформировать шар. Еще раз!

И так бесконечных три часа.

Когда мы закончили, меня можно было выжимать. Но я собой гордился, потому что все же добился того, о чем говорил Причалов. Ни мгновения не думал, а моментально разворачивал заклинание и атаковал.

В то же время я искренне надеялся, что у меня не будет в жизни ситуаций, когда такое понадобиться.

После душа и легкого обеда в компании, стоящей у стены Алисы, я вернулся в кабинет. Там на столе уже лежала огромная стопка приглашений. Точнее, стопки было две: сами карточки и ответы на них, написанные рукой Вайсмана.

Быстро просмотрев фамилии, я скривился. Действительно важных, среди них было немного, а вот основная масса посланий была от мелких аристократов. Их мотивы мне понятны, ведь у меня был хотя бы статус и уже репутация, а у них практически ничего.

Отложив эти послания, я сосредоточился на тех, которые Вайсман пометил красным. Здесь была фамилия Шумских, Коршунова, Вяземского и еще парочка, которых я совсем не знал.

Первое приглашение я покрутил в руках и все-таки отложил. Не люблю, когда на меня вот так давят. Тут хорошо бы смотрелась фраза: без меня меня женили.

Второе и третье приглашение вызвали у меня больше интереса. Но не успел я толком принять решение, как в кабинет снова постучались. На этот раз моим гостем стал Степан. Он уже тоже закончил занятия с Причаловым и хотел со мной поговорить.

— Ваше сиятельство, могу ли я попросить вас? — смущенно спросил он, стоя в дверях.

— Смотря о чем, конечно же, — быстро ответил я и потом добавил, — говори уже.

— Можно я попробую свою магию на вашей земле?

— А раньше ты этого не делал?

— Так, мне не разрешали, — обиженно сказал он. — Меня больше по мелким поручениям гоняли, а к пшенице не подпускали. А ей там плохо. Земля почти пустая, неоткуда брать силы.

— Лучше знаешь, что сделай, — вдруг мне в голову пришла идея. — Ты давай составь мне отчет по общему состоянию всей фермы, касательно растений.

— Так, я ж не знаю, как это делать, ваше сиятельство!

— По пунктам. К примеру, ты сказал, что пшенице неоткуда брать силу. Потому что земля пустая. Значит, у нас есть проблема с этим.

— Все верно.

— Как это решить? Заклинания или удобрения?

— И так и так будет хорошо.

— Вот так и записывай. Мол, рекомендовано удобрить землю тем-то и так-то. Понял? И так по всей ферме. Все, что увидишь и знаешь, как исправить. А если не знаешь, то выдели это в отдельный список.

— А если управляющий спросит?

— Степан, ты как маленький. Скажешь, что я приказал, и дело с концом.

— Будет сделано, ваше сиятельство!

— Свободен! Жду отчет завтра.

Окрыленный природник убежал, а я решил проведать камень. Уже сколько времени не заглядывал на чердак!

Поднявшись по лесенке, я сразу же подошел к витрине и невольно залюбовался самородком. Кажется, он стал еще более блестящим.

— Ну, привет, красавчик, — я поднял его с подставки и поднес ближе к лицу, — расскажи мне свои тайны.

По серебристым граням пробежали блеклые искорки. Он ощутил мое присутствие и тоже рад был видеть. По крайней мере, мне так кажется.

Осталось только понять, как заставить его работать.

— Слушай, каменюка, мы с тобой должны как-то договориться. Не дело это, я твой хранитель, а ты делаешь вид, что не слышишь. Давай, — я потряс самородок, — ответь мне, пожалуйста!

Не знаю, сколько я так простоял, пытаясь докричаться до него. И просил, и ругался, и просто молча смотрел, думая, что именно в серебряных изгибах можно познать его суть.

Но все впустую. Камень, кроме первых искорок, молчал.

— Ладно, разберусь я еще с тобой, — вздохнул я и поставил его обратно на витрину.

В тот же момент за прозрачным стеклом я увидел смутные образы. Резко выпрямившись, я вгляделся в угол.

— И где? А кто? — спросил я у пустоты. — Что это было-то?

Мой голос эхом прокатился по всему чердаку и потерялся в клубах пыли. Неужели это просто игра света и тени? Завтра точно попрошу здесь убраться. Не дело, когда такое сокровище стоит в грязище.

Подумал, и даже не душе стало легче. Это ощущение мне понравилось. Задумавшись на мгновение, я вытащил из кармана белоснежный платок и снова взял камень в руки. А затем стал натирать самородок до появления легкого блеска.

— Вот что тебе нравится, оказывается!

Я, должно быть, окончательно потерял связь с реальностью, раз разговариваю с ним! Но это сработало!

Камень потеплел, заиграл гранями.

— Да ты просто соскучился тут один! — осознал я. — Заберу-ка я тебя к себе в кабинет. Буду тебя чистить и протирать каждый день.

Что за бред я несу⁈ Слова сыпались из меня потоком, я грел самородок в руках, поглаживая, словно котенка.

И что самое нелепое, так это то, что я действительно понес камень вниз, пристроив его на одну из полок рядом с рабочим столом. Стоило мне немного отвлечься от бумаг, и я сразу видел его блеск.

К вечеру я сам себя не узнавал. Все возился с ним и чуть не забрал в спальню. Сдержался буквально в последнюю минуту.

Только утром, когда проснулся, до меня дошло, что это у самородка такая сила. Заморочил мне голову и лежит себе, довольный.

Тряхнув головой, я постарался выбросить из головы все мысли о нем и сосредоточился на написании историй про те вещи, которые хотел продать. Вайсман уже подготовил список, и к каждому пункту дописал особые свойства.

Просмотрев все варианты, я глянул на часы и потом снял трубку с телефонного аппарата. Мне нужен был самый главный сказочник академии.

— Алло, Мария Сергеевна слушает! — раздался знакомый голос.

— Мария Сергеевна! Свет моих очей!

— Козырев! Что опять случилось?

— Соедините меня, пожалуйста, с Олегом. Очень нужно.

— Минуточку, — она отключилась, и буквально через пару мгновений я услышал бодрый голос лучшего друга. — У аппарата!

— Олег! Привет! Это Козырев.

— Алекс! Рад тебя слышать! У тебя там все в порядке? Слышал, ты там чуть кого-то не убил на императорском приеме.

— Не я, а меня, но это потом обсудим. Дело есть.

— Рассказывай, — тут же откликнулся Олег.

— Мне нужны истории самые дикие и невероятные про самые простые вещи. Картины, вазы, чашки и так далее.

— Не понял.

— Мне нужно продать немного вещей из дома, чтобы покрыть часть долгов. Но просто так их никто не купит.

— Это ты мне так припоминаешь историю с таинственной пропажей блюда из кабинета директора?

— Что-то вроде того, — рассмеялся я.

Да, та история произвела фурор. Хотя начиналось все очень банально: Чиркунова попросила отнести блюдо на чистку. У меня на это особо не было времени, — да, я просто забыл это сделать, — и мне пришлось все делать прямо в кабинете.

За этим меня застал один из студентов, уже не помню его имя. Он почему-то решил, что я его не чищу, а заколдовываю. И тут, как назло, к Чиркуновой влетает Олег. Увидев ошарашенного студента, он не придумал ничего лучше, чем крикнуть: «В тарелке проклятье, спасайся кто может!»

Да, он думал, что я его не мою, а собираюсь украсть. После всего я так и не смог вытрясти у Олега причину, почему он подумал именно так.

После этого по всей академии ходили слухи, что директора хотели убить, что я покушался на ее жизнь, и в то же время, что я ее героически спас. Хвала небесам, что до Чиркуновой ни одна эта сплетня не дошла, а то бы она меня треснула своей силой, и вместо меня сейчас за столом сидело бы три Козыревых, а не один.

— Мне нужен список вещей, — сказал Олег, — сколько у меня времени?

— Чем скорее, тем лучше. А если можешь, сразу рассылай в газеты.

— Сердцем чую, как ты там без меня устраиваешь хорошее веселье, — его голос звучал с оттенком печали. — Я бы с удовольствием к тебе присоединился.

— Если бы это было возможно! Кстати, я тут Дробинина видел.

И я ему коротко пересказал историю нашей дуэли. Олег очень громко возмущался ледяными иглами и обещал присмотреть за Лешкой в академии. Вот такую дружбу я ценю.

Мы поговорили еще с минут сорок, а потом он поспешил заняться историями. А у меня даже на душе легче стало. Все-таки Олег умеет поднять настроение и поддержать.

Чуть позже появился Причалов, который весьма строго поинтересовался, собираюсь ли я на тренировку. Я было хотел залениться, ведь за окном воскресенье, но быстро взял себя в руки. Пока я не освою магию на нужном уровне, мне отлынивать совсем нельзя.

Ближе к концу занятий пришел Степан. Он помахал мне пачкой листов и положил их на скамейку.

А я думал, что в его отчете будет всего одна страничка! И едва закончил упражнение, сразу поспешил ознакомиться с видением природника на ферму.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: дохода при текущем положении мне не видать. Буду все брать в свои руки. Деньги мне остро нужны. История с продажей вещей могла принести небольшую прибыль, но в долгосрочной перспективе она здорово проигрывает сельскому хозяйству.

Так что в ближайших планах у меня: договориться с камнем Королей и восстановить ферму. И я даже не представляю, что из этого проще! По-моему, обе задачи невыполнимы!

Но выбора-то у меня нет. Да и интересно во всем этом разбираться!

До самой поздней ночи мы с Вайсманом разрабатывали стратегии по увеличению притока денег. Таблицы и списки множились, и вскоре их уже некуда было складывать. У меня уже даже голова кругом шла от количества информации. Мне же еще приходилось попутно изучать положение дел на рынке и особенности ведения сельского хозяйства в реалиях этого мира!

И в тот момент, когда я уже был готов заснуть прямо за столом с чашкой кофе в руках, в кабинет постучалась Алиса.

— К вам его сиятельство, князь Коршунов, — быстро сказала она и отскочила от дверей.

Как раз вовремя, потому что пред моим сиятельством предстал почти не стоящий на ногах Илья Сергеевич. Вместе с ним в кабинет ворвался стойкий запах алкоголя.

— Александр Николаевич! — заплетающимся языком сказал он. — Как же так⁈ У Владимира здесь хранятся такие сокровища, а вы мне и словом не обмолвились⁈ Я покупаю все! Цена не имеет значения!

И рухнул в ближайшее кресло, громко захрапев.

Глава 13

— Я требую еще тех капель! — визгливо крикнул Романков, швырнув в слугу чернильницей.

Она пролетела через весь кабинет и с грохотом разбилась о стену, забрызгав все вокруг синим. Слуга не пострадал, успел отпрыгнуть, прикрыв голову руками.

— Ваше императорское высочество, это была вся дневная доза. Больше принимать запретил лекарь, — жалобно проблеял он.

— Епифан! Зови его сюда! — Романков уже искал, чем бы еще кинуть, но на столе остался стоять его собственный бюст из гипса, и его было жалко. — Или другого! Я требую еще тех капель! Мне от них лучше!

Под полубезумным взглядом покрасневших глаз слуга вытек из кабинета императора, задержав дыхание и стараясь не производить шума. Вдруг Романков не заметит?

Но едва Епифан успел прикрыть дверь, как в ней тут же появилась аккуратная дыра от перьевой ручки, которая прошила дерево насквозь и застряла в ней.

— Да что же это с ним такое? — пробормотал Епифан, судорожно хватая ртом воздух, а потом кинулся к лекарю.

Антона Степановича Васильева поселили двумя этажами ниже, в крыле прислуги, и сейчас он был занят методичным разбором коробок. Их привезли буквально сутки назад, чтобы лекарь чувствовал себя как дома и был в шаговой доступности для императора.

Когда к нему в покои влетел слуга, Васильев поднял на него пустой взгляд и внимательно выслушал сбивчивую речь.

— Требует новую порцию? — задумчиво спросил лекарь. — Дайте. Раз его императорское высочество хочет, то надо дать.

— Но он уже принял дневную норму! — возмутился Епифан. — Не сделается ли ему хуже⁈

— Вы лекарь или я? — Васильев смотрел мимо собеседника и был мыслями где-то очень далеко. — Я разрешаю. Пусть пьет, сколько ему вздумается.

— Но его состояние вызывает опасения! Он меня чуть не убил чернильницей!

— Так не убил же, — сухо ответил он. — Главное, что император доволен. Это же хорошо, так ведь?

На долю мгновения взгляд лекаря стал осмысленным. Он резко выдохнул, глянул на зажатые в руках книги, а потом положил их в коробку.

— Поймите, голубчик, это лекарство сейчас единственное, что держит его тело и ум в здравии. Если он не будет его получать, то срок жизни резко сократится. А нам этого с вами не нужно, совсем не нужно.

— Я понял, — недоверчиво ответил Епифан, наблюдая за Васильевым.

Взгляд лекаря снова стал отрешенным. Он то вытаскивал книги из коробки, то складывал их обратно, словно никак не мог решить, что ему делать. Да и вся остальная комната выглядела так, что Васильев особо не стремился наводить здесь порядок.

Слуга вышел от лекаря в глубокой задумчивости. Правду ли сказал Васильев? Ведь Романков сильно изменился. Да, он бодр, полон сил, но стал вести себя совершенно неразумно!

Епифан хотел вернуться было к императору, но на полпути остановился и свернул в противоположную сторону. Ему нужен был начальник охраны. Он-то точно должен разобраться в этой щекотливой ситуации. Что-то с этими каплями не так! Или с Васильевым. Да и с императором! Возможно, это угроза его жизни! Работа как раз для Бельского.

Слуга работал при Романкове, когда еще тот и императором не был. Да и вообще, можно сказать, что они были в хороших отношениях, насколько это возможно между главой целой страны и простой прислугой. Именно поэтому Епифан считал себя обязанным доложить о случившемся начальнику охраны.

Тот нашелся у себя в каморке. Крепкий, крупный мужчина с выбритыми до синевы щеками сидел за крошечным столом и вдумчиво заполнял журнал. Ручка в его огромных лапах смотрелась обыкновенной зубочисткой.

— Виктор Викторович, беда! — с порога начал Епифан.

— Что? Где? С кем? — Бельский всегда был скуп на слова.

— С императором! Кажется, он сходит с ума, — слуга упал на неудобную табуретку и с надеждой посмотрел на начальника охраны.

— К лекарю!

— Он ничего не сделал.

— Объяснись!

— Евграф Осипович требует свои капли, которые Васильев ему прописал, — сбиваясь, начал рассказывать слуга. — От них он стал буйным, стал требовать все больше и больше. Сегодня уже выпил всю дневную норму. А Васильев говорит, что можно дать еще.

— И?

— Но это же неправильно. Вдруг это отрава.

— Не доверяешь?

— Есть такое дело. Вы уж разберитесь. Если они на императора дурно влияют, это выльется в некрасивый скандал. Он уже и так бросил в меня чернильницу и чуть не убил перьевой ручкой!

— Опасаешься.

— За себя, конечно, да! — Епифан перевел дух. — И за облик нашего государя-батюшки. Он уже немолод. Мало ли кто дурное против него задумал?

— Но бодр.

— Ваша правда, Виктор Викторович. Но на душе у меня неспокойно. Скоро прибудет делегация из соседней страны. А если он кому-нибудь голову разобьет, если капли не получит?

— Так дайте ему их.

— А если это отрава?

— Лекарь прописал!

— Да, прописал. И что? — Епифан не на шутку разошелся и даже грохнул кулаком по столу. — Виктор Викторович! А если на Романкова так решили воздействовать, чтобы подорвать моральный облик? Это же удар по империи! Вдруг лекаря подкупили, чтобы он укоротил срок жизни императора?

— Разберемся, — Бельский кивнул и снова взял ручку, продолжая писать в журнал.

— Но когда⁈ Вдруг уже поздно!

— Держите себя в руках! — грозно ответил начальник охраны. — Разберемся! Свободны!

Привычно резкий ответ в этот раз не понравился Епифану. Но он все равно поднялся и бросился прочь на предельно возможной скорости своего старческого тела. Он не поверил Бельскому. Значит, его тоже могли подкупить.

Кому тогда верить? Как поступить?

Епифан еще минуту задержался в коридоре, бездумно рассматривая картины на стенах, а потом вздохнул и поплелся к императору давать новую порцию капель.

Что тут скажешь, он сделал все, что должен был.

* * *

Я смотрел на храпящего Коршунова и все никак не мог решить, что с ним делать. То ли заботливо укрыть пледом, то ли растолкать и потребовать ответы. Подумав, я все же решил, что я не злодей.

И даже попросил Алису принести ему одеяло и кувшин с квасом наутро, а сам пошел отсыпаться. А то он спит, а я должен дышать перегаром, что ли? Нет, в такой обстановке работать мне совсем не нравится. И вообще, алкоголь вреден для здоровья!

Единственное, что меня действительно порадовало в этом визите Коршунова — это его слова про сокровища. Значит, слухи уже пошли, и мне останется только собрать урожай.

В приподнятом настроении я отправился в спальню. Алиса тут же увязалась за мной, но я слишком устал, чтобы еще уделить ей внимание. Она бесшумной тенью помогла мне раздеться — все никак не привыкну к этому уровню сервиса, — и также неслышно выскользнула. Только запах сирени от ее волос и остался.

Через пару минут я уже блаженно дрых, завернувшись в одеяло с головой. Последнее, о чем я подумал, это о лопате, которой собирался грести деньги.

И все было прекрасно, пока я не услышал мелодичный голос, зовущий меня куда-то.

— Ваше сиятельство? — повторял он. — Вам нужно идти.

— Куда идти? — я приоткрыл левый глаз, потому что правым лежал в подушку. — Зачем идти? Я только лег.

— Уже девять утра, ваше сиятельство.

Мир постепенно начал обретать смысл, и я наконец, сообразил, что голос принадлежит Инге, а за окном утро и надо действительно вставать.

— Коршунов проснулся?

— Да, уже изволил позавтракать и ждет вас с кофе в кабинете.

— Зараза, — прошептал я и откинул одеяло.

Через полчаса я уже стоял с чашкой и почти с ненавистью смотрел на бодрого Коршунова, который места себе не находил, трогая все в кабинете.

— Доброго утречка, Александр Николаевич! А я тут осматриваюсь!

— Что вы себе позволяете? Заявиться в мой дом в таком виде? — прошипел я.

— Нижайшее прошу прощения, — Илья Сергеевич не смутился, а продолжал улыбаться. — Я как раз был на приеме у госпожи Рублевой, как вдруг мне приносят благую весть. Мол, в доме моего дражайшего друга нашлись сокровища с невероятной историей. И сразу же поспешил к вам. И готов купить все!

— Уже есть покупатели? — я сменил гнев на милость, ведь в воздухе поплыл аромат денег.

— Конечно! — его чашка грохнула о стол. — Уйма! Я взял на себя смелость набросать список. Только вот беда, у меня нет информации по этим сокровищам. Особенно меня интересует проклятая картина. Владимир никогда про нее не рассказывал. Неужели это так магия на нее повлияла? А в чем суть проклятия?

— Рядом с ней люди бессовестно лгут, — выдал я, падая в кресло.

— Правда? — Коршунов приподнял брови. — Как любопытно! А можно взглянуть?

А вот этого в моих планах прописано не было.

«Дальше не придумали, импровизируй!» — подумал я.

— Вы собрались покупать все не глядя? Я еще не составил каталог, на это уйдет время.

— Понимаю, понимаю, — закивал Коршунов. — Мои заказчики готовы подождать, но им нужно показать хоть что-нибудь. Да и потом, мне самому интересно увидеть все своими глазами!

— Согласен с вами, это очень правильно, — важно ответил я, пока в голове носились беспокойные мысли. — Пойдемте.

Коршунов подскочил, как ужаленный и уже через секунду стоял в коридоре. Я же медленно поднялся и спокойно пошел в сторону библиотеки. Совсем недавно ее нашел, там точно была какая-то картина. Но, убейте меня, если б я помним, что на ней изображено.

Илья Сергеевич чуть ли не приплясывал от нетерпения, постоянно крутил головой, спрашивая меня про ту или иную вещь, которую увидел.

Пришлось на ходу сочинять небылицы про цветочный горшок, в котором растет все, что ни посадишь; про подсвечник, что дарил видения будущего. Его-то Коршунов и схватил первым делом. Напрягся весь, аж пот на лбу выступил. Я все боялся, что его удар хватит от усилий.

Целую минуту он смотрел на дерганный танец свечи, пытаясь уловить хоть что-то в пламени. Я и сам, признаться, засмотрелся на это.

— Я вижу! — вдруг крикнул он.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— И что вы увидели? — сдерживая ругательства, спросил я.

— Будущее! — в глазах Коршунова горело подступающее безумие. — Я предстану перед императором! Беру! Заверните мне его!

— Сколько?

— Три сотни! — он с восторгом смотрел на подсвечник. — Нет! Четыре! Себе заберу.

Нет, он точно рехнулся. Какое будущее⁈ Какой император⁈

— Договорились, — ответил я, удерживая брови на своем законном месте. — Идем дальше?

Наконец, мы дошли до библиотеки и углубились в лабиринт книжных шкафов. Я никак не мог вспомнить, где висела та картина.

Ее умудрился найти Илья Сергеевич. «Дама с рубинами» висела на самой дальней стене, наполовину скрытая тяжелой шториной. Выглядела она так себе: крупные мазки маслом, один глаз на портрете был кривой, а на руках я заметил шесть пальцев. А при чем тут рубины, я вообще не понял. Или это художник то красное пятно на руке дамы?

— Это она? Да? — энтузиазма в голосе Коршунова хватило бы на целый полк хмурых солдат.

— Вы правы. Это она, — я картинно откинул штору. — На ней нет никакого заклинания, и все, что я говорю — абсолютная чушь.

— Работает! Вы действительно соврали! Невероятно.

На долю мгновения мне стало стыдно. Правда! Врать другу отца, да еще планировать взять с него деньги! Кошмар, форменный кошмар!

— У нее ограниченный радиус действия, — я отошел от картины. — И не всегда срабатывает, но так или иначе, эффект, как вы видите, присутствует. Все зависит от силы мага и его намерений. Думаю, лучше про такое свойство умолчать. Очень спорная вещица.

— Пять сотен, — завороженно сказал Коршунов.

Он тоже отошел от картины и посмотрел на меня. Взгляд у него был задумчивый, словно он уже мысленно подсчитывал прибыль, и в то же время я видел на дне зрачков хитрую мордочку лисы.

— Семь сотен, — я рубанул ладонью воздух. — Хоть и спорная, но ценная!

Слышал бы меня сейчас кто-нибудь из знакомых! Да я так вдохновенно не врал со времен, когда только переместился в этот мир.

— Согласен! — судя по довольному лицу Коршунова, он собирался продать картину минимум за тысячу.

И почему я не спросил Вайсмана о том, сколько сейчас похожие вещи стоят на рынке?

Мысленно выдав себе подзатыльник, я решил сворачивать импровизированную экскурсию. У меня, между прочим, еще отчет Степана не просмотренный!

— Могу ли я забрать все это сегодня? — спросил Илья Сергеевич, шаря глазами по библиотеке.

— Как только я получу деньги, сразу забирайте.

— Да, точно, конечно, — энтузиазм Коршунова на мгновение погас, но потом снова загорелся с новой силой. — Вечером приеду сразу с деньгами.

— Я попрошу упаковать все в самую лучшую коробку, — вежливо улыбнулся я, прикидывая в уме стоимость этих самых коробок. — Прошу меня простить, дела не ждут.

— Понимаю! Еще раз спасибо за возможность прикоснуться к таким интересным вещам. И прошу прощение за мой вчерашний вид. Новость была слишком важной!

Он ни секунды не сожалел, а сиял, как начищенная монета. Я почти довел его до двери, как вдруг Коршунов обернулся и обеспокоенно спросил:

— Когда, говорите, каталог будет готов?

Вот же ж зараза, я думал, он не вспомнит!

— Как только, так сразу. Дело не быстрое, — туманно ответил я. — Хорошего дня.

Знал бы он, с каким удовольствием и облегчением я закрывал дверь! И во что я ввязался⁈

Ради денег, конечно же.

Подумав про них, я сразу успокоился. Чего нервничать, если за это мне не платят⁈ К концу месяца я же как-то должен собрать всю необходимую сумму, чтобы покрыть долги отца, и еще остаться в плюсе.

Я так глубоко об этом задумался, что очнулся, только когда передо мной появилась Инга. Как я понял, она звала меня на завтрак.

Желудок тотчас заурчал, настойчиво требуя себя-меня накормить. Я не стал сопротивляться этому зову и пошел в столовую за служанкой. Она, продемонстрировав мне свои узкие щиколотки, не спеша расставила посуду и только потом ушла за едой.

Я смотрел ей вслед, думая почему-то о ферме и отчете Степана.

Когда Инга принесла омлет и тосты, она сразу не ушла, а, как обычно, встала возле двери, ожидая новых поручений. Но в ее взгляде читался вопрос.

— Что тебя волнует?

— Александр Николаевич, а та картина в библиотеке правда магическая? — таинственным шепотом спросила она.

— Почему ты спрашиваешь? — я нахмурился.

— Простите, я случайно услышала. Илья Сергеевич очень громко говорил про нее, — она смутилась и уставилась на мыски своих туфель.

— Возможно, и магическая, — дернул я плечом.

— Просто я очень люблю такие истории и когда только сюда пришла работать, из чистого любопытства узнала про почти все вещи в доме.

— В их числе была та картина? И что ты можешь про нее рассказать?

— Это копия «Дамы с рубинами» известного художника прошлого века, — как на уроке начала говорить она. — Как я помню, это была одна из его многочисленных любовниц. Жан Баре Дэ Паскаль славился тем, что изображал их на своих полотнах. И жена его об этом знала,представляете? Говорят, она попыталась проклясть его картины.

— Очень интересно, продолжай. В чем смысл проклятья?

— В том, что в доме, где висит хоть один такой портрет, никогда не будет счастливого брака.

Глаза Инги заблестели, она и вправду увлекалась историей и уверенно рассказывала эту легенду.

— Тогда и хорошо, что ее у меня купят, да? — я подмигнул служанке, и та густо покраснела. — Что ты еще знаешь?

— Здесь не так много вещей с таким приданым, — она задумалась. — Разве что коробка из-под сигар в кабинете и настольная лампа в вашей спальне, — румянец спустился по щекам к шее.

— Ты все-все посмотрела? Везде? — вопрос был с подковыркой.

— Простите, я старалась хорошо выполнить свою работу, чтобы в доме не было пыли, — последнюю часть фразы она пробормотала себе под нос.

— Я не ругаюсь, Инга, спасибо за твой рассказ. Мне хотелось бы знать больше. Все, что сможешь узнать.

— У меня завтра выходной, я схожу в библиотеку, постараюсь найти информацию. Вам же это нужно, да?

— А каталог составить сможешь?

— Смогу! — с вызовом ответила она. — Я учусь в исторической академии, и у нас есть художественное отделение. Я могу попросить товарищей сделать рисунки.

— Сколько времени на это может уйти?

— Дня три, — сразу ответила она.

— Завтра к вечеру жду черновик. Плачу за одну копию десять рублей.

Глаза Инги расширились. Да, сумма вроде не такая большая, но она равнялась почти недельному заработку прислуги. Чую, мне такими темпами понадобится бухгалтер!

Вдруг служанка испуганно приоткрыла рот и отскочила от меня. Я изумленно на нее уставился. А она, хлопая ртом, как рыба, выброшенная на берег, стрельнула глазами в дверной проем.

Там стоял Причалов с перекошенным лицом и сгустком силы на ладони. Его тяжелый взгляд уперся в меня, словно он был готов убить меня здесь и сейчас.

Аккуратно поставив чашку с кофе на стол, я грозно глянул на него и спросил:

— Денис Алексеевич, какого, простите, хрена⁈

В ответ он размахнулся и запустил в меня заклинанием.

Глава 14

Кадр за кадром я смотрел, как в меня летит сгусток искрящейся энергии. Но во мне не было страха, а голова была пустая.

Я не так хорошо владею магией. Но навыки прошлой жизни, вбитые в мою голову во множестве перестрелок, сработали раньше, чем я это осознал.

Нет, я не упал под стол с криками о такой-то матери и прочих мужских частях тела. А просто подставил под заклинание поднос, что лежал на столе.

И это сработало! Сгусток врезался в блестящую поверхность, отпружинил и полетел прямо под ноги Причалову. Тот ошалело подпрыгнул зайцем и поймал заклинание, мгновенно его схлопнув.

— Что вы творите, ваше сиятельство⁈ — впервые я четко разобрал, что он говорит.

— Я⁈ Вы бросили в меня этот чертов сгусток!

— Так, я не в вас, — он снова забубнил себе в бороду, выпучив глаза.

Я ошалело посмотрел на него, слыша только дробный стук сердца. Доза адреналина ударила в голову, что аж кончики пальцев закололо.

— А в кого⁈ — крикнул я.

— За вами висит картина. В нее, — он был все еще настроен воинственно и начал формировать на ладони новый шар.

— Чем она вам не угодила-то? — искренне удивился я.

— Так это же про нее говорят, что она проклята!

Я глубоко вздохнул, не зная, что ответить. Взял чашку, отпил еще остывшего кофе, глянул на натюрморт с яблоками и уткой, перевел взгляд на Причалова и покачал головой.

— Это просто картина. Никакого проклятья, — сказал я.

— Точно?

— Это вы меня спрашиваете⁈ — я начал заводиться. — Вы здесь учитель магии и должны знать больше, чем все живущие здесь, вместе взятые! А вы врываетесь и хотите спалить столовую! Требую немедленных объяснений!

Мои глаза метали молнии, а голос звенел сталью. Краем глаза я заметил, как Инга сжалась еще сильнее, спасаясь от моего гнева.

Причалов же схлопнул новый сгусток и почесал бороду.

— Так, проклятье же, — забубнил он. — Услышал, как торговки на рынке говорили, что в вашем доме нашли заколдованные вещи, которые могут угрожать вашей жизни.

— И вы решили спасти меня, швырнув в меня заклинание? Прямо мне в голову? — опешил я.

Кажется, история с сокровищами начала выходить из-под контроля!

И тут раздалась трель дверного звонка. Кого еще принесло в этот час⁈

— Инга, открой, пожалуйста, — спокойно попросил я, едва сдерживая свое негодование.

Она вздрогнула, перепуганно озираясь, но потом все же поднялась и, смахнув невидимую пыль с юбки, пошла открывать незваным гостям.

Я вопросительно посмотрел на Причалова, но тот сделал вид, что его очень интересует дверной косяк.

— Это все чушь, Денис Алексеевич. Полная чушь и ахинея. Как вы, рационалист до мозга костей, могли подумать, что в этом доме есть такие картины?

— А почему бы и нет, ваше сиятельство? Я в этом доме каждый день хоть и появляюсь, но вдумчивый осмотр не проводил.

— Так почему же, я еще раз вас спрашиваю, вы решили, что швырнуть заклинание в меня — выход?

— Уничтожить проклятую вещь — это самое главное правило! И целился я выше вашей головы.

— Сначала нужно было спросить! — я так был взбешен, что хотел разбить о его голову чашку.

— А если бы проклятие уже вас затронуло? Тогда бы вы сказали… — он запнулся и странно на меня посмотрел, — тогда бы вы сказали, что никакого проклятия нет! Вот оно!

И снова на его ладони расцвело заклинание.

— Твою-то силу, — вздохнул я. — Денис Алексеевич, а как распознать проклятие?

Я решил зайти с другой стороны, воззвать, так сказать, к мозгам.

— К сожалению, я не специалист, — сказал он совсем неразборчиво.

— Не слышу.

— Не специалист я, говорю, — четче произнес он. — Точно нет проклятия?

— Точно нет.

Отставив чашку, я прошел мимо учителя и отправился в главный холл. Инги уже давно не было, и мне стало сильно интересно, кто же ее задержал.

И каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел троих худых мужчин в темно-синей форменной одежде. Каменные лица и протянутые одинаковые удостоверения недвусмысленно подсказали мне, что это представители городской стражи.

Зараза! А этим-то, что здесь нужно⁈

К счастью, с другой стороны холла вышел Вайсман. Увидев неожиданных гостей, он кивнул мне и сразу же взял разговор с ними на себя.

— Добрый день, господа. Дом его сиятельства князя Александра Николаевича Козырева, — сказал он. — Чем обязаны визиту?

— Здравствуйте. К нам поступило обращение от неравнодушных граждан, что в этом доме обнаружены опасные предметы. Мы уполномочены организовать полномасштабную проверку. Ничто не должно угрожать жизни нового хранителя камня Королей! — последнее стражник практически выкрикнул.

Я мысленно прикрыл глаза ладонью. Как⁈ Как все эти люди узнали чушь про сокровища так быстро⁈

Вайсман быстро перевел на меня удивленный взгляд.

— Думаю, нам лучше поговорить в моем кабинете, — спокойно сказал я.

— Благодарим за содействие! — гаркнул кто-то из троих.

Я обернулся к Инге и попросил сделать моим гостям кофе, а сам пошел с ними в кабинет.

— Это не займет много времени, ваше сиятельство.

— Позвольте узнать ваши имена, — вежливо сказал я.

— Рыков, Рогов и Иванов, — стражник показал на каждого по очереди.

Чую, что Иванова они недолюбливали.

— Мы не будем мешать вам работать. Однако вас будет сопровождать Михаил Витальевич. Сколько это займет времени?

— Смотря, сколько мы найдем вещей, — неопределенно ответил Рыков.

— По окончании прошу предоставить отчет по всем проверенным вещам, — а вот и список для каталога.

— Будет исполнено! Все по форме триста семнадцать, пункт пять, статьи шестой, приложения восемь! — четко ответил Рогов. — По итогам проверки вам будет предоставлен список проверенных вещей, а также, должен предупредить, мы будем обязаны изъять опасные артефакты для дальнейшего изучения магами стражи.

Здесь я был спокоен. Они ничего не найдут. Выдавив вежливую улыбку, я отправил их вместе с Вайсманом искать несуществующие артефакты. А сам зачем-то глянул на камень Королей и взял его в руки.

— Они тебя не тронут, я тебя в обиду не дам, — я гладил серебристые грани и все приговаривал.

То ли я его успокаивал, то ли себя, я так и не понял. Но определенно мне стало легче.

А теперь нужно заняться делами! У меня уже зудело желание прочитать отчет Степана. Многого я от него не ждал, но это была хоть какая-то информация. Взгляд изнутри фермы, который и нужен.

Положив камень обратно на подоконник, я приступил к изучению документа. И уже с первых строк понял, что наткнулся на чистое золото!

Степан не только разложил по полочкам реальное положение дел, но и добавил сведения, как улучшить ту или иную часть работы. Больше того, он сделал сноски, где подробно описал нюансы роста и ухода за зерновыми.

Да за такого специалиста мне крупные фермы голову откусят! Надо бы на эту тему как-то подстраховаться. Но пока он не зарегистрирован, как природный маг, то переживать не стоит. А вот потом… Потом да, придется делать все очень и очень быстро. Даже не буду ждать, когда вырастут доходы с фермы.

Да, план был хорош. Я себя мысленно похвалил и продолжил чтение. А к концу отчета уже горел желанием бросить все и поехать разбираться во всем на месте. В идеале нужно поменять управляющего на более толкового.

Не прекращая строить планы, я вышел из кабинета, чтобы найти Вайсмана. Но его и стражников нигде не было. Я поймал Ингу и сразу же узнал, что все четверо засели в библиотеке.

И тут я вспомнил про картину. Как бы они чего не нашли на ней, а то плакали мои семь сотен!

Голоса я услышал еще метров за десять до дверей и сразу же прислушался.

— Я уже вам не раз подтвердил, что в доме Александра Козырева нет никаких таинственных и, уже тем более, проклятых вещей! — не теряя оптимизма, говорил Вайсман. — Неужели вы думаете, что Владимир Михайлович позволил бы своему сыну жить с таким в доме?

— Поступило обращение. Повод серьезный. Обязаны проверить, — рублено ответил, судя по голосу, Рогов.

У него был едва заметная деревенская манера говорить — растягивал гласные. А еще на слух я понял, что он что-то передвигает. И это что-то — очень тяжелое.

Не сдержав любопытства, я все же зашел в библиотеку и почти сразу же застыл, едва не уронив челюсть на пол.

Стражники разбирали, черт их подери, стену!

— Что тут происходит? — требовательно спросил я.

Вайсман круто развернулся и улыбнулся в тридцать два зуба.

— Ваше сиятельство! Удивительные новости. Оказывается, господин Рыков умеет чувствовать и находить потоки магии! Он обнаружил, что за этой стеной есть тайник с артефактом.

Едрен батон! А я почему про него ничего не знаю⁈

— Да что вы говорите! — потянул я, стараясь заглянуть в дыру.

— Все верно, ваше сиятельство. Эманации весьма подозрительные, — сказал Рыков.

Без своего каменного лица он выглядел моложе своих коллег. Даже в глазах еще горел азарт, не прибитый скучной бюрократической службой. Уж я-то хорошо про такое знал. Поймаешь одного негодяя и еще десять отчетов сверху написать нужно.

— Вы только не подходите ближе, — предупредил Рыков. — Это может быть опасно.

— А как же вы?

— У нас служба! — он передал Иванову доску и просунул руку в дыру. — Нашел! Достаю. Приготовиться!

Рогов и Иванов тут же выставили магические щиты и оттеснили Вайсмана. А мне за его громадной фигурой толком ничего и видно не было. Пришлось терпеливо изображать важную шишку, находящуюся под защитой.

— Вот это да! — выдохнул Рыков. — Никогда такого не видел.

Я не выдержал и вежливо кашлянул, привлекая внимание стражи.

— Да, да, ваше сиятельство, — стражник выпрямился, держа в руках небольшую шкатулку, — вам это знакомо? Хотя судя по количеству пыли, ее туда положили еще до вашего рождения.

Конечно же, этот артефакт я видел впервые. И, честно признаюсь, не видел бы еще столько же лет, потому что от него шли неприятные волны. У меня по спине пробежали ледяные змейки, которые сопровождал оркестр из противных мурашек.

И я машинально отшагнул от стражников.

— Вижу, вас тоже проняло, да? — сочувственно спросил Рыков. — Мы это забираем. Отчет будет готов к завтрашнему утру.

— Это все? — на всякий случай уточнил я.

— Я сейчас заберу это в машину и если ничего более не почувствую, то да, это все.

— А что с этой дырой? — я покосился на разломанную стену.

— Заявка на восстановление будет подана сразу же. От вас нужно будет только письменное заявление. Образец у меня с собой.

— Я все заполню и вам передам на подпись, ваше сиятельство, не волнуйтесь, — заверил меня Вайсман. — Лично проверю, чтобы тут привели все в надлежащий вид. Можете не переживать.

Он непривычно торопливо говорил, пятясь от стражников и шкатулки. Рыков нес ее лично, а двое его коллег продолжали держать над артефактом силовое поле.

Еще через полчаса все окончательно закончилось, и я с интересом смотрел в окно, как они сели в машину и отбыли в неизвестном направлении. И кроме всего этого, я заметил с десяток любопытных взглядов.

Теперь вся улица в курсе, что в этом доме хранились проклятые вещи. Остается только гадать, чем это может обернуться для меня: сотней предложений о покупке или пустыми руками Коршунова.

Оторвавшись от созерцания улицы, я отправился прямиком на кухню. Мне очень хотелось набить желудок чем-то сытным и успокаивающим нервы. Колбасой, к примеру. А лучше, томленым кроликом под сметанным соусом.

И все так бы и случилось, не загляни на кухню Инга. Увидев меня возле холодильника, она всплеснула руками и усадила меня за стол. Через мгновение передо мной стояли многочисленные миски, чай, куски хлеба и толстые ломти буженины.

— Ваше сиятельство, совсем забыла сказать, — вдруг испуганно прошептала Инга. — Приехал Степан, спрашивал, когда вы освободитесь.

— Что ж ты сразу не сказала! Зови его сюда, парень аж с фермы ехал, небось голодный.

Служанка тут же испарилась и вскоре вернулась с глотающим слюни природником. Под моим грозным взглядом он сел за стол, а потом я с умилением смотрел, как он сметает все с тарелок. В этот момент я чувствовал себя какой-то доброй бабушкой, которая кормит внука.

Как только с едой было покончено, — благо не со всей, а только той, что на столе, — я потащил Степана в кабинет, попутно крикнув Вайсмана.

Я собирался сейчас устроить мозговой штурм и потом поехать на ферму, пока не стемнело.

За десять минут я обрисовал свои планы и скомандовал к отъезду, даже не обратив внимание на странные взгляды природника. Мало ли что у человека в голове.

Вайсман подхватил мой энтузиазм и сразу же включился в процесс, собрав все нужные бумаги по ферме. Но это не мешало ему посматривать на меня с любопытством. Но его я как раз понимал: только что в доме, буквально под боком, нашли какую-то опасную штуку, а я рвусь в новые приключения.

Еще бы не забыть, чтобы для Коршунова упаковали подсвечник и картину. Об этом я успел распорядиться перед самым выходом. Инга заверила меня, что все будет в лучшем виде.

На всякий случай я подготовил своего рода чек для Ильи Сергеевича, мол, я такой-то, передаю за такую-то сумму нижеуказанные артефакты.

С формулировками помогал Вайсман, поэтому получилось хоть и мудро, но в то же время очень просто.

Я надеялся вернуться к приезду Коршунова, но даже не представлял, когда он заявится с деньгами. Позвонить бы ему, да где ж номер взять?

В десятый раз проинструктировав Ингу по поводу картины, подсвечника и суммы, я, наконец, вышел из дома. За моей спиной маячил улыбающийся помощник и подозрительно хмурый Степан.

Он все время молчал, и как я его ни пытал, получил только скупое: «Переживаю, вдруг не справлюсь.» И это было сказано в манере Причалова, себе под нос.

Такой ответ мне не понравился, но настаивать я не стал. Как потом выяснилось, зря.

Водитель вежливо открыл для меня двери, и я запрыгнул в машину, внутренне желая самому сесть за руль. Но заставил себя сидеть ровно. Может быть следующей ночью, когда будет время, я обязательно попрошу снова поехать на ту площадку и погоняю всласть!

А пока я смотрел в окно на проплывающие пейзажи и думал о том, что вот буквально завтра дела станут прекрасными. Скупят все картины до последнего карандашного рисунка на обоях, на ферме воцарится порядок и деньги потекут в мои карманы рекой.

Мои мечты прервал Вайсман, который все это время изучал отчет Степана.

— А кого еще, кроме управляющего, вы хотите поменять?

— Всех, кто виновен в разрухе, — жестко ответил я. — У Петровского не было времени за этим следить, придется мне.

— Желаете, чтобы я нашел достойных кандидатов?

— Почему бы и не, да? Я не так хорош в подборе кадров, и мне нужен будет хороший совет.

— У меня есть на примете несколько человек, — изменившимся тоном ответил он.

— И что с ними не так?

— От вас ничего не укроется, ваше сиятельство! Безродные аристократы, — по его лицу пробежала легкая тень.

Да уж, это серьезно. Нанимать аристо в управление фермой! Да их засмеют в обществе! Подобного рода работу для них можно было сравнить с депутатом, который подметал бы улицы. Неспортивно, неприлично и вообще, немного стыдно.

Я уже знал, что аристо шарахались от любой деятельности руками, делая вид, что умеют работать исключительно головой. Чаще всего отпрысков знати брали в государственные конторы или на теплые места под крыло родителей. Чтобы дражайшее дитятко не знало печали. А потом из таких вырастали позеры и придурки. Сами лопату от грабель не отличат, а как командовать, так в первых рядах.

Ох и сильно же я не любил эту золотую молодежь.

— И как вы их вообще нашли? — спросил я.

— Деньги всем нужны. Им некуда деваться.

— И что, они готовы запихнуть статус поглубже и ходить в грязных сапогах по земле, преломлять хлеб с крестьянами?

— Считаете, что это уже ниже здравого смысла?

— Нет, я даже искренне восхищен. Если они действительно осознают, что на ферме придется работать, и не боятся этого, то пусть пробуют. Хуже, чем есть сейчас, уже не будет.

Конечно, никто не отменял шанса, что они станут теми эффективными управленцами, от которых не то что рабочие, пшеница в поле взвоет!

— Они выросли на больших хозяйствах, — добавил Вайсман, — знают, с какой стороны за лопату хвататься.

— Хорошо, пусть на днях придут, проведу с ними беседу.

За разговорами мы успели доехать до фермы. Время перевалило уже за три часа, но вокруг стояла тишина. Ни звуков голосов, ни шума инструментов, даже птицы как-то подозрительно замолкли.

— И что здесь происходит? — задумчиво спросил я.

Степан вжал голову в плечи, стараясь слиться цветом с бежевым салоном.

Водитель ловко открыл передо мной дверь и отошел, стараясь не наступить в огромную лужу. Странную, к слову, лужу. Она шла широким полукругом и явно была сделана не природой.

— Хрень какая, — себе под нос сказал я и перепрыгнул ее.

За забором вдруг что-то загрохотало и раздались сочные матюки.

— Да в конце концов, кто мне объяснит, что здесь твориться? Где Баранов⁈ — громко сказал я.

Вайсман с интересом озирался, а Степан стоял ни жив ни мертв.

Наконец, раздался противный скрежет, и ворота начали открываться. Из них в нашу сторону повалили люди, вооруженные кто чем.

И с криками: «Держи проклятого!» бросились в нашу сторону.

Зараза!

Глава 15

Увидев толпу с факелами и вилами, Вайсман быстро отодвинул меня за спину и активировал на руке воздушную сферу.

Меня такой подход совершенно не устраивал. Бегут-то ко мне, почему это я должен прятаться за широкую спину помощника⁈ Надо людей поприветствовать, от всей души, так сказать. По самое не балуйся!

Поднырнув под руку помощника, я вышел вперед и встал ровно. Степан сразу же занял мое место за Вайсманом.

Толпа приближалась. Они кричали на все лады, трясли своими лопатами и вилами, угрожая одним фактом своего существования. А вот Баранова я в первых рядах что-то не увидел.

— Стоять! — гаркнул я. — Почему в середине дня бездельничаем⁈

Удивленные такой реакцией, работники фермы притормозили, но двигаться в мою сторону не перестали — подпирали задние ряды.

— Где Баранов⁈ За спинами прячется⁈ — грохнул я, напрягая связки.

Вопрос про управляющего еще больше озадачил толпу. Кто-то начал оглядываться, пытаясь найти старшего.

— А где?

— Кто видел?

— Он же только что тут был!

— Чего вы его слушаете⁈ — крикнул кто-то. — Он же проклятый! Если не убьем его, он и нас проклянет!

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я шагнул вперед. Это еще сильнее охладило пыл работяг, и они, наконец-то, остановились.

— И что вы тут устроили⁈ — зарычал я. — Я вас сейчас не просто прокляну, а уволю с волчьим билетом! Останетесь на улице без штанов! Кто затеял все это⁈

Ответом мне была тишина и непонимающие взгляды.

— Где Баранов⁈ — снова спросил я.

И тут внутри толпы началось движение, сопровождаемое отборными ругательствами. Я уже слышал недовольный голос управляющего и внутренне хохотал. Чует мое сердце, это он всех надоумил убить меня. А сам спрятался в безопасном месте.

Приличных слов у меня для него не было. Поэтому, когда его буквально вытолкнули мне под ноги, я просто на него посмотрел. Внимательно. И долго.

Не знаю, что он там себе напридумывал, но в ярком солнечном свете я четко уловил, как у него трясутся колени.

— И что тут происходит, Баранов? — самым ласковым тоном спросил я. — Почему твои люди не работают? Саботаж? Лень?

Он встал на четвереньки и хотел нырнуть обратно в безопасность, но ему не дали.

Я глянул на собравшихся.

— Факелы-то зачем, болезные? День на дворе, — громко сказал я.

И огонь сразу же потушили, глаза потупили. Но то и дело взгляды упирались с согнутую спину Баранова.

— Какое, к чертям собачьим, проклятье⁈ — рявкнул я. — Белены объелись? Живо за работу! Чтобы через пять минут все были на местах!

Толпа рассосалась моментально. Только следы от сапог на лужайке от них и остался. Не считая, конечно, Баранова, который сел на задницу и беспомощно оглядывался.

— Так, проклятье же… — бормотал он.

А потом перевел испуганный взгляд на меня. До чего же жалок этот человечишка.

Я подошел ближе, присел и сочувственно спросил:

— Все что угодно, лишь бы не работать? — я глянул на Вайсмана. — Поднимите его. Пойдем проверять всю ферму сверху донизу.

Благодаря отчету Степана, который все еще почему-то прятался за спиной моего помощника, я знал, на что нужно обратить внимание. Не дожидаясь, пока Баранова поставят на ноги, я подошел к воротам и с силой их толкнул. Створки с грохотом ударились о забор, заставив ближайшую собаку подскочить и с визгом спрятаться в будке.

Чуяло животное, что сейчас со мной лучше не связываться. Внутри пылал гнев. Хотя в глубине души мне было искренне весело. Сейчас под страхом проклятия, работнички живо придут в себя и выдадут недельную норму.

— Ваше сиятельство, — Баранов уже отошел от шока и подбежал ко мне. — Все знают, что на доме у вас темная магия. Все боятся!

— И кто же им сказал про эту самую темную магию?

— Дык слухами земля полнится, — неопределенно ответил управляющий.

— Раз у вас есть время обсуждать слухи, значит, у вас тут совсем нечего делать? Раздолье? Отпуск? Вы у меня забудете эти слова. Мигом.

Я подчеркнул голосом последнее слово, и Баранов сжался.

— Кончились хорошие деньки. Ферма в упадке, и все разваливается. Как вы это объясните?

— А что я-то… я человек маленький, — пробормотал он.

— Напомни, кто здесь управляющий? Пока еще?

— Я? — Баранов захлопал глазами, а потом расправил плечи. — То есть, я, ваше сиятельство.

— Тогда имей совесть ответить за все, что ты натворил, — резко сказал я. — За каждый рубль, что пошел в чужие карманы. За каждый колосок, забытый в поле. Я понятно объясняю?

— Да-да, я вас понял… — глаза у него забегали.

А потом он рухнул мне в ноги и запричитал.

— Ваше сиятельство! Батюшка, вы наш родной! Не губите!

— Прокляну, — процедил я и прошел мимо.

Завозившись в грязи, Баранов встал не сразу, а еще пытался ползти за мной, не вставая с колен. Потом чертыхнулся и поднялся.

— Подождите, куда вы⁈ — он с визгом бросился за мной.

С самой серьезной миной я обошел всю ферму, заглянул за каждую доску, а где не мог — просил Вайсмана. Степан бледной тенью ходил за нами, не сказав за все время ни слова. Баранов, впрочем, не отставал от него по цвету лица, но изображал бурную деятельность, виртуозно придумывая оправдания сгнившим бочкам и сломанному инвентарю.

Именно так я узнал, что дождевая вода умеет проникать под хорошую крышу и портить только определенные бочки. Под ними даже лужи. Их мне и предъявили, как причину дырявого дна! А инструменты с рынка уже привезли дрянные. Обманули, ироды, скромного управляющего. И таких сказок он мне рассказал не один десяток. Я только и успевал эту лапшу с ушей снимать.

В целом, картина совсем безрадостная выходила. Чтобы хоть как-то поднять ферму, нужно будет вложить в нее немало средств. Я уже решил, что предложенным Вайсманом ребятам придется изрядно попотеть, чтобы заставить эту мертвую лошадь шевелиться.

Сдаваться я не привык. И они пускай не привыкают. Сделаю я из этих оборванцев, по недоразумению названных работниками фермы, нормальных людей.

А если будут против — прокляну.

К концу проверки я все же решил спросить Степана, почему он так странно себя ведет. Оказалось все до глупости просто. Он знал, что на ферме Баранов подстрекает всех разобраться с молодым сиятельством, прикрывшись слухами про проклятье. Мол, при старом барине жили, не тужили, а этот нам неизвестен, надо извести.

Так управляющий надеялся, что я побегу прочь от его кормушки и не стану наводить здесь порядок.

Знал и не предупредил. Это мне очень не понравилось. А молчал, потому что было стыдно. За себя, за работников и в целом, что недоглядел за фермой.

Я молча выслушал его сбивчивую речь и не знал, что ему сказать. С одной стороны, он фактически подставил меня под вилы, с другой, он уже сам себя наказал за свое малодушие.

Нет. Такие люди мне не нужны. И в то же время он был единственным мне известным природным магом, который в силах повлиять на ситуацию на ферме.

Сложный выбор, сложный.

Неприятно оставлять за спиной такого человека. Мало ли что случиться в следующий раз? Степан и сам понимал, что серьезно ошибся, умолчав о планах Баранова, и теперь всеми силами старался доказать, что он чего-то стоит.

— Значит так, Степан, — я посмотрел на него в очередной раз. — Хоть ты лично во всем этом бунте не участвовал, но твоя вина тут все же есть. Сейчас ферма остро нуждается в природнике, и поэтому я даю тебе полгода, чтобы показать, на что ты способен.

— А потом? — испуганно спросил он.

— Суп с котом! — рявкнул я.

— Простите, ваше сиятельство, но я не совсем понимаю ход вашей мысли. Зачем вам суп с котом?

Я едва не застонал от смеха.

— Это выражение такое, — я с трудом нахмурил брови. — Значит, потом посмотрим. Справишься без серьезных нарушений, продлю контракт. Нет — свободен.

— Но здесь нужен маг, без природника тут все погибнет.

— Степан, мне в соратниках не нужен человек, которому я не доверяю. Что ты мне не расскажешь в следующий раз? А? Вот то-то и оно.

— А как же мои тренировки с Денисом Алексеевичем?

— Раз в неделю будешь приезжать. Все остальное время тренируйся на пшенице. Все, разговор окончен.

Степан порывался сказать что-то еще, но я уже развернулся на пятках и пошел к выходу. Здесь мне делать было больше нечего.

— Михаил Витальевич, — я заметил тень за спиной, — тех аристо, что вы готовы рекомендовать. Сколько их?

— Трое, ваше сиятельство.

— Пусть все вместе приезжают на ферму, составят мне отчет по оптимизации работы. Чьи выкладки будут лучше, тот и начнет работать.

— А если все три понравятся?

— Решу по факту. Все равно платить сразу троим никаких денег не хватит. И еще, — я обернулся, — узнай все о слухах и доложи мне.

— Будет исполнено. Вы уже решили, что будете продавать из вещей?

— Как стражники пришлют список, так по нему и составлю. Хочу сделать несколько вариантов каталогов на разные ценовые диапазоны.

— Хорошая идея. Я лично съезжу и заберу у стражей бумагу.

— Поговори с Ингой, она готова помочь с каталогом. Нам нужны деньги в самое ближайшее время. Действуем агрессивно, но держим ухо востро, чтобы не допустить ошибок.

— Я все понял, сделаем в лучшем виде. А теперь в особняк?

— Да пожалуй, — я взглянул на темнеющее небо. — С утра вызови своих аристо. Нужно поскорее поговорить с ними и отправить на ферму.

И сел в машину. Вайсман последовал за мной и аккуратно разместил свои длинные ноги рядом с водителем, сразу уточнив дальнейший маршрут.

Я прикрыл глаза и задремал, думая о беспощадной силе сарафанного радио.

Когда мы подъехали к дому, там стояла целая вереница разномастных машин. И каждая вторая с нескромными табличками на крышах. В них я изумленно узнал название местных газет.

Зараза! Как же быстро все закрутилось!

Вайсман, взяв на себя обязательства моего охранника, и вышел первый. Его тут же облепили журналисты. А у меня перед глазами невольно появилась картинка из моего прошлого — толпа жадных до новостей акул, чуть ли не через ограду лезли, чтобы задать мне один только вопрос: как я умудрился поймать торговца оружием, который был в розыске пять лет.

Я передернул плечами от неприятных воспоминаний. Да, то был мой триумф, который дался мне потом и кровью. Мою жизнь тогда по ниточкам разобрали, перетряхнули все грязное белье, до которого смогли дотянуться. Репортеры дежурили под окнами квартиры, встречали с работы. Житья от них не было.

И сейчас я видел то же самое. Разве что без камер, но все такие же наглые рожи.

— Прокляну, — в сердцах сказал я и решительно открыл дверь.

— Ваше сиятельство! — грохнуло хором. — Расскажите о проклятых вещах! Вы уже почувствовали на себе воздействие этой магии? А что именно забрали стражники из вашего дома? А правда, что вы нашли сокровища под домом?

Вопросы сыпались со всех сторон, а я только важно взирал на всю эту суету и многозначительно молчал. Не зря говорят, что молчание — это золото. И лучше бы оно было в моих карманах.

Вайсман нависал надо мной, пока я шел сквозь толпу с гордо поднятой головой. И перевел дух, как только за моей спиной закрылась дверь.

— Бардак, — выдал я. — Форменный.

— Ваше сиятельство, Илья Сергеевич ждет в кабинете, — тихо сказала Инга, появившись из ниоткуда. — Прошел через заднюю дверь, потому что с крыльца этого сделать невозможно.

— Он в кабинете? — быстрый кивок. — Я сейчас подойду. Принеси нам легкий перекус, пожалуйста.

Инга убежала на кухню, а я пошел переодеваться. Кажется, запах грязи и гнили с фермы въелся мне в кожу. Хотелось срочно привести себя в порядок.

Через полчаса я уже стоял в кабинете и смотрел, как Коршунов сметает все с подноса. Как с голодного края!

— Все как договаривались? — спросил я, сверля ему затылок.

Илья Сергеевич подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся, держась за рот. Язык, что ли, прикусил?

— Да, да, — быстро дожевав печенье, сказал он. — Все, как договаривались. Семь сотен за картину и четыреста за подсвечник. А есть что-то еще? Я бы хотел взглянуть первым.

Вот старый лис, по глазам видел, что он мысленно половину дома уже продал!

— Я подумаю. Шумиха слишком сильная, не хочу спешить с продажей вещей, — ответил я, садясь за стол.

— Это вы правильно, ваше сиятельство, думаете, — он покрутил в руках бисквитный кругляшок и положил на место. — А что вынесли из дома стражники? Что-то опасное?

— Вы задаете слишком много вопросов, — укоризненно сказал я.

— Простите, просто в городе только и разговоров что о найденных вами сокровищах.

— Как только будет готов каталог, я передам его лично вам в руки. Так что имейте терпение, Илья Сергеевич.

Он кивнул, выложил на стол всю сумму и поставил подпись на расписке. Коробки Коршунов сейчас забирать не будет. Пришлет водителя.

Я смотрел на то, как он суетиться, и думал о том, что чем громче будут говорить о проклятии в городе, тем выше можно задрать цену. Вот только вопрос оставался все тем же — как доказать, что вещь действительно обладает заявленными свойствами?

Нужно постараться придумать очень гибкие легенды, чтобы не вызвать недовольство у потенциальных клиентов.

Наконец, Коршунов покинул меня, прихватив, едва я отвернулся, еще пригоршню мелких конфет. Я только покачал головой. А еще назывался другом моего отца!

Оставшись один, я переключил свое внимание на стопку приглашений. Завтра их будет еще больше. Как бы не дошло до организации приема здесь, в доме. Это же прорва расходов!

Но на приемах мне все равно нужно появляться время от времени. Нужно запастись костюмами на такие случаи.

Подумал и сам себе удивился. Несколько дней назад я и представить себе не мог, что мне такое в голову придет, а тут, на тебе. Костюмы! Придет время, и я совсем превращусь в аристократа. Буду с важным лицом ходить туда-сюда, пить чай, оттопыривая мизинец.

Бред какой-то.

Выкинув все эти мысли из головы, я достал тетрадь, где были записаны все долги, и посмотрел, с кем нужно расплатиться в первую очередь. Затем разделил деньги от Коршунова на две неравные стопки и скривился. Чтобы закрыть дыры в бюджете, мне нужно было еще таких штук десять, а лучше и все двадцать.

Наверное, только тогда я смогу вздохнуть свободнее.

В дверях появилась Инга с подносом в руках. Второй раз уже заходит, а я впервые на нее посмотрел. Стройная, подтянутая, даже симпатичная.

— Что-то еще желаете? — она начала расставлять посуду на столике. — Хотите, я разогрею вам ужин?

— Хочу, — устало ответил я. — Ты сама-то ела?

— Конечно, ваше сиятельство, — сказала и отвела взгляд.

— Пошли на кухню, — я поднялся и прошел в коридор, на мгновение, задержавшись рядом со служанкой.

Она пахла мятой и ромашкой. Этот аромат на мгновение вернул меня в прошлое, когда матушка выращивала на подоконнике зеленушку. И среди укропа с петрушкой неизменно были бархатные листики мяты.

Тряхнув головой, я отправился на кухню, стараясь выбросить из головы образы прошлого. Сегодня они подозрительно часто меня навещают.

А уже сидя за столом, я смотрел на то, как двигается Инга, и не мог не отметить плавность ее движений. Закончив сервировать стол, она, как обычно, встала у стены, ожидая, когда я закончу.

— Садись, — я ногой пододвинул стул напротив. — Голодная же.

— Что вы, ваше сиятельство, так не принято, — она опустила глаза.

— Садись и поешь. А то совсем худая, — мягко повторил я.

Инга еще немного помялась и опустилась на краешек стула, не решаясь взять вилку.

— Я не кусаюсь. И хочу, чтобы ты поела. Мне кажется, я уже слышу, как урчит твой желудок. Когда ты ела в последний раз?

Она осторожно пододвинула к себе тарелку с одинокой котлетой и разломила ее на две части, а потом еще на две. И так по маленькому кусочку, изо всех сил стараясь не торопиться, начала есть.

— Вкусно же, да?

— Очень, ваше сиятельство.

Я смотрел на ее пунцовые щеки и не мог отвести взгляда. Она выглядела такой голодной, что я готов был отдать ей и свою порцию.

— Еще будешь? — заботливо спросил я.

— А можно?

— Нужно! — я поднялся и положил ей еще две котлеты.

В какой-то момент воспитание взяло над ней верх, и она подскочила, собираясь забрать у меня блюдо. Ее пальцы легли поверх моих и вдруг застыли. Инга подняла на меня испуганные глаза, не в силах поверить, что мы касаемся друг друга.

Резко отпрянув, она вжалась в стену и замерла, понуро опустив голову. Но я лишь поставил блюдо на стол и сел обратно.

Пугливая, маленькая птичка. Какая же сволочь приучила тебя так реагировать⁈

Сжираемый гневом, я заставил себя сидеть спокойно и продолжать есть как ни в чем не бывало.

«Разберусь и с этим», — пообещал я себе.

Закончив, я молча собрал всю посуду и поставил в раковину. И все это время Инга стояла и не шевелилась, только украдкой смотрела на меня большими глазами.

Вернувшись в кабинет, я машинально взял в руки камень Королей и сел за стол. Серебристые грани мягко грели мои руки и успокаивали нервы.

Я думал о том, как банально, что люди в разных мирах ведут себя совершенно одинаково. В сердце тонкой иглой кольнули застарелые раны прошлого.

Сжав камень сильнее, я посмотрел на него и пообещал себе, что постараюсь все исправить. Раз не сделал там, сделаю тут.

В то же мгновение, серебро под пальцами ощутимо нагрелось и ослепительно сверкнуло. Не успел я прикрыть глаза, как передо мной развернулась объемная картинка видения.

Глава 16

— Ну здравствуй, хранитель, — я услышал голос, но не увидел его обладателя. — Никак не могу понять, что с тобой не так.

— Добрый день, — я огляделся.

Никак не удавалось ничего рассмотреть в плотной молочной мути. Парил ли я в воздухе или стоял на белой тверди? Ничего не понятно!

— Еще и вежливый, — усмехнулся он.

— Вы — сущность камня? — я сложил два плюс два.

— Все верно. А ты не из пугливых.

— Почему я вас не вижу? — все время хотел протереть глаза, но руки меня не слушались, болтались вдоль тела бесполезными плетями.

— Потому что мы еще не знакомы толком. Чего смотреть-то?

— Привык видеть, с кем разговариваю. Будьте добры, появитесь.

— Я пытаюсь, но ты возвел вокруг себя стены и никак не хочешь пускать меня к себе нормально.

— Не понимаю вас.

Я снова огляделся, но кроме молочной мути ничего не видел. Даже мои ноги и то терялись в ней. Чувствовал себя ежиком в тумане!

— Представь, что ты в башне, а вокруг стены, частокол, ров с водой и крокодилами, а чуть дальше минное поле, — абсолютно серьезно сказал он. — Вот это ты и есть. Сидишь на последнем этаже, за бронированной дверью.

— И как мне выйти?

Он, это точно был мужской голос, говорил понятном мне языке. Я даже не удивился, услышав про крокодилов и бронированные двери. Магия, что с нее взять?

— Выйти-то не проблема. Но ты и сам не хочешь. Привык. Скрываешь все в себе, — продолжал вещать голос.

— Что мне нужно сделать, чтобы выйти?

— Разрешить себе.

— Разрешить? Так просто?

— А ты попробуй, — ответил он и замолчал.

Его слова задели меня за живое. Потому что в глубине души я знал, что он прав. Суровая жизнь в прошлом, ощущение собственной чужеродности здесь — все это повлияло на меня. Я тщательно скрывал все от всех, а в том числе и от себя.

Так было проще. Спокойнее.

Но из-за всего этого для меня был закрыт доступ к сущности камня. А может и не только к нему? Может и магия поэтому так плохо отзывалась?

Я вдруг ощутил, что могу пошевелиться, сразу же сел в самую гущу мути и задышал носом. Зря что ли нас гоняли на занятиях по медитации?

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Сознание неохотно очищалось, растворяя ненужные сейчас мысли. Время потеряло значение, пока я находился в этом странном месте. Я сидел, мысленно разматывал тугие узлы собственного сознания и не переставал удивляться, как сильно запутались нити судьбы. Как все запущено!

Чуть позже я уже смотрел на этот бардак и собирался сделать так, чтобы стало проще, понятнее и логичнее. Вот оно все, можно пальцами подцепить и дернуть.

Все самое важное лежало на поверхности. И в тоже время оно было так глубоко, как я сам никогда не смотрел.

Постепенно я стал замечать, что муть начинает рассеиваться. Чем четче я осознавал самого себя, тем прозрачнее она становилась.

Да, я чужой в этом мире, но кому до этого дело? Только мне. Я сам себе придумал стены, сковал себя собственными мыслями. Рамки только в моей голове. Как и у всех, впрочем.

Пришло время расправить плечи и встать на ноги. И я был к этому готов.

Убийцы? Справлюсь. Долги? Отдам. Деньги? Заработаю.

Я могу все. Все, что угодно. И это будет моя игра и мои правила.

В следующее мгновение передо мной появился седой старик. Он выглядел так, словно вся муть впиталась в него — такой же белый, что аж глаза резало.

— Так гораздо лучше, как думаешь? Теперь хотя бы не двоишься.

— Рад увидеть вас.

— Ты не испугался? — белесые глаза внимательно ощупали мое лицо. — Даже не морщишься. Чудны дела.

— Вы всегда приходите вот так к хранителям?

— К каждому по своему. Вы же все разные, — туника цвета снега дрогнула в районе плеча.

— Как мне обуздать силу камня?

— Ты уже это умеешь. Это в твоей крови.

— Мне говорили, что должно быть видение. Вы их и посылаете?

— Порой глупцам нужно все объяснять в картинках и на их языке. Я одного не могу понять. Я вижу тебя одновременно старым и молодым. И при этом не ощущаю ничего необычного в твоей магии, — он задумчиво нахмурил брови, а потом хлопнул себя по лбу. — Да ты нездешний! Значит, получил второй шанс? Нравится тебе здесь?

Я удивленно моргнул, а потом коротко кивнул. Он знал про меня все, и нет смысла скрыться.

— Душа одна, а тела два, — как частушку произнес старик. — И то хлеб. Может, хоть в этот раз все пройдет нормально.

— Что пройдет нормально? — переспросил я.

— Как что? Жизнь твоя. Ты ж хранитель. Даже не так. Ты — Хранитель! С большой буквы. Это тебе не кот чихнул.

Рядом с ним из сгустка мути на мгновение появился натуральный кот, но старик развеял его одним движением руки.

— Ишь, ходит тут. Так о чем это мы? А! Ты главное, как до дела дойдет, подумай хорошенько. Камень скажет тебе, как надо, но решить ты должен сам. А теперь иди уже. А то какая-то красивая женщина того и гляди начнет хлестать тебя по щекам.

Я машинально дотронулся до лицу и вдруг понял, что у меня болит кожа. Удивленно моргнул и тут же оказался в собственном кабинете.

Надо мной стояла перепуганная Инга в домашней одежде и со слезами на глазах. И кончиками пальцев щипала мне щеки.

— Александр Николаевич! Проснитесь же!

— Все, хватит, я вернулся, — я аккуратно перехватил ее руку и прижал с горящей коже. — Как ты меня нашла?

— Я проверяла двери, и увидела свет в кабинете, заглянула, а тут вы лежите на столе и не дышите.

— Получается, ты спасла меня, — задумчиво сказал я. — Спасибо.

Инга смутилась, пробормотала «не за что» и попыталась отойти. Но я не дал. Держал ее за руку, потом прижал ладонь к груди, и замер. Служанка закрыла глаза, прислушиваясь к ровному стуку сердца.

Но это продлилось недолго. Инга дернулась и тихо спросила:

— Помочь добраться до спальни? Вы устали, раз потеряли сознание за бумагами.

Я едва различил ее шепот.

И кивнул. Не отпуская ее руку, мы дошли до моей комнаты, где я осел на кровати, не в силах пошевелиться. Инга села рядом и обняла меня. Такая она теплая итакая милая в этой розовой пижаме и желтом халате до пят. Я вдруг подумал, что так она выглядит даже еще красивее, чем в короткой форме служанки.

Так и не разжав ее пальцы, я лег на кровать и Инге пришлось лечь рядом. А потом заснул, смотря на ее милое личико и думая о том старике из камня.

Я все делаю правильно.

* * *

На следующее утро я проснулся один, с чувством, что могу свернуть горы. Мне не терпелось заняться делами, мысли прыгали с одного на другое, вызывая какое-то безумное желание действовать.

Торопливо съев завтрак, я глянул в блокнот с записями дел, а потом отправил Вайсмана за бумагами к стражникам. Каталог сейчас у меня на первом месте!

Я позвонил Олегу узнать, что он там напридумывал. Оказалось, что все уже отправлено почтой на мой адрес. Это здорово подняло мне настроение.

А через полчаса появился Вайсман и скороговоркой поведал мне о слухах, о газетчиках, о разговорах в обществе, а заодно и отдал мне документы от стражей.

Все складывалось просто идеально!

Чуть позже заглянул Причалов. Он внимательно посмотрел на мою довольную физиономию и что-то пробурчал.

— Ни слова не понял, Денис Алексеевич, — с улыбкой сказал я.

— Вы изменились. Вам нужно в тренировочный зал. По расписанию у нас занятия, — терпеливо повторил он.

Первой мыслью было отменить все эти занятия и продолжить работу над каталогом, но потом я вспомнил про свое видение и кивнул Причалову. Как раз сейчас тот момент, чтобы на практике увидеть изменения в магии. Получилось ли у меня? Или мне только так кажется?

Ох с какой надеждой и огнем в глазах я заходил в зал. Да у меня даже кончики пальцев зудели от желания запустить в мишень хороший такой сгусток силы!

Удивительное дело, я уже год в этом мире, но никогда такого не испытывал. Прав старик, я слишком закрылся, чтобы не показывать свою истинную сущность.

Но теперь хватит.

Едва я сложил ладони, как между ними вспыхнула магия и засверкали искры электричества. Я сжимал его, как пластилин, и оно неизменно слушался меня, принимая нужную форму. Так у меня получилось и копье, и короткие стрелы, и подобие хлыста.

Причалов смотрел на меня молча, но взгляд был довольным.

У меня все получалось, чтобы я не пробовал изобразить. Правда полноценный щит у меня не вышел, но это вопрос практики.

— Денис Алексеевич, что скажете?

— Вы молодец, — пробубнил он. — Впервые вижу, чтобы вот так за одну ночь проявились такие изменения в работе с магией. Что с вами произошло? Мне нужно это знать, чтобы использовать и с другими.

— Боюсь, что с другими не выйдет. Все дело в камне, — скромно ответил я. — Я понял его суть.

— Это же замечательно! — сказал он таким тоном, словно я разбил его любимую чашку. — Дело сдвинулось с мертвой точки. Теперь можно заняться тренировками всерьез.

Так, стоп, а до этого что было⁈

Я так удивился, что потерял концентрацию и щит с легким хлопком исчез. Причалов лишь усмехнулся в бороду и вдруг запустил в меня маленький шарик воды.

Конечно же я от него увернулся и мгновенно собрался, послав в его сторону три стрелы. Они с тихим треском пролетели через весь зал и воткнулись над головой учителя.

— Еще! — новый шарик воды был ощутимо больше и быстрее.

— Хлыст!

Искрящаяся лента разбила заклинание пополам, и меня окатило брызгами. От неожиданности я рассмеялся, а потом послал копье. Причалов живо сформировал огромный щит, который поймал мою атаку и отправил ее обратно.

На долю мгновения я растерялся, не думал, что можно отразить атаку другой стихией. Секунда замешательства стоила мне сожженных волос на руках, потому что я поймал копье руками и тут же его схлопнул.

— Неправильно! — рыкнул Причалов. — Еще раз!

И мы повторили.

В этот раз я уже знал, что будет и был к этому готов, выстав щит, в которое мое заклинание просто впиталось.

— Я бы хотел сказать, что этот вариант тоже не правильный, но он имеет право на жизнь, хоть и тоже опасен.

— И что в таком случае я должен делать?

— Как что? Развоплотить силу. Она же ваша.

О таком способе я и не подумал даже. Мы проделали это упражнение — с ловлей заклинания — еще несколько раз, пока я уверенно не начал управлять силой даже на расстоянии. Пару раз даже отзывал стрелы, когда те почти достали Причалова.

Впрочем, он не особо пытался их отбить. Просто ждал, когда я ударю снова.

— Почему вы не ставите защиту? — наконец спросил я, все еще опасаясь, что мои атаки прожгут в нем дыру.

— Слабо еще бьете, — пробубнил он. — Да и у меня защита на пиджаке, — он отогнул край ткани, и я увидел блестящую подкладку. — Бережет меня от электричества.

А я-то старался действовать аккуратно! Это же все меняет.

Я размял плечи и занял привычную стойку, которую не раз использовал на дуэлях. А потом резко выдохнул и сформировал целый пучок мелких стрел. Они искрились и переливались над моими ладонями. Больно не было, скорее щекотно.

Заклинание, как ласковый котенок, тыкалось мне в пальцы и будто просило: ударь посильнее!

И я ударил!

Сноп искр сорвался с рук, стремглав полетев к учителю. Тут-то он и заплясал! Стрелы били не в одно место, а по площади. Причалову, чтобы от них защититься, пришлось аж подпрыгнуть, что совсем не сочеталось с его полным телом, и в этом невероятном пируэте развернуть полотно щита.

Ему почти удалось отбить мою атаку, но одну стрелу он все же пропустил, и она подпалила ему штанину. Ткань занялась очень быстро. Веселые искры побежали наверх к самому дорогому, что есть у мужчины.

Впрочем, учитель нашел способ сберечь себя и опрокинул водяную стену на брюки.

Я ошарашенно смотрел на его хмурое лицо, потом перевел взгляд на ноги и с удивлением обнаружил, что у Причалова разноцветные носки на подтяжках.

С трудом сдерживая смех, я постарался взять себя в руки.

— Хорошо, очень хорошо, — бубнил он. — Но плохо. Плохо, очень плохо. Вы позволите прервать наши занятия? Мне нужно переодеться.

Я кивнул и отошел в сторону. Учитель вышел из зала, оставив после себя запах сгоревших волос и ткани. Я посмотрел на свои руки и радостно подумал, что это и есть настоящая магия.

Настоящая!

Это открытие вскружило мне голову. Почти так же я себя чувствовал, когда с отличием сдал экзамен по стрельбе, поразив все мишени. Мое фото тогда даже на доску почета повесили.

Здесь, конечно, такой доски мне не светит, но зато я уже понимал об этом мире чуть больше. Да и о себе тоже. И на кой ляд я раньше до такого не додумался?

Пока Причалова не было, я сходил в кабинет и осторожно взял в руки камень Королей.

— Спасибо, — прошептал я.

И он кольнул меня в ладонь теплыми искрами, принимая мои слова. Улыбнувшись, я поспешил на тренировку, но учитель сказал, что на сегодня занятия окончены. Видимо ему нужно переварить мою возросшую силу, да залатать брюки.

Я глянул на свои обожженные руки, но там, где прошлась моя магия, уже была чистая розовая кожа. Мне оставалось привести себя в порядок, чтобы встретиться с аристо, которых нашел Вайсман. Я много слышал о таких отщепенцах. Общество не принимало их, порой даже травило, демонстративно не пуская в свой круг. Им приходилось опускаться до уровня простых дворян и работать на обычных фабриках и заводах. Да, пусть производство в этом мире сильно облегчено магией, но люди все равно были нужны.

Все трое пришли друг за другом в течении часа. Я разговаривал с каждым из них, задавал вопросы.

Но из всех меня впечатлил только один. Он действительно хотел работать, не морща брезгливо губы. Двое, увидев меня, сначала спросили, где старший. Это сразу же испортило мое впечатление. Ради смеха я представлялся помощником князя Козырева и подробно расспрашивал аристо о их навыках и знаниях.

Я пригласил каждого на ферму, дал задание составить план оптимизации. Однако уже сейчас видел, что только Артем Ковалев заинтересован в этой вакансии.

Приятный молодой человек с открытым взглядом, светлыми волосами и интересным шрамом от виска до середины щеки. Говорил чисто, без заносчивости, слушал внимательно и сразу же показался мне человеком дела.

Он был из небогатой семьи, в которой остался лишь престарелый и почти лишенный разума старикан. Он уже не мог управлять кланом, и сейчас эта семья жила на остатки нажитых ранее средств. Артем давно уже понял, что ему не пробиться выше без связей, а эти самые связи никто не хотел с ним иметь.

В обществе ходили слухи, что старший Ковалев попал в некрасивый скандал, и это тянулось за ним тяжелым бременем, попутно перекинувшись и на Артема.

Для него предложение Вайсмана было той самой возможностью показать себя и заработать хоть немного денег для жизни. Еще я узнал, что он управлял еще двумя фермами, но как только выяснялось, из какой он семьи, с ним сразу же прощались. Даже несмотря на хорошую работу.

Он все это рассказал мне в лоб, и я оценил его честность. Обжегшись однажды, дуешь на все подряд. В ответ мне стало интересно, не боится ли он слухов обо мне.

Артем пожал плечами и ответил, что слухи берутся из пустоты и туда же уходят. Сам через это прошел. А деньги нужны всегда. Это было логично и правильно. Я ему поверил и мысленно уже дал ему работу.

Он, как и остальные все равно должны предоставить мне поэтапный план развития фермы. Посмотрим, что напишет Артем. Я с интересом бы это изучил.

Когда он ушел, я позвал Вайсмана и переговорил с ним по поводу Артема. Помощник широко улыбнулся и сказал, что знал, что Ковалев мне понравится. На него и была сделана главная ставка.

Конечно же я спросил, почему он все равно показал мне тех двоих. На что Вайсман ответил: «для сравнения». Да, на их фоне Артем выглядел самым нормальным.

Остаток дня я поглядывал в окно и наблюдал за репортерами. Они бросались к каждому, кто приближался к дому. Даже с заднего двора дежурили.

Я уже от них устал, тем более, что одного из них Вайсман поймал, когда тот попытался пролезть в крошечное окно в учебном классе. Собственно, репортер там застрял и начал звать на помощь. Кое-как вытащив его из узкой рамы, даже не разбив окно, я понял, что нужно что-то с этим делать.

Сначала я хотел выйти и пообещать проклясть, но тогда бы это считалось угрозой их жизни. А значит, на меня могут обратить пристальное внимание стражники.

Нужно придумать что-то другое. Опасность их тоже не испугает. Наоборот, прилипнут к окнам, как пиявки. Лишить их темы для статей? Тогда я не смогу продать ни единой вещи.

Но зато их можно использовать в своих целях. В голове тут же сформировался план.

Я поднялся, вышел из кабинета и, смахнув с пиджака невидимую пылинку, распахнул дверь, в то же мгновение оказавшись под пристальным вниманием жадных до новостей репортеров.

— Добрый день, господа и дамы, — сказал я. — У меня есть, что вам сказать.

Глава 17

Я стоял перед стаей акул и улыбался. Они уже вовсю тянули ко мне свои магические артефакты в виде ручек и застыли в ожидании каждого моего слова.

— Да, в этом доме действительно нашли замурованную в стену таинственную шкатулку. Я пока не выяснил, откуда она там взялась, но до выяснения всех ее свойств, ее забрали на хранение и изучение сотрудники стражи.

Я замолк, ожидая, пока пройдет волна вопросов, и только потом поднял руку, призывая к тишине.

— Как вы понимаете, пока вы рядом с домом, то, возможно, подвергаетесь опасности. Поэтому я настоятельно прошу отойти за территорию и не мешать охранным заклинаниям работать. Также я могу предположить, что это не единственная вещь в доме. И дабы исключить ненужные смерти и болезни, более прошу не подходить к дому. Мой долг — предупредить вас. Для меня весьма важно здоровье нашего общества, а вы, как я знаю, часто бываете среди сильных мира сего. Вряд ли кто-то будет в восторге, если вы на себе принесете остатки проклятий или другой чужеродной магии.

— Вы нам угрожаете? Или хотите уберечь?

— Правильный вопрос, — кивнул я репортеру в светлом пиджаке. — Вы важная часть общества, и в моих интересах, чтобы вы и дальше писали интересные репортажи. Особенно про меня, скромного хранителя камня Королей.

— Так это правда? Вы действительно хранитель?

— К сожалению, в связи с количеством собравшихся репортеров, обладающей сильной магией, связь с камнем устанавливается очень медленно. Поэтому я прошу вашей помощи. Обещаю дать вам подробную информацию через неделю. А сейчас прошу меня оставить.

Репортеры переглянулись, задали еще несколько вопросов и… разошлись. У меня аж сердце подпрыгнуло от осознания, что у меня получилось задуманное!

Теперь, когда вход в дом очищен от полчища этих жадных людей, можно принимать потенциальных покупателей. Или, на крайний случай Коршунова. Кстати, его давно не было видно.

С чувством исполненного долга, я вернулся в дом и не мог прекратить улыбаться. Что там следующее по плану? Захватить мир?

Давно я не чувствовал такого подъема. Все вокруг стало ярче, свежее, приятнее. Даже хмурая Алиса, и та казалось ангелом во плоти.

Завидев меня, служанка лучезарно улыбнулась и, вильнув задом, скрылась на кухне. Я вечером ее найду. Она тоже входит в мои планы.

Вернувшись в кабинет, я неожиданно понял, что успел сделать все, что хотел. И остаток дня у меня полностью свободен.

Но только я решил завалиться с книжкой к себе в спальню, на глаза попалось приглашение от Вяземских. До приема оставалось каких-то полтора часа.

Поехать или не поехать? Отец у Кости неприятный человек, да и последняя встреча как-то не задалась. Я отодвинул приглашение и вытащил из стопки другое. Чета Шумских будет тоже рада меня видеть на домашних посиделках.

С этими тоже все не так просто. Особенно после возведения меня в статус жениха Светланы.

Побарабанив пальцами по карточке, я взвесил все за и против.

Кого выбрать? Понятное дело, какое-нибудь третье приглашение! Мелькать в обществе мне все же нужно.

Не глядя, я достал из стопки еще одно письмо. О! Оказывается, меня ждут в книжном клубе. На кой черт им хранитель?

Хотя с другой стороны, они могут поведать мне последние сплетни. Там ведь в основном женщины собираются.

Решено! Туда и поеду.

Я крикнул Вайсману, и он вызвался отправиться со мной. Он наслышан был об этом клубе и заверил меня, что мужчин там тоже хватает, и что они еще те сплетники. Да и вообще, мне тоже пора приобщаться к модным местам нашего города.

Широко улыбнувшись, я пошел переодеваться, и с печалью обнаружил, что костюмов осталось всего два. Зато сорочек еще пять. На этот раз выбрал голубую.

Придирчиво рассматривая себя в зеркале, я в очередной раз думал о том, что нужно бы обзавестись положенными по статусу аксессуарами. Подумал и покачал головой. Как я до этого дошел?

Но в глубине души я понимал, что мне все это нравится. Я уже давно пытаюсь компенсировать все то, чего у меня не было в прошлой жизни. И только сейчас в полной мере это готов признать.

Наконец, собравшись, мы с Вайсманом вышли из дома и погрузились в машину. Не хватало разве, что оркестра, с какими серьезными минами мы это сделали.

Когда добрались, нас встретила приятная дама. В ее прическе были страусиные перья, в шею впилась нитка жемчуга, а на платье был такой глубокий вырез, что через минуту я не мог вспомнить черты ее лица.

Да, в этом мире женщины умеют произвести впечатление.

— Господа, рады вас видеть в нашем скромном книжном клубе, — низким бархатным голосом проговорила она. — Прошу за мной.

Вайсман немного задержался у дверей, но потом очень быстро нас догнал. Женщина повела нас через широкий холл, уставленный диванами и креслами. В них сидели расслабленные мужчины с осоловевшими взглядами. Возможно, это потому, что вокруг них с напитками расхаживали барышни-тростинки в весьма нескромных нарядах и подносами с вином.

В этот момент я стал подозревать, что это вовсе не книжный клуб, а что-то совсем другое.

Вайсмана встречали улыбками, а по мне проходились заинтересованными взглядами, снова оценивая и вешая ценник. Сделав благодушное лицо, которое соответствовало общей атмосфере, я шел за помощником и старался не крутить головой.

Дорогая обстановка: картины, ковры, фрукты из других стран. Все дышало богатством. Только порой это все великолепие портили потертые диваны, на которых я заметил прожженные дырки, да подтеки на обоях, которые пытались замаскировать роскошными шторами.

Я не удивился. Светское общество умело пускать пыль в глаза и очаровывать громкими этикетками.

Хозяйка довела нас до уютной гостиной, отделанной зелеными обоями, где мужчин было меньше, чем женщин, и пожелала нам приятно провести вечер.

Вайсман предложил мне присесть на диван и вручил мне бокал с рубиновой жидкостью. Пахла она на вид, как вино, которое я терпеть не мог. Но, глянув на другие подносы, понял, что ничего другого здесь не предлагают.

Это обстоятельство несколько испортило мне настроение, но я терпеливо ждал, что будет дальше. Помощник вежливо откланялся и ушел приветствовать своих знакомых, оставив меня одного.

Рядом со мной на диван тут же упал разодетый пожилой мужчина. Он оглядел девушек, смачно причмокнул и опрокинул бокал в себя одним махом. А потом, обдав меня благородными парами с тонкими нотками южного винограда и корицы, обратился ко мне.

— А вы слышали, что творится во дворце? — таинственным шепотом сказал он, пытаясь сфокусироваться на моем лице. — Я собираю самые последние новости оттуда.

— Нет, не слышал, — вежливо ответил я. — Расскажете? Я никому не скажу.

— Это большая тайна! — он икнул и подался ко мне, чуть не упав лицом в подушки. — Так вот, говорят, Романков, — тут он зыркнул на остальных, — сошел с ума. Да-да! Прям швырялся всем, что под руку попадется и даже кого-то задел.

— Убил?

— Да кто ж знает, но трупов из дворца не выносили.

— Странно, император произвел на меня приятное впечатление, — задумчиво ответил я.

— Так вы знакомы с ним? И что думаете? Он уже совсем стар или еще о-го-го?

— Склоняюсь к «о-го-го», но ваши сведения новее моих, возможно, уже все поменялось.

— Вот и я так думаю. Нечисто дело, ох нечисто, — он махнул одной из девушек, и она тут же заменила ему бокал. — О, это вино от барона Пяткина. Только у него четко прослеживается вкус чернослива. А вы какое вино предпочитаете в это время суток?

— Легкое, — сдержав лицо, ответил я. — А как вы говорите, вас зовут?

— Лесников, Ибрагим Николаевич, — гордо ответил он. — Лесная промышленность. Наш лес — ваш лес!

— Как интересно! — я картинно восхитился, поглядывая на девушек. — И как идут дела?

— Как вам сказать, — Лесников взмахнул бокалом, едва не выплеснув все на себя, — мы ведем дела с природниками, они растят для нас сырье, а мы продаем. Дерево сейчас, конечно, не так востребовано, но мы всеми силами стараемся поддерживать в людях мысль, что из такого материала дома крепче и лучше. Да и потом, камень он же холодный, обрабатывать долго. А вы чем занимаетесь? А то я что-то о себе, да о себе.

Взгляд мутных глаз перемещался от меня к девушкам и обратно.

— В настоящее время я могу позволить не тратить время на зарабатывание презренного металла, — загадочно ответил я.

— Как интересно! — икнул Лесников. — Благородно! Давайте я вас познакомлю со своими друзьями. Они вот где-то тут были, я пять минут назад их видел.

Он неопределенно махнул рукой и все же выплеснул вино из бокала. Но алые брызги не разлетелись по комнате, а застыли и вернулись обратно в хрустальные стены. Я украдкой проследил за девушками. И одна из них, блондинка в нежно зеленом платье выше колена, как раз завершала заклинание. Водница. Или винница? Как правильнее в текущей ситуации?

К слову, эти красотки не только вино разносили, но и всячески оказывали знаки внимания мужчинам. В том числе и мне. Особенно сильно старалась молоденькая брюнетка в салатовом аналоге кимоно. С одной стороны, это выглядело, как халат, но с другой — как платье.

— Сюзанна, а где те, с кем я пришел? — Лесников попытался собрать глаза в кучу и сосредоточился на вырезе ближайшей официантки.

— Они в голубой гостиной, — любезно сказала она. — Проводить вас?

— Чего это сразу меня⁈ Пусть сами приходят. Я же Лесников! Негоже мне свой зад поднимать по таким пустякам.

— Я приглашу их к вам. Еще вина?

— Да, только не этого, — он на секунду задумался. — Есть из провинции Брюско? Такое, терпкое и с оттенком груши?

— Для вас все что угодно. Сию минуту все организуем, — Сюзанна ушла, качнув бедрами, а Лесников чуть слюну не пустил, разглядывая ее формы.

Какой-то странный книжный клуб.

Вскоре в нашей, как я понял, зеленой гостиной — это, если ориентироваться на цвет платьев девушек, — стало тесно. Пришли двое друзей Ибрагима Николаевича, такие же осоловелые и плохо стоящие на ногах.

Упав рядом со мной на диван, они, не обращая на меня особого внимания, начали обсуждать последние сплетни из дворца. Я растопырил уши и ловил каждое их слово, при этом стараясь дышать через раз, а то от запаха спиртного я опьянел бы.

— И что там говорят? — спросил мужчина с усами, похожими на новенькую обувную щетку. — Все дело в женщинах или он просто начал сдавать?

— Женщины! Конечно, они, чертовки, — с готовностью откликнулся Лесников. — Всегда все из-за них, да, Сюзанна?

Он сально прошелся по ней взглядом, а она мило улыбнулась. Меня аж передернуло.

— Так вот, я слышал, что во дворец прислали новых, — добавил Лесников, — наш батюшка еще о-го-го!

Он кивнул на меня и улыбнулся.

— А я слышал, — встрял худющий мужчина с блеклыми глазами, — что это все его супруга. Травит его.

На него со всех сторон зашикали.

— Сергей Геннадьевич, осторожнее в выражениях. Дражайшая супруга императора — святая женщина! — громко заявил усач, опрокинув в себя бокал.

— Тогда я уж и не знаю, — пожал плечами блеклый. — Но поведение его изменилось. А это не просто так. На неделе я должен быть на приеме в честь приезда иностранных гостей. Там точно все встанет на свои места.

Я задумчиво слушал их разговор, грея в руках бокал. В горле пересохло, но пить вино я не собирался. В голове постепенно выстраивались хитровыкрученные цепочки событий, которые меня изрядно смущали.

Вот убивают Петровского, потом кинжал в мою сторону на приеме во дворце, еще Сапрыкин, которому тоже что-то от меня было нужно. Теперь еще и слухи про императора.

И посреди всего этого я, весь в белом. Ладно, в черном, но в белой сорочке. Связанные ли это события или я просто себе надумываю все это?

— Кстати, — вдруг подал голос Лесников, — хотел познакомить вас с моим новым другом, — его взгляд остановился на мне. — Замечательный человек, умный и с прекрасным чувством юмора.

Все уставились на меня. Я не представился, а Ибрагим Николаевич забыл узнать мое имя. Ситуация была щекотливая. В обществе не принято вот так представлять и при этом не понимать, кого именно.

— Козырев, Александр Николаевич, — вежливо ответил я на вопрошающие взгляды. — Рад знакомству.

— Он знаком лично с императором, — решил добить меня Лесников, вызвал новую волну интереса ко мне.

— Виделись один раз, — я пожал плечами.

— И что вы можете сказать по этому поводу, — спросил усатый. — Ждать плохих новостей или это временный упадок сил?

— Я не так близко знаком с его императорским величеством, чтобы делать какие-либо выводы. Думаю, нужно выждать.

— Говорил же, прекрасный человек! — радостно воскликнул Лесников. — Вы впервые здесь?

— Да, все верно. Осваиваюсь в высоком обществе, — скромно ответил я. — Очень все любопытно.

Мужчины заулыбались и осушили бокалы. Да сколько в них влезает⁈ Девушки отреагировали моментально, и у всех снова появилось вино. Только ко мне наклонилась брюнетка и тихо спросила:

— Вы не пьете, желаете ли чего-нибудь другого?

— Любого безалкогольного, — также негромко ответил я.

— Минуту, пожалуйста, — и она растворилась среди остальных красоток.

Я все еще никак не мог понять, что тут происходит. И Вайсман куда-то делся, сейчас только он мог ответить, где мы на самом деле находимся.

— Катерина, душа моя, — Лесников увидел брюнетку с кувшином. — А сыграй нам на арфе!

— Просим, просим! — присоединились к нему остальные.

Катерина смущенно заулыбалась, но сначала все равно заменила мне бокал. Я принюхался: вишневый сок. По цвету от вина не отличить. Теперь я смог спокойно утолить жажду, не выделяясь из толпы.

Поставив кувшин, брюнетка махнула другим девушкам, и они тут же освободили небольшой пятачок рядом с нами, а потом втащили здоровенную арфу.

Катерина села на стульчик, распахнула полы халата, чтобы было удобнее держать арфу стройными ножками, и начала играть. Томная и нежная мелодия расплылась по гостиной, разом очаровав всех присутствующих.

Я тоже впечатлился. Всегда знал, что такой инструмент существует, но никогда его не слышал. Хотя сейчас мое внимание больше привлекали обнаженные до бедер ноги Катерины, а не ее увлекательная игра.

Впрочем, как и всех остальных. Мы все так увлеклись выступлением, что даже не заметили, как и другие девушки присоединились к игре. Я увидел виолончель, скрипку и флейту.

Хотя нет, соврал, сначала я увидел еще одну пару ног, потом оголенное плечо и алые губы. И уже потом заметил, что ко всему этому прилагались инструменты.

Очень, очень и очень странный книжный клуб.

Когда трогательная мелодия закончилась и нам всем обновили бокалы, пришел Вайсман. Его глаза блестели, видимо, он тоже решил оценить продукты с местных виноградников.

Он подошел ко мне уверенной походкой, присел рядом на кресло и с дичайшей картавостью спросил, все ли меня устраивает. Я кивнул и продолжал поглядывать то на свеже приобретенных знакомых, то на девушек, которые уже привели себя в порядок и убирали инструменты.

— Узнали что-то интересное? — спросил я помощника.

— Да, — тихо ответил он, заслонив меня от остальных. — Тревожные слухи из дворца.

— Я это уже тоже услышал, — я кивнул ему за спину. — Что-то еще?

Не успел Вайсман ответить, как его толкнул усач и громко спросил:

— Кстати, а что вы думаете по поводу проклятья камня Королей? Говорят, оно смертельно! А новый хранитель так молод, неужели придется искать нового?

У меня поднялись брови, а Вайсман закатил глаза.

Усачу ответил Сергей Геннадьевич, важно поведав, что из надежных источников ему стало известно, что в доме хранителя нашли тайник с каким-то страшным артефактом. Возможно, именно он виноват в том, что магия сходит с ума.

Это меня уже заинтересовало. Не удержавшись, я решил уточнить, что он имеет в виду.

— Как? Вы не знаете? — удивился Сергей Геннадьевич. — Все об этом только и говорят. Маги, у которых сильные способности после того, как побывали рядом с домом хранителя, чуть не потеряли всю свою магию! Прав был тот репортеришка! Он клялся мне буквально час назад, что чувствует, как проклятье травит его.

— И что он собирается с этим делать? — вежливо поинтересовался я.

— Держаться от того дома подальше!

— Я слышал, что это лишь временный эффект и скоро он пройдет, — пожал я плечами. — Кажется, хранитель был очень недоволен, что его дом осаждали репортеры.

— И проклял их? — покивал усач. — Я бы тоже так с удовольствием сделал. Уж больно они пронырливые. Ну вот как они узнали, что у меня есть любовница⁈

— Постойте-ка, — Лесников задумчиво пожевал губы, и взгляд его начал проясняться. — А как зовут нового хранителя-то?

— Какой-то Козырев… — беспечно ответил усач и резко оборвал свою фразу.

В следующее мгновение на меня уставились несколько пар перепуганных взглядов.

Зараза!

Глава 18

— Позвольте узнать, — осторожно сказал усач, — вы же хранитель, да? Новый хранитель камня Королей?

Из его организма стремительно уходили винные пары. Я даже, кажется, видел стрелку спиртометра в его глазах.

— Все верно, — я не видел смысла это скрывать.

— И вы прокляты? — также аккуратно уточнил Сергей Геннадьевич, вильнув всем телом от меня.

— Вы верите этим слухам? — рассмеялся я. — Что я, скромный маг без каких-то там ведьминских штучек, мог проклясть целую свору репортеров?

— Да, действительно, чего это мы? — Лесников соображал чуть быстрее остальных. — А вы хитрец! Я никогда бы не подумал, что встречу здесь самого хранителя.

Я посмотрел на Вайсмана и мысленно задал ему вопрос: «а где это 'здесь⁈» Но помощник благодушно улыбнулся и сделал вид, что не понимает мой красноречивый взгляд.

— Приятно находиться в компании умных и высокообразованных людей, которых не сбить с верной дороги нелепыми слухами! — восхищенно сказал я.

— Предлагаю за такое выпить! — Сергей Геннадьевич поднял свой бокал. — За новых знакомых и верную дорогу!

Опрокинув в себя вино и вернув себе нужный уровень алкоголя в организме, вся компания предалась отдохновению. Они во все глаза смотрели на кружащих с подносами девушек и изо всех сил им подмигивали. Для меня это выглядел, как нервный тик, но девушкам нравилось. По крайней мере, они в ответ томно улыбались.

Ко мне наклонился Вайсман и спросил, которая из них мне понравилась больше всего. Я пожал плечами и указал на брюнетку в кимоно.

Затем произошло то, чего я совсем не ожидал. Повинуясь невидимому знаку моего помощника, Катерина тут же оказалась рядом и взяла меня за руку:

— Позвольте вам показать наш клуб, — проворковала она.

Довольная физиономия Вайсмана явно намекала, что не книги она мне пошла показывать.

И тут до меня дошло! Это не книжный клуб, а обыкновенный бордель! Бордель, чтобы его по самому дорогому! Ну спасибо, помощник, век не забуду!

— Говорят, хранители обладают удивительной выдержкой и силой, — продолжала ворковать Катерина нежным голосом, ведя меня вглубь здания.

Ее пальчики вцепились в мой пиджак и не отпускали. Мы прошли по пустому коридору и остановились возле дубовой двери с тремя сердечками почему-то синего цвета.

— Вот моя комната, — улыбнулась она. — Хотите чаю?

Чует мое сердце, что чая мне как раз и не дадут. Я мысленно рассмеялся. Никогда не пользовался благами продажной любви. И сейчас не мог никак решить, начинать ли?

В следующее мгновение Катерина распахнула дверь и придержала ее, картинно высунув ногу из-под полы платья. Стройную ногу. Она ей арфу держала. Это я хорошо запомнил.

Кровь, как и мысли, резко сменили место пребывания, скатившись к совершенно другой части тела.

Удивительная выдержка и сила, говорите? Сейчас я покажу ей удаль молодецкую, помноженную на многолетний опыт!

И решительно шагнул через порог, оказавшись в изящно обставленной спальне. За спиной мягко закрылась дверь, щелкнул замок и зашуршала снимаемая ткань. Катерина уже сбрасывала свое платье, оставаясь в короткой сорочке, почти не скрывающей изгибы ее тела.

— Иди же ко мне, хранитель! — произнесла она и протянула ко мне руки. — Я научу тебя азам любви.

— Еще кто кого, — усмехнулся я, потянув ее на кровать.

Катерина не ожидала от меня таких решительных действий и на какую-то долю мгновения растерялась. А я и собирался давать ей опомниться. Молодой организм, державшийся год на строгой диете, начал активно вспоминать, что значит обнаженная женщина рядом.

И успокоился только через три часа, когда у Катерины уже не было сил даже привстать с подушек. Не успел я отдышаться, а она уже посапывала, зарывшись носом в одеяло.

Уставший, но довольный, я принял душ, быстро оделся и отправился искать Вайсмана. Ноги слегка дрожали, но внутри была такая приятная легкость, что хотелось взлететь.

Я пока еще не решил, сказать помощнику спасибо и сделать выговор за самодеятельность.

В коридоре меня встретила сияющая хозяйка. Она заверила меня, что всегда здесь рады хранителю и что у меня здесь будет теперь персональная скидка. А моего помощника я могу найти в общей зале. Он уже час ждет меня.

Весь этот монолог сопровождался томным и голодным взглядом. Я не стал задерживаться здесь и сразу же поспешил вытащить Вайсмана из винного дурмана.

Разговаривать с ним было бессмысленно. Он только улыбался и подмигивал мне. Я махнул рукой и приказал водителю везти нас домой. Завтра разберусь с этим.

Эмоции от встречи с Катериной бурлили во мне яркими красками, но стоило мне добраться до спальни, я тут же выключился.

* * *

Наутро я проснулся полным сил. Снилось что-то воздушно прекрасное, как пляшущие вокруг костра лесные нимфы, одетые только в юбки из пальмовых листьев.

А вот Вайсман выглядел помятым и очень недовольным. Правда, старался бодриться, чтобы не упасть в моих глазах. Алиса молча поставила возле него кувшин с квасом и получила взгляд, полный благодарности.

Я не стал спрашивать про его самочувствие, тут было все понятно без слов, и налег на омлет. Есть хотелось так, будто я не видел еды неделю.

— Ваше сиятельство, полчаса назад звонил Илья Сергеевич, он хотел заехать к вам сегодня. Что ему передать? — спросила Алиса, забирая у меня пустую тарелку.

— Пусть приезжает, — я перевел взгляд на Вайсмана, — как дела с каталогом?

— Я как раз собирался звонить Инге.

— Не только позвони, но и присоединись. Он нужен мне очень срочно. А твои орлы уже на ферме?

— Уже как сорок минут, — он взглянул на часы.

— Проконтролируй. Чтобы там лишних разговоров не было и подлостей всяких. Что еще на сегодня? Опять сюрпризы?

Я не удержался и припомнил ему про вчерашнее. Он блеснул улыбкой и покачал головой.

— Пожалуйста, в следующий раз я должен знать, куда еду и для чего.

— Я был уверен, что вы знаете! — его брови взлетели над очками. — На сегодня пока запланированы только отчеты будущих управляющих.

Удивительно! Еще один свободный день! Что-то невероятное и даже подозрительное.

Отправив Вайсмана звонить Инге, я посмотрел на Алису и кивнул ей на стул.

— Расскажи мне про Ингу, — попросил я.

— Что вы хотите знать? — ее глаза уткнулись в тарелку, которую она так и не выпустила из рук.

— О семье, о характере.

— Обычная девушка, нас таких сотня на десяток, — тихо ответила Алиса.

— Недоговариваешь.

— Простите, вам лучше у нее спросить. Я не привыкла сплетничать о тех, с кем работаю.

— Но она действительно учится на историческом?

— Да, конечно, одна из лучших учениц! — с восторгом ответила она.

— Так почему же она простая служанка? Она могла бы устроиться на нормальную работу при кафедре, или где там студенты блистают своими знаниями по профилю учебы?

Алиса ответила не сразу, лишь с мольбой посмотрела на меня.

— Если у нее какие-то проблемы, — я вспомнил, как Инга вела себя прошлым вечером, — и если я могу как-то помочь, ты же мне скажешь?

— Александр Николаевич, ваше сиятельство, — она была растеряна, — это личная жизнь каждого из нас, и то, что с ней было на кафедре, остается на кафедре. Она выбрала быть служанкой, и это ее право.

— Алиса, я не спорю. Просто хочу понять.

— А ее вы про меня также спрашивали? — вдруг взгляд служанки изменился.

— А ты бы хотела этого?

Ответом мне были алые пятна на щеках и шее. Алиса и сама была не рада, что спросила, но отступать было уже поздно.

— Простите меня, — служанка сползла со стула и бросилась мне в ноги. — Простите! Я не должна была так себя вести! Я нарушила все правила поведения!

Ее голос звучал из-под стола глухо. Я машинально погладил ее по голове. И в этот момент в столовую влетел Вайсман. Увидев Алису на коленях передо мной, и мою руку на ее голове, он оторопело поднял брови, потом подмигнул и стремительно покинул помещение.

Мне даже не нужно было гадать, о чем он подумал.

Не о том! Не о том!

Тихо засмеявшись, я приподнял Алису за подбородок.

— У нас есть еще время до приезда Коршунова. И я знаю, на что его потратить. Пошли.

Ух! Меня понесло! Держите меня, маги! На следующие сорок минут мозги просто отказывались работать, отдав управление инстинктам.

Я сам себя не узнавал.

Утолив первый голод, я подгреб служанку к себе и попросил ее рассказать о себе. Так, я узнал, что Алиса из обнищавших мелких помещиков, которые уже давно отступили от принятых правил в обществе и работали на фабрике тканей. Только вот она, младшая из троих детей, решила пойти в служанки, чтобы не видеть вечную пряжу и нитки.

Хотя по ее недомолвкам скорее выходило, что ее хотели выдать замуж за правильного мужчину — на дцать лет ее старше, — и она просто-напросто сбежала из-под родительского крыла.

Я постарался перевести разговор на Ингу, мне все еще было интересно узнать о ее жизни. Разомлевшая Алиса, пригревшись на моей груди, сдала подругу как стеклотару.

Оказывается, на кафедре случилась крайне некрасивая история. Ее тогдашний руководитель решил, что было бы здорово завести роман с красивой студенткой. Не давал прохода, а когда понял, что ему ничего не светит, банально напал на нее, чуть не лишив невинности. Тогда повезло, что мимо проходила уборщица, которая вломила этому придурку шваброй, моментально охладив пыл.

Больше узнать не вышло. Но, как я понял, Инга старается на кафедре больше не появляться, так как тот мужчина все еще там работал. Историю смогли замять, выставив Ингу виновной.

И даже после такого она все равно вызвалась сделать каталог! В душу закрались неприятные мысли. Кажется, у меня на сегодня появились весьма интересные планы.

Поэтому я решительно выбрался из кровати и быстро собрался.

Я прекрасно знал такой типаж руководителей, которым, если отказали один раз, они все время будут преследовать свою цель. Синдром нарцисса. И такой человек никогда не остановится. И Инга сейчас там!

Один я все же не поехал, крикнул Вайсману. Тот уже дозвонился до института, но про Ингу ничего узнать не смог. Это всколыхнуло у меня беспокойство, и я понял, что нужно торопиться.

За руль сел сам помощник. Надо бы уже скорее и самому права получить, пусть мне такое и по статусу не положено. Вдруг какая ситуация, а я не знаю, где в машине рычаг зажигания⁈ Нет, знал, конечно, но перед инспекторами дорожной службы простого знания недостаточно.

Выкинув эти размышления из головы, я быстро обрисовал Вайсману ситуацию. И судя по тому, как сошлись на переносице его густые брови, он был готов поддержать меня в любом варианте развития событий.

До института мы добрались за полчаса, встряв ненадолго в пробку на кольцевой дороге. Но так или иначе, мы все равно доехали очень быстро.

Заминка возникла на парковке перед главным корпусом. Привратник долго не хотел нас пускать, мотивируя это отсутствием студенческого билета. Но две приятно шуршащие бумажки решили это дело.

По зданию мы с Вайсманом сначала шли спокойно, ничем не показывая напряжения. Мне давалось это нелегко. После общения с камнем Королей с меня словно слетела плотная ткань, разом обнажившая все чувства.

Мне хотелось смеяться громче, бить сильнее, любить жарче. Вернусь, нужно снова поговорить с тем стариком, может ему есть, что еще мне рассказать.

Но все это потом, сейчас мне нужно найти Ингу.

Коридоры института были наполнены красивыми барышнями, которые ни черта не знали о том, где находится историческая кафедра. Их интересовало лишь одно: женат ли я или мой помощник. Кажется, еще минут десять и мне придется пробиваться среди желающих женить меня на себе с боем!

Мы заглянули почти во все двери, прошлись по всем этажам и даже заглянули в библиотеку. Я сделал пометку у себя в памяти обязательно сюда вернуться, потому что количество книг на полках меня приятно поразило. Но Инги нигде не было, и ее никто не видел.

— Думаю, нужно найти ту самую уборщицу, которая отоварила того руководителя, — сказал я Вайсману.

— Вы не узнали его имя?

— Нет, Алиса не знала.

Блуждание по вытоптанным дорожкам ковра меня уже порядком утомило. Повезло нам в столовой, где пахло кислой капустой и сосисками. Вайсман смог узнать у одной из помощниц на кухне, что уборщиц можно найти на нулевом этаже.

Я даже не мог подумать, что тут еще и подвал есть. Хотя, почему бы ему здесь и не быть? Не для провинившихся, а для склада, к примеру.

Нам повезло буквально через несколько минут. На лестнице мы встретили дородную женщину с ведром и шваброй. Она и была той самой уборщицей, что спасла Ингу в прошлый раз. Ева Павловна начала нам подробно рассказывать про тот случай, но была безжалостно прервана четким вопросом: где кафедра?

Проникнувшись серьезностью момента, она сразу же направила нас в нужную сторону. К слову, наконец, стало известно имя того руководителя: Павел Алексеевич Шатков.

Вот хоть бы кто сказал, что историческая кафедра находится в отдельной пристройке⁈ Ну кто так строит, а⁈

Я уже злился, и мне казалось, что мы потеряли с этими поисками прорву времени и еще чуть-чуть, и будет поздно.

Когда мы с Вайсманом добрались до этой чертовой пристройки, во мне уже кипел гнев, смешанный с безумным беспокойством. Мысленно я уже представил, как этот Шатков зверски напал на беззащитную Ингу. Все время боялся, что мы найдем ее в разорванной одежде и в слезах.

Возле кафедры мы не заметили никакой охраны, а двери были плотно закрыты изнутри. Пришлось воспользоваться магией, чтобы сломать замок и проникнуть внутрь.

На первый взгляд казалось, тут вообще никогда никого не бывает. И пусть не было на полу пыли и не свисали лохмотья паутины, выглядела пристройка заброшенной и пустой.

Но стоило нам переступить порог, я услышал глухую возню и удары обо что-то мягкое. В тишине они звучали особенно тоскливо.

Не успев ни о чем подумать, я рванул в сторону, откуда шли звуки. И сразу же уперся в еще одну запертую дверь. Сквозь мутное стекло я смог разобрать только два пятна. Большое темное и маленькое светлое. И они явно боролись.

Сформировав на ладони небольшой сверкающий молниями шарик, я саданул им по двери. Грохнуло так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Дверь, конечно, вынесло, и я сразу же влетел в небольшое помещение.

— Что вы себе позволяете⁈ — взревел крупный мужчина в черном костюме с оторванным рукавом. — Вы не имеете права здесь находиться!

За его фигурой я с трудом разглядел женские ноги в бежевых брюках.

В моей руке появилось опутанное искрами копье.

— Оставьте девушку в покое, — с нажимом произнес я.

— Да кто вы такой и что себе позволяете? — набычился Шатков. — Это моя девушка, и я решаю, что с ней делать.

Женские ноги сильнее поджались, девушка явно боялась и пыталась слиться со стеной.

— Инга, вы в порядке? — спросил я, проигнорировав выпад Шаткова.

— Александр Николаевич, это вы? — сдерживая слезы, спросила моя служанка.

В каморку протиснулся Вайсман и стало совсем тесно.

— Еще раз спрашиваю, кто вы такие⁈ — взревел Шатков.

Он был зол, что его прервали, и в то же время был испуганналичием двух магов с боевыми заклинаниями в руках. И не придумал ничего лучше, чем вызвать свою, огненную магию.

Теперь градус ситуации накалился в десятки раз. Он мог психануть и спалить тут все одним махом. Себя в том числе.

— Сейчас ты тушишь свою зажигалку, выходишь отсюда и забываешь навсегда о работе здесь и о нападении на беззащитных девушек, — жестко сказал я.

— А то что? — оскалился он.

Да, он чувствовал себя сильнее со своим огнем против воздуха и электричества. Но он же не знал, что я хранитель, а это добавляло очки в мою пользу.

— Будешь продырявлен в особо важных местах, — копье в руке сменилось на пучок стрел. — Предупреждаю в последний раз.

Краем глаза я наблюдал, как Инга отползает подальше от Шаткова и прячется за опрокинутой партой. Вид ее разорванной кофты и заплаканных глаз сорвал мне забрало.

И несколько стрел сорвались с моих рук, полетев прямо в здоровяка.

Глава 19

Когда пучок стрел сорвался с моих ладоней, я думал только об одном, чтобы Шатков не бросил в ответ огненный шар, и пламя не задело Ингу. О себе или Вайсмане я не волновался. Мы взрослые мальчики, справимся.

Наш противник вместо атаки развернул щит, и часть моего заклинания увязла в нем, кроме одной стрелы. Она-то, повинуясь моей задумке, сделала то же самое, что и на занятиях с Причаловым — подпалила штанину.

Весело пожирая ткань, электричество побежало выше. Шатков не сразу обратил на нее внимания, думая, что это жар от его щита. И начал что-то подозревать, осознав, что я стою и улыбаюсь.

— Твою-то растудыть! — как деревенский парень закричал он, подскочив на одной ноге.

Его щит тут же схлопнулся сам, оставшись без подпитки.

— Давайте я ему врежу? — спокойно предложил Вайсман, глядя на скачущего Шаткова.

— Подожди, это не наша битва, — проговорил я, не спуская взгляда с Инги.

Она-то и закончила это нелепое сражение, быстро вытянув ногу перед Шатковым. Он, конечно же, запнулся и с отборными ругательствами упал мордой в пол.

— Так, тебе и надо! — Инга зло пнула бывшего руководителя и гордо посмотрела на нас с помощником. — Всегда хотела это сделать!

И только потом снова превратилась в маленькую девочку с опухшими от слез глазами.

— Идем отсюда, — тихо сказал я ей на ухо, а потом громче, уже для Шаткова. — Еще раз увижу здесь, прокляну так, что всегда будет на полшестого.

А потом вывел Ингу из каморки. Она совсем расклеилась и едва шла. Пришлось Вайсману поднять ее на руки.

И когда мы уже выходили с кафедры, нам навстречу шла та самая Ева Павловна.

Она увидела нас с Ингой, довольно кивнула и добавила:

— Там поди, грязищу развели! Нужно убрать. Сейчас Ева всю грязь шваброй-то отмоет.

В ее тоне я явно различил недвусмысленное обещание добавить Шаткову еще пару обидных тумаков.

— Вы не волнуйтесь, Инга Семеновна, я за ним прослежу. И Федорычу все доложу. Будьте покойны. Все сделаю. Не извольте печалиться.

У меня аж глаза на лоб полезли от такого обращения. С нами она так не говорила! Я посмотрел на заплаканную служанку. Чувствует мое сердце, Алиса про нее рассказала далеко не все.

Но пытать вопросами о семье я Ингу пока не стал.

— Поехали в сторону дома, — устало сказал я Вайсману.

В машине я сел рядом с Ингой, завернув ее в свой пиджак. Она все еще плакала, но уже не так сильно. Я выдал ей платок, чтобы она вытерла лицо.

Вайсман вел очень аккуратно, на предельно разрешенной скорости, фактически усыпив служанку. Подъехав к дому, мы еще долго не двигались с мест, чтобы дать ей еще немного поспать.

Зря, кстати. Она даже не дернулась, когда мы вытащили ее из машины и отнесли в спальню к Алисе. Та сразу захлопотала и уложила подругу в кровать. Перед тем как выйти из комнаты, я знаками показал, что хочу поговорить с Алисой. Она кивнула и закрыла за нами дверь.

А мы с Вайсманом засели на кухне. Мой организм настоятельно требовал еды. И много!

Соорудив себе здоровенный бутерброд под внимательным взглядом помощника, я сел за стол и, наконец, выдохнул.

— Не хотите выпить? — вдруг спросил Вайсман.

— Нет, я же не пью, — дернул я плечом.

— А как же в книжном клубе?

— Там был сок, Катерина как раз мне его приносила.

— И вы все это на трезвую? — с нотками восхищения и одобрения.

— Что все? — не понял я и откусил здоровенный кусок.

Вайсман на мгновение подавился чаем и удивленно на меня посмотрел.

— А, вы же впервые там были, — потянул он, а я заподозрил что-то неладное. — Мадам Камилла всегда рада новым членам клуба и просит девушек проводить их в особую комнату.

— Продолжай, — напряженно сказал я, с трудом прожевав кусок.

— Она самая не изолированная от звуков. Зачастую, конечно, там особо ничего не разобрать, но… — он уважительно на меня посмотрел, — зато у вас есть большая скидка и личное одобрение мадам.

Если бы не бутерброд в руках, я бы Вайсмана придушил. Честное слово! Так, меня подставить! Нет, в глубине души мне было немного приятно, но гневаться это не мешало.

Поэтому я сформировал маленькую молнию и послал ее в помощника. Она лихо забралась ему под пиджак и жалила его безумной пчелой.

Вайсман подскочил и хохоча начал хлопать себя по всему телу, чтобы поймать ее. Смеялся так заразительно, что я тоже не выдержал и присоединился к нему.

Конфликт, можно сказать, был исчерпан.

Чуть позже, когда я уничтожил еще два бутерброда, к нам вышла Алиса и сказала, что Инга заснула.

— А теперь рассказывай, — я был серьезен как никогда. — Кто она на самом деле?

Служанка жалобно на меня посмотрела, но безропотно села рядом за стол и обхватила чашку с чаем двумя руками.

— Ее полное имя Инга Семеновна Барская. Она дочь Семена Алексеевича Барского.

— Это министра иностранных дел⁈ — выдохнул Вайсман.

— Да, все верно, — кивнула она. — Они давно в ссоре, и Инга предпочитает делать вид, что фамилии — просто совпадение. Иначе бы ее никуда не приняли на работу.

— Но зачем? — я отложил пустое блюдце и непонимающе смотрел на Алису.

— Когда от тебя требуется больше, чем ты можешь или даже просто хочешь, приходится бороться за себя. Она же гордая. Вся такая независимая. Еще давно решила, что пойдет на исторический, даже против воли родителей. Отец бился с ней несколько лет, пока не смирился и не отпустил на все четыре стороны. Мать еще хуже приняла все это. Вы же знаете, как обычно, говорят? Что скажут в обществе! Для Анны Дмитриевны это было важнее счастья младшей дочери. Да и потом, у нее осталось еще трое детей, их-то она из ежовых рукавиц не выпускала.

Для нее это была почти личная история, так как за нее тоже все решали родители. С той лишь разницей, что им пришлось принять ее выбор, а вот Инге не повезло.

— И она совсем не общается с родными? — спросил я.

— Нет. Вроде отец уже давно смирился, даже иногда переводит ей деньги, но Инга неизменно отказывается, возвращая все ему обратно. Я уже, сколько билась над тем, чтобы она хотя бы разок поговорила с ним, но она ни в какую. Говорю же, гордая. Вы позволите, я пойду ее проверю.

Я задумчиво кивнул и не двинулся с места. История стара, как мир. Вечная борьба родителей и детей. А вот просто обсудить наболевшие вопросы гордость у обеих сторон не позволяет.

В моей прошлой жизни все было просто: мать хоть и переживала за меня, но всегда поддерживала. Отец тоже, как умел. Хотя, признаться, умел он очень плохо. Но я знал, что в случае чего, всегда буду желанным гостем дома.

Сейчас же влезать в отношения Барских друг с другом я не собирался.

— Так, ладно. Ждем Коршунова и занимаемся делами, — я резко поднялся.

— А вы не боитесь, что Шатков подаст жалобу? — вдруг спросил Вайсман.

— Теперь-то точно нет, — улыбнулся я. — Если вдруг хоть одна живая душа донесет отцу Инги, что на нее напал какой-то там руководитель занюханной кафедры, он от института камня на камне не оставит.

— Вряд ли Шатков знает, кто ее отец, — произнес Вайсман.

И я понял, о чем он думал. Если вдруг этому идиоту придет в голову подать кляузу на мои действия — пусть сначала узнает, кто я — тогда сам же об этом пожалеет. Но я был бы не против.

С легким сердцем я отправился в кабинет, ждать визита Ильи Сергеевича. Но вскоре вместо него пришли совершенно другие гости.

— Госпожа Шумская с компаньонкой, — доложила Алиса через час.

— Которая? — лишь успел спросить я, как в кабинет заглянула Светлана.

— Та, что помоложе, — с улыбкой, за которой скрывалась ревность, ответила она.

Компаньонку я отправил на кухню, чтобы не мешала нашему разговору. Туда же я послал и Вайсмана.

— Что привело вас ко мне? — моя бровь изогнулась.

— Все хотела узнать, почему ты не отвечаешь на приглашение моей матушки, — Светлана сбросила накидку на спинку кресла и упала в него, вытянув ноги. — И почему ты со мной так официально? Будто мы три года не учились вместе.

— Не вместе, а в параллели, — машинально поправил я. — Так что привело тебя?

— У меня к тебе деловое предложение.

— Жениться на тебе?

— А ты уже согласен?

— Нет, подруга, так дела не делаются, — я внимательно окинул ее взглядом. — Рассказывай все по порядку.

— Ну вот что ты сразу? От Вяземского, значит, просто так защищал, а как жениться, то сразу все тебе выкладывать?

— Мотивы женщины — всегда загадка, — широко улыбнулся я. — Раз сама пришла, значит, дело серьезное. Даже не побоялась проклятья. Только одну служанку взяла.

— Проклятье? Серьезно? — расхохоталась она. — Это сказка для жадных, но не для деловых людей.

— Давай уже к делу, а то скоро нагрянут все эти жадные люди и мне придется всеми силами не уподобиться им.

— Ладно, уговорил. Чаю не предложишь?

— Не увиливай от темы, — я сдвинул брови, но боюсь, эффект был не такой, как если бы их сдвинул Вайсман.

— Вяземского за историю с дуэлью и поджогом столовой выгнали из академии. И его отец искренне считает, что это ты тому виной.

— Даже так? А на приеме он мне ничего не сказал.

— Письмо пришло на следующий день. Так что, будь аккуратен.

Я глянул на карточку Вяземских и аккуратно отложил в сторону. Как ловко его отец выкрутил историю! Плюс еще то нападение на меня, под которое попал Костя. Да, что-то дружба наша не задалась с самого начала.

— И это та самая новость, с которой ты пришла? — поинтересовался я. — Как-то слабо для тебя.

— А ты так хорошо меня знаешь? — усмехнулась она и подалась вперед. — Статус хранителя позволяет обществу перетрясти все твои секреты. И то, как ты вел себя в академии, да и просто на улицах — все уже известно. Плюс это нелепая история с проклятием! Боги, да матушку чуть не разорвало, когда она это услышала! Каждый час проверяла меня, чтобы убедиться, что меня твоя… — она на секунду задумалась и потом выдала другим голосом, — сила не попортила.

И заливисто засмеялась. Я лишь скупо улыбнулся. В глубине души я выдохнул. Значит, брак с Шумской мне не грозит.

— Продолжай, — попросил я, когда она успокоилась.

— Это тоже не тянет на визит к тебе? А может, ты мне просто нравишься? — она мне подмигнула, но я не никак не отреагировал. — Да что ж ты такой непрошибаемый. Ладно, слушай. Я подслушала один весьма интересный разговор. Мол, наш власть держащий, — быстрый взгляд наверх, — находится на грани. И этим непременно воспользуются.

— А мне-то это ты зачем говоришь? — сухо спросил я.

— Так ты ж хранитель! Должен следить за ним! — всплеснула она руками.

— Я должен подтвердить, что власть передана тому человеку, а не вмешиваться в политические дрязги.

— Скучный ты, — махнула она рукой. — Это же будет событие века!

— Это я-то скучный? Это ты от скуки здесь сидишь, — я откинулся на стуле. — У тебя все?

— Ах ты! — она подскочила, сжала кулачки и грозно на меня посмотрела. — Правильно мне матушка сказала, нечего мне с тобой клятвами обмениваться!

— Значит, все-таки про брак пришла спросить. А сплетни для дополнительного веса принесла? Я разочарован.

Она заметалась по кабинету, сгребая свою накидку и неловко пытаясь ее натянуть. Я поднялся, нужно же оставаться мужчиной в любой ситуации, и подошел к двери, чтобы ее открыть. Светлана подлетела ко мне, в ее глазах сверкали яркие молнии.

— Ты! Ты! — у нее не хватало слов, чтобы побольнее меня уколоть, еще чуть-чуть и она бы начала колотить своими маленькими кулачками мне в грудь.

Светлана стояла так близко ко мне, я даже ощущал тепло ее тела под всеми слоями модного платья. В какой-то момент она все же решили меня стукнуть, но я успел перехватить ее тонкие запястья, прижать к стене и с жаром поцеловать.

Секунду она билась в моих руках, но потом из груди ее вырвался стон, и она подалась ко мне. Но я ее уже отпустил, чтобы наконец, открыть дверь.

Шумская шокировано замерла, окинула меня долгим взглядом и вдруг с улыбкой облизнула губы.

— Нет, все-таки матушка моя неправа, — после чего крикнула свою компаньонку и, царственно качая бедрами, покинула мой дом.

Я с любопытством смотрел ей вслед, думая вовсе не об императоре и состоянии его здоровья.

В таком благодушном виде меня и застал Вайсман, который привел Илью Сергеевича.

— Александр Николаевич! — в кои веки Коршунов был трезв. — Как я рад вас видеть! Есть новости? Что вынесли стражи из вашего дома? Общественность вся в нетерпении узнать, что это было.

— Илья Сергеевич, а расскажите мне про Барского, — я проигнорировал его вопрос. — Знаю, что он министр, а больше ничего.

— Он хочет купить у вас что-то? — оживился Коршунов. — Не думайте, что его что-то привлечет. Скорее всего, кто-то решил воспользоваться его именем. Семен Алексеевич отличается строгими взглядами на траты и не позволяет себе много предметов роскоши.

— Нет, не по такому поводу у меня вопрос. Услышал это имя, а теперь стало интересно.

— Да? — он моргнул и из торгаша превратился в нормального человека. — Министр иностранных дел, весьма серьезный. Слухов про него немного. Разве что в семье как-то был разлад, но говорили недолго. Должность, сами понимаете, обязывает. Много ездит по разным странам, как раз скоро будет выступать на съезде заграничных коллег. Буквально завтра. Или послезавтра? Не могу вспомнить.

Он огляделся в поисках предложенных напитков, но мой стол был завален бумагами. А шкафчик со спиртным был закрыт. С трудом удержав разочарование, Коршунов попытался вернуться в русло торговли.

— А как там дела с каталогом? У меня три клиента, хотя его видеть.

— Илья Сергеевич, не торопите события. Не установлено еще воздействие той шкатулки на остальные предметы. Да и потом, это все нужно держать в строжайшей тайне, а вы говорите, что от желающих купить прохода нет.

— Это исключительно доверенные люди! — заверил меня он. — Я в них полностью уверен. Ни слова лишнего, ни взгляда!

— Хорошо. Каталог составляется вручную. Не все данные быстро находятся. Так что, как только будут готовы черновые образцы, я сразу вам позвоню.

— Спасибо, спасибо огромное! — в его глазах сверкнули горы золотых монет.

Мы еще поговорили о разных мелочах, Коршунов все порывался пройтись по дому, но я его останавливал. А в самом конце своего визита Илья Сергеевич вдруг огляделся в поисках лишних ушей и тихо у меня спросил:

— Я видел тут машину Шумских, Александр Николаевич. Это правда, что они согласились на брак с вами?

— И откуда вы только берете эту чушь⁈ Светлана Павловна приезжала с визитом вежливости, как дань нашей дружбы в академии, — пожал я плечами. — Общество слишком внимательно следит за мной. Могли бы что-то придумать получше.

— Например? — он превратился в один большой знак вопроса.

Я внимательно на него посмотрел, зная, что каждое сказанное мной слово, будет через пару часов в ушах самых отъявленных сплетниц города.

— Боюсь, что мне нечего вам сказать, — развел я руками. — Я скромный хранитель камня Королей и не хочу становиться героем слухов. И без этого про меня постоянно говорят. Не успеваю слушать отчеты своего помощника. А ведь сплетнями сыт не будешь.

— Я понял! — просиял Коршунов. — Все понял! Засим разрешите откланяться. Жду звонка!

Как-то он подозрительно бодро это сказал. Впрочем, я почти сразу выбросил его из головы, потому что в этот момент глянул в окно.

Там уже, как несколько минут разворачивалась весьма неоднозначная картина. Вайман, который весь разговор с Коршуновым делал вид, что очень интересуется документами, застыл рядом со мной.

— У меня такое ощущение, что через пару минут нас будут брать штурмом, — вдруг сказал он. — Это машины стражников, причем особого отдела.

— И что им нужно? — задумчиво спросил я, глядя на улицу, выходят двое мужчин и активно размахивают руками.

— Хорошо бы, если они сначала постучат и все расскажут. Но, боюсь, здесь все серьезнее.

И он оказался прав, потому что из машины вышли четверо магов и, основательно вытоптав лужайку перед домом, вскинули руки. С их пальцев в нашу сторону потекли потоки магии, которые быстро окутывали все здание плотной дымкой.

К нам прибежала испуганная Алиса и сказала, что на заднем дворе то же самое. Даже Коршунов не смог выйти за завесу.

— Нас окружили, — мрачно проговорил Вайсман, отталкивая меня от окна. — Но почему нет переговорщика⁈

Глава 20

Завеса удержания, а именно так ее называли на уроках защитных чар, была любимым заклинанием стражей.

По крайней мере, мне так сказал Вайсман, который вот уже две минуты уговаривал меня скрыться у себя в комнате. Но меня такой расклад дел не устраивал. Наоборот, я ударил рядом с его головой мелким зарядом молний и решительно отправился к дверям.

Коршунов уже стоял в главном холле, осторожно посматривая на людей, которых на улице становилось все больше.

— Ваше сиятельство, я бы не рекомендовал вам выходить. Вас, кажется, собираются штурмовать, — он на мгновение отвлекся и заинтересованно посмотрел на меня. — Не подскажете, в связи с чем?

— Вот сейчас и узнаем, — мрачно сказал я, распахивая дверь. — Господа! Прошу немедленно объяснить мне, что тут происходит!

В ответ маги ощетинились жезлами. Но я продолжал стоять с самым серьезным лицом, на которое только был способен.

— Кто ответственен за это представление? — громко уточнил я, когда понял, что ответа мне просто так от них не добиться.

И маги зашевелились, поглядывая на машину, что была припаркована дальше всех. В наступившей тишине, прерываемой только легким треском завесы, раздался короткий хлопок двери, и на улице вышел крепкий мужчина в очень дорогом и стильном костюме. Его лицо было гладко выбрито и очень загорелым. Кажется, он месяц отдыхал где-то на юге и теперь выглядел чужеродно среди остальных белокожих людей.

Следом за ним вышли еще трое, судя по мордам кирпичом — охрана. А наперерез выскочил еще один, в помятом костюме и с бляхой стражников на поясе. Он перехватил загорелого и стал ему что-то говорить, активно размахивая руками.

Но хватило всего одного взгляда, чтобы охрана убрала стражника с дороги. За этим было интересно наблюдать.

Наконец, загорелый дошел до края лужайки и остановился.

— Мне сказали, что вы удерживаете мою дочь силой, — он говорил тихо, но внутри его полыхал едва сдерживаемый гнев.

— Добрый день, Семен Алексеевич, не ждал вас так рано, но рад встрече, — спокойно ответил я. — Заходите в дом, а то тут слишком много людей собралось. Поговорим.

Барский, а это был он, сделал шаг, но охрана его не хотела пускать, с беспокойством поглядывая на меня. Министр отмахнулся от них и неторопливо, как и положено сильным мира сего, дошел до дверей и зашел в дом.

— Это правда? Вы удерживаете ее силой? Кто вас послал и что вам от меня нужно? — с порога спросил он.

— Но вы так спокойно зашли сюда, значит, не сильно верите в это.

— Где она?

Я кивнул Алисе, и та моментально испарилась.

— Она спит. Слишком распереживалась. Но смею заметить, ваша дочь умеет за себя постоять. Давайте пройдем в столовую и подробно все обсудим.

В воздухе чуть ли не трещало от напряжения, мы с министром смотрели друг на друга, оценивая степень угрозы. По моему мнению, ее здесь не было, но он-то считал иначе. И не двинулся с места, оставаясь стоять в холле.

А вот охрана зыркала во все стороны, готовая в любую секунду заслонить своими квадратными телами начальника от неожиданной атаки. И даже когда из коридора вышла заспанная Инга, кутаясь в домашний халат, они сначала дернулись, а потом уже подумали.

— Папа? — растерянно сказала служанка. — А что ты тут делаешь?

— Мне сообщили, что тебя похитили и держат здесь в плену, — с явным облегчением сказал он. — Но сейчас я вижу, что это не так. Но почему у тебя ссадина на лбу?

— А теперь нам точно хорошо бы пройти в кабинет и там побеседовать, — я смотрел не на Барских, а на Коршунова, у которого аж глаза заблестели.

Семен Алексеевич мазнул взглядом по Вайсману, по Илье Сергеевичу, а потом кивнул охране. Этих двоих сразу потеснили, что-то, нашептывая, а мы втроем прошли в кабинет.

— Пока мы не закрыли двери, Семен Алексеевич, снимите, пожалуйста, осаду с дома, — я глянул в окно.

— Гриша! — громко позвал Барский одного из охранника. — Отпусти людей, пожалуйста.

— Спасибо, — я улыбнулся. — А теперь можно и поговорить.

— Пап, ну чего ты опять? — огрызнулась Инга больше по привычке, чем всерьез, и забралась в кресло с ногами. — Все хорошо, я живая. А ссадина, это я подралась неудачно.

— Я должен отметить, что удачно, — добавил я, и Инга улыбнулась.

— Дорогая, — строго сказал ее отец, — а теперь расскажи все по порядку. И начни с того, как ты тут оказалась. Не сейчас, а вообще.

Это все было сказано таким тоном, что я сам был готов поведать ему о чем угодно. Инга же вздохнула, и я смог услышать, наконец-то, всю историю.

Оказывается, после того как она отвоевала свое законное право делать что хочет, Инга столкнулась с финансовыми проблемами. Привычный образ жизни дочери министра никак не соответствовал скромной должности ассистента на исторической кафедре. Поискав различные варианты, она откликнулась на предложение Алисы и с легким сердцем пошла в служанки.

Работа была непыльная, ее никто здесь не знал, да и с учебой можно совмещать. А если учитывать, что она могла здесь ночевать и хорошо питаться, то и вообще, красота сплошная.

Пока не случилась неприятная ситуация с Шатковым. Как бы аккуратно Инга об этом ни говорила, отец ее отреагировал вполне ожидаемо: у кресла треснул подлокотник.

На логичный вопрос Барского, почему она не пришла к нему в такой ситуации, Инга пожала плечами и сказала, что сама должна была разобраться. В глазах Семена Алексеевича я увидел одновременно гордость за дочь и желание четвертовать Шаткова. И я был с ним солидарен в этом порыве.

Потом Инга перешла на рассказ про каталог, — в мою сторону полетел уже заинтересованный взгляд от Барского, — а затем уже к самой драке на кафедре.

— Вот, такая история, — устало закончила она. — Ты прости, что я не сказала тебе. Гордая, вся в тебя. И знай, я ему хорошо врезала!

— Пусть он только свой рот откроет, — кулаки Барского сжались, — я ему устрою.

— Я с громадным удовольствием вам помогу, Семен Алексеевич, — добавил я.

— Значит, вы Козырев Александр Николаевич, новый хранитель камня Королей? — он бросил взгляд мне за спину, где на подставке лежал серебряный самородок.

— Все верно, — кивнул я. — У меня возник вопрос, будет ли корректно продолжать Инге Семеновне работать здесь?

— Да, вопрос хороший. Думаю, что нет, — не задумавшись ни на секунду, ответил он.

— Эй! А как же мое мнение⁈ — возмущенно спросила Инга. — Я хочу здесь работать! У Александра Николаевича не скучно и есть время на мою книгу!

У нас с Барским брови взлетели одновременно.

— Книгу? — недоверчиво уточнил он у дочери. — И о чем она?

— Тебе правда интересно? — вдруг смутилась она и, дождавшись кивка отца, продолжила. — Исторический роман про королей прошлых эпох.

— Поэтому тебе здесь так интересно? — спросил Барский.

Теперь-то понятно, почему она хочет быть здесь. Думает, что я расскажу ей что-то?

Видимо, мои мысли отразились на моем лице, потому что Инга сразу же заверила меня, что ее мотивы вовсе не корыстные, и ее работа здесь — приятное совпадение. Ее радует, что она просто может находиться в доме, где живут хранители.

Мы с Барским ей не особо поверили. У меня не было к ней вопросов, она всегда вела себя подчеркнуто вежливо, не позволяла себе лишнего.

— Ты хочешь продолжить работу? — решил все же уточнить Семен Алексеевич.

— Да!

— Хорошо. А с Шатковым я разберусь лично.

Кажется, историческому институту нужно искать нового руководителя кафедры.

— Александр Николаевич, как я могу отблагодарить вас за помощь моей дочери? — он повернулся ко мне.

— Я слышал, что скоро прием иностранных послов во дворце? — осторожно начал я.

— Хотите прийти? Сразу скажу, что это невозможно.

— Нет. Я хотел бы попросить вас присмотреть за Романковым. Слухов слишком много ходит, и все они не в пользу императора. Боюсь, как бы не сделали из встречи цирковое представление.

— Интересная просьба, — он нахмурился. — Я-то думал, что попросите денег. Хорошо, я присмотрю. А теперь вы не могли бы оставить меня наедине с дочерью?

— Конечно, — я поднялся и вышел из кабинета, плотно закрыв дверь.

В коридоре стояли охранники, которые играли в гляделки с Вайсманом и Коршуновым. Этим двоим было весьма интересно, о чем шел разговор.

— Ничего не скажу, хоть пытайте, — улыбнулся я, подняв руки. — Не моя тайна, не мне о ней говорить.

Илья Сергеевич расстроился, но потом махнул рукой и поспешил на выход, благо завесу уже убрали и на улице, кроме машины министра и его людей, ничего уже не было.

Я только на газон глянул. Он был все также вытоптан и смотрелся теперь убого. Нужно будет Степана попросить, чтобы восстановил.

Вспомнил о нем и сразу же подумал про троих управляющих, которые должны скоро приехать с отчетами.

— Не дом, а проходной двор какой-то, — посетовал я Вайсману.

Он в ответ лишь пожал плечами.

Я едва успел попросить Алису накрыть на стол для наших гостей, как они вышли, чуть ли не в обнимку.

— Не желаете ли чаю? — гостеприимство оно всегда в тему. — Есть булочки, пирожные и что-то еще, чего я сам уже не вспомню.

— Спасибо, — Барский так и не отпустил дочь, — но мне пора ехать. Как вы упомянули, встреча с послами будет уже скоро, и мне нужно многое к ней подготовить. Инга, дорогая, я всегда рад буду видеть тебя дома. И готов решить любой твой вопрос, только скажи.

Когда он говорил с дочерью, его голос моментально менялся на человеческий, а едва отводил взгляд — сразу министр. Я был впечатлен его умением владеть собой.

Инга обняла Барского и пообещала сразу ему все рассказывать. А уже потом, когда Семен Алексеевич ушел, она обняла и меня, шепнув на ухо слова благодарности.

— Ну теперь точно нужен чай, — махнул я рукой. — А то опять кто-нибудь придет, и я останусь голодным.

Мы рассмеялись и пошли в столовую, где нас ждала Алиса. В ее руках было смятое полотенце, и я понял, что она знатно нервничала, пока тут был министр.

— Что-то сегодня слишком много всего происходит, — глубокомысленно заявил Вайсман, рассматривая чай в своей чашке.

— Как по мне, так обычный вторник, — я пожал плечами. — Скоро молодые управленцы приедут? Нужно хоть как-то распланировать день.

— Да, Александр Николаевич, — Инга долго не решалась сесть с нами за стол, но все же опустилась на краешек стула. — По поводу каталога. Я уже внесла в него половину позиций, к некоторым добавила описание. Только вот…

— Только вот что?

— Вы верите, что это все так и работает? Приносит удачу, отгоняет порчу и даже зачаровано на прибыль?

— Глубокоуважаемая Инга Семеновна, чтобы это работало, нужно в это верить, — важно заявил я. — Никто не отбирает у людей критическое мышление. Ты, к примеру, смогла сформулировать для себя этот вопрос. Но не у всех есть такие способности.

— То есть вы обманываете людей⁈ — ужаснулась она.

— Я даю им надежду, — широко улыбнулся я. — Ведь нам всегда чего-то не хватает, только мы никогда в этом не признаемся. И даже не потому, что стесняемся, а потому что сами себе не открываемся. Вот представь, ты надела красивые сережки и два раза в них сходила на свидание. И обе встречи прошли на отлично. А потом вместо них взяла браслет, и отношения пошли прахом. Ты невольно сравниваешь две ситуации. Логично сделать вывод, что сережки принесли тебе удачу. Так?

— Да, именно так бы я и решила.

— Как и остальные. У многих есть такие счастливые монетки или подвески. Людям хочется верить в такое. Почему бы им такое и не купить?

Инга восхищенно посмотрела на меня, а потом задумалась.

— Что же получается? Все эти заговоры на счастье — они тоже полная ерунда?

— Смотря, кто их делает. Но так или иначе, мы сами хотим в это верить, а если мы в это верим, мы это получаем.

Пока мы с Ингой разговаривали, Вайсман вытащил из кармана маленький блестящий камешек и задумчиво его крутил в руках.

— Мне его дала матушка, сказала, что так она сможет находиться всегда рядом со мной, — он спрятал его. — И я в это верю. Думаете, чушь?

— Нет. Она действительно с тобой, потому, что глядя на него, ты ее вспоминаешь.

Брови Вайсмана нахмурились, но тут же разошлись обратно, кажется, он действительно думал о своей матушке.

— Так что жду каталог, Инга Семеновна, — я поставил пустую чашку на стол. — Только постарайтесь больше не пересекаться с тем типом.

— Если даже и встречу, то с превеликим удовольствием врежу еще! — она аж светилась от предвкушения. — Александр Николаевич, можно я пойду?

— Конечно, у тебя же выходной!

Служанка покраснела и выбежала из столовой. А я был рад, что смог дать возможность ей поговорить с отцом. Но думал я не только об этом, а об императоре и встрече с иностранными послами.

Я еще пока не знал, зачем попросил Барского наблюдать за императором, но что-то мне подсказывало, что это важно. Ждать оставалось всего пара дней, так что займусь пока более актуальными делами. К примеру, фермой.

Меня уже порядком раздражало безденежье, вечно, куда не посмотрю, то вижу одни счета! И как отец умудрялся выживать⁈ Нет, он же не просто перебивался с воды на хлеб и наоборот, но еще и позволял себе машину, обслугу, дорогие, хоть и поддельные, вещи. Костюмы! Да ручка, которой я сейчас пишу, и та стоит больше пятнадцати рублей.

Для меня, который деньги вживую видел только в день выдачи стипендии, это была огромная сумма.

Так или иначе, мне придется усиленно работать, чтобы держаться на плаву. И будь она неладна принятая в обществе манера украшать себя, как новогодние елки.

Я снова углубился в бумажки. Пока нет будущих управленцев, можно подбить несколько счетов. Вайсман уже готов поехать в любой в банк и оплатить хотя бы часть, но я тянул. Мне нравилось, что красивые бумажки с ликом нашего императора лежат аккуратно в сейфе.

Уже совсем поздно вечером на пороге появились молодые аристократы. По глазам двоих я видел, что им противно и неприятно, а вот Артем, перемазанный в грязи с ног до головы, сиял, как медный таз.

Все трое, не успев даже заехать домой, положили мне отчеты на стол. Собственно, такова была моя просьба. Интересно было посмотреть, как они отреагируют.

Начал я с того, кто брезгливо смотрел на меня, а остальных отправил на кухню. За ними присмотрит проинструктированная Алиса.

— Как съездили, Георгий? — вежливо спросил я.

— У его сиятельства совершенно ужасная ферма! Все разбито, разрушено, а что не сломано, то потеряно. Я еле смог там находиться. Боюсь, я ничем не могу тут помочь, нужны новые люди, оборудование. И где-то семь магов, чтобы хотя бы за месяц привести все в порядок.

— А когда ферма выйдет в плюс?

— Не менее чем через год, — безапелляционно заметил Георгий.

— Вы указали это в отчете?

— Я понял, что от меня требовалось, — надменно ответил он. — Вы хотели бесплатно получить план развития хозяйства. Но мои услуги стоят денег, и я покажу готовый отчет только после найма на работу.

— Спасибо, Георгий, вы нас раскусили! — холодно улыбнулся я. — Всего хорошего. Если голодны, можете пройти на кухню, там вас накормят.

— Премного благодарен, но я спешу домой. Всего хорошего.

Когда он ушел, я даже вздохнул с облегчением. От него так несло пафосом, что дышать было сложно.

Следом я пригласил Михаила, задав все те же вопросы. И получил совершенно иные сроки. Он мне обещал прибыль через полгода, но при этом активно продвигал свою команду рабочих за очень большие деньги. В сущности, его отчет был прейскурантом на услуги.

С ним я тоже вежливо попрощался. Настал черед Артема Ковалева.

— Рад снова видеть вас, Артем. Как съездили?

— Потрясающе! — он успел умыться и даже почистить одежду. — Столько возможностей. Хотя с людьми нужно поработать, совсем они забыли, что такое труд. Стены подновить, крыши залатать. Я там ток успел забор поправить.

— Сколько понадобиться времени привести все в порядок и, чтобы ферма вышла на прибыль? — в третий раз повторил я этот вопрос.

— Если позволите, то можно уже завтра начать, а там за месяц все сделаем. У вас я приметил Степана, вы знали, что он природный маг? Очень сильный маг. Я, кажется, заметил, что даже в его следах трава зеленее. Я поговорил с ним, в общем, дайте нам неделю, и будет все красиво.

— Не слишком ли самонадеянно? — удивился я.

— Вам же прибыль нужна. Работники есть, стены есть, пшеница растет. Нужно только хороший… — Артем запнулся, зажестикулировав руками, — разгон взять.

Ох, чует мое сердце, что там было не «разгон», а «пинок».

— Хорошо, тогда предлагаю сразу подписать документы и можешь выходить завтра на работу. Что-нибудь срочно нужно?

— Да, ваше сиятельство. Мне бы двух боевых магов на первое время. Желательно огненных.

— Зачем⁈

— Да там у вас крысы завелись, нужно бы извести.

— А ловушки? Грызунов разве изводят фаерболами? Также всю ферму спалить можно.

— Да я не их имею в виду, — Артем широко улыбнулся. — Не животные, а люди. Я уже все придумал, нужно только ваше одобрение и маги.

Глава 21

Прежде чем выслушивать Артема, я позвал Вайсмана. Что-то были у меня подозрения, что Ковалев хочет извести не только «крыс», но и Баранова, а заодно и половину фермы.

Но когда он выложил свой план, мы с помощником сразу заулыбались. Только вот с огненными магами вышел сильный перебор. Во-первых, я их не найду, а во-вторых, хватит и толковых воздушников.

Провернуть все решили завтра с утра, чтобы не давать работникам фермы расслабиться. Да и потом, я же сказал, что я проверю, как они за порядком следят? Вот и повод.

Обсудив нюансы предстоящего дела, я отправил Артема домой. Мог бы, конечно, оставить и здесь, но он попросился переодеться и привести себя в порядок.

Остаток вечера я решил посвятить разговору с камнем Королей. Нужно как минимум сказать старику спасибо.

Удобно сев в кресло и подложив под спину подушку с кресла, я взял самородок и крепко сжал в ладонях, взывая к сущности, живущей внутри него.

И буквально через мгновение оказался в молочной мути.

— Не понял⁈ — вырвалось у меня, и я взмахнул руками, чтобы ее разогнать.

Я думал, что эта белесая жижа навсегда покинула это место! К тому же и старика не было. А все эти завитки тумана то и дело тянулись ко мне, налипая на кожу.

— Мудрец, ты где? — спросил я в пустоту. — Поделись со мной своей мудростью! Я пришел сказать тебе спасибо за твою науку.

Долгое время ничего не происходило, и я продолжал сражаться с мутью, которая нагло залезала под ворот рубахи и холодила спину.

— Да чтоб тебя, я ж не отмоюсь потом! — в сердцах крикнул я, и голос утонул в пелене.

Я немного постоял, даже прошелся. Двигаться муть не мешала, только цеплялась.

— Лошадка! — от безысходности крикнул я.

— Какая я тебе лошадка, балбес? — раздался рык и тут же появился старик. — Чего всякую ерунду кричишь? Еще бы «Занято» заорал.

От его неожиданного появления я рассмеялся.

— Чего пришел? — недовольно спросил он.

— А почему так долго не появлялся? — зачем-то спросил я.

Хотел, конечно, спросить «где был?», но решил, что он закономерно ответит «пиво пил» или «бегал».

— Дела были, — проворчал он.

— А я вот спасибо хотел сказать за науку. Пригодилась.

— Сказал уже, я слышал. Что еще?

— В прошлую встречу был более теплый прием, — я все никак не мог взять в толк, почему он так себя ведет.

— Ознакомительная версия, — скривился старик. — Всегда приходится вести себя так, чтобы новые хранители в панике не выбрасывали камень.

— А как познакомились, сразу можно вести себя, как предпоследняя сволочь?

— А что сразу сволочь? Я уважаемый член общества, между прочим, — обиженно отозвался старик.

— Какого? Белой мути?

— А может быть, и мути, тебе-то какое дело?

— Я за советом, может, пришел, а ты так встречаешь.

— Как хочу, так и встречаю, — он даже отвернулся от меня, всем своим видом показывая, что ему не до меня.

— Неужели вам так скучно?

Я вдруг понял, что старик тут находился один все время. И если бы не его манера отвечать, я бы даже ему посочувствовал.

— С чего ты взял, что мне скучно? — возле него появились белые сгустки, которые неожиданно стали похожи на кошек. — У меня вот питомцы, за ними пригляд нужен, а еще дела есть. Важные.

— Я буду приходить к тебе чаще, если захочешь. Рассказывать о своих приключениях.

— Да ну? — вдруг оживился старик, но потом снова принял на себя вид засранца. — Да вы все так обещаете, а потом ищи ветра в поле.

— Совсем не приходят? Странно. Мне такой мудрый человек был бы очень кстати. Как хранители без тебя вообще существовали?

— Так-то да, — задумался он, развеяв кошек. — Только советы мои им не нужны. Получили доступ к камню, а там могут и не воспользоваться ни разу. На кой ляд им приходить?

— Узнать что-нибудь о предшественниках. Это же очень интересно.

— Да что там, может, быть интересного? Жил, получил камень, короновал, умер. Смысла в чихе больше, — ворчал он, напоминая мне Причалова.

— Но ты же знаешь больше! Никогда не поверю, что у тебя нет парочки забавных историй. Да, и еще я хотел уточнить, откуда ты про крокодилов-то знаешь.

— Ты знаешь, вот и я знаю.

— Все-все про меня знаешь? — удивился я.

— Конечно. Всю твою жизнь. Даже обе! — старик гордо выпятил сухую грудь.

— Тогда у меня есть вопрос, — вдруг ко мне в голову пришла прелюбопытнейшая идея.

— Спрашивай, я на все знаю ответы!

— Я хотел бы познакомить тебя с кое с кем. Симпатичная, умная, вежливая девушка, которая пишет книгу про хранителей. Ты можешь сделать так, чтобы вы могли общаться?

— Эк ты загнул! Мне нужно подумать, — на его лбу собрались морщины, сдвинув седые волосы. — Иди, иди, не мешай. Дело-то важное! Книга про хранителей. А хорошо пишет-то?

— Не могу знать, не видел еще ее записи. Но девушка усердная.

— И красивая?

— Красивая, — кивнул я.

— Тогда ступай, Мальго подумать надо.

Он взмахнул рукой, и меня выбросило из молочной мути прямо в кабинет. Я даже умудрился удариться спиной о кресло. Как я понимаю, в последней своей фразе он назвал мне свое имя. Мальго. Надо запомнить.

А вообще, старик не промах. Спросил про внешность, а не про ум Инги. Вот будет забавно, если у меня получится растормошить его, а заодно и помочь служанке написать книгу.

Я расхохотался сам себе и пошел спать. Завтра предстоял важный день, и я многого от него ждал.

* * *

Рано с утра, едва только солнце достало до моей подушки лучами, я подскочил как ужаленный. На часах было неприличных семь утра, и пора уже собираться в сторону фермы.

Моего бодрого настроения, впрочем, никто не разделил, и смотрели на меня заспанными глазами. Алиса умудрилась перепутать кружки, и налить мне чай, а Вайману — кофе, тосты не дожарила, а вместо джема подала клюквенный соус.

В итоге, кроме меня, на эту чехарду никто не обратил внимание.

— Вы чего как сонные мухи? Не спали всю ночь, что ли? — спросил я, меняя чашки.

— Спали. Но мало, — важно заявил Вайсман, не пряча улыбку в густой бороде.

— Очень рекомендую контрастный душ, так, чтобы сначала зубы сводило, а потом кожа горела, — сказал я. — Дел сегодня полно, работники фермы не пуганы, а вы тут зеваете. Время на приведение в порядок даю ровно полчаса!

Да, я был грозен как никогда! Но все равно продолжал улыбаться. Вайсман вздохнул, залпом допил чай и отправился в свою комнату.

Алиса же, услышав дверной звонок, моментально проснулась и побежала открывать. Я не дернулся, знал, что это приехал Артем. Через пару минут он уже заходил в столовую, одетый с иголочки и при этом в высоких резиновых сапогах. Позади него стояли щуплые воздушники.

Первое, что я подумал, глядя на них, это «двое из ларца, одинаковых с лица».

— Мы готовы! — радостно сказал Ковалев.

— Пейте чай, господа маги, и сразу же выезжаем.

Артем представим мне двух братьев: Сергея и Матвея Сорокиных. Оба они были друзьями будущего управляющего, даже жили с ним в соседних комнатах доходного дома.

Ровно через полчаса, когда гости смели все со стола, пришел Вайсман, и выглядел он бодрее.

— Пора, — я поднялся.

Пока ехали, еще раз обсудили план Артема, уточнили все детали и проговорили, кто, где будет находиться.

— Встряхнем Баранова! — оскалился Ковалев. — Александр Николаевич, все сделаем в лучшем виде.

Я пока еще сомневался, но чем черт не шутит. Надо попробовать, как минимум это должно быть весело.

На ферму мы приехали в добродушном настроении. Со мной были отчеты, все четыре, включая бумагу от Степана, маги и сильное желание привести все в порядок.

Баранов, даже встретив нас, всячески прикидывался ветошью и старался не отсвечивать в глазах моего сиятельства, исчезая в самые неожиданные моменты. Но я его неизменно находил и спрашивал по каждому пункту в документах.

Так, мы прошлись почти по всей ферме, и, наконец, я дошел до денежных вопросов. Вот тут-то Баранов преобразился в фантастического угря, который так и норовил соскользнуть с этой темы.

— Уверяю вас, ваше сиятельство, все приходы и расходы учтены! Все неоднократно проверялось и записывалось. На каждый чих есть бумага, — его глаза блестели искренностью, которой, конечно, никто не поверил.

— А вот здесь, доски куплены за одну цену, а в отчете указана другая. Как это понимать? — наседал я.

— Так инфляция! Пока везли, ценник подняли, а еще разгрузка до сарая. Все нужно учитывать!

— А где эти доски?

— Так, уже все сделали, починили, где собирались!

— Показывай, — велел я.

Крутясь ужом, управляющий сначала забыл, где латали стену, потом вспомнил, что это была крыша. А я лишь молча взирал на гнилыедоски и даже не знал, как это прокомментировать.

Если сравнить все отчеты, то выходило, что Баранов знатно подворовывает, но так аккуратно, что без сравнения каждой цифры, я бы этого не нашел. Тут стоит сказать спасибо Степану, который отметил, что в прошлом месяце на зарплату сотрудникам ушло меньше денег. Люди роптали, но продолжали работать.

А в документах я видел сумму совсем другую. По ним выходило, что работники еще и сверху получили по несколько рублей.

Красота.

— Погодите, — Баранов вдруг потянул носом. — Горит что-то?

— Заклинаний сигналок нет? — удивился я. — В отчете сказано, что есть три штуки.

— Да разрядились они, — он уже начал от меня отходить.

— Погодите, а чего сами не зарядили-то? — я дернул его за рукав, возвращая на место.

— Кажется, это за моим кабинетом горит, — голос был пронизан беспокойством.

— Разве ветер не с другой стороны? А водники у вас есть? Чем тушите?

Я уже и сам чувствовал запах дыма, но продолжал удерживать рядом с собой Баранова. Он уже не знал, как от меня избавиться, чуть ли не приплясывая на месте.

Раздались первые вопли: «Горим! Воды!»

Тут Баранов не выдержал и дал ходу в сторону своего кабинета.

— Куда же вы? Пожар с другой стороны! — крикнул я ему в спину, но его было уже не остановить.

— Сюда, скорее! Тушим!

— Навались!

— Где маги, мать вашу⁈

Крики раздавались с разных сторон, но подозрительно похожими голосами.

Вонь стояла уже невыносимая, и у меня запершило в горле. Дым заполнил большую часть фермы, понизив видимость до минимума. Все носились во все стороны одновременно, без толку и даже ведер. Только Баранова не было видно.

В какой-то момент ко мне подошел довольный Вайсман с испачканным в саже лицом и поманил за собой. Мы спокойно добрались до кабинета Баранова, и там к нам присоединился Артем.

— Клиент готов? — спросил я.

— А то! — радостно ответил Ковалев. — Сейчас будет самое интересное!

И он не ошибся, всего через минуту, дверь в кабинет Баранова открылась и вышел сам управляющий, трепетно прижимая к груди объемную шкатулку.

Уйти далеко у него не получилось, едва он развернулся, то сразу уперся в нас взглядом.

— А чего это вы тут делаете? Пожар же, спасаться надо, — неуверенно сказал он, пытаясь спрятать шкатулку за спиной.

— Артем, пусть заканчивают представление, — сказал я Ковалеву, и тот заливисто свистнул.

Завеса дыма, как по волшебству, — хотя, почему как? — именно по волшебству, начала рассеиваться, и уже через минуту от ненастоящего пожара не осталось и следа.

— В случае опасности человек в первую очередь спасает свое добро, так? — я глянул на Вайсмана, и он кивнул. — А теперь давайте посмотрим, что у вас за добро такое.

— Это мое! Личное! — испуганно крикнул Баранов.

— Постойте! — я взмахнул рукой. — У меня видение! В шкатулке нашего дорогого Баранова ровно триста пятнадцать рублей!

Вокруг нас уже собирались люди и с любопытством смотрели на нас.

— Откуд… Вы ничего не докажете! — в руке управляющего появилось воздушное копье. — Я буду драться!

— Уверен? — я сформировал на руке шарик размером с мяч для гандбола, переливающийся молниями.

— Это мои деньги! Честно заработанные! — вопил он.

— Баранов, — грозно сказал я. — В отчетах разница в деньгах составляет триста пятнадцать рублей. И всех очень интересует, что у тебя в шкатулке.

— Личные вещи! Фотография моей матушки!

— И что бы она сказала, если бы узнала, что ты проворовался? — за спиной прошелся одобрительный гул.

— Вы ничего не докажете! Тут половина фермы сгорела! Горюшко-то какое!

— Кто-нибудь видел пожар? — я обернулся и посмотрел на работников.

Те переглянулись и бодро ответили, что никакого огня не было.

— Так вы меня обманули⁈ — завопил Баранов. — Сволочи! Я жизнь положил на эту ферму, а вы! Вы!

— Мы? Что мы? — вежливо уточнил я. — Михаил Витальевич, вызывайте стражей. Бывший управляющий желает все рассказать про свои преступления.

— Я⁈ — возмутился Баранов и хотел дать деру, но его с обеих сторон уже ждали воздушники с воздушными петлями. — Да что б вас!

Он понял, что бежать некуда, и его фактически взяли на попытке вынести ворованные деньги. Так что путь у него теперь только один — в тюрьму.

Воздушники вместе с Вайсманом, отвели Баранова в подсобку, ту, что с самым большим замком и крепкими стенами, а я поднялся на крыльцо.

— Уважаемые сотрудники! — начал я громко. — Представляю вам нового управляющего Артема Ковалева. Он молод, но уже показал, на что способен. К нему можете обращаться по любым вопросам, касающимся фермы. Надеюсь на вас.

— А деньги? — крикнул кто-то из толпы.

— Артем проведет переучет, и те денежные средства, которые хотел вынести Баранов, будут распределены для выдачи под расчет всем работникам, которых обманывали.

— Ура!

— Однако не думаейте, что все останется, так же, как и было. Нет. Я жду, что вы будете работать изо всех сил, чтобы ферма стала приносить не просто стабильный доход, а с каждый разом все больше. От этого будет зависеть и ваша зарплата.

Я внимательно оглядел всех, а потом добавил:

— Кто не согласен, не готов и осознает, что не потянет — где выход вы знаете. Ваши зарплаты будет распределена между остальными, а вы получите деньги только за отработанное время в этом месяце. Все понятно?

Люди шевелились, переглядывались, но никто так и не ушел. Обещание денег всегда удерживает.

— Отчет по каждому работнику я буду спрашивать с Артема. Если будут серьезные нарушения — увольнение. Первое время штрафов не будет, но при планомерном нарушении порядка и безответственном поведении — буду вводить. Для всех.

Дальше я предоставил слово Артему, который с жаром рассказал о предстоящих изменениях. Его энергия и оптимизм взбодрили работников и уже через десять минут после окончания собрания, все трудились на своих местах.

Я оставил его и воздушников на ферме, а мы с Вайсманом засобирались в обратный путь. Во мне просто бурлила энергия и очень хотелось отправиться на тренировку. А лучше на дальнюю площадку, чтобы погонять машину на максимальных оборотах.

Помощника заинтересовал второй вариант. Он-то водил транспорт осторожно, соблюдая все правила. И услышав мое предложение, загорелся идеей попробовать или хотя бы посмотреть, как это делаю я.

На том и порешили.

До площадки он был за рулем, но стоило проехать ограждение, я его выгнал. К сожалению, сегодня в середине дня, тут я не один был такой замотивированный.

Но когда я проехал первых три круга, машин стало в разы меньше. Побаивались психа, то есть меня, и убирались с маршрута.

А я крутил руль и наслаждался, раз за разом выжимая из машины все возможное. Какое же все-таки это нереальное удовольствие!

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. К тому же меня ждал Причалов. Да и желудок намекал, что пора бы подкрепиться.

Снова отдав руль помощнику, я блаженно растекся на заднем сидении.

Дома нас ждала Алиса, которая уже готова была подавать обед. А я был готов смести все и даже клюквенный соус, который на вкус был отборной кислятиной.

Жареная свинина, вареная картошка, нехитрый салат — все было просто, но при этом очень вкусно. Все же идея дать кухарке делать заготовки — была хороша. У служанок хватало способностей все подогреть и выставить на стол. А мне экономия.

Кстати, скоро нужно уже выдавать зарплату. Но эта мысль не испортила мне настроение. Все вокруг было таким прекрасным, что я хотел все на свете обнять.

Дурацкое ощущение и при этом очень приятное.

— И как вам Артем? — вдруг спросил Вайсман.

— Посмотрим, пары встреч недостаточно, чтобы понять, как он работает. Отчет в конце месяца я буду рассматривать предельно внимательно. Плюс еще Степан, который должен тоже показать себя.

— Я не думаю, что ферма принесет деньги через месяц, по-моему, это сильно самонадеянно.

— Опять-таки посмотрим, — пожал я плечами, разламывая ложкой пирожное. — Думаю, Ковалев из кожи вон вылезет, но приведет ферму к процветанию. Ему это интересно, он в этом разбирается. Так что все должно получиться.

— Мне бы вашу уверенность, — брови приподнялись над очками. — А как же каталог?

— Как только Инга закончит, начнем сбывать первые вещи. Не сразу, а аккуратно, чтобы не вызвать подозрения, — я повернулся к Алисе, — ты не знаешь, как там она?

— Она должна прийти в шесть, если хотите, я ее сразу направлю к вам.

— Да, пусть так и будет. Причалов пришел?

— Нет, я его не видела.

— Михаил Витальевич, узнайте, куда мой учитель запропастился.

— Сделаю! — откликнулся он.

В воздухе поплыла трель дверного звонка.

— И кто это к нам? — удивленно спросил я.

Алиса тут же убежала, а я закончил мучить пирожное и поднялся, чтобы посмотреть, кого принесло в гости.

В главном холле стоял Коршунов во всем черном. Взгляд его был печальным, а лицо сильно помятым. Опять пил всю ночь?

— Добрый день, Илья Сергеевич, — сказал я. — Что случилось?

— Ваше сиятельство, — с торжественными нотками в голосе ответил он. — Со всем прискорбием сообщаю, что наш император-батюшка этой ночью скоропостижно скончался. Траур объявлен по всей стране.

Я как стоял, так и сел, едва не мимо дивана.

Зараза!

Глава 22

Коршунов еще что-то говорил, расписывая достоинства почившего императора, а я лихорадочно соображал, что же будет дальше. Значит, скоро предстоит коронация? А кто наследник? Сын Романкова еще слишком мал, а супруга трон никогда не получит. Значит, будет наместник.

Но ребенку все равно придется пройти всю процедуру с принятием императорской власти.

А если учитывать тот факт, что Романков слишком быстро отправился на тот свет, не была ли это диверсия, и не ждать ли стране переворота?

Мысли проносились в голове так быстро, что я ни одну из них не мог ухватить за хвост. Но при этом меня это все касалось лишь в части момента коронации и не более.

И я искренне надеялся, что оно так и будет.

— Вы меня слушаете, Александр Николаевич? — вдруг услышал я голос Коршунова.

— Да, слушаю. Ваши слова вогнали меня в пучину печали, никак не могу прийти в себя.

— Может, нужно выпить? — блеснул он глазами.

— Что вы, Илья Сергеевич! Я же не пью!

— А я бы вот принял успокоительных пятьдесят грамм, — он намекал и даже не стеснялся.

— Алиса, организуйте, пожалуйста, нашему гостю успокоительное в моем кабинете. И закуску тоже.

Вайсман тоже выглядел задумчивым.

— Вот что я хочу вам сказать, ваше сиятельство, — Коршунов, не садясь, опрокинул в себя рюмку, крякнул, и из его взгляда ушла печаль.

— Вы закусывайте, закусывайте, — сказал я, садясь за стол.

— Так вот, в связи с этим напечальнейшим событием я настоятельно рекомендую вам запастись хорошими костюмами. Вам предстоит множество приемов, потому что все уже хотят узнать мнение хранителя камня Королей по поводу будущего наследника.

— Так, в чем вопрос, корону должны передать сыну Романкова, — удивился я.

— Оно, может быть и так, но он еще слишком молод, — развел руками Коршунов.

— Предполагаете саботаж?

— Он всегда где-то рядом, как истина, — он потянулся за новой порцией. — Нельзя такое исключать.

— Кому же это может понадобиться? Вроде в империи сейчас все хорошо.

— Это вы так думаете, потому что вы не крутитесь в высших кругах, а мне вот приходится, — он скривился, дернул себя за золотую пуговицу и залпом выпил содержимое рюмки.

Я понял, что он говорил про вечные долги аристократии. Логично предположить, что будущий новый император может отменить всех сборщиков долгов или объявить какую-нибудь амнистию. Такое точно привлечет на его сторону людей.

Но в то же время, если где-то прибыло, значит, где-то убыло. Могут и налоги поднять, чтобы пополнить казну. А вот это мало понравится простым работникам.

Это притянет за собой бунт, да не один. И все пойдет прахом. При этом высшие чины так и продолжат есть пирожные и ни о чем не думать.

А теперь главный вопрос — при чем тут я?

Коршунов мне все объяснил.

— Народ примет только того императора, на которого укажете вы, — в лоб сказал он.

— Я это должен решать⁈ — изумился я, а потом вспомнил, как Мальго сказал, что да, решать действительно мне. — Есть же законный наследник!

Я все пытался понять, как я умудрился оказаться в столь щекотливой ситуации. Неужели все знали, что у меня есть право выбирать⁈

— История знавала случаи, когда хранитель указывал не на наследника, а на, так сказать, более достойного кандидата, — продолжал говорить Коршунов. — Поэтому сейчас все, кто хоть как-то связан с короной, будут умасливать вас, дарить подарки. Так что будьте осторожны и держите ухо востро.

На эту тему мне срочно нужно поговорить с Мальго! Я на такое не подписывался!

— Спасибо за предупреждение, Илья Сергеевич, — выдавил я из себя, внутренне сгибаясь от навалившейся ответственности. — Буду иметь в виду.

Тут же на ум пришел тот бросок кинжала на императорском приеме. Кто-то уже давно следит за мной и одновременно с этим готовил смерть Романкова.

— Это все, что вы хотели мне поведать? — спросил я, глядя, как пустеет очередная рюмка.

— Нет, еще хотел спросить про каталог. Знаете, все эти события подстегнули людей собирать побольше имущества. А уж если оно касается хранителей! Ставки взлетели до небес.

— Тогда не налегайте на спиртное, — я глянул на часы, — и скоро увидите черновик каталога.

Признаться честно, он меня уже достал с ним. Когда каталог, где каталог, покажите каталог. Сколько можно-то⁈

С этим меня могло примирить только одно — деньги. Поэтому я широко улыбнулся и пододвинул к Коршунову тарелку с нарезанной колбасой. Розовые кругляшки начали быстро исчезать в безразмерном чреве Ильи Сергеевича.

Как я и обещал, буквально через полчаса на пороге кабинета появилась Инга с зажатой подмышкой папкой.

— Это каталог? — сразу же спросил он, не сводя взгляда с папки.

Служанка от неожиданности попятилась.

Коршунов же подскочил, сделал шаг и тут же рухнул к ногам Барской, зацепившись за собственные ноги.

— Прекраснейшая! Это же он? Каталог? — он протянул к ней руки, чем перепугал служанку до бледного лица.

— Илья Сергеевич! — рыкнул я. — Ведите себя достойно!

Я глянул на Вайсмана, он тихо посмеивался, делая вид, что разглаживает усы и бороду.

— Инга, успокойтесь, — мягко сказал я. — У вас все готово?

— Да, ваше сиятельство, — заикаясь ответила она. — Черновик, как и обещала. Я добавила туда еще несколько позиций, по которым нашла сведения.

Она опасливо поглядывала на встающего с кряхтением Коршунова и юркнула мимо него прямо к моему столу. Затем она одним махом положила папку на стол и прыгнула за мою спину.

Я аккуратно вытащил скрепленные скобами листы и начал читать описания к вазам, подсвечникам, картинам и даже шкатулкам, о которых я ранее даже не догадывался.

К подробным рисункам вещей ниже были добавлены краткие описания: материал изделия, год изготовления, а потом начиналось самое интересное — история.

Я выпал почти на полчаса, настолько увлекся легендами происхождения и свойствами уникальных артефактов. И только потом обратил внимание, что на меня внимательно смотрели три пары глаз.

Резко захлопнув каталог, я поднял голову и кивнул Инге.

— Прекрасно. Просто прекрасно, — одобрительно сказал я. — Вы молодец.

— А можно и мне посмотреть? — подал голос Коршунов.

— Вы же понимаете, что это черновик всего лишь?

— Понимаю, и если он такой, как я думаю, то я готов спонсировать его изготовление. У меня есть знакомые на типографии, художники и любой, кто может только понадобиться.

— Я согласен, но только с одним условием, — кивнул я. — На обложке должно стоять имя Инги Семеновны.

Коршунов посмотрел на служанку с интересом, будто впервые видел.

— Хорошо! Хоть имена всех присутствующих! Только дайте посмотреть!

Стоило мне только пододвинуть каталог ближе к нему, Илья Сергеевич тут же его заграбастал и упал в кресло, листая тонкие странички.

— Изумительно… Как интересно… А что это?.. — он бормотал себе под нос, изучая каждую строчку. — Удивительно… Даже так⁈ А вот это я бы сам купил.

Вайсман и Инга молча наблюдали за ним, а я мысленно подсчитывал прибыль. Цены в каталоге не указаны, и по факту мы можем назвать суммы с потолка, и никто не возразит.

— Великолепная работа, Инга Семеновна! — внезапно сказал Коршунов. — Я готов оплатить все расходы на этот каталог.

— Инга Семеновна, вы не предоставите Илье Сергеевичу всю имеющуюся информацию? — я сопроводил слова долгим взглядом.

— С удовольствием, Александр Николаевич, — она улыбнулась и присела в поклоне. — Только можно мне с вами переговорить наедине пару минут?

Я зыркнул на остальных, и они вежливо покинули кабинет, закрыв плотно дверь.

— Ваше сиятельство, но я же половину историй из головы придумала и брала за основу идеи вашего друга. Это же неправильно.

— Я все понимаю, но иначе нам денег не заработать. Тем более ты же ни разу не написала, что артефакт лечит или гарантируют богатство. Просто красивые истории для тех, кто это любит.

— И про это Илье Сергеевичу говорить не нужно, я правильно поняла?

— Именно. Для него это предмет продажи. Чем лучше история, тем дороже предмет. Я тебя попрошу собрать их все в одной комнате, чтобы не искать по всему дому. А еще нужно подумать, что теперь делать с освободившейся должностью служанки.

Она непонимающе уставилась на меня, но так и не решалась задать вопрос.

— Да, я считаю, что у тебя не будет времени убирать дом, и я надеюсь, что ты посвятишь время составлению каталогов и рассказам о вещах покупателям. Не все же будут через Коршунова приходить. Так что найди комнату с отдельным выходом и приступай к новой работе.

В ее глазах светилось недоверие.

— Еще раз, я увольняю тебя из служанок и нанимаю в качестве помощницы. Устраивает тебя такое? Как-то мне странно видеть тебя в переднике после знакомства с твоим отцом.

— Значит, все из-за него? — с грустью спросила она.

— Нет, просто я видел каталог и считаю, что расходовать такой талант на протирание пыли — расточительно. Так ты согласна?

— Конечно, согласна! Вы еще спрашиваете! Да я бы и так помогала с каталогом.

— Оплату, понятное дело, повышу, жаль, пока не сильно, но в будущем, постараюсь это исправить. Еще я бы хотел, чтобы ты искала интересные вещи для их перепродажи.

— Ой! — она прижала ладони к горящим щекам. — Это очень ответственно!

— Ты справишься. Я в этом уверен. А теперь иди. Сегодня пока еще нужно побыть служанкой, — я улыбнулся.

— Да, ваше сиятельство! Я все сделаю! — она подскочила и выбежала в коридор к Коршунову, а ко мне зашел Вайсман.

— Вроде как все разрешилось, а с другой стороны события не радужные. Может, нанять дополнительную охрану? — спросил он.

— Нет, для этого у меня есть ты. Попрошу уделить повышенное внимание каждому приглашению и еще заказать мне парочку костюмов.

— И аксессуаров, ваше сиятельство. Они тоже нужны.

— Опять траты, — проворчал я.

— Илья Сергеевич уже сейчас готов заплатить триста рублей за кусок ткани с подушки вашего отца. Думаю, немного сможем продержаться на плаву. А дальше уже будет легче.

— Надеюсь.

Вдруг меня что-то потянуло назад, и я резко обернулся. Камень Королей переливался искорками, словно желая, чтобы я к нему прикоснулся.

— Михаил Витальевич, — поспешно сказал я, — не оставите ли вы меня ненадолго? И поговорите с Алисой по поводу новой служанки.

— Будет сделано, — Вайсман откланялся, а я подхватил камень с подставки и крепко сжал его в руках.

Чтобы через мгновение очутиться в молочной мути.

— Звали, Мальго? — спросил я, отмахиваясь от белых завитков.

— Звал! — важно ответил старик, появляясь из ниоткуда. — Я подумал над твоим вопросом.

— И каков же твой ответ? — старик замолчал на самом интересном месте.

— Я согласен.

— Потому что девушка красивая или хотите поделиться знаниями? — не удержавшись от такого провокационного вопроса, спросил я.

— Да чтоб тебя через три колена! — проворчал он. — Конечно же, ради знаний! Кто их, кроме меня, сохранить-то сможет? Вы же дурни отборные, пусть и хранители.

— Ты как-то упоминал, что когда мне нужно будет короновать, то камень укажет на правильность выбора. Как это происходит?

— Он не указывает, — буркнул старик. — Он только подтверждает, что человек, стоящий перед тобой, имеет право носить корону.

— Но озвучить я могу и другое? Так?

— К сожалению, да. Однажды такое уже случалось. Хранителя самым наглым образом подкупили, и он, стоя над законным наследником короны, указал на другого человека.

— И какие последствия были?

— Лишение магии, потеря статуса хранителя. Но тот человек сразу после коронации скрылся, и никто не узнал, что он всех обманул. Я был недоволен. Очень недоволен, — седые брови сошлись на переносице. — На кой черт тогда приглашать хранителя⁈ Могли бы пальцем ткнуть в любого и назначить королем.

Было видно, что эта история здорово его раздражает. Я задумался, ведь меня могут не только подкупить, но и, к примеру, угрожать. Взять в плен девочек, обещать лишить их жизни, если я не выберу нужного кандидата.

Страх липкими лапками прошелся по спине, заставив передернуть плечами. Неприятно. Мрачно. Противно.

— Как сделать так, чтобы Инга могла с тобой говорить? — я вернулся к предыдущему вопросу.

— Да просто дай ей камень в руки.

— А как же записи? Она же все не запомнит!

— Какой ты сложный, а! Пусть старается! Дважды одно и то же рассказывать не стану. А пронести сюда бумагу все равно нельзя.

— Но одежда же на мне есть!

— А зачем ты сдался мне тут голый⁈ Кстати, интересная мысль, — он вдруг замолчал и блаженно заулыбался.

— Мальго! Не смей даже думать о таком! Она приличная девушка!

— Что, даже помечтать нельзя⁈ — обиженно ответил старик. — Короче, я все сказал. Жду ее. А ты потом заходи. Ты обещал рассказать о приключениях.

— А мне уже есть что рассказать, — улыбнулся я.

И поведал ему историю о том, как мы выкуривали Баранова. Старик хохотал, бил себя по коленке, что чуть не свалился на спину.

Закончив, я вежливо попрощался, а уже через секунду уже сидел один в кабинете.

Что ж, с этим вопросом я разобрался. Осталось только спросить у Инги, готова ли она вот так работать над книгой. Подумал и скривился, я так быстро все это провернул, что даже не уведомил ее! Вдруг она испугается или скажет, что не хочет иметь дело с вредным стариком?

Поразмыслив, я решил, что проще все ей рассказать, а там пусть сама решает. И даже сам встал, чтобы найти ее.

Искал долго, обошел практически весь дом, пока не вспомнил, что говорил про комнату: «она должна быть с отдельным входом». А таких здесь имелось всего две — кухня и гараж. Первый вариант я сразу отмел, потому что уже успел заглянуть туда и даже взять сыр из холодильника.

А вот в гараже я не был ни разу. Да и что мне там делать, если мне стоит только решить куда-то ехать, так машина уже перед крыльцом стоит, заведенная?

Последние метров десять, я шел на тяжелый стук какого-то инструмента. Но до гаража так и не дошел, остановился рядом с простой дверью. Грохот шел оттуда.

Заподозрив, что служанка собственными руками ломает стену ради отдельного выхода, я решительно распахнул дверь, чтобы тут же удивленно застыть на пороге.

Потому что стену действительно ломали, но не служанка, а Вайсман, который долбил заклинаниями по нарисованной линии.

— Какого черта вы тут творите? — громко спросил я.

— Ваше сиятельство, — мгновенно отозвался помощник. — Мы изучили весь дом и пришли к выводу, что здесь самое лучше место для создании хранилища для артефактов.

— Это я понял, но зачем вы ломаете стену?

Вайсман с Ингой переглянулись и смущенно посмотрели в пол, не зная, что мне ответить.

— Не могли, что ли, рабочих нанять?

— Александр Николаевич, это моя вина! — бросилась ко мне Инга. — Я попросила Михаила помочь, вот он решил взяться за дело сразу, не дожидаясь помощи со стороны.

— Я прекрасно умею делать дыры в стенах! — блеснул улыбкой Михаил Витальевич.

— И двери поставить? И купить их? И проем привести в порядок? — с усмешкой уточнил я.

— Сделаем, ваше сиятельство!

— Ладно. Занимайтесь.

— Вы же не против? — тихо спросила служанка.

— Раз уж начали, куда деваться⁈ Но чтобы такое в последний раз, я должен быть в курсе всего, что происходит в доме! Всего!

Последнее я отдельно подчеркнул, глядя, как эти двое перемигиваются. Они мне тут еще и служебный роман устроят, сердцем чую.

— Инга, я тебя искал. Дело есть, — спокойно сказал я.

— Слушаю вас, ваше сиятельство. Убраться где-то нужно или ужин подать?

— Подожди, не тараторь. Пойдем, пройдемся. Михаил Витальевич, мы вас оставим.

Мы с Ингой вышли из комнаты, и я зашагал в сторону кабинета.

— Скажи мне, ты правда пишешь книгу о хранителях? — я начал издалека.

— Да, все верно, — закивала она.

— И как продвигается работа?

— Очень трудно. О них упоминают, только когда описывают коронации, а больше информацию найти у меня не получается.

— Тогда такой вопрос: зачем ты пишешь эту книгу?

— Так ведь это так интересно! Жизнь хранителя! — он восторженно на меня посмотрела. — Маленький, но очень нужный винтик в самых важных главах истории нашей империи!

— Хорошо. А что, если я предложу тебе помощь?

— Вы хотите, чтобы я написала про вас? Так, я напишу, вы же тоже хранитель.

— Нет, я не об этом. Я хотел предложить тебе пообщаться с тем, кто знает все про хранителей.

— Прямо все⁈ — ее лицо вытянулось. — Как такое возможно⁈ Кто-то уже написал такую книгу, да?

— Нет, — покачал я головой. — Я взял на смелость поговорить с сущностью камня Королей и предложил ему поделиться с тобой своими знаниями.

Инга резко остановилась, посмотрела на меня безумными глазами, а потом вдруг осела прямо мне на руки, потеряв сознание.

Глава 23

Хорошо, что служанка весила совсем немного и у меня хватило сил поднять ее на руки. Пыхтя от натуги, я дошел до ближайшей комнаты с диваном, — хорошо, что я хотя бы знал, где она, — я пинком открыл дверь и осторожно положил девушку на мягкие подушки.

— Эй! — я потряс ее за плечо. — Очнись, Инга. Иначе мне придется щипать тебя за щеки, как однажды ты меня.

После моей фразы служанка распахнула глаза.

— Мне показалось, что вы предложили мне поговорить с сущностью камня Королей… — прошептала она.

— Да, все верно.

— Но я же не хранитель! — она резко поднялась и схватилась за голову. — Как такое возможно⁈

— Я просто спросил, — пожал я плечами. — И он согласился.

— Он? Сущность?

— Мальго. Весьма интересная и разносторонняя личность, не отличающаяся добрым нравом, так что будь готова. И еще, к нему нельзя пронести блокнот и ручку, тебе придется все запоминать.

— И когда? Сколько у меня времени? Нужно причесаться! А он увидит меня такой, какая я есть? Или я буду в виде проекции?

— Думаю, стоит привести себя в порядок, старик все же там один столько времени. Буду признателен, если ты порадуешь его глаза.

— Он какой-то извращенец? — шепотом спросила Инга.

— Нет, просто ему скучно, — осторожно сказал я. — И, признаюсь честно, он сначала спросил про внешность, а не про способности. Но ты не переживай, если что у меня есть на него управа.

— Страшно-то как! — служанка обхватила себя за плечи. — Но так интересно! Я же буду первая, кто сможет поговорить с сущностью камня! Да, я согласна! Что нужно сделать?

— Через полчаса жду тебя в кабинете. Все покажу и расскажу.

Ингу, как ветром сдуло, а я сел на диван и улыбнулся. И тут я молодец. Главное, чтобы эти двое поладили.

В проем дверей заглянул хмурый Вайсман, присыпанный пылью от штукатурки.

— Ваше сиятельство, а куда Инга Семеновна так убежала? Что-то случилось?

— Все хорошо, дал ей задание по ее книге. Как дела со стеной?

— Почти закончил.

— Я настоятельно рекомендую вызвать рабочих, а не делать все самому, — с укором сказал я.

— Мне несложно, — вдруг он смутился.

Впервые видел, как под густой бородой его щеки стали красными. Во дела! Влюбился, что ли?

Выбросив это из головы, я пошел в кабинет, дожидаться Ингу. По моей задумке, она сможет разнообразить каталог историями хранителей. Да и потом можно поискать и их вещи тоже, а это хорошо скажется на моем благосостоянии.

А ей будет польза чуть позже, когда она закончит книгу. Она вместе с каталогом будет хорошим тандемом. Но это все будет работать, пока есть что продавать. Потом я рассчитываю на прибыль с фермы, а с Ингой что-нибудь придумаем. Мало, что ли, историй на свете и сокровищ вокруг них?

В кабинет Инга зашла с подносом, на котором стоял кофейник и блюдо с печеньями. Знает уже мои привычки. Но вот брюки служанка сменила на элегантное платье. Правда, оно было ей велико в груди, а значит, оно принадлежало Алисе.

Так или иначе, она выглядела замечательно.

— Садись, — я указал ей на удобное кресло. — Сейчас будет сеанс связи с сущностью камня. Как я уже сказал, у старика Мальго характер не сахар, ты уж на него не обижайся, хорошо?

— Я поняла, ваше сиятельство, — смущенно улыбнулась Инга, — у меня дедушка, мамин отец, обладал удивительно неуживчивым характером, так что я готова.

— Тогда поехали. Возьми камень и крепко сожми его в руках, — я осторожно передал ей самородок в руки. — Это не больно. Разве что может плохо сказаться на настроении.

— Подождите, я возьму ручку и блокнот, — подскочила Инга.

— Там же нельзя с этим, — удивился я.

— Как закончим, я сразу начну записывать, чтобы не забыть, — она опустила глаза. — Чтобы не искать.

— Хорошо. Взяла? Подушку под спину подложи.

— Я вам точно мешать не буду?

— А ты ничего не услышишь. В тот раз тебе пришлось меня по щекам щипать, я этого даже не почувствовал.

— Хорошо, — она кивнула. — Я готова.

Я вложил камень ей в руки, Инга с силой обхватила его пальцами, а потом глаза ее закрылись и она упала на подушки.

— Удачи тебе там с ним, — пробормотал я, укрывая ее пледом.

Пока она беседует со стариком, я решил заняться… А чем заняться-то? На ферме Ковалев, Коршунов носится с каталогом, Вайсман стену разносит. Все при деле, а мне что осталось?

Только прием.

Поглядывая за лежащую Ингу, я перебирал приглашения. Их стало намного больше. И когда Алиса только почту успевает приносить? В этот раз все эти фамилии мне ни о чем не говорили. Как выбрать правильно в сложившейся ситуации? И при этом не угодить опять в бордель⁈ Нет, мне, конечно, все понравилось, но сейчас все изменилось.

На самом деле мне не очень хотелось вообще выходить из дома. Ради собственной безопасности. Еще бы дополнительную защиту повесить. И стены бронированные.

Мысли уползали все дальше, и уже через минуту я представил себе натуральный бункер. А потом разозлился. С каких это пор я решил прятаться⁈

Нет, так дело не пойдет. Даже если на меня давно объявили охоту, для начала я им нужен живым. Вдруг со мной можно договориться? Значит, нужно ждать неожиданных визитеров, которые будут предлагать мне все блага цивилизации.

Остается только один вопрос: выбора на коронации.

Выберу против воли камня: лишусь силы снова, но буду богат и даже жив. Соглашусь с ним: буду мертвым хранителем, но с чистой совестью.

Так себе расклад.

Значит, нужно умудриться не просто выжить, но и остаться в белом. И как это сделать? Я даже не знаю, против кого сражаюсь!

А кто у нас лучше всего разбирается в политической ситуации в империи? Я посмотрел на Ингу. Да, ее отец поможет мне во всем разобраться. Как только служанка проснется и составить запись беседы с Мальго, мы поедем к Барскому.

Я успел поесть, почитать, просмотреть остальную почту — в основном счета с пометкой «срочно», — выдать средства Вайсману на оплату и отправить его в банк. Все же сильно раздражает статус должника.

И без того маленькая стопка денег, полученных от Коршунова, стала еще меньше. Надеюсь, каталог это все исправит.

Кстати, я проверил ту комнатку, что должна была стать торговым залом: дыра в стене стала внушительной и сейчас ее заклеили чем-то вроде пленки.

Рабочих определенно придется вызывать. Хотя бы, чтобы передвинуть шкафы и принести столы и стеллажи. А это снова расходы. Я схватился за голову. Нужно поторопить Коршунова!

Мне нужны деньги!

Но сначала Барский. Я поспешил в кабинет, Инга уже должна была вернуться.

Когда я зашел, она сидела за моим столом и торопливо записывала что-то в блокнот. Отвлекать ее сейчас не лучшая идея. Пришлось отвлечься охотой за пирожками, которые напекла повариха. Я их еще в прошлый раз приметил, но обошелся куском сыра. Кстати, еда здесь была намного вкуснее. То ли из-за магии, то ли из-за натуральных продуктов.

Так или иначе, когда я уже доедал третий пирожок с мясом, в дверях кухни появилась Инга и упала за стол.

— Как все прошло? — поинтересовался я.

— Мой ответ состоит из двух эмоции. Какой же он гад! И вторая — как же все это интересно! — выдохнула она и забрала последний пирожок с тарелки. — Сначала он вел себя просто ужасно. Словно впервые видел женщину. А еще этот липкий туман. Так и хочется помыться. И от взглядов Мальго, и от белой мути.

— Но информацию ты получила?

— Да! И это просто перекрывает все негативные впечатления. Мы начали с самого первого хранителя. Мальго обещал рассказывать про одного за раз.

— И что ты теперь думаешь про хранителей? — мне действительно было интересно.

— Вы самые обычные люди. Но с таким грузом ответственности! Как вы справляетесь? Это же так важно, выбрать правильного короля. По той старой легенде первый хранитель узнал во время коронации, что наследник не от короля! Кошмар!

— Наше предназначение, по сути, сказать «да» или «нет». Но вокруг этого столько всего намешано, что нас возвели на какой-то пьедестал. Не проще бы было бить молниями не того короля? Обязательно давать такое право обычным смертным?

— Я с вами не согласна, — покачала головой Инга. — Это непросто хранить камень и общаться с его сущностью. Это возможность управлять историей! И только чистая совесть хранителя может привести страну к процветанию. Если сознательно выбрать не того, то на страну могут обрушиться и войны, и голод.

— Если в истории уже были такие прецеденты, то зачем указывать не на того?

— Жадность, — раздраженно дернула плечом Инга. — Это бич человечества.

— Но если на кону жизнь хранителя? — тихо спросил я. — Что, если выбрать не того — это вопрос безопасности близких?

— Понимаю вас, Александр Николаевич. Но то один человек, а на кону целая страна.

Невысоко же нас ценят.

— Логично, — мрачно сказал я. — Моего отца убили, чтобы я занял его место. И если я не соглашусь выбрать нужного императора, меня тоже могут сжечь исподтишка. А потом найдут нового хранителя. Делов-то!

Инга не ответила, спрятавшись за кружкой с кофе. Да и нечего ей было ответить.

— Сейчас вашей жизни ничего не угрожает. Только если вы не выступите резко против того, кто предложит выбрать другого короля, — служанка подняла глаза на меня. — На носу коронация. Времени мало.

— Разве не должен пройти траур и все такое? Наследник тем более еще слишком молод. Можно короновать его, сменить власть, и все танцуют.

— Можно, за его спиной будет стоять наместник, но у него прав меньше, чем у супруги императора. Это потеря времени. Даже найти нового хранителя. У вас же нет детей.

— И кстати, вот тоже вопрос. Нет у меня детей, тогда кто станет хранителем? Да и вообще, почему нельзя провести коронацию без камня? Это же представление для народа.

— Камень будет искать нового хранителя. И вы не правы, без камня никак нельзя. Я уже говорила, что это залог процветания страны.

— Да кого это волнует? Главное, чтобы на столе еда была вкуснее, да перина мягкой.

— Вы слишком практично мыслите! — резко возразила Инга. — Брак тоже можно не заключать в церкви, а просто пойти в администрацию. И вообще, есть документ, который обязывает хранителя подтвердить законность коронации. И приказ, и традиция.

— Все равно не понимаю.

— Есть два варианта: выбираете правильно, значит, страна будет процветать на всех уровнях. В ином случае все будет плохо.

— Но плохо-то для простых граждан, а не для высших чинов.

— Когда простые граждане бунтуют, высшие чины тоже голодают. Все взаимосвязано. Камень благословляет. Что тут непонятного⁈ — с жаром спросила она и тут же смутилась. — Простите. У меня от нашего разговора складывается впечатление, что вы будто из глухой деревни и не знаете ничего про это.

— А что ты хочешь от сироты, который всю свою жизнь видел лишь стены учебных заведений? У меня-то дом появился вот только сейчас.

— Простите, простите! Мне так стыдно! — она была готова разрыдаться.

— Успокойся. Я просто хочу во всем разобраться. Хочется, знаешь ли, знать мотивы тех людей, которые могут надавить на меня авторитетом и заставить выбрать не того. Кстати, об этом. Я хотел бы встретиться с твоим отцом, чтобы понять, кто может быть недоволен нынешним императором.

— К отцу? Да, конечно, я поговорю с ним. Его сюда пригласить или вы хотите поехать к нему?

— Думаю, лучше будет поехать. Вряд ли у него есть время и желание в очередной раз показываться на глаза репортерам. Тут в соседнем доме засел один, Михаил Витальевич его видел.

— Я воспользуюсь вашим телефоном? — смущенно спросила она, и после моего кивка, умчалась в кабинет.

А я остался думать. Да, времени действительно мало. Императорская семья на нервах, оппозиция не дремлет. Для последних будет проще всего поставить своего человека на трон, а меня вышвырнуть или убить. Хотя лишить меня жизни они могут и в любом случае.

Зараза!

И что же мне делать⁈

В таких раздумьях меня и застала Инга. Она сказала, что Семен Алексеевич ждет нас.

* * *

— Значит, вы хотите знать текущий политический расклад? — Барский принял нас в своем кабинете.

Когда я только вошел в это помещение, то сразу понял, что хочу обставить все дома точно так же. Стильная мебель, ничего лишнего, никаких огромных стеллажей, много света и пространства. Кабинет напоминал офис крутого предпринимателя из фильмов, что я видел. Когда окна во всю стену, абстракция на стене, стекло, немного дерева и никаких цветочных горшков.

— Да, все верно, Семен Алексеевич, — я сидел в безумно удобном бежевом кресле. — Мне нужно понимать, кто может быть заинтересован в смене власти.

— Правильный вопрос, — одобрительно кивнул Барский.

Ингу он заранее выпроводил в библиотеку, и я был с ним согласен, не для милых ушек такие разговоры. А Вайсман ждет нас в машине у входа, и мы с Барским были одни в его кабинете. Меня это полностью устраивало.

— На данный момент почти никто активно не выступает против императорской семьи. Да, ходят разговоры про тайных врагов, но по сути, все понимают, что резкая смена власти может обрушить сук, на которым многие сидят.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину и поглядывая на солнце сквозь окно.

— Но ситуация может измениться в любой момент.

— Кто-то же бросил в меня кинжал, да и смерть моего отца непростое ограбление, — парировал я.

— Это мне тоже очень интересно. Как только я узнал, у кого работает моя дочь, сразу же изучил внимательно вас и ваше окружение. Вы неплохо освоились. Даже газетчики и то присмирели, хотя и ждут от вас информации.

— И что же вы узнали? — я подался вперед.

— Я не нашел связи между смертью Петровского и нападением на вас.

— Думаете, что кинжал предназначался сыну графа Вяземского?

— Тоже мимо, — раз развернулся ко мне лицом. — Его смерть никому не выгодна.

— А моя?

— С вами все гораздо сложнее. Возможно, кто-то проверял вас. Это, мне кажется, более логичным.

— Но кто? — я решительно переставал что-либо понимать.

— Все же хорошо, что вы пришли именно ко мне, — вдруг заявил Барских. — Я лицо незаинтересованное ни в хранителе, ни в смене власти. А поэтому могу свободно говорить с вами об этом.

— Тогда я очень внимательно вас слушаю.

— Мне нелегко вот так на вас все вываливать, но вы должны понимать, что вы теперь один из нас, — он сел за стол и сложил руки домиком. — Я больше, чем уверен, что вас тем броском на приеме просто проверяли. Многие считали Петровского тряпкой, не способным принять верное решение. Ходили слухи, что у него внезапно появились деньги. Не просто деньги, а очень много денег. Это всколыхнуло волну слухов, что он продался и был на стороне тех, кто хочет свергнуть императора. Поэтому кинжал для вас должен был стать своего рода предупреждением, помимо проверки.

— И? Я прошел?

— Если бы я знал. Но вы сейчас сидите в этом кресле, значит, прошли. Но подтверждения, что это не повторится у меня нет.

— А как же смерть императора? Разве это не покушение?

— Сложный вопрос. У меня есть свои люди во дворце. Они в один голос утверждают, что во всем виноваты капли лекаря, из-за которых Романков начал сходить с ума. Даже вы на это намекали при нашей первой встрече.

— А что говорит лекарь?

— Исчез. За несколько часов до смерти собрал вещи и покинул дворец в неизвестном направлении. Дворцовая стража его ищет магическим способом, но тот словно в воду канул.

— Неопознанные трупы, случайно, не находили?

— Думаете, кто-то от него избавился?

— А может, покончил с собой и теперь висит где-то, одиноко покачиваясь в петле. Установили уже причину смерти?

— Официальная версия: остановка сердца.

— Под таким можно прикрыть все что угодно.

— Схватываете на лету, молодой человек, — согласился со мной Барских. — Скорее всего, Романков слишком много употребил прописанных лекарем капель. Это самое логичное, что можно предположить.

— И при этом вы говорите, что ни у кого не было хорошего мотива желать ему смерти?

— В этом-то и проблема.

— А эти капли действительно смертельны при передозировке?

— Как я слышал, что только десятикратная доза может хорошо подкосить здорового человека. Романков был крепким для своего возраста, возможно, что-то пошло не так.

— Спасибо, Семен Алексеевич, вы сняли тяжелый камень с моей души. Раз никто открыто не желал императору смерти, то я могу не опасаться угрозы жизни.

— Я вам сказал это с позиции министра иностранных дел. К сожалению, узнать что-то больше у меня не получилось.

— А кто убил моего отца? Это известно?

— Думаю, вам нужно узнать у стражников. Они как минимум должны выдать вам отчет, — он на мгновение замолчал и потом продолжил. — Александр Николаевич, а вы знаете, что за вещь они вынесли из вашего дома? Вся общественность гадает.

— Увы,— я развел руками. — Мне обещали прислать сведения, но что-то не торопятся. Спасибо огромное за разговор.

— Рад был встрече. И еще могу ли я вас попросить приглядеть за Ингой? Вы мне кажетесь хорошим человеком.

— Конечно, присмотрю. Тогда и вы ответьте мне, не против ли вы, что ваша дочь пишет про хранителей?

— Нет, — удивленно ответил Барских, — она взрослая девушка и вполне понимает, чем и зачем занимается. Я ее не ограничиваю. И надеюсь получить подписанный экземпляр.

Он улыбнулся, и я поднялся. Разговор был закончен. Но какой разговор! Важный, нужный и очень своевременный.

Я вышел из кабинета, кивнул очаровательной секретарше, которая сказала, что Инга спустилась на первый этаж, и поспешил к машине.

Совсем упустил из вида найденную стражами шкатулку, да и отчет по смерти отца тоже будет любопытно посмотреть.

Решено, поеду к стражникам.

Свою машину я заметил, едва только спустился с крыльца. Только вот подходить не стал, потому что внутри сидела Инга в объятиях Вайсмана. А я ведь обещал ее отцу приглядывать за ней!

Я сформировал в руке маленькую молнию и с широкой улыбкой запустил ее в сторону машины.

Глава 24

Спустя два испуганных вскрика и два хлопка дверей, я с улыбкой подошел к машине, глядя эту смущенную парочку.

— Какой маршрут, ваше сиятельство? — быстро спросил Вайсман.

— Помаду со щеки сотри, — сказал я, усаживаясь, — а поедем мы к стражникам.

— Что-то серьезное? — он из добряка превратился в сурового помощника.

— Нет, хочу выяснить обстоятельства гибели моего отца, а заодно узнать, что там такого интересно в шкатулке было.

— Когда я ездил за отчетом, они сказали, что экспертиза еще не готова.

— А мы их поторопим. Поехали уже, — я глянул через окно на Ингу. — Ты с нами?

— Я бы с радостью, но есть еще дела.

От меня не укрылись ее пунцовые щеки. Видимо, действительно, любовь. Ну, молодцы, что тут сказать.

До управления городской стражи мы добрались очень быстро, миновав все пробки на центральных улицах. Вайсман заехал на парковку, и тогда я смог разглядеть само здание.

Удивительно, как оно отличалось от других в этом в городе: высокое, слепленное из прямоугольников стекла и камня. Такое я видел в прошлой жизни, когда приезжал в дорогие бизнес-центры.

Я ожидал, что нам не дадут пройти внутрь, мол, рожами не вышли, но стоило назвать имя, как двери приветливо распахнулись.

Нам даже сказали, куда нужно пройти, чтобы получить нужную информацию. Первое, что я хотел узнать, это по отца. Расследование велось уже приличное количество времени, и пора бы им уже предоставить результаты.

На четвертом этаже, в самом дальнем кабинете, между кладовкой и кухней, и находился нужный нам детектив.

«Игнат Валерьевич Зайцев, старший детектив», — прочитал я на табличке и решительно постучал в дверь.

— Войдите! — рявкнули с той стороны.

Да, кажется, нам не рады, а мы еще даже не переступили порог!

— Игнат Валерьевич, я Александр Николаевич Козырев, — представился я и протянул руку.

За столом сидел мрачный детектив в сильно помятой форме, с большими залысинами и толстых очках. Стол его был завален бумагами, кружками с присохшими к ним чайными пакетиками, остатками печенья, а еще странными фигурками гномов.

— И зачем вы пришли? — недружелюбно отозвался он, смахнув крошки с формы.

— Хотел ознакомиться с результатами расследования по трагической гибели Петровского Владимира Михайловича.

— И с чего бы мне вам их показывать? — глаза, уменьшенные толщиной стекол в оправе, впились в мое лицо.

— Он мой отец, и я законный наследник, — сухо ответил я.

Что это за детектив, который даже не знает, кто я? Да он газеты, что ли, не читает? А может, он не выходит из кабинета? Кухня же рядом, чего лишний раз зад от стула отрывать-то?

— Документы есть? Давайте сюда, я просто так абы кому важные отчеты не показываю, — он протянул мне испачканные в жире пальцы.

Да я бы ему сейчас и бумагу туалетную не дал.

— Михаил Витальевич, покажите, — не обернувшись, сказал я, выделив последнее слово.

Вайсман вынырнул из-за моей спины с раскрытым свидетельством.

— Ближе! — скомандовал Зайцев.

Мой помощник сдвинулся на десять сантиметров, но так и не дал в руки бумагу.

— Ладно, черт с вами, — мне показалось, что он не разглядел ни одной буквы. — Сейчас найду.

— Вы уже закончили расследование? — спросил я, едва не морщась.

— А что там было расследовать? — резко ответил он. — Псих-охранник бросил заклинание, пробил грудь Петровского, Шилов убил нападавшего.

— Но почему он это сделал?

— Да пес его знает, я не могу допрашивать мертвых! — он посмотрел на меня, как на идиота, чем сильно разозлил меня.

— То есть в итоге вы закрыли дело, ничего не выяснив? — жестко сказал я.

— А какой толк от этого?

— Мотив, меня интересует мотив охранника.

— Да зачем вам это? — он отвлекся от поисков папки и потянулся к пачке печенья. — Дело закрыто и точка.

— Могу я ознакомиться с делом? — сдерживая гнев, спросил я.

— Хотите уличить меня в некомпетентности⁈ — его тон так и кричал, что Зайцев слышал об этом постоянно.

— Хочу ознакомиться с отчетом, — с нажимом повторил я. — Просто дайте его мне.

— Мы не выдаем внутренние документы посторонним! — выкрикнул он, подгребая под себя папки с документами.

Из-за этого на пол посыпались кружки, гномики и даже печенье. Как раз последнее и выбило Зайцева из колеи.

— Хорошие мои! — он тут же выпустил папки из рук и начал спасать еду.

— Я готов купить вам еще десять таких пачек, если вы покажете мне дело, — я решил пойти на банальный подкуп.

— Да зачем вам это дело? — голос его смягчился.

Мне показалось, что я слышал хруст печенья в его мозгах.

— Он мой отец, кто, как ни я, должен узнать все обстоятельства его смерти. Тем более, он был хранителем. И передал мне этот статус по наследству.

— Так вы новый хранитель? — он нежностью отряхнул пачку от пыли и вернул ее на стол.

— Да.

— Не думайте, что меня можно купить, Александр Николаевич, — я удивился, что он запомнил мое имя. — Но мне сейчас нужно выйти на кухню…

Он тяжело поднялся и стукнул пальцем по одной из многочисленных папок, оставив на ней жирное пятно. Сверху на тонкий картон упали крошки с пиджака Зайцева. Вместе это стало напоминать Сатурн со всеми его многочисленными спутниками.

Боги, я чувствовал себя грязным, даже не подходя к этой помойке, которую по недоразумению называют рабочим столом.

Игнат Валерьевич медленно отошел и развернулся к нам спиной, не спеша выйдя из кабинета. Я кивнул Вайсману, и тот ловко взял со стола нужную папку.

Я быстро просмотрел текст, но ничего полезного так и не увидел. Скупое описание фактов, которые я видел своими глазами. Узнал имя охранника и заклинание, которым убили отца. Обычная воздушная стрела.

И ни слова о мотиве.

Кому была нужна смерть Петровского?

Зайцев не собирался это даже расследовать! Злость вскипела моментально. Я развернулся на пятках и вышел из кабинета, не дожидаясь, пока Вайсман вернет папку на место.

Ни секунды не хотел оставаться в этом гадюшнике.

— Куда дальше? — помощник догнал меня на лестнице.

— К экспертам, — бросил на ходу я.

Их логово, а по-другому назвать эту пещеру язык не поворачивался, располагалось аж в подвале. Захламленное помещение с десятком сотрудников в маленьких закутках, сверху донизу забитых коробками. Я чуть ноги себе не переломал, пока пытался дойти до старшего эксперта.

— Василий Пяткин? — я заглянул за тонкую перегородку.

— Смотря кто спрашивает! Если вы из отдела внутренних расследований, то Василий ушел пять минут назад.

Ко мне повернулся улыбчивый молодой человек, не старше меня, в толстом кожаном фартуке, лохматый и с трехдневной щетиной.

— Вы забрали из моего дома артефакт, и я хотел бы узнать подробности.

— Тогда вы точно по адресу! — радостно ответил он. — А из какого дома? Какой артефакт? И вы кто? Доступ есть?

Он сыпал вопросами и не давал мне даже время ответить.

— Подождите! Я догадаюсь сам! Василий — очень умный парень! — не переставая улыбаться, он наморщил лоб.

В какой-то момент мне показалось, что его улыбка намертво приклеена к лицу. Потрясающе жизнерадостный человек.

— Вы… вы… Нет, не Краснов, он старше. И не Березин, тот бы сам не пришел. Так-так, говорите, что из дома забрали? Значит… Козырев! Точно! Я угадал?

— Все верно, Василий, — вздохнул я.

— Кто вам сказал мое имя⁈ — задохнулся возмущением Пяткин, но потом рассмеялся, — шучу! У вас такое забавное лицо! Вы бы видели.

На секунду мне захотелось придушить его, но я сдержался.

Василий нырнул под стол, наверное, минут на десять. Потом вылез и потряс подозрительно легкой коробкой. Его брови взлетели к самой кромке волос, и Пяткин удивленно снял крышку.

— Пусто, — чуть ли не хором сказали мы с ним.

— А куда все подевалось? — это реплика принадлежала Василию.

Он выпрямился, вытянул шею, хмуро оглядывая всех вокруг, и вдруг громко выкрикнул:

— Кто взял артефакт семь-три-восемь-пятьсот⁈

Его голос эхом прокатилось по всему логову, заставив остальных притихнуть. Все начали смотреть на нас и переглядываться.

— Так, вы его положили в пятое хранилище с пометкой «Родовое проклятие», — из-за соседней перегородки выглянула невысокая худая девочка.

— Спасибо, Аннушка! — снова просиял Василий. — Это Аннушка, самый ценный сотрудник нашего отдела. Помнит все! Пойдемте, я вам все покажу.

— Родовое проклятье? — удивленно спросил я.

— Да, если я так написал, значит, так оно и есть. Я хоть к своим ста трем годам, может, и постарел, но работу свою знаю!

Сто трем годам⁈ У меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли. Кого нужно убить, чтобы выглядеть также в таком почтенном возрасте⁈

Пяткин ловко лавировал среди коробок и хлама, и нам приходилось серьезно попотеть, чтобы успевать за ним.

Через десять минут полосы препятствий мы оказались возле ряда сейфовых дверей. Стальные, мощные, с множеством замков. Я точно не в хранилище банка?

— Так, седьмая дверь, — Пяткин подскочил к цифре семь и начал вводить код.

— Аннушка сказала, что пятая, — напомнил я ему.

— Точно пятая? Хотя да, все верно, родовые проклятия именно там. В седьмом — боевые артефакты. Нестабильные и взрывоопасные. Могли и голову снести.

И вот он так просто хотел открыть седьмую дверь⁈ Я выйду отсюда седым!

— Итак, вот здесь мы храним все, что может натворить много бед.

Василий с гордостью потянул на себя дверь с пятеркой, и я увидел просторное помещение. Оно было поделено на три части, как грядки в парнике, только вместо грядок силовые поля, в которых и находились артефакты.

— Так, посмотрим… — Пяткин бормотал себе под нос. — Козырев. А, вот. Шкатулка класса «Г».

Он указал на одну из ячеек. В ней лежало то, что они забрали из моего дома. На вид обыкновенная шкатулка, резная, даже красивая.

— Почему родовое проклятие? — спросил я.

— Потому что наложено на род, конечно же!

— Расскажите, что вам удалось узнать?

— Так вы не собираетесь ее забирать? — удивился Пяткин.

— А должен?

— Сюда лично приходят только, чтобы забрать свои вещи. Тогда бы могли и не приходить сюда! Чего вы сразу не сказали-то⁈

Я не стал отвечать на этот вопрос, а собрал остатки терпения и стал ждать ответа.

— Так, собственно, что мы узнали. Это шкатулка сделана в позапрошлом веке под конкретную семью. Суть проклятия достаточно забористая, но в то же время очень элегантная, — он замолчал и задумался.

— Так в чем его смысл? — поторопил я его.

— Как только рядом со шкатулкой оказывается кто-то из семьи, на которое было направлено проклятие, — очнулся Василий, — начинаются навязчивые мысли о продолжении рода.

— Что⁈ — опешил я. — И что в этом плохого⁈

— Если в семье уже есть детей с десяток, то для них это-то еще проклятие! — радостно сообщил мне он. — К тому же она расходует силу каждого члена семьи, истощает их. И вроде дети, а энергии на них уже нет.

— Да, прокляли так прокляли. А для какой семьи это изготовили? Это можно установить?

— Не нужно ничего устанавливать, — отмахнулся Василий. — Там есть гравировка.

— И что там написано? — да что за манера останавливается на самом интересном месте⁈

— Дайте-ка вспомню, — он сморщил лоб, — а, семье Кухаровых с наилучшими пожеланиями.

— Кухаровы? Не Петровский? — переспросил я.

— Да, точно, могу показать, — он потянулся к шкатулке.

— Это не опасно?

— Так вы ж не сын Кухаровых? — уточнил Пяткин, я мотнул головой, — тогда неопасно.

— А почему тогда оно в хранилище?

— Чтобы не потерялось! — оскалился Пяткин, напрочь забыв о том, что сам полчаса назад ее потерял.

Он деактивировал силовое поле и откинул крышку. Я заглянул и прочел потемневшую надпись:

«Кухаревым, пусть ваш брак будет плодовитым»

— О, ошибся всего на одну букву, — ни капли не расстроился Василий. — Это все, что вы хотели знать?

— Да, спасибо!

— Сами выход найдете, я побегу дальше, — спросил он, но ответ слушать не стал, обратив внимание на мерцание на одной из ячеек. — Ах вы ж мои золотые, что случилось? Почему сбой?

Я мысленно махнул на Пяткина рукой, и мы с Вайсманом двинулись на выход. Больше нас здесь ничего не держало.

— Что вы думаете по этому поводу? — спросил помощник, когда мы, наконец, выбрались из этого храма артефактов.

— Найди мне Кухаревых, хочу понять, почему их артефакт был в стене дома моего отца.

— Будет сделано! Буду искать среди тех семей, у которых больше десятка детей.

— Тебя Пяткин укусил, что ли? Ты прям светишься от радости, — беззлобно сказал я.

— Простите, ваше сиятельство, его оптимизм оказался заразен, — откашлялся, скрывая смех. — Куда дальше?

Он взял себя в руки и со всей серьезностью открыл мне дверь машины.

— Домой, — устало отозвался я.

— Я отвезу вас, а сам поеду искать Кухаревых, — сказал он, садясь за руль. — А что думаете про вашего отца?

— Даже не знаю, — я был мрачен. — Зайцеву все до одного места. Он пальцем не пошевелит, только чтобы взять печенюшку. Я вот думаю, зачем отец хранил шкатулку в доме? Она ему не принадлежала.

— Я все узнаю и расскажу. Не ломайте голову раньше времени.

— Уговорил, — я махнул рукой. — Тогда вези, я уже порядком проголодался. И еще пошли этому детективу печенье, раз уж я обещал, надо держать слово.

— Куплю лучшие!

— Нет, те же самые, что были у него на столе. Ты запомнил марку?

— Да. Все сделаю в лучшем виде.

Вайсман высадил меня у дома, а сам отправился искать настоящих владельцев шкатулки. В холле меня встретила Алиса с Ингой и сразу позвали обедать.

А после я решил посвятить время чтению какой-нибудь интересной книги, но Инга решила показать мне, как она обустроила ту самую комнату возле гаража.

Оказалось, она из-за нее и не поехала с нами в управление городских стражей. Заинтересованный по самые уши, я пошел за ней.

— Вы все же наняли рабочих? — удивленно спросил я, глядя на изменения.

Теперь здесь был полноценный магазин с витринами, стеллажами и стеклянными коробами. Все стояло так аккуратно и в то же время удобно, что ничего не мешало двигаться между ними и рассматривать вещи на продажу. Они, к слову, стояли пока на полу.

— Так как вы не установили цену, я не знаю, что куда поставить, — развела руками Инга.

— Ставь, как душе угодно. Будем переставлять по мере интереса публики. Больше внимания, выше цена, богаче место.

Дверь тоже появилась. Добротная, с тонким резным узором по краю.

— Я взяла на себя смелость и поправила двор снаружи, чтобы никто не прошел в дом и не смог заглядывать в окна.

Приподняв брови, я выглянул в окно. И мой взгляд уперся в высокие заросли какого-то кустарника.

— Это еще тут откуда⁈ — спросил я, и тут же услышал подозрительно знакомый голос.

— Инга Семеновна, я все закончил, — в дверях появился Степан собственной персоной.

Он испуганно вздрогнул, увидев меня, и никак не мог решить, то ли выскочить на улицу, то ли зайти внутрь.

— Добрый день, Степан. Как на ферме дела? — любезно спросил я.

— Все в порядке… — заторможенно ответил он. — Вы еще не видели Артема? Мы приехали сюда почти час назад. И я решил, пока вас нет, помочь Инге Семеновне. С кустами.

— Хорошо, если так. А где тогда Ковалев? — я на всякий случай огляделся, вдруг управляющий прятался в одном из шкафов.

— Он в вашем кабинете, ждет вас, — торопливо сказала Инга. — Позвать?

— И что вам двоим посреди рабочего дня понадобилось от меня? Вы же не с дурными новостями? — сухо спросил я.

— Нет-нет, что вы, ваше сиятельство! — замахал руками Степан. — Артем вам все-все расскажет и покажет.

— Даже так? Ладно, пойду узнаю, что случилось.

— Тогда я могу продолжить с кустами? Я хотел их фигурно подрезать, как только Инга Семеновна одобрит.

— Занимайтесь, раз уж приехали, — пожал плечами я и вышел в коридор.

И как они успели все привести в порядок за такой короткий срок⁈ Магия, не иначе. Хотя не стоит забывать про положение Инги в обществе и ее связи. Теперь, когда она вернулась в родительский дом, ей даже работа не нужна. Но она все еще находилась здесь. Приятно было это осознавать.

Артема я нашел спящим в кабинете. Он тихо посапывал, закутавшись в огромную куртку по самый нос.

Интересно, почему Алиса не сказала мне о гостях? Обязательно проведу с ней воспитательную беседу. К примеру, этой ночью.

— Проснись, спящая красавица, — рыкнул я над ухом Артема.

— Мам, я уже встал! — бодро выкрикнул Ковалев, распахнув глаза. — Ой, простите, ваше сиятельство, я ночь не спал.

— Почему вы со Степаном здесь, а не на ферме?

— Приехали с хорошими новостями, — Артем вскочил и выпрямился.

Я сел за стол и всем своим видом изобразил внимание. Какие у них могут быть новости за такой короткий срок? Бочки заменили? Крышу подлатала?

— Ваше сиятельство, я привез вам несколько договоров на одобрение и подпись.

— Каких? — не понял я.

— На поставку зерна. И еще на вырубку куска леса, но это, как дополнительный заработок.

— А еще?

— Нет, там про зерно несколько разных. Оказывается, Степан может влиять на свойства зёрен. Поэтому я предложил его винокурням, скотобазе и хлебозаводу. Они все заинтересовались, и на основе их предложений, я составил договора.

Так, у меня уже не было сил удивляться.

— Когда ты все это успел? — только и мог спросить я.

— Так, многие работают допоздна и с самого рассвета. Поездил, поспрашивал.

— Поэтому ночь не спал?

— Прикорнул только на пару часов в каморке Баранова. Там так удобно! Кровать просто роскошная. Если вы не против, то я бы там пожил. Готов платить! Но, правда, пока немного.

— Не тараторь, дай взглянуть, что ты там в договорах напридумывал.

Он передал мне бумаги, а сам сел напротив и сразу же задремал. Я просматривал хитросплетения бюрократических узоров фраз и сразу понял, что мне нужен Вайсман.

Одно только разобрал четко и ясно: все покупатели обязаны внести предоплату. Эта строчка меня порадовала.

Я уже собирался будить Артема, когда в кабинет ворвался мой помощник.

— Я нашел Кухаревых! — с порога заявил он, разбудив Ковалева.

Глава 25

— И что Кухаревы? — нетерпеливо спросил я, не обратив внимание на бубнеж Артема про пять минут.

— Сказали, что будут разговаривать только с вами.

— И когда встреча? — я даже поднялся, готовый в любой момент выходить.

— Уже поздно для таких визитов, Александр Николаевич, — вздохнул Вайсман. — Они ждут вас завтра на обед.

— Это же прорва потерянного времени, — я разочарованно упал на кресло. — Ты хоть что-нибудь узнал?

— Нет, но судя по семейным карточкам, развешанным по стенам, детей у них не так много. Где-то по четыре-пять. А ведь артефакт был у вас столько времени

— Да, все логично. Вероятность того, что отпрыск многодетной семьи, тоже заведет себе много детей, очень велик. Привыкаешь к постоянному топоту маленьких ножек по дому, — пожал я плечами.

Я сам про такое не только слышал, но и видел вживую. Соседка по даче, еще когда та у нас была, всегда любила рассказывать, что у них в каждом поколении минимум трое или пятеро детишек было.

— А про артефакт?

— Нет, ваше сиятельство, улыбались и разводили руками. Обещали рассказать вам лично. Думаю, это что-то из разряда семейных легенд, которые связаны с вашим отцом.

— Может, он чей-то сын?

— Все может быть. Вы не знаете родственников Владимира Михайловича?

— Я месяц назад думал, что я сирота! Какие родственники⁈ — я недобро на него посмотрел, а потом добавил, — Видел, что эти красавцы в той комнате сделали?

— Какие красавцы? — в тоне появились нотки ревности. — Испортили мою дыру в стене?

— Нет. Пошли, оценишь, — я перевел взгляд на Артема, — а ты спи дальше. Потом обсудим договора.

Артем кивнул и блаженно прикрыл глаза.

— Что за договора, — тихо спросил Вайсман, когда мы вышли из кабинета.

— Ковалев успел за ночь объездить всех соседей и предложить им наше зерно. И все готовы его покупать. Только вот бумаги сначала ты посмотри, мало ли там каких-то подковырок.

— Сделаю, можете не беспокоиться.

Он хотел что-то еще спросить, но в коридор вышла Инга в компании Степана. Окатив их строгим взглядом, Вайсман тут же оказался рядом с возлюбленной, оттеснив природника.

— Хвастайтесь! — сказал я, сдерживая улыбку.

Показ обновленного помещения и куска двора занял у нас почти час. Помощник старался не отходить от Инги, пока та с горящими глазами рассказывала, что и как сделала.

Я оказался прав, она задействовала все свои связи, и ремонтники все исполнили в лучшем виде за такой короткий срок. К тому же успели доставить срочно заказанную торговую мебель.

Степан тоже успел отличиться, и кусты за окном стали иметь приличный вид, а не лезли в стекло ветками. Я был всем доволен. Нужно только будет отгородить эту часть дома от посетителей. Или просто закрывать дверь в коридор на амбарный замок.

Довольные, мы вернулись все вместе в кабинет и разбудили Артема. Инга упорхнула к Алисе, чтобы сделать нам чай и принести закуски. Парни, скорее всего, даже не успели нормально пообедать, а уже время ужина.

Оставив Вайсмана с Артемом, я пошел к себе, чтобы, наконец, принять душ и освежиться. Мне до сих пор казалось, что к моему костюму прилипли крошки от печенья Зайцева.

И уж через полчаса слушал отчет помощника по договорам. По его словам, все было отлично и прекрасно, нужно было только вписать реквизиты счета. А первые деньги мы получим уже в течение недели.

Сказать, что я был этому рад — это просто промолчать в тряпочку. Да у меня дискотека в душе гремела от восторга.

На этой чудесной ноте я разогнал всех спать. Точнее, Артема, Степана и Ингу.

— А вас, Вайсман, я попрошу остаться, — всегда мечтал сказать эту фразу!

— Что-то случилось, ваше сиятельство? — спросил он осторожно.

— Надеюсь, что пока нет, но поговорить я с тобой должен.

— Слушаю внимательно.

— Я обещал Барскому, что присмотрю за его дочерью. И что я вижу, ты с ней в машине обнимался.

— У нас все серьезно, — с готовностью ответил помощник. — Я на днях собираюсь переговорить с Семеном Алексеевичем по этому поводу.

— Хорошо. А то вы оба мои помощники, и личные отношения не должны мешать работе.

— Разумеется. Я профессионал.

— А она — девушка-студентка.

— Понимаю ваши опасения и готов заверить вас, что все по согласию и взаимной симпатии.

— Ладно уж, иди, — я махнул рукой.

Любовь — это прекрасно. Я не собирался стоять у них над душой, а если уж Вайсман собрался говорить с отцом Инги, то и подавно.

И с легкой душой, прихватив томик исторических романов, пошел на кухню, перехватить еще пару бутербродов. А то грех читать на пустой желудок.

Собственно, почитать толком не успел, только прикончил бутерброды, сразу потянуло в сон. Заснул с книгой в руках, но спокойный и довольный.

* * *

Дождаться времени визита к Кухаревым было очень сложно. Я все время смотрел на часы, мысленно подгоняя стрелки. Весь извелся.

И когда прозвенел дверной замок, чуть не подскочил от неожиданности.

— Кого там принесло на этот раз? — проворчал я.

Коршунов? Барский? Не угадал. Перед моими сиятельными очами предстала Светалана Павловна Шумская, собственной персоной.

— Не ожидал тебя увидеть снова, — сухо сказал я, когда она отправила компаньонку на кухню.

— Ты рад или счастлив? — подмигнула она.

— Все еще хочешь силком затащить меня под венец? — у меня терпения не хватит на ее штучки.

— А ты согласен? — она коротко улыбнулась, но потом нахмурилась. — На самом деле я действительно пришла по делу.

Она умолкла, как подобает истинной женщине, — тянула интригу, но быстро сдалась.

— Коронация будет назначена в ближайшее время, — выпалила она, с интересом наблюдая за моей реакцией.

— Но почему так скоро? Траур еще будет полгода.

— Переживают за наследника. Тот рвется в бой, готов искать виновников в смерти отца, а полномочий толком нет.

— Ему всего четырнадцать! Какие полномочия? Он хоть читать умеет?

— Его с малых лет воспитывали, как будущего императора. Поверь мне, он умнее половины студентов академии.

— Вот так парня начисто лишили детства. Спасибо за вести, — часы наконец, показали время выхода к Кухаревым.

— Ты уходишь? Вот так? Бросаешь меня здесь одну? В проклятом доме? — она лукаво улыбалась.

— Ты мне вот что лучше скажи, кому была выгодна смерть Романкова?

— О, а вот это интересный вопрос, — она наморщила лоб. — Не знаю. Общество молчит, только поглядывают искоса друг на друга.

— Первым подозреваемым всегда является супруга покойного. Что ты на это скажешь? Точнее, не ты, а слухи про Романкову.

— Ты что такое говоришь! Она святая женщина! Доброты ее хватит на три наших империи, — она выглядела потрясенной. — Я подумаю над твоими словами.

Затем она элегантно встала, дождалась, пока я дойду до двери, и замерла совсем близко от меня. Как в тот раз. И мне снова захотелось ее поцеловать.

Я наклонился к ее губам, услышал, как она затаила дыхание, но в последний момент выдохнул на ухо:

— Хорошей дороги.

О, Светлана так на меня посмотрела, что если бы ее глаза могли убивать, от меня осталась бы горстка пепла.

Она топнула ногой, и с красными щеками быстрым шагом умчалась по коридору. Однако свернув, бросила на меня взгляд, полный обещаний. То ли убить, то ли затащить в постель. Не успел разобрать.

Я же поспешил на встречу с Кухаревыми. Мне было безумно интересно, что там за история с проклятием, детьми и моим отцом.

* * *

Дом, в котором они жили, располагался не в самом престижном, но и не в самом бедном районе. Крепкие среднячки, как сказала бы Чиркунова. Просторный, со множеством пристроек, садом, маленьким огородом, собакой, тремя котами и повсюду разбросанными игрушками — вот так он выглядел при первом знакомстве.

Едва Вайсман остановил машину, на крыльцо высыпали четверо детей, похожих друг на друга, как близнецы. Все светловолосые, курносые и с веснушками.

— А кто вы такой?

— К кому вы приехали?

— Показать трактор?

— Ма-а-ам! Тут к нам приехали!

Все эти крики смешались в один. Положение спасла, выглянувшая из окна пожилая дама. Когда-то она была писанной красавицей, и даже сейчас я видел остатки этой роскоши на ее лице.

— Как я полагаю, вы сын Владимира? — звонко спросила она, начисто перекричав детей.

— Да, все верно, — я еще и кивнул, так как не был уверен, что она меня услышала.

— Проходите в дом, — она махнула рукой, а потом повернулась к детям. — А ну, марш отсюда по комнатам! И чтобы не высовывались!

От ее командирского тона я тоже чуть не улизнул в свою комнату! Вот это женщина! Золото просто.

— Простите, пожалуйста, ваше сиятельство, они у нас шебутные.

— Можно просто Александр, — вежливо и уже тише ответил я.

— Хорошо, проходите, Александр, мы накрыли легкий перекус в малой столовой.

То, что она назвала малой столовой, выглядело, как весь мой тренировочный зал. Едва не открывая рот, я разглядывал многочисленные фотокарточки с детьми, картины. Тут все было в десятикратном размере. Стульев — десятка три, не меньше. Столов — четыре. Диванов — три. Не говоря уж о подушках, тарелках и всего того, что нужно для обеспечения комфортом большой семьи.

Меня усадили по правую руку от Федора Михайловича Кухарева, главы семьи. Крепкий мужчина с седыми волосами и лицом, словно вырубленным топором.

Еще были трое его взрослых детей: дочь и два сына. Точнее, всего трое его детей, из числа тех, кто жил в доме. Остальные трое жили в других местах.

— Я уже и не ждал этой встречи, — сказал Федор Михайлович. — Вы же ничего не знали о шкатулке, так ведь?

— Да, все верно. Так почему она была в доме Петровского? Да еще замурована в стене?

— Насчет стены не скажу, а вот другую часть истории — с удовольствием. Вы знаете свойства этого артефакта?

— Да, эксперт из городских стражей мне все объяснил, — кивнул я.

— Когда-то очень давно про Кухаревых никто не знал. Жили наши предки в небольшом домишке. И все у них было, кроме детей. Они вообще, не особо хотели их. Со свадьбой тянули, потом все отнекивались, прикрываясь трудной работой. Вот одна из родственниц, весьма уважаемая в тех краях магичка, решила разобраться с этим раз и навсегда. Ибо, как так семья и без детей. У нее самой было четверо.

Он отпил душистого чая и прочистил горло.

— Как вы понимаете, ваше сиятельство, ее даром и была эта шкатулка, — он тихо рассмеялся. — Первые лет десять она лишь настраивалась на Кухаревых, пробовала их силу на вкус. За это время у наших предков родилось трое детей. И никто не смог связать это со шкатулкой, наоборот, все были счастливы. Потом при переезде в большой дом, артефакт забросили на чердак, и про него почти забыли лет на пятнадцать.

Остальные за столом улыбались, зная эту историю наизусть.

— Кто-то, уже не известно, кто именно нашел ее и поставил на видное место. На семью снова напал бум рождаемости. У всех троих детей получилось еще по четыре отпрыска. Дом снова стал тесен. Вот так, из поколения в поколение, они переезжали, перестраивались. Шкатулка то появлялась, то исчезала. Пока однажды на нее не обратил внимание один из многочисленных гостей Кухаревых. Тогда-то правда и вскрылась.

— И каким образом с этим связан мой отец?

— Его дед был лучшим другом моего деда. Когда все стало известно, Кухарев попросил деда твоего отца спрятать ее у себя. Это, конечно, не остановило рождение детей, как понимаете, такое быстро входит в привычку. И вот уже почти сто лет у нас так шумно в доме и без этого артефакта.

— А он все эти поколения передавался от отца к сыну, — задумчиво добавил я.

— Все верно. Мы уже и забыли про нее, пока к нам вчера не приехал ваш помощник. Ох и переполошили вы наших женщин! — захохотал он. — Полночи вспоминали все детали истории. Да вот одно упустили, об этом знали только мужчины нашей семьи.

— Сожалею, что вот так вышло, — я улыбнулся. — Главное, что сейчас все решили.

— Вы забрали шкатулку обратно?

— Нет, она сейчас находится в хранилище городских стражей.

— Владимир вам ничего про нее не рассказал? — удивился Федор Михайлович.

— Нет, мы знакомы были меньше суток, прежде чем его убили, — вздохнул я.

— Примите наши искренние соболезнования, — машинально ответил Кухарев.

— Как только вам будет необходимо вернуть шкатулку, я с радостью лично съезжу к стражам.

— Нет-нет! Не нужно! — он замахал руками. — Мы, как видите, сами справляемся. У меня уже десять внуков и даже пара правнуков.

Последнее он сказал с гордостью.

— Не осталось ли каких документов на эту тему? Договор или записка? — спросил я.

— И даже такого Владимир вам не оставил? Вот уж неожиданно. Я-то думал, он давно про вас знал и все подготовил к тому, чтобы вы стали его наследником.

— То есть он знал, что его дни сочтены? — вопрос прозвучал слишком резко.

— Сложно сказать. Но буквально за месяц он наведывался к нам. Просто так, чего раньше не бывало. Мы перекинулись парой слов, подписали документы, и он уехал. Впечатление у меня осталось после такого визита очень нехорошее. Будто он дела свои приводил в порядок.

— Да, я это отметил, когда впервые зашел в дом. Все бумажки на своем месте. К тому же он нанял новую прислугу, учителя и помощника для меня. Знал заранее, но ко мне приехал в последний момент.

— Звучит неприятно, — скривился Федор Михайлович. — Но не переживайте, Александр. Владимир не умел проявлять чувства. Скорее считал их ненужной частью сознания. Но факт, что он так подготовился к вашему появлению, говорит об обратном. Где-то в глубине души он очень любил вас, поверьте мне на слово.

— Спасибо за эти слова и вашу историю. Теперь я хотя бы понимаю, что к чему.

— Кстати, ваше сиятельство, а вы знакомы с моими внучками? — он зыркнул на одну из дверей, и из нее тут же выплыли симпатичные девушки. — Красавицы, умницы, рукодельницы.

Хорошо, что я сидел!

— И правда, чудесные у вас внучки. Но как тут выбрать, если они такие замечательные, все четверо⁈ Нет. Будет неприлично жениться на одной. Обещаю, как только соберусь искать невесту, заеду к вам.

— Как вы изящно отказались, — хохотнул Кухарев и зыркнул внучкам, чтобы те скрылись с глаз. — Вы уж извините, много их, а женихов пока мало. Попытка, так сказать, не пытка!

— Вы упомянули документы на подпись, можно мне получить копию? — вернулся я к нужной теме.

— Конечно, — он глянул на сына. — Степан, найди и сделай копию, они в моих папках в кабинете. Четвертый стеллаж, верхняя полка. Ищи зеленую, с фамилией Петровский.

— Да, папа, я мигом, — сказал он и вышел из-за стола.

— Дед вашего отца оказал нам хорошую услугу. И мы всегда будем помнить о его доброте, — вздохнул Федор Михайлович.

— А вы не знаете, есть ли у моего отца братья? Или, может, другие родственники?

— Этого тоже вы не знаете? Вот беда-то какая! Один-одинешенек, получается! Дайте-ка подумать.

Он отвлекся, чтобы налить себе и мне чая, пододвинул к себе вазочку с вареньем, зачерпнул целую ложку янтарной патоки и застыл. Думал.

Я его не отвлекал, терпеливо ожидая, что он скажет.

— У деда было три сына. Да, точно. Еремей, Евгений и Евдоким. У этих особо не выходило с детьми, все по одному. Дочери и сын. Одна, самая старшая, вроде как за границей живет… — он обернулся к супруге. — Марфа, давай ты, у тебя лучше на такое память.

— Да, сейчас я все расскажу, — улыбнулась она. — А ты уже все напутал. Еремей погиб на войне, детей у него не было. У Евдокима две дочери, да, одна действительно живет за границей, но я не знаю где. А у Евгения как раз сын. Твой дед. Михаил Евгеньевич. У него помимо твоего отца была еще и дочь, Катерина. Но она появилась почти перед самой смертью Михаила, и Владимир мог и не знать о ней. Он же умудрился поругаться с отцом, еще будучи молодым. Съехал от него аж на другой конец города. Причины не знаю.

— И что это Катерина? Где она сейчас?

У меня есть тетка! Самая настоящая! У меня аж дыхание перехватило.

— А вот тут все очень интересно и забавно. Михаил часто сюда приезжал с дочерью. Она у него одна, а здесь целый выводок, оставлял порой ее на целое лето с нашими шалопаями.

Она вдруг наклонилась к уху брата и что-то ему шепнула. Тот кивнул, быстро встал и ушел из столовой.

— Так вот, Катерина — очень умная девушка, выросла красавицей, часто к нам приезжает. Да, часто, — она поглядывала на дверь. — Так, она твоя тетя же, получается! Значит, ее трое детей — твои племянники! Вот так удача! — Марфа повернулась к мужу, — все, Федор, не нужно предлагать Александру внучек. Мы и так родня.

— В смысле, родня? — ошарашенно выдохнул я.

— Ой. Такой сюрприз испортила, вот болтливая я сегодня, — она не смутилась и вовсю улыбалась.

В этот момент двери столовой открылись, и к нам вышла статная красавица. Глаза черные, коса до пояса, платье богатое.

— Звали? — звонко спросила она.

— Катенька, — Марфа вскочила из-за стола, — присядь. Я хочу тебя познакомить кое с кем.

Глава 26

Я сидел, раскрыв рот от изумления. Так, они не просто так пригласили меня именно на следующий день! Они ждали Катерину, чтобы мы с ней увиделись. Хитрецы!

— Это Александр, — торжественно сказала Марфа, — твой племянник.

— Что⁈ — воскликнула Катерина, замерев от удивления. — Сын Володи⁈ Как? Откуда⁈ Так вот почему вы меня вызвали! Ну дорогие родственнички, ну вы даете!

Я как заколдованный поднялся, подошел к ней ближе. Застыл как истукан, не понимая, как такое возможно.

— Добрый день, Катерина Михайловна, — слова застряли в горле, но голову вежливо склонил.

— Сашка! Ну, иди сюда, я тебя обниму! Племянничек!

Она так крепко стиснула меня в объятиях, что выдавила остатки воздуха из легких. А я и не сопротивлялся.

На меня в одно мгновение рухнула вся реальность. Оказывается, у меня столько родственников! Целый дом! Сердце стучало в груди, как сумасшедшее.

И я был счастлив. Так как никогда в жизни. Даже получение магии не сравнится с этим.

Через секунду в столовую залетели дети и тоже кинулись меня обнимать.

— Дядя Саша! — кричали они на разные голоса.

Я чувствовал их маленькие ладошки, которые все пытались ухватиться за меня, но всем не хватало места.

Отпустили меня нескоро. Я пытался все сглотнуть противный ком в горле и улыбался. Наконец, под громкий рык Федора Михайловича, меня резко выпустили и снова усадили.

— Вот так оно и бывает, — рассмеялся Кухарев. — Мы всегда рады видеть вас в гостях. Приезжайте в любое время. Этот дом не спит никогда. Нужно будет и невесту подыщем, вопросы порешаем.

— А теперь можно и пообедать, — вступила Марфа. — У нас сегодня рыба, ребрышки и пироги. Останетесь? Мы будем рады.

Я украдкой посмотрел на время и попросил разрешения пригласить моего помощника. Конечно, мне разрешили.

Здоровяка Вайсмана тут же оккупировали дети, которых он поднимал на руках, показывая, насколько он силен. А потом мы перешли в большую столовую, и я уже не стал удивляться ее размерам.

На стол накрыли очень быстро, еще бы, столько рук в хозяйстве! Обсуждали все, но чаще я слушал Катерину, которая рассказывала мне про отца.

Какие-то истории были печальными, какие-то — смешными. Обычная человеческая жизнь.

Обед пролетел незаметно, и нам уже было пора ехать домой. Я все думал о словах Шумской про коронацию, а это значит, что звонок из императорского дворца поступит очень скоро.

Прощание вышло шумным. Нам надарили всяких детских мелочей, дали с собой еды, потому что мы больно худые с помощником и взяли с нас обещание приезжать хотя бы раз в месяц.

С Катериной мы обменялись адресами, чтобы не потерять связь. И уже, когда я выходил, мне принесли документы, которые я просил. Я не стал их смотреть, а сразу убрал в карман.

Садился я в машину с толикой грусти и усталостью: очень много людей, я даже отвык от такого количество, но в то же время на душе было легко. Я не один в этом мире.

Весь путь до дома мы провели в тишине и с улыбками на лицах. А когда переступили порог, Алиса и Инга с миллионом вопросов в глазах смотрели на нас и ждали новостей.

Рассказ мой занял всего минут десять — все слова остались в доме Кухаревых. Дольше пакеты с едой разгружали, честное слово!

— Звонки были? Приезжал кто-нибудь? Почта? — я встряхнулся и вернулся в рабочее настроение.

— Нет, нет и нет. Тишина, — развела руками Инга.

— Что с магазином? Надо бы ему названье дать, — я пошел в сторону нашей торговой комнаты. — Уже все готово?

— Почти только нет кассы и разрешения, — за мной бросилась Инга.

— Не понял. А почему ты мне это сейчас говоришь⁈ — благодушное настроение сдуло ветром. — А если через час придет Коршунов с первыми покупателями?

— Погодите, Александр Николаевич! Все так и должно быть. Заявку я уже подала, просто в торговой палате это делают три дня.

Вайсман резко затормозил и выпучил глаза.

— Как три дня? Я слышал, что месяц! И то, если повезет! — удивленно сказал он.

Инга смутилась и шаркнула ножкой.

— Три дня. Мне обещали, — тихо ответила она.

— Искал медь, нашел золото, — пробормотал я. — Инга, я хотел только уточнить один момент. Ты сейчас сильно трясешь свои связи? Не выйдет это нам боком?

— Нет, Александр Николаевич, я действую осторожно и аккуратно. Как меня учил папа. А в торговой палате у меня знакомая девушка. Она поможет. Да и потом, как она сказала, вопрос не в том, что ее коллеги долго рассматривают дела, а в том, что бюрократы очень медленные. Мы не раз с ней на эту тему беседовали. И она жаловалась, что на самом деле любое прошение может пройти по всей организации за неделю.

— Как интересно, — я открыл дверь и остановился на пороге.

Все, что мы собрали по дому для продажи, уже стояли на своих местах. Не были ни пылинки, не развода, много света. Инга отлично постаралась.

— У тебя талант, — сказал я ей. — Замечательно все сделала.

— Я же не одна тут трудилась, — скромно добавила она.

— С первый денег выпишу вам премию.

И тут в импровизированный магазин влетела Алиса.

— Александр Николаевич! Звонят! — крикнула она, тяжело дыша.

— Кто?

— Не знаю! Из дворца!

— Скажи, что я сейчас подойду.

— Сказала! Ждут!

Я пошел по коридору, едва не срываясь на бег. Нужно держать марку, я ж не мальчик, вскакивать по первому зову! Но трубку все равно сорвал за секунду.

— Козырев у аппарата, — важно сказал я.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — раздалось на том конце. — Вам необходимо приехать во дворец сегодня же.

— Уже сегодня? К чему такая спешка?

— Не по телефону, ваше сиятельство. Через сколько вас ждать?

— Буду через полтора часа.

— Ждем, — неизвестный отключился.

Я еще пару секунд слушал короткие гудки и только потом аккуратно положил трубку на место.

— Я подготовлю вам костюм! — затараторила Инга.

— Я за расческами! — добавила Алиса.

— Пойду тоже приведу себя в порядок, — пробормотал Вайсман.

А я же смотрел на камень Королей. Кажется, наступил тот самый момент, ради которого он попал мне в руки. Не думал, что он случится так скоро!

С этими мыслями пошел к себе в комнату. Там меня уже ждали Инга и Алиса, вооруженные всем необходимым для приведения меня в вид, достойный императорского дворца.

Девушки накинулись на меня со всех сторон, и у меня не было совсем минутки, чтобы прочитать документ Кухаревых. Сдавшись от бессчетных попыток, я снова убрал его в карман костюма.

Полчаса я стойко терпел их возмущения и причитания, каждую минуту готовый выгнать их и заняться всем сам. Но они разбирались в моде лучше. Поэтому, когда я смотрел насебя в зеркало, то видел весьма интересного молодого мужчину, с аккуратной прической и великолепном костюме.

В последнюю очередь на мне закрепили знаки отличия, браслеты, пряжку, булавку для галстука. Слишком всего было много, но таков этикет.

Я все ломал голову, зачем меня вызвали на ночь глядя. Даже хотел взять смену одежды, вдруг они назначили коронацию на ранее утро? А меня пригласили, чтобы не проспал?

Ладно, приеду, узнаю. Все равно еще не слишком хорошо разбираюсь в тонкостях этих придворных штучек.

Вздохнув и тряхнув головой, я вышел в коридор, через минуту ко мне присоединился Вайсман. Он успел подровнять бороду, уложить волосы, которые сейчас сверкали в свете ламп, и сменить костюм.

Я чуть не забыл впопыхах взять из кабинета камень Королей. Но успел вспомнить, и теперь он грел мне внутренний карман.

По времени мы успели идеально. Пробок в центре уже не было, дорогие пусты, и доехали с ветерком.

Правда, при входе во дворец вышла заминка. Вайсмана среди приглашенных не было. Я смог убедить дворецкого, что это мой охранник, и его определили к стражникам на ночевку.

И только после этого повели в большой зал. Я шел за дворецким, слушая глухие шаги собственных ботинок по ковровой дорожке. Мы проходили мимо пустых помещений, уходя все дальше, вглубь дворца.

Есть все-таки какая особая магия в таких моментах, что даже говорить не хотелось, да и дышать через раз.

Дворецкий провел меня еще тремя коридорами и свернул на лестницу, уходящую вниз. Подвал? Надеюсь, я не арестован?

— Куда мы, собственно, идем? — спросил я, не сдержав любопытство.

— Традиционно первая коронация проходит в подземном зале, как того велит история.

— Первая?

— Да, все верно. Я могу рассказать обо всех этапах, если вам интересно.

— Весьма. Буду благодарен за информацию.

— Еще до строительства дворца, — любезно продолжил дворецкий, — на том месте, куда я вас веду, проводились все церемонии, связанные с главами стран. Не только коронации, еще суды и даже казни. Тот зал священный. Считается, что там и только там нужно проводить такие ритуалы. После первой коронации тайной, идет вторая — общественная. Для простых людей и окружения. Со временем вокруг зала выстроили дворец.

— Сейчас там собрались только члены семьи?

— Нет, не только. Еще и те, кто имеет отношение к императорской власти.

— Спасибо, стало немного понятнее, — я все трогал камень, неизменно натыкаясь на бумагу от Кухаревых.

Но открывать документ сейчас тоже не было возможности. Не только из-за легких сумерек, но и из-за того, что мы почти дошли.

Дворецкий подвел меня к очень старым дверям с многочисленными металлическими заклепками, резьбой и странными символами и остановился.

— Дальше мне хода нет, — сказал он. — Сейчас я вам открою, а потом створки закроются сами, можете не волноваться.

Нажал на одну из завитушек и через несколько секунд передо мной предстал зал для церемоний во всей своей красе. Хотя в первое мгновение, я, конечно, опешил.

Это действительно был подвал, очень большой и даже без полок с закатанными банками. Нет. Этот каменный мешок дышал величием, в своих искусных барельефах, колоннах и выложенной выцветшей плиткой дорожке.

Не смотря, что я фактически находился под землей, в воздухе не было запаха сырости и пыли. Даже, наоборот, пахло свежим летним утром, когда роса только-только на листьях высохла.

Втянув этот аромат в легкие, я уверенно прошел по дорожке к собравшимся людям, спокойно рассматривая их лица.

Первым, кого я увидел, была вдова Романкова Марфа Петровна. Прямая спина, роскошное платье и вычурная прическа. О трауре говорил лишь цвет ткани. Но я никогда не видел, чтобы черный выглядел настолько благородно. Сама же вдова буквально светилась от гордости за своего сына.

Рядом с ней стояла дочь, такая же невысокая, стройная, как тростинка, в похожем черном платье. Но на ней оно сидело плохо. Будто шили его спустя рукава или девочка сильно похудела.

А вот сын, я никак не мог вспомнить его имя, гордо восседал на простом стуле в мундире цветов страны. Темно-синий, белый и золотой.

Чуть в стороне, по группам стояли те самые люди, которые имели прямое отношение к императорской власти. Я не знал почти никого из них, но затем увидел Сапрыкина и Шумскую старшую. И что тут делала последняя?

Ох, зря же я не слушал Светлану, она могла рассказать мне и больше!

— Церемония начнется, когда поднимется луна, — важно прохрипел какой-то невзрачный тип в одеждах монаха и подошел ко мне.

Его серая ряса странно смотрелась среди великолепия платьев и костюмов.

— Молодой человек, — звук его голоса царапал мне стенки черепа, — вы же в первый раз, судя по вашему возрасту. Я хотел вам объяснить порядок церемонии.

— Я весь во внимании.

— Сначала мне необходимо очистить Стефана Евграфовича от мирской грязи. Затем последует речь матери, вынесут венец, и там уже ваша очередь настанет. Как только вы подтвердите выбор, мы дождемся, пока двери разблокируются, и церемония будет закончена.

В смысле разблокируются⁈ Мы тут в ловушке? У меня едва не случился приступ клаустрофобии. Усилием воли я задавил его на корню и выдавил из себя:

— Увы, я не знаю, что мне делать с камнем.

— Тут все просто. Кладете руку на голову Стефана Евграфовича, а во второй руке держите камень. Дальше он сам вам все подскажет.

— Спасибо. Я все понял.

— Отойдите к остальным, скоро начинаем.

Я выбрал тот край, где стояла Шумская. Если выбирать между ней и Сапрыкиным, то однозначно она. Меня сейчас даже не смущала опасность очередного разговора про брак со Светланой!

Встав рядом с Марианной Васильевной, я мгновенно пропитался тяжелым запахом ее духов.

— Рада вас тут видеть в добром здравии, ваше сиятельство, — тихо сказала она, поведя своим необъятным бюстом.

— Вы очаровательно выглядите, — вежливо ответил я и перевел взгляд на будущего императора.

Его лицо так и сияло. А сам Стефан то и дело порывался встать со стула, крутился, трогал мундир, поправлял золотые пуговицы. Вел себя, как обычный подросток.

Интересно, а кто будет наместником при нем? Этот вопрос я задал Марианне Васильевне.

— Как? Вы не знаете? — выдохнула она. — Так, Георгий Александрович. Самая лучшая кандидатура для такого. Он долгое время был при Романкове, знает все тонкости политики и вообще, выдающаяся личность.

Про выдающуюся личность это она хорошо сказала. Я окинул взглядом Сапрыкина и с удивлением отметил его усталый вид. Что, перспектива управление страной уже тяготит его?

— Давайте начнем, — объявил монах, и все встали в широкий полукруг.

Наследник оказался в центре, все еще не двигаясь со стула. Я со всем любопытством ждал, как будет проходить очищение от мирской грязи.

На деле все оказалось прозаичнее. Монах активно размахивал руками над головой Стефана и речитативом произносил длинное заклинание. От него в воздухе мелькали голубые воздушные потоки, которые выглядели как вода.

Магия окутывала будущего императора вихрями, трепала волосы и тут же растворялась в воздухе. И все выглядело, действительно, как волшебный душ. Интересно, он на самом деле смывал мирскую грязь или это просто выражение такое?

Это все продолжалось минут двадцать, а потом над Стефаном засверкали искры, и монах опустил руки, отступая от мальчика.

Пришло время торжественной речи Марфы Петровны.

— Невозможно описать, как я сейчас счастлива! — с сияющими глазами произнесла она. — Мой мальчик сегодня станет императором нашей чудесной страны!

На ее лице не было ни грамма печали по ушедшему мужу, зато была какая-то маниакальная любовь к сыну. Я бросил взгляд на дочь, та стояла, поджав губы, и я только сейчас увидел ее покрасневшие глаза. В них не было и толики той радости, что я отметил в Стефане и Марфе Петровне. С чего бы это? Ей никогда не стать главой страны, как и матери. Откуда тогда слезы? По отцу? Да, это было бы логично. Но тогда возникал вопрос, почему Романкова старшая выглядит иначе. Глядя на нее, можно подумать, что она на свадьбе сына, а не на коронации.

На первый взгляд это все укладывалось в общую картину, но опыт прошлой жизни подсказывал, что тут скрывается нечто большее. Смерть императора, смерть моего отца, слухи, капли, домыслы. Как же тут разобраться?

Я все перебирал в уме факты и сведения, пытаясь собрать этот странный пазл. А он, зараза, никак не сходился, разваливаясь от малейшего движения мысли.

И так глубоко задумался, что пропустил всю речь и даже ее конец. Спас положение монах, который воздел руки к потолку и пригласил меня подойти ближе.

Достав из кармана камень, я снова коснулся документа Кухаревых и мысленно посетовал: до сих пор его не прочитал.

Остальные же, увидев камень, дружно вздохнули, не сдерживая восхищения. И я прекрасно их понимал. Сейчас самородок не в пример своему обычному виду, ярко сиял серебряными боками и был теплее, чем я помнил. Как бы на коже ожога не осталось.

Стефан весь издергался, и сам поднырнул под мою руку. Под ладонью я почувствовал его мягкие взлохмаченные волосы. А ведь он еще так молод! Но сколько же в нем желания стать императором.

Отбросив все эти лишние мысли, я выпрямился.

— Поехали, — тихо пробормотал я и сильно сжал камень пальцами.

Глава 27

Едва я сжал камень, меня забросило в знакомую молочную муть. Как? Почему сейчас?

— Это ты, моя хорошая? — приторно-сладким голосом позвал старик, а увидев меня, закашлялся и выдал: — а, это ты. Чего пришел?

— Так, коронация же! — воскликнул я. — У меня в одной руке голова будущего императора, в другой — камень.

— Голова отдельно от тела? Или еще на плечах? — хохотнул старик. — Коронация, говоришь? Опять с ерундой какой-то пришел, — проворчал старик. — И что?

— Постой, а как же выбор, варианты, законность и все такое… — у меня не было сил удивляться, вместо этого появилось раздражение.

— Какой ты скучный, — отозвался старик, скупо махнув рукой. — Вот, держи, хлебай полной ложкой.

В следующую секунду белая муть уплотнилась, и передо мной появилась ретроспектива жизни Стефана. Я был им и одновременно смотрел на него со стороны, как бывает только в ярких сновидениях.

Рождение, младенчество, детский возраст. Первые шаги, первая кислая долька и первый самый настоящий игрушечный замок с ротой солдат.

Я наблюдал за взрослением будущего короля и на этом фоне видел его родителей. Идеальные на публике и самые обычные вне ее. Ссоры, битье посуды с золотой каймой, измены, обиды. Мне, как и Стефану было горько это видеть. Но зато после этого он получал дорогие подарки. Мать старалась окружить его заботой, которая в какой-то момент превратились в жуткую смесь опеки и контроля.

И сейчас, сидя на этом дурацком стуле, Стефан мечтал только об одном — вырваться из ее властных объятий и зажить своей жизнью. Пусть и наивной, но зато своей.

Все это лишь косвенно подтверждало мои мысли. Вдова не так проста, как кажется на первый взгляд.

Но как же быть с выбором, про который мне все постоянно говорили? Вот есть Стефан, один претендент на трон. Законный сын своего отца и наследник империи. Что дальше-то?

Едва я сформулировал в себе этот вопрос, то над головой призрачного подростка появилась корона. Значит, он и есть будущим император?

Но с этим осознанием картинки не перестали мельтешить перед глазами, и я не вернулся в подземный зал церемоний. Наоборот, история потащила меня дальше, показывая будущее молодого главы страны.

Ошибки, удачные решения, друзей, врагов и многое другое, что ждало императора. Я увидел, что за спиной Стефана стоял Сапрыкин и подсказывал ему правильный путь. Впервые я изменил своё мнение по поводу Георгия Александровича. Его агрессия и мое общее впечатление имели под собой серьезную базу политических игр и волевых решений. Ему пришлось стать таким, чтобы страна шла к процветанию.

Да, рядом с молодым Романковом будут верные люди.

И в этот момент я вернулся в подземный зал.

— Я подтверждаю истинность коронации. Стефан Евграфович будет прекрасным императором, — изрек я, и в тишине мой голос прогремел, звонко отскочив от каменных сводов.

Все присутствующие вздохнули с облегчением.

— Да будет так! — грохнул монах и взмахнул руками.

Тут же Шумская обернулась, выдернула из чьих-то рук бархатную подушечку с лежащей на ней короной и с поклоном поднесла ее к Стефану.

Монах торжественно взял в руки золотой обруч и надел его на голову Романкову. Тут же надрывно взвыла магия, пролетела через весь зал и взорвалась разноцветным фейерверком над нашими головами.

— Это честь для меня стать вашим слугой и императором! — Стефан, наконец, встал со стула и низко поклонился всем. — Спасибо, что были рядом в такой момент. Империя вас не забудет.

На этом церемония коронации и закончилась. Сначала из зала вышел новый император, старательно держась подальше от матери, которая так и норовила заключить его в объятия. За ними поплелась ее дочь с опущенной головой. Кажется, она понимала, что все внимание Марфы Петровны теперь достанется ей. Затем потянулись остальные гости.

Настроение у всех было отличное. Последним выходил я и Сапрыкин. Я специально задержался, чтобы сказать ему пару слов.

— Георгий Александрович, — я встал на его пути.

— Не сейчас, ваше сиятельство, — надменно произнес он.

— Подождите, — я не двигался. — Я видел вас, когда держал камень Королей в руках.

Он моргнул, и его лицо стало чуть более человечным.

— Вы все делаете и сделаете правильно. Не сомневайтесь, — закончил я и, круто развернувшись на пятках, вышел из зала за остальными.

И только пройдя до главного зала, вспомнил про бумагу в кармане. Остановившись возле одного из подсвечников, я торопливо вытащил ее и погрузился в чтение.

— Твою ж! Зараза! — только и мог сказать я, когда дошел до последней строчки. — Это же все меняет!

Когда вышел из императорского дворца, первым делом пошел искать Вайсмана. Он мирно дрых на одной из коек стражников.

Пришлось его бесцеремонно растолкать и сунуть под нос бумаги. Следующие пять минут я слушал его ворчание, ждал, пока он найдет очки и прочитает все до последней строчки.

— Простите, ваше сиятельство, без кофе голова не соображает, — прокартавил он. — Тут сказано, что Кухаревы оплачивали хранение шкатулки уже не один год. Но что это значит в глобальном смысле?

— Пошли за кофе, я тебе все объясню, — мрачно сказал я.

Картинка в голове сложилась. По крайней мере, ее часть, касающаяся смерти отца. И от этого было горько.

Через полчаса мы сидели за столиком пустого кафе, которое по недоразумению оставалось открытым в это неурочное время. Сонная хозяйка приготовила нам кофе и выдала несколько вчерашних бутербродов с подсохшим сыром.

— Сам по себе документ ничего не значит, — начал я. — Мой отец получил солидную сумму за хранение артефакта. Кухаревы богаты, но к аристократии, погрязшей в долгах, не имеют отношения. Поэтому и могли отдать столько денег Петровскому.

— Это я понимаю, — кивнул мой помощник.

— Это первое. Второй факт: в истории страны есть момент, когда хранитель под тяжестью взятки выбрал не того императора.

— Получается, кто-то узнал, что ваш отец получил некую сумму, и этот кто-то решил, что он получил эти деньги за предательство? Но кто знал, что скоро может быть коронация? Романков был в добром здравии!

— Это нас приводит к тому, что наш дорогой император все же умер не своей смертью. План готовился давно.

— А это значит, что этот неизвестный вхож в императорский дворец. Иначе, как бы он смог все это организовать?

— Да, это как раз логично. Видимо, отец начал что-то подозревать, а может, это было и не первое покушение, и срочно вытащил меня из академии. Охранника подкупает кто-то из сторонников Романкова, дабы никто посторонний не сел на трон.

— Знаете, Александр Николаевич, я вот что подумал, — вдруг очень тихо сказал Вайсман, наклонившись ко мне ближе. — Подготовка убийства Романкова старшего, чтобы на трон сел Стефан, убийство Петровского, который не должен был прервать императорскую династию…

— Мне на ум приходит только один человек, — кивнул я. — Тот, кто очень хотел видеть Стефана на троне и очень не любил Евграфа.

— Но кто же это?

— Вдова, — ответил я и откинулся на спинку кресла.

Все сходится. Она находится в ближайшем окружении Романкова, знает о его состоянии здоровья. А судя по тому, что я видел в истории Стефана, явно указывало, что в семье царила взаимная нелюбовь. А мой отец стал жертвой перестраховки.

Вайсман молчал, прокручивая в голове известные ему факты. Лицо его становилось печальным.

— Но все знают, что она святая женщина.

— На публике — да. Камень Королей показал мне жизнь Стефана, да и поведение Марфы Петровны было весьма специфичным. Столько радости в ней было на церемонии. Даже платье не выглядело траурным. В отличие от дочери. Она была бледной тенью позади нее.

— И что дальше? Что нам делать с этой информацией? Обвинить ее, равносильно измене.

— Оставлять убийство отца без должного расследования я не собираюсь.

— Как доказать, что она причастна к этому? Убил же охранник. Его мы не допросим.

— По денежному следу. Но вот вопрос, кто может нам помочь? — я задумался и почему-то на ум пришла только одна фамилия. — Допивай кофе, у нас мало времени.

Вайсман встал, залпом опустошив свою чашку, я поднялся следом. К бутербродам мы так и не притронулись.

Сделав небольшой круг, мы вернулись во дворец, где я поймал одного из стражников. Он подсказал, что нужный мне человек находится сейчас рядом с молодым императором в малом кабинете.

Потом внимательно нас оглядел и аккуратно заметил, что пройти дальше мы не можем.

— Можем, — рыкнул я. — Хранителя задержишь? А если у меня важная информация? Что потом ты доложишь своему начальству⁈

Стражник растерялся и отшагнул от меня, и я прошел дальше по коридорам. Я примерно понимал, куда идти, помнил из воспоминаний Стефана.

Возле дверей кабинета стоял худой как щепка, секретарь и ждал приема. Я вежливо ему сказал, кого нужно позвать. Этот тоже попытался меня отговорить, но сдался еще быстрее стражника и просочился за приоткрытую дверь.

Через три минуты ко мне вышел злой Сапрыкин.

— Что вам опять от меня нужно? — недовольно спросил он.

— Нужно поговорить. Где это можно сделать?

— Срочно?

— Весьма, — я был уверен, что Георгий Александрович не замешан в смерти Романкова.

— Пройдемте за мной, — он прошел дальше по коридору до первой же двери.

За ней оказался скромный рабочий кабинет, лишенный какой-либо индивидуальности. Сапрыкин не стал садиться и застыл, отойдя от двери на пару шагов. Вайсман остался ждать снаружи.

— Георгий Александрович, — сказал я. — Вы знаете, отчего умер Романков?

— Капли, которые давал ему лекарь, — едва заметно сморщился он. — Сердце не выдержало. Почему вас это интересует? Что вы знаете?

— Спокойно. Я хочу помочь, а заодно и подтвердить свои догадки. Сами по себе капли не смертельны, если Романков, конечно же, не выпил ведро за раз. А под сердечным приступом можно подразумевать все что угодно. Думаю, найдется яд, который маскируется под этот диагноз.

— Что вы об этом знаете? — отчеканил он слова и потянулся к поясу.

— А то, что смерть моего отца и смерть Романкова связаны. И я знаю, с кем именно. Кто стал ключевой фигурой этого плана. Или вы это и без меня знаете?

На мгновение Сапрыкин застыл, обдумывая мои слова. Кто, как не он, должен быть сразу же уловить мою мысль?

— Как вы не это вышли? — спокойно спросил он.

Его агрессия улетучилась, но в глазах я видел недоверие.

— Сложил два плюс два. Отец перед смертью получил большую сумму денег, многие посчитали его будущим предателем, так как знали, что Романков скоро умрет. Значит, план по устранению императора уже был. Но мотива для убийства Романкова ни у кого не было. Идеальная семья, процветающая страна, все довольны. Вот только, когда я стоял посреди зала церемоний, я увидел всю жизнь Стефана. Настоящую. Ту, что тщательно скрывали от глаз публики. Скандалы, измены… Мне продолжать?

— Вы намекаете, что главной фигурой плана была она?

— Первым подозреваемым в убийстве мужа, всегда является жена. Это статистика. Только ей было выгодно устранить изменщика, а затем посадить на трон своего отпрыска, которого она держала в рукавицах контроля уже долгое время. Вы видели ее дочь?

— Да, Ангелина в последнее время сама не своя, — машинально ответил Сапрыкин. — Я понял вас. Вы сделали мудрый выбор, рассказав это мне. Но у меня остался один вопрос: почему именно мне?

— Как я уже сказал, я видел вас в будущем Стефана. И понял, что вы всегда будете на стороне императора. Вы никак не могли участвовать в убийстве Романкова старшего.

Сапрыкин долго на меня смотрел, а потом коротко кивнул. Не говоря ни слова, он распахнул дверь и вышел из кабинета.

На этом моя миссия была закончена.

— Вези домой, — сказал я Вайсману, который нервно ходил по коридору.

— Он выслушал?

— Да.

— Хорошо. Странно, но хорошо.

* * *

Следующие дни прошли в суматохе визитов Коршунова, который не мог нарадоваться нашей задумке с магазином. Потенциальные покупатели, которые изредка захаживали и разглядывали выставленные вещи. Но больше ради интереса. Торговля шла за пределами этих стен, потому что аристократы предпочитали посмотреть, а потом заказать.

Поначалу все это делалось через Коршунова, и мне приходилось платить ему процент от сделок, но потом все изменилось, и часть денег шла сразу же мне в карманы.

Зарплаты я поднял, никого не обидев.

Даже ферма и ту привели в относительно божеский вид: все средства от сделок по пшенице я отдавал Артему. И как я видел, он ими грамотно распоряжался.

В один из дней, выписывая последние чеки на погашение долгов отца, я услышал торопливые шаги по коридору. Через мгновение на пороге стоял Вайсман.

— Вы видели утренние газеты⁈

— Есть одна прописная истина: не читать за завтраком прессу, — я даже глаза не поднял от чековой книжки. — И что там?

— Вдову Романкову с конвоем увезли в монастырь. Император рвет и мечет. А еще нашли того самого лекаря, который выписывал Евграфу капли.

— Мертвым?

— И давно.

— Не удивительно, — сказал я. — Значит, правосудие восторжествовало. Прекрасно.

Я подумал про Зайцева и почти даже расстроился, что не увидел его перекошенное лицо, когда его якобы висяк внезапно раскрыли.

— Что прекрасно, Александр? — раздался бодрый голос Светланы Шумской. — Утро? Погода? Или же вы обо мне?

— Доброе утро, — я кивнул ей и забрал газету у помощника. — Можешь идти, Михаил.

Едва за ним закрылась дверь, я развернулся к Светлане.

— И с какими ты новостями на этот раз?

— Обязательно, чтобы с новостями? — кокетливо улыбнулась она. — Может, я влюбилась в тебя?

— С чего вдруг? — я иронично изогнул бровь.

— А вот просто так. Хотя я красивая, умная, со связями и статусом, — это она мне вернула мою собственную фразу, что я произнес после дуэли с Вяземским.

Она подошла совсем близко ко мне, и я ощутил цитрусовый аромат ее волос.

— Да и ты не промах, — подмигнула она. — Краем глаза я слышала, что ты развернул интересную торговлю, расплатился с долгами, даже какую-то никчемную ферму привел в порядок.

Она на мгновение замолчала, прижалась ко мне грудью и выдохнула:

— Раскрыл дело отца, нашел виновника в смерти императора…

— Хочешь снова зазвать меня на прием к твоей матушки? — я положил ей руку на талию

— Ой! Вот ты, чурбан неотесанный! — она попыталась отпрянуть, но я держал крепко.

Все смотрел в ее глаза, что метали в меня молнии, и понял, что давно о них думал. В грудь ударили маленькие кулачки, но я лишь улыбнулся. А потом наклонился и поцеловал ее.

Через долгую минуту, когда воздух в легких закончился, я посмотрел на ее алые щеки и сияющий взгляд и тихо спросил:

— А выходи за меня замуж, а?

От автора:

Да, это действительно однотомник и продолжение писать я не планирую.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27