Пара для Рождественского Дракона [Зои Чант] (fb2) читать онлайн

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Зои Чант

Название: «Пара для Рождественского Дракона»

Серия: Пара на Рождество

Перевод: Лиса

Обложка: Юлия

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/dreamteambooks

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Все книги серии (совместно с Dream Team):

Пара для Рождественского Дракона (перевод от Dream Team)

Рождественская Адская Гончая (перевод от lenam.books)

Рождественский Пегас (перевод от Dream Team)

(Не)рождественское Чудо Адской Гончей (перевод от lenam.books)

Рождественский Грифон (перевод от lenam.books)

Подарок для Рождественского Дракона (перевод от Dream Team)

Тропы

Любовь с первого взгляда

Истинные пары: Герои предназначены друг другу самой судьбой или магией.

Хмурый и Солнышко: Только в «гендерно-реверсивном» варианте.

Christmas Spirit (Дух Рождества): Классический сюжет о том, как «Гринч» в юбке снова учится верить в чудеса и радость праздника.

Dragon Shifter (Оборотень-дракон): Главный герой обладает мощной, первобытной силой и защитными инстинктами.

Dragon’s Hoard (Сокровищница дракона)

Глава 1

20 ДЕКАБРЯ

5 ДНЕЙ ДО РОЖДЕСТВА

Джаспер с глухим стуком упал в сугроб, подняв руки, чтобы защититься от жестокого нападения.

— Раар! Рааааар! — взревел его племянник, прыгая ему на грудь. Джаспер опустил руки — как раз вовремя, чтобы увидеть, что Коул вскочил не с пустыми руками. Снежок размером с футбольный мяч взорвался у него на лице.

— Коул, оставь своего дядю в покое!

Джаспер сел, отплевываясь от снега, при звуке раздраженного, но любящего голоса своей старшей сестры Опал. Он смахнул снег с глаз и улыбнулся ей. Джаспер только что прибыл в город, выплевываясь из междугороднего автобуса вместе с толпой возбужденных рождественских туристов. Он заметил через дорогу Опал и своего племянника, нагруженных рождественскими покупками, и даже не успел поздороваться, как Коул перешел в наступление.

Прошел год с тех пор, как он видел Опал в последний раз, но она ничуть не изменилась. Все та же россыпь веснушек на ее длинном, как сердечко, носу, те же яркие глаза цвета драгоценного камня, в честь которого ее назвали, и все тот же довольный, но скрывающий это хмурый взгляд, который, он был уверен, она приберегала только для него. Он мог только представить, как бы она замахала крыльями, если бы была в своем драконьем обличье.

Джаспер помахал сестре, пока Коул пытался набить себе за шиворот побольше снега.

— Привет, сестренка. Не прошло и часа, как я вернулся в город, а на меня напали, и я замерз насмерть до собственной крови. И что это за прием, по-твоему?

Опал закатила глаза, глядя на него. У него возникло ощущение, что если бы она не была нагружена пакетами с покупками, то скрестила бы руки на груди.

— Может быть, так встречают ни на что не годного брата, который даже не сообщает своей семье, что будет дома на Рождество? Где твоя машина? Что ты делал, приехав сюда на автобусе с остальными туристами? — ее глаза цвета драгоценных камней забегали из стороны в сторону, и сердце Джаспера упало. Он знал, что она искала.

— О. Это… значит, ты один? — спросила она, понизив голос.

— Да. — Джаспер не хотел видеть выражение ее глаз, когда признавал это. Он встал, перекидывая Коула через плечо. Маленький мальчик радостно вскрикнул. — Только я и чемодан, полный подарков! Что думаешь, приятель? Твой старый дядя Джаспер может приехать к нам на Рождество?

— Да! Подарки! — Коул радостно повертелся на плече у Джаспера, затем потянул его за ухо. Джаспер послушно повернул голову, чтобы услышать шепот мальчика, — А мы полетаем?

Джаспер посмотрел в невинные иссиня-черные глаза своего племянника. Внутри него дракон задрожал, но он не мог показать своих чувств. Только не перед Коулом. Он ухмыльнулся и подмигнул ему.

— Полетаем? Еще как, приятель.

Опал судорожно вздохнула. Джаспер не винил ее. Прямо сейчас она задавалась вопросом, сможет ли он снова летать через несколько дней.

Он вздохнул. Какие бы мрачные подозрения она ни питала, у нее были основания для беспокойства. И она заслуживала большего, чем то, что он притворялся, будто все в порядке.

Джаспер схватил ручку чемодана, который выронил, когда Коул бросился в атаку, и подкатил его к сестре. Она сердито посмотрела на него, но хмурый взгляд не смог скрыть слез в ее глазах.

Его пронзило чувство вины, обоюдоострое: с одной стороны, за свою человеческую сторону, а с другой — за свою драконью. И чертовски большое — за свою сестру.

— Привет, — тихо сказал он, обнимая ее одной рукой. Она раздраженно толкнула его локтем, но не отстранилась. — Все в порядке.

— Нет, это не так, — проворчала Опал. — В это Рождество тебе исполняется двадцать пять, и если ты приехал сюда одна, это значит, что тебе придется выбирать…, - ее плечи опустились, и она взглянула на Коула, который был занят тем, что создавал шум самолета и крал шляпу Джаспера, — И что бы ты ни выбрал, я потеряю своего брата.

Улыбка Джаспера погасла, и он заключил сестру в медвежьи объятия.

— Эй, все в порядке. Я все еще буду здесь.

По крайней мере, часть меня. О, черт. Что я делаю? Что я делаю со своей семьей?

— Что-то не так?

Джаспер поморщился. Ему не следовало говорить этого вслух. Теперь Коул склонился над его плечом, вглядываясь в лица обоих взрослых.

— У тебя неприятности, дядя Джаспер? Мамочка, у него неприятности?

Джаспер наблюдал, как его сестра глубоко вздохнула и выдавила из себя улыбку.

— О, это точно! Столько проблем. А ты знаешь, что люди получают на Рождество, если они плохо себя вели, верно?

На лице Коула появилась ухмылка, и он запрокинул голову с безумным хохотом.

— Меня!

— Точно! Коул (уголек) в чулке!

Джаспер подавил смешок.

— Ты же понимаешь, что эта шутка быстро устареет, да?

— Скоро устареет? С сентября она стала главной шуткой семьи Хартвелл. Она такая старая, что уже покрылась морщинами. Тебе нужно немного наверстать упущенное, братишка.

Она улыбнулась ему, но глаза ее по-прежнему были печальны. У Джаспера защемило в груди, и его дракон внутри снова задрожал. На этот раз сильнее, словно хотел освободиться из него.

Он не винил его за это. Что бы ни случилось в это Рождество, один из них в конечном итоге… исчезнет.

— Можно, дядя Джаспер пойдет с нами к большому дереву, и ты выпьешь кофе, а я съем печенье? — умоляюще произнес Коул, свешиваясь с плеча Джаспера и умоляюще глядя на мать. — Пожааалуйста?

Опал фыркнула и щелкнула его по носу.

— Могу ли я выпить кофе, а? Ты точно знаешь путь к сердцу своей мамочки. Хорошо. Джас, не хочешь забросить свои вещи в машину, и мы могли бы съездить на площадь?

После небольшого обмена вещами, когда Джаспер убедился, что он несет все пакеты с покупками Опал, и свой чемодан, и своего племянника-забияку, и что его сестре ничего не нужно нести, Опал направилась обратно к машине. Она уже была забита дневными покупками, но Джасперу удалось втиснуть свой чемодан в багажник.

У него потекли слюнки, когда он заглянул в холщовую сумку, набитую праздничными продуктами.

— Ты собираешься накормить целую армию, сестренка?

Опал фыркнула.

— Четырехлетнего дракона-оборотня, что, по сути, одно и то же. Ты помнишь, сколько мы ели в его возрасте?

— И с каждым годом все больше, после того как… — Джаспер открыл крышку сумки-холодильника. — Он будет только увеличиваться в размерах — о, баранья нога? Мое любимое блюдо!

Опал оттолкнула его руку.

— Ты имеешь в виду, мое любимое. Я даже не знала, что ты приедешь, помнишь? — она со стуком захлопнула багажник и бросила на него косой взгляд. — И, не буду тебе врать, брат, я бы хотела, чтобы тебя здесь не было. У тебя все еще есть… — Ее голос дрогнул, но она продолжила, хмуро глядя на машину. — У тебя все еще есть пять дней…

— На что? — Джаспер убедился, что Коул все еще увлечен витриной ближайшего магазина, и подошел ближе к Опал.

Она прищурилась.

— Ты знаешь ответ.

— Опал, я провел последние пять лет, путешествуя по миру, пытаясь найти ее. Если она вообще существует, — Джаспер снял шерстяную шапку и провел пальцами по своим темным волосам. — Я перепробовал службы знакомств, свидания вслепую, двойные свидания, онлайн-знакомства, все, что только могла придумать, в сотнях городов, и я… я устал, сестренка. Я просто хочу провести Рождество со своей семьей.

Взгляд Опал смягчился.

— Ты же знаешь, мы всегда рядом с тобой. — она сжала его руку. — Что бы ни случилось.

— Спасибо, сестренка. А теперь пойдем выпьем кофе. Думаю, мне тоже не помешает, — он улыбнулся ей. Его лицо казалось напряженным, но он сделал свой выбор. И это был правильный выбор. Не так ли?

Я хочу провести Рождество со своей семьей. Даже если это мое последнее Рождество в своем облике.

Опал снова позвала Коула, и Джаспер напрягся, когда маленький мальчик схватил его. Он снова посадил племянника себе на плечи. Коул сжал руки в кулаки и заревел.

— Эй, — прошептала Опал. — Помнишь, что мы говорили о том, что нужно быть человеком, пока мы в городе?

Коул повалился вперед, его руки безвольно повисли над лицом Джаспера.

— Да-а, — неохотно признался он. Когда Опал отвернулась, он выпустил маленькие коготки и поцарапал лоб Джаспера.

— Раар! — телепатически взревел он.

— Я все слышала, Коул Джаспер Хартвелл! — крикнула в ответ его мать. — Пошли. Пойдем выпьем кофе. И возьмем твое печенье, если будешь хорошо себя вести.

Джаспер усмехнулся. Боже, как хорошо быть дома. Он возвращался в горы так часто, как только мог, но, учитывая, что последние несколько лет большую часть его времени занимали поиски пары, это было не так уж часто. Теперь, когда он был здесь, над головой простиралось бесконечное небо, а горные вершины и долины обещали сотни часов веселых приключений с его племянником…

Может быть, это будет не так уж и сложно.

Дракон Джаспера внутри него свернулся в тугой клубок. В последнее время он часто так делал. И дрожал. Как будто не мог решить, держаться ему или сбежать.

Он опустил голову и последовал за сестрой вниз по улице.

Городская площадь была такой, какой он запомнил ее по последнему Рождеству, которое он провел в городе. В центре стояла гигантская елка, украшенная золотыми гирляндами и сияющая тысячью огоньков. Еще больше гирлянд свисало с верхушки елки, соединяясь с витринами магазинов, которые располагались по краям площади, а прямо на ней была огромная звезда, которая мерцала в огнях, которые, казалось, висели в воздухе под ней. Это было волшебно.

Со стороны дракона было бы глупо так думать, но Джаспер всегда уделял особое внимание всем рождественским атрибутам. В конце концов, это был его день рождения. И время, когда люди собирались вместе в счастье, радости и во всех добрых делах. Прекрасное время года. Особенно в последние несколько лет. Поскольку его попытки найти свою вторую половинку оказались безуспешными, Рождество дома, в кругу семьи, было единственным, на что он мог положиться в жизни.

Напряжение в груди Джаспера немного спало. Он в несколько прыжков догнал Опал и взял ее за руки.

— Где этот кофе? Я сегодня плачу.

— Вон там, видишь груды измученных родителей под деревом? — Опал указала пальцем.

Низкие скамейки и стулья были расставлены вокруг пылающих жаровен под раскидистыми ветвями огромной рождественской елки. Посреди них была припаркована кофейная тележка, оформленная в виде саней Санты, с бариста в красно-белых костюмах, которые деловито разливали живительные напитки безжизненным на вид обитателям кресел.

Опал счастливо вздохнула.

— Боже, как я люблю это место. Принеси мне фирменный «Рудольф», ладно? А Коулу можно все, что угодно, только не пончик-сюрприз «Веселый толстяк».

Коул хихикнул.

— Сюрприз был в том, что я его выбросил!

Опал рухнула в мягкое кресло.

— Нет, милый. Это три огромных пончика, вделанных в Санта-Клауса размером с малыша. То, что ты выбросил его после того, как посмеялся, не было сюрпризом, — она закрыла глаза, — Сюрпризом было то, что ты бросил его на меня, пикируя и сбрасывая на меня всякое, когда я пыталась развесить рождественские гирлянды.

— Отвратительно, приятель. — Джаспер протянул руку, чтобы взъерошить волосы племянника. — Ты прав, твоя мама определенно заслуживает кофе. Пойдем, принесем ей.

Через несколько минут Опал пришла в себя настолько, что взяла напиток, который передал ей Джаспер. Фирменный напиток «Рудольф» был главным бестселлером кофейни: высокая кружка со взбитыми сливками, карамелью, малиновым сиропом и шоколадными хлопьями, украшенная ярко-красной вишенкой в глазури.

Джаспер предположил, что где-то там, под сахаром и сливками, был кофе, хотя никаких признаков этого не было.

Коул уткнулся лицом в смор в форме снеговика, которое он выбрал. Джаспер откинулся на спинку стула рядом с сестрой, держа в руке чашку настоящего кофе, от которого шел пар. Ну, в основном кофе. Возможно, в нем было немного шоколада. И мускатный орех. И торчащая палочка корицы. И большая порция взбитых сливок. Но, черт возьми, ведь было Рождество. Что он должен был выпить?

Он услышал вздох Опал, прежде чем почувствовал, как ее телепатический голос коснулся его сознания. Он на мгновение зажмурился и впустил ее.

В чем дело, сестренка?

Ты знаешь, в чем твое дело, идиот. Остаток твоей жизни, для начала.

Мысленный голос Опал был таким же ворчливым, как и ее настоящий, но даже это не могло скрыть теплоты и сострадания, звучавших в ее словах.

Я беспокоюсь о тебе, брат. Я знаю, тебе было тяжело, но… ты действительно потерял надежду?

Джаспер отставил чашку с кофе и уставился на раскаленную жаровню.

Я не знаю, что еще делать, сестренка. Если бы она была там, разве она не нашла бы меня к этому времени? Разве я не нашел бы ее?

Он вздрогнул от боли, пронзившей его мысленный голос.

Может быть, мне суждено навсегда остаться веселым одиноким дядюшкой. Я смогу с этим смириться.

И все же, как с этим жить?

Голос Опал был мягким, но в нем сквозила тревога.

Джаспер застыл на месте.

Джаспер, скажи мне, что ты думал об этом. Что ты собираешься выбрать?

Что я выберу? Внутри него задрожал дракон. Он потянулся к ней, к связи, которая всегда была сутью его существа, к месту, где встречались человек и дракон, — и на мгновение ничего не произошло.

Джаспер судорожно выдохнул. На лбу у него выступили капельки ледяного пота. Мне показалось, что всего на мгновение мне показалось…—

Он стиснул зубы. Опал была права, что беспокоилась. В это Рождество ему исполнится двадцать пять лет. И, как и всем драконам Хартвелла, если он не найдет свою пару до того, как ему исполнится двадцать пять, ему придется сделать ужасный выбор.

Только Хартвелл, нашедший пару, сможет сохранить обе части своей души. Если он не найдет свою пару к Рождеству, ему придется решать: прожить остаток жизни драконом или человеком. И потерять вторую половину себя навсегда.

Джаспер…

В мысленном голосе Опал послышалось раздражение.

Ты уже решил, не так ли?

Конечно, я уже решил.

Солгал Джаспер. Он неуверенно пошевелил ногой, а затем вскочил и ткнул в жаровню.

У костра было тепло, но приближался вечер, и он дрожал так сильно, что почти чувствовал, как дребезжат его чешуйки. Или его кожа покрылась мурашками. Без разницы. Оба варианта. Так ли уж важно, что именно, в конце концов? Если он собирается остаться один на всю оставшуюся жизнь, то какая разница, в какой форме он будет?

Он отвернулся от Опал, не желая, чтобы она видела его лицо, и уставился на площадь. Праздничные покупатели небольшими группами переходили из магазина в магазин, по крайней мере половина из них следовала за бегающими детьми. Воздух пах шоколадом, кофе и специями и был бодрящим, предвещая морозную ночь. Городские огни здесь были слишком яркими, чтобы разглядеть звезды, но он знал, что в горах, в лодж Хартвеллов, они сверкали бы на снежных вершинах, как огненные алмазы.

Рождественские огни замерцали и поплыли, и он яростно заморгал. Он знал свое предназначение. У него был целый год, чтобы его подозрения превратились в мрачную правду о том, что его судьба — быть одиноким. Теперь все, что ему нужно было сделать, это убедить Опал и остальных членов своей семьи, что—

Он снова моргнул. Его взгляд оторвался от неба, когда зрение прояснилось, и остановился на фасадах магазинов на краю площади. Все магазины прониклись рождественским духом, и фасады превратились в страну чудес с гирляндами, искусственным снегом, миниатюрными елками и таким количеством Санта-Клаусов и северных оленей, что их было не разглядишь леденцовой палочкой.

Магазин, на который упал его взгляд, был еще более нарядным, чем соседние. На первом этаже все было как обычно. На окнах красовались снежинки, а дружелюбный снеговик зазывал покупателей в парадную дверь. Но их витрина на крыше была еще более роскошной.

Балансируя на вершине крыши, огромный Санта-Клаус уронил свой мешок, и все подарки высыпались из него, каскадом рассыпаясь по черепице, а десятки сверкающих эльфов пытались их поймать. Северные олени вовсю веселились — один уплетал горку печенья, высыпавшуюся из праздничной формы, а двое других дрались из-за огромного крекера. Передние копыта Рудольфа вот-вот соскользнут с борта. Это была сцена великолепного, праздничного хаоса… и Джаспер ничего этого не видел.

Кто-то прислонил стремянку к карнизу. Пухлый Санта — Клаус, выглядевший чуть более реальным, чем великан на крыше, поддерживал ее, в то время как женщина, балансируя на верхней ступеньке, тянулась к витрине.

Джаспер замер. Внутри него дракон мгновенно напрягся, словно хлыст. Джасперу показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он слышал только стук собственного сердца в ушах. Он чувствовал себя более бодрым, более живым, чем когда-либо за последние месяцы.

— Это она, — сказал он, произнеся эти слова прежде, чем его мозг успел их сформулировать. Она. Его судьба. Его пара.

Она смотрела в сторону от площади, но, когда он увидел, что она повернула голову, чтобы что-то сказать мужчине в костюме Санты, который держал лестницу на месте. Один лишь взгляд, брошенный на ее лицо, поразил Джаспера в самое сердце.

У женщины был маленький вздернутый носик и большие выразительные глаза. Ее щеки порозовели от напряжения или от холода, а губы были большими и красными. Светло-каштановые волосы выбивались из-под шляпы, обрамляя лицо и рассыпаясь по плечам.

Она была одета, как один из эльфов Санты, в яблочно-зеленую тунику, облегающую ее фигуру, и чулки в полоску. Джаспер невольно представил, как будут выглядеть ее ноги, когда она будет спускаться по лестнице. Ее блестящие красные туфли надежно держались на перекладинах, но, возможно, ей понадобится поддержка, когда она спустится на землю — его рука, ласкающая округлости ее икр, скользящая вверх по бедрам — все это, конечно, поможет ей сохранить равновесие… никаких скрытых мотивов…

— Джаспер?

Он услышал, как Опал поднялась с низкого кресла, но не обернулся. Он не смог. Он был застигнут врасплох, пригвожден к месту.

— Джаспер, что ты… о! — в голосе Опал послышалась робкая радость. — Она? Правда? Сейчас? — она схватила его за руку. — Что ты собираешься делать?

— Влюбиться в нее.

— Это только половина дела, Джас. Она тоже должна влюбиться в тебя. И до твоего дня рождения осталось всего пять дней!

— Пять дней в самое замечательное время года, — напомнил ей Джаспер. Уверенность вспыхнула в нем, как костер, сжигая все страхи и покорность судьбе, накопившиеся за последние месяцы. — Это она, Опал, я знаю это. Все наладится. В конце концов, я рождественский дракон. А кто не любит Рождество?

Глава 2

Эбигейл

Эбигейл выругалась себе под нос, когда лестница закачалась.

— Ненавижу Рождество, — пробормотала она.

Она с ненавистью посмотрела на рождественскую инсталляцию на крыше. Её собрали так, чтобы казалось, будто вот-вот всё рухнет на дорогу внизу — ну, сейчас она как раз мечтала, чтобы всё это обрушилось на неё саму.

— Ты там как, Эбби-зайка? — донёсся снизу голос.

Эбигейл сжала зубы в вымученной улыбке.

— Всё хорошо, мистер Белл! Главное, чтобы лестница стояла крепко! — она поморщилась от слащавого звука собственного голоса в режиме «продавец-консультант». — Почти всё…

Она глянула вниз на босса, чтобы убедиться, что он всё ещё держит лестницу на скользкой брусчатке, и вернулась к своей задаче. Почти у самого низа этой нелепой конструкции, почти в пределах досягаемости, была коробка с лентой, из которой выглядывала голова милейшего котёнка.

Он, конечно, был ненастоящий. Как и всё остальное в это время года. Но это не помешало сердцу её босса растаять, когда какой-то малолетний засранец с румяными щёчками начал рыдать, что кто-то должен спасти бедного котёнка, он же так напуган и замёрз, и смотрите, на нём снег!

Ну, либо его сердце растаяло от вида ребёнка, либо другие части его анатомии отреагировали на сногсшибательную маму этого ребёнка.

И так, в духе сезона, мистер Белл отправил Эбигейл спасать бедного котёнка.

Стоя на цыпочках на самой верхней ступеньке лестницы, Эбигейл почти могла дотянуться до жалкой плюшевой зверюшки. Если наклониться — ох — её грудь упиралась в холодные мокрые плитки, но она могла хотя бы зацепить одним пальцем вытянутую лапку игрушки.

— Давай же, ты маленькая… ага!

Эбигейл отодвинулась, пока её ступни снова не встали на перекладину лестницы, а игрушечный котёнок не оказался в безопасности в её руке. Мокрый, ледяной котёнок. Она вяло встряхнула его, и целый вихрь ледяных капель весело впитался в её блузку.

Счастливого Рождества, Эбигейл, — мысленно простонала она. Вслух же крикнула:

— Всё! Я спускаюсь, босс!

Мистер Белл не ответил. Пытаясь игнорировать холодную воду, капающую на неё с игрушечного котёнка, она вгляделась в улицу. Мистер Белл был на месте, и тот малыш, который так переживал за благополучие котика… и его мама. У которой был водопад золотисто-белокурых волос, смех, как перезвон колокольчиков, и фигура, заполнявшая её пухлую зимнюю куртку таким образом, что Эбигейл была уверена — это должно быть вне закона. Не то чтобы она завидовала, или что-то в этом роде.

Мистер Белл смотрел на неё, словно загипнотизированный, небрежно прислонившись к лестнице.

Ну серьёзно? Да ладно?

— Эм, мистер Белл? — он не поднял головы, но перенёс на лестницу ещё больше своего веса. — Мистер Белл!

Эбигейл крепко ухватилась за лестницу и попыталась спуститься как можно быстрее, но это было недостаточно быстро. Всё словно перешло в замедленную съёмку.

Мистер Белл выпятил грудь перед белокурой женщиной. Ножки лестницы поехали в сторону на скользкой мостовой. И Эбигейл внезапно, мучительно оказалась в воздухе.

Но ненадолго, как она понимала.

Она летела на спину, небо проносилось над головой. Холодный ветер хлестал по ногам. Игрушечный котёнок уныло смотрел на неё из её правой руки. Она рассеянно отметила, что один его глаз выпал.

Где-то ниже и слева от неё лестница с грохотом рухнула на землю. До её собственного падения оставалась доля секунды. Эбигейл зажмурилась. Какая-то глупая, нелепая часть её хотела прикрыть и оставшийся глаз котёнка. Как будто это могло помочь.

— Уфф!

Эбигейл приоткрыла один глаз. Рождественские гирлянды кружились над ней, спускаясь с карниза магазина.

Она была не мертва. Она осторожно открыла второй глаз. Огни продолжали кружиться, но замедлились. Остановились.

Что только что произошло?

Может, она приземлилась на своего босса? Но она чувствовала крепкие руки, держащие её, и лицо, вглядывающееся в её, не было раздавленным призраком Генри Белла. Это был человек, которого она никогда раньше не видела. Потрясающе красивый мужчина.

Его руки обнимали её. Он держал её. Нёс, будто она весила не больше этого бедного мокрого котёнка, а не свалилась на него с неба, как бешенный красно-зелёный метеор.

— Привет, — сказал мужчина, и сердце Эбигейл перевернулось. Этот парень был не мистер Белл. Он не был раздавлен. Зато он был самым завораживающе красивым мужчиной, которого она когда-либо видела.

У него были тёмные волосы, падающие на лоб, и глаза, казавшиеся насыщенного тёплого карего цвета — но она, наверное, была в шоке, потому что они казались ещё и разноцветными: в их глубине кружились красные и золотые искры, словно вырывающиеся из ревущего огня.

Его щёки порозовели от напряжения, были покрыты тёмной щетиной, а губы были красными и выглядели дразняще мягкими.

Дразняще мягкими — и всего в нескольких дюймах от её собственных. Эбигейл внезапно с мучительной остротой почувствовала руки мужчины вокруг себя. Он прижимал её к своей груди, а значит, она чувствовала его грудь сквозь тонкую ткань рабочего костюма, и, о Боже, это была действительно прекрасная грудь. Так же, как его лицо было действительно прекрасным лицом, а его руки ощущались как действительно прекрасные руки, и…

— Привет, — наконец выдавила она, щёки пылая.

— Ты в порядке? — его голос был тёплым и бархатистым, словно растопленный шоколад, политый над пломбиром. Эбигейл облизала губы.

— Я… — холодная вода капнула ей на руку, она посмотрела вниз и увидела единственный глаз игрушечного котёнка, печально смотрящий на неё. — Я достала эту штуку!

— Ты достала…?

Эбигейл заёрзала, стараясь принять вертикальное положение, и мужчина отпустил её, аккуратно ставя на ноги. Адреналин, а может, просто радость от того, что не размазалась по земле, наполнил тело Эбигейл, пока её кожа не начала казаться шипящей. Она повернулась к мистеру Беллу, ребёнку и маме ребёнка, которые все смотрели на неё широко раскрытыми глазами.

— Держи, — сказала она, улыбаясь ребёнку и протягивая игрушку. — Я сняла котика, как ты и хотел. Хочешь забрать его с собой? Я могла бы высушить его, если хочешь…

Ребёнок потянулся за игрушкой и тут же отпрянул.

— Фу-у-у! Она вся противная! Мам, я не хочу её, она гадкая!

— Ну да, она же была на крыше около месяца… — начала Эбигейл и прикусила язык, когда мистер Белл бросил на неё предупреждающий взгляд. Он повернулся к покупателям, и по его лицу расплылась маслянистая улыбка.

— Ну-ну, я уверен, мы всё уладим…

— Она гадкая! Я хочу хорошего котика!

— Да, солнышко, пойдём купим тебе хорошего котика в другом месте. — на лице белокурой женщины мелькнуло знакомое выражение: смесь усталости, раздражения на некомпетентность продавцов и страха, что её сын сейчас устроит сцену. Она дёрнула его за руку в варежке. — Может, в том магазинчике через дорогу?

Маслянистая улыбка мистера Белла полностью растаяла, когда белокурая женщина поплыла прочь. Эбигейл не была уверена, как у неё получается так плыть в зимней куртке и снежных ботинках, но как-то получалось.

Эбигейл вздохнула.

— Что ж, бедный, одинокий котёнок… эй!

Она отпрыгнула назад, когда мистер Белл затряс пальцем у неё перед носом.

— Ты что это вытворяешь? Сначала ты чуть не расплющила этого бедного джентльмена, а теперь будешь стоять тут, как оглушённая рыба? Иди внутрь и переоденься! Я не хочу, чтобы из-за тебя я потерял какие-либо продажи! — его глаза сузились до злых, потных щёлочек под колпаком Санты и наклеенными бровями.

Эбигейл открыла рот, чтобы спросить, неужели он действительно собирался брать деньги с женщины и её сына за промокшую мягкую игрушку, и снова закрыла. Какой смысл? Было Рождество; он бы только нашёл ещё что-нибудь, на что пожаловаться.

— Простите, босс, — пробормотала она, и мистер Белл зашлёпал обратно в магазин, сердито жестом приказывая Эбигейл следовать за ним.

Вся её адреналиновая эйфория улетучилась. Плечи Эбигейл обвисли. Она не была уверена, чего ожидала; похвалы за превышение долга? Извинений за то, что чуть не заставил её разбиться насмерть? Чёрт, заметил ли мистер Белл вообще опасность, в которой она была — или только возможный риск для его прибыли?

Разве я не усвоила этот урок годами ранее? Никогда не лезь из кожи вон. Ни для кого, и уж точно не на Рождество.

Она посмотрела на промокшую насквозь игрушку котика в своей руке и скривилась. Теперь ей ещё и с этим разбираться. И…

— Он должен быть Сантой или Гринчем? — прозвучал позади тёплый низкий голос. Сердце Эбигейл подпрыгнуло к горлу.

Он всё ещё был здесь. Её спаситель.

Она обернулась, пытаясь выглядеть непринуждённо, и слишком поздно осознала, что всё ещё держит плюшевую игрушку перед собой. Мокрый комок искусственного меха шлёпнулся по куртке её спасителя.

— О, Боже, мне так жаль, — выпалила она, отдергивая руку. — Я не хотела… эм, я не… — глаза мужчины искрились от веселья, и она заставила себя расслабиться. Она протянула руку — ту, в которой не было игрушки. — Спасибо, эм, что спасли меня от превращения в праздничное пятно на асфальте.

Он снял перчатку, прежде чем пожать её руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг её пальцев, и её плечи затряслись от воспоминания, как его рука обнимала их.

Его другая рука — и кисть — тогда обнимала её ноги. Как только она это вспомнила, её бёдра тоже затряслись. Она прикусила губу, заставляя себя не отводить взгляд от его странно разноцветных глаз.

Не красней, — приказала она себе. — Не красней. Ого, его глаза и правда прекрасны…

— Я Джаспер, — сказал мужчина.

Прекрасно, как и его глаза, — подумала Эбигейл, чувствуя головокружение.

— Ты в порядке? — Джаспер шагнул ближе, беспокойство затемнило его глаза. — Это было серьёзное падение. Я… — он сглотнул. — Я рад, что проходил мимо.

Я тоже. Голова Эбигейл гудела, и слова застряли в горле. Что с ней не так? Просто поговори с ним, как с обычным человеком. Не так, будто он самый красивый мужчина, который когда-либо… трогал тебя. О, Боже.

Её кожа заколотилась, когда она вспомнила, каково это — чувствовать его руки вокруг себя. Он появился из ниоткуда и спас ей жизнь. Как чудо.

Серьёзно? Рождественское чудо? Ты правда на это повелась?

Это было не чудо. Это был какой-то парень, оказавшийся в нужном месте в нужное время, и теперь, наверное, отчаянно желавший заняться своими делами, прерванными её падением с неба прямо на него.

Эбигейл почувствовала, будто ей только что вылили ледяную воду за шиворот.

Он просто шёл по своим делам, она чуть не размазала его, а теперь стояла и практически пускала слюни на него посреди улицы. Она вспомнила остекленевшие глаза мистера Белла, уставившегося на белокурую женщину, искавшую подарок для сына, и её тошнило.

— Я в порядке, — быстро сказала она. Она знала, что должна пойти внутрь и оставить бедного парня в покое, но ноги словно прилипли к месту.

Парень — Джаспер — всё ещё смотрел на неё, приподняв одну бровь.

— Так что ты вообще делала на той лестнице?

Эбигейл моргнула. Он мог просто уйти, но не ушёл.

Неужели он… на самом деле хотел остановиться и поговорить с ней?

Эбигейл прикусила губу. Технически она всё ещё была на смене. До конца её рабочего дня оставалось ещё несколько часов. Но, также технически, Джаспер был потенциальным покупателем. Разговаривать с ним было её работой.

И, возможно, короткая беседа даст ей время, чтобы сердце перестало колотиться, а ноги отлипли от тротуара.

Она взглянула на мужчину. Он смотрел на её губы, его щёки слегка порозовели.

— Я снимала эту штуку. — Эбигейл подняла мягкую игрушку, и глаза Джаспера быстро перебежали на неё — со скоростью. Её сердце ёкнуло, но ей удалось сохранить ровный голос. — Ребёнок ныл и ныл о ней, но как только она оказалась вне коробки, он больше её не захотел. Что, в общем-то, и есть Рождество в двух словах, не так ли?

— А рождественские котята — это теперь тренд? — Джаспер нахмурился. — Придётся пересмотреть весь план подарков для моего племянника… — его глаза заблестели, и Эбигейл начала чувствовать, как расслабляется.

Эбигейл фыркнула.

— Не-а. Этот котик — остаток с Хэллоуина. — она подняла его, чтобы он мог разглядеть крошечные тыковки вместо пальчиков на лапках. — Видишь? И он уже разваливается. Бедный котик. Надо было сразу выбросить тебя в мусорку вместе со всеми остальными остатками.

— Это немного жестоко. — Джаспер наклонился ближе, и лицо Эбигейл начало гореть. Он потыкал в мягкую игрушку, внимательно её осматривая. — Она не в таком уж плохом состоянии… ой. А что случилось с его вторым глазом? Эм, упс.

Он поднял руки и отступил, когда лапка, которую он игриво тряс, отвалилась. Эбигейл рассмеялась и подняла её.

— Видишь? Безнадёжный случай. Прямо в мусорку. — она взглянула на крышу. Её падение не потревожило остальную часть инсталляции. Всё те же ухмыляющиеся эльфы и гигантский Санта, похожий на пьяного. — Вместе со всем остальным хламом, как только Рождество закончится.

— Ох, где же твой рождественский дух? — сказал он, смеясь.

Эбигейл подняла на него брови.

— Думаю, мистер Белл продал его сегодня пораньше. Со скидкой пятьдесят процентов. Что выгодно, потому что мне от него никогда не было много пользы.

Она сказала это в шутку, но лицо Джаспера омрачилось. Её пронзило чувство вины. Парень только что спас ей жизнь — и, о Боже, она будет помнить ощущение его рук вокруг себя, пока жива — и теперь она и это испортила.

Почему она всегда так? Она ненавидела Рождество, конечно, но это не означало, что она должна портить его всем остальным.

Особенно учитывая, что она всё ещё технически на работе.

Она натянула улыбку на лицо.

— Эй, я шучу. Просто, знаешь…

— Ты не любишь Рождество? — Джаспер звучал сбитым с толку. Она уставилась на него.

— Я не его самый большой поклонник, нет. — Смени тему, пожалуйста, — мысленно добавила она.

— Но… — он развёл руки, указывая на перегруженную украшениями городскую площадь. Гигантскую искусственную ёлку, нелепые гирлянды, представляющие пожарную опасность. Всех озабоченных покупателей, отчаянно ищущих последнюю выгодную сделку.

Эбигейл не знала, что заставило её открыть рот. Может, шок от падения с крыши. А может, ты просто ужасный человек.

— И что? Ты думаешь, кто-то из них на самом деле веселится? — у неё дёрнулась мышца на челюсти, и она крепко обхватила себя руками. — Это всё фальшивка. Посмотри на них, все стрессуют из-за покупки подарков, которые забудут через день. Притворяются, будто все эти гимны не заставляют кровь идти из ушей. Надевают счастливые лица и держатся, чтобы детки могли прочувствовать магию Рождества.

Она стиснула губы, прежде чем смогла сказать что-то ещё. Горечь нахлынула на неё — но было и приятно высказать это вслух. Выпустить всё раздражение, копившееся в ней так долго.

Эбигейл повернулась обратно к Джасперу, и у неё ёкнуло в животе. Он выглядел так, словно его только что ударили по лицу.

И ударила его именно ты, гений.

Она открыла рот, готовая извиниться, когда голос мистера Белла прорезал воздух.

— Эбби-зайка! — Эбигейл поморщилась. Мистер Белл вытолкнулся из двери, с улыбкой для Джаспера — который, в конце концов, мог оказаться покупателем — и с хмурым видом для Эбигейл. — Кажется, я сказал тебе пройти в подсобку. Или тебе мало того трюка с лестницей? Хочешь устроить ещё одно шоу?

— Что? — лоб Абигейл сморщился, и затем она проследила за взглядом мистера Белла до передней части своего костюма. — Ох.

Её маленькое скольжение по крыше, может, и не потревожило инсталляцию, но оставило огромное мокрое пятно по всей передней части костюма. Тонкий полиэстеровый костюм эльфа прилип к её груди. Единственная причина, по которой она этого не чувствовала, была в том, что влага, наверное, ещё не просочилась через утягивающее бельё… но это было вопросом времени. А пока она устраивала шоу для всей площади.

— Ох, чёрт, — пробормотала она, бесполезно вытирая тунику.

Мистер Белл чуть не взорвался.

— Внутрь. Немедленно!

Эбигейл опустила голову, щёки пылая от стыда, и направилась к двери.

— Постой!

Скрестив руки на груди, чтобы скрыть мокрое пятно, Эбигейл обернулась к Джасперу.

Что ещё? — ей хотелось закричать. — Что может сделать этот день ещё хуже, кроме того, что на меня орут дети, я чуть не разбиваюсь насмерть, и на меня кричит босс перед самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала?

— Во сколько у тебя заканчивается смена?

Эбигейл раскрыла рот. Из всех вопросов, которых она ожидала, этот даже не входил в первую сотню. Он серьёзно? Этот красавец — который только что спас ей жизнь — приглашает её на свидание? На Рождество?

Это было невозможно. Хуже, чем невозможно. На Рождество? Она не могла рисковать.

— Я не могу… — начала она, и тогда мистер Белл снова закричал. Она опустила голову и бросилась внутрь, отчаянно пытаясь убедить себя, что поступает правильно.

***

Оставшаяся часть её смены была загружена, но это была та бессмысленная занятость, которая оставляла её мозгу много времени, чтобы придумать лучшие ответы на вопрос Джаспера. Ответы вроде «В десять», или более точный «В десять, если мистер Белл не решит снова задержать нас допоздна», или безумный, но искренний «Прямо сейчас! Пошли! К чёрту тебя, мистер Белл, я увольняюсь!»

Но, конечно, она не собиралась увольняться. Если бы собиралась, то подала бы заявление ещё в октябре, когда начали ставить рождественские украшения, и нашла бы другую работу, чтобы заполнить дни до Рождества.

И теперь было уже поздно думать о других вещах, которые она могла бы сказать. У Джаспера был ответ: Эбигейл Джордж — сумасшедшая. Держись подальше. Особенно в праздничный сезон.

Она покачала головой.

— Ты в порядке, дорогая? — пряничная палочка ткнула Эбигейл в нос. Она подняла взгляд на вопрошающее лицо своей коллеги Кэрол.

Эбигейл натянула улыбку.

— Всё хорошо, — сказала она, пытаясь звучать так же бодро, как всегда звучала Кэрол. — Длинный день.

— Ну, они только будут становиться длиннее! — задорно сказала Кэрол. — Не могу поверить, что ты взяла на себя все поздние смены. Но, думаю, тебе ведь некого ждать дома.

— Знаешь, Кэрол, это правда. — улыбка Эбигейл начинала пропадать.

— Это моя последняя поздняя смена перед Рождеством, слава Богу. — Кэрол повесила ещё одну пряничную палочку на рождественскую ёлку магазина. Утром она была полностью укомплектована, но теперь была ободрана до пояса ордами голодных детей. И выше пояса — всеми взрослыми, которые не хотели упустить бесплатные сладости. — Правда, Эбигейл, огромное спасибо, что согласилась. Не знаю, что бы я делала, если бы пришлось работать сверхурочно… Копишь на что-то особенное для кого-то особенного?

— М-хм, — неопределённо промычала Эбигейл.

Она ни за что не сказала бы жизнерадостной, дружелюбной Кэрол правду. Дополнительные смены были не для того, чтобы накопить на что-то. Скорее, чтобы спастись от чего-то — и этим чем-то, по иронии судьбы, было Рождество.

Кэрол сделала вид, что смотрит на часы.

— Ну, он, впрочем, должен скоро прийти.

— Что? Кто?

— Твой кто-то особенный, глупышка! — Кэрол хлопнула её пряничной палочкой. — Я видела, как мистер Белл увёл тебя, не дав договорить с ним, так что я выскочила и сказала ему, когда у тебя кончается смена.

— Ты имеешь в виду Джаспера? — Эбигейл задрожала.

— О, так его зовут Джаспер? Он ведь красавец, правда? Честно, если бы у меня дома не ждал мой Мэтт, я бы, наверное, попыталась отбить его у тебя. Хотя, мои дети, наверное, бы взбунтовались. И внуки, благослови их Господь. — Кэрол повесила последнюю пряничную палочку на ёлку и счастливо вздохнула. — Ну вот, готово. Что ещё в списке дел?

— А? О, эм… — Эбигейл схватила планшет и уставилась на него. Она была так выбита из колеи, что даже не закатила глаза на слова вверху страницы: «Проверь дважды!» Неужели всё должно быть отсылкой к гимну илирождественской истории? — Мы уже сдали кассу, так что осталось только поставить таймер на гирлянды и запереться.

Она едва слышала себя. Её разум казался набитым ватой. Джаспер? Здесь? В конце моей смены? Но это же сейчас!

Она посмотрела на себя. Кэрол, которая была настоящей милашкой, одолжила ей рождественский свитер, чтобы скрыть мокрое пятно на рабочей одежде. Пятно он скрывал, да. Но при этом выглядел так, будто его связали из мишуры. Она была похожа на то, что извергнул Рудольф.

И у неё не было сменной одежды.

Она планировала пойти прямо домой, раздеться и рухнуть в беспробудный сон до получаса до начала следующей смены. Её обычная рутина рождественского сезона. Её система.

Её система работала. Но ей никогда раньше не приходилось включать в неё кого-то ещё. Тем более такого красавца, как Джаспер, чью грудь она всё ещё почти чувствовала прижатой к своей. Чьи руки…

Кто-то постучал в витрину. Эбигейл обернулась, готовая сказать, чтобы приходили завтра утром, и застыла с открытым ртом. За стеклом стоял Джаспер с двумя дымящимися стаканчиками кофе с собой и очаровательной улыбкой на лице.

— О, нет, — пробормотала Абигейл себе под нос.

Кэрол похлопала её по руке.

— Иди, дорогая. Я тут доделаю. Это меньшее, что я могу сделать, после того как ты взяла все эти дополнительные смены.

— Я, эм. — мозг Эбигейл лихорадочно искал слова. — Я буду через минуту!

Она помахала Джасперу и рванула в подсобку. Её сумка висела на крючке в уголке для персонала, как всегда, но это было не то, что она искала. Эбигейл пробилась через груду сплющенных картонных коробок и спутанные клубки мишуры. Она была уверена, что оно где-то здесь…

— Ага! — она воскликнула от триумфа и подняла платье. Оно не было высокой модой, и она не будет выглядеть в нём и наполовину так хорошо, как та белокурая женщина в своём милом зимнем наряде… но, по крайней мере, это был не костюм эльфа.

Глава 3

Джаспер

Джаспер моргнул, когда Эбигейл вышла на тротуар. Она выглядела прекрасно, конечно. Из-под тёмно-синей вязаной шапки выбивались пряди волос, а её зимнее пальто было практичным, длинным и стёганым, такого же тёмно-синего цвета. Но он не ожидал того, что увидел под ним.

— Что случилось с тем свитером из мишуры? — спросил он, стараясь не звучать разочарованным. Он мельком видел его в витрине — восхитительно дурацкое творение из золотых, красных и зелёных блёсток. И, конечно же, полосатые гольфы под туникой…

— Тем чудовищем? — Эбигейл виновато прикусила губу и оглянулась на магазин. Её коллега показала ей большой палец вверх. — Эм, Кэрол одолжила мне его до конца смены. Он не мой.

Джаспер нахмурился.

— Только не говори, что ты всё ещё в том платье эльфа. Ты тут замёрзнешь.

— О, оно уже почти высохло. Но не волнуйся, я не собираюсь надевать эту нелепую вещь на пла…, — Эбигейл замолчала, щёки пылали. Внутри дракон Джаспера самодовольно расправил крылья. — Эм, ну… В общем. Я нашла это в подсобке.

Она расстегнула пальто и распахнула его. Глаза Джаспера расширились. Ого.

— Дай угадаю, — сказал он, не в силах отвести взгляд. — Ещё один остаток с Хэллоуина?

Эбигейл рассмеялась вслух. Этот звук устроил фейерверк в его мозгу.

— Очень в духе Мортиши Аддамс, да? И немного больше подходит для… вечера, чем какой-то дурацкий костюм эльфа. — уголок её рта дёрнулся вниз — слишком быстро и слишком незначительно, чтобы это было намеренно.

— О, не знаю. Мне понравился костюм. Особенно шапочка. — не то чтобы ему не нравилось облегающее чёрное платье в пол, которое было на ней сейчас. Ого.

— Что ж, вынуждена тебя разочаровать. Шапочка — только для рабочих часов.

— Тогда, думаю, мне придётся завтра прийти и увидеть тебя снова.

Она пожала плечами, но улыбка всё же пробилась на её губы.

— Тогда мне придется тебя похоронить.

Джаспера пронзила дрожь. Он заставил себя рассмеяться, надеясь, что она не заметила. Потому что она была права. Если она не примет его до его дня рождения, это будет концом для него. Человека или дракона. Так или иначе, часть его перестанет существовать.

— Что ж, моим планам на завтра конец, — беззаботно сказал он. — Что касается сегодняшнего вечера… — он позволил фразе повиснуть в воздухе. Эбигейл посмотрела на него, её глаза сияли, но были настороже. — Что касается сегодняшнего вечера и нашего сви— вечера…

— О, перестань, — проворчала она, засунув руки в карманы и опустив голову.

— Что касается нашего свидания, потому что я приглашаю тебя на свидание — я думаю, это меньшее, чем ты мне должна за спасение жизни, кстати — я подумал начать с того, что угощу тебя чем-нибудь. Держи, — он протянул ей один из стаканчиков с собой.

Она взяла его, и внутри него распустилось счастье. Его первый подарок ей, и она приняла его.

— Что это?

— Буду честен, — сказал Джаспер, заглядывая под крышку своего собственного стаканчика, — я не совсем уверен. Я заказал обычный эгг-ног, но мой племянник начал что-то шептать бариста, пока я платил, и теперь я улавливаю явный запах… — он принюхался.

— Мяты? — Эбигейл сделала глоток. — И…

— Апельсина. — Джаспер посмотрел на неё. — Мне так, так жаль.

Она сделала ещё один большой глоток.

— Нет, это, эм… У-у-у. — она скривилась, а потом пожала плечами. — Ну, это определённо не по-рождественски.

Его сердце сжалось. Надо было проверить, прежде чем нести. Она сейчас откажется, и это будет его вина.

Эбигейл встретилась с ним глазами.

— Знаешь что? Я простояла на ногах весь день, за исключением короткого периода полёта по воздуху, и это, может, и… интересно… но, чёрт с ним. — она опрокинула стаканчик и допила остаток напитка, снова скривившись при глотке. — Вкусно. Кстати, сколько лет твоему племяннику?

— Коулу. Четыре.

Она кивнула, уставившись на дно своего стаканчика.

— Понятно. А ещё на дне лежит половинка леденцовой трости, так что это объясняет мяту. — она кивнула на его стакан. — Давай, до дна!

Джаспер залпом выпил мятно-апельсиновый ног, и каждая частица его тела пела. Она приняла его. Он был ужасен, и он мысленно отметил не подпускать Коула к кухне без присмотра, пока идёт рождественская подготовка, но…

— Беее, — сказал он, вытирая рот. — Я бы сказал, что к нему привыкаешь, но…

— Совсем нет? — она рассмеялась. — Эй, ты тут пропустил.

Джаспер замер, когда она потянулась и провела большим пальцем по уголку его рта. Её прикосновение било током.

Она замерла, широко раскрыв глаза, словно её рука опередила мозг, и разум только сейчас осознал, что она сделала. Джаспер воспользовался её колебанием. Он повернул голову и слизал каплю апельсиново-мятного нога с её большого пальца.

— М-м-м, — пробормотал он. — Знаешь, может, он и не так уж плох. Может стать новой рождественской традицией.

Взгляд Эбигейл потух.

— Пфф, — фыркнула она. — Сладкий, подлый и отвратительный? Да, звучит как Рождество для меня. — Она отдернула руку и глубоко засунула её в карман.

Сердце Джаспера упало.

— Точно. Ты не большой поклонник Рождества, да?

— Не особо. — голос Эбигейл стал сухим.

— И совсем ничего в нём не нравится? Даже ёлки? — она покачала головой. — Носки для подарков? Леденцовые трости? Снег? Эгг-ног?

Эбигейл рассмеялась.

— Думаю, мне больше нравится версия твоего племянника. — она помедлила и затем выпалила: — Я имею в виду, это всё фальшивка, разве нет? По крайней мере, тот ног был искренне ужасен.

Джаспер поник. Его избранница не любит Рождество? Но он же Рождественский дракон. И если она ненавидит всё, связанное с праздничным сезоном, как же он должен завоевать её до своего срока?

Его связь с драконом дрогнула. Он потер руки, пытаясь скрыть внутреннее беспокойство.

— Что ж, моим грандиозным планам на свидание конец, — пошутил он.

— Планам? — Эбигейл моргнула и посмотрела на свой пустой стаканчик. Между её бровей наметилась морщинка. — Я думала… Я имею в виду, ты принёс мне это…

И ты думала, что это всё? Джаспер нахмурился. Внутри него его дракон выдохнул дым. Это было неприемлемо. Его избранница заслуживала большего, чем отвратительный напиток. Она должна была ожидать от свидания большего, чем это.

Хотя она ни с кем, кроме меня, больше встречаться не будет.

Уверенность окутала Джаспера, как тёплый пушистый рождественский свитер. Он собирался завоевать свою избранницу. У него было пять дней, чтобы сделать её самой счастливой женщиной в мире, и если она не считала это время года самым прекрасным … тогда ему придётся покорить её, не полагаясь на свои рождественские чары. Это не может быть так сложно — верно?

— Пойдём, — сказал он и провёл руку под её локоть. — Я приглашаю тебя на ужин.

***

Ужин. Легко, верно? Неверно. Куда бы Джаспер ни посмотрел, на него смотрело Рождество. По улицам лились рождественские гимны. Рестораны рекламировали специальные праздничные меню. И все эти украшения. Мишура. Гирлянды. Снежинки, модели саней, краснощёкие Санты и красноносые Рудольфы…

И рука Эбигейл в его руке.

О, начал он с того, что взял её под руку. Очень по-джентльменски и прилично. Но по мере их прогулки его рука сползала ниже — ниже — и, в конце концов, она же была без перчаток, так что это было только правильно — помочь ей согреть руку в такой холодный вечер…

В тот момент, когда его пальцы коснулись её, Эбигейл прижалась к нему. Её лицо просветлело. И теперь они шли вместе, так близко, что почти спотыкались о ноги друг друга, с её рукой в его, уютно засунутой в карман его пальто.

Они шли почти час, вверх и вниз по улицам, увешанным гирляндами и пахнущим корицей и мускатным орехом. Воздух был свежим; Джаспер был уверен, что к полуночи бумажные снежинки в витринах дополнятся настоящими ледяными кристаллами, растущими по углам стёкол. В любую другую ночь он бы наслаждался рождественской атмосферой. Но сегодня он искал «не-Рождество».

И ему казалось, он только что нашёл его.

— Вон там!

— Где?

Джаспер указал. Они были на окраине жилой части города, где рестораны и магазины уступали место домам и невысоким многоквартирным зданиям. Украшения были менее навязчивыми, но более душевными — гирлянды из серпантина и вырезанные рождественские сценки, сделанные с любовью.

За исключением одного дома.

Джаспер показал его Эбигейл. На дальнем углу следующего перекрёстка стояло двухэтажное здание. Первый этаж сверкал огнями, но верхний уровень был совершенно пуст. Ни огней, ни мишуры, ни наклеек с Сантой, ни малейшего намёка на Рождество. Просто тёмная, обычная квартира.

— Вуаля! — Джаспер взмахнул указательным пальцем, привлекая внимание Эбигейл к небольшому ресторанчику напротив этой свободной от Рождества зоны. — Видишь тот столик у окна? Благодаря хитроумному расположению уличных знаков и тому припаркованному фургону, если мы сядем там, мы не увидим ничего рождественского. Только этот неубранный дом и звёзды в ночном небе. — Он посмотрел вверх. — Ну, может, и не увидим звёзды, фонари слишком яркие для этого. Но можно помечтать.

Эбигейл странно посмотрела на него, приподняв одну бровь.

— Серьёзно? Сюда?

Джаспер театрально выдохнул.

— Мы могли бы вернуться в то место в прошлом квартале — помнишь, с группой поющих Сант…

Эбигейл содрогнулась.

— Нет, всё в порядке, просто это… — она озорно ухмыльнулась, сжимая его пальцы. — Вообще-то, это даже отлично.

К счастью, ресторан был ещё открыт, хотя было уже за одиннадцать. Джаспер глубоко вдохнул, придерживая дверь для своей избранницы. У него заурчало в животе. Он ужинал с Опал и Коулом раньше, но это было несколько часов назад.

— Здесь вкусно пахнет. Что тут готовят?

— Они… то есть, похоже, это голландская кухня. — Эбигейл улыбнулась, поджав губы, будто храня секрет. — Знаешь, я уже съела сэндвич на обеденном перерыве. Если ты не против, то это будет свидание с десертом…

— Да. Сто раз да. — его живот заурчал снова, на этот раз громче. Эбигейл хихикнула. — И чем скорее, тем лучше. Думаю, мой желудок готов устроить бунт после того нога.

Эбигейл потянула его за руку, ведя к столику у окна.

— Ого, ты прав, — весело сказала она, когда они сели. — Никаких украшений в поле зрения. Хороший выбор.

Джаспер оглядел внутреннее убранство ресторана.

— Только если ты смотришь на улицу, — сказал он, отмечая ряды праздничных венков на стенах.

— Поняла. — Эбигейл улыбнулась ему, и его сердце засияло. Это сработало. Всё будет хорошо. Он нашёл свою избранницу — и сохранит обе части своей души. Обе части себя. Ему не придётся ничем жертвовать. — Итак, что будешь заказывать?

Джаспер на секунду оторвал взгляд от неё, чтобы взглянуть в меню.

— Всё, — решил он.

***

— Это восхитительно. — Джаспер наколол ещё один поффертье — крошечный, маслянистый, пышный блинчик, посыпанный сахарной пудрой. Он поднял вилку. — Ты пробовала?

Эбигейл хихикнула с набитым ртом яблочного тарта. Она прикрыла рот рукой и проглотила, прежде чем ответить.

— О, всего штук двадцать. Пока что. Только за сегодняшний вечер.

Джаспер взмахнул вилкой с блинчиком умоляюще, и она закатила глаза.

— О, ну, раз ты настаиваешь…

Она опустила руку. Со вспыхнувшими щеками она открыла рот.

Её губы были красными и мягкими. Она облизала их, и они соблазнительно заблестели. Сердце Джаспера сжалось. Пять дней.

Он осторожно поднёс вилку к её губам и едва сдержал стон, когда она сняла крошечный блинчик с неё зубами. Она медленно прожевала его с закрытыми глазами, проглотила и снова облизала губы. О, Боже.

— Знаешь, — задумчиво сказала она, глядя на него из-под опущенных ресниц, — Думаю, это был самый лучший из всех. — она сделала паузу. — Он был последним?

— Боюсь, что да. — Джаспер оглядел стол. Они заказали всё из меню и не спеша съели каждый кусочек, но теперь ничего не осталось. Даже крошки.

Он поднял глаза на прекрасную женщину напротив, на Эбигейл. Она повесила своё пальто за дверью, и её изгибы были полностью открыты облегающему чёрному хэллоуинскому платью. Вырез опускался глубже, чем он считал бы уместным для рабочей одежды, и — О, Боже — несколько крупинок сахарной пудры упали на ложбинку между её грудями, словно лёгкая снежная пыль. Он вцепился руками в край стола, сопротивляясь желанию наклониться и слизать сахар.

Он не хотел, чтобы вечер заканчивался. Или, если уж на то пошло, он хотел, чтобы он закончился с Эбигейл в его объятиях.

Джаспер подавил искренний стон. Он не мог отвести её к себе домой. Их семейный домик был в нескольких часах езды, вверх по горной дороге, и… у него не было машины. Чёрт.

— Думаю, на этом всё. — голос Эбигейл дрогнул, словно она тоже не хотела, чтобы их свидание заканчивалось. Она взглянула на него, и её щёки порозовели.

Джаспер наклонился вперёд. Может, он и не сможет увести её в постель сегодня, но, по крайней мере, мог ясно дать понять свои намерения. Она так удивилась, когда он пригласил её, и ещё больше — когда он появился в конце её смены. Словно она не верила, что он будет там.

Ему нужно было дать ей понять, что он будет с ней каждую ночь до конца своей жизни.

Джаспер провёл одной рукой по столу к Эбигейл. Она взглянула на неё, удивлённая, а затем медленно протянула свою. Её пальцы неуверенно сомкнулись над его, и она посмотрела на него, с вопросом в глазах.

Она открыла рот и заколебалась. Джаспер ждал, пока она сглотнёт, её пальцы сжимаясь на его.

— Мне кажется, я жду, когда карета превратится в тыкву, — сказала она вполголоса, и между её бровей снова наметилась морщинка. — Всё это — напиток, ужин, настоящее свидание… Со мной такого никогда не происходило. — она прикусила губу и отвела взгляд, хмурясь на стол.

— Сейчас происходит, — мягко сказал Джаспер.

— Ты так говоришь, — пробормотала Эбигейл, — но мне всё ещё трудно в это поверить. — она посмотрела на него. — Всё это может быть какой-то лихорадочной галлюцинацией, вызванной переработкой. Может, я всё ещё стою за кассой в магазине и обслуживаю полуночных покупателей.

— А может, — начал Джаспер, проводя пальцем по сахарной пудре на тарелке от поффертье, — может, ты прямо здесь.

Он поднёс палец к её губам. Её глаза расширились от шока — а затем потемнели, зрачки расширились от желания. Она приоткрыла рот. Её губы заблестели, и она наклонилась вперёд, ровно настолько, чтобы кончиком языка коснуться пальца Джаспера.

Его мгновенно охватило такое желание, что было больно.

Эбигейл быстро откинулась назад, щёки пылали.

— Я… — она посмотрела на него и облизнула губы. В её глазах мелькнула внезапная дикая искра, а затем её сменило жгучее решимость. — Ты будешь занят… чем-то ещё… сегодня вечером?

Джаспер наклонился ещё дальше.

— Это ты скажи.

— Ооо… — губы Эбигейл приоткрылись. Она выглядела ошеломлённой — и затем её взгляд сосредоточился на нём. Он увидел момент, когда она приняла решение. — Ты не хотел бы, эм… Зайти ко мне? Это через дорогу?

Её глаза расширились, словно она не могла поверить в то, что только что сказала. Джаспер почувствовал, как она напряглась, словно лань, готовая сорваться с места. Он поймал её руку между обеими своими, поднеся к своим губам, чтобы поцеловать кончики её пальцев — и затем её слова дошли до него.

— Погоди… через дорогу? — Джаспер уставился на неё как идиот.

Уголки рта Эбигейл задрожали в улыбке, и она кивнула на тёмную, неубранную квартиру напротив.

— Это же… — Джаспер простонал и опустил голову. — О, Боже. Я водил тебя по всему городу, и мы оказались рядом с твоим домом?

В глубине ресторана, за стойкой, официант хихикнул. Эбигейл бросила на него сердитый взгляд.

— Не лезь не в своё дело, Густав!

— И принеси счёт, пожалуйста! — добавил Джаспер.

Эбигейл поймала его взгляд. Её губы приоткрылись, и на мгновение в её глазах промелькнула неуверенность. Джаспер притянул её руку к своим губам. Неуверенность в её глазах растаяла, сменившись искрящимся волнением.

Джаспер выхватил счёт, когда его принесли, игнорируя протесты Эбигейл. Ужин был абсолютно за его счёт. Его дракон не позволил бы иначе.

Густав помахал им на прощание.

— Эй, Эбигейл! Счастливого, — он рассмеялся, когда Эбигейл бросила на него грязный взгляд. — Хорошего вечера, — закончил он и захихикал.

Эбигейл закатила глаза, когда они снова вышли на улицу.

— О, он теперь никогда не заткнётся на эту тему. Я только что обеспечила ему сплетни на недели вперёд. — Она помедлила. — И для его бабушки. О, Боже.

— Передумала? — мысль о том, что Эбигейл приглашает его к себе в первую же ночь, безусловно, прельщала, должен он был признать — Боже, это мягко сказано — но он не хотел давить.

Эбигейл схватила его за руку.

— Чёрта с два. — она рассмеялась, опустив голову. — Эй, вселенная буквально бросила меня в твои объятия… кто я такая, чтобы спорить с ней?

Глава 4

Сердце Эбигейл колотилось в груди, как барабан.

Что, черт возьми, я творю?

Никогда не признавайся парню, что он тебе нравится. Таково было правило, верно? Правило, которое до сих пор верой и правдой служило Эбигейл в её жизни одинокой леди, живущей в квартире напротив круглосуточной блинной.

И никогда ничего не проси на Рождество. Даже не намекай, что тебе чего-то хочется. Всё равно только расстроишься.

Но никогда прежде ей никто не нравился так, как Джаспер. Даже её дурацкие школьные влюбленности не были такими внезапными и всепоглощающими, как то, что она чувствовала к нему.

И никто из них не отвечал ей взаимностью. А Джаспер… о боже. Ей же это не мерещится? То, как он на неё смотрит?

В груди гулко ухало, пока она ждала ответа Джаспера. Даже после всего времени, что они провели вместе этим вечером, ей до конца не верилось, что он может ею заинтересоваться. Или, возможно, она просто не позволяла себе в это поверить.

Время словно растянулось, хотя она понимала, что прошло не более пары секунд.

— Ну что ж, — произнес Джаспер, и его голос был подобен жидкому шоколаду. — Тогда тебе лучше забрать меня к себе.

В глубине его глаз вспыхнули алые и золотистые искры. Эбигейл качнулась вперед. Она пыталась убедить себя, что это лишь потому, что ей хочется внимательнее рассмотреть его глаза, понять, как работает эта игра света и цвета, — но знала, что это ложь. Она потянулась к нему, потому что жаждала его прикосновений, хотела чувствовать, как его ладонь сжимает её руку, а затем касается каждого сантиметра её тела. Она хотела, чтобы кожа трепетала от его ласк, хотела, чтобы это острое волнение внутри расцвело жгучей потребностью и…

Она сделала быстрый шаг вперед. Её пальцы вцепились в лацканы его зимнего пальто, притягивая его ближе, заставляя наклониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. С её губ сорвался тихий стон, и вот она уже целует его. Его губы были мягкими, но отнюдь не податливыми — он отвечал на поцелуй, его язык дразняще коснулся её нижней губы, а руки обвили её, крепко прижимая к себе.

Мир вокруг перестал существовать. Холодная ночь, дурацкие фальшивые декорации — всё исчезло. Не осталось ничего, кроме горячей нежности губ Джаспера, вкуса сахарной пудры на его губах, силы его рук… и обещания его тела под слишком многочисленными слоями одежды.

Глупое Рождество. Глупая зима. Почему они не могли встретиться летом? Она была уверена, что в плавках — или без них — Джаспер выглядит просто сногсшибательно.

Её пальцы сильнее сжали пальто.

— Пойдем? — прошептала она ему в губы.

Он ничего не ответил; его усмешка прямо в её губы была красноречивее любых слов.

Неужели так трудно отпереть дверь, когда я трезвая как стеклышко? — подумала Эбигейл, сражаясь с ключом. Наконец замок щелкнул. Как раз вовремя. Пальцы Джаспера уже скользили по её подбородку, притягивая для нового поцелуя. Ей едва удалось ввалиться спиной в квартиру и захлопнуть дверь ногой, прежде чем он снова коснулся её губ своим языком, и все разумные мысли окончательно вылетели у неё из головы.

У неё была вешалка. Она её проигнорировала. Зимняя куртка полетела на пол, а ощущение того, как руки Джаспера скользят по её бокам, было настолько активным, что она едва не забыла помочь и ему снять пальто. Как подобает хорошей хозяйке.

Её пальцы путались в пуговицах. Одна. Две. Слишком много. Наконец тяжелое пальто упало, явив миру… рождественский свитер.

С… танцующими елками?

Эбигейл застонала. С этим можно было сделать только одно. Долой.

Свитер улетел в дальний угол квартиры, что-то опрокинув по пути. Плевать. Лишь бы его не было на Джаспере.

Эбигейл провела ладонями по груди Джаспера, чувствуя его крепкие мышцы через тонкую ткань рубашки. Из его груди вырвался стон, когда её пальцы едва коснулись его пресса. И ниже. Внезапно его руки властно легли ей на талию, притягивая к себе.

— В спальню? — выдохнул он ей в ухо, и внутри неё всё вспыхнуло.

Она ухватилась за пряжку его ремня и потянула.

— Сюда.

Идти было недалеко. В её квартире от стены до стены было всего-то шагов двенадцать. Обычно она добиралась от входной двери до спальни за семь шагов. Сегодня это заняло ноль шагов, потому что Джаспер нес её на руках.

Он опустил её у дверей спальни и снова поцеловал. Желание заполонило её вены. Кожа горела, и только его прикосновения могли унять этот жар. Кожа к коже.

Она толкнула его назад, пока он не уперся ногами в кровать. Не прерывая поцелуя, она позволила своим рукам блуждать: по его груди, бокам, забираясь под край футболки. Между ног разлилось тепло, когда она почувствовала под пальцами его обнаженную кожу.

Джаспер застонал, когда её кончики пальцев прочертили линию вдоль его бедер, там, где они скрывались под брюками. Он положил ладони на её поясницу, лаская изгибы тела. Его руки поднялись выше; большой палец скользнул по её груди. Эбигейл задрожала.

Он разорвал поцелуй и посмотрел на неё сверху вниз; меняющиеся цвета его глаз почти терялись в черной бездне зрачков.

— Жаль, что меня здесь не было на Хэллоуин, — прошептал он, поднимая руку к вырезу её платья. Наряд был смелым — пожалуй, чересчур для семейного сувенирного магазина — с глубоким декольте, открывающим волнующий вид. Его пальцы коснулись кружевной ткани, мучительно близко к её коже.

Он продолжил исследовать дальше, нащупывая спинку платья. Его дыхание стало нетерпеливым, затем он глухо рыкнул и прижался лбом к её лбу.

— Как оно снимается? — спросил он, и в его голосе отчаяние смешивалось с разочарованием.

— Ух ты, настоящий романтик, а? — Эбигейл не смогла сдержать улыбку. Она направила его руку к молнии под мышкой. Неужели он не знал, что на некоторых женских платьях молния сбоку? Но он так чертовски хорошо целовался… это не укладывалось в голове. Да и какая разница. Она перестала пытаться что-либо анализировать.

Джаспер расстегнул молнию медленно, нежно, словно она была самым драгоценным и хрупким созданием в мире. Он целовал каждый дюйм кожи, который открывался его взору: плечи, когда кружевные рукава соскользнули вниз, грудь, соски…

— Боже, прости, — пробормотала она, когда его губы коснулись её утягивающего белья. — Это, э-э… это совсем не сексуально.

Она отстранилась, уже пытаясь стащить корректирующие панталоны, прежде чем он успеет их рассмотреть. Не то чтобы она стыдилась своего тела, просто… ну, оно не очень-то влезало в рабочую униформу. Его приходилось буквально втискивать. «Как сарделька», — подумала она, и её плечи поникли.

— Позволь мне.

Джаспер опустился перед ней на колени. Перед лицом такой нежности вся её застенчивость испарилась. Он стащил белье вниз по её животу и бедрам, целуя и лаская её, пока она не осталась перед ним совершенно нагой.

Эбигейл дрожала. Джаспер взглянул на неё потемневшими глазами, затем улыбнулся и склонил голову к её бедрам.

Она едва не закричала, когда его язык коснулся чувствительной плоти её клитора. От наслаждения её бедра дернулись, а колени подогнулись. Он лизнул её снова, на этот раз нежнее, и с её губ сорвался стон. Его пальцы крепче сжали её бедра.

Эбигейл пробормотала что-то нечленораздельное и схватила Джаспера за плечи. Она толкнула его на кровать. Он повалился назад, выглядя чертовски соблазнительно.

— То платье было невероятным, — сказал он, и его глаза были черными от вожделения, — но без него ты выглядишь еще лучше. Боже, ты такая красавица. — он приподнялся и взял её за руку, увлекая на себя. — Просто… — он поцеловал её ладонь и двинулся дальше к запястью. — Чертовски… — локтевой сгиб, ключица. — Прекрасна.

Его губы скользили по её шее. Зубы слегка прихватили кожу на скуле. К тому времени, как он притянул её лицо к своему, она была уже совершенно без ума от желания. Но не настолько, чтобы не суметь стянуть с него рубашку. О боже. Его торс выглядел так же потрясающе, как ощущался на ощупь. А что касается брюк…

— Джаспер… — крошечная частица её благоразумия, почти утонувшая в страсти, подала голос. Она застонала. — О черт. Я не знаю, есть ли у меня…

Глаза Джаспера расширились.

— Оу. Я не… — он откашлялся. — Я, честно говоря, не ожидал…

Эбигейл не была уверена, что верит в это… но внутри неё разлилось приятное тепло, сверкая золотым удовлетворением. Она приподнялась на локтях. Если ни у кого из них нет презервативов, то ей действительно пора перестать думать о том, как чудесно его грудь ощущается напротив её обнаженной груди, и как её соски твердеют от его горячей кожи. Ей определенно не стоит теряться в воспоминаниях о его поцелуях. Или представлять, каково будет почувствовать в своих руках — или между ног — то горячее, твердое напряжение, что прижимается к её животу…

Она зажмурилась, заставляя мозг включиться.

— В шкафчике в ванной, — выдавила она. — Или… в аптечке? На кухне…

У неё где-то были презервативы. Она помнила, как покупала их. Давным-давно. Когда переезд в новый город должен был означать новую жизнь, новую, эффектную Эбигейл.

Куда же их спрятала скучная, одинокая Эбигейл?

Джаспер встретился с ней взглядом.

— В ванной?

— Туда. А я проверю кухню.

Эбигейл принялась выдвигать ящики. Аптечка первой помощи? Может, она положила их туда? Но где она? Она перерыла всю память. На кухне, она точно знала — у неё был пунктик, что она может порезаться во время готовки. Ага!

— Черт побери, — прошептала она, найдя пакет и разрывая его. Бинты. Антисептик. Репеллент от насекомых?

Презервативов нет.

— Здесь! — крикнул Джаспер из ванной. Она вбежала в спальню и увидела, как он победно размахивает блистером, словно флагом.

Эбигейл запрыгнула на кровать одновременно с ним. Их конечности сплелись в упоительном объятии. Горячий, твердый и только её.

Джаспер целовал её. Она отвечала ему взаимностью, сгорая от нетерпения и жажды.

Её пальцы нашли пуговицу на его брюках. Молнию. Твердая плоть его члена коснулась её пальцев, когда она тянула застежку, и в животе запорхали бабочки. Боже. Она действительно делает это. И она не волновалась, не стеснялась, не пыталась спрятать живот или бедра. Она хотела, чтобы он касался каждой частички её тела.

Она спустила его брюки и обхватила его руками. Он был горячим и твердым, но в то же время кожа была нежной, а его резкий вдох показался ей до боли уязвимым, когда она сжала его ладонью.

Звук разрываемой фольги. Его рука накрыла её руку, а затем он надел презерватив. Готов для неё. Она перекатилась на спину, увлекая его за собой. Её ноги сами собой разошлись. Она никогда никого не хотела так сильно, как его сейчас. Прямо сейчас.

Она ладонью коснулась его щеки. Его глаза затопила чернота — зрачки расширились от вожделения. Но там был и огонь, и золото; цвета кружились кольцом вокруг черноты. У неё перехватило дыхание.

Джаспер целовал её до тех пор, пока ей не показалось, что она сейчас расплавится от желания. Одной рукой он запустил пальцы в её волосы, другая скользнула по её боку к бедру. Дыхание Эбигейл сбилось, когда он навис над ней.

На мгновение они замерли, чувствуя близость друг друга. Он оторвался от её губ и посмотрел на неё сверху вниз, перебирая пальцами её волосы. Его лицо раскраснелось, в глазах залегли тени желания. Эбигейл задрожала от предвкушения.

— Пожалуйста, — прошептала она и обхватила его ногами.

Он вошел в неё, и это было так хорошо, что Эбигейл ахнула. Джаспер застонал, заполняя её полностью, и их тела слились воедино. Он поцеловал её, а когда отстранился, его глаза сияли.

— Ты потрясающая, — прошептал он и начал медленно двигаться в ней. Наслаждение вспыхнуло где-то глубоко внутри, и каждое его движение всё сильнее раздувало костер её удовольствия.

Джаспер не спешил. Эбигейл наблюдала за его лицом, и от жара в его глазах по её коже бежали мурашки. Он улыбнулся и снова поцеловал её, лаская губы, а затем переходя к челюсти, шее, нежной коже под ухом…

— Скажи, если захочешь чего-то еще, — прошептал он, и Эбигейл пришлось прикусить губу, чтобы не застонать.

— Думаю, если ты ускоришься, я просто взорвусь, — призналась она. Медленная, вдумчивая близость Джаспера была самой интенсивной из всего, что она когда-либо знала. Это было так… интимно. Она так жаждала его — и совсем не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Хм. — смешок Джаспера отозвался вибрацией в её шее. — Тогда мне лучше притормозить. Я хочу насладиться каждым твоим сантиметром.

По рукам Эбигейл побежали мурашки, когда их взгляды встретились. Он снова погрузился в неё, медленно, боже, так медленно — а затем начал осыпать поцелуями её ключицы, спускаясь к груди.

Он взял её сосок в рот и начал ласкать его языком, пока Эбигейл не вскрикнула. Яркий импульс наслаждения прошил её тело от груди до самого низа, острый как электрический разряд. Она выгнула бедра, извиваясь под тяжестью Джаспера. О, она тоже хотела растянуть удовольствие, хотела увидеть, что Джаспер имел в виду под словами «каждым сантиметром», но её тело требовало большего. Оно жаждало фейерверков.

Не сейчас, — взмолилась она сама себе, зажмурившись.

Ошибка.

С закрытыми глазами остальные чувства обострились до предела. Она вдыхала его аромат, и её наполнял запах Джаспера — мыло, специи и какая-то сладость, от которой дрожали колени. Она слышала каждый его вздох и чувствовала их тоже, чувствовала, как напрягаются мышцы его спины, когда он стонет.

И то, как он двигается внутри неё — медленно, медленно, медленно. И неумолимо.

Волна наслаждения застала Эбигейл врасплох, посылая по телу электрические разряды-предупреждения. Она застонала и притянула его лицо к своему. Их дыхание смешалось, став теперь более тяжелым. Его рука скользнула с её бедра, сильные пальцы обхватили её ногу, подтягивая её выше.

Эбигейл вскрикнула, когда он снова вошел в неё. Малейшее изменение угла, движение бедер в такт его толчкам — и она пропала.

Всё её тело содрогнулось, когда экстаз пульсом прошел сквозь неё. Она крепко обхватила его талию ногами, и он продолжал двигаться, каждым медленным толчком подталкивая её к пику. Всякий раз, когда ей казалось, что она уже на грани, Джаспер был рядом, выжимая из её тела новые капли наслаждения.

Она всхлипнула, и он поцеловал её, вдыхая её стоны и крики, пока всё его тело не напряглось струной. Он глухо застонал ей в губы. Она чувствовала его всем своим существом, чувствовала, как он пульсирует внутри, и сама снова сорвалась в бездну, падая за край с криком беспомощной страсти.

Джаспер прижимал её к себе, удерживая под своим телом. Его. Тело Эбигейл обмякло от удовлетворения, и, боже, всё казалось таким правильным. Перед глазами всё плыло. Она нахмурилась, пытаясь сфокусироваться, и первое, что увидела, — это взгляд Джаспера.

Он всё еще был глубоко внутри неё. Они оба тяжело дышали, кожа была влажной от пота, и Эбигейл была почти убеждена, что её тело буквально распалось на атомы от силы того оргазма, который она только что испытала.

Так что вид глаз Джаспера, смотрящих на неё — ярких, разноцветных и искрящихся от удовольствия — на самом деле не должен был снова возбудить её так быстро.

Глава 5

21 ДЕКАБРЯ

ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО РОЖДЕСТВА

Эбигейл проснулась в прекрасном расположении духа, и ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить причину. В конце концов, до Рождества оставались считаные дни. Будильник надрывался, а это значило, что у неё меньше часа на то, чтобы нацепить на лицо дежурную улыбку и отправиться усмирять праздничную толпу на работе. По идее, она должна была чувствовать себя взвинченной и несчастной, а напряжение в мышцах должно было зашкаливать еще до того, как она выберется из постели.

Вместо этого всё её тело было залито теплым светом абсолютного удовлетворения. Она улыбнулась, и её щеки вспыхнули, едва она вспомнила, в чем дело.

Джаспер.

Боже, он был невероятен. Сексуальный, остроумный, милый и… Ну очень сексуальный. Прошлой ночью он сдержал свое обещание насладиться каждым дюймом её тела. Они занимались любовью снова и снова, пока оба не уснули в объятиях друг друга. Никогда в жизни Эбигейл не чувствовала себя такой до конца… утоленной.

Она вытянула руку. Кровать была не такой уж большой; он должен быть…

Его нет.

Она резко открыла глаза, подтверждая то, что уже обнаружила её ищущая рука. Она была одна. Только она, спутанные простыни и холодный ком, растущий в груди.

Она села и обхватила себя руками. Счастье, окутывавшее её при пробуждении, разлетелось в клочья. Ей стало холодно, она почувствовала слабость и, прежде всего, — собственную глупость.

А чего ты ожидала? Конечно, он не остался. С чего бы это?

Тяжелое чувство сковало конечности. На мгновение желание рухнуть обратно в постель, закутаться в одеяла и спрятаться от всего мира стало почти непреодолимым. Но она должна была выстоять. Нельзя позволять себе тонуть в унынии, только не сейчас, когда Рождество на носу. Нужно двигаться.

Она вскочила и поспешила в ванную. Нет смысла жалеть себя, — твердо сказала она себе, включая душ. За одну ночь ты получила больше секса, чем за последние пять лет. Радоваться надо, а не киснуть только потому, что…

Она вздохнула и подставила голову под тугие струи воды. В любом случае, он стал отличной встряской, если не чем-то большим. А с сегодняшнего дня начинаются смены допоздна, так что времени на что-либо другое всё равно бы не осталось, даже если бы у него не нашлось дел поважнее.

К тому времени, как она вышла из душа, Эбигейл почти убедила себя, что она в порядке. Не счастлива, может быть, но… в норме. Она завернулась в полотенце и по привычке поплелась к сушилке для белья. Сегодня ей предстояла двойная смена, так что не было смысла одеваться во что-то обычное, раз она весь день проторчит в униформе…

Она замерла и выругалась. Её рабочего костюма на сушилке не было. Потому что вчера вечером она его не постирала. Эбигейл зажмурилась и застонала. Ну конечно, она оставила его скомканным, влажным и вонючим комом на дне сумки, пока была занята своей «отличной встряской».

Эбигейл взглянула на часы. Сорок пять минут до начала рабочего дня. Черт.

Она рывком распахнула шкаф. Разумеется, там не было ничего, что сошло бы за костюм эльфа. Но, возможно, на работе найдется запасная туника, которую можно одолжить. Или — она вздрогнула — если она наденет обычную юбку с леггинсами и джемпер Кэрол, может, мистер Белл сочтет это достаточно рождественским?..

Входную дверь постучали. Эбигейл нахмурилась. Она не ждала доставок. Наверное, ошиблись дверью. Она покачала головой, перебирая одежду. Синий или фиолетовый больше подходит для Рождества? — гадала она, выуживая простую черную юбку и пару термоколготок.

Кто-то постучал снова. Эбигейл натянула юбку, хмурясь. Неужели она всё-таки что-то заказывала? Нет. Быть не может. Она всегда старалась отменять все доставки под Рождество, потому что не хотела сидеть и ждать посылок, которые могут задержаться или вовсе не прийти.

Рат-тат-тат!

Эбигейл простонала и схватила первый попавшийся топ. Кем бы ни был этот гость, сдаваться он не собирался. А ей оставалось сорок минут до работы. Времени в обрез, чтобы перекусить по дороге — только не у Густафа, этого она сейчас точно не вынесет — и успеть вовремя, чтобы попытаться умаслить босса и упросить его закрыть глаза на отсутствие костюма…

Она распахнула дверь, и челюсть у неё отвисла.

— Джаспер?

Джаспер стоял, занеся руку для нового стука. На нем была та же одежда, что и вчера, но слегка помятая. Как только он увидел её, его лицо озарила улыбка.

Эбигейл уставилась на него.

— Ты… ты вернулся?

Джаспер самокритично усмехнулся.

— И умудрился оказаться перед закрытой дверью. Вот, — сказал он, поднимая обе руки. — Завтрак. Кофе. И твой костюм эльфа, свежевыстиранный. Я проснулся рано и подумал, что не мешало бы принести пользу.

— Я… ты… — Эбигейл тяжело сглотнула. — Э-э, заходи лучше. Ты принес еду? Определенно заходи.

Она отступила назад, чувствуя себя как в тумане. Он вернулся. Вот он стоит, отряхивая снег с ботинок, прежде чем войти. Вешает пальто. В её квартире.

Тянется к ней, запрокидывает её голову и целует её — в её же квартире. Всё тело Эбигейл обдало волной восторга и удивления.

— Поверить не могу, что ты занялся моей стиркой, — пробормотала она, когда он протянул ей чехол для одежды.

Он ухмыльнулся.

— Ну, я рассудил, что это по моей вине у тебя вчера не было возможности всё подготовить. Я попросил их и чулки тоже привести в порядок, не знал, есть ли у тебя запасные.

Ну да, леггинсы в расцветке рождественского леденца — не самая ходовая часть моего обычного гардероба, — подумала Эбигейл. Она глянула на часы. Тридцать пять минут. Черт возьми.

— Спасибо тебе огромное.

— Побереги благодарность до тех пор, пока не увидишь, что я купил на завтрак. — он поставил бумажный пакет на кухонную стойку, и Эбигейл схватила тарелки.

Тридцать три минуты. О боже, ну зачем я подписалась на двойные смены?

Джаспер усмехнулся ей.

— К счастью, Коула не было поблизости, чтобы вставить нам палки в колеса на этот раз, но, знаешь, мы же родственники. Может, это у нас семейное. — он развернул край пакета, и наружу выплыл божественный аромат свежей теплой выпечки. — Вуаля!

— Пахнетпотрясающе. — Эбигейл глубоко вдохнула. — Не чувствую ни намека на апельсин или мяту… это хороший знак.

— Ни в коем случае. Только традиционные, проверенные временем сочетания вкусов. — Джаспер помедлил, глядя ей в глаза. — Э-э, я попросил их испечь их свежими, без всяких там украшений из глазури…

Он высыпал гору маффинов на тарелки. Эбигейл узнала их: их продавали в пекарне в нескольких кварталах отсюда. Она бы и сама купила такой по дороге на работу. Но ей пришлось бы выбирать между маффинами, украшенными снеговиками из крема, елочками и шапками Санты. Эти же были простыми.

— Спасибо. — она была так поражена, что не смогла сдержать улыбку. Она опустила голову, чувствуя себя круглой дурой, и схватила маффин с чеддером и зеленым луком. Её любимый. Особенно когда не нужно прокусывать ухмыляющегося снеговика, чтобы добраться до самой вкуснятины. — За чистку, за завтрак и… ну, за то, что терпишь мой заскок по поводу Рождества… — она запихнула маффин в рот, чтобы замолчать.

В глазах Джаспера заплясали чертики, когда он взял маффин с тыквой и сливочным сыром.

— Честно говоря, сахарная глазурь на соленой выпечке? Не представляю, о чем они только думали.

Эбигейл проглотила кусочек.

— Ну, ты же знаешь этот город. Здесь все помешаны на Рождестве.

— Это заставляет меня задуматься: что в таком месте делает человек, который ненавидит Рождество? — глаза Джаспера расширились. — Э-э, я в том смысле, что я не осуждаю…

Эбигейл махнула рукой, принимая извинения.

— Да нет, всё в порядке. — она откусила еще кусочек. Маффин был действительно хорош. — Я переехала сюда несколько лет назад. Выросла в большом городе, но после смерти мамы захотелось перемен. Я всегда любила горы, так что однажды весной собрала вещи и перебралась сюда… и не понимала, во что вляпалась, пока не начали развешивать декорации. В августе.

— И ты не захотела вернуться?

Эбигейл пожала плечами.

— Конечно, может, еще через пару лет двойных смен я смогу себе это позволить. — она рассмеялась. — Хотя в остальное время года здесь не так уж плохо. Горы мне всё еще нравятся. Просто приходится идти напролом через праздники, ничего не видя вокруг.

— Ты работаешь в сувенирной лавке. Там, должно быть, требуется нечто большее, чем просто избирательное зрение. — Джаспер стряхнул крошки с пальцев на тарелку. — Сливки в кофе добавить?

— Будь добр. И к чему мне избирательность, когда эта дурацкая шапка на работе весь день сползает на глаза? Кстати о… — она глянула на часы и выругалась. Неужели они проболтали так долго? — Мне пора бежать. Смена начинается через десять минут, а мистер Белл — фанат пунктуальности. По его меркам я, считай, уже опоздала…

Она вырвала наряд эльфа из чехла и замялась. Да, Джаспер уже видел её голой. Но раздеваться при нем всё равно было как-то непривычно.

Губы всё еще покалывало там, где он поцеловал её при встрече.

Да уж, снимать одежду перед ним, когда ты и так опаздываешь, — затея хуже некуда, — решила она и юркнула в ванную.

К тому времени как она вышла, Джаспер уже убрал со стола. Он протянул ей стакан с кофе на вынос, пока она сверялась с часами.

— Три минуты. Думаешь, успеем?

Она уставилась на него.

— Ты не пойдешь со мной на работу.

— Разве? — он подхватил её под руку. — А когда нам еще выпадет шанс обсудить наше следующее свидание?

— Наше следующее…? — Эбигейл бросила взгляд на часы. Времени нет. — Ладно. Идем.

Глава 6

Джаспер

Эбигейл вышагивала по улице на крейсерской скорости, и Джаспер никак не мог решить, что ему больше по душе: идти с ней под руку или держаться на пару шагов позади, любуясь её ногами в полосатых чулках-леденцах. Её эльфийское платье было короче пальто, что создавало соблазнительную иллюзию, будто под стеганой зимней курткой на ней нет ничего, кроме этих самых чулок.

Он решил не размыкать рук. Она шла так быстро, что он всерьез опасался: стоит его отпустить, и она оставит его глотать пыль. Перед выходом она вихрем пронеслась по квартире, воровато запихивая какие-то вещи в сумку, а теперь практически бежала по тротуару. Если он отстанет, им ни за что не согласовать планы.

А часики тикали. Он не чувствовал того странного, болезненного раздвоения между своей человеческой и драконьей ипостасью с тех пор, как впервые поцеловал Эбигейл, но знал — он еще не в дамках. Тик-так.

— Четыре дня, — пробормотал он вслух.

— Что?

Черт.

— Э-э, да я просто задумался. Четыре дня до Рождества. Это дает мне… — Он картинно принялся загибать пальцы на свободной руке. — Хм… двадцать четыре часа в сутках, минус, полагаю, восьмичасовой рабочий день… спать нам тоже когда-то надо, допустим, семь часов в сутки, хотя прошлой ночью у нас это не очень-то вышло… Итого получается тридцать шесть часов свободного времени для свиданий. — Он наклонил голову и прошептал ей на ухо: — Не считая тех часов, когда ты будешь спать в моих объятиях.

Между её бровями залегла складка.

— Меньше.

Он уставился на неё, и она виновато поморщилась.

— Прости. У меня двойные смены.

— А обеденный перерыв? — предложил он. Она покачала головой.

— Смены идут встык, так что длинного перерыва между ними нет. Только полчаса на обед. В три часа дня. Если не будет завала, но… мы — магазин рождественских подарков. У нас завал еще с Хэллоуина. — Она потерла лоб и нахмурилась еще сильнее. — По идее, нам положен еще короткий перерыв на ужин, но… ну, «положено» не всегда совпадает с реальностью. Так что сколько там остается… шестнадцать часов?

— Проклятье, а мне еще нужно приглядывать за Коулом с двух часов, пока его мама покупает подарки от Санты. — Джаспер попытался улыбнуться, хотя в голове всё кричало от недоверия. Шестнадцать часов?

Он тряхнул головой. Шестнадцать часов на четверо суток — это по четыре часа в день, чтобы завоевать её сердце. Да он будет ходить за ней хвостом и таскать пакеты с продуктами, если потребуется. Свидания в прачечной. Или, по крайней мере:

— Ужин сегодня?

Она скривилась.

— Я снова освобожусь только в десять вечера.

— Ты шутишь!

Эбигейл коротко хохотнула.

— Боюсь, что нет. Я на поздних сменах до самого Сочельника…

— Отлично, значит…

— …когда я освобожусь в то время, которое мистер Белл сочтет подходящим для закрытия магазина, и ни минутой раньше. Прости. — Она прикусила губу. — Я как-то не планировала свою неделю с расчетом на то, что буду проводить время с кем-то еще.

У Джаспера сжалось сердце. Тон был ироничным, но… Неужели ей действительно не с кем провести Рождество?

— Не вижу причин, почему это отменяет ужин, — произнес он.

Эбигейл вскинула бровь.

— Снова мини-блинчики и яблочный пирог? — она не совсем улыбалась; он не мог прочесть выражение её лица. Оно казалось зыбким, будто она стояла на краю обрыва, ожидая его следующих слов.

— Я придумаю кое-что получше. — в его голове начал вырисовываться план. Она сказала, что любит горы… И вот она снова улыбается. По-настоящему. Дракон Джаспера довольно заурчал, когда они свернули на площадь. — Пришли.

Они остановились как вкопанные перед местом работы Эбигейл. Она повернулась к нему, её лицо раскраснелось от быстрой ходьбы. Он невольно вспомнил, как она выглядела прошлой ночью: глаза, сияющие от наслаждения, когда она двигалась под ним.

Боже, как бы он хотел забрать её отсюда прямо сейчас. Внутри него дракон захлопал крыльями. Улететь с ней?

Возможно, через несколько дней.

— Увидимся вечером, — пообещал он. — В десять часов, прямо здесь, у входа.

— М-м-м, — неопределенно отозвалась Эбигейл. — Хорошо. Раз уж ты настаиваешь. — она повернулась, чтобы открыть дверь, но тут же резко развернулась и потянула его для поцелуя. — Только попробуй не прийти, — прошептала она ему в ухо и скрылась в магазине.

Джаспер смотрел, как она исчезает в глубине лавки. Радость светилась внутри него, как солнце, согревая с ног до головы. Конечно, он будет здесь, когда закончится её смена. Он любил её. Он любил её!

И его дракон тоже её полюбит. Как только встретит её по-настоящему, а не просто глазами человека. Всё будет идеально. Он обернулся и посмотрел на гигантскую рождественскую елку, под которой стоял, когда впервые увидел её. Это будет самое идеальное Рождество в истории.

В кармане зажужжало, и он вытащил телефон.

— Опал! Счастливого Рождества, лучшая и самая замечательная из сестер.

Её фырканье отчетливо прозвучало из динамика.

— Привет, братишка. Я не могла не заметить, что гостевая кровать сегодня утром выглядит подозрительно нетронутой. И ты не заехал за ключами от коттеджа, хотя обещал… Как дела с «леди с крыши»?

— Её зовут Эбигейл. И она… — его голос затих. Было слишком много слов, которыми он мог бы её описать — чудесная, невероятная, ошеломительно красивая, — и ни одного не было достаточно. Он вздохнул, глядя на гирлянды рождественских огней, развешанные над площадью.

— О, так вот оно как? — Опал ласково рассмеялась. — Я рада за тебя, Джас. Честно говоря, я просто в диком восторге. Ты был на волоске от провала по времени. Так что, ты привезешь её в наше поместье?

Джаспер пнул сугроб, проламывая ледяную корку, образовавшуюся за ночь.

— Хм.

— Джас? — в голосе Опал послышались предостерегающие нотки.

— Ей нужно работать. Я увижусь с ней сегодня вечером, но она освободится поздно, и… я не хочу всех будить, когда ты уже уложишь Коула.

Опал недоверчиво хмыкнула.

— Ты ведь еще не «закрепил союз», да?

— Боже, сестренка, ну умеешь же ты убить всю романтику. — Джаспер вдохнул морозный воздух. На площади пахло специями, кофе и… ну, точно не хвоей. Гигантская елка всё-таки была пластиковой. — Она человек. У нас всё не так, как у тебя с Хэнком.

— Боишься спугнуть?

— Боюсь, она решит, что заработала сотрясение мозга, когда свалилась с крыши. — сердце Джаспера екнуло. Как Эбигейл отреагирует, когда увидит его дракона?

Если увидит, — прошептал тихий голос в голове. Кожа похолодела.

Конечно, она увидит его дракона. До Рождества. И после Рождества. И каждое Рождество после этого. Она его пара. Она его дополнение.

Кожа зачесалась от осознания абсолютной истины этого утверждения. С ней в жизни он станет единым целым. Он не потеряет половину себя.

А что, если ты не сможешь заставить её влюбиться в тебя до своего дня рождения?

Он тряхнул головой. Этого не случится. У него есть план. Четыре дня идеальных свиданий, и она будет его.

— Ты ведь приглядишь за Коулом сегодня днем, верно? — голос Опал прервал его мысли.

— Жду не дождусь этого.

— О, и ты ведь всё еще в городе? Можешь купить мне кое-что, прежде чем вернешься в поместье?

Джас слушал, как Опал перечисляет список покупок, но быстро сдался и вытащил ручку и бумагу из кармана пальто. Ему придется объехать весь город, чтобы найти всё, что она хочет. А значит, нужно взять машину напрокат.

Что, кстати, было просто идеально. Это даст ему возможность кое-что организовать. И прикупить пару вещей для себя…

Джаспер откинул голову назад, наслаждаясь свежим бризом, играющим на лице. Выдалась еще одна ясная ночь. Здесь, на площади, единственными огнями в небе были гирлянды — и сияющая, переливающаяся рождественская елка. Но за пределами электрического света небо было чистым, а за пределами города…

— Ты здесь!

Джаспер обернулся на голос Эбигейл.

Она спешила к нему, её лицо застыло в той судорожной полуулыбке, которая бывает у людей, пытающихся скрыть свою радость. В нескольких шагах она замедлила ход, и Джаспер притянул её для поцелуя.

— Как прошел день?

— Долго. — она тяжело выдохнула и на мгновение прислонилась головой к его плечу. — Итак — ты здесь! Какой план?

Джаспер потер руки в перчатках. У Эбигейл, как он заметил, руки по-прежнему были голыми. Но её ноги…

— Любуешься видом?

Джаспер резко перевел взгляд на лицо Эбигейл. Её щеки порозовели, но она ухмылялась. Она сменила полосатые чулки, но черные брюки, которые были на ней теперь, сидели настолько плотно, что не могли не привлечь внимания Джаспера. Честно говоря, судя по тому, как они облегали фигуру, тепла от них было не больше, чем от чулок…

— Потому что, честное слово, если твой великий план — просто пялиться на мои ноги…

Джаспер снова заставил себя посмотреть ей в глаза. Щеки Эбигейл стали еще розовее — и она выглядела еще более довольной.

— Это часть плана, но не весь план. — Джаспер обвил её талию рукой. Через два слоя объемных зимних пальто он почти не чувствовал её тела, лишь контуры, но для этого еще будет время. — Вторая часть плана… ты ведь сказала, что любишь горы?

— Да… — голос Эбигейл прозвучал неуверенно, будто она ждала подвоха. Джаспер полез в карман и достал небольшой сверток. Он не был упакован в подарочную бумагу — точнее, был, но в обычную папиросную. Никакой рождественской упаковки, лент или открыток.

— Вот. Тебе это понадобится.

Джаспер переступал с пятки на носок, пока Эбигейл медленно разворачивала подарок. Его дракон наблюдал через его глаза, не мигая.

— Это… — Эбигейл извлекла подарок Джаспера из бумаги. Пара кожаных перчаток цвета голубиного крыла и подходящий шерстяной шарф. Она провела рукой по мягкой шерсти и посмотрела на Джаспера, сдвинув брови. — Это… спасибо. Они чудесные.

— Я заметил, что вчера вечером и сегодня утром ты была без перчаток. — сердце Джаспера готово было выпрыгнуть из груди. Ей понравилось! Она приняла подарок!

— У меня были одни, но, кажется, они выпали из кармана пару дней назад. Я собиралась купить новые в супермаркете, но эти… они потрясающие. — она вывернула одну перчатку, ощупывая кашемировую подкладку. Её глаза расширились, и на мгновение теплое сияние успеха Джаспера померкло.

Не слишком ли это дорого? Он купил их в местном дизайнерском бутике. Они стоили недешево, да, но он не мог купить своей паре ничего, кроме самого лучшего.

Эбигейл сжала перчатки и шарф в руках и улыбнулась ему.

— Спасибо.

Да!

— Отлично! Тогда лучше надень их прямо сейчас. Сегодняшнее свидание — это рожде… зимнее приключение в сказочной стране. — Эбигейл вскинула бровь, и он быстро добавил: — Но сначала ужин.

Эбигейл усмехнулась и покачала головой.

— Что ж, ладно. Веди.

Джаспер подготовился основательно: они поужинали в небольшом деликатесном магазинчике, который специализировался на великолепных сетах из сыров, мяса и хрустящего свежего хлеба. Затем они снова вышли в прохладную зимнюю ночь — к следующему шагу их приключения.

Первой остановкой был автомобиль, который Джаспер взял напрокат утром. Приехать в город на автобусе — это нормально, если планируешь провести неделю в семейном поместье с общим внедорожником, но совсем другое дело, когда собираешься ухаживать за прекрасной леди. Машина была элегантной, красной с золотистыми вставками. Джаспер искоса поглядывал на Эбигейл, открывая ей дверь, пытаясь угадать её реакцию.

В конце концов, красный и золотой — это просто цвета. Они не обязательно должны быть рождественскими. И она всё еще выглядела счастливой. Пока всё шло как по маслу.

Эбигейл улыбнулась ему, когда он сел и пристегнул ремень.

— Так куда мы… о-о-о, — сказала она, слегка ерзая. — Это что… сиденья с подогревом? О боже мой. Можешь сказать мне, что мы проведем весь вечер прямо здесь, и я буду счастлива.

— Жаль тебя разочаровывать, — со смехом сказал Джаспер. — У меня запланировано кое-что поинтереснее…

Ехать пришлось недолго; их цель была на окраине города.

— Приехали, — сказал Джаспер, когда они миновали последний поворот. Он припарковался и состроил жалобную мину. — Если только ты не предпочтешь остаться здесь, в машине…

— Я не делала этого сто лет, — жаловалась Эбигейл, покачиваясь на коньках. — Так что если я упаду, не вини… ой!

Она вцепилась в Джаспера, когда мимо пронесся другой конькобежец. Джаспер обвил её талию рукой. Они были на открытом катке на краю города. Овальный каток с одной стороны окружали сосны, а с другой открывался вид на склон горы.

Из-за открытого расположения владельцы не стали усердствовать с рождественскими украшениями — не хотели, чтобы их унесло ветром в небо, — и каток находился достаточно далеко от самого города, так что вездесущие рождественские гимны были слышны лишь слабым шепотом.

Джаспер был уверен, что Эбигейл это понравится. Даже если сейчас она пошатывалась, как новорожденный олененок.

— Не волнуйся, — сказал он, принимая благородную позу. — Если ты упадешь, я подставлюсь, чтобы ты упала прямо на меня…

Эбигейл хмыкнула и ткнула его в ребра, но её глаза сияли.

— И ты будешь лежать, держась за сломанные ребра, и стонать: «О, если бы только я согласился просто провести тихий вечер в машине с подогревом сидений…»

— Прибереги свои «я же говорила» до того момента, когда я получу тяжкие телесные повреждения, пожалуйста. — Джаспер заправил кончик шарфа Эбигейл под воротник её пальто. — А теперь…

Он взял её за руки и отъехал вперед, так что они оказались лицом к лицу. Положив одну руку ей на талию, он сделал медленный, скользящий шаг назад.

— Просто расслабься. Двигайся вместе со мной.

Выражение лица Эбигейл металось между раздражением и тревогой. Она глубоко вздохнула.

— Ладно. Двигаться вместе с тобой. Звучит легко, но предупреждаю: я в этом никогда не была сильна, даже в детстве…

Он заглянул ей глубоко в глаза, позволяя своему взгляду стать теплым и интимным.

— Но в этот раз ты катаешься со мной.

Её щеки порозовели.

— И это что-то изменит, да?

— Разумеется. — он притянул её ближе и прошептал на ухо: — Потому что ты никогда раньше не каталась с тем, кто знает твое тело так же хорошо, как я.

Горячее дыхание обожгло его шею, когда она ахнула от неожиданности.

— Ты…

Джаспер заскользил спиной вперед, увлекая её за собой. Сначала она напряглась, и он перенес вес, чтобы сбалансировать её — а затем она расслабилась, её движения стали плавными, и они задвигались в унисон, скользя по льду.

— О боже мой, — выдохнула Эбигейл. Джаспер крутанулся, подхватывая её под руку, чтобы они поехали рядом. Её рука стала жесткой, как железо. — Нет, пожалуйста, вернись как было…

Он послушался, и она виновато скривилась. Щеки её горели.

— Прости… Я не хотела паниковать… — она простонала, опуская взгляд. — Просто я вижу, как все остальные несутся так быстро, и я уверена, что врежусь прямо в них…

— Ты думаешь, я позволю этому случиться? — Джаспер сжал её руку.

Она простонала:

— Я думаю, что сама степень моей некомпетентности отправит меня на таран независимо от того, как сильно ты будешь стараться меня удержать.

— А если я буду перед тобой… с глаз долой — из сердца вон?

— Ты в любом случае более приятный пейзаж. — она усмехнулась, и Джаспер рассмеялся.

— Всегда рад быть полезным.

Джаспер обратился к своим чувствам оборотня. Его дракон охотно отозвался, обостряя слух и восприятие пространства. Использование чувств оборотня в человеческой форме ощущалось странно, будто растягиваешь мышцу, которой не существует, но это было эффективно. Джаспер скользил спиной вперед, каким-то чудом огибая каждого встречного конькобежца.

Поскольку остальные его чувства были на пределе, глаза могли спокойно тонуть в полупрозрачном взгляде Эбигейл. Её лицо было открытым, ясным и счастливым, без тени вчерашней настороженной обороны. Джаспер с самодовольной улыбкой понял, что она, должно быть, так сосредоточена на катании, что у неё не осталось сил на те колючие стены, которые она так тщательно вокруг себя возвела.

— Тебе нравится?

Её взгляд метнулся к нему, яркий, как звезды.

— Может быть. О, черт с ним — да! Никогда не думала, что мне так понравится кататься на коньках!

Он вовлек её в медленное вращение, увлекая под сосну у самого края катка.

— Вот. Положи руку на поручень.

— Зачем?

Он потянул её шарф вниз, открывая подбородок.

— Потому что я собираюсь тебя поцеловать и не хочу, чтобы ты упала.

Взгляд Эбигейл смягчился, когда Джаспер притянул её к своей груди и наклонился к ней. Её губы были мягкими и теплыми от шарфа. А вот нос — не очень.

Она хихикнула, когда он поцеловал кончик её носа.

— Эй!

— Ты замерзла. Моя работа — согреть тебя. — он снова поцеловал её в нос, крепко держа, пока она пыталась увернуться. — И не дать тебе упасть…

Плечи Эбигейл затряслись от смеха, она отвернулась и уткнулась лицом в его шарф. Она глубоко и удовлетворенно выдохнула.

— Вот. Так лучше. Тепло и никто не щекочет.

Она прижалась всем телом к нему. Он не чувствовал её тепла через слои одежды, но ощущал форму её тела, её изгибы и мягкость — и ту стальную волю, которая начинала смягчаться под его напором. Он провел рукой в перчатке по её спине, и она блаженно вздохнула.

Счастье расцвело в его сердце, как весенний цветок. Какая разница, что время поджимает? Всегда должно быть время для таких мгновений. Простое, идеальное единение.

Внутри него дракон сложил крылья. Здесь, под звездами, в неподвижном морозном воздухе — идеальный это момент или нет, он хотел большего. И Джаспер точно знал, что делать.

Он разомкнул объятия и взял её за руки.

— Готова к еще одному кругу? — спросил он, приподняв бровь. Её глаза засияли, и она начала отходить в сторону, чтобы он мог снова встать лицом к ней.

Джаспер положил руки ей на плечи, останавливая её.

— Нет — у меня есть другая идея.

Брови Эбигейл взлетели вверх.

— Ну-у, ла-а-адно… — её неуверенность была очевидна, но так же очевидна была и решимость не отступать. — И какой у тебя план, чтобы я не врезалась в толпу?

— Вот такой. — Джаспер взял её за руку и зашел ей за спину, чтобы аккуратно прикрыть ей глаза другой ладонью. Он прошептал ей на ухо: — Ты мне доверяешь?

— Да, — выдохнула Эбигейл, а затем поправилась: — Я… да. Доверяю. — она рассмеялась над собой. — Ну, по крайней мере, я доверяю тебе в этом. Бог знает почему. Наверное, проснусь в больнице.

— Глупости. В Pine Valley нет больницы. — Джаспер поцеловал, пока Эбигейл стонала от его комментария, а затем выпрямился. — Поехали.

Джаспер медленно заскользил вперед, подталкивая Эбигейл за собой. Они были так близко, что он чувствовал каждую реакцию её тела: короткое мгновение напряжения, когда она начала вслепую двигаться по льду, и спокойствие, разлившееся по её мышцам, когда она поймала ритм. Толчок и скольжение. Толчок и скольжение. Два тела, движущиеся как одно. Джаспер и его пара.

Так и должно быть, — подумал он.

Его драконьи чувства позволяли избегать столкновений. Он вел Эбигейл мимо прогуливающихся парочек, родителей, держащих за руки своих крошечных отпрысков, и хихикающих стаек подростков. Лихач, который чуть не сбил Эбигейл с ног раньше, снова пронесся мимо — так быстро, что Джаспер почувствовал кожей поток воздуха. Значит, и Эбигейл его почувствовала, но она не напряглась и не потеряла равновесие.

Она доверяла ему. Пусть она и пыталась до этого уточнить, что доверяет ему именно в этом… но не эти слова сорвались с её губ инстинктивно. Она доверяла ему.

А лед впереди был чист. И дракон внутри него расправлял крылья.

— Хочешь быстрее? — спросил он.

Эбигейл сжала его руку.

— Да!

Он убрал руку с её глаз и обхватил её за талию. Её дыхание участилось. Он подумал, что, если бы снял перчатку и просунул руку под воротник, под шарф, её пульс бился бы под его пальцами, как крылья колибри.

Он оставил руки там, где они были — в перчатках, не тревожа одежду — и начал ускоряться. Сначала медленно, потом всё быстрее, пока лед не полетел под коньками. И Эбигейл не отставала, слепо бросаясь в ночь, веря, что она в безопасности в его руках.

Лихач снова промелькнул мимо. Джаспер его почти не заметил. Они приближались к дальней стороне катка, где гора обрывалась, открывая вид на снег, скалы и звездное небо.

Джаспер закружил Эбигейл. Он схватил её за обе руки, открывая ей глаза — но она не открыла их, запрокинув голову к небу.

Они кружились по льду, Джаспер осторожно балансировал её вес, удерживая их в их собственном закрытом мире. Другие конькобежцы держались поближе к деревьям; только они двое отважились выехать на самый край, туда, где мир обрывался. Где они почти летели.

Джаспер притянул Эбигейл ближе, замедляясь по мере приближения к ограждению. Она всё еще не открывала глаз, но на её лице сияла восторженная улыбка. Когда они остановились, Джаспер не удержался и поцеловал её.

Она открыла глаза, когда он отстранился, а затем схватила его за воротник, отвечая на поцелуй так страстно, что оба запыхались.

— Это было невероятно, — выдохнула она, слова пузырились на её губах. — Это было как… как будто мы летели. Будто летели по льду…

Она не закончила фразу и снова поцеловала его. Сердце Джаспера подпрыгнуло. Как будто летели? Если она думает, что это было круто, она просто влюбится в настоящий полет, — подумал он.

Он обнял её за талию и медленно подвел к перилам на краю катка, подальше от других фигуристов, которые решались отъехать так далеко от стоек с горячими напитками и печеньем. Эбигейл стояла лицом к ограждению, глядя на бескрайнюю темную панораму заснеженных гор. Джаспер пристроился у неё за спиной, мимоходом целуя изгиб её челюсти.

— Здесь так красиво, — прошептала Эбигейл.

Джаспер нырнул под её шарф для еще одного поцелуя.

— Конечно, красиво. Это твой дом. У него высокая планка.

Эбигейл опустила голову и хмыкнула.

— Да брось… Не верится, что я никогда раньше здесь не была.

— И сколько ты уже здесь живешь? — слова вылетели раньше, чем Джаспер успел их остановить. Но Эбигейл лишь вздохнула.

— Я нечасто выбираюсь куда-то в это время года. Обычно. — она взглянула на него, уголок её рта дернулся вверх. — По крайней мере, когда нет никого, кто вытащил бы меня силой.

— Рад быть к вашим услугам, мадам, — серьезно сказал Джаспер и прикусил кончик её носа. Она рассмеялась и развернулась, пряча лицо в его шерстяном шарфе. — Рад тащить тебя куда угодно, — добавил он, за что был вознагражден смешком.

Эбигейл блаженно вздохнула и пробормотала что-то ему в шею. Голос был приглушен шарфом, и он не разобрал слов.

— М-м? — он прижался поцелуем к её щеке, и она вскинула голову. В её глазах отражались огни катка, сияя как звезды. На губах играла робкая улыбка.

— Джаспер, — тихо произнесла она, — я…

Над катком эхом раздался восторженный вопль. Эбигейл обернулась, глядя поверх плеча Джаспера, и он проследил за её взглядом: на парковку только что подъехали два фургона, из которых на мороз высыпала толпа празднично одетых гуляк. Джаспер видел их возбужденные улыбки даже отсюда — и их аляповатые рождественские свитера, эльфийские шапки и полосатые шарфы. И он определенно слышал бодрые рождественские гимны, гремящие из динамиков фургонов.

Эбигейл словно сдулась.

— М-да, — сухо пробормотала она, а затем встряхнулась. — Как думаешь — группа туристов или корпоратив? Костюмы выглядят так, будто их закупали у того же оптовика, что и униформу мистера Белла.

Она всё еще улыбалась, но это была резкая, ломкая улыбка. Джаспер крепче обхватил её за талию.

— Ну, они все на одно лицо, — сказал он, включаясь в игру. — Может, одна огромная семья выбралась на рождественскую прогулку?

Талия Эбигейл под его рукой напряглась. Улыбка застыла на её лице, такая хрупкая, что, казалось, вот-вот треснет.

Прошлой ночью её неприязнь к Рождеству была жгучим гневом. Это задело его тогда, но он предпочитал гнев этой внезапной вспышке уязвимости.

Джаспер инстинктивно притянул её ближе, чувствуя, как внутри пробуждается дракон. Ему хотелось укрыть её крыльями, как плащом, и унести прочь — унести подальше от всего, что заставило её так оцепенеть.

Она прижалась лицом к его груди. Ему показалось, что он услышал, как она тихо выругалась, а когда она снова подняла голову, то выглядела… нормально.

По крайней мере, она выглядела как человек, который очень старается выглядеть нормально. Она улыбалась, но уголки её губ были напряжены, а глаза больше не искрились.

— Эй, — прошептал Джаспер, чувствуя, как сжимается желудок. — Всё в порядке?

— Да, просто… — Эбигейл натянуто пожала плечами. — Пустяки.

На другой стороне катка затихли последние аккорды «Jingle Bells», и их тут же сменила «I Saw Mommy Kissing Santa Claus». Группа то ли коллег, то ли родственников разразилась нестройным приветственным криком, и некоторые из них начали подпевать.

Они все безбожно фальшивили — причем каждый на свой лад, что само по себе было достижением, — но у Джаспера всё равно потеплело на душе от звука людей, весело распевающих друг другу песни. Именно в этом и был смысл Рождества. Люди отдыхают вместе. Расслабляются. Празднуют.

Он посмотрел на Эбигейл, и у него внутри всё перевернулось. Она была бледной, и каких бы усилий ей ни стоило сохранять невозмутимый вид, трещины уже пошли по фасаду.

— Хочешь уйти отсюда? — предложил Джаспер, и её улыбка вспыхнула снова — искренняя и удивленная.

— Боже, да. — она схватила его за воротник. — Утащи меня куда-нибудь, где ты сможешь целовать меня, пока я не упаду.

Глава 7

Эбигейл

Эбигейл с наслаждением пригрелась в автомобильном кресле. О таком излишестве она раньше и не помышляла — а если честно, то, представь она себе такое раньше, наверняка бы сказала, что это полная чушь. Что тратиться на подогрев сидений — это глупо, расточительно и…

Уютно, чудесно и вообще это лучшее, что случалось со мной в жизни после того, как я едва не отморозила себе зад на катке. Она удовлетворенно вздохнула. И всё это благодаря Джасперу. Без него она бы сейчас кисла в своей квартире, упрямо жуя разогретые в микроволновке обеды, и выходила бы на улицу только ради работы. Выключала бы радио и телевизор прямо из розетки. Шла бы по тротуару, не поднимая глаз, лишь бы не видеть, как кто-то другой искренне наслаждается праздниками.

Именно поэтому она и работала в магазине. Джаспер, должно быть, считал её сумасшедшей: ненавидеть Рождество и вкалывать в сувенирной лавке — но знай он правду, он счел бы, что «сумасшедшая» — это еще слабо сказано. Правда заключалась в том, что она могла выносить это место только потому, что видела, какими отвратительными становятся люди во время рождественского шоппинга. По крайней мере, когда какой-нибудь тип в свитере с мигающими светодиодами орал на неё из-за отсутствия в продаже очередной модной безделушки, она могла убедить себя: не она одна считает Рождество каторжным и изматывающим занятием.

Прямо как те фигуристы, которые приперлись именно в самый неподходящий момент, — подумала она и тут же тряхнула головой. Нет. Это несправедливо. Пусть она и Гринч, но это не повод быть стервой. Те идиоты, поющие гимны, выглядели так, будто их протащили задом наперед через рождественскую елку, но они не были несчастны. Тот, кто по-настоящему ненавидит Рождество, не смог бы петь колядки с таким безрассудным, безголосым упоением.

Нет. Они были счастливы, и Джаспер был счастлив, а она — просто унылый, бездушный Гринч. Она даже толком не поблагодарила его за шарф и перчатки, хотя это был лучший подарок в её жизни.

О боже, только не вздумай ему об этом говорить. Это же всего на ступень выше, чем считать носки самым захватывающим подарком на свете. Стопроцентное лузерство.

Она уставилась в окно машины, усиленно моргая. Взгляд сфокусировался, и она поняла, где они.

— Мы едем ко мне?

Джаспер начал парковаться.

— Мы могли бы поехать ко мне, но ты бы тогда в ближайшее время не вернулась. — он дернул ручной тормоз и поморщился. — Давай притворимся, что это не прозвучало в стиле маньяка-убийцы. Я имею в виду, что живу на полпути к вершине горы. Сама понимаешь, что может случиться. Мы приедем, за ночь навалит снега, дороги перекроют… или, может, я просто совру тебе, что их перекрыли, потому что, когда ты окажешься в моей постели, я не захочу тебя отпускать.

— Хм. — Эбигейл картинно закатила глаза. — И тогда я пропускаю работу — меня увольняют — я теряю квартиру и замерзаю на улице?

— Нет. — Джаспер потянулся к ней, чтобы поцеловать. — Потому что ты всё еще в моей постели, помнишь? В этой сугубо теоретической ситуации.

— Заманчиво… но лучше не рисковать. Даже лавина не удержит мистера Белла — он примчится, чтобы отчитать меня за прогул. И если к тому моменту я буду «жить в твоей постели», может выйти неловко.

Джаспер театрально вздохнул.

— Прощай, мой план утащить тебя в горы.

Эбигейл рассмеялась. Она не чувствовала себя такой счастливой уже… слишком долго. И ничто не могло вытащить её из рождественской хандры так быстро, как одна улыбка Джаспера.

Внутри неё разлилось тепло, когда она отстегнула ремень. Джаспер пулей выскочил из машины и обежал её, чтобы открыть пассажирскую дверь.

Она шагнула на тротуар, и ледяной воздух укусил её за щеки.

— Ты ведь всё равно остановился у семьи? Разве ты не говорил что-то про племянника?

— Я… — Джаспер осекся. — Ну, да. Есть поместье. Но у меня на территории свой личный «холостяцкий берлог». Поверь мне, я не собираюсь увозить тебя в романтическое снежное царство, где тебя каждое утро будет будить четырехлетний дра… разбойник, прыгающий на кровати.

Эбигейл склонила голову набок. Очередная улыбка появилась на губах. Разве она еще не исчерпала свой лимит на этот месяц? И всё же, каждый раз, когда она смотрела на него, улыбка появлялась сама собой. Казалось, этот парень действительно делает её счастливой. Или что-то в этом роде. Похоже, ты потихоньку влюбля…

Сердце подпрыгнуло — она тут же поймала его и прижала к земле. С ним весело. И проводить с ним время определенно лучше, чем киснуть в квартире в полном одиночестве.

— Так-так, — сказала она, незаметно вкладывая свою руку в его. — Это какой-то намек? Все эти разговоры о том, чтобы заманить меня в свою постель… Ты предлагаешь мне заманить тебя в мою постель, что ли? — она сверилась с часами в машине. — Как минимум на ближайшие семь часов.

— Это обещание? — Джаспер лукаво улыбнулся ей.

— Когда ты обещала заманить меня в постель, я предполагал, что ты тоже в ней будешь, — донесся жалобный голос Джаспера из спальни.

— Минутку! — Эбигейл запихивала униформу в свою мини-стиралку. — Мне нужно запустить стирку!

— Я могу снова отнести вещи в прачечную утром, — возразил Джаспер.

— Лишняя трата денег, — пробормотала Эбигейл. — Где же порошок… ага. — она проверила, плотно ли прилегает шланг к крану, и опустила слив в душевой поддон. Она легонько хлопнула машинку по корпусу, прежде чем включить.

— Пожалуйста, не затопи ванную снова, — прошептала она.

Эта крошечная стирально-сушильная машина была её спасением. В доме не было прачечной, а та, что за углом, работала в основном на богатых туристов — и цены там были соответствующие. Еще одна вещь, которую она не учла при переезде.

Если бы только эта колымага не ломалась и не заливала пол в каждом десятом случае. Она купила её себе пару Рождеств назад, и это было ошибкой. Глупо думать, что купи она её в любое другое время года, она бы ломалась реже, но… что ж. Эбигейл и Рождество всегда были плохим сочетанием.

Черный глаз-пуговка уставился на неё, когда она остановилась в дверях, чтобы выключить свет. В животе неприятно екнуло. Игрушечный котенок с крыши магазина висел на душевой лейке, где она оставила его сушиться. Вода с него стекла, но на вид он не собирался высыхать в ближайшее время.

— И почему я тебя просто не выбросила? — пробормотала она и закрыла дверь в ванную.

Джаспер ждал её в спальне. В её постели. Совершенно нагой, вооружившись хитроумно расположенной подушкой и укоризненным взглядом.

— Не смотри на меня так. Я не могу забивать на домашние дела каждую ночь, — сказала Эбигейл. Озорной порыв заставил её усмехнуться. — Кстати о делах, мне тут действительно нужно еще кое-что закончить…

— Сжалься, молю! — Джаспер спрыгнул с кровати и рухнул перед ней на колени. — Что бы это ни было, оставь это мне, я всё сделаю завтра, когда ты уйдешь на работу. Пылесос. Посуда. Чистка столового серебра.

— Ага! — воскликнула Эбигейл, вскинув бровь. — Так вот он какой, твой коварный план. Втереться в доверие, пробраться в мою постель и квартиру, а потом сбежать с моим серебром, пока я не вижу. — она провела пальцами ног по бедру Джаспера, остановившись в сантиметре от той самой подушки, стоявшей на страже его скромности. — Облом тебе, это всё алюминий. И пластик.

Джаспер простонал и откинул голову назад. Веки Эбигейл отяжелели, когда она скользнула взглядом по его телу: от шеи к изгибу ключиц, вниз к крепким грудным мышцам и плоскому животу с четким прессом, к той самой манящей линии, уходящей вниз, между ног…

Эбигейл снова подняла глаза и обнаружила, что Джаспер смотрит прямо на неё с застывшей на губах ухмылкой.

— Черт, ты меня раскусила, — прошептал он, и голос его был как тягучий горячий шоколад. — Если бы только я мог придумать способ отвлечь тебя от моих коварных замыслов по краже вилок…

Подушка соскользнула ниже. Эбигейл облизнула губы.

— Продолжай… — сказала она, опускаясь перед ним. — Отвлекай меня.

Глава 8

Джаспер

22 ДЕКАБРЯ

ТРИ ДНЯ ДО РОЖДЕСТВА

Джаспер припарковался за углом от площади — настоящее достижение, учитывая, как многолюдно было в центре города в преддверии Рождества. Золотые и красные огни мерцали над улицей, ведя к площади. К его Эбигейл.

Он выключил двигатель и закрыл глаза, всего на мгновение. Эбигейл. Позволить ей выбраться из постели этим утром было почти невозможно. Видя, как она одевается на работу, он едва не обернулся прямо там, чтобы подхватить её и унести глубоко в горы, в поместье Хартвеллов, к своей личной сокровищнице.

Дрожь пробежала по его телу. Его сокровищница. Рано или поздно он отвезет её туда. Рано или поздно? Скорее, в ближайшие пару дней. И когда это случится…

Джаспер нахмурился. Эбигейл была так колюча во всём, что касалось магии Рождества, и он начинал подозревать, что за этим крылось нечто большее, чем просто ворчливость Гринча. Выражение её лица прошлым вечером… Он тряхнул головой. Как она отреагирует на приглашение возлечь с ним на груде золота?

Думаю, скоро узнаем. На вечер у него были планы: романтичные, совершенно не рождественские, идеальные планы. Если всё пройдет гладко, ночь закончится тем, что Эбигейл окажется в его объятиях и на его сокровищах. И тогда его колючая, резкая, великолепная Эбигейл по-настоящему станет его парой, отныне и навеки.

Он выпрыгнул из машины, перемахнув через кучу подмерзшего снега. Внутри него пробудился дракон, расправив крылья. Лети!

Не сейчас, — напомнил он ему. Разве мы не налетались сегодня утром с Коулом? Хотя то, что делает он, вряд ли можно назвать «полетом»… скорее «целенаправленным падением»… И целью в большинстве случаев является пикирование на кого-нибудь.

С легким сердцем он почти вприпрыжку пошел по улице, окрыленный сиянием праздничных огней и манящими ароматами специй и кофе в воздухе. Этот вечер стал бы еще лучше, только если бы я почувствовал еще и запах снега, — подумал он, пнув небольшой сугроб, когда сворачивал на площадь. Очевидно, в Pine Valley недавно шел снег, вероятно, как раз перед его приездом. Рождество будет белым. Но это совсем не то же самое, что видеть, как снежинки оседают на ресницах твоей пары, и слизывать их с её губ…

Когда она станет твоей парой, — поправил он себя. Когда он сделает всё официально. Да. Когда он выполнит простую задачу: раскроет ей свою истинную природу, убедит её, что они созданы друг для друга, и заберет её на гору…

Нога соскользнула. Джаспер перенес вес, чтобы удержать равновесие, но ноги не послушались. На мгновение перед глазами всё поплыло, картинка раздвоилась. Четыре ноги разъехались под ним. Две в темных брюках и две огромные, покрытые чешуей.

Джаспер зажмурился. Когда он снова посмотрел на себя, ног было всего две. Человеческие. Вштанах. И одна человеческая задница, которая в данный момент впитывала талую воду с тротуара.

Он застонал и перекатился на колени. Зрение снова помутилось, и он сдавил переносицу. Возможно, он больше не видел призрачное тело своего дракона, но он его чувствовал…

Дрожь пронзила позвоночник. Он чувствовал своего дракона, но не так, как когда-либо прежде. Тот всегда был его частью. Когда он был в человеческом обличье, дракон сворачивался в пламени его души, глубоко внутри. А когда он принимал облик дракона, его человеческая сущность уютно устраивалась в огненном сердце зверя. Но сейчас… казалось, будто дракона вытряхивают наружу. Словно что-то вырывало его из него.

Он терял своего дракона.

Нет! Слишком рано! Он стиснул зубы и потянул магией на себя, обхватывая ментальными руками пылающий силуэт своего дракона, пока обоих била дрожь. У меня еще есть три дня… не сейчас…

— Джаспер? — голос Эбигейл ворвался в его сознание подобно фейерверку. Он сделал прерывистый вдох. Дрожь прекратилась. Его дракон всё еще был там, в безопасности, внутри него. Он поднялся и увидел Эбигейл, бегущую к нему. — Джаспер, что случилось? Ты в порядке?

Джаспер заставил себя выпрямиться прежде, чем она добежала. Слишком резко. Его пошатнуло, и вот она уже рядом, поддерживает его.

Он опустил голову ей на макушку и глубоко вдохнул. Её аромат наполнил его — сладкий, теплый, его.

— Я в порядке, — пробормотал он в её волосы. — Поскользнулся… ударился коленом. Как идиот.

— Ты уверен? — Эбигейл удерживала его на расстоянии вытянутой руки, хмурясь и всматриваясь в его лицо. — Ты такой бледный. — Она прикусила губу, и сердце Джаспера екнуло. Его пара могла быть колючей, но эти шипы окружали мягкое, нежное сердце. — Если ты хочешь всё отменить сегодня…

— Ни за что. — Он приподнял её голову за подбородок и поцеловал — нежно и, надо признать, с изрядной долей отчаяния.

Губы Эбигейл были теплыми и мягкими. Её прикосновение заземляло его воспоминаниями об их двух проведенных вместе ночах и обещаниями новых. Он тихо застонал ей в губы, и она прижалась к нему, вцепившись руками в его пальто.

— Упасть посреди улицы и так достаточно унизительно, — прошептал он. — Я не хочу идти домой и зализывать раны в одиночестве.

Эбигейл замерла. Джаспер заставил себя не реагировать. Не отстраняться и не притягивать её ближе. Через мгновение она насупилась и дернула его за куртку, притягивая к себе.

— Я и не собиралась отпускать тебя домой одного. Я имела в виду, если ты хочешь вместо этого провести тихий вечер…

Он снова поцеловал её, чувствуя, как его накрывает волна облегчения. Она не отталкивала его. Дрожь ушла. Он снова был собой: драконом, человеком, единым целым.

— Для тихого вечера еще найдется время позже, — заверил он её, прикусывая кончики пальцев её перчатки. Перчатки, которые подарил он. — Сначала я хочу отвезти тебя в одно особенное место.

— И как далеко это «особенное место»? — спросила Эбигейл. Её глаза сузились. — Ты ведь не собираешься похитить меня и увезти в свою горную холостяцкую берлогу?

— И рискнуть навлечь на себя гнев мистера Белла? Определенно нет.

— Так куда мы едем?

Джаспер одарил её, как он надеялся, загадочной и сексуальной улыбкой.

— Увидишь.

Эбигейл шутливо нахмурилась, и он рассмеялся.

— Не волнуйся, я доставлю тебя домой вовремя, чтобы ты успела выспаться для того, чтобы привести себя в порядок. Хотя тебе это и не нужно.

Эбигейл опустила голову, её щеки порозовели.

— Ну, прошлой ночью я точно не выспалась. Последние несколько часов на работе я буквально засыпала на ходу. Если мне придется сегодня услышать еще хоть одну рождественскую песню, я закричу.

Джаспер замер, когда его палец был в паре сантиметров от кнопки радио, и плавно превратил этот жест в попытку взять Эбигейл за руку. Она переплела свои пальцы с его, глядя в окно, пока они оставляли маленький городок позади.

Они ехали в противоположном направлении от места их вчерашнего свидания, глубже в горы, а не к предгорьям. По обе стороны дороги возвышались заснеженные утесы, белые пики которых исчезали в темноте. Сосны на фоне снега казались настолько темными, что походили на черные тени пустоты.

— Здесь так красиво, — тихо сказала Эбигейл.

— Как на картинке. Неудивительно, что город сходит с ума по Рождеству, когда у них под боком такие виды. Здесь всё как на Северном полюсе.

— Только на Северном полюсе нет деревьев, — рассеянно заметила Эбигейл.

Джаспер следил за дорогой, но всё его внимание было приковано к его паре. Неужели она только что сказала что-то «рождественское» и при этом её голос не сочился ненавистью?

Кожу покалывало. Его дракон заинтересовался тем, что услышал. Очень заинтересовался.

Веди себя естественно. Он откашлялся.

— Ну, летающих оленей там тоже нет, но ведь это всё часть магии, верно?

Она фыркнула, но в этом звуке не было прежней убежденности.

— О, магия. Пожалуй, это одно из подходящих слов. Но ведь всё это просто ложь, которую взрослые рассказывают детям, верно? До тех пор, пока им не становится на это наплевать.

Не вся магия — ложь, — хотел сказать Джаспер, и его сердце упало. Я не ложь. То, что я чувствую к тебе, не ложь. Но если ты считаешь Рождество сплошным обманом, как мне убедить тебя, что это не просто интрижка, и ты действительно моя родственная душа?

Увезти её из этого помешанного на Рождестве городка. Таков был его план. Оставалось только надеяться, что он сработает.

Через несколько минут он свернул на проселочную дорогу, ведущую к опушке леса, и остановился перед длинным низким зданием. Это был классический бревенчатый сруб коммерческих масштабов с выкрашенными в красный цвет окнами и вывеской над входом: «Puppy Express!»

— О, я слышала об этом месте! — Эбигейл подалась вперед, глядя на вывеску. — Я всегда хотела попробовать, но я… ну. В общем, ты сам знаешь.

— Знаю, ты редко выбираешься куда-то в это время года. Хорошо, что появился я. — Джаспер чуть ли не вприпрыжку обежал машину, чтобы открыть ей дверь. — Идеальный спутник для вечера вне дома.

— Или дома, — промурлыкала она, прислонившись к нему, когда выходила из машины. — Бр-р… мы здесь будем ужинать? Надеюсь, внутри тепло. Я не совсем подходяще одета. — на ней были те же обтягивающие черные брюки, что и на вчерашнем свидании, но здесь, под деревьями, было еще холоднее, чем на катке.

— Не проблема. — Джаспер потянулся к заднему сиденью и достал пакет. — Я знал, что у нас не будет времени заезжать к тебе переодеться, поэтому купил это раньше. Надеюсь, я угадал с размерами…

Он наблюдал, как Эбигейл заглядывает внутрь пакета.

— Ты… это же из самого дорогого магазина в городе! Ты ведь не серьезно… о боже. — она посмотрела на него. — Ты уверен? Я не могу… я имею в виду, здесь целый наряд. — она заглянула глубже. — Здесь даже обувь. Джаспер, я не могу это принять!

Джаспер был к этому готов. Он стоически выдержал сокрушительное разочарование своего дракона. Потребовалось немало человеческого самообладания, чтобы не взмыть в небо и не отправиться дуться на самую высокую вершину хребта, но он справился.

Он вернулся в тот магазин, где покупал перчатки и шарф. Сначала он хотел купить только шапку в дополнение к комплекту. А потом вспомнил её ноги в тонких колготках и задался вопросом, насколько её темно-синее пальто защищает от ветра…

Он открыл рот, имея наготове дюжину аргументов. Но, прежде чем он успел начать, Эбигейл обхватила его руками, сжимая так, что он не мог дыхнуть.

— Спасибо, — пробормотала она ему в грудь. — Это слишком много, и я не знаю, зачем ты так стараешься… но спасибо. — она отстранилась и быстро вытерла глаза.

— А я на мгновение испугался, что ты велишь мне развернуть машину и вернуть всё в магазин, — пошутил Джаспер. Неужели её глаза немного покраснели? Его дракон нервно защелкал когтями. Неужели его практичный, определенно-не-рождественский подарок был ошибкой?

Эбигейл хихикнула.

— Я уже видела, что ты срезал все бирки.

— И я платил наличными. И я потерял чеки. Все до единого. — хихиканье Эбигейл перешло в приступ смеха, и узел в груди Джаспера ослаб. Всё было в порядке. — Пойдем. Они уже должны нас ждать.

Он толкнул дверь. Внутри было уютно и тепло — блаженство после пронизывающего холода снаружи. В камине шириной в два метра потрескивал огонь, отбрасывая блики на пару заманчиво глубоких кресел и толстый узорчатый ковер.

Это было бы идеальное место для тихого, уединенного ужина; но Джаспер планировал не это. Он поймал взгляд Эбигейл и кивнул на заднее окно. Она подошла, крепко прижимая пакет с покупками к груди.

«Puppy Express» обычно работал только днем, но Джаспер сделал несколько звонков, и они согласились остаться открытыми ради последней, поздней поездки. Эбигейл буквально взвизгнула от восторга, когда увидела упряжку хаски, запряженную в сани на улице.

К ним подошел управляющий с приветливой улыбкой.

— Хартвелл, на двоих?

Эбигейл скользнула рукой в карман Джаспера и сжала его ладонь. Внутри него разлилось тепло.

Джаспер кивнул управляющему.

— Спасибо, что не закрылись. Есть ли место, где моя спутница… — Эбигейл сжала его руку еще крепче, и жар внутри него вспыхнул ярче, чем пламя в камине, — …может переодеться?

— Сюда, пожалуйста.

Джаспер поддался искушению пойти за Эбигейл в гардеробную, но она остановила его, напомнив, что у них всего несколько часов. Поэтому он поболтал с управляющим и вышел с ним на улицу, чтобы подготовить сани, пока его пара переодевалась в вещи, которые он ей купил. Его третий подарок ей. И третий подарок, который она приняла.

Поток теплого воздуха ударил ему в спину, когда дверь позади распахнулась. Он обернулся и увидел Эбигейл в ореоле каминного света.

Он был очень осторожен. Никаких рождественских цветов, что было непростой задачей в таком городке. Нежно-кремовая теплая ветрозащитная куртка с отороченным мехом капюшоном, такие же брюки, светло-серая шапка в тон к остальным аксессуарам и темные сапоги на густой теплой шерсти.

Она выглядела великолепно.

Джаспер сделал два широких шага и обхватил её за талию.

— Всё подошло?

— Идеально. — её щеки порозовели, когда она набросила капюшон. — Я впечатлена. Я сама-то не всегда могу подобрать одежду по размеру.

— Все те часы, что я провел, изучая твое тело, не прошли даром, — прошептал он ей на ухо, и её розовые щеки стали ярко-красными от удовольствия. Она ткнула его пальцем в грудь, а он поймал этот палец и поцеловал.

— Эй, голубки! — управляющий «Puppy Express» свистнул, и восемь пар глаз уставились на него: две человеческие и шесть собачьих. Джаспер рассмеялся и взял Эбигейл под руку.

— Готова к приключениям?

Глава 9

Эбигейл

К удивлению Эбигейл, менеджер передал вожжи Джасперу.

— Ты сам поведешь?

Джаспер удивленно вскинул брови.

— Не будь так шокирована. Я делал это раньше. — он нахмурился, вспоминая. — Семь… восемь лет назад?

— Горы с тех пор не изменились, — бодро вставил менеджер, хлопая Джаспера по плечу. — Озеро всё на том же месте. Пещеры тоже никуда не делись. Пара деревьев упала, но на их месте всегда вырастают новые.

Эбигейл перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— Ты бывал здесь раньше?

— Я вырос в этих краях. — он придвинулся ближе, и Эбигейл вдохнула его аромат — смесь сладости и специй поверх острого запаха льда и снега. Его губы тронула усмешка. — Возможно, если бы я остался здесь подольше, а не улетел повидать мир, это было бы уже далеко не третье наше свидание.

В его глазах промелькнуло нечто похожее на огонь. Эбигейл оглянулась через плечо. Неужели они так близко к окну, что в его глазах отражаются отблески камина?

Она повернулась обратно: Джаспер протягивал ей одну руку, а другой указывал на сани.

— Моя леди?

Внутри неё разлилось тепло, когда она приняла его руку, и он усадил её на мягкое сиденье саней. Ночь была холодной, но её новая одежда была теплее любого зимнего снаряжения, которое она когда-либо носила. А может, дело было не в одежде. Может, она просто была настолько пьяна от счастья, что у холода не оставалось ни единого шанса.

Джаспер запрыгнул рядом. Она не должна была чувствовать тепло его тела через все слои одежды, что были на них надеты, но ей казалось, что она его чувствует. Его колено прижалось к её колену, и она рассмеялась — чистая радость пузырилась в ней, словно шампанское.

— Должно быть, уже как минимум одиннадцать, — сказала она, сдерживая смешки. — И ты собираешься катать меня на санях — посреди гор, посреди ночи? Может, нам сразу подать заявление о пропаже человека, чтобы сэкономить время утром?

— Ты ранишь меня в самое сердце, — сухо заявил Джаспер. Он со вздохом откинул голову назад. — Ну хорошо. Признаю. Мы едем по детскому маршруту — но вовсе не потому, что навыки езды на собачьих упряжках моего шестнадцатилетнего «я» могли в чем-то уступать великолепным. — он чмокнул её в нос. — А потому, что это получасовая петля, и мне нужно доставить тебя домой до того, как ты превратишься в тыкву. — он взмахнул вожжами. — Хоп!

Собаки не шелохнулись.

Эбигейл прикусила губу изнутри. Джаспер искоса взглянул на неё, его щеки порозовели.

— Э-э… марш?

Воздух прорезал свист, и у всех хаски навострились уши. Менеджер стоял, прислонившись к стене лоджа Хартвеллов, засунув руки в карманы. Он ухмыльнулся Эбигейл и Джасперу, свистнул еще раз, и собаки рванули с места.

Джаспер обхватил плечи Эбигейл рукой, простонав:

— Сделай одолжение, притворись, что этого не было, — пробормотал он.

— Забыть такое? — она развела руки в стороны. — Никогда. Я буду помнить каждое мгновение.

Ночь была темной. Заснеженные деревья возвышались по обе стороны от них, словно призрачные великаны, тянущиеся к звездному небу. Но они не ехали в пустоту. Фонарь впереди саней освещал тропу прямо перед ними, а с нижних веток деревьев свисали сотни огоньков, освещая путь через лес. Еще больше огней светилось сквозь сосны, намекая на изгибы и повороты впереди.

Собаки бежали по тропе спокойной рысцой, будто проделывали это тысячу раз. Что, скорее всего, так и есть, — подумала Эбигейл. Сколько живут хаски? Могли ли эти псы или их родители катать Джаспера, когда он приходил сюда ребенком?

От этой мысли ей стало странно. Внутри всё словно трепетало — то ли от тепла, то ли от холода. Мысль о том, что Джаспер вырос здесь, в городке, помешанном на Рождестве… это казалось таким правильным. Она видела, как сияли его глаза, когда он смотрел на дурацкие украшения в магазинах и на её нелепую рабочую форму, даже когда она сама злилась на всё это. Он расхаживал в том ужасном свитере так, будто это было «новое платье короля».

И все же он приложил невероятные усилия, чтобы их свидания проходили без рождественской тематики, как только понял, насколько этот праздник её тяготит.

Он был так полон тепла и доброты. По-настоящему искренний, хороший человек.

Слишком хорош для тебя. Желудок сжался от неприятного чувства.

Рядом с ней Джаспер фыркнул.

— Я бы хотел сделать вид, что управляю ими, но… кажется, собаки на автопилоте. — он вздохнул и бросил вожжи себе на колени. — Что ж. Это менее впечатляюще, чем я планировал.

— Всё так, как ты помнишь?

Его взгляд смягчился, когда он прижал её к себе крепче.

— Лучше. И чем меньше внимания мне нужно уделять тропе, тем больше внимания я могу уделить тебе…

Он запрокинул её голову и поцеловал, и холодное, дрожащее чувство в животе растаяло.

Хаски знали маршрут как свои четыре лапы. Двадцать минут спустя они свернули к краю тропы и остановились у замерзшего озера, которое выглядело как…

Как картинка с рождественской открытки, — подумала Эбигейл, и в груди у неё образовался комок. Она сделала глубокий вдох, расправляя плечи, чтобы расслабиться. Её дыхание вырывалось облачком пара.

Она не испортит этот момент. Не так, как вчера вечером с теми колядниками на коньках.

Воздух был морозным, без малейшего дуновения ветерка. Пейзаж выглядел так, будто кто-то нажал на паузу: снег плотно облепил черные сосновые ветви, лед сковал озеро. Эбигейл казалось, что она, Джаспер и собаки — единственные живые существа в этом месте; словно они шагнули в другой мир, тихий, безмятежный и холодно-прекрасный.

Единственным движением было тяжелое дыхание хаски, которые уселись на снег, и пар над их головами… а еще Джаспер и она сама. Её губы всё еще покалывало от его поцелуев.

Он взял её за руку.

— Пойдем, — сказал он. — Думаю, наш эскорт предлагает нам выйти и размять ноги.

Ледяной снег хрустел под её сапогами. Запах хвои заполнил легкие, и она закрыла глаза, впитывая этот мир остальными чувствами. Она почти чувствовала вкус холода — вкус снега, льда и острой сосны, и…

Пряная сладость, от которой у неё подкосились ноги. Она откинулась назад, зная, что Джаспер стоит прямо за ней. Его руки обвили её талию, а губы прижались к шее, отодвинув капюшон. Боже, как ей нравилось, что он не может оторвать от неё рук.

Может быть, все эти годы она ошибалась со своей «Рождественской Системой». Оказаться в постели с кем-то было куда веселее, чем доводить себя до изнеможения работой и прятаться от мира…

Нет. В животе всё перевернулось. Оказаться в постели с Джаспером — это одно. Но мысль о том, чтобы делать это с кем-то другим, казалась просто неправильной.

— О чем ты думаешь? — прошептал Джаспер, покусывая её за ушко.

— О чем я думаю? — она огляделась. У кромки озера была небольшая площадка для пикника: несколько низких бревенчатых сидений вокруг почерневшего кострища. Огоньки на деревьях мерцали, как спустившиеся на отдых звезды. — Я думаю, что здесь красиво. И что ты, вероятно, приводил сюда каждую девушку в городе, когда был шестнадцатилетним выдающимся водителем собачей упряжки.

— Никогда! — Джаспер развернул её к себе. — Ты первая женщина, которую я когда-либо приводил сюда, — настаивал он, и честность сквозила в каждой его поре.

Эбигейл пристально посмотрела на него. Он ответил ей взглядом полной оскорбленной невинности.

— Хм, — произнесла она наконец, и уголки её губ дрогнули. — Уж не потому ли это, что это детский маршрут, и обычно он забит до отказа очаровательными, вопящими детишками?

— А, ты меня раскусила. — он застонал и наклонился вперед, пока его лоб не коснулся её лба. — Снова провал.

Эбигейл хихикнула, а затем глубоко вдохнула его манящий пряный аромат, стараясь не думать слишком много о том, что Джаспер мог водить других женщин на подобные свидания. Всё, что они делали, было для неё таким новым, спонтанным и радостным. Она знала, что глупо ревновать к мысли о ком-то другом, кто мог пережить подобное с Джаспером… но ничего не могла с собой поделать. Оставалось только игнорировать эти мысли.

— Но я не лгал. — его пальцы переплелись с её пальцами, а дыхание коснулось уха. — Ты первая женщина, которую я привез сюда, на детский маршрут или куда-либо еще. Я хотел сделать что-то особенное только для тебя. Только для нас. — он поцеловал её и отскочил в сторону, грациозный, как кот. Он крикнул через плечо: — И это включает ужин!

Эбигейл смотрела ему вслед, голова шла кругом. Он… что-то особенное? Это — что-то особенное?

Для неё это, конечно, всегда было особенным: неожиданная, чудесная искра света посреди самого мрачного времени года. Но Джаспер был, ну, Джаспером. Красавчик, обаяшка и — её руки сжались в новых дизайнерских перчатках — явно богат. Он мог бы заполучить любую женщину, без сомнения.

Но он выбрал её. Что-то особенное, только для нас.

Она чувствовала себя так, будто стоит на краю пропасти. Мимолетная интрижка — это одно. Но «что-то особенное»? Это было опасно. Могла ли она рискнуть и позволить себе влюбляться?

Особенно в это время года?

Джаспер что-то отвязывал от задней части саней. Эбигейл наблюдала за ним, ожидая… чего? Что с неба спустится сотня ангелов, даст ей подзатыльник и скажет, что делать со своей жизнью?

У тебя не было ни одного романа, который ты бы не испортила так или иначе. Нет ни единого шанса, что этот пройдет лучше. Может, мне стоит просто… наслаждаться, пока могу.

Джаспер взглянул на неё, и она быстро отвернулась, чувствуя, как горят щеки. Если бы он узнал, что она его разглядывает…

Ну и что тогда? Что самое худшее может случиться? Не через несколько дней, не через недели или месяцы. Что самое худшее может случиться прямо сейчас от того, что горячий парень, которому ты явно нравишься, узнает, что тебе нравится на него смотреть?

Эбигейл сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Джаспера. Он всё еще смотрел на неё, и когда их взгляды встретились, в теплой карей глубине его глаз словно вспыхнул огонь. Его рот слегка приоткрылся, и воспоминание о его поцелуях было настолько сильным, что Эбигейл почти почувствовала их на своих губах. Она подняла руку в перчатке и осторожно коснулась рта.

Боишься влюбиться? Уже поздно. Ты уже летишь прямиком с обрыва в любовь.

Она отвела взгляд в сторону, мимо Джаспера. Ей не хотелось, чтобы он увидел страх в её глазах.

Её внимание привлекло что-то позади него. Отвлекающий маневр. Слава Богу.

— Это что такое?

Джаспер слегка нахмурился, а затем проследил за её указующим перстом к небольшому почтовому ящику, примостившемуся под деревом у края тропы. Собаки остановили сани прямо рядом с ним, и единственная причина, по которой Эбигейл не заметила его раньше, заключалась в том, что она вышла со стороны озера и была отвлечена видом.

— Не может быть, чтобы здесь серьезно работала почта… оу. — Эбигейл хлопнула себя по лбу, когда пришло осознание. — Я поняла. Puppy Express. Типа как Pony Express? — она подошла к почтовому ящику. С одной стороны стоял деревянный ящик поменьше, его водонепроницаемая крышка была прижата большим камнем.

— Именно так. Но — и это, как мне дали понять, самая важная часть бизнес-модели — это буквально в десять тысяч раз милее. Мне сообщили, что это было измерено научно. — Джаспер подошел и обнял её за талию. Он кивнул на ящик поменьше. — Открытки прилагаются к поездке бесплатно, и менеджер отправит их в любую точку города в течение нескольких дней. Кажется, он заставляет своих сотрудников разносить их по пути на работу по утрам. Что несколько сложнее с теми, что адресованы на Северный полюс.

Эбигейл искоса взглянула на Джаспера. Его глаза светились — так же, как всегда, когда он видел, говорил или, вероятно, даже думал о рождественских вещах. Черт, у него наверняка под этим великолепным шерстяным жакетом надет тот жуткий свитер с танцующими елками.

Эбигейл покачалась с пятки на носок, снег хрустел под ногами. Затем, прежде чем она успела передумать, она сделала шаг вперед, убрала камень с ящика и откинула крышку. Коробка была доверху набита стопками открыток, аккуратно завернутых в водонепроницаемый пластик.

— У тебя есть ручка? — спросила она Джаспера, оглядываясь через плечо. — И… какой у тебя адрес в Pine Valley?

Его брови сошлись на переносице.

— Ты хочешь…? Но это же рождественские открытки, я думал…

— Я хочу написать тебе одну. — Эбигейл затаила дыхание. Ты уже влюблена. Приземление будет адским. Но это не значит, что ты не можешь насладиться полетом.

Лицо Джаспера просияло, и Эбигейл поняла, что приняла правильное решение.

— Там должны быть ручки, — сказал он. — Передашь мне одну?

Джаспер взял свою открытку и ручку и встал с другой стороны почтового ящика, используя его наклонную крышу как поверхность для письма. Эбигейл осталась стоять на коленях у ящика с открытками. Она повернулась так, чтобы Джаспер не видел, что она пишет.

Но что ей написать?

Теперь, когда ручка была у неё в руке, всё вдохновение улетучилось. Ей не хотелось писать какое-то слащавое, стереотипное послание. Не то, что можно найти уже напечатанным в миллионах открыток по всему миру. Тот взгляд Джаспера, когда она сказала, что хочет написать ему рождественскую открытку — это заслуживало чего-то особенного.

Она закрыла глаза, вспоминая их вчерашнее свидание на катке. Скольжение по льду с закрытыми глазами — это было похоже на полет. Словно она могла расправить руки, взмыть над заснеженными горами и оставить позади этот помешанный на Рождестве городок.

Не испорти всё, — строго сказала она себе и начала рисовать.

Она просунула открытку в прорезь лицевой стороной вниз. Джаспер надулся.

— Мне нельзя посмотреть?

— Только когда она будет доставлена, — сказала она, чувствуя укол волнения. — Иначе какой в этом смысл? — И кроме того, я не хочу видеть твое лицо, когда ты её увидишь. На случай, если я только что совершила величайшую глупость в жизни.

— Ну, в таком случае… — Джаспер зажал свою открытку между руками в перчатках и опустил её в прорезь, скрывая свое послание от взора Эбигейл. — Тебе тоже придется подождать.

Эбигейл фыркнула.

— Я почти уверена, что именно так обычно и работает почта, ага.

Джаспер повернулся к ней. Его глаза были ярче, чем она когда-либо видела. Почти… янтарные? Но нет, «янтарный» — не совсем подходящее слово для этого странного сочетания шоколадно-коричневого, золотого и оранжево-красного.

— Спасибо, — мягко сказал он. — Я знаю, что ты не любишь рождественские штучки и… ну, полагаю, ты поняла, что я от них без ума…

— Эй, — сказала она, протягивая руку и накрывая его губы пальцами в перчатке, прежде чем разговор стал еще более неловким. — Я не законченный Гринч. Я могу позволить себе одну глупую рождественскую вещь в год.

— Всего одну? — глаза Джаспера заблестели, когда он шутливо прикусил кончики её пальцев.

— Не наглей! — Эбигейл расслабилась, когда Джаспер рассмеялся. Ну, написала она ему рождественскую открытку. И что с того? Это просто открытка. Это ничего не значит. — Ну а как насчет ужина, который ты мне обещал?

Джаспер прыгнул обратно к саням и подхватил корзину, которую начал распаковывать до того, как заметил почтовый ящик. Она наблюдала, как он взял её под мышку и жестом пригласил к месту для пикника.

— Прошу.

Эбигейл потерла руки и кивнула. Её дыхание образовывало такой густой туман в морозном воздухе, что она не была уверена, видел ли он это. Но внутри неё боролось столько эмоций, что она не доверяла своему голосу.

Джаспер достал из саней плед для пикника и постелил его на одно из бревен для неё. Пока она устраивалась, он начал распаковывать еду. Когда он открыл корзину, оттуда повалил пар, распространяя аппетитные запахи.

— Боюсь, ничего изысканного. Тушеная говядина. Хлеб на закваске. Глинтвейн был горячим, так что надеюсь, термос справился со своей задачей. Хотя, если нет, полагаю, холодный глинтвейн не сильно отличается от сангрии…

Эбигейл глубоко вздохнула.

— Всё выглядит потрясающе, — тихо сказала она. Её голос ничуть не дрогнул. Воодушевленная, она продолжила: — И пахнет изумительно. Боже, я и не осознавала, как проголодалась.

Он протянул ей дымящуюся кружку-термос.

— Тогда ешь.

Глинтвейн был сладким, пряным и, да, всё еще горячим. Эбигейл облизнула губы, наслаждаясь вкусом. Она открыла глаза и увидела, что взгляд Джаспера прикован к её рту. Его зрачки были такими огромными, что почти поглотили красно-коричневый цвет радужки.

Эбигейл сглотнула. Что-то особенное. Часть неё уже сжалась от страха, ожидая, когда всё пойдет не так. Это была явно плохая идея. Но другая часть её…

Она снова облизнула губы, и мускул на челюсти Джаспера дрогнул. Возбуждение пронзило её, как молния. Часть неё действительно, очень хотела увидеть, к чему это приведет, прежде чем всё неизбежно рассыплется на куски.

— Эй, — сказала она, легонько пнув его. — Никаких таких мыслей. Это детский маршрут, помнишь? Веди себя прилично.

Джаспер лукаво улыбнулся.

— А еще уже почти полночь, и небо полно звезд. И очень, очень холодно. — он придвинулся к ней на бревне вплотную, обнял за плечо, прижавшись бедром к её бедру. Эбигейл позволила своей голове опуститься ему на плечо. — Так-то лучше.

— М-мм. — Эбигейл закрыла глаза. Джаспер был обнадеживающе осязаемым, теплым и сильным, и… её сердце дрогнуло. «Особенный». Она знала, что должна объяснить ему, почему вела себя как стерва, но даже мысль об этом внезапно сделала всё её тело тяжелым. Словно она только что пробежала марафон, а не чиркала на открытке.

Насыщенный запах рагу поднялся к ней, и она снова открыла глаза, увидев ложку, парящую перед её лицом.

— Эй!

Джаспер цыкнул.

— Ты весь день на ногах. Судя по тому, что ты говорила о своем боссе, держу пари, у тебя не было возможности перехватить больше пары кусочков с начала смены. Я не хочу, чтобы ты упала у меня в обморок. — он сделал паузу, и Эбигейл приготовилась застонать, предвосхищая его следующие слова. — …Во всяком случае, не сейчас.

Эбигейл застонала.

— Завтра мне снова на работу к девяти.

— Тогда я намерен извлечь максимум из того времени, что у нас есть. — он заманчиво помахал ложкой. — И тебе понадобятся силы…

Эбигейл закатила глаза и выхватила ложку.

— Ты такой романтик.

Он просунул руку под её пальто.

— Я стараюсь.

Ужин был восхитительным — но не сытное рагу и хлеб наполнили Эбигейл теплым сиянием. Это были долгие, медленные взгляды, которые бросал на неё Джаспер, задерживаясь на её губах. Каждое «случайное» касание его руки к её руке, пока они ели.

Она объяснится позже. Спешить некуда. И прямо сейчас, когда Джаспер согревал её своим боком, а внутри во время их совместной трапезы разливалось горячее желание… она не хотела всё портить.

«Позже», — пообещала она себе.

Несмотря на еду и заманчивые ласки Джаспера, к моменту окончания ужина Эбигейл почти дремала. Она тяжело опиралась на него, пока они шли обратно к саням, и оказавшись там, она едва сдерживалась, чтобы не свернуться калачиком на сиденье и не заснуть.

— Эбигейл?

— М-мм? — она потерла глаза и сильно зажмурилась. Джаспер положил руку ей на плечо. Ей показалось, что он двигается чуть медленнее, чем раньше. Нерешительно.

Или, может быть, он так же сыт и сонлив, как и я.

— Что такое? — спросила она, прижимаясь к нему. Ей нравился звук его голоса: такой гладкий и насыщенный. Как шоколад. Теплый, тающий шоколад…

— Я хотел спросить тебя о… — голос Джаспера затих. Его грудь мерно вздымалась. — Тебе понравился сегодняшний вечер?

— Боже, да. Это было… идеально. — Эбигейл прижалась к нему еще сильнее. — Я бы хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Как ты думаешь… — Джаспер прикусил губу, снова замолкнув. Он вздохнул. — Поверить не могу, что ты была здесь всё это время. Все эти годы, если бы я просто вернулся домой, я мог бы найти тебя здесь.

— Падающей с крыши, — пробормотала Эбигейл и усмехнулась. Джаспер подтолкнул её локтем.

— Ну, я же не знал, что у тебя это вошло в привычку. Кто ловил тебя в предыдущие годы?

На этот раз Эбигейл не успела сдержать зевок. Она мимолетно подумала, стоит ли рассказывать Джасперу о других делах, которые мистер Белл заставлял её делать в праздничный сезон, но передумала. Незачем портить момент занудством.

— В этом году мы впервые затеяли всю эту инсталляцию на крыше, — сказала она вместо этого. — До этого я падала только со стремянок. В этом году я перешла на новый уровень.

— Повезло мне.

Она хихикнула.

— Повезло мне, что ты оказался рядом. — она снова зевнула. Держи глаза открытыми, — приказала она себе. Давай же. Посмотри вокруг. Как можно пропустить всё это ради какого-то сна? Какого-то… Она тряхнула головой. — Погоди, а что ты хотел у меня спросить? Я пропустила вопрос?

Теплые шоколадные интонации Джаспера окутали её. Ей подумалось, что если она повернет голову, то, возможно, сможет прижаться лицом к его шее и почувствовать, как его голос вибрирует у неё на коже…

Знакомая мелодия «Jingle Bell Rock» разбудила её. На мгновение она не поняла, где находится. Затем осознала, как тепло её попе.

— Когда мы вернулись в машину? — сонно пробормотала она. — И когда… мы уже в городе? — она заморгала, вглядываясь в окна. Они были меньше чем в квартале от её дома. В груди всё сжалось. Как я могла уснуть? Боже, он наверняка думает, что я такая…

— Прости за это. — рука Джаспера появилась в поле её зрения, и он выключил радио. — Хорошо спалось?

— Я… — Эбигейл подавила зевок. — Ты перенес меня из сеней на руках?

— Я был уверен, что ты проснешься, но ты спала без задних ног. — Джаспер затянул ручник и наклонился, чтобы поцеловать её. — Спящая красавица.

Эбигейл фыркнула.

— Теперь я знаю, как ты выглядишь, когда лжешь.

— Мирная. Элегантная. И лишь самое минимальное количество слюней.

— О боже. — Эбигейл закрыла лицо руками — и украдкой вытерла рот. Перчатка осталась сухой. Никаких слюней. Слава богу. — Поверить не могу, что я уснула посреди нашего свидания. Ты приложил столько усилий, чтобы всё организовать — еда, собаки — а я просто отключилась. Я паршивая спутница.

— Не извиняйся. Если тебе нужно было поспать, значит, нужно было. — он усмехнулся и коснулся её щеки. Золотистые и красные искорки исчезли из его глаз, но… Эбигейл моргнула. Должно быть, она совершенно ошиблась, думая, что его глаза просто карие. Они были цвета затухающего костра, который только начинает гаснуть. Никаких искр, только мягкое, манящее сияние, согревающее её изнутри.

Она нахмурилась, вспоминая.

— У тебя было что-то, что ты хотел меня спросить?

Глаза Джаспера расширились. Он открыл рот — и снова закрыл его.

— Это может подождать, — прошептал он. — Главное, что я доставил тебя домой до того, как ты превратилась в тыкву.

Эбигейл посмотрела в окно. Вот её дом: простые белые стены, темные неосвещенные окна. Ей еще нужно забросить форму в стирку, и…

В её воображении возник образ маленького горного коттеджа. Холостяцкая берлога Джаспера — та, в которой он, должно быть, почти не проводил времени с тех пор, как приехал в Pine Valley. Она додумывала детали, под стать мужчине, сидящему рядом с ней в машине.

Прочные деревянные стены и густые, роскошные ковры на полу. Обязательно пылающий камин. Глубокие мягкие кресла и кухня, забитая всем необходимым для отдыха в отрезанном снегом от мира доме.

И рождественские украшения. Она была готова поспорить, что даже если у него ни на что другое не хватило времени, елка у него точно стоит. Она закрыла глаза, представляя. Будут ли чулки над камином? Нет, он же приехал навестить семью, верно? Чулки будут в их доме.

Ну, это был бы разумный вариант. Но выберет ли его человек, который купил ей дорогие подарки спустя несколько дней знакомства? Или он заполнит каждый дюйм своей жизни рождественским настроением и щедростью, не считаясь с тратами?

Сердце заныло. Не стоило даже мечтать о том, чтобы он отвез её туда, а не сюда, в её холодную, пустую квартиру. Она бы ни за что не вписалась в подобное место.

Она открыла глаза. Похожий на угли взгляд Джаспера жег её. Может быть, она и не вписывалась в его мир — но он мог вписаться в её. По крайней мере, пока не поймет, насколько плохо они подходят друг другу.

— Хочешь подняться? — спросила она охрипшим голосом.

Джаспер улыбнулся.

— Всегда.

Глава 10

Джаспер

23 ДЕКАБРЯ

ДВА ДНЯ ДО РОЖДЕСТВА

Джаспер не мог оторвать взгляда от телефона. Этим утром ему удалось выудить у Эбигейл номер её телефона, предварительно задобрив её горой свежеиспеченных масляных бисквитов и сливочным горячим кофе. Не то чтобы она сильно сопротивлялась. В тот момент, когда он достал телефон, её щеки порозовели, а когда она закончила вводить номер, покраснел даже кончик её очаровательного вздернутого носика.

Но не это было самым лучшим. Нет, самым лучшим было сообщение, которое она прислала ему в середине дня.

Можно мне организовать свидание сегодня вечером? У меня есть идея, которая, думаю, тебе понравится.

От волнения по коже пробежали искры. Ничего из того, что мог бы придумать он, не сравнилось бы с этим. Его пара отбрасывала свою колючую маску. Тянулась к нему.

Ему не терпелось увидеть, что она задумала.

— Дядя Джа-а-а-аспер! — предупреждение прозвучало как раз вовремя. Джаспер отпрыгнул назад, поглубже засовывая телефон в карман, когда густая снежная жижа соскользнула с крыши лоджа Хартвеллов.

Ну, отчасти это был снег. В основном же это был Коул. Маленький дракончик кувыркался хвостом через нос, весь покрытый мокрым месивом.

— Коул! Осторожнее!

Джаспер приготовился. Его дракон шевельнулся внутри, поднявшись так близко к поверхности, что на коже замерцала чешуя. Он заставил его отступить. Его пара дала ему свой номер телефона. Это был дар, и этот дар был в его телефоне. А телефон останется в безопасности в кармане только в том случае, если он не превратится, иначе одежда разлетится в клочья, а телефон окажется во власти стихии. Стихии и юного дракона-оборотня.

К тому же его человеческая форма была достаточно крепкой, чтобы справиться с одним четырехлетним драконом…

— Уф!

Джаспер отлетел назад, когда Коул врезался в него. Он повалился на землю с пятьюдесятью килограммами дракона на груди. К счастью, снег здесь, у лоджа Хартвеллов, был достаточно глубоким, чтобы смягчить падение.

Джаспер приподнялся, борясь с весом племянника и сугробами. Когти Коула проткнули куртку, пока тот пытался удержать равновесие. Джаспер осторожно прижал ладонь к карману, куда спрятал телефон.

— В чем дело, дружище? Забыл, как пользоваться крыльями?

Коул стряхнул снег с мордочки. Его дракон был черным, как уголь, в честь которого его назвали, с переливами зеленых и красных оттенков. Он расправил крылья, взметнув в воздух еще больше мокрого снега.

Я прятался! — торжественно объявил он, его глаза сверкали иссиня-черным. — И я поймал тебя, дядя Джаспер!

— Прятался так хорошо, что крылья забились снегом и ты не успел их вовремя расправить, да? — Джаспер поморщился. Когда он решил остаться в человеческом облике, он как-то рассчитывал, что племянник влетит в него, а не упадет всем своим внушительным драконьим весом. Ой.

Коул соскочил с Джаспера и запрыгал по снегу. Я поймал тебя! Я поймал тебя!

— Ах, вот как, да? — Джаспер поднялся на ноги. Грудь немного ныла — но это был всего лишь ушиб. Он зачерпнул охапку снега. — Давай посмотрим, как тебе понравится твое же лекарство — на!

Он запустил гигантский снежок прямо в морду Коулу. Снежок взорвался при ударе, залепив маленького дракона от носа до задних лап. Видимыми остались только крылья, удивленно хлопающие по бокам снежной кучи. Дядя Джа-а-а-аспер! Это нечестно! Я не был готов!

Коул задом выбрался из снега, его хвост так и ходил из стороны в сторону. Он отряхнулся, но над надбровными дугами прилипла ледяная корка, отчего он стал похож на обладателя гигантских шерстистых бровей. Ладно, теперь я полезу обратно на крышу, а ты снова иди вокруг, и я прыгну на тебя!

Не дожидаясь ответа, Коул умчался прочь. Джаспер рассмеялся и отряхнулся.

— Эй, Джаспер!

— Хэнк! — Джаспер помахал своему зятю, который толкал к лоджу Хартвеллов тачку, полную дров.

Хэнк поставил тачку в нескольких футах. Его взгляд переметнулся с Джаспера, все еще почти полностью покрытого снегом, на крышу лоджа.

— Веселитесь с Коулом?

Хэнк был драконом-оборотнем. Он стал частью семьи шесть лет назад, когда Опал притащила его в лодж после весенних каникул с новостью, что нашла свою пару, и они женятся прямо сейчас, так что всем поторапливаться и надевать приличную одежду, а еще она забирает его в свою сокровищницу сразу после церемонии, так что лучше бы им никто не мешал. Джаспер никогда не видел свою сестру более счастливой или более радостно-деловитой.

Его зять был массивным мужчиной, широкоплечим, с рыже-коричневой бородой, из-за которой он больше походил на дровосека, чем на дракона. Его дракон имел чешую цвета сосновой хвои и глаза цвета весенней зелени. «Классическая модель дракона», как называла его Опал.

— «Веселье» — подходящее слово, — сокрушенно сказал Джаспер, смахивая снег с плеч. — Он-то точно получает удовольствие.

Хэнккивнул на тачку.

— Подумал, тебе может понадобиться топливо для коттеджа. Хотя, судя по словам Опал, ты там нечасто бываешь. — он ухмыльнулся. — Занят в городе, а? Планируешь скоро притащить её сюда знакомиться с семьей?

— Скоро. — у Джаспера сжалось в животе. — Мне просто нужно…

Он поник, вспомнив прошлую ночь. Он собирался сказать ей тогда. Рассказать всё. Puppy Express находился достаточно далеко от города, чтобы он не рисковал быть замеченным во время превращения — за исключением управляющего, который был старым другом семьи.

Но потом Эбигейл подписала ему рождественскую открытку. Он её ещё даже не получил, но Джаспер уже знал, что это будет самая ценная вещь, которой он когда-либо владел. Рождественская открытка от его пары, которая ненавидела Рождество.

Она только начала рушить свои стены. Возможно, даже доверять ему. И после того как она уснула в его объятиях, в собачьей упряжке… он не хотел портить этот момент рассказом о проклятии.

Хэнк поймал его взгляд и кивнул.

— Я так и думал. — он шумно выдохнул и засунул большие пальцы в карманы. — Хочешь поговорить об этом?

Джаспер вздохнул.

— Только не там, где нас в любой момент может протаранить безумный дракон.

— Справедливо. — Хэнк хлопнул его по плечу. — Пошли, займемся костром.

Десять минут спустя они были вне зоны досягаемости «снежных атак» Коула, но Джаспер ни на шаг не приблизился к тому, чтобы облечь в слова конфликт, бушующий у него внутри. Хэнк бросил охапку веток перед наполовину сложенным костром и присел, чтобы рассортировать их.

— Я собираюсь сказать ей, — произнес наконец Джаспер. Он пнул сугроб. — Сегодня вечером. — он снова заколебался. — По крайней мере, часть правды.

Он оглянулся на Хэнка. Его зять выглядел полностью поглощенным своим занятием.

— Нет, я должен рассказать ей всё. И если я скажу ей сегодня, у нас еще останется весь сочельник, чтобы… всё спланировать, — продолжил он, засунув руки в карманы и притаптывая снег вокруг костра. — Это еще вовремя. Почти. Нет, всё будет хорошо. Я скажу ей…

Он поймал себя на том, что заносит ногу для удара по аккуратно сложенной поленнице, и быстро сменил направление.

— Я скажу ей, что я оборотень, как минимум. Этого я не могу скрывать.

Хэнк хмыкнул.

— И?

— И… — выругался Джаспер. — И что? Разве этого недостаточно, чтобы взорвать ей мозг?

Хэнк оперся локтями о колени и посмотрел на него снизу вверх. — Джас, ты с ней всего три дня. Насколько я помню, эти первые дни — самые безумные в жизни. Твой дракон сходит с ума, твоя человеческая часть не лучше — и вдобавок над тобой висит крайний срок. Так скажи мне, как тебе до сих пор удавалось не выложить ей вообще ничего?

Джаспер моргнул. Он не был уверен, слышал ли он когда-нибудь от Хэнка столько слов за раз.

И он не знал, что ответить.

— Я… — он замолчал и тяжело сглотнул. — Вам с Опал было легко. Ей не пришлось переворачивать твой мир с ног на голову. Ты уже знал об оборотнях, знал об истинных парах… вы увидели друг друга, и бац — проклятие разрушено.

— Твоя сестра никогда не рассказывала мне о проклятии.

— Что? — Джаспер уставился на него, слишком потрясенный, чтобы закрыть рот. — Ты шутишь. Опал?

Хэнк посмотрел на него, его зеленые глаза были серьезны.

— Она боялась, Джас. Связь истинных пар — это одно, но она думала, что если я узнаю о проклятии… — он вздохнул. — Честно? Я не знаю. Она до сих пор не объясняет, о чем думала. Но я бы поставил половину своей сокровищницы на то, что она боялась, что я сбегу, если узнаю, что я — единственное, что отделяет её от жизни в теле получеловека.

— Черт.

— Угу.

Джаспер присел рядом с зятем.

— Так когда же ты узнал?

— Речь не об этом, Джас. Мы говорим о тебе. — Хэнк вздохнул. — У Опал чуть инфаркт не случился, когда она увидела, что ты вернулся домой один. Я чувствовал её состояние даже из лоджа. Она думала, что потеряет тебя. Немного успокоилась, когда ты нашел свою девушку, но у тебя заканчивается время.

Сердце Джаспера сжалось. Он даже не заметил, что Опал всё еще расстроена; он думал, она оставила свои страхи, когда он нашел Эбигейл.

Хэнк фыркнул.

— И не смей говорить, что не заметил, как она из-за этого дергается. Ты же знаешь, она всё держит в себе.

— Я скажу ей. В сочельник. Всё будет в порядке, — быстро проговорил он, вставая и пряча руки в карманы.

— Почему не сегодня? Пригласи её завтра на бранч. Твоей сестре станет легче. — Хэнк поднялся и начал вплетать ветки в костер. — Не оставляй это на последнюю минуту, Джас. Поверь мне.

Джаспер сидел на одной из низких скамеек под массивной пластиковой рождественской елкой, не отрывая взгляда от магазина Эбигейл. Он видел её внутри: она суетилась, помогая последним покупателям за день. Улыбка на её лице выглядела странно, и ему потребовалось время, чтобы понять почему. Это была не та улыбка, которая озаряла её лицо, когда она видела его. Она была не настоящей. Уголки её рта могли быть приподняты, но глаза выглядели усталыми. «Её рождественская улыбка?» — печально подумал Джаспер, вспоминая всё, что она говорила о притворстве этого праздника.

Двойные смены за неделю до Рождества? — думал он, баюкая в руках свой спешл Рудольф. — Это безумие. Даже я считаю, что это безумие. Неудивительно, что вчера вечером она засыпала на ходу.

Он сверился с часами. Пять минут до конца её смены. Он уже видел, как ушел мистер Белл; Эбигейл осталась в магазине одна. Он купил кофе и для неё тоже и не хотел, чтобы он остыл.

Его дракон рвался к ней, но он знал, что она не скажет «спасибо», если он будет отвлекать её, пока она пытается выпроводить последних покупателей.

Наконец последние задержавшиеся посетители вышли за дверь, и основной свет в магазине погас. Джаспер всё еще видел силуэт Эбигейл, подсвеченный огнями магазинной елки, пока она делала последний обход. Она заперла дверь, опустила защитную решетку и подошла к кассовому компьютеру, чтобы сделать несколько последних нажатий.

Затем она подняла взгляд.

Джаспер был в двадцати, может, тридцати футах. Эбигейл стояла спиной к мигающим гирляндам елки; он не видел её лица. Но он знал, что она его увидела, потому что его дракон внезапно начал колотить в грудь, требуя выпустить его наружу.

Не сейчас! — Джаспер подавил его, но кожа искрилась, словно он был на грани превращения. Он сжал кулаки, концентрируясь на том, чтобы они оставались руками, а не вытягивались в когтистые лапы.

Эбигейл подняла руку и помахала ему. Джаспер едва взял себя в руки, прежде чем она скрылась в глубине магазина.

— Джаспер! — Эбигейл появилась сбоку от магазина, подзывая его. Джаспер подбежал к ней через площадь и притянул в свои объятия, стараясь держать два стакана с кофе ровно. На ней было пальто, которое он ей купил, но она не потрудилась его застегнуть, и он видел под ним её рабочую униформу.

Эбигейл поцеловала его и отстранилась, её щеки порозовели.

— Думала, никогда не избавлюсь от этих двух последних покупателей. Надеюсь, ты недолго ждал.

— Целую вечность. Я промерз до костей. — он ткнулся носом в её ушко. — Только мысль о том, что ты меня согреешь, удержала меня от того, чтобы сдаться и превратиться в снеговика. А еще этот нелепый напиток.

Он поднял два стакана перед ней. Бровь Эбигейл поползла вверх.

— Что это?

— Кофе.

— Ты уверен? — она сняла крышку с того стакана, который он ей протянул. — Кофе и… что-то красное?

— Попробуй.

Она бросила на него сомневающийся взгляд, но сделала глоток. Джаспер ждал, пока она слизнет сливки с губ.

— Это определенно не кофе, — объявила она. — Но… неплохо. Это что, коктейльная вишня?

— Это «Сюрприз Рудольфа», — объяснил Джаспер. Эбигейл скорчила страдальческую мину. — …Это его нос.

Эбигейл закатила глаза. Она дотянулась и выудила вишню из напитка, а затем прикусила губу, её глаза встретились с глазами Джаспера.

— Хочешь?

Она поднесла вишню к губам Джаспера. Сахар взорвался на его языке — приторно-сладкий, безошибочно узнаваемый вкус засахаренной красной вишни. Рот Джаспера наполнился слюной, и он сглотнул.

— Но остальное я допью сама, — сказала Эбигейл с дразнящей улыбкой. — Спасибо.

Джаспер облизал губы и кашлянул.

— Раз уж ты отвечаешь за сегодняшние развлечения, я решил, что меньшее, что я могу сделать — это принести кофе.

— В этот раз я не усну на тебе, обещаю. — Эбигейл сделала еще глоток пенистого сливочного напитка и поморщилась. — Не думаю, что это вообще находилось рядом с кофейными зернами. Но сахар поможет.

— Лишь бы ты не заснула до того, как скажешь мне, куда мы едем. — Джаспер запахнул пальто Эбигейл. Намеки на её тело под куцым костюмом эльфа были соблазнительны, но он не хотел, чтобы она замерзла. Пора выдвигаться. Не могу дождаться, когда увижу, что запланировала моя пара…

Голос Эбигейл прервал его мысли.

— Мы никуда не едем.

Джаспер нахмурился. Эбигейл улыбалась — и она уже закрыла магазин, так что дело не в том, что ей нужно работать сегодня сверхурочно. Но в её улыбке была какая-то неуверенность, будто она уже начала жалеть о том, какую бы схему ни придумала.

Он не мог этого допустить.

— Какой план? — спросил он, потягивая за лацканы пальто Эбигейл, пока она не прижалась к нему. Она уткнулась носом в его шарф.

— Я хочу тебе кое-что показать, — пробормотала она, её голос был приглушен шарфом. — Боже, сейчас это кажется такой глупой затеей…

— Ни одна твоя идея не может быть глупой, — заверил её Джаспер. Она фыркнула и запрокинула голову, чтобы он увидел, как она закатывает глаза.

— Ты так говоришь только потому, что еще не слышал её. — Эбигейл закусила губу и зажмурилась. — Ладно. К черту всё. Иди за мной.

Она снова поцеловала его, а затем схватила за руку и потащила в переулок. Она остановилась в дальнем конце и выудила связку ключей из кармана.

— Тебе нельзя никому рассказывать, что мы это сделали, — предупредила она с нервной усмешкой. Она понизила голос, поворачивая ключ в замке. — Меньше всего мне нужно, чтобы мистер Белл превратил мою дурацкую идею в какой-нибудь новый аттракцион для магазина в следующем году.

Она распахнула дверь и повернулась к Джасперу.

— Готов заглянуть за кулисы?

Задние комнаты магазина были тесными и маленькими, совсем не похожими на яркое, сверкающее пространство для покупателей. Разобранные картонные коробки и поддоны выстроились вдоль стен у входа со стороны переулка, а дальше их сменили высокие штабеля коробок с товаром. Груды были навалены так плотно, что Джаспер едва мог идти прямо, не натыкаясь на что-нибудь. После того как башня из праздничных банок для печенья чуть не обрушилась на него, он плотно скрестил руки на груди и пошел по проходам боком.

— У вас всё еще так много товара прямо перед Рождеством?

Эбигейл юркнула за угол. Её голос доносился из-за штабелей.

— Сочельник — самый загруженный торговый день в году здесь. Все вдруг понимают, что забыли купить подарок от Санты для своего не самого любимого ребенка, или внезапно объявляется лишний родственник, готовый испортить праздник, если за ним не ухаживать и в хвост, и в гриву…

Джаспер осторожно последовал за ней за угол и обнаружил, что она снимает свою сумку с крючка на стене. Она заглянула внутрь, что-то проверяя, и быстро закрыла её, бросив на него нервную ухмылку.

— Восхищаешься нашей комнатой отдыха? Смотри, в этом году у нас даже есть сиденье.

Она отошла в сторону, открыв низкую деревянную скамью, притиснутую к стене. Она уже была занята: стопкой упаковок с рождественскими открытками. Джаспер моргнул. Это было единственное служебное помещение в магазине? Неудивительно, что Эбигейл так выматывалась к вечеру.

Чешуя его дракона зазудела. Это было неприемлемо. Подобные магазины приносили радость стольким людям — с тех пор как он встретил Эбигейл, он замечал, как много людей в городе ходят с пакетами из лавки, где она работала. И всё, что получали сотрудники — это жесткую скамейку и один крючок для одежды на всех?

Он улыбнулся и подмигнул Эбигейл прежде, чем его недовольство отразилось на лице.

— Места немного, но, если я сяду первым, ты всегда сможешь устроиться у меня на коленях. Предупреждаю, они костлявые, но всё равно, вероятно, лучше, чем эта скамья.

Эбигейл фыркнула и ткнула его в бок.

— Это еще не всё. Я просто забирала сумку. Иди за мной наверх.

Она протиснулась мимо него и снова через возвышающийся лабиринт коробок. Узкая лестница вела на такой же тесный второй этаж, но Эбигейл не задержалась ни у одной из дверей, выходящих на площадку. Вместо этого она остановилась перед тем, что казалось пустой стеной.

— Даже если ты подумаешь, что это глупо, тебе нельзя мне об этом говорить, ясно? — сказала она. Это прозвучало как шутка, но взгляд её был настороженным.

— Это… стена?

Эбигейл издала короткий резкий звук разочарования.

— Нет, я — я слишком низкая, мне нужно, чтобы ты её опустил. — она указала на потолок.

— Люк? — Джаспер потянулся вверх и ухватился за ручку. — Ты могла бы просто сказа—

— Осторожно!

Он уже потянул за ручку. Эбигейл врезалась в него, отталкивая их обоих назад по коридору, когда выдвижная лестница на полной скорости пронеслась через воздух там, где секунду назад была его голова.

— Боже мой. — Эбигейл обвила его руками, сжимая так крепко, что он едва мог дышать. Его чувства оборотня обострились, и внезапно её сердцебиение зазвучало в его ушах так громко, будто оно было его собственным, стучащим тяжело и быстро от адреналина. — Это почти… это такая плохая идея, прости, нам стоит просто уйти сейчас же…

Джаспер взял её лицо в ладони. Её губы были сжаты от напряжения, и она не смотрела ему в глаза.

— Нет, — мягко сказал он. — Я хочу довести это до конца. Даже если мне придется рискнуть обезглавливанием лестницей. — он провел большим пальцем по её щеке. — На этой неделе нам обоим не везет с лестницами, верно?

— Точно. — Эбигейл слабо рассмеялась. — Боже, нам вообще не положено здесь находиться — если бы мне пришлось звонить мистеру Беллу и говорить, что я прикончила потенциального покупателя в магазине после закрытия… — она запрокинула голову и застонала. — Меня бы точно уволили.

— Хм. Заманчиво. — Джаспер коснулся её губ, и голова Эбигейл резко вскинулась. Она вскинула брови.

— Что?

— Ну, если бы я стал призраком в этом магазине, мне не пришлось бы ждать до десяти вечера каждый день, чтобы увидеть тебя. — он сделал паузу, принимая серьезный, задумчивый вид. — Конечно, в этом сценарии я был бы мертв, так что… не идеально…

— Не идеально, это точно. — Эбигейл прикусила губу, а затем осторожно убрала его руки от своего лица. Она сделала глубокий вдох, который, как заподозрил Джаспер, был лишь отчасти наигранным. — Ну что ж, идем. Следуй за мной.

Она покрепче перекинула сумку через плечо и начала подниматься по лестнице. Джаспер отступил назад, любуясь видом — а затем быстро шагнул вперед.

В прошлый раз, когда Эбигейл забиралась на лестницу, она чуть не получила серьезную травму. Каким бы заманчивым ни был вид, важнее было, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Джаспер придерживал лестницу одной рукой, а другую положил на бедро Эбигейл, когда оно оказалось на уровне его плеч.

Эбигейл взглянула на него сверху вниз и закатила глаза — но её щеки порозовели. Ей было приятно. И Джасперу тоже. Забудьте о наблюдении за ней с расстояния в несколько шагов; вид вблизи был в тысячу раз лучше.

Эбигейл продолжала лезть вверх — и Джаспер не убирал руки. Он погладил пышный изгиб её ягодиц и её крепкие, прекрасные бедра. Подол её туники задрался под его пальцами, и вот он уже ведет рукой по задней стороне её колена, по округлому изгибу икры, спускающемуся к лодыжке…

Джаспер сдержал стон. Её ноги выглядели потрясающе в этих чулках в полоску, как леденцы. Но на ощупь они были еще лучше, и теперь всё, чего он хотел — это сорвать их с неё.

— Ты идешь? — окликнула его Эбигейл с вершины лестницы.

Глава 11

Эбигейл

Эбигейл переминалась с ноги на ногу, пока Джаспер поднимался по лестнице. Это была такая глупая затея. Боже, худшая идея в ее жизни. Зачем она это делает?

Голова Джаспера показалась в проеме люка, и вот он — ответ. Ради него. Потому что рядом с ним она чувствовала себя так, как ни с кем и никогда прежде.

Потому что она была так близка к счастливому Рождеству, что это пугало до боли.

Она внимательно наблюдала за Джаспером, пока тот забирался в маленькую каморку на чердаке. Она знала: сейчас всё пойдет наперекосяк. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

Похожие на тлеющие угли глаза Джаспера изучали комнату. Стены облупились, старая дешевая краска свисала лоскутами. Теплоизоляции не было — Эбигейл не просто так осталась в пальто, и теперь их дыхание смешивалось в белые облачка пара.

Ни мебели. Ни ковра, ни обоев. Даже свет, проникающий через три маленьких круглых окошка, казался приглушенным и плоским.

Эбигейл прикусила губу, гадая, как скоро Джаспер поймет, где находится, и какова будет его реакция.

— Здесь… мило, — дипломатично произнес он. Эбигейл сдержала нервную улыбку. Он осторожно обошел люк и застегнул на ней пальто. — Это… — она видела, как он мучительно пытается найти хоть что-то лестное о холодном пустом чердаке. — Погоди. Где мы?

— Над магазином. — Эбигейл покачивалась с пятки на носок.

— Но над магазином ничего нет. Снаружи кажется, что там всего два этажа. Единственное, что выше — это… — глаза Джаспера расширились. У Эбигейл всё затрепетало внутри, когда он бросился к ближайшему окну. — Эбигейл, скажи мне честно… я сейчас смотрю на городскую площадь через живот Санта-Клауса?

— Да! — Эбигейл прикрыла рот рукой. Это прозвучало слишком восторженно. Потому что она была в восторге от этой маленькой глупости. Тайком пробраться на чердак магазина, как пара подростков. Идиотизм. Так почему же у нее кружится голова?

Потому что ты хочешь, чтобы это сработало. Потому что ты веришь, что это возможно, и это — самая большая глупость из всех.

Она тряхнула головой, пытаясь прогнать этот едкий, злобный внутренний голос, и закусила губу. Когда она подняла взгляд, Джаспер смотрел на нее с явным сомнением в глазах.

Джаспер засунул руки в карманы и медленно обвел взглядом чердак, нахмурив брови.

— Это не… — он замолчал и потер лоб, призывающе глядя на Эбигейл. Затем он вздохнул и обвел комнатушку рукой. — Так ты видишь Рождество? Праздничное и веселое снаружи, пустое и холодное внутри?

Эбигейл открыла рот от изумления. Тут же захлопнула его и обхватила себя руками.

— Нет! — выпалила она. — Нет, я просто… я хотела… — она замолчала и тяжело сглотнула, пытаясь унять внезапную тошноту в желудке. Когда она заговорила снова, ее голос был совсем тихим. — Я думала, тебе понравится. Что ты решишь, что это… забавно.

И посмотри, к чему это привело.

Джаспер решил, что она задумала это как своего рода выпад против Рождества. Против него. Она не могла заставить себя взглянуть на него, помня то потрясенное выражение, с которым он осматривал чердак. С которым он смотрел на нее.

Что он теперь о ней думает? Каким монстром он ее считает?

Ее плечи поникли.

— Эбигейл…

Она не слышала, как Джаспер подошел, но внезапно его руки сомкнулись вокруг нее, окутывая теплом и силой. Она сделала глубокий, неровный вдох, пряча лицо у него на груди.

Рука Джаспера нерешительно легла ей на голову, мягко поглаживая волосы. Его сердце стучало прямо у ее щеки.

— Я думаю, это чудесно, — прошептал он. — Я думаю, ты чудесная. Спасибо, что привела меня сюда.

— Ты благодаришь меня за то, что я чуть не лишила тебя головы лестницей, а потом заставила думать, будто я тебя оскорбляю?

Эбигейл зажмурилась. Она не открывала глаз, даже когда Джаспер взял ее за подбородок и заставил поднять голову.

— Моя голова всё еще на месте, но это не помешало мне повести себя как идиоту. Простишь меня? — он поцеловал ее в кончик носа, затем коснулся губами век. Ее нос защекотало от его дыхания. — Это самое милое и сексуальное, что кто-либо когда-либо для меня делал, — прошептал он и поцеловал ее.

Эбигейл растаяла в этом поцелуе. Она ему не верила — ее идея была нелепой, глупой и едва не закончилась катастрофой, в ней не было ничего милого или сексуального. Но если этот дурацкий план заставил его захотеть поцеловать ее… что ж, с этим она могла смириться.

Губы Джаспера были мягкими, и с каждой секундой всё ее тело тоже становилось мягче: узлы напряжения в плечах рассосались, тяжесть во лбу исчезла, и даже боль в ногах от целого дня беготни за покупателями притупилась.

Она провела ладонями по груди Джаспера, впиваясь пальцами в ткань пальто, чтобы почувствовать мускулы под ним. Тихий стон счастья сорвался с ее губ.

Руки Джаспера на ее талии сжались крепче. Его язык скользнул между ее губ, и стон Эбигейл превратился в восхищенный вздох. Она прижалась к нему всем телом, комкая пальцами его куртку и поднимаясь на цыпочки, пока их поцелуй становился всё более страстным.

Джаспер обхватил ее за талию и, воспользовавшись ее неустойчивым положением, отклонил назад, прижимая к стене чердака. Эбигейл прикусила его нижнюю губу, заставив его простонать. Они были прижаты друг к другу так плотно, что она почувствовала его возбуждение. Она качнула бедрами навстречу ему, и волна возбуждения пронзила ее. Как этот мужчина, которого она встретила всего несколько дней назад, ухитряется заставлять ее чувствовать себя так хорошо в самое паршивое время года?

Она скользнула рукой выше, через его ключицу, пробираясь пальцами под шарф, чтобы коснуться шеи. Ее кончики пальцев задели щетину под челюстью, и его пульс отозвался на ее прикосновение — частый, неистовый.

Джаспер пробормотал что-то, чего она не разобрала, но почувствовала вибрацию пальцами.

— М-м? — беззвучно спросила она, и он ответил стоном. Он сделал шаг вперед, упираясь одной рукой в стену, и в этот момент…

— Ох! — Эбигейл дернулась вперед, когда ледяная вода каскадом обрушилась ей за шиворот. Она потекла по спине, словно морозные пальцы, впивающиеся в кожу. Содрогаясь, Эбигейл попыталась смахнуть воду, извиваясь, чтобы ледяные струи не пробрались ниже. Она потеряла равновесие, и нога соскользнула.

Джаспер тут же подхватил ее. Он притянул ее к себе. Эбигейл зашипела, когда он прижал теперь уже липкую и холодную тунику к ее спине.

— Уф… Что за чертовщина? Откуда это взялось?

Джаспер отпустил ее, но придерживал за талию. Он поднял руку, которой упирался в стену, и встряхнул ею, разбрызгивая капли.

— Стена насквозь мокрая, — пробормотал он. — Ты как… берегись!

Эбигейл обернулась, чтобы посмотреть на стену. Стоило ей сдвинуться, как половица под ногами застонала. Джаспер оттащил ее назад, поставив ближе к люку.

Он быстро опустился на колени и постучал по полу.

— Здесь мы над балкой, кажется — тут должно быть прочнее.

— Спасибо, — выдохнула Эбигейл. Она уставилась на половицы. С виду они были в порядке, но на мгновение ей показалось, что пол уходит из-под ног. Что, черт возьми, происходит?

Эбигейл вытерла шею, стараясь убрать как можно больше воды. Ощущение было такое, будто ей на спину вылили ведро. Но откуда здесь столько воды?

Она выудила телефон из сумки, вытерла руки о пальто и включила фонарик. Резкий свет диода осветил то, чего не было видно при тусклом свете с площади.

Стены и потолок чердака блестели от воды. То, что Эбигейл приняла за липкость немытого пола, оказалось водой, пропитавшей доски.

— Черт, — прошептала она.

— Хуже всего в том углу. — Джаспер указал пальцем. Он нахмурился, вполголоса выругавшись. — Думаю, крыша повреждена…

— …Но никто не заметил, потому что манекен Санты всё закрывает. Тепло из магазина поднимается вверх, топит снег на крышной декорации… и вода течет прямо внутрь. — Эбигейл прикусила щеку. — Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Как давно это продолжается?

Джаспер присел и коснулся пола рукой. Он с силой ударил по особенно темному пятну. Звук был как от гнилой тыквы.

— Достаточно долго, чтобы дерево стало как губка.

— Если бы мы стояли на полфута левее, то могли бы провалиться, — прошептала Эбигейл. В животе всё сжалось от холода.

— Эбигейл… — Джаспер осторожно встал и обнял ее за талию. — Нам пора спускаться.

Он заставил ее спускаться первой. Спеша вниз, Эбигейл коснулась нескольких перекладин. Раньше алюминиевая лестница казалась ей просто холодной — теперь же она заметила на ней капли воды. Не конденсат. Талый снег.

Спустившись, она сжала кулаки и глянула вверх. Джаспер следовал за ней, но она не могла его ждать. Нужно было проверить остальные комнаты.

— Проклятье.

Когда Джаспер нашел ее, она стояла на столе в кабинете мистера Белла, простукивая потолок. Штукатурка отваливалась влажными кусками при первом прикосновении. Она встретилась с ним взглядом.

— Не только чердак. — Эбигейл застонала, слезая со стола. — Декорация, должно быть, слишком тяжелая для крыши. Может, плитка треснула, или кто-то вбил гвоздь не туда, но… весь потолок промок. Как, черт возьми, никто этого не заметил?

Вина скрутила ее быстрее, чем она успела ее отогнать. Ты должна была заметить. Ты же знаешь, что мистер Белл плюет на технику безопасности. Ты обязана сама за всем следить. Ты, ты, ты…

Эбигейл с силой прижала основания ладоней к глазам, заставляя голос замолкнуть.

— Нам нужно выйти на улицу, — пробормотала она. — Мне здесь не по себе, когда я знаю, сколько воды скопилось в перекрытиях.

Она опустила голову и поспешила к выходу мимо Джаспера. Он положил руку ей на поясницу, идя в ногу с ней, пока они спускались на первый этаж. Эбигейл старалась не вздрагивать. Она знала, что он хочет ее утешить, но новость о протекающей крыше натянула ее нервы так, что она готова была лопнуть.

А завтра — сочельник. И если с крышей всё совсем плохо, если мистеру Беллу придется закрыть магазин…

Она зажмурилась, толкая входную дверь в переулок. Холодный воздух обжег лицо. Если магазин закроют… что мне, черт возьми, делать завтра?

Джаспер развернул ее к себе. Она попыталась взять лицо под контроль — слава богу, годы работы в торговле научили ее хотя бы этому, — но он, должно быть, почувствовал ее отчаяние. В его глазах, теплых, как угли, отразилась тревога.

— Это не твоя вина, Эбигейл. Тебя нельзя винить в том, что ты не замечала этого до сих пор — никто из твоих коллег тоже ничего не видел, верно? И если ты переживаешь, что босс разозлится из-за того, что ты шаталась тут после закрытия — черт, да он должен понимать, что это счастье, что мы нашли течь. Лучше сейчас, чем когда магазин будет набит покупателями.

Эбигейл покачала головой.

— Я не об этом беспокоюсь. Я… — она обхватила себя руками, когда ночной холод впился в кожу, и снова принялась кусать щеку изнутри. Теперь, когда у нее было несколько минут подумать, она не боялась гнева мистера Белла. В это время года в магазине такая кутерьма, что некогда вздохнуть, не то, что смотреть в потолок. А если бы кто и заметил капли, то списал бы это на талый снег, который покупатели заносят на обуви.

Нет. Проблема была не в этом.

Она застонала, закусив щеку.

— Завтра сочельник. Я должна работать весь день. Но теперь…

— Эй. — Джаспер взял ее лицо в ладони. Он погладил ее по щеке большим пальцем, пока она не перестала кусать ее. — Ну, будет у тебя выходной. Разве это так уж плохо?

Да. Слово едва не сорвалось с губ, но Эбигейл стиснула зубы.

Джаспер был потрясающим, но завтра был сочельник. Он захочет провести его со своей семьей, а не с ней. А она не могла сидеть дома весь день, не зная, куда себя деть. Просто не могла.

Она глубоко вздохнула. В лучшем случае — с магазином всё в порядке. Завтра они откроются как обычно. Двойная смена, никакого свободного времени. Может, она даже поработает лишние часы, убираясь наверху.

В худшем же случае…

— Мне нужно позвонить боссу, — отрывисто сказала она, чувствуя, как плечи сводит судорогой. Джаспер всё еще держал ее, но его прикосновение больше не расслабляло. Напротив, она чувствовала, как внутри всё закипает. И с каждой мыслью о завтрашнем дне становилось только хуже.

Голос Джаспера прервал ее мрачные мысли.

— Скажи, чем я могу помочь.

Он пристально смотрел ей в глаза. В его взгляде не было и тени притворства. Он не переминался с ноги на ногу, мечтая уйти, не скрывал нетерпения из-за того, что их свидание было прервано потопом на чердаке.

От этого то, что Эбигейл должна была сказать, стало еще тяжелее.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — выдавила она.

Джаспер переместил руки ей на плечи. Мгновение он молчал. Затем сжал их крепче. Желваки на его челюсти напряглись.

— Я не оставлю тебя разбираться с этим в одиночку.

— Что ж, очень жаль. Придется. — ледяной ветер свистнул в переулке. Эбигейл отстранилась от Джаспера, застегивая пальто до самого подбородка. — Это… это была плохая идея. Всё это. И я не могу выносить твое присутствие здесь прямо сейчас, вдобавок ко всему остальному. Пожалуйста.

Джаспер потянулся к ней — но затем сжал кулаки и глубоко засунул руки в карманы куртки. Ей показалось, или он дрожит?

Ему холодно. Должно быть, так. Они оба продрогли до костей, вымокли на чердаке и замерзли на ветру.

— Тебе пора домой, — сказала она. Слова прозвучали резче, чем она хотела, и она поморщилась. Ей стоило злиться на себя, а не на него. На самом деле она не хотела, чтобы он уходил. Точнее, раз уж ему приходилось уйти, она хотела бы, чтобы он пошел к ней домой и ждал ее там.

Она открыла рот, но в горле пересохло. Она не смогла это произнести. Не сейчас, не после всего случившегося.

— Ты хочешь, чтобы я ушел, — голос Джаспера звучал пусто.

Эбигейл не могла говорить. Она лишь кивнула, чувствуя, как онемела шея. Джаспер резко выдохнул. На мгновение показалось, что он хочет что-то добавить, но он лишь вздрогнул и зашагал мимо нее, слегка спотыкаясь на заваленной мусором земле.

Эбигейл хотелось провалиться сквозь землю. Она повернулась вслед Джасперу, словно цветок, безнадежно тянущийся к солнцу.

— Джаспер, я…

В конце переулка Джаспер споткнулся, оперся о ближайшую стену — и не оглянулся. Между одним ударом сердца и другим он исчез.

Она смотрела в пустоту, где он только что стоял, и лед сковывал ее сердце. Перед глазами всё поплыло.

Он ушел.

Дыхание перехватило, и внезапно она перестала слышать что-либо, кроме собственного пульса, бившего в ушах как барабан. Она закрыла лицо руками и заставила себя дышать медленно.

Нужно позвонить мистеру Беллу. Вот что сейчас важно. Позвонить мистеру Беллу и надеяться, черт возьми, что завтра магазин будет открыт.

Это самое важное. Ведь так?

Глава 12

Джаспер

Проклятие сотрясло его, как терьер крысу. Джаспер вцепился в своего дракона, отчаянно пытаясь удержать его — но сокрушительная мощь, овладевшая им, была слишком велика.

Он сейчас превратится. Либо так, либо… Нет!

Чешуя с треском проступила сквозь кожу. Джаспер зашипел и загнал ее обратно. Он придавил своего дракона и удерживал его, даже когда дрожь стала почти невыносимой.

Он не видел, куда идет. Улица кружилась перед глазами, цветные огни тошнотворно кренились.

Мне нужно убраться из города. Никто не должен видеть…

Джаспер вскрикнул, когда его охватила очередная разрывающая душу судорога. Он побежал. Когда огни сменились тенями, а прямые углы зданий — изгибами и острыми краями снега и скал, он отпустил себя.

Дракон Джаспера вырвался наружу. Его когти вонзились в снег, скрежеща по твердому камню, а в следующий миг он уже был в воздухе, и ледяной ветер раздувал его крылья. Он летел.

Он быстро набрал высоту, летя уверенно и мощно, загребая воздух крыльями. Под ним проносились горы, холодные и далекие. Пики и долины его детства. Дракон знал каждую из них, каждую скрытую пещеру и каждый тайный ручей с талой водой. Его территория. Его дом. Вот только… кем он был? Драконом или человеком?

Дракон закричал в ночи. Джаспер закричал вместе с ним, и этот звук, казалось, заставил его очнуться.

Он всё еще был здесь. Он всё еще был собой. Это было просто превращение. Такое же, как десятки тысяч раз до этого.

Там… Мерцающие огни заполнили долину, словно кто-то рассыпал в горах драгоценные камни, и они скатились по склонам, собравшись в одну красивую, сияющую груду. Pine-Valley. Сто тысяч огней, тысяча человеческих душ — и одна из них звала его, так нежно и с такой тоской, что сердце болело от разлуки с ней.

Его пара была там, внизу. Эбигейл. Милая, колючая, прекрасная — и она прогнала его.

Его дракон снова взревел, вспомнив, как она отстранилась от него. Всё, чего он хотел — это обнять её, помочь ей. Он бы не мешался, пока она звонит менеджеру, но она этого не хотела. Не хотела его. Она оттолкнула его — она…

Дракон был огромен и могуч, но его душа подчинялась инстинктам. Глубоко внутри человеческое «я» Джаспера нахмурилось. Он знал, что в случившемся было нечто большее, чем просто отказ.

Но сейчас главным был дракон. В человеческом облике он игнорировал желание своего дракона улететь вместе с Эбигейл, и теперь было слишком поздно. Огненная душа дракона раскалывалась. Всё, что хотела сказать его человеческая сущность, терялось в реве зверя.

Джаспер отвернулся от сверкающего города и улетел в ночь.

Глава 13

Эбигейл

Грудь Эбигейл сдавило от боли.

Мистер Белл примчался на ее зов с неистовой скоростью человека, решившего во что бы то ни стало найти виноватого. Он прибыл в рекордно короткие сроки, раздуваясь от неверия в то, что ситуация настолько серьезна, как она описывала, и будучи более чем готов отчитать ее за то, что она тратит его время. Когда он увидел воду, сочащуюся по стенам и потолку, его глаза сузились до гневных щелок.

Затем, к ее удивлению, он сам залез в техническое пространство над чердаком, чтобы найти место протечки. Открытие того, что его племянник, нанятый для установки рождественской инсталляции, крепил её, вбивая гвозди прямо сквозь кровлю, довело его ярость до точки кипения — но он не направил её на Эбигейл.

Вместо этого мистер Белл хлопнул ее по плечу и фактически поблагодарил за то, что она сообщила о проблеме.

Она смотрела, как он уходит, тяжело топая, и чувствовала себя так, будто из нее вынули все внутренности. Он не накричал на нее. Даже не рыкнул. Она была готова и к тому, и к другому — замерла в ожидании, когда ситуация перерастет в болезненные обвинения и упреки.

Но… ничего. И вместо облегчения Эбигейл почувствовала тошноту. Она сорвалась на пустом месте. Джаспер, вероятно, считает ее сумасшедшей, и он прав.

Что, черт возьми, с ней не так?

Она обхватила себя руками и поспешила на городскую площадь. Было уже за два часа ночи, город опустел; даже большая часть рождественских огней была выключена. Если прищуриться, можно было притвориться, что холодную площадь освещают только обычные уличные фонари. Притвориться, что никакого Рождества вовсе нет.

Эбигейл засунула руки поглубже в карманы. Джаспера нигде не было.

Ты и вправду думала, что он останется ждать? — корила она себя. Прошел час с тех пор, как она велела ему уйти. С какой стати ему оставаться? Признай это. Ты всё испортила, как портишь всегда и всё.

Пальцы нащупали что-то в глубине кармана пальто. Мобильный телефон. На мгновение она задумалась о том, чтобы позвонить ему. Утром они обменялись номерами.

Боже, неужели это было только сегодня утром? Эбигейл покачала головой. Казалось, прошла вечность. Так всегда бывает, когда ты всё рушишь. Мир раскалывается на «до» — и «после», когда уже ничего нельзя изменить.

Она оставила телефон в кармане, убеждая себя, что звонить нет смысла: он, скорее всего, уже на полпути к дому своей семьи.

Эбигейл вздрогнула, когда застрявшая капля талого снега скатилась ей за шиворот. Она вздохнула. Настоящая причина, по которой она не звонила ему, заключалась в том, что ей было страшно. Она сама прогнала его; а что, если он даже не поднимет трубку?

Лучше не знать, чем получить подтверждение, что он не хочет иметь с ней ничего общего.

24 ДЕКАБРЯ СОЧЕЛЬНИК

В первые мгновения после пробуждения Эбигейл не могла понять, что не так. Затем она перевернулась на бок и открыла глаза.

О.

Она была в постели одна. Вот и всё.

Эбигейл села, моргая, пока взгляд не прояснился. Будильник надрывался; она выключила его, подавляя желание зашвырнуть его в другой конец комнаты.

Она всего трижды просыпалась рядом с Джаспером. И всё это время, каждую минуту каждого дня, она знала, что это закончится плохо. Так и случилось. Так почему же ей так паршиво?

В памяти всплыло лицо Джаспера. Выражение его глаз, когда она велела ему уйти — будто она дала ему пощечину. То, как он зашагал прочь, даже не оглянувшись, словно отчаянно хотел сбежать от нее.

Горечь подступила к горлу. Конечно, он не оглянулся. Не после того, как ты с ним обошлась. Он наверняка думает, что ты психопатка. Устроила истерику из-за своей дурацкой работы…

Кожа покрылась холодным потом. Магазин. Она стиснула зубы и сжала кулаки так крепко, что костяшки побелели, пытаясь отогнать волну тревоги. Видишь? Опять паника. Как у сумасшедшей.

Эбигейл глубоко вздохнула, напоминая себе, что она позвонила мистеру Беллу после того, как Джаспер ушел. Ты хотела сказать — после того, как ты его выставила, — она поморщилась.

Она быстро проверила телефон. Сообщений нет. Ничего от мистера Белла, а значит, нужно поторапливаться и идти на работу как обычно.

И ничего от Джаспера.

Она подождала, пока не взяла себя в руки, а затем проследовала в ванную и включила душ. Вода ударила по голове и плечам, окончательно спутав мысли.

Ничего удивительного. Ты знала, что это не продлится долго, и знала, что сама станешь причиной краха. Так что просто смирись. Ты знаешь, что делать. Вернись к рутине. Вернись к работе. Забудь обо всём…

Эбигейл стукнулась лбом о стену душевой. Черт, черт, черт…

К тому времени, как она вышла из душа, а кожа горела от горячей воды, в голове стоял густой туман несчастья. Единственным спасением было то, что раз распоряжений от руководства не поступало, нужно было полагать, что магазин открыт. Если магазин сегодня закрыт… боже, она не знала, что будет делать.

Она глубоко вздохнула.

— Как будто мистер Белл когда-нибудь закроет магазин в сочельник, — успокоила она себя. Её голос звучал тонко в пропитанной паром ванной, и она тряхнула головой. Декабрь был месяцем самых больших продаж. Даже если бы крыша полностью развалилась, мистер Белл заставил бы её и Кэрол продавать штампованные безделушки прямо на обочине дороги. Всё будет хорошо. Всё будет нормально.

Кроме них с Джаспером. Но из-за этого даже расстраиваться не стоит. Она знала его всего несколько дней. Невелика потеря. Черт.

Пока она вытиралась полотенцем, что-то в углу привлекло её взгляд. Эбигейл вздохнула. Часть её была рада отвлечься, но другая часть…

— Почему я не выбросила тебя в ту же ночь? — проворчала она на плюшевого котенка, которого «спасла» с крыши магазина в ночь знакомства с Джаспером. Он сидел на стиральной машине, задвинутой в дальний угол.

Бережная стирка, пара дней сушки в душевой и полчаса под феном сделали его еще более жалким. Мех стал пушистым, но набивка свалялась, отчего вид у него был вялый и депрессивный. К тому же у него по-прежнему был только один глаз… и она так и не удосужилась пришить ему лапу.

У Эбигейл всё перевернулось в животе при мысли о том, не видел ли его Джаспер в одну из тех ночей, что был здесь — боже, это было бы так неловко.

Она встряхнулась.

— Какая теперь разница. Ты его, скорее всего, больше никогда не увидишь.

Она быстро оделась. Игрушке место было на помойке. О чем она только думала, пытаясь её починить? Она схватила котенка и зашагала в кухонную зону.

Эбигейл замерла, держа игрушку над мусорным ведром. Единственный глаз-бусинка блеснул в ответ. В груди что-то щемило.

— Черт возьми, — пробормотала она ибросила игрушку на столешницу. Котенок проскользил и остановился рядом с её сумочкой. — Я не могу выбросить даже дурацкую игрушку? Что со мной не так?

Она посмотрела на часы. Полчаса до открытия… если магазин вообще откроется. Тревога грызла её изнутри.

— Что значит — магазин сегодня не открывается?

Эбигейл плотнее обмотала шарф вокруг шеи, пытаясь защититься от ледяного ветра, гуляющего по городской площади. Мистер Белл пыхтел на неё, его белое облако дыхания мгновенно уносилось прочь. Он указал на здание, где поверх рождественской мишуры были наклеены яркие ленты с надписью «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН».

— Небезопасно, Эбби-зайка, — Эбигейл поморщилась от прозвища, но мистер Белл, не заметив, усмехнулся про себя. — Нам категорически запрещено входить внутрь, пока строители не обследуют всё как следует.

— Но сегодня сочельник!

Мистер Белл снова рассмеялся и хлопнул Эбигейл по плечу.

— Поверила бы ты! Мой первый свободный сочельник за двадцать лет. — он счастливо вздохнул и, сияя, снова похлопал Эбигейл по плечу. — И всё потому, что ты работала допоздна, а? Это заслуживает бонуса! Так что прекращай дуться и наслаждайся выходным!

Он засунул руки в карманы и ушел, насвистывая под нос. Эбигейл смотрела ему вслед. Ей это не привиделось. Мистер Белл, у которого за всё время её работы было только два эмоциональных состояния — «угрюмый» и «яростный», — на самом деле светился. И когда он улыбался ей, у неё не было чувства, что он едва сдерживается, чтобы не откусить ей голову.

Я что, попала в «Сумеречную зону»? — подумала Эбигейл и вздрогнула. «Зона» или нет, но это был сочельник. И она не собиралась ждать, пока станет еще хуже.

Первым делом она зашла в продуктовый. Из-за Джаспера — она скривилась — ну, в общем, из-за всего этого она не успела сделать обычные закупки в начале недели. Если она будет смотреть в пол, ей не придется видеть всех этих покупателей, в последний момент скупающих еду. Однако это не спасало её от их голосов. Родители, бабушки, дедушки, дети — все были наполовину взвинчены и наполовину пьяны от радости праздника.

В отделе заморозки Эбигейл вслепую хватала готовые обеды, не удосуживаясь проверить, что именно она складывает в корзину. Главное, что это еда, и этого достаточно.

В конце ряда стоял большой стеллаж с красным вином. К горлышкам бутылок были приклеены маленькие пакетики со специями для глинтвейна. Эбигейл сглотнула.

Нет. Я не вернусь к этому так называемому «решению». Моя Рождественская Система работает лучше всего, когда не включает в себя попойку в одиночку. К тому же… она часто заморгала. Теперь глинтвейн напоминал ей только о Джаспере и о катании с теми очаровательными собаками. Она опустила голову и направилась к кассам.

Голоса давили на неё, пока она стояла в очереди. Она смотрела вниз, сосредоточившись на горе заморозки в корзине, но не могла не слышать разговоры других покупателей. Она была уже почти у самой кассы, когда пожилая женщина впереди неё радостно вскрикнула и потянулась мимо Эбигейл, чтобы поприветствовать кого-то сзади.

— Джанин! Снова за покупками?

Эбигейл буквально кожей чувствовала, как улыбка другой женщины впивается ей в затылок.

— Да! Знаешь, мы уже почти потеряли надежду, что Джаред успеет домой к Рождеству, но угадай, кто объявился сегодня утром?

— О, как чудесно! Вся семья будет в сборе!

Ручка корзины врезалась Эбигейл в пальцы.

— Я одно время волновалась, что он не приедет, какая я глупая! Джаред слишком сильно любит свою семью, чтобы оставить нас одних в Рождество. А ты бы только видела, какие подарки он привез…

Эбигейл казалось, что её голова зажата в тиски. Она глянула на начало очереди.

— Касса свободна, — пробормотала она, надеясь, что женщина поймет намек и поспешит к прилавку. Язык казался толстым и неповоротливым, а в ушах звенело.

Если мне придется еще хоть минуту слушать про счастливые семьи, я закричу, — в отчаянии подумала она.

— О… милочка? — кто-то коснулся её плеча. — Вы в порядке? Выглядите бледновато.

Эбигейл подняла взгляд. Пожилая женщина обеспокоенно смотрела ей в лицо.

— Я в норме, — быстро сказала Эбигейл. Её голос больше походил на рычание, и ей пришлось откашляться. Черт. Вот почему я всегда закупаюсь заранее… — Послушайте, там касса освободилась…

— Проходите на моё место, дорогая, а я пока поговорю с подругой.

За кого эта женщина себя принимает? — кипела про себя Эбигейл, шагая по холодным улицам. Тычет всем в лицо тем, что её муж или сын проехал тысячи миль, чтобы увидеть её в Рождество… а мистер Белл? Я проработала на него столько лет, а он…

Она остановилась у своего дома, внезапно почувствовав себя совершенно измотанной. Он дал мне выходной. Что большинство людей сочло бы за благо. А та женщина в магазине просто была рада. И она позволила тебе пройти без очереди. Её плечи поникли. Она просто была счастлива. И мистер Белл тоже. Он работал в каждый сочельник так же, как и она. И он, вероятно, с нетерпением ждал возможности провести время… со своей семьей…

Все события последних двадцати четырех часов обрушились на неё, как лавина — густая, тяжелая и удушающая. Она толкнула входную дверь подъезда и привалилась к стене, тяжело дыша. Неужели она действительно превратилась в это? В человека, который видит в людях худшее, даже когда они не сделали ей ничего, кроме добра?

Вот для чего тебе Система, — напомнила она себе, пытаясь обуздать разгулявшиеся эмоции. Рождественская Система. Работай, спи и ни с кем не разговаривай, никого не видя, потому что с тобой невыносимо находиться рядом в Рождество.

В груди образовалась дыра, что было глупо, ведь она всё это и так знала. Эти мысли должны были успокоить её. Дать понять, что у неё всё под контролем. А не заставлять чувствовать, что её тело вот-вот разлетится на миллион осколков.

Просто не попадайся никому на глаза. Это лучший вариант. Так никто не разочаруется.

Она сделала прерывистый вдох и судорожно завозилась с замком своего почтового ящика.

Ты не разочаровываешься, когда за тобой никто не приходит. И никто другой не разочаруется, увидев тебя.

Почтовый ящик с грохотом открылся. Зачем она вообще это делает? Она ничего не ждала. Она отменила все подписки на время праздников, и ей редко приходило что-то, кроме рекламы. Никто не хочет с тобой возиться. Ты никого не заслуживаешь.

Она замерла, сердце колотилось в ушах. В ящике что-то было. Белая карточка.

Наверное, записка от арендодателя, — сказала она себе, но в груди что-то встрепенулось. Прежде чем она успела остановить себя, рука потянулась вверх.

Она всё еще была в перчатках. Пальцы не должны были покалывать, когда она брала открытку, если только это не были первые признаки обморожения. Но они покалывали. И когда она увидела, что это такое, дыхание перехватило.

Рождественская открытка от Джаспера.

Стая хаски улыбалась ей с лицевой стороны, на головах у них красовались веселые праздничные колпаки. «Счастливого Рождества!» — было выведено блестками внизу, а позади них вечно тянулись горы.

Её пальцы сжались. Она не хотела переворачивать её. Нет. Она хотела — и не хотела одновременно. Рука дрожала от напряжения.

Просто прочитай. Что плохого может случиться?

Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, она перевернула открытку, и весь воздух разом покинул её легкие.

Дорогая Эбигейл,

Я знаю, ты не любишь Рождество. Но я надеюсь, что к тому времени, как письмо придет, мне удастся тебя переубедить. И что я буду смотреть, как ты это читаешь, ожидая, когда ты нахмуришься на меня с той самой маленькой улыбкой, которая означает, что ты не сердишься по-настоящему. Счастливого Рождества.

Со всей любовью, Джаспер

Остальной мир исчез. Эбигейл лихорадочно перечитала открытку снова, словно ожидая, что слова исчезнут, если она всмотрится слишком пристально. Но они не исчезли. Это не было сном. Это было по-настоящему.

И хотя это не было сном, она не удержалась и оглянулась через плечо. Джаспера там, конечно же, не было. Он не наблюдал за тем, как она читает его открытку, как ему того хотелось. У Эбигейл всё сжалось внутри.

Я и вправду всё запорола, да?

Она застонала и ударилась головой о секцию почтовых ящиков. Она знала, что не стоит читать открытку. Это было очередным напоминанием о том, как всё, к чему она прикасается, идет прахом.

Металл ящиков холодил лоб. Она закрыла глаза. «Я надеюсь, что к тому времени, как это придет, мне удастся тебя переубедить…» И правда заключалась в том, что он почти преуспел. Все эти идеальные свидания. Ужасный гоголь-моголь. Катание на коньках под звездами. И поездка на собачьих упряжках — то волшебное приключение в сияющем полуночном лесу. Глинтвейн и похлебка перед замерзшим озером.

Она нахмурилась. «Идеальные свидания?» Всё прошло хорошо, но… тот гоголь-моголь был отвратительным. И она уснула в санях. Вряд ли это входило в планы Джаспера.

Так же, как и обнаружение рушащейся крыши не входило в твои.

В груди у Эбигейл потяжелело. Она позволила одному этому открытию вызвать лавину в своей голове, превратив заминку в катастрофу. Как будто… она поморщилась.

Признай это. Ты всю неделю ждала, когда что-то пойдет не так, и как только это случилось, ты ухватилась за это. Это было почти облегчением, не так ли? Ты увидела худший из возможных вариантов, и сама дала ему ход. Ты сама вызвала эту лавину.

Но сейчас она не чувствовала облегчения. Не чувствовала, что избежала катастрофы, что нашла способ защитить себя от боли. Она чувствовала пустоту.

Эбигейл посмотрела на открытку в руке. Первые попытки Джаспера сблизиться с ней не были безупречными, но он не позволил этому спугнуть его. И хотя её первая попытка сделать шаг навстречу закончилась так плохо, может быть… только может быть…

Её бросило в жар, а затем в холод. Она не может этого сделать. Жизненный опыт не может ошибаться, верно? Бессмысленно надеяться, что она кому-то нужна в Рождество. Она может тянуться сколько угодно, но в итоге останется одна.

Она сжала открытку так сильно, что та погнулась. Закусив губу, Эбигейл осторожно разгладила её.

Последние десять лет она делала всё, чтобы ей не приходилось ни к кому обращаться. Она сама о себе заботилась и ни в ком не нуждалась.

Она выживала, но это было всё. А Джаспер показал ей, что в жизни есть нечто большее, чем просто выживание.

Глава 14

Джаспер

Дракон летал всю ночь, пока его крылья не заныли от холода. Когда над горами забрезжил розово-золотой рассвет, он повернул обратно. Обратно к своему…

Дому? Нет. Это больше не был его дом.

Это осознание пронзило тело дракона. Он лишился опоры. Лишился якоря. Даже золотая песнь его сокровищницы, сокрытой глубоко в горах, не могла его успокоить. Какой толк от сокровищницы, если нет пары, чтобы разделить её?

Эбигейл.

Где-то глубоко внутри дракона Джаспер открыл глаза. Ему казалось, будто он проспал тысячу лет, затерявшись в глубоких течениях агонии своего зверя. Медленно, по крупицам, он вытягивал себя на поверхность.

«Как долго я был в забытьи?» Он посмотрел на мир глазами дракона. Небо затянуло плотными тяжелыми тучами, но ночная тьма отступала; вдалеке розово-золотое пятно намекало на скорое появление солнца. Утро. Но какое утро? Сочельник или…

А есть ли разница? Дракон снова содрогнулся. Джаспер знал, что у зверя было своё мнение на этот счет. Но что до него самого… он не был уверен, важно ли это теперь. До встречи с Эбигейл он планировал остаться человеком, но сейчас…

Семья останется с ним в любом случае. Он будет жить в горах в облике дракона. Увидит, как растет Коул. Возможно, так будет лучше. Какой смысл быть человеком теперь, когда Эбигейл отвергла его?

Эбигейл. Само её имя причиняло боль. Боль, которая была почти наслаждением — яркая и острая, как лед. Его дракон чувствовал её присутствие даже на таком расстоянии, и это тоже ранило. Она сияла, как звезда в снегах, вся из колких улыбок и острых граней, сквозь которые ему почти удалось пробиться. Почти. Недостаточно близко.

Крылья дракона поникли. Он выбился из сил после своего лихорадочного полета сквозь тьму. С тяжелой головой он начал снижаться в густые облака. Даже если у него не было дома, ему всё равно нужно было…

Деревья выросли перед ними быстрее, чем Джаспер или дракон того ожидали — черные ножи, пронзающие облака. Ветки лопались, стволы щепились, и дракон взревел от боли, рухнув на землю.

Джаспер не понимал, где находится. Мир вращался вокруг него: сломанные деревья, жесткий снег и низкие, удушливые облака. Дракон уронил голову на ледяную землю. Струи белого пара вырывались из его ноздрей.

Дракон чувствовал голоса других, ищущих его. Они, должно быть, ощутили его боль — Опал, Хэнк, даже крошка Коул. Их разум был подобен сияющим самоцветам, пытающимся отыскать его след.

Он закрылся от них. Глубоко внутри Джаспер сделал то же самое.

Он был один.

Глава 15

Эбигейл

Эбигейл так сильно вцепилась в руль, что ее костяшки побелели.

Возможно, это было бессмысленно, безнадежно, безрассудно, глупо и со всех сторон ужасно — но она собиралась это сделать. Даже если она постучит в его дверь, а он не ответит. Даже если он прогонит ее.

У нее было сколько угодно шансов передумать. Установка цепей на колеса ее развалюхи превратилась в ту еще задачу; в любой момент она могла всё бросить. Но не бросила. Потная и перепачканная смазкой, она выехала из гаража с узлом в животе.

Она собиралась найти Джаспера.

Улицы были забиты. Это давало еще больше шансов отступить. Каждый мучительный дюйм пути был новой возможностью решить, что всё это ошибка, что этот порыв — не более чем прыжок в пустоту без парашюта. Она забарабанила пальцами по рулю. Ей не нужны были эти шансы передумать.

Потому что ты боишься, что можешь ими воспользоваться.

Именно поэтому она решила поехать лично, а не звонить. Телефонный звонок можно пропустить; лицом к лицу спрятаться невозможно.

Наконец в потоке машин образовался просвет. Она подалась вперед, тяжело вздохнув с облегчением. Теперь пути назад нет. Она застряла здесь, пока этот великий транспортный зверь не выплюнет ее на горную дорогу в нескольких кварталах отсюда. И тогда она найдет Джаспера. Он говорил ей, где остановился: один из частных коттеджей выше по закрытой дороге. Она никогда не заходила так далеко в горы, но теперь у нее был повод проигнорировать знаки «Вход воспрещен». И когда она доберется туда…

Сочельник. Сердце Эбигейл подпрыгнуло к горлу. Джаспер обожал Рождество. А она собиралась прийти туда с пустыми руками и умолять его принять ее обратно? О чем она думала?

Ее взгляд зацепился за магазин впереди. Обычно она в такие места не заходила, но сегодня… сегодня это могло быть именно то, что нужно. Под аккомпанемент автомобильных гудков Эбигейл втиснулась на парковочное место и вбежала внутрь.

Через полчаса она уже была на горной дороге. Городские пробки истощили ее терпение, но здесь, на просторе, с ее плеч словно свалился груз. На дороге было лишь несколько машин, которые вскоре скрылись впереди. Казалось, она одна в этих горах: только она, ее ворчливая старая машина и сверток, прожигающий дыру в кармане куртки.

Дороги расчистили после последнего снегопада, но она всё равно была рада цепям, заезжая всё глубже в горы. Ее машина едва тянула на полном приводе, и — только сейчас она об этом подумала — она ведь никому не сказала, что едет сюда…

Она проверила телефон. Одна палочка связи.

Прекрати. Ты не отступаешь, помнишь?

Она напомнила себе об этом снова, когда остановилась перед воротами, ведущими на частную дорогу Хартвеллов. Они были закрыты, но не заперты, как она выяснила, когда вышла проверить. Она проехала и остановилась, чтобы закрыть ворота за собой. По коже пробежал мороз.

Ты не делаешь ничего плохого. Ты навещаешь… друга. И ворота же не были заперты.

Она огляделась, обхватив себя руками. День был серым и унылым. Тяжелые тучи душили горные пики. Будь небо ясным, она, возможно, увидела бы дом Хартвеллов, но вместо этого казалось, что она стоит под куполом тумана. Она вздрогнула.

Надеюсь, у Джаспера горит камин, — подумала она и тут же тряхнула головой. Если он вообще захочет тебя видеть.

— Ну, стоя здесь, я этого не узнаю, — произнесла она вслух и повернулась, чтобы идти обратно к машине.

Ее остановил звук.

Эбигейл замерла, навострив уши. Что это было? Это не было скрипом обледеневших деревьев или грохотом снега, падающего с уступа. Это прозвучало почти как голос животного. Как стон.

Тут водятся медведи? — была ее первая мысль, а затем: Мне бежать?

Но она не шелохнулась. Каким бы ни был этот звук… она никогда не слышала ничего подобного, но ей не было страшно. Ей хотелось знать, кто его издал.

Она отвернулась от машины. Тишина. Единственным звуком были ее шаги: один, два шага вперед. У края дороги стояла группа сосен, переходящая в густой лес на склоне холма. Но что-то было не так. Выше по склону лес словно редел. И если большинство деревьев были густо укрыты снегом, то ветви в том одном месте были голыми. Будто что-то стряхнуло с них весь снег.

Эбигейл ждала. Она слышала только собственное дыхание и хруст снега под ногами. Поняв, что всё еще идет вперед, она заставила себя остановиться. Что она делает, бродя по лесу в глуши? Если одно из этих деревьев сбросит на нее лавину снега, это конец. Она умрет от гипотермии задолго до того, как кто-то заметит ее исчезновение.

Она прикусила губу. Звуков больше не было. Но ведь в прошлый раз она услышала стон только после того, как заговорила сама с собой. Может быть… ну, вдруг это было эхо, но она должна была убедиться…

— Привет? — крикнула она.

Лес ответил вздохом. Эбигейл пошатнулась. Она слышала это. Что бы это ни было. Вздох, стон — словно что-то мучилось от боли. Или кто-то.

Волоски на руках встали дыбом даже под слоями одежды. Что бы там ни было, она не уйдет, не разведав обстановку.

Она медленно пробиралась сквозь деревья, тщательно выбирая каждый шаг. Она не смела звать снова, боясь, что звук ее голоса потревожит снег на ветвях. Кожа покалывала от предвкушения, пока она карабкалась вверх по склону.

Понять, что она близко, было легко. Земля была усеяна обломками веток, а некоторые массивные сосновые стволы были и вовсе переломлены. Будто что-то огромное упало с неба, — подумала Эбигейл. Самолет разбился? Но разве я не услышала бы об этом в новостях?

Вот только она не слушала новости. В Рождество — никогда. Она могла пропустить…

Эбигейл нахмурилась. Нет. Даже если бы она пропустила выпуск новостей, она увидела бы поисково-спасательные отряды на дороге. Было бы хоть что-то. А это…

Она протиснулась сквозь густой подлесок и ахнула. Это нечто другое.

На мгновение ее разум отказался верить увиденному. Существо было колоссальным, размером по меньшей мере с автобус, а хвост тянулся еще дальше. И крылья. У него были крылья. И чешуя. И длинная, ящероподобная голова с гребнями, идущими от ноздрей к глазам и становящимися всё массивнее и тверже вдоль огромной спины.

Глаза существа были закрыты, а кожа век казалась странно нежной на фоне мощи и силы всего остального тела.

Не существо. Дракон. У нее не было другого слова, и разум восстал против этого — это невозможно — но вот он. Дракон, совершивший аварийную посадку в заснеженных горах над ее домом.

Его чешуя ярко сияла на фоне белого снега и темных деревьев — мерцающее золотисто-красно-оранжевое марево, пляшущее словно пламя.

— Этого не может быть на самом деле, — прошептала Эбигейл так тихо, что сама едва расслышала свои слова.

Дракон открыл глаза.

Эбигейл почувствовала, будто она парит. Глаза дракона были того же цвета, что и его чешуя, но наполнены жидким огнем. Золотые, красные и оранжевые — странные, магические и… знакомые.

Ее мысль оборвалась, когда дракон начал двигаться. Его взгляд был прикован к ней. Он двигался медленно, будто стараясь не напугать ее. Он подогнул лапы и перенес вес, пока не устроился, подобно Сфинксу, среди обломков деревьев и снега.

Эбигейл была так заворожена, что почти забыла дышать. Она тонула в глазах дракона. Тонула и летела одновременно, всё ее тело горело от восторга.

Дракон зашипел от боли — резкий, сдавленный звук. Эбигейл напряглась, но не отступила. Она сразу увидела, в чем дело. Одно из крыльев дракона зацепилось за сломанную ветку так, что он не мог освободиться.

— Оставайся на месте, — тут же сказала Эбигейл. Она не задумывалась о том, понимает ли он ее. Должно быть, понимал, потому что остался неподвижен, пока она пробиралась через поваленные деревья и сугробы к расщепленной ветке. — Не двигайся… я постараюсь не причинить тебе боли, но…

Она рванула ветку. Промерзшее дерево затрещало и раскололось, ей удалось оттащить его настолько, чтобы дракон смог втянуть крыло. Она смотрела, тяжело дыша, как он неловко прижал крыло к боку. Всё это время он не сводил с нее глаз.

Эбигейл отползла назад, пока снова не оказалась на твердой почве. Дракон повернул свою массивную голову вслед за ней. Ей по-прежнему не было страшно. Она понимала, что, наверное, должна бояться — если не этого мифического гиганта перед собой, то вероятности того, что всё это галлюцинация и она тяжело больна или ранена. Но страха не было.

Потому что она знала эти глаза. Золотые, красные и оранжевые — словно смотришь в самое сердце костра. Как угли, горящие страстью.

Это невозможно. Но…

— Джаспер? — выдохнула она.

Она прикусила губу в ту же секунду, как слово сорвалось с языка. Из всех глупых мыслей, которые могли прийти тебе в голову…

Дракон — это не мог быть Джаспером, это глупо, самое нелепое, что она когда-либо слышала — дракон поднялся на лапах размером со стволы деревьев. Когда он встал, она увидела повреждения от падения: тысячи порезов и ссадин. Мелкие. И не очень.

— Ты ранен, — ахнула она, когда дракон пошатнулся. Он опустил голову, пока его глаза не оказались на одном уровне с ее глазами, всего в паре футов. Пасть была приоткрыта ровно настолько, чтобы она увидела длинные изогнутые зубы.

Но не это привлекло ее внимание. На губе дракона была рана, придававшая ему вид жестокой усмешки. В край пореза впилась острая щепа.

Эбигейл потянулась к нему автоматически, но замялась. Дыхание дракона овеяло ее — теплое, пахнущее пряностями. Она глубоко вдохнула. Забудь о гипотермии. Если что-то пойдет не так, от тебя останется только горстка пепла.

Перчатки были слишком толстыми и неуклюжими. Придется действовать голыми руками.

— Это определенно будет больно, — предупредила она дракона, стянув перчатки и взявшись за занозу. Как можно осторожнее она начала вытягивать ее.

Дыхание дракона окутывало ее, она чувствовала на себе его взгляд — такой странный и такой необъяснимо родной.

— Вот так… еще чуть-чуть… — Дракон был напряжен, его дыхание вырывалось короткими толчками пряного тумана. Щепа оказалась длиннее, чем она ожидала, и она сочувственно поморщилась, медленно вытягивая ее из драконьей губы. — Почти всё…

Не думая, она подняла вторую руку, чтобы опереться о морду дракона для равновесия. Сильнейшая дрожь прошла по телу зверя, едва не сбив Эбигейл с ног. Щепа вылетела из ее руки и упала на снег, но дракон не переставал содрогаться — он мерцал, словно сама его форма менялась…

Свет залил поляну. Она вцепилась в дракона, когда тот начал дрожать, но это больше не был дракон. Под ее ладонями была не чешуя, а кожа. Пальцы запутались в вьющихся волосах.

Она упала на колени, и он упал вместе с ней. Не дракон.

— Джаспер, — выдохнула она, глядя на него. Глаза дракона смотрели на нее с лица Джаспера. Красные, золотые, пылающие и…

Я была права. Это Джаспер. Дракон… как это возможно?

— Эбигейл… — голос Джаспера был сдавленным. Его лицо было в царапинах, волосы спутаны снегом и ветками, но он смотрел на нее так, будто она была самым ценным сокровищем в мире.

— Как… что… — у Эбигейл было слишком много вопросов. Но затем руки Джаспера сомкнулись вокруг нее, и все вопросы растворились. Он целовал ее жадно, отчаянно, и Эбигейл вцепилась в него, упиваясь им. Его поцелуями. Его прикосновениями. Его спутанными волосами, плавными линиями спины под ее руками… он что, голый?

Его раны. Она видела порез на его лице, и всё же… он…

Эбигейл не успела собраться с мыслями, как Джаспер простонал и обмяк в ее руках. Она уперлась в него, заставляя обоих подняться на колени. Голова Джаспера упала ей на плечо.

— Джаспер!

— Я в норме, — пробормотал он, запинаясь. — Я…

Он навалился на нее всем телом, слишком тяжелым, чтобы она могла его удержать. Они оба повалились на снег.

Глава 16

Джаспер

Он хотел сказать больше. Что он в порядке, что он просто в восторге, что всё замечательно… но слова не покинули его губ. Они едва шевелились в его голове. Всё было как в тумане. И холодно.

— Ты голый и истекаешь кровью в снегу на склоне горы в самой глуши.

Джаспер улыбнулся в плечо Эбигейл. Она звучала такой раздраженной.

— Всё в порядке, — сумел прохрипеть он. — Это не проблема.

Её сердитое цокание согрело его сердце. Это было кстати, потому что остальному ему было очень холодно. Очень, очень холодно.

— И ты дракон. И… мне нужно дотащить тебя до машины, — пробормотала Эбигейл. Вероятно, самой себе. Но Джаспер был согласен. Машина. Хорошая идея.

Он пытался помочь, когда она закинула его руку себе на плечо и повела вниз по склону, но его лапы не шагали как положено. Лапы. Ступни. Ноги. Крылья. Нет! Никаких крыльев. Если он не может идти, то лететь он точно не сможет. К тому же, он, скорее всего, раздавит Эбигейл, если превратится сейчас. Это было бы плохо. Очень плохо.

Что-то ударило его в живот, и Джаспер посмотрел вниз. Машина? Он был уверен, что не оставлял здесь машину.

— Что это?

— Моя дрянная колымага, — отозвалась Эбигейл. Её голос словно парил где-то под его левым локтем. Он был уверен, что раньше она не была такой коротышкой. Хотя… его локоть был выше, чем обычно. Потому что он лежал на её плече! Теперь он вспомнил.

Он попытался объяснить ход своих рассуждений Эбигейл, пока она заталкивала его на пассажирское сиденье, но не был уверен, что у него это получилось внятно.

Тёплый воздух ударил ему в лицо.

— По крайней мере, печка работает, — пробормотала Эбигейл с водительского места. Он уставился на неё. Она была такой красивой. Особенно когда вот так хмурилась. И кусала губу. — Твой дом выше по этой дороге, верно?

Он кивнул.

— М-м-м, — красноречиво произнес он и задремал. Эбигейл. Машина. Его дом. Хорошо.

Джаспер дернулся и проснулся.

— Н-р-р, — произнес он встревоженно. — Сворачивай здесь.

— Здесь? — машина замедлила ход, и Джаспер почувствовал, как Эбигейл похлопала его по щеке. — Ты вообще проснулся?

— Да, — настоял Джаспер. Он моргал, пока глаза не сфокусировались на ней. Это было важно. Она не могла ехать прямо к главному особняку Хартвеллов. Это было бы… неловко. Ужасно. Со всех сторон плохо.

Эбигейл подняла брови.

— И кому мне верить? Голому, полузамерзшему человеку-дракону, который велит свернуть на дорогу к дому, существующему, возможно, только в его бреду… или своим собственным глазам, которые ясно видят дом впереди? — она указала вперед, и Джаспер застонал. Особняк Хартвеллов был отчетливо виден в паре миль по дороге.

Он повернулся к Эбигейл, состроив самое умоляющее лицо.

— Бредящему человеку-дракону. Пожалуйста.

Эбигейл зажмурилась.

— Ладно, — проворчала она и крутанула руль. Гравий захрустел под колесами, когда они свернули на боковую дорожку.

Вот и славно, — подумал Джаспер. Отвези её домой. В настоящий дом. Где на неё не будет прыгать Коул. Дом… сокровищница…

Он протянул руку и положил ладонь ей на бедро, убеждаясь, что она всё еще здесь. Она казалась горячей даже через брюки. Или это он всё еще был холодным? Нужно подумать об этом. Позже. После короткого сна…

Джаспер не задумывался о том, чего ожидать, когда они с Эбигейл доберутся до его коттеджа. Но уж чего он точно не ожидал, так это того, что проснется, наполовину погруженным в дымящуюся горячую ванну. Он забарахтался.

— Эй! Осторожнее! — пискнула Эбигейл. — Боже, ты и так тяжеленный, а еще и… просто залезай уже, ладно?

Джаспер замер. В голове всё еще была вата, но он достаточно пришел в себя, чтобы осознать, где находится. Внутри. Горячая ванна. Руки Эбигейл под его мышками, опускающие его в воду.

— М-м-м, — простонал он и расслабился в ванне. — Хорошо.

— Еще бы. Ты же ледяной был, это единственное, что пришло мне в голову…

Дракон внутри Джаспера напрягся. Голос Эбигейл дрожал от беспокойства. Он повернулся, держась за край ванны и ища лицо своей пары.

Она встретилась с ним взглядом и с глухим стуком села на пол, обнимая его за плечи через край ванны. Он чувствовал, как её била дрожь.

— Эбигейл… — прошептал он. Теперь её имя не причиняло боли. Оно лежало тлеющим углем в самом центре его сердца, согревая душу.

— Ты не просыпался, — прошептала она ему в плечо. — Ты был такой холодный, ты истекал кровью… а потом кровь исчезла, и казалось, что все твои раны, раны затянулись, но ты стал еще холоднее…

И ты вытащила меня из машины и приволокла сюда, обезумев от страха. Джаспер целовал её шею, пока она не перестала дрожать, а затем поднял её подбородок.

— Ты сделала всё абсолютно правильно, — заверил он её. Но вовсе не горячая ванна вливала энергию в его вены. Это была она. Просто она, здесь, рядом с ним.

Всё было почти идеально. Сознание Джаспера прояснялось.

— Есть только еще одна вещь, которая мне сейчас нужна, — сказал он хрипло.

— Всё, что угодно… эй! — запротестовала Эбигейл, когда он обхватил её руками и начал перетягивать через край ванны. — Я же в одежде!

Джаспер поцеловал её.

— Я знаю. — он приподнялся, прижимаясь грудью к её груди, и откинулся назад, увлекая её за собой.

— Ты… — Эбигейл уперлась руками в его грудь, отстраняясь, и между её бровей пролегла очаровательная морщинка. — Это что, такая…

Её голос затих, и она прикусила нижнюю губу.

— Продолжай, — подбодрил Джаспер, его сердце учащенно забилось. Она видела его. Видела его драконом, видела превращение. Он хотел услышать это от неё.

Щеки Эбигейл порозовели.

— Я… — она застонала и опустила голову. — Боже, это звучит так глупо. Мне показалось, что ты дракон. Но я, должно быть, спала или у меня были галлюцинации от шока — как и с твоими ранами, которые показались мне серьезнее, чем на самом деле…

Джаспер поддел её подбородок пальцем и заставил поднять голову. — Тебе не привиделось, — прошептал он. Глаза Эбигейл расширились, и дракон внутри Джаспера довольно заурчал.

— Я умею превращаться в дракона.

— Брехня.

Джаспер расхохотался.

— Брехня? Ты же сама это видела.

— Я видела… — лицо Эбигейл, до этого напряженное от сомнений, просветлело. Глаза засияли. — Я действительно это видела. Ты был драконом, а потом превратился в… в себя. Это было невероятно. Волшебно.

Она расслабилась в его руках, и Джаспер, воспользовавшись её замешательством, подхватил её и усадил на себя прямо в ванну. Она вскрикнула, подняв тучу брызг, пока он не утихомирил её страстным поцелуем.

— Черт бы тебя побрал, — проворчала она ему в губы. — Не мог подождать, пока я разденусь?

— Нет. — Джаспер чувствовал, как по венам бежит солнечный свет. Он пробрался руками под её куртку и свитер, пока пальцы не коснулись кожи — теплой, нежной, чудесной. — Не было времени. — он снова поцеловал её. — Ты была мне нужна. Ты нужна мне. Здесь. Прямо сейчас. — еще поцелуй. — Нельзя терять ни секунды.

Щеки Эбигейл стали еще пунцовее. Капли воды висели на её ресницах, как крошечные бриллианты. Она никогда не была так прекрасна.

— Я была тебе нужна? Это такая… драконья фишка?

Джаспер поглаживал её поясницу, описывая ладонью маленькие круги.

— Отчасти, — признал он. Он прикусил её нижнюю губу прежде, чем она успела сама её закусить. — Но по большей части я просто не хотел проводить ни мгновения больше, не чувствуя тебя в своих руках.

Он откинулся на спинку ванны, вода плескалась у его груди. Эбигейл последовала за ним, уложив голову ему на плечо. Джаспер уже чувствовал, как силы возвращаются к нему. И… не только к рукам и ногам.

Неужели всего несколько часов назад он потерял всякую надежду? А теперь всё, чего желало его сердце, было здесь, в его объятиях.

— Я потерялся, а ты нашла меня. Ты вернула меня назад, — прошептал он.

Он посмотрел вниз на свою драгоценную, прекрасную Эбигейл. Свою пару. Её куртка, насквозь мокрая и тяжелая, укрывала их обоих, как одеяло; под ней на ней были практичные брюки и теплый вязаный свитер. Кончики её волос намокли и плавали на поверхности воды, как нежные водоросли. И лицо её было бледным.

— Что не так? — спросил он, убирая мокрую прядь ей за ухо. Эбигейл на мгновение зажмурилась.

— Я почти не приехала, — призналась она шепотом. — Я думала… после прошлой ночи… когда я сорвалась на тебя… ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Руки Джаспера сами собой сжались крепче.

— Никогда, — твердо сказал он. — И помни: не ты одна вчера сорвалась.

— Я… — Эбигейл поморщилась и выпрямилась. Ванна была достаточно большой, чтобы они оба могли сидеть с комфортом; Джаспер подождал, пока она устроится на другом конце, и протянул ей руку. Она тут же взяла её. — Я приехала сюда, чтобы извиниться и всё объяснить, и я… подожди. — её глаза впились в его, внезапно напрягшись. — Ты тоже сорвался? Поэтому ты… о боже. — она словно съежилась. — Это из-за меня? Ты пострадал из-за меня?

Вина исказила её лицо. Джаспер подался вперед, коснувшись её щеки. Потребность утешить её смешалась с горькой правдой, связывая язык узлами.

Эбигейл накрыла его ладонь своей и глубоко вздохнула.

— Так и есть, да? Я прогнала тебя, ты превратился в дракона и… ранил себя. Это всё моя вина.

— Нет. Нет, Эбигейл, всё не так. — Джаспер поднес её руку к губам и поцеловал. Она выглядела такой маленькой и потерянной. Ему нужно было это исправить. — Это… это еще одна драконья особенность. Обычно я нахожусь в равновесии со своим драконом. Я могу контролировать превращение. Но сейчас я… я не совсем здоров.

— Ты болен?

— Не совсем. — Джаспер провел большим пальцем по костяшкам Эбигейл, пристально глядя ей в глаза. — Это Рождество… в общем, оно всегда обещало быть для меня трудным временем.

— А я сделала его еще хуже. — рот Эбигейл плотно сжался, и она отвела взгляд.

— Нет. Ты сделала его лучше. Намного лучше, чем я мог себе представить. То, что произошло вчера… — Джаспер подбирал слова, чтобы объяснить всё, не напугав её слишком сильно и быстро. Эбигейл и так была на грани срыва. Он не мог подтолкнуть её к этой пропасти. — Мой дракон — не самый острый инструмент в ящике. Когда он подумал, что ты больше не хочешь нас, не хочешь меня, он чуть не вырвался силой. Прости, что я убежал. Был выбор: либо это, либо превращение прямо посреди города. — он помолчал. — Может, стоило так и сделать.

Эбигейл издала звук, не то всхлип, не то смешок.

— Вчера? Посреди площади? У меня бы случилась такая истерика, что я бы вышла на орбиту. — она убрала его руку от своей щеки, вытерла лицо и села, сжимая обе ладони Джаспера в своих, не отрывая взгляда от воды. — Я прогнала тебя. Нет, не спорь. Я прогнала тебя, и я сделала это намеренно. Вот это мне и нужно объяснить.

Дракон внутри Джаспера заворочался. Он знал: если бы он не держал Эбигейл за руки, вчерашний кошмар повторился бы. Он подавил зверя, напоминая ему, что она пришла к нему; что она спасла его; что она видела его сущность и привезла сюда, чтобы позаботиться о нем, и не сбежала. Меньшее, что он и его дракон могли сделать — это выслушать её, не снося крышу коттеджа и не улетая в небо.

Он не сводил глаз с Эбигейл, пока она говорила. Она же смотрела только на воду.

— Я говорила тебе, что ненавижу Рождество, но не говорила почему. Когда я была маленькой, я ждала его так же сильно, как и все. Санта, подарки, гимны, огромная елка с украшениями и звездой на макушке… всё это. Я была слишком мала, чтобы понять, что не это главное в Рождестве.

После того как мои родители разошлись, всё это прекратилось. Я довольно быстро поняла, что Санты не существует. В первый год родители должны были провести Рождество вместе. Думаю, мама хотела дать нам последний шанс. Последнюю попытку поиграть в «Счастливую Семью». Мы украсили весь дом: елка, гирлянды снаружи, вообще всё. Она весь день накануне готовила.

У Джаспера всё сжалось внутри. Он догадывался, что будет дальше.

— Отец так и не пришел. Мама не могла ничего есть, когда поняла, что его не будет, говорила, что её тошнит от одного вида еды, поэтому мы просто всё выбросили. Украшения, подарки — всё. — Эбигейл глубоко вздохнула. — На следующий год папа должен был забрать меня на часть дня, но не сделал этого. И ни в какой другой год после этого тоже.

Она снова вытерла лицо и шмыгнула носом.

— Сначала я думала, что это моя вина. Что если бы меня не было там, в то первое Рождество после их развода, если бы я не просила так много подарков, может быть, мама и папа сошлись бы снова. Ну, очевидно, это глупость. Не сошлись бы. Я это скоро поняла. Но каждый год, когда отец не приходил навестить меня…

Я научилась ничего не ждать от Рождества. Или даже не хотеть ждать, потому что так легко разочароваться, даже если уверяешь себя, что не будешь. Поэтому, когда мамы не стало, я переехала сюда и вообще перестала праздновать. Несколько лет я просто пила все праздники напролет, а потом взяла себя в руки. Я придумала систему, которая мне подходила. Моя Рождественская Система. Столько работы, сколько я могла вынести, не падая в обморок за прилавком, а потом домой — спать. И так по кругу. Пока я не давала себе времени задуматься о том, чего я лишена, я была в порядке. — она поморщилась. — Ну и изрядная доля самовнушения, что всё это чушь и мне ничего этого не нужно. А потом появился ты.

— И перевернул твою систему вверх дном. — сердце Джаспера обливалось кровью за его пару. Все эти годы она жила с мыслью, что недостаточно хороша. — Жаль, что я не нашел тебя много лет назад. Ты заслуживаешь гораздо большего.

— Это был единственный способ, который я могла придумать. Уверять себя, что причина, по которой я никогда не пыталась сблизиться с кем-то, в том, что в Рождестве нет ничего, что мне было бы нужно. Елки, гимны, подарки — будто в этом вся суть праздника, — её голос стал совсем тихим. — Я даже не понимала, как я несчастна, пока не встретила тебя. А когда встретила, мне стало так страшно. Я думала: это не может длиться долго, и что будет, когда всё пойдет прахом и ты решишь, что я не стою твоих усилий?

В груди Джаспера всё перевернулось. Кажется, он начал понимать.

— Вчера, когда ты привела меня на чердак… это был твой шаг навстречу. Рождественская ветвь мира. И когда мы нашли течь…

— Я не справилась. Я подумала: вот оно. Я попыталась выбраться из своей скорлупы, и вселенная тут же дала мне по башке. — Эбигейл прикусила губу, но на этот раз Джасперу это не показалось милым. Ему было горько.

— Я не знал, — сказал он мягко, понимая, что этих слов мало.

Эбигейл фыркнула, часто моргая.

— Ну, я старалась не афишировать, насколько у меня всё запущено, так что ничего удивительного.

Джаспер сжал её руки. Теперь всё встало на свои места. Конечно, она оттолкнула его — она решила, что всё вокруг рушится, и предпочла сорвать пластырь одним резким движением, а не растягивать боль. Его сердце болело за неё. Если бы он только сказал ей раньше…

— Я знал, что ты боишься, — сказал он ей, и она удивленно подняла на него взгляд. — Не знал почему, но чувствовал, что что-то не так. Должна же была быть причина, почему ты такая колючая, — он печально улыбнулся ей. — Мне следовало раньше сказать тебе, что я оборотень-дракон. Следовало объяснить, что тебе никогда не нужно бояться, что я тебя брошу. Но я и сам боялся.

Эбигейл нахмурилась.

— Ты боялся? Но ты же… — Она почти рассмеялась и махнула рукой, разбрызгивая воду. — Ты же можешь превращатьсяв дракона. Чего тебе-то бояться?

— Остаться одному. — внутри Джаспера содрогнулся его зверь. Вот оно. Он должен рассказать ей всю правду. — И потерять себя.

Эбигейл смотрела на него. Её глаза покраснели от слез, но взгляд был ясным и полным тревоги.

Джаспер собрался с духом и рассказал ей всё.

Глава 17

Эбигейл

Раньше Эбигейл не могла поверить своим глазам. Теперь она не верила своим ушам. То, что рассказывал ей Джаспер… это просто не могло быть правдой.

Она пристально посмотрела ему в глаза и подавила резкий, горький ответ. В его взгляде, ярком, как раскаленные угли, не было ничего, кроме честности.

— Но… я? — едва слышно прошептала она. — Что во мне такого особенного?

— Ты — моя пара, — просто ответил Джаспер, и его глаза наполнились любовью. — Моя судьба. Тот единственный человек, с которым мне суждено провести жизнь.

— Я… — начала она, но реальность снова взяла верх. Ну конечно. Важна была не она. Не то, кем она была, а просто факт её существования. Эбигейл Джордж, шатенка, человеческая женщина; а не Эбигейл Джордж, никчемное и бесполезное существо.

— Прекрати. — голос Джаспера звучал тепло и ласково, но в нем чувствовался стальной стержень.

— Прекратить что? — машинально спросила Эбигейл. Он ведь не умеет читать мысли, верно? Она прикусила губу.

Джаспер протянул руку и начал поглаживать большим пальцем её нижнюю губу, пока она не перестала её кусать.

— Ты убеждаешь себя, что это неправда или что ты недостаточно хороша. Это не ошибка. Ты моя пара. Я понял это в ту секунду, когда встретил тебя.

Эбигейл не хотела, чтобы он переставал ласкать её губу, но не смогла сдержаться:

— Ты хочешь сказать, что это не имеет отношения ко мне. Просто я так выгляжу, или оказалась в нужном месте в нужное время, или…

— Ничего подобного. — Джаспер погладил её по щеке. — Искра вспыхнула в тот миг, когда я увидел тебя, это да. Но я не был уверен до конца, пока не узнал тебя поближе. А когда узнал, как я мог не влюбиться в каждую твою колючую, ворчливую и прекрасную частичку? — его взгляд смягчился. — Ты твердила себе и всем вокруг, что ненавидишь Рождество, но, когда я увидел тебя впервые, ты лезла на крышу, чтобы достать подарок для ребенка. Даже когда тебе больно, твоя доброта сияет сквозь тебя. И последние несколько дней только подтвердили, насколько ты сильная и удивительная.

У Эбигейл перехватило дыхание. Глаза Джаспера были как отблеск костра на золоте. Никто и никогда не смотрел на неё так, как он. И она…

— Кажется, я люблю тебя, — прошептала она; слова, вспыхнувшие в сердце, сорвались с губ прежде, чем она успела сообразить, что делает.

Лицо Джаспера просияло от восторга. Он рассмеялся и притянул её к себе.

— «Кажется»? — переспросил он, целуя её, пока вода перехлестывала через край ванны. — Я тоже люблю тебя, Эбигейл. Всем сердцем.

— Но… — разум Эбигейл судорожно искал какой-то аргумент, какой-то подвох. Он должен быть где-то здесь. Ловушка. Трюк. Момент, когда всё обернется прахом. — Но… если я люблю тебя, а ты любишь меня…

Джаспер обжег её пламенным взглядом.

— Значит, нам придется жить долго и счастливо, — промурлыкал он.

Все стены, которые Эбигейл возвела вокруг своего сердца, рухнули, растворяясь, как туман под лучами солнца.

— О, — выдохнула она, чувствуя головокружение. А затем: — Правда? Мы сможем?

Джаспер рассмеялся.

— Конечно. Прямо сейчас. — он снова поцеловал её; прикосновение его губ было подобно удару молнии. Затем он встал. Вода каскадом стекала с его тела, заставляя кожу мерцать так, что Эбигейл вспомнила о чешуе дракона. Свет играл на его груди, прессе и длинных, сильных мышцах бедер. — Осталось только одно. Станешь ли ты моей, Эбигейл? Позволишь ли мне объявить тебя своей парой?

— Разве ты уже этого не сделал? — Эбигейл тоже встала, чувствуя себя в скользкой ванне менее уверенно, чем Джаспер. Он поддержал её, обхватив за талию.

— Есть ритуал. — Джаспер замялся, его щеки слегка порозовели. — Ты… э-э… ты ведь знаешь легенды о том, что у драконов есть сокровищницы?

— Что, огромные кучи золота? — Эбигейл пошутила, но Джаспер кивнул. — Ты же не хочешь сказать…

— У меня в пещере в горах лежит огромная куча золота, — быстро выпалил Джаспер и замер, ожидая её реакции.

Эбигейл озадаченно посмотрела на него.

— И… ты говоришь мне это, потому что…?

Джаспер облизнул губы. Впервые он выглядел… застенчивым? Джаспер — и застенчивый?

— Эй, я только что открыла тебе сердце, — поддразнила она его, ткнув пальцем в грудь. — Давай, выкладывай.

Он перехватил её руку и нежно прикусил кончик пальца.

— Чтобы я мог официально признать тебя своей парой, мы должны возлечь вместе на моей сокровищнице, — пробормотал он охрипшим голосом.

— Возлечь вместе… ты имеешь в виду…? — Эбигейл почувствовала, как лицо заливает густой румянец. — Ну, в смысле, переспать?

— Ну, просто спать я бы на ней не советовал. Думаю, это было бы довольно неудобно. Но… — он застенчиво улыбнулся. — Да. По сути, так.

— О. — Эбигейл задумалась. Они уже были в ванне, и она как бы предполагала, что они останутся здесь для любого «возлежания», но…

Она скользнула взглядом по телу Джаспера. Боже, он был так хорош. И он, должно быть, думал о том же, о чем и она, потому что уже был наполовину возбужден.

— Ты говорил что-то про крайний срок, — сказала она, вопросительно глядя ему в глаза. — Это «признание» как-то с этим связано?

Джаспер кивнул.

— Я не хочу на тебя давить, — объяснил он. — Поэтому я так долго ждал. Но если я не признаю свою пару до своего двадцатипятилетия, я перестану быть оборотнем. Мне придется выбрать — остаться просто человеком или просто драконом. Навсегда.

Нет! Эбигейл сама удивилась той уверенности, что пронзила её. Джаспер пытался скрыть это, но было ясно, что эта мысль его терзает. Уголок его рта подергивался. Она прищурилась. Было что-то еще, чего он ей не договаривал.

— Когда у тебя день рождения? — спросила она.

Рот Джаспера скривился в виноватой полуухмылке.

— В полночь, — признался он. — Или, если быть точным, в первую минуту Рождества.

— Неудивительно, что ты так помешан на Рождестве. — Эбигейл простонала и вышла из ванны. Её куртка волочилась за ней, прилипая сначала к бортику, а затем к ногам. — Чего же ты ждешь? Уже день, а я полагаю, что под «в горах» ты имеешь в виду, что к твоей сокровищнице не так-то просто добраться…

— Ну-у, да, — признал Джаспер, выходя следом за ней. Он выхватил из шкафчика охапку пушистых полотенец и протянул ей одно. — Ты… ты уверена?

Эбигейл замерла. В любой другой день она бы подумала, что его нерешительность означает попытку пойти на попятную — но это был Джаспер. Это не могло быть правдой. Он сказал, что боялся говорить ей правду. Почему?

— Я не собираюсь убегать, — сказала она, беря его за руку. — Я хочу этого. Хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы ты терял половину себя только потому, что я всё так испортила. Особенно когда я только-только узнала про твою вторую половину.

— Мы оба напортачили, — напомнил ей Джаспер, сжимая её ладонь. Он широко улыбнулся ей. — Но ты не можешь идти в этом. Ты замерзнешь. Пойдем, у меня в спальне есть сухая одежда…

Одежда Джаспера была Эбигейл сильно велика, но она закатала рукава и штанины, затянула пояс, и вроде бы всё держалось.

— Так, — сказала она, вешая куртку сушиться. — Давай… что не так?

Джаспер стоял у окна в гостиной, глядя на улицу.

— Кажется, мы немного опоздали, — глухо произнес он.

— Что? — Эбигейл посмотрела на часы с кукушкой на стене. — Еще и трех нет, ты… о.

Она встала рядом с ним, глядя в окно. Снаружи было не темно; там было бело. Бело от снежной бури.

Коттедж был хорошо утеплен, а окна — с тройным остеклением. Если прислушаться, можно было уловить рев стихии снаружи. Видимость была настолько низкой, что она едва видела сугробы, растущие вокруг её машины.

— О, — повторила она, чувствуя, как внутри всё пустеет.

— В такую погоду выходить нельзя. — голос Джаспера был подчеркнуто ровным. — Тебе нельзя. Это небезопасно.

Эбигейл вцепилась в его руку. Этого не могло случиться. Не после всего, через что они прошли.

— А ты? Ты бы смог лететь в такую бурю? — Джаспер кивнул, но вид у него был неуверенный. Она заговорила быстрее, пока он не передумал: — Если ты понесешь меня…

Полгода спустя — или так им показалось — они с боем прорвались обратно в коттедж, побежденные штормом. Снег валил так густо и быстро, что он буквально завалил крылья Джаспера, не давая ему взлететь.

Джаспер отпихнул снег от двери и втолкнул Эбигейл внутрь. Её била дрожь, и не только от холода. Джаспер захлопнул дверь, когда очередной порыв ветра швырнул им вслед горсть снега. Он стоял, уставившись в закрытую дверь с выражением глубокого отчаяния на лице.

Эбигейл не знала, что сказать. Она подошла к нему и нерешительно обняла. Его кожа была ледяной, хотя он принял человеческий облик всего за несколько секунд до того, как они вошли.

— Мне так жаль, — прошептала она.

Джаспер уронил голову ей на макушку. Она почувствовала его резкий, тяжелый выдох.

— Надо было проверить прогноз, — тупо сказал он, её волосы приглушали слова. — Я надеялся, что пойдет снег. Но такой…

Он замолчал, поглаживая её волосы. Его пальцы коснулись затылка, и она подняла голову, ища его взгляд.

— У меня всё еще есть ты, — тихо произнес он. — Это больше, чем я мог мечтать.

— Но без связи пар… если мы не успеем закрепить её официально… — Эбигейл сглотнула. Огонь в глазах Джаспера горел так слабо, что она испугалась, не погасила ли его буря. — Ты потеряешь своего дракона.

— Но у меня всё равно будешь ты.

Эбигейл снова сглотнула. Она знала, что её одной недостаточно — не в сравнении со всей той магией, которую он терял. И ведь именно магия свела их вместе, разве нет? Без неё…

— Эбигейл, — в голосе Джаспера послышалось усталое участие. — Прекрати. Тебя более чем достаточно. Ты — моё всё, — он поцеловал её, страстно, жадно. — Любимая моя, — прошептал он, и слова эти проникли из его губ прямо в её сердце.

Тепло наполнило Эбигейл. Тепло, надежда, любовь — все те добрые чувства, которых она так долго боялась. Она запустила пальцы в волосы Джаспера, где уже таял снег. После превращения он был обнажен, и его тело, твердое и горячее, прижималось к ней. Холод с его кожи исчезал, она чувствовала его жар даже через слои зимней одежды. Она отчаянно жаждала его прикосновений.

И ей было грустно. Так отчаянно, до боли грустно за своего чудесного Джаспера, который так любил Рождество, любил её и вот-вот должен был потерять половину своей души.

И она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Она прыгнула с обрыва, и теперь они оба падали. Но не в одиночку. Вместе. Она потянулась к его руке, и он взял её так же, как она взяла его.

Потому что он боялся, что она сбежит, когда узнает, кто он. А теперь? Боялся ли он всё еще, что она оставит его одного в этот час абсолютной нужды? Она бы не винила его, если бы это было так. Он знал, какая она хрупкая, и она уже однажды прогнала его.

Она скользнула ладонями по груди Джаспера. Сердце под её ладонями билось как гром.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала она, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

Последняя рождественская ветвь мира. Небогатая. Недостаточная. Но маленький символ для её любящего Рождество дракона; что-то, что покажет ему: она пришла отдать ему сердце еще до того, как узнала, что он оборотень. И что она останется и теперь, с человеческим Джаспером. Несмотря ни на что.

Она метнулась к вешалке и пошарила в кармане своей мокрой куртки. Он должен быть здесь — да! Насквозь промокший, рождественская упаковка начала разваливаться, но он был цел.

Эбигейл повернулась к Джасперу, протягивая подарок.

— Счастливого Рождества, — тихо сказала она, стараясь сдержать слезы.

Глава 18

Джаспер

Джаспер пристально смотрел на небольшой сверток, который протягивала ему его пара. Моя Эбигейл, — поправил он себя. Нет. Его пара. Даже если он перестанет быть драконом, она навсегда останется его парой.

Она принесла ему подарок. Рождественский подарок. Для него. Для того, кем она его считала — обычного человека со странной одержимостью Рождеством.

Она не могла знать, что это значит. Блаженство захлестнуло его — и человека, и дракона. Рождественский дар от его пары… если этой ночи суждено стать последней для него как для оборотня, пусть его дракон исчезнет, напоенный радостью от полученного подарка.

Он принял сверток из рук Эбигейл с благоговейной нежностью.

— Спасибо, — прошептал он, и она нервно улыбнулась.

— Надеюсь, тебе понравится, — сказала она, опустив голову.

— Я уже в восторге, — заверил он её. Подарок был завернут в бумагу и воздушно-пузырчатую пленку. Бумага уже размокала и рассыпалась под его пальцами, но с пленкой пришлось немного повоевать. Он видел лишь проблески того, что скрывалось внутри. Вспышки красного и оранжевого — что-то твердое, с гладкими, округлыми краями — и…

Он разорвал пленку, и его пальцы дрогнули, словно от удара током. Золото.

Пластик упал на пол. Его подарком оказалось каменное сердце с золотой инкрустацией. Сердце из яшмы всех цветов его дракона, заключенных в отполированном самоцвете размером с кулак Эбигейл. Лицевая сторона сердца была выпуклой и гладкой, демонстрируя переливы и узоры камня.

Он перевернул его. Пальцы не солгали: плоская задняя часть каменного сердца была инкрустирована золотом. Металл пел его сердцу, и дракон внутри откликался, нежно рокоча. Джаспер провел большим пальцем по золотому узору. По краям сердца вились завитки, а в центре…

Он закрыл глаза. Эбигейл никак не могла заказать эту гравировку сегодня утром, но это не имело значения. Она купила это для него. Её любовь пропитывала каждый атом этого камня, каждую частицу яшмы и золота, сияя в надписи:

Счастливого Рождества тому, кто владеет моим сердцем.

Он сжал яшмовое сердце в руке. Золото пело, касаясь его кожи, и его собственное сердце пело в груди.

— Я знаю, это банально… — начала Эбигейл. Он не дал ей договорить. С поющим сердцем он притянул её к себе, целуя до тех пор, пока она не обмякла в его объятиях.

Он всё еще сжимал каменное сердце, прижимая его к изгибу её поясницы. Золото пело под его кожей — и внутри него, сквозь него, передаваясь его паре, его Эбигейл, пока воздух вокруг них не начал мерцать.

Джаспер прервал поцелуй. Он посмотрел на свою пару — и моргнул. Мне это кажется.

Воздух действительно мерцал. Искры вспыхивали вокруг них, словно тысячи светлячков или крошечных солнц. Глаза Эбигейл расширились.

— Ты это видишь? — прошептала она.

— Да.

— Это… драконья фишка?

— Не знаю, — признался Джаспер. Это была магия. Несомненно. Но какая? И для чего?

Он притянул Эбигейл ближе. Везде, где она касалась его, кожа горела. Казалось, огни были не только вокруг, они были внутри него, разливаясь по венам. Он посмотрел на Эбигейл. Был ли это лишь блеск огней, или в глубине её глаз тоже сияли искры?

Свет становился ярче, а песня золота — громче, разливаясь колокольным звоном в его ушах. В сердце. В его душе. И тогда он понял.

— Эбигейл, — прошептал он, и её взгляд приковался к его глазам. — Нам не нужно идти к моей сокровищнице. Она больше не в горах. — он отвел руку от её спины и поднял её. — Она прямо здесь.

Сердце в его руке светилось, золото сияло ярко, как центр костра. Его золото, первое золото, подаренное ему его парой. Сердце его сокровищницы.

Он накрыл подарок ладонями Эбигейл и почувствовал, как по её телу прошла дрожь от исходящей силы.

— Эбигейл Джордж. Будешь ли ты моей парой, той, кого я буду защищать и о ком буду заботиться, пока мы оба живы?

— Буду, — сразу ответила Эбигейл, и её лицо осветилось счастьем. — А будешь ли ты моим? Тем, кого я буду защищать и о ком буду заботиться, пока мы оба живы?

Он не знал, полагается ли так делать — когда человеческая пара предлагает ему свою защиту. Но он не колебался.

— Буду.

По правилам это или нет — это было правильно. В конце концов, разве не она защитила его и позаботилась о нем сегодня?

Он повел её в спальню, к кровати, на которой не спал с тех пор, как приехал в Pine Valley. Она была огромной — тяжелая кровать с четырьмя столбиками, заваленная одеялами и подушками. Слишком большая для одного. Идеальная для двоих. Идеальная для его пары.

Он положил сияющее сердце на центральную подушку и повернулся к Эбигейл. Он знал, что улыбается как идиот. Он не мог иначе. Эбигейл улыбнулась в ответ и коснулась его щеки.

— Я люблю тебя, — сказала она и рассмеялась. — Предупреждаю: раз уж я начала это говорить, боюсь, я не смогу остановиться.

— Хорошо. — он расстегнул молнию на её куртке. На своей куртке, которая скрывала её фигуру, как палатка. Она сбросила её.

— Я люблю тебя, — повторила она, и глаза её заблестели. Он скинул свою куртку и принялся за её свитер. — Я люблю тебя! — рубашка. Брюки. Одежда начала усыпать пол. — Я люблю тебя. Я… о!

Джаспер отбросил последние преграды и прижал её к себе, кожа к коже. Её пальцы впились в его плечи, а взгляд потемнел от желания.

— Я люблю тебя, — повторила она охрипшим голосом. — Люблю тебя, люблю тебя, я… о-о-ох…

Её кожа была такой нежной. Он хотел коснуться каждого дюйма её тела, ласкать, гладить, вдыхать её запах и целовать, но каждое мимолетное прикосновение делало его нужду невыносимой. У него перехватывало дыхание, всё тело ныло от желания.

Это отличалось от тех случаев, когда они были вместе раньше. Это было нечто первобытное. Раньше он спал с ней. Сегодня — он заявлял на неё права.

Он встретил её взгляд и нашел в нем то же дикое, страстное желание, что пылало в нем лесным пожаром.

— Я чувствую… — её глаза расширились, губы приоткрылись, словно она пробовала воздух на вкус. Вкус магии и вожделения, наполнивших мир вокруг них. — О Боже, Джаспер. Возьми меня. Сделай меня своей!

Он повалил её на кровать — нежно, но властно. Её кожа казалась сливочной на фоне ярких одеял. Всё её тело дрожало под ним, грудь вздымалась, а аромат её желания дурманил чувства.

Джаспер целовал её грудь, поочередно, лаская соски языком, пока всё тело Эбигейл не забилось в мелкой дрожи предвкушения. Он поднял голову и посмотрел на неё.

Она смотрела в ответ, с порозовевшими щеками и глазами, черными от страсти. Она провела кончиками пальцев по его спине, впиваясь ногтями.

— Пожалуйста, — взмолилась она.

Он приподнялся над ней, отводя её руки и целуя ладони. Он прикусил кончик одного её пальца, и она простонала. Прикусил другой, а затем прижал её запястья над головой.

Эбигейл лежала под ним — беззащитная, прекрасная и его. Она отдавала себя ему полностью и навсегда. Его пара. Его Эбигейл.

— Я люблю тебя, — прошептал он и вошел в неё.

Глава 19

Эбигейл

Эбигейл вскрикнула, когда Джаспер вошел в неё. Он был таким твердым, горячим и абсолютно идеальным. Наслаждение нарастало внутри так стремительно, что она едва не достигла пика в тот самый миг, когда он полностью погрузился в неё.

Всё её тело словно готовилось разлететься на части. Была ли это магия? Огни последовали за ней из гостиной — они танцевали вокруг неё и, она была уверена, внутри неё тоже. В её крови. В её сердце.

Она смотрела прямо в сияющие, как угли, глаза Джаспера. Там тоже плясали эти огни. И золото…

Джаспер прижимал её запястья одной рукой. Всё еще оставаясь глубоко внутри неё, он потянулся к чему-то на подушке над её головой. Затем он вложил это ей в руки. Яшмовое сердце.

Она всё еще краснела, вспоминая надпись. Это было так банально, так нелепо. И так правдиво. Сердце Джаспера принадлежало ей. Он разрушил её колючие стены и все её страхи, и её сердце теперь принадлежало ему. Навсегда.

Джаспер накрыл её руки своими, зажав каменное сердце между их ладонями. Его темные волосы рассыпались по лицу. С этими пылающими глазами он казался кем-то большим, чем просто человек. Кем-то первобытным и могущественным.

Она содрогнулась от предвкушения — а затем от чего-то еще. Джаспер наклонился и прошептал ей на ухо:

— Ты чувствуешь это?

Что-то едва уловимое скользило по её коже, оставляя невесомые следы на запястьях и руках. Она подняла взгляд.

— Золото?

Золото вытекало из самого сердца — сияющие нити, извивающиеся, словно металлические ленты, спускались по её рукам. Несколько нитей обвили её запястья, другие продолжали скользить по телу. Она дернулась, когда они коснулись её ребер, и Джаспер застонал, толкаясь в её бедра. Она откинула голову назад, пульсирующее удовольствие захлестнуло её, когда он коснулся самых чувствительных точек. В этом омуте чувств она едва заметила, куда делись остальные золотые нити.

А затем они затянулись вокруг её лодыжек, разводя ноги в стороны.

Она потрясенно посмотрела на Джаспера. Она и так была открыта для него, но теперь всё было иначе: золото раздвигало её ноги еще шире, пригвождая её к постели под ним.

Золото на запястьях, золото на лодыжках. Нити были тонкими — ведь золота на каменном сердце было немного — но она знала: если она попытается разорвать эти путы, они не поддадутся. Её сердце затрепетало.

Джаспер на мгновение замер.

— Всё в порядке? — спросил он охрипшим голосом.

Его глаза были темнее, чем когда-либо; зрачки расширились так сильно, что от золота и багрянца остались лишь узкие ободки. Его волосы дикими прядями падали на лицо. Кожа раскраснелась. Мускулы на плечах и руках перекатывались под кожей. Всё его тело было подобно натянутой тетиве — мощное, сильное.

Она не могла пошевелиться. Но это не имело значения. Она и не хотела. Она хотела его, здесь и сейчас. Навсегда. Его.

— Сделай меня своей, — ответила она, и её голос сорвался на страстный шепот. Джаспер громко застонал и вошел в неё. Резче, чем прежде. Первобытно. Идеально.

Он вбивался в неё так сильно, что у неё перехватывало дыхание, раз за разом, пока у неё не осталось сил даже на стон. Желание росло, каждый толчок раздувал костер её любви, пока ей не показалось, что всё её тело вот-вот вспыхнет. Она была полностью открыта перед ним, беспомощная, уязвимая и потерянная в пучине страсти.

Она ахнула и вскрикнула, поджимая пальцы ног, а затем открыла глаза и утонула в его взгляде. Его глаза были как угли, черные от жара. Его пальцы крепче сжали её ладони. Каменное сердце, казалось, пульсировало между их руками, а золото обжигало запястья и лодыжки.

— Моя пара, — выдохнул Джаспер. Дыхание Эбигейл замерло. — Моя собственная. Навсегда. На веки вечные. Моя пара, моя Эбигейл…

Его голос был низким и прерывистым, будто он едва мог себя контролировать. Эбигейл выгнулась под ним. Она была скована золотом, но всё еще могла двигать бедрами, всем телом отвечая на его толчки с той же неистовой страстью, пока…

Эбигейл издала нечленораздельный крик, когда наслаждение накрыло её с головой. Перед глазами взорвались звезды. Настоящие или магические? Она не знала. Ей было всё равно. Она растворялась, качаясь на волнах бескрайнего океана звезд; странные созвездия раскинулись во все стороны. Она сама была этими звездами — пылающими, сияющими и настолько живыми от счастья, что ей захотелось плакать.

Она открыла глаза. Зрение затуманилось; она моргнула, нашла лицо Джаспера и снова утонула в его глазах. Его янтарные угли. Её дракон.

Она приподняла голову, требуя поцелуя. Когда он поцеловал её, она прикусила его губу, пока он не ахнул, а затем смягчилась, дразня его бедрами, пока он не застонал. Этот звук отозвался в её губах, проник глубоко в кости. Она больше не могла понять, где заканчивается её тело и начинается его. Они были единым целым, связанным любовью, парящим в бархатном небе среди звезд.

— Мой, — выдохнула она. Наслаждение всё еще катилось по ней волнами, каждая новая судорога сотрясала тело при каждом толчке Джаспера. — Моя пара.

Джаспер вскрикнул, толкнувшись в неё последний раз, глубоко и сильно, когда наступила разрядка. Цепи на её запястьях и лодыжках натянулись — и тут же исчезли. Он рухнул в её объятия, они повалились на кровать, переплетаясь телами и сливаясь в поцелуе, который, как она надеялась, никогда не закончится.

Они лежали в тишине, затерянные в чуде и счастье. Глаза Джаспера снова стали янтарными, в них плясали искорки, пока он целовал её. Медленно. Неторопливо. Бесконечно.

Эбигейл улыбнулась и потянулась, прижимаясь к нему, пока он медленно покрывал поцелуями её шею. Она вздрогнула, когда он добрался до ключиц. Она была сыта, измотана… но эти поцелуи могли убедить её в обратном.

Затем он коснулся губами её груди, и она вздрогнула.

— Я чувствую это!

Джаспер мгновенно приподнялся на локтях, его взгляд был полон тревоги.

— Что?

— Это… это… — это было слишком чудесно. Она не могла подобрать слов. Она прижала руку к его груди, надеясь, что он поймет.

Его глаза расширились.

— Связь пар? Ты тоже её чувствуешь?

Эбигейл кивнула. Вот оно, в её сердце. В том самом месте, которое, как она теперь понимала, всегда ждало этого момента. Тепло, свет, будто солнце внутри груди — и сияющая цепь, связывающая её с Джаспером. Если сосредоточиться, она могла это почувствовать. Если закрыть глаза…

Она могла видеть её, протянувшуюся между их телами. Ярко-золотую, похожую на те нити, что сковывали её во время ритуала. Соединяющую её с ним, а его с ней. Навсегда.

Она улыбнулась.

— Теперь мне точно поздно убегать.

Джаспер озорно прищурился.

— Уж точно поздно. — он запустил руки в её волосы. — Похоже, я застрял с тобой.

— А я застряла с тобой, человек-дракон. — твой человек-дракон. — Мой. — ей это нравилось. Боже, как ей это нравилось. — Мой Джаспер. Моя пара.

В его глазах снова вспыхнуло желание, и Эбигейл рассмеялась.

— Моя пара, — эхом отозвался Джаспер. — Скажи это еще раз.

— Мой. — глаза Джаспера вспыхнули ярче, и она поняла, что играет с огнем. Возбуждение вновь вспыхнуло внутри. — Моя пара. Мой… Джаспер!

Глава 20

25 ДЕКАБРЯ. РОЖДЕСТВО

— Слава богу за назойливых старших сестер, — пробормотал Джаспер, доставая пачку кофе из шкафа.

Хотя за последнюю неделю он провел в коттедже всего несколько часов, Опал позаботилась о том, чтобы кладовая была полна. Даже молоко было свежим. Джаспер знал: предоставь его самому себе, и на праздники он бы питался черствым хлебом и водой.

Но теперь всё изменилось. Ведь рядом была его пара. Он знал, что она любит; он уже планировал, как забьет кладовую продуктами, когда магазины откроются после праздников. Всем тем, что нравится Эбигейл. И кое-чем своим. Он был уверен, что сможет приучить её к своим вкусам. В конце концов, к Рождеству же он её приучил.

Он оглянулся на Эбигейл. Она растянулась на диване перед камином в гостиной. Со вчерашнего дня они почти не выпускали друг друга из объятий и едва ли на минуту теряли друг друга из виду. За исключением, конечно, некоторых важных и сугубо личных дел.

Джаспер повернулся к столешнице и насыпал кофе во френч-пресс. Мгновение спустя мягкое шлепанье босых ног по половицам предупредило его о приближении Эбигейл. Она обхватила его руками сзади.

— Не смогла усидеть на месте?

— М-м-м, — Эбигейл прижалась к нему крепче, чувствуя его спиной. — Пожалуй. Поздравляю, ты оказался интереснее дивана.

— Рад это слышать.

Он развернулся и поцеловал её в макушку.

— Кофе почти готов. Как ты себя чувствуешь?

Эбигейл отпустила его и подошла к стойке, прислонившись к ней спиной. Сердце Джаспера светилось, когда он смотрел на неё. Впрочем, оно почти не переставало светиться с тех пор, как он закрепил узы. На ней были его брюки с подвернутыми штанинами и еще одна его рубашка. Мягкий хлопок облегал её изгибы так, будто вещь была сшита специально для неё.

— Ты прекрасна, — сказал он. Она сморщила носик. — Я же говорил, не нужно смущаться. Все и так поймут…

— О Боже, — простонала Эбигейл и закрыла лицо руками, а Джаспер рассмеялся.

— Все поймут, что ты моя пара. Поверь мне, то, что тебе пришлось одолжить мою одежду — это самый безобидный способ, которым Хартвеллы когда-либо представляли семье нового человека.

Он разлил кофе и добавил щедрую порцию сливок в обе чашки.

— Вот когда Коул уснет, я, может быть, уговорю Опал рассказать бурную историю о том, как они познакомились с Хэнком…

— Опал — твоя сестра, верно? А Хэнк — зять, — Эбигейл на мгновение задумалась. — А Коулу… четыре?

— И он большой любитель прыгать на людей с крыш.

Джаспер приподнял её кофе повыше, не давая забрать, пока она, ворча, не поцеловала его.

— Кстати говоря, рекомендую на улице всегда прятаться за моей спиной.

— Думаю, я переживу прыжок четырехлетнего ребенка, — парировала Эбигейл, дуя на кофе.

Джаспер, как загипнотизированный, следил за её губами. Когда она сделала первый глоток, он негромко простонал — так, чтобы она точно услышала. Густой румянец залил её щеки.

— Прекрати. Мы увидимся с твоей семьей через двадцать минут.

Она бросила взгляд в окно, в предрассветную тьму. Затем её глаза снова вернулись к Джасперу. Заметив, что он всё еще не сводит с неё глаз, она вспыхнула еще сильнее.

— Эй!

Она хмурилась, но в уголках губ играла довольная улыбка. Джаспер прислонился к стойке, наслаждаясь моментом. Он вскинул руки в знак капитуляции и принялся за свой кофе. Эбигейл снова взглянула на него, и он расхохотался.

— Ладно, не буду тебя дразнить. Ты права, времени мало. Если мы опоздаем, нам придется иметь дело с пятьюдесятью килограммами детской драконьей ярости.

— Пятьюдесятью килограммами? Что это за четырехлетка такой? — глаза Эбигейл округлились. — О. Ну конечно. Ты сам в облике дракона просто огромный, значит Коул…

— …Размером с небольшого пони, да.

Он подождал, пока Эбигейл переварит этот факт. Она поморщилась, а затем широко улыбнулась ему.

— Ладно, пожалуй, я всё-таки буду прятаться за тобой, — сдалась она. Она допила кофе и облизала губы так, что Джаспер пожалел, что у них действительно осталось меньше двадцати минут до встречи с семьей. — Нам пора, если мы собираемся откапывать мою машину…

— Нам не нужна машина.

Она фыркнула.

— Я не пойду пешком… о. О-о. Это ведь не единственный вариант, да?

Она поставила чашку, и на её лице отразилось изумление. Сердце Джаспера засияло, и он перестал сопротивляться желанию притянуть её к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и простонала.

— Ко стольким вещам мне придется привыкнуть, верно?

— Определенно, ко многим.

Он поцеловал её в макушку.

— Твои крылья в порядке? Вчера ведь…

— Я же говорил, на мне всё заживает как на собаке. То есть, как на драконе.

Он расправил плечи, принимая максимально героическую позу, какую только мог, прижимая Эбигейл к себе.

— Разве ты не осмотрела уже все мои царапины и синяки? Мне помнится, ты провела очень подробное исследование…

— М-м-м, — Эбигейл закинула голову и прищурилась. Она коснулась его губы кончиком пальца. — И что? Эту ты решил оставить специально?

Джаспер перехватил её руку, прежде чем она успела её убрать. Её прикосновения были слишком сладки. Особенно здесь. Рана на губе почти затянулась, но, в отличие от остальных, эта оставляла шрам. С ним такого раньше не случалось. И он делал это не специально, что бы там ни думала Эбигейл. Но он знал, что это такое.

— Каждый раз, глядя в зеркало, я буду вспоминать, что ты для меня сделала, — тихо сказал он. Взгляд Эбигейл мгновенно стал серьезным. — Ты спасла меня. Сначала в лесу, а потом, когда принесла мне новое сердце для моей сокровищницы… Я и не знал, что такое возможно. Ты показала мне магию, о существовании которой я даже не догадывался.

Джаспер поцеловал кончики её пальцев. Он подождал, пока она моргнет, осушая слезы, и продолжил:

— К тому же, по-моему, это придает мне очень лихой вид.

— Ах ты… ну тебя! — Эбигейл ткнулась лбом в его грудь, наполовину смеясь, наполовину всхлипывая. — Я знала, что ты это нарочно.

— Может быть, — поддразнил её Джаспер.

Он прижался своим лбом к её лбу и вдохнул запах своей пары. В его руках она была воплощением нежности, но он знал, что под этой мягкостью скрывается стальной стержень. Она была его парой, которую он должен защищать — и она защитит его в ответ. Шрам был напоминанием и об этом тоже.

Он взглянул на часы. Его человеческая сторона протестовала против того, чтобы отпускать её даже на мгновение, но его дракон тоже хотел покрасоваться перед Эбигейл. И сейчас был его шанс.

— Готова? — спросил он.

Глаза Эбигейл сияли, глядя в его.

— Да, — ответила она.

Глава 21

Эбигейл

— Первым делом, — бросил Джаспер через плечо, ныряя обратно в спальню, — мне нужно, чтобы ты несла вот это.

Он вернулся, перекинув через плечо два огромных мешка. Эбигейл так и застыла с открытым ртом.

— Ты шутишь! Я не смогу тащить это и одновременно держаться за тебя!

Она всё еще пыталась переварить мысль о том, что они полетят в лодж Хартвеллов. Для её мозга, даже подпитанного кофе, этого было более чем достаточно. Добавьте сюда два тяжеленных мешка с подарками — и единственным направлением её полета станет свободное падение камнем вниз.

Джаспер нахмурился.

— Нет, не мешки. Подарки понесу я. Мне нужно, чтобы ты держала вот это.

Он протянул ей сверток, который держал под другой рукой. Эбигейл приняла его.

— Одежда?

Это было логично: после превращения из дракона в человека он всегда оказывался голышом. Но всё же…

— Ты же не думала, что я буду праздновать Рождество в таком виде?

Джаспер раскинул руки и продефилировал по кухне, едва не сбив кофейник одним из мешков, когда крутанулся на месте. Она окинула его взглядом с ног до головы — очевидно, именно этого он и добивался. На нем был темно-синий свитер и темные брюки.

— А-а, — протянула она, слегка развернув сверток. — Недостаточно по-рождественски?

Глубоко в складках одежды что-то блеснуло. Тревожный отблеск мишуры и сочетание праздничного красного, зеленого и белого цветов. Эбигейл встретилась с Джаспером взглядом и лукаво ухмыльнулась.

— И ты доверяешь мне это? Не боишься, что я с отвращением выкину сверток в сугроб, пока ты не видишь?

Глаза Джаспера заискрились.

— Тебе придется решить, что хуже: я в этом свитере на рождественском бранче или я — в чем мать родила.

Эбигейл вытянула свитер и подняла его перед собой.

— О Боже, — пробормотала она. — Знаешь, это действительно сложный выбор.

Но это была ложь. На сердце было легко. Еще несколько дней назад один вид рождественского свитера заставил бы её содрогнуться, но сегодня это ранило разве что её чувство вкуса. А ради Джаспера она была готова закрыть на это глаза. Каким бы ужасным ни был свитер, она запихала его в рюкзак вместе с остальной сменной одеждой.

— А теперь…

Джаспер улыбнулся ей, и его глаза блеснули. У Эбигейл всё перевернулось в животе. Она до сих пор не могла поверить… нет, не так. После всего, что она увидела за последние сутки, она абсолютно верила в магию. В оборотней. В великолепного, заботливого, милого мужчину, который мог превращаться в могучего дракона.

Глядя в его глаза, она знала: он любит её. И она любила его в ответ.

— Готова? — спросил он, открывая входную дверь.

Мир за порогом был ослепительно белым: сугробы накрыли дорогу и деревья. Эбигейл прижала сверток с одеждой к груди.

— Готова, — ответила она, не в силах сдержать улыбку.

Джаспер швырнул мешки в сугроб и выскочил на улицу. Один шаг, второй — и вот он уже скинул рубашку и брюки. Он раскинул руки, его кожа покрылась мурашками на морозном воздухе, а затем — он изменился.

Эбигейл смотрела, затаив дыхание. Под кожей Джаспера замерцала чешуя, а затем всё его тело озарилось странным магическим светом. Из плеч вырвались крылья, и свет стал ярче, почти ослепляя. Эбигейл прикрыла глаза рукой. Внутри этого сияния она видела движение: тело Джаспера меняло форму, становясь больше, мощнее.

Свет погас, и на неё сверху вниз уставился дракон с глазами-угольками. Эбигейл протянула руку. Джаспер склонил голову, и она погладила его между глаз, поражаясь тому, какая гладкая у него чешуя. Он был прав: его дракон полностью исцелился. За исключением одного шрама на верхней губе.

Она осторожно коснулась его, а затем заглянула в самую глубину драконьих глаз. Джаспер был великолепен. Даже шрам не портил его мощной красоты. Джаспер опустился на колени — так грациозно, словно в изысканном поклоне. Эбигейл глубоко вдохнула.

Вот оно. Я полечу на драконе.

От морды вдоль спины Джаспера тянулись два ряда костяных гребней. Она ухватилась за ближайший и взобралась ему на спину, устроившись прямо перед крыльями, где гребни расходились, оставляя широкое и удобное место. Эбигейл уселась как можно надежнее. Сердце колотилось так часто, что, казалось, вот-вот взорвется.

Джаспер запустил когтистую лапу в сугроб, достал мешки с подарками, а затем повернул массивную голову к ней. В его горящих глазах читался вопрос.

— Да, — сразу ответила Эбигейл. — Летим!

Джаспер расправил крылья, взмахнул ими дважды с громоподобным звуком и взмыл в воздух. Холодный ветер ударил Эбигейл в лицо, но она была тепло одета, да и к тому же слишком потрясена, чтобы замечать холод.

Мир провалился вниз, пока дракон поднимался всё выше и выше, грациозный, как птица. Горы кренились и поворачивались, когда он менял направление. Эбигейл крепко держалась, но ни на секунду не почувствовала себя в опасности. Она знала: её дракон никогда не даст ей упасть.

Она летела. Она действительно, по-настоящему летела!

Эбигейл издала крик чистого восторга и рассмеялась, когда Джаспер ответил ей ревом. Звук завибрировал в её теле, заставляя кровь бурлить. Они поднимались всё выше над горами, пока над горизонтом занимался рассвет.

Эбигейл закрыла глаза. Внутри неё зашевелились воспоминания. На что это было похоже? Она чувствовала ледяной ветер на лице и смеялась. Это было похоже на то, как Джаспер водил её на каток. Сначала ей было страшно, но он показал, что ей можно ему доверять. Он закрыл ей глаза и вел её по льду, и тогда это тоже было почти как полет…

Эбигейл открыла глаза и ахнула. Небо окрасилось в тысячи оттенков лавандового и розового, а чешуя Джаспера отражала рассветный свет, переливаясь, как жидкое золото. Она никогда не видела ничего более прекрасного.

Джаспер издал негромкий звук. Эбигейл проследила за направлением его головы и увидела далеко внизу лодж Хартвеллов. Джаспер наклонил крылья, медленно спиралью спускаясь к зданию.

На мгновение в груди кольнула тревога — ей не хотелось, чтобы этот волшебный полет заканчивался. Но затем она увидела нечто, наполнившее её изумлением.

От поместья им навстречу поднимались другие драконы. Один, два… три. Третий был совсем крошечным по сравнению с остальными, угольно-черным; он несся прямо к ним, как маленькая ракета.

— Джаспер, смотри! — закричала она, но он уже видел их.

Он раскрыл крылья, зависая в воздухе, пока маленький дракончик кружил вокруг него, как безумный снаряд. Эбигейл расхохоталась, глядя, как играет в воздухе ребенок-дракон.

Это, должно быть, Коул! — подумала она.

Его чешуя была блестяще-черной, а глаза — темно-синими. Крупные драконы величественно скользили следом, а малыш махал крыльями так неистово, словно был колибри.

А это, должно быть, сестра Джаспера и зять, — решила Эбигейл.

Один дракон был серебристо-белым, но, когда свет падал на его чешую, проступали другие цвета: розовый, зеленый, лавандовый. У другого чешуя была густого лесного зеленого цвета.

Эбигейл снова посмотрела вниз, на Джаспера, на его огненно-рыжую чешую. Она подавила улыбку.

Хорошо, что я передумала насчет Рождества, — сказала она себе. — Джаспер не единственный «рождественский» дракон в семье. Все вместе они — цвета праздника: красный,зеленый и белый!

Семья Джаспера летела по обе стороны от него, пока все они не опустились на заснеженную землю. Джаспер в последний момент отделился и приземлился за домом. Эбигейл соскользнула с его спины и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть его превращение. Магический свет трансформации едва погас, когда он уже подхватил её на руки.

Он был совершенно, великолепно обнажен. Эбигейл провела ладонями по его спине, наслаждаясь ощущением крепких мышц. Он издал хриплый звук и притянул её ближе.

— Замерз? — поддразнила она.

— М-м-м, — Джаспер прикусил её нижнюю губу. — Я… о черт. — его взгляд стал отсутствующим. — Коул вышел на охоту. Где моя одежда?

Эбигейл со смехом впихнула сверток ему в руки. Он одевался с бешеной скоростью, прыгая на одной ноге в снегу, чтобы натянуть брюки. Эбигейл прижала кулак ко рту, сдерживая приступ безудержного хихиканья, когда её могучий и грозный дракон запутался головой в рубашке.

— Дай я помогу… — она расправила рубашку и поцеловала его.

Волосы Джаспера были еще более взлохмаченными, чем обычно, и она запустила в них пальцы, притягивая его к себе.

— Любимая, — прошептал он у её губ. — Берегись!

Он подхватил её на руки и крутанулся на месте, когда из-за угла дома на них вылетела черная тень. Устроившись в его объятиях, Эбигейл почти не почувствовала удара, когда маленький черный дракончик запрыгнул Джасперу на спину. Мгновение Джаспер удерживал их обоих, а затем все трое повалились кучей в снег.

— Коул! — услышала Эбигейл возмущенный крик Джаспера, а затем его смех, когда малыш крыльями поднял тучу снега.

Когти заскребли по куртке Эбигейл — Коул пытался перевернуться. Ему это почти удалось, но тут все трое снова потеряли равновесие. Они покатились по снегу в переплетении рук, ног и крыльев, и вдруг — вспышка, и вместо угольно-черного дракона на снегу оказался очаровательный четырехлетний мальчик, прижавшийся к Эбигейл и Джасперу. У него была копна черных волос и яркие озорные глаза.

Она моргнула, глядя на него.

— Привет!

Малыш моргнул в ответ, внезапно застеснявшись.

— ’Вет, — прошептал он и обхватил Джаспера за шею. Тот рассмеялся.

— Коул, не глупи! Это Эбигейл. Она будет твоей тетей.

Эбигейл потрясенно посмотрела на него, но любовь в его взгляде смела всё её удивление. Она сморщила нос.

— А разве ты не должен был сначала спросить меня?

Глаза Джаспера округлились.

— Я… о Боже. Я ведь не спросил, да? Я так и не предложил тебе выйти за меня замуж.

Он потянулся через Коула, чтобы взять её за руку.

— Эбигейл, ты…

— Джас!

Темноволосая женщина выбежала из-за дома, а следом за ней — рыжеволосый мужчина-гора. Джаспер простонал. Маленький Коул с любопытством переводил взгляд с дяди на Эбигейл и обратно. Эбигейл почувствовала, что внутри снова закипает смех.

Женщина остановилась рядом, слегка запыхавшись. Она приветствовала Эбигейл широкой улыбкой.

— Джас, это она?

— Это так! — объявил Джаспер.

Он поднялся, одной рукой обнимая Эбигейл, а другой подхватив Коула.

— Опал, дражайшая из сестер, забери, пожалуйста, своего отпрыска…

Он передал Коула Опал, а затем снова повернулся к Эбигейл, обхватив её за талию обеими руками.

— Эбигейл, — сказал он охрипшим голосом. — Нет, погоди…

Он опустился на колени прямо в снег, глядя на неё глазами, в которых пылала любовь.

— Эбигейл, ты выйдешь за меня?

У Эбигейл перехватило дыхание. К её ужасу, глаза наполнились слезами, и Джаспер это заметил. На его лице промелькнул испуг. Он начал подниматься. Эбигейл положила руки ему на плечи, заставляя остаться на коленях, пока она не скажет слова, горящие в её сердце:

— Да, да! Конечно, я выйду за тебя, Джаспер. Да. Как я могла сказать что-то другое?

Она бросилась ему на шею, когда он встал.

— Я так сильно тебя люблю.

Затем он поцеловал её, и все слова, весь остальной мир растворились. Были только мягкие губы Джаспера, его руки, обнимающие её, и магия, которая их связывала. Она всё еще чувствовала её — ту таинственную золотистую цепь. Его сердце к её сердцу, её душа к его душе. И теперь они поженятся. Она была счастлива так, как никогда не смела надеяться.

Джаспер снова крепко поцеловал её и отпустил, позволяя рукам скользнуть вниз, пока не переплел свои пальцы с её пальцами. Он посмотрел через её плечо и развернул её к своей семье.

— Эбигейл, я хочу познакомить тебя со своей сестрой Опал и её мужем Хэнком. А с этим маленьким монстром, Коулом, ты уже знакома.

Он сжал её руки.

— Все… это Эбигейл. Моя пара и, скоро, моя жена.

Эбигейл прикусила губу. Она была так счастлива, что боялась: стоит ей что-то сказать, и она разрыдается от радости. Опал подошла и обняла её.

— Добро пожаловать в семью, Эбигейл.

Она бросила на Джаспера колючий взгляд.

— Жена? Что-то я не вижу кольца у неё на пальце, Джас. Я думала, ты дашь ей выбрать любое из своей сокровищницы.

— Насчет этого…

Джаспер выпустил одну руку Эбигейл и полез в карман брюк. Его взгляд был обжигающим. Когда он вытащил руку, в ней было то самое яшмовое сердце, которое она ему подарила.

— Эбигейл, любовь моя. Не слушай мою сестру. Я не собираюсь дарить тебе какое-то старое кольцо.

Золото начало вытекать из камня, извиваясь в воздухе, как чернила в воде. Джаспер поднял левую руку Эбигейл.

— Ты заслуживаешь не меньше, чем сердце моей сокровищницы, — сказал он, и золото обвило её палец, превращаясь в идеальное кольцо.

Эбигейл ахнула, поднося руку ближе. Узор на кольце оказался фигуркой дракона. И не просто дракона. Её дракона.

— Джаспер, — прошептала она. — Оно прекрасное.

— Оно твоё, — просто ответил он. — Как и я. Навсегда.

Её сердце переполнилось эмоциями. Она прерывисто вздохнула, всё еще не доверяя своему голосу, и заглянула Джасперу в глаза. Понимал ли он, как всё это для неё ошеломительно? После стольких лет без любви — почувствовать её так много и так сразу… она тонула.

— Я понимаю, — прошептал Джаспер, целуя её безымянный палец.

И вдруг чувство, что она тонет, исчезло. Она по-прежнему чувствовала, что её сердце слишком мало для таких чувств, но это не имело значения, потому что невидимая золотая цепь, связывавшая их, стала рекой. Любовь текла по ней — от него к ней, и от неё к нему. Она не тонула — она летела, и это было так идеально, что слезы всё-таки подкатили к глазам.

Она почувствовала руку на плече. Опал притянула её для объятия, а затем внимательно заглянула в лицо. Эбигейл моргнула. Неужели она всё-таки заплакала? Боже, только не это. В первую же встречу с семьей Джаспера. Какой позор. Она прислонилась спиной к Джасперу, чувствуя, как дрожат колени. Может, она и летела, но пока получалось не очень уверенно.

— Милая, ты выглядишь измученной.

Опал сердито посмотрела на Джаспера.

— Ты её хоть покормил сегодня утром?

— Только кофе… — начал Джаспер.

В его глазах промелькнула вина, но было поздно уклоняться от гнева сестры. Опал закатила глаза.

— Неужели мне всё приходится делать самой? Так, пошли. Время завтрака.

Она зашагала к дому, прищелкнув пальцами, чтобы остальные шли за ней. Джаспер наклонился к Эбигейл, в его глазах читалась тревога.

— Прости… если всего этого слишком много…

Эбигейл приложила левую руку к его щеке. Кольцо сияло в утреннем свете.

— Всё хорошо. Всё это просто чудесно.

Он всё еще выглядел обеспокоенным. Эбигейл прикусила губу, сосредоточившись. Та золотая цепь, та река, что их соединяла… Она послала по ней своё счастье — яркое, искрящееся и бесконечное. Глаза Джаспера вспыхнули, и он вовлек её в поцелуй, от которого их золотые узы запели.

— Дядя Джа-а-аспер! Тетя Эбигейл! — закричал Коул из дверей поместья. — Идите завтракать!

Эбигейл обернулась и увидела, как он о чем-то шепчется с Хэнком.

— Папа говорит, если вы сейчас не придете, я съем всю вашу еду!

— Звучит как угроза, которую стоит принять всерьез, — смеясь, сказала Эбигейл.

— Вполне.

Джаспер снова поцеловал её и повел внутрь, где за столом, уставленным едой, их ждали остальные, смех и рождественское веселье.

Это было Рождество, непохожее ни на одно в жизни Эбигейл, и оно было лучше всего, что она могла себе вообразить. Поместье Хартвеллов было прекрасным и снаружи, и внутри. Огромные комнаты, отделанные деревом, с высокими потолками, были украшены мишурой и огнями. Эбигейл подозревала, что дом строили специально под нужды драконов — когда Коул снова превратился и начал лазать и летать под самыми стропилами, она в этом окончательно убедилась.

Опал и Хэнк приняли её как родную, и к тому времени, как со стола убрали завтрак, ей казалось, что она знает их всю жизнь. Она немного медлила, когда семья перешла в гостиную открывать подарки, пока к ней не подбежал Коул со свертком в руках.

— Тебе помочь распаковать? — спросила она, когда малыш устроился на диване рядом с ней.

— Нет, глупая! Это тебе!

— Что?

Эбигейл перевернула подарок и посмотрела на бирку. Там было её имя. От…

— Хэнка?

Широкоплечий муж Опал кивнул ей.

— Счастливого Рождества!

— Но как…? — Эбигейл встретилась с любящим взглядом Джаспера. — Ты это спланировал!

— Я всегда надеялся, что ты проведешь Рождество здесь. С того самого момента, как встретил тебя, — тихо сказал Джаспер. — Настоящее Рождество. С людьми, которые тебя любят… и с подарками.

— Спасибо. — Эбигейл обвела взглядом комнату: Хэнка, Опал, Коула. — Всем вам. Я никогда не ожидала…

— Ты теперь семья, Эбигейл, — сказала Опал, прижимаясь к боку мужа. — Привыкай.

Эбигейл рассмеялась.

— Я постараюсь. Это может занять какое-то время.

— Трать столько времени, сколько тебе нужно, — великодушно разрешил Джаспер. — Для начала — столько времени, сколько потребуется, чтобы открыть все эти подарки…

Гора упаковочной бумаги росла вокруг Эбигейл, пока Коул помогал ей распаковывать дары. Красивые вещи, забавные вещи — и всё это для неё.

— Спасибо, — прошептала она Джасперу, пока Коул бегал за следующим подарком под елку.

— Я знаю, как много это для тебя значит, — прошептал он в ответ. — Отныне каждое Рождество будет таким.

Он потянулся под елку и достал мягкий сверток.

— А это тоже тебе. От меня.

Но ты и так уже дал мне так много! — слова едва не сорвались с губ Эбигейл. Она видела, как важно в этой семье дарить подарки, и никогда бы не обидела свою пару, сказав что-то, что звучало бы как отказ. Она сорвала бумагу, и её глаза округлились.

— Знаю, это немного нагло с моей стороны… — Джаспер придвинулся ближе, по-хозяйски обнимая её за талию. — Я так рад, что она не оказалась на помойке.

Эбигейл погладила плюшевого котенка. Она вспомнила, как запихнула его в сумочку перед тем, как вчера уйти из квартиры. Джаспер, должно быть, нашел его там. У него всё еще был один глаз и три лапы, а мех торчал во все стороны, но при виде него её сердце окончательно растаяло.

— Я тоже рада, что не выкинула его. Он заслуживает второго шанса.

Внезапная мысль пришла ей в голову, и она осторожно пристроила игрушку на рождественскую елку, усадив её среди других украшений.

— Что скажешь?

— Думаю, он выглядит там очень счастливым, — промурлыкал Джаспер и поцеловал её.

Глава 22

Джаспер

Джаспер наблюдал за своей парой. Когда она улыбалась, в его сердце расцветало тепло. Когда она смеялась над проделками Коула, его дракон довольно рокотал. А когда она смотрела на него…

Всё было правильно. Всё наконец-то сошлось. Он и его дракон — и их связь с Эбигейл, сияющая золотая цепь, соединившая их воедино. Его кольцо на её пальце. Её любовь в его сердце.

День пролетел незаметно. Завтрак, затем подарки; обед, после которого взрослые по очереди дремали перед камином, а Коул по очереди прыгал на каждого из них. Джаспер мужественно подменял Эбигейл в этой «прыгательной эстафете»; как он шепнул ей на ухо, теперь он был единственным, кому разрешалось на неё прыгать.

Она вспыхнула, и каждый дюйм его кожи опалило жаром возбуждения. Ему хотелось увести её куда-нибудь, где их никто не увидит. Свернуться вокруг неё кольцом, согреть её кожу своим теплом, целовать и ласкать, пока они оба не утонут в океане наслаждения.

Вместо этого он свернулся в защитный клубок, когда Коул спикировал на него со спинки дивана.

— Р-р-ра-ар!

— Сам ты «р-р-ра-ар», мелкий монстр!

Джаспер развернулся и повалил Коула, когда тот приземлился, принимаясь безжалостно его щекотать. Малыш визжал от смеха и извивался так, что это показалось Джасперу очень знакомым.

— Погоди… оп-па!

Джаспер охнул, когда Коул сменил облик. Маленький дракончик моргнул, потянулся и, клацая по полу неуклюжими когтями, отправился обнюхивать кучи упаковочной бумаги и открытых подарков. Джаспер хмыкнул. Он точно знал, что ищет его племянник.

— Ты не можешь быть голодным. Нет, не ешь эти конфеты, тебе станет плохо.

Он оглянулся на диван, где дремали Опал и Хэнк, надеясь на поддержку. Тщетно. Они либо спали, либо очень искусно притворялись. Ворча, Джаспер подполз к Коулу и отобрал у него коробку шоколада. Коул заскулил, уставив на него умоляющие глаза цвета полночного неба.

— На меня это не подействует, — сообщил ему Джаспер, щелкнув его по носу. — Я не такой мягкосердечный, как твоя мать.

Опал фыркнула со своего места на диване. «Ха! Всё-таки не спит», — подумал Джаспер. Но тут послышался еще один смешок.

Джаспер обернулся и увидел улыбающуюся Эбигейл. Она лежала на животе, положив подбородок на руки, скрещенные на подлокотнике. Её улыбка была самым прекрасным, что Джаспер видел в своей жизни. Вообще всё в ней было самым прекрасным. Смутно осознавая, что некто Коулообразный потихоньку вытаскивает коробку шоколада из его рук, Джаспер смотрел на свою пару. Он мог бы провести так весь день, просто глядя на неё.

Неужели это и значит — иметь пару? Как Опал и Хэнку вообще удается делать хоть какие-то дела?

Опал простонала, на этот раз громче.

— Коул.

Мой животик вырос! Я снова хочу кушать! — раздалось в голове.

— Тогда ты будешь кушать ужин, а не мои трюфели из темного шоколада.

Опал сползла с дивана, используя спящего мужа в качестве опоры. Она взглянула в окно.

— Скоро начнет темнеть. У нас всё готово, дорогой?

Она ткнула Хэнка, который пробормотал:

— Ага, всё в порядке.

Джаспер ухмыльнулся Эбигейл. Почти время ужина. В семье Хартвеллов это была лучшая часть Рождества. По крайней мере, по его мнению. И он надеялся, что Эбигейл разделит это чувство.

— Ужин? — Эбигейл посмотрела на него взглядом «пощади!». — Я всё еще сыта после обеда. Мне кажется, я и кусочка больше не проглочу.

— Ну же.

Джаспер подполз к ней и поцеловал, игнорируя юного дракона, который пытался вскарабкаться ему на спину.

— Это Рождество. Наесться до отвала — в этом весь смысл.

— Куда мы идем?

Щеки Эбигейл раскраснелись от подъема на холм за поместьем. Джаспер не мог ей не помочь; он поцеловал её, лишь в последний момент вспомнив, что она задала вопрос.

— Скоро увидишь, — заверил он, заправляя выбившийся локон ей под шапку. — На самом деле… мы пришли!

— Костер?

— Всё готово для домашнего обеда. Приготовленного на самом лучшем пламени, какое только существует.

Хэнк подбежал к ним, неся дракончика Коула на плечах.

— На драконьем пламени. Верно, Коул?

«Да!»

Эбигейл приложила руку к животу и выдохнула.

— Полагаю, это дает мне еще пару часов на переваривание, — пробормотала она с облегчением.

— Вовсе нет.

Джаспер озорно улыбнулся ей.

— Барашек на вертеле будет жариться долго, но ты забываешь про закуски. И аперитивы. И… — он нахмурился. — Аппетайзеры?

— Можно просто «закуски», — Эбигейл ткнула его под ребра.

— Перекусы, значит. Снеки. Канапе?

Эбигейл простонала:

— Я сейчас лопну.

Джаспер обнял её за талию.

— Это Рождество!

— Ты не устаешь мне об этом напоминать, — снова простонала она. — Может, в этом и была причина, по которой я столько лет избегала Рождества. Смерть от объедения.

Он притянул её ближе.

— Не волнуйся. Мы отработаем все калории позже.

Эбигейл хихикнула, краснея, но Джаспер был предельно серьезен. Он заявил на неё права, она носила его кольцо, но он всё еще хотел показать ей свою настоящую сокровищницу. Дать понять, что сможет обеспечивать её вечно. И снова заявить на неё права. И снова, и снова, и…

— Хм?

Кто-то пытался привлечь его внимание. Опал вскинула бровь.

— Хочешь оказать честь, Джас?

— Зажечь костер?

Джаспер посмотрел на сестру, затем на Хэнка и племянника.

— Почему бы нам не позволить Коулу попробовать в этом году? Думаю, он уже достаточно подрос.

Глаза Коула загорелись. Он взревел от восторга и заерзал всем телом, будто одного рева было мало, чтобы выразить чувства. Со вспышкой света он сменил облик, запрыгал и замахал руками:

— Да! Да! Я хочу зажечь костер! Можно, мам? Можно, пап? Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!

— Ему не будет холодно? — прошептала Эбигейл на ухо Джасперу.

У неё был резонный вопрос: Коул носился по снегу совершенно голышом. Будь он обычным человеческим ребенком, это стало бы проблемой.

— Он дракон, — объяснил Джаспер. — Мы горячие ребята. А если он немного подмерзнет, он всегда может… ага, вот, смотри.

Коул едва дождался разрешения родителей, как тут же обернулся драконом и взмыл в воздух, неистово махая угольно-черными крыльями. Он кружил над костром, оценивая его своими сапфировыми глазами.

— У тебя получится, — прошептал Джаспер и краем глаза заметил, как Эбигейл посмотрела на него.

— Ты так здорово с ним ладишь, — пробормотала она и прижалась к нему плотнее.

Он уже собирался ответить, когда Коул выгнулся в воздухе и выпустил мощную струю драконьего пламени. Костер мгновенно вспыхнул. Хэнк радостно закричал, а Эбигейл начала хлопать в ладоши. Коул завис на мгновение, а затем полуполетом-полушлепком приземлился на снег.

«Я сделал это!» — закричал он телепатически, прыгая от возбуждения. — «Я сам всё зажег! Совсем сам!»

— Ты молодец, Коул! — крикнул Джаспер, чувствуя гордость за племянника. — Поможешь мне заняться ужином?

«Конечно, готовить буду я», — подумал он, игнорируя удивленно поднятые брови Опал. Он должен был накормить свою пару.

К тому же спускалась ночь. Становилось холоднее. Остальные драконы обернутся и полетят размяться, пока ужин готовится, а повар останется у огня… и сможет обниматься с кем-нибудь, кто окажется рядом. Особенно с теплой, соблазнительной женщиной, которой наверняка понадобится драконье тепло.

План сработал идеально. Опал, Хэнк и Коул улетели в ночное небо, а Эбигейл счастливо устроилась под боком у Джаспера, прижавшись так близко, что он был готов бросить затею с ужином и унести её в свою сокровищницу прямо в ту же секунду. Но Опал бы его пришибла. Да и портить Коулу его первый рождественский ужин, зажженный его собственным огнем, было нечестно. Так что, пожалуй, нет.

К тому же у сидения у огня с любимой были свои плюсы. Например, видеть отблески пламени на её лице. Смотреть на её улыбку. Переплетать свои пальцы с её и представлять, как они будут скользить по его коже…

Позже — гораздо позже, чем хотелось бы — остальные вернулись, и вся семья пировала, поедая зажаренного на вертеле ягненка и картофель, испеченный в золе. Коул оставался в облике дракона и ел до тех пор, пока его живот не стал круглым и тугим. Джаспер переводил его телепатическое урчание от сытости Эбигейл, пока она не начала икать от смеха.

Луна была уже высоко, когда костер начал угасать. Коул уснул прямо у огня, растянувшись на спине; ему снились сны, от которых подергивались когти. Опал и Хэнк сидели вместе, умиротворенно глядя на пламя. А Эбигейл… Эбигейл смотрела на Джаспера взглядом, который ясно говорил: она отлично помнит его слова про «отработку калорий».

— Ну что ж, — объявил Хэнк, потягиваясь. — Похоже, пора спать. Счастливого Рождества всем.

Он встал, подхватив сонно ворчащую Опал на руки так легко, будто она была пушинкой.

— Пошли, монстр.

Он наклонился и почесал Коула по голове, и дракончик тут же превратился обратно в сонного четырехлетнего мальчишку.

— Оп-ля, пошли.

Он замер, держа на одной руке дремлющую жену, а на другом плече — спящего сына.

— Вы идете? — спросил он у Джаспера и Эбигейл.

Джаспер встретился взглядом с Эбигейл.

— Мы скоро придем, — ответила она Хэнку, и её щеки порозовели.

Хэнк ухмыльнулся.

— Счастливого Рождества, — сказал он и замялся. — Постойте-ка, — пробормотал он себе под нос, освобождая руку, чтобы похлопать по карманам. — Точно же где-то здесь было… Вот, Джас. Это пришло для тебя.

Он протянул Джасперу карточку и отправился вниз к поместью. Джаспер подождал, пока его обостренный слух не подтвердил, что остальные зашли внутрь. Затем он медленно, дразняще улыбнулся женщине, прижавшейся к его боку.

Она счастливо вздохнула и сморщила нос.

— Что это он тебе дал?

— Открытка. — Джаспер присмотрелся. — Рождественская открытка. Похоже на…

Он уже хотел сказать: «Похоже на открытку из «Щенячьего экспресса»», когда Эбигейл рядом с ним напряглась. Посмотрев на неё, он увидел, что она нервно прикусила губу.

— О, это… Гм. Это открытка, которую я тебе написала, — объяснила она тихим голосом. — Можешь не смотреть, там немного неловко…

— В таком случае я обязательно её прочту!

Джаспер ухмылялся до тех пор, пока Эбигейл не простонала, а затем принялся рассматривать карточку при свете костра. На лицевой стороне был изображен тот самый замерзший пруд, у которого они останавливались во время прогулки на санях, с праздничной каймой и надписью «Счастливого Рождества».

Он перевернул её.

— Это что… — он нахмурился, и Эбигейл тихо охнула. — Мы?

Он протянул открытку. Эбигейл нарисовала на обороте две фигурки с раскинутыми руками. Она что-то зачеркивала, исправляла, обводила снова и снова, но он всё же смог разобрать…

— Это мы, — решил он. — Катаемся на коньках, верно?

— Да, — призналась Эбигейл, пряча лицо у него на плече. — Только я не очень хорошо рисую, у меня всё время не получалось…

Джаспер вгляделся в рисунок. Да, у фигурки поменьше была как будто всего одна нога, а у той, что побольше — как минимум четыре машущие руки, но…

— Мне очень нравится. — Он указал пальцем. — А это наш пар от дыхания на холодном воздухе?

— М-м.

— Похоже на драконье пламя. Вообще, мне кажется, мы оба на этом рисунке выглядим так, будто летим…

Он бережно спрятал открытку во внутренний карман куртки. Он обязательно вставит её в рамку и повесит на самом видном месте дома, что бы там ни говорила Эбигейл. Это было сокровище. Но сейчас… Он вопросительно вскинул бровь.

— Ну что, как насчет этого?

— Насчет чего? О… полета? — её глаза загорелись. — Я в восторге. Это… у меня нет слов, чтобы описать, как невероятно быть там, в небе, вместе с тобой.

— Хочешь еще?

Она подозрительно прищурилась.

— Мы ведь не собираемся идти следом за Опал и Хэнком «через минутку», верно?

— Верно.

— Обратно в твой коттедж?

— И не туда.

Он заставил её потомиться еще мгновение, а затем склонил голову и прижался губами к её шее.

— Сегодня нет метели, поэтому я решил отвести тебя в одно особенное место.

Эбигейл перевела взгляд с него на догорающие угли костра, затем на лунное небо — и снова на него.

— Мне и здесь кажется всё очень особенным.

— Я думал о чем-то более… сверкающем.

— Сверкающем?

Эбигейл моргнула, и Джаспер сдался.

— Моя сокровищница.

Он взял её за левую руку, чувствуя кольцо сквозь перчатку.

— Вся остальная часть. Я хочу, чтобы ты её увидела.

Глаза Эбигейл засияли.

— Там будет… как вчера ночью?

Она прикусила нижнюю губу, и Джаспер громко застонал.

— Боже, я на это очень надеюсь, — сказал он.

Эбигейл широко улыбнулась.

— Это далеко?

— Всего лишь недолгий полет.

К желанию на лице Эбигейл добавилось чистое, детское нетерпение.

— Тогда чего же мы ждем?

Глава 23

Эбигейл

Эбигейл восторженно вскрикнула, когда Джаспер приземлился на пятачок черной скалы на склоне горы. Как он и обещал, полет был недолгим. Достаточно коротким, чтобы ей захотелось еще, но достаточно долгим, чтобы пульс забился чаще. И если Джаспер не шутил насчет своей сокровищницы…

Желание разлилось внутри неё теплым, тягучим омутом.

Джаспер сменил облик. Эбигейл протянула ему одежду, и он взял её, но надевать не стал. Ухмыльнувшись ей через плечо, он подошел к огромному валуну, встроенному в склон горы. Размером с дверь, черный и гладкий, он таинственно блестел в лунном свете.

Луна ласкала и самого Джаспера, очерчивая сильные мышцы его спины и бедер, выделяя плечи и бицепсы, когда он поднял руку к камню. Он помедлил, оглянувшись на Эбигейл. В серебристом свете ночи всё казалось призрачным, но его глаза по-прежнему горели углями — красным и золотым. В этот миг в них читалась уязвимость.

— Я никогда никого сюда не приводил, — прошептал он.

Эбигейл подошла и взяла его за руки. Узы их связи запели, когда Джаспер провел большим пальцем по её кольцу.

— Покажи мне, — прошептала она. — Я хочу знать о тебе всё.

Он улыбнулся, снова поднял руку, и гора пришла в движение.

Золотые нити обвились вокруг краев каменной двери, словно корни, прорастающие из самого сердца горы. Они отодвинули валун, открывая вход в темную пещеру.

— Дамы вперед, — сказал Джаспер. Он сжал руку Эбигейл, и та нахмурилась.

Его улыбка была робкой. Он то и дело облизывал губы, а во взгляде всё еще таилась настороженность.

— Джаспер, я уже выбрала тебя, — произнесла она, положив ладонь ему на грудь. — Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Тебе не нужно нервничать.

Джаспер глубоко вздохнул.

— Я знаю. Просто… — Он зажмурился и поморщился. — Сама увидишь.

Он повел её внутрь. Пещера оказалась гораздо глубже, чем казалось снаружи, она уходила в самое чрево горы. Эбигейл боялась оступиться в темноте, но как только последний луч лунного света исчез, вспыхнул другой свет. Стены пещеры были усеяны золотыми нитями, похожими на папоротник, и они — светились.

Эбигейл присмотрелась. Не папоротник; золото складывалось в узоры, напоминающие морозные кристаллы на окне.

— Это прекрасно, — пробормотала она.

— Да-а, — неуверенно отозвался Джаспер. — Это — прекрасно.

Эбигейл прищурилась. Интересно. В магическом золотом сиянии он уже не выглядел нервным. Скорее… смущенным?

«Чего может стесняться дракон?» — пронеслось у неё в голове.

Затем они повернули за угол, и она всё поняла.

Эбигейл ахнула. Она просто не смогла сдержаться. Сокровищница Джаспера была невероятной. Огромная каверна, заваленная горами золота и драгоценных камней. Предметы невообразимой ценности… и все они были выдержаны в одной тематике.

Она повернулась к своей паре с широко раскрытыми глазами.

— Джаспер…

— Я знаю, — он поморщился. — Тогда это казалось отличной идеей. Боже, как стыдно… это даже хуже того свитера…

Он закрыл лицо руками. Эбигейл не выдержала и расхохоталась, отчего он застонал еще громче.

— Джаспер, прекрати. — Она убрала его руки от лица и указала на груды сокровищ. — Это же… это чудесно. Не смей стыдиться.

— Но они же… — Джаспер скривился. Эбигейл ласково коснулась его щеки.

— Чудесные. Прекрасные. Джаспер, как я могла подумать что-то другое?

Взяв его под руку, она принялась осматривать сокровищницу. Золото и камни — это было традиционно, она знала. Но Джаспер не был традиционным драконом. Он был Рождественским Драконом.

Она во все глаза смотрела на горы рождественских украшений всех мастей: шары, колокольчики, ажурные звезды — и всё это из чистого, сияющего золота. Цепи, больше похожие на мишуру и гирлянды. И даже…

Эбигейл опустилась на колени.

— Это что… Рудольф? — спросила она, поднимая золотую фигурку и протягивая её Джасперу. — С рубиновым носом?

Джаспер смотрел на неё совершенно потерянно.

— Да, — признался он. — Но… ты улыбаешься. — Он помедлил. — Тебе… тебе правда нравится?

Улыбка Эбигейл стала еще шире.

— Нравится?

Она крутанулась на месте. Всё в этой пещере было на сто процентов, нелепо и восхитительно рождественским. Это было так в духе Джаспера.

— Я в восторге, — сказала она ему и повалилась спиной на ближайшую гору золота.

Она ожидала, что это будет как падение на гравий или речную гальку, но вместо этого она словно погрузилась в облако. Золото пришло в движение под ней и вокруг неё, создавая идеальную мягкую опору.

— Это что…? — начала она.

— Очередная драконья магия? — Джаспер придвинулся к ней, и его глаза засияли ярче любых углей. — Да.

Желание прошило Эбигейл насквозь, и она ахнула. Взгляд Джаспера впился в её губы. Предвкушение превратило тепло внутри неё в белое каление, и Эбигейл медленно облизнула губы.

В мгновение ока Джаспер оказался над ней. Его тело полностью накрыло её.

— Черт возьми, — выдохнул он. — Ты же знаешь, как я это люблю.

Золото под Эбигейл зашевелилось. Краем глаза она видела, как похожие на мишуру нити тянутся к ней.

— Знаю, — подтвердила она и снова облизнула губы.

Глаза Джаспера вспыхнули золотом и багрянцем. Он накрыл её губы своими, исследуя её рот языком. Она отвечала на поцелуй с той же страстью. Её язык дразнил его, играл, искал.

Она жаждала его весь день. Её первое Рождество с Хартвеллами было чередой чудес: счастье, семья, любовь. Желание к её паре росло с каждым часом, превращаясь в мощный, гулкий жар, от которого покалывало кожу.

Она ожидала долгой, ленивой близости, как в последние часы сочельника, когда тела устали, но страсть еще не иссякла. Но она не ожидала этого. Огня, нетерпения. Чистой потребности, раскаленной добела и сияющей золотом. Прекрасной. Правильной.

Она запустила пальцы в волосы Джаспера, углубляя поцелуй. Её кожа пылала, требуя его прикосновений. Одежда казалась слишком тяжелой, удушающей — а он был восхитительно, великолепно наг.

Эбигейл проводила ладонями по груди возлюбленного, скользила ими по спине, впиваясь кончиками пальцев в его мышцы. Он был горячим, твердым и чудесным. Он стонал ей в губы, пока его руки тянули её куртку и рубашку, расправлялись с брюками.

Наконец они лежали кожа к коже. Эбигейл чувствовала биение сердца Джаспера своей грудью, видела, как вздымается его грудная клетка при каждом вдохе. Узы их связи пели внутри обоих — золотые и совершенные.

Джаспер смотрел на неё сверху вниз, его взгляд потемнел от вожделения.

— Любимая, — прошептал он. Он переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к золоту над головой. — Ты — моё самое драгоценное сокровище. Всё остальное здесь меркнет по сравнению с тобой.

Его взгляд скользнул по её телу. Везде, где останавливался его взор, кожа отзывалась предвкушающей дрожью.

Эбигейл медленно вдохнула запах своего дракона. Сладость, специи и чистая мужская сила. Она застонала от желания, и Джаспер прижался к ней всем телом. Она плавилась под ним, нежная против его мужской твердости. Она была горячей, нетерпеливой, и он…

Его глаза сияли прямо в её глаза.

— Моя пара, — прошептал он охрипшим голосом. — Я уже отдал тебе сердце своей сокровищницы. Теперь и всё остальное станет твоим.

Золотые цепи — мишура — обвились вокруг её запястий, плотно фиксируя руки. Эбигейл заерзала, наслаждаясь чувством полной власти её пары над ней. Золото обвило её лодыжки, разводя ноги. Она смотрела на Джаспера, приоткрыв рот; желание, бегущее по её венам, было настолько сильным, что зрение затуманилось.

— Всем, что у меня есть, я делюсь с тобой. — Джаспер ласкал её щеку, его руки спускались к груди, к животу, пока Эбигейл не показалось, что она сейчас взорвется от нужды. — Всё для тебя. Моё величайшее сокровище.

Золото откликнулось на его слова. Эбигейл почувствовала перемену через их связь. Раньше сокровищница принадлежала ему, а цепи на руках были знаком того, что он заявляет на неё права. Теперь же золото пело и внутри неё тоже. Каждая его частичка. Её кровь отзывалась золотым звоном.

— О, Джаспер, — выдохнула она. — Мой дракон. Мой единственный, мой сильный, чудесный…

Цепи теперь принадлежали и ей, но они остались на месте. Она сама этого хотела. Хотела отдать ему себя всю, каждую клеточку. Своему Джасперу. Своему дракону. Своей паре. Сейчас и навсегда.

Кольцо пело на пальце. Сердце сокровищницы. Она чувствовала это в собственном сердце. Джаспер был над ней, он касался её, и никогда в жизни она не хотела ничего сильнее.

— Пожалуйста, — выдохнула она.

Глаза Джаспера были темными от страсти. Он двигался мучительно медленно. Эбигейл дрожала от нетерпения. Разве он не чувствует, как она в нем нуждается? Разве он не ощущает её жажду через их связь — страсть, любовь и изумление, сплетенные так туго, что мир вокруг перестал существовать?

Она заглянула ему в глаза. Он знал. О, он знал.

И она знала, что делать. Она прикусила нижнюю губу. Сильно. Так сильно, что невольно всхлипнула от острой боли.

Джаспер навалился на неё. Она чувствовала его голод, его желание, затопляющее их связь. Он прижал свою мускулистую грудь к её груди. Смял её губы своими. И вошел в неё — так нежно, что ей захотелось плакать от избытка чувств.

Он замер, когда они стали единым целым. Его сердце билось в такт её сердцу, их дыхание смешивалось в прохладном воздухе пещеры. Запах сладких специй наполнил её легкие. Её тело. Её душу.

Они двигались вместе. Каждое движение, каждый вдох, каждый удар сердца. Огонь внутри Эбигейл всё еще был диким, яростным, но Джаспер направлял её. Золото направляло её. И её наслаждение с каждым мигом поднималось на высоты, которые она считала невозможными.

Её пальцы сжались. Каждое ощущение выжигало след в её душе. Она была сердцем сокровищницы Джаспера, и его любовь наполняла её, проникала в каждую пору, неся её, словно звезду в океане вечности. Моя пара. Моя пара. Стук его сердца отдавался в её ушах, и, глядя в глубину его глаз, она знала: её сердце бьется в нем.

Золотисто-красные глаза заполнили всё её зрение. Весь её мир. Темные зрачки, расширенные от страсти, и пламя горячих углей по краям.

— О Боже, Джаспер…! — ахнула она, и наслаждение захлестнуло её.

Чувственный экстаз подхватил её, как лист в бурном потоке. Волны удовольствия накатывали снова и снова, пока её тело не забилось в сладких судорогах, и она не закричала в беспомощном забвении. Золото крепко держало её под ним, пока он не толкнулся в неё в последний раз, сильнее прежнего, выкрикивая её имя, когда наступила разрядка.

Цепи исчезли, когда они лежали вместе, тяжело дыша. Эбигейл была почти разочарована; ей хотелось, чтобы они остались на ней навсегда — в знак того, что она принадлежит Джасперу. Его собственная. Его пара. Навсегда.

Она обняла его, и блеск золота привлек её внимание. Цепи ушли… но не все. На запястьях остались тонкие, изящные золотые браслеты в виде снежинок и звезд.

— Я твоя, — сказала она Джасперу. Любовь расцвела внутри неё, и она послала это чувство ему через их связь, пока радость наполняла её вены. — Видишь?

Джаспер коснулся браслетов.

— Моя, — прошептал он. Его глаза тлели, глядя в её.

— Счастливого Рождества, Джаспер, — сказала Эбигейл, прижимаясь к нему всем телом. Он обнял её, и она почувствовала себя в безопасности и любви — так, как никогда в жизни.

— Счастливого Рождества, любовь моя, — ответил он.

Эбигейл поцеловала его. Он был прав. Это было самое счастливое Рождество, которое она когда-либо знала.

Эпилог

Эбигейл

Год спустя

Чудо разбудило Эбигейл рано. Последние несколько дней она чувствовала это — некую новизну, странное приключение, зародившееся внутри неё. Но до этого момента она не понимала, что это было.

Чувство благоговения переполнило её. Она позволила себе личную, изумленную улыбку, чувствуя, как радость разливается по венам, пока она сонно потягивалась в их с Джаспером огромной постели.

Любовь вернулась к ней по узам связи. Джаспер почувствовал, что она проснулась. Эбигейл перевернулась на бок, готовая поделиться новостью… и обнаружила, что постель пуста.

Она приподнялась на локтях, нахмурившись. Где он? Сегодня было рождественское утро — их второе по счету и первое с того чудесного праздника, который она провела со своей парой. Своим мужем.

Она посмотрела на кольца на пальце. Они всё сделали «наоборот»: её обручальным кольцом стало то самое простое золотое кольцо, которое Джаспер сделал для неё в прошлое Рождество, с гравировкой дракона, обвивающего палец. Вторым было кольцо с россыпью сверкающих камней: по одному за каждое свидание, которое у них было до того, как Джаспер заявил на неё права. Бриллиант — за тот ужасный гоголь-моголь. Еще один — за каток, другой — за поездку на собачьих упряжках. Он даже убедил её добавить камень за ту ночь, когда она едва не потеряла его, за их приключение «в чреве Санты».

А самый крупный камень был вовсе не за свидание. Он был в честь их первого сочельника и того момента, когда они выбрали друг друга навсегда. Это была яшма. Разумеется. Красно-золотая и сияющая почти так же ярко, как глаза её великолепного мужа.

Тепло расцвело внутри неё, и она послала его по узам связи. Это не было актом чистого бескорыстия; будучи человеком, она не могла чувствовать связь так же тонко, как Джаспер. Если он хотел знать, где она, ему достаточно было просто об этом подумать. Если же она хотела найти его, ей нужно было затопить соединяющую их цепь захлестывающими эмоциями.

К счастью, когда дело касалось их с Джаспером, в эмоциях недостатка не было. Джаспер был на кухне.

В любое другое утро она бы простила ему это. Но этим утром у неё был секрет. Самая лучшая новость на свете. Эбигейл выскользнула из постели, набросила шелковый халат и тихо прошла на кухню.

Чувство дежавю охватило её, когда она увидела, как Джаспер варит кофе. Они были в его коттедже, конечно. Совсем как в прошлом году. И прошлую ночь они провели… ну, очень похоже на прошлый год.

Она подошла к нему на цыпочках, хотя знала, что подкрасться незамеченной не получится. Он счастливо вздохнул, когда она обняла его сзади.

— Уже проснулась? А я хотел удивить тебя завтраком.

Как ни странно, он не звучал разочарованным, особенно когда развернулся и запустил руки под её шелковый халат.

— Но раз уж ты встала…

— Джаспер, подожди! — Эбигейл со смехом отбилась от его рук. Он тут же остановился с виноватым видом.

— Конечно. Сначала тебе нужен кофе.

— Думаю, на самом деле кофе понадобится тебе.

Она улыбнулась его озадаченному виду и подвела его к маленькому кухонному столу.

— Садись.

— Ладно… — Джаспер прищурился.

Эбигейл подавила смешок. Он знал, что всё в порядке; узы связи подсказали бы ему, если бы она была несчастна или если бы новость была плохой. Но это было всё, что он знал. Как бы она ни любила магию, соединяющую их, сейчас она была рада этой недосказанности. Она хотела сказать ему сама.

Джаспер сел, а она встала перед ним, чувствуя, как всё её тело буквально светится от этого секрета.

— Любимая, что случилось?

— Кое-что новое. Или… — она взяла его руку и прижала её к своему животу. — Кое-кто новый.

Глаза Джаспера округлились. Она почувствовала его шок через связь — а затем его радость, дикую, чистую и истинную.

class="book">— Кое-кто?

Эбигейл впитала его счастье и послала его обратно, смешав со своим собственным изумлением и восторгом.

— У нас будет ребенок. Не спрашивай, откуда я знаю. Когда я только что проснулась… было такое чувство, будто она тоже проснулась, в первый раз.

— Она? — взгляд Джаспера смягчился. — У нас будет дочь?

— Маленькая девочка.

Эбигейл рассмеялась. Она бросилась Джасперу на шею и опустилась к нему на колени, прижимаясь всем телом. Он погладил её живот. Она знала, что внешне еще ничего не заметно; было слишком рано. Слишком рано для всего, кроме магии их связи, способной раскрыть чудесную тайну её тела.

— Я чувствую её, Джаспер. Это невероятно. Так же, как я чувствую тебя.

Джаспер прикусил нижнюю губу. Волна тепла прошла сквозь Эбигейл. За последний год он перенял у неё эту привычку. Она почувствовала тот особый звон в их узах, который означал, что её пара полностью сосредоточена на ней.

— Я тоже её чувствую, — прошептал он с благоговением. — Нашу дочь.

Счастье пузырилось внутри Эбигейл, и она громко рассмеялась.

— О, мой дорогой! — воскликнула она, вовлекая Джаспера в поцелуй. — Счастливого Рождества, Джаспер, — прошептала она. — Только представь. В следующем году она уже будет здесь. Наше первое семейное Рождество.

Она прижалась своим лбом к его. Год назад могла ли она представить, что будет так счастлива? И вот она здесь, со всем тем, о чем никогда не смела верить, что действительно этого хочет.

Каждое Рождество с Джаспером открывало для неё новую радость в жизни. И она не могла дождаться, чтобы узнать, что принесет им следующий год.