Абрис великой школы [Павел Николаевич Корнев] (fb2) читать онлайн

Абрис великой школы

Глава 1

Надолго в саду бывшего клуба «Под сенью огнедрева» я не задержался. Покинул бы его и того раньше, но только взял сорочку и сразу замер с ней в руках, осенённый неожиданной идеей.

«Крылья ночи — это идеальное сочетание арканов полёта и завесы мрака», — сказал профессор Чернояр, так почему бы не построить магическую броню исключительно на защитных свойствах своего нового аргумента? Ну а поскольку имелся некоторый шанс напортачить и сотворить что-то не то, я после недолгих раздумий убрал из схемы не только кровавые руки, но и обжигающую ауру. Больше ничего менять не стал, и, к моему несказанному недоумению, ничего в итоге и не произошло — только впустую потратил небесную силу.

Это как вообще⁈ Аркан ведь не сорвался! Всё как надо сработало!

В сердцах я всплеснул руками и только тут обратил внимание на потемневшую кожу предплечий, а опустил взгляд на торс и обнаружил, что тот претерпел ровно такие же изменения. Нельзя сказать, будто я сделался чернокожим антиподом, но в сравнении с белыми ладонями контраст оказался предельно заметен. Сверхъестественная тень растеклась по мне тончайшей плёнкой, при этом никакой скованности не ощущалось — не возникло и намёка на тягучее давление обычных магических лат. А только поднялся с лавочки и сразу отметил удивительную лёгкость и даже порывистость движений. Показалось, будто могу за счёт одного лишь усилия воли взмыть над землёй или заскочить на крышу дома, но попробовал — и не получилось. А вот прыжок удался на славу, едва в кусты на той стороне поляны не влетел.

Защита?

Я на пробу трижды приложил тростью по левой руке, раз от раза усиливая удары, и уловил лишь нечто сродни лёгкому похлопыванию, будто прутиком постучали. Тогда окатил предплечье струёй фиолетово-чёрного пламени и не ощутил жара вовсе — только потянули из ядра небесную силу защитные чары.

Разумеется, пока оставалось лишь гадать, сколь хорошо моя новая броня станет справляться с полноценными магическими атаками, но почему-то был уверен, что проблем не возникнет и с этим. Поди, ещё эффективней окажется с учётом свойств чёрного аспекта гасить прочую энергию. К слову, о гашении…

Я соединил отторжение и свой новый аргумент, полюбовался чернильной завесой мрака, по краям которой проглядывали оттенки фиолета, и задумчиво хмыкнул. Кровавые руки — это хорошо, но такими вот кляксами чужие атакующие заклинания точно сподручней перехватывать будет. Правда, для начала придётся приказ сборки выучить, поскольку никак иначе нацеливание, отторжение и крылья ночи к предотвращающему неожиданные атаки аркану не подтянуть.

Кто меня этому приказу обучит?

Тут-то я и не удержался от довольной ухмылки. Коготок увяз — всей птичке пропасть, да только это не меня, но и моих новых деловых партнёров касается. Просто если я теперь обязательствами по рукам и ногам связан, то они в исходе дела кровно заинтересованы. Неужто в такой малости откажут?

Но — отказали.

— Твоё вознаграждение уже обговорено и увеличению не подлежит! — отрезал профессор Чернояр.

Прохаживавшийся по общему залу лысый старикан наблюдал за тем, как обслуживающий персонал накрывает столы, и моему появлению отнюдь не обрадовался, а просьбу и вовсе принял в штыки.

— Чем сильнее я стану, тем больше шансов будет не сгинуть в астрале! — возмутился я.

Профессор и его ассистент переглянулись, и я привёл железный аргумент:

— Приказ сборки мне жизненно необходим, а где ещё я его смогу получить, а?

Ночемир пожал плечами.

— Служебным приказам тебя могут обучить на общих основаниях. — Он усмехнулся. — Любой каприз за твои деньги!

— Уже лучше, — проворчал я, нисколько встречным предложением не обрадованный. — Но весь мой капитал — это вложения в акции Южноморского союза негоциантов, а их в Черноводске не продать!

— Вздор! — отмахнулся профессор. — Просто открой торговый счёт в банке Небесного престола!

— Счёт открою, — кивнул я. — Но сейчас избавляться от акций попросту невыгодно. Что насчёт отсрочки?

Представители школы Пылающего чертополоха обменялись задумчивыми взглядами.

— Дадим, — после недолгих раздумий решил профессор Чернояр. — Но только при условии, что станешь готовиться по разработанному специально для тебя курсу. Наставникам платить не придётся, счета станем выставлять только за приказы, арканы и алхимию.

Мы ударили по рукам, но на сей раз соглашение пришлось оформлять документально. В соответствии с ним кредит мне открыли в сумме двух тысяч целковых, конкретный размер задолженности фиксировался двусторонними актами, а в качестве обеспечения я обязывался выдать банку Небесного престола поручение на продажу акций, если вдруг их совокупная стоимость понизится до уровня долга.

Я повздыхал и помялся, но подготовленные стряпчими школы бумаги подписал.

— Заниматься с тобой начнут сразу, как только вернёшь наш экземпляр с отметкой банка Небесного престола! — объявил Ночемир и выжидающе посмотрел на профессора. — Пусть едет в Крутогорск?

Лысый старикан покачал головой.

— В школе ему делать нечего, — сказал он. — Вот что, брат Серый! Перебирайся-ка ты завтра в усадьбу Терновый сад, что на Высокореченском тракте. Это пять вёрст к северу от крайней остановки дилижансов.

Я обдумал это предложение и кивнул.

— Хорошо.

Ну а почему нет-то? Мало того, что от муштры в школе Пылающего чертополоха точно выйдет куда больше толку, чем от посещения университета, так ещё и шпики мной какие-то интересовались. Залечь на дно определённо не помешает.

Увы, пребывал в приподнятом расположении духа я не слишком долго: только вышел на крыльцо и сразу кинуло в дрожь при виде парового экипажа с драным чёрным змеем на драном лиловом поле. Накатил липкий ужас, но испугался я отнюдь не встречи с представителями восточной ветви рода Пурпурного змея, а того, к чему она неминуемо должна была привести. Ноги попросту отнялись, я неловко отступил от двери, а там грузно навалился на трость и до боли стиснул пальцами её набалдашник.

Шофёр в блёкло-лиловой ливрее остался за рулём, из экипажа выбрался со вкусом одетый молодой человек, чем-то неуловимо напомнивший охотника на воров. Радужки — тёмно-лиловые, едва ли не с уходом в черноту. Встретился с ним взглядом, и меня аж потряхивать начало, вроде как даже зубами скрипнул.

Но совладал с эмоциями, ничем не выдал себя, не привлёк внимания аспиранта. Тот осмотрел улицу, распахнул дверцу пассажирского отделения, и на нижнюю ступень крыльца шагнул седовласый старик с ярко-лиловыми глазами. Тяжело наваливаясь на трость с рукоятью в виде змеиной головы, боярин двинулся к входной двери, и хоть, проходя мимо, на меня он даже не взглянул, в груди заклокотала ярость, а во рту стало горько от привкуса желчи.

Абрис свела болезненная судорога, и что-то недоброе заворочалось внутри, но после встречи с юнцом из рода Багряной росы я оказался к подобному развитию событий готов и легко обуздал сплавившееся с атрибутом проклятие. Совладал с эмоциями, удержал бесстрастное выражение лица, подавил магические возмущения, и старик не задержался на крыльце — скрылся в представительстве школы Пылающего чертополоха, а вслед за ним убрался и молодчик-аспирант.

Паровой экипаж покатил прочь, я тоже торчать на всеобщем обозрении не стал и сбежал с мраморного крыльца. Думал, придётся расталкивать зевак, но те расступались с моей дороги то ли почтительно, то ли испуганно. Надо понимать, всё же не удалось до конца совладать с выражением лица.

Ну да оно и немудрено: чуть не влип же! Боярин — асессор, молодчик при нём — аспирант. Дёрнулся бы, и полетели клочки по закоулочкам! От ясного осознания этого пробила испарина.

Поспешил прочь, и словно попутный ветер в спину подталкивать начал. Ну или и вправду начал, поскольку таким образом запросто могло сказываться совмещение с магической бронёй моего нового аргумента, контролировал который покуда далеко не лучшим образом. Начало казаться, будто вот-вот оторвусь от земли и взмою в воздух, и потому по тротуару я зашагал неторопливо и отчасти даже вальяжно, будто преисполненный собственной значимости купец. К тому времени, когда поднялся на Холм, уже успокоился окончательно, в отделение банка Небесного престола зашёл холодным и собранным. Там забрал из арендованной ячейки акции Южноморского союза негоциантов и уже с ними на руках справился об открытии торгового счёта.

Полагал, будто для обсуждения условий отведут в тихий кабинет одного из местных заправил, а вместо этого оказался препровождён в огромный зал, сплошь заставленный конторками и до отказа забитый людьми. Клерки в чёрных брюках, жилетках и белоснежных сорочках с матерчатыми нарукавниками что-то оживлённо обсуждали, то и дело подбегая к висевшим на стенах доскам и стирая одни цифры и взамен выводя другие. С хлопками выскакивали из труб контейнеры пневмопочты, стучали дверьми мальчишки-курьеры, щёлкали костяшки счётов.

Я растерялся даже, а вот клерк преспокойно подвёл меня к одному из коллег, и тот сразу спросил:

— Чего и сколько?

— Южноморский союз негоциантов. Тысяча девяносто акций, — машинально ответил я.

— Купить или продать?

— Ни то, ни другое, — качнул я головой и протянул клерку соглашение, составленное стряпчими школы Пылающего чертополоха. — Надо зачислить их на торговый счёт и оформить поручение на продажу при падении цены. Почём они сейчас, кстати, торгуются?

Молодой человек оглянулся на одну из досок.

— По восемь сорок пять, — заявил он, стремительно перекинул костяшки на счётах и объявил: — Итого девять тысяч двести десять целковых и пятьдесят грошей. — Он принял листок, ознакомился с его содержанием и понимающе кивнул. — Ну да, сейчас продавать акции для покрытия текущих расходов нет никакого смысла: после известных событий они ещё не успели полностью отыграть весь свой рост.

Какие именно события имелись в виду, я спрашивать не стал, сообразив, что речь идёт о претензиях к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Неожиданный поворот изрядно повысил шансы южноморских негоциантов вернуть контроль над Тегосом — немудрено, что толстосумы начали скупать их акции с прицелом на будущее.

Но девять тысяч целковых!

Возник соблазн перевести капитал в звонкую монету, и противиться ему я не стал. Правда, решил и не горячиться, сказал:

— Продай девяносто акций по текущей цене, остальное зачисли на торговый счёт.

Заметно повеселевший молодой человек сразу предупредил, что для начала ему придётся проверить подлинность акций, и я небрежно махнул рукой, но дело отнюдь не ограничилось изучением бумаг.

— Надо будет дождаться ответа из Южноморска, — огорошил меня клерк.

Я вполне мог бы и не спешить с продажей части акций, поскольку решил озаботиться этим просто из опасения остаться с пустыми карманами, но каждый день промедления отодвигал начало обучения в школе Пылающего чертополоха, и вот это уже меня нисколько не порадовало.

— Два дня туда, два обратно? — нахмурился я. — На следующей седмице приходить?

— Ничего подобного! — рассмеялся клерк. — При пополнении счёта от пяти тысяч целковых обмен сообщениями идёт через астрал за счёт банка. Кофе?

Я покачал головой.

— Лучше чая.

В торговом зале с его суетой и сутолокой задерживаться не возникло нужды — меня проводили в комнату ожидания с мягкими креслами и небольшими круглыми столиками. Публика там скучала солидней некуда, но я в своей пошитой на заказ сюртучной паре на общем фоне нисколько не выделялся. Разве что только возрастом.

Ответ из Южноморска пришёл сорок минут спустя, ещё полчаса заняло оформление всех необходимых документов, а дальше мне на руки выдали чек на семьсот пятьдесят целковых и экземпляр соглашения со школой Пылающего чертополоха с отметкой банка Небесного престола.

— Девяносто акций были проданы по восемь пятьдесят, полтора червонца составил банковский сбор, — пояснил клерк. — Получить наличные можете в кассе на первом этаже.

Но в наличных я покуда не нуждался и зачислил все средства на счёт. Настроение вновь улучшилось, и банк я покинул, тихонько насвистывая себе под нос. Предстоящие траты на приобретение служебных приказов больше не казались такими уж обременительными — скорее уж теперь меня угнетала необходимость рассчитаться за аргумент и абрис школы Пылающего чертополоха не золотом, а ответной услугой.

Придётся лезть в астрал! Брр…

Но с другой стороны — они теперь во мне заинтересованы. Теперь выжму из них всё, что только можно!

Встав на крыльце, я задумчиво поглядел на ворота епископской резиденции, но решил, что Заряне сейчас не до меня, и двинулся прочь. Если по дороге на Холм несколько раз останавливали стрельцы, то спуститься с него получилось, избежав назойливого внимания стражей порядка, вновь столкнулся с ними уже только на Каштановом бульваре. У бывшего клуба «Под сенью огнедрева» случилась нешуточная ажитация, и подручные квартального надзирателя при поддержке полудюжины стрельцов тщетно пытались оттеснить с дороги зевак, а те напирали, едва не бросаясь под колёса подъезжавших к мраморному крыльцу конных экипажей и самоходных колясок. Надо понимать, мои новые деловые партнёры, решив ковать железо, пока горячо, закатили по случаю возрождения великой школы Пылающего чертополоха грандиозный приём.

Немного поглазев на гостей моих нынешних нанимателей, я протолкался через толпу и отправился в Чернильную округу. На перекрёстках там стояли пикеты стрельцов, брусчатку и стены домов пятнали свежие чернильные пятна, а витрины лавок и окна первых этажей закрывали деревянные ставни. Откуда-то со стороны университета доносились обрывистые крики, свист и многоголосый гул толпы.

Я только головой покачал.

Вот же беспокойная публика! Утром уходил — всё тихо было, а тут будто стог сена полыхнул!

Вникать в причины беспорядков я не посчитал нужным и глухими переулочками двинулся к себе, намереваясь переодеться и наведаться в пансион к своим бывшим соученикам. Требовалось донести до парней всю серьёзность моей просьбы позабыть о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани. Опять же, Шалый обещал с нами сегодня рассчитаться, мог уже золотишко и принести. Сколько там мне причитается…

Углубился в подсчёты, упустил тень в тёмной подворотне, и — вспыхнуло! Раз и другой!

Из ядра вытянуло небесную силу, кровавые руки перехватили обе отправленные в меня пули, и лишь после этого я расслышал хлопки выстрелов.

И снова — вспышки!

Предупреждающий атаки аркан пошёл вразнос и развалился, но за выгаданное им мгновение я успел окутаться обжигающей аурой, и летевшие в меня пули начали рассыпаться в прах. Одна, другая, третья…

Я резко вскинул руки, и в арку двумя стремительными росчерками метнулись сорвавшиеся с ладоней кровавые искры, да только оба тёмно-фиолетовых сгустка разметались яркими всполохами ещё на подлёте к перегородившей арку решётке.

Зачаровали⁈

Вспыхнули и прогорели повязанные на ржавые прутья ленточки, убийцы бросились наутёк и скрылись во дворе.

Крылья ночи!

За спиной распахнулись полотнища мрака, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, дабы тут же налететь на бельевую верёвку, сорвать её с крюка, запутаться и потерять равновесие, плюхнуться обратно на землю, едва не переломав себе ног.

Да чтоб вас всех!

Высвободившись, я приготовился повторить попытку взлететь, но сразу сообразил, что с погоней безнадёжно опоздал и рванул прочь по улице, кроя последними словами организовавшего очередное покушение Барона.

Вот же неугомонный подонок!

Собственноручно глотку вырву!

Глава 2

Непременно вырву! Только не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. На днях или этим летом. Скоро!

И не только Барона прикончу, но и всех причастных к покушению порешу!

Выследили суки! Сначала непонятный аспирант с расспросами в университет заявился, затем ещё более мутные шпики в доходный дом наведались. Думал, надёжно следы запутал, а фигушки! Не удалось с хвоста стряхнуть!

Решив, что без Седого тут дело точно не обошлось, я надумал при возможности поквитаться ещё и с охотником на воров, но опять же — когда-нибудь в будущем, не сейчас. Сейчас — не до того.

На особняк Сурьмы я даже не взглянул, проскочил мимо, взбежал по скрипучей лестнице на чердак, прислушался, попытался уловить магические возмущения, но — тишина и спокойствие. Тогда распахнул дверь, огляделся с порога и счёл, что если сюда в моё отсутствие кто-то и наведывался, то вёл он себя чрезвычайно аккуратно и следов не оставил.

Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой — забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.

Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:

— Ну и как: не появлялись пауки?

— Пауки-то? — озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. — Не было никого. А что?

— Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.

— Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! — насупился домовладелец.

— Так и не возвращай, а придержи!

Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.

— Нешто в аспиранты пробились?

— Не совсем, — усмехнулся я и вышел на улицу.

Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.

Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!

Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.

С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.

Оторвался! Чисто ушёл!

С гарантией!

К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет — двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.

Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило — что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.

— Серый! — охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. — Давай накатим!

— Угомонись, Конокрад! — шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.

— А чего я? Я ничего! — чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.

Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток червонцев.

— Возвращаю, — сказал он и сунул следом увесистый узелок, ткань которого топорщилась рёбрами монет. — А тут остальное. По триста пятьдесят семь целковых на брата вышло.

— И четырнадцать грошей сверху! — добавил Огнич, икнул и умолк, когда Кочан пихнул его кулаком в бок.

Я оглядел всех и поинтересовался:

— Чем дальше заниматься думаете? Что пить будете — это понятно. Я о работе.

Вьюн прищурился.

— А есть чего предложить?

Я кивнул.

— Есть. Дельце не слишком денежное, правда, но там и работа не бей лежачего, — сказал и тут же встрепенулся: — Да! А с патентами что? Принёс их Шалый?

Парни помрачнели.

— С патентами всё плохо, — буркнул Кочан. — Отче один на всех приволок. Как делить — не знаем.

Аспирант влил в себя пиво, утёр губы тыльной стороной ладони и спросил:

— А на кой чёрт вам его делить?

— А что с ним делать прикажешь? — разозлился Вьюн. — В рамку вставить и на стену повесить?

— Уж лучше трубочкой свернуть! — хохотнул Кабан. — И вставить, ага…

— За языком следи! — тут же потребовал Дарьян. — Здесь барышня!

— Так не барышне же…

Кочан дотянулся до приятеля и влепил тому леща, деревенский увалень потёр затылок и обиженно уточнил:

— Чего я такого сказал-то?

Слушающий бездну отпил из кружки и пояснил свою мысль:

— Организуйте товарищество на паях, да и впишите его в патент! Делов-то!

Вьюн аж присвистнул.

— А ты, Волот, голова!

— Ну так! — усмехнулся аспирант. — Только, чур, я в деле!

— Куда тебе! — фыркнул Кочан. — Сам же говорил, в университет поступать собрался!

— Собрался, — подтвердил названный Волотом аспирант. — Но не сидеть же летом без дела!

— Замётано! — рассмеялся Вьюн. — Только не обессудь, мы тебя в пайщики не возьмём.

— Чего это? — удивился аспирант.

— Того, Волот! Того! Мы ж патент вскладчину заработали, а тебе деньгами вкладываться придётся. А на кой чёрт тратиться, если с нами только до осени? Мы лучше тебя так наймём!

— Замётано! — кивнул молодой человек. — Нанимайте!

— А…

Дарьян определённо собирался задать вопрос об Агне, и я поспешил его перебить:

— Не здесь! — И предложил: — Давайте к кому-нибудь в комнату поднимемся и всё обсудим.

Книжник оглянулся на свою пассию, и Кочан понимающе усмехнулся.

— Да ничего с ней не случится!

— Вот тебе первое задание, Волот! — хохотнул Вьюн. — Пригляди, чтобы к барышне не приставали!

— Валите! — небрежно махнул рукой аспирант. — Присмотрю!

Дарьян нахмурился, но всё же последовал за нами на второй этаж. Там мы набились в тесную комнатушку, и Кочан сразу спросил:

— Что за работа, Боярин?

— Вот! — воздел я к потолку указательный палец. — Зарубите себе на носу, никакой я не Боярин и даже не Лучезар, а просто Серый. За морем с вами не был, повстречались только в Черноводске, кто такой — вы толком не знаете, но вхож в канцелярию епископа, а потому человек полезный.

— И к чему такие сложности? — удивился Вьюн.

— С роднёй всё сложно, не хочу, чтобы сыскали.

— Да мы ж никому…

— Ляпнете при случайном человеке лишнего и пойдёт слушок гулять. Всё! Забудьте Боярина! Я — брат Серый!

Вьюн прищурился.

— Прям брат?

Но Кочан махнул на него рукой.

— Сказал — брат, пусть будет брат! Нам какая разница? — И он повторил свой вопрос: — Что за работа, Боярин?

— Вот ты! — вызверился я.

— Ты не серчай, брат Серый, — усмехнулся Кочан. — Запомним, как тебя звать-величать вскорости. Предложение у тебя какое?

— Знакомому в канцелярии епископа надёжные люди нужны, — сказал я и наставил палец на Огнича. — Нет! Работать предлагают не на церковь, а на город!

Фургонщик расплылся в широченной улыбке.

— Другое дело!

— Какое конкретно дадут поручение — не знаю. Скорее всего, подрядят что-нибудь охранять. На хорошие деньги рассчитывать не приходится, но с товариществом на паях можно ещё и свои дела крутить. Сейчас главное — связями обзавестись.

— Ага, а пока можно и охранниками поработать, — кивнул Кочан. — Серый, ты с нами? Твоя доля в патенте тоже есть.

Я покачал головой.

— Не хочу светиться. — Но тут же передумал и указал на книжника. — Запишу свою долю на Дарьяна.

— Чего это? — набычился Кабан. — Делать ничего не будешь, а доход поимеешь?

— Да нормально всё! — урезонил крепыша Вьюн. — Деньги сразу раскидывать станем, а в общак будем по чуть-чуть собирать, чисто на непредвиденные траты. Серый, если мы на что серьёзное замахнёмся, ты же подсобишь?

— Само собой!

— Тогда нормально, — решил Кочан. — Назовёмся как?

Огнич фыркнул.

— Раз у нас Книжник за главного, то «Дарьян Мертвослов и компания»!

— Товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и компания», — повторил за фургонщиком Вьюн, глянул на меня и покачал головой. — Не! Братия! «Дарьян Мертвослов и братия». Звучит же, а?

— Может, не надо про мертвослов? — засомневался книжник, но его никто и слушать не стал.

Вьюн начал собирать деньги на регистрацию товарищества — пришлось скидываться и мне.

— Дарьян, нам бы прямо сейчас сходить о работе разузнать. Заодно и заявление в управу занесём.

Книжник мотнул головой.

— Не всё так просто. Устав нужен, тут без стряпчего не обойтись.

— Тогда сейчас насчёт работы столкуемся, а дальше вы сами.

— Я Агну здесь не оставлю! — сразу предупредил Дарьян.

У меня вырвался обречённый вздох, я страдальчески закатил глаза и сказал:

— Хорошо! Но в канцелярию епископа её с собой не потащим.

— Я ей из своих денег аванс выдам, пока в гостиницу заселится, а там видно будет, — успокоил меня книжник.

Парни на него так и вылупились.

— Аванс⁈

— Она пиковый аколит! — напомнил Дарьян. — Нешто для неё работы не сыщем?

Возражений против этого ни у кого не нашлось, и мы спустились в общий зал. К моему немалому удивлению и явственному облегчению книжника, Волот в угол к светловолосой дворяночке не перебрался и остался сидеть за нашим столом. Ещё и не спал, а бдительно поглядывал по сторонам.

Дарьян сразу утопал к Агне, я ухватил с блюда остывшую куриную ножку, обгрыз её и вытер пальцы о полотенце.

— Увидимся! — отсалютовал напоследок парням и покинул пансион в сопровождении Дарьяна и его пассии.

Направили мы свои стопы к ближайшей остановке дилижансов, и когда Агна узнала, каким именно образом нам предстоит добираться до центральных районов города, то приобрела вид столь изумлённый, что Дарьян смутился и залепетал какую-то несуразицу о поиске извозчика. Я его даже слушать не стал.

— Тяга к роскоши ещё никого до добра не доводила! — отрезал я, тщательно следя за голосом, дабы в нём не проскользнули нотки Лучезара. — Да и какой извозчик в этой округе?

В итоге дорогу до привокзальной площади провели в напряжённом молчании, теснясь на одной лавке. На въезде в Средний город дилижанс остановил пикет стрельцов, но никаких претензий к представительнице семьи Рыжепламенного лиса у тех не возникло, к нам с Дарьяном — тоже.

У вокзала мы с книжником ненадолго расстались: он повёл Агну заселяться в «Паровой котёл», я же остался дожидаться его на площади и купил утренний бульварный листок, передовица которого была ожидаемо посвящена претензиям к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Симпатии газетчиков оказались отнюдь не на стороне епархии, о серьёзных потерях акционеров и вкладчиков говорилось как о свершившемся факте, а формулировка «удар в спину» была одной из самых мягких. Союз торгашей с туземным князьком подавался обычной деловой сделкой, о кровавых жертвоприношениях и поклонении демонам не говорилось и слова, упор делался на упущенную возможность сказочно разбогатеть и превзойти Южноморск. Немудрено, что вчера полыхнула Чернильная округа, а все до единого попадавшиеся на глаза горожане были хмурыми и злыми.

«Если б не захватили старших партнёров компании, точно бы беспорядки начались», — подумал я, вздохнул и счёл, что беспорядки ещё вполне могут приключиться, и хватит для этого одной-единственной искры: пустит кто слух об изъятии вкладов и полыхнёт!

Когда на крыльце гостиницы появился Дарьян, я с отвращением скомкал газетные листы и запулил ими в урну. Махнул рукой товарищу и, не дожидаясь его, зашагал по направлению к Холму.

— Хоть один номер на двоих сняли? — полюбопытствовал после того, как меня нагнал Дарьян.

— Нет! — хмуро бросил тот. — Она не такая!

— Намучаешься ты с ней.

— Ну и пусть! — отмахнулся книжник. — Мой выбор!

Ни в чём убеждать его я не стал, только пожал плечами да с усмешкой бросил:

— Любовь слепа!

Товарищ втянул голову в плечи и разговор не поддержал. Я наседать на него не стал и взялся внимательно поглядывать по сторонам, но никаких поганых сюрпризов не случилось, и до резиденции епископа мы добрались без приключений. Там удача нас тоже не покинула, и обошлось без утомительного ожидания в приёмной — просто повезло столкнуться в коридоре с отцом Бедным.

— Снова ты! — страдальчески закатил тот глаза. — Как на работу сюда ходишь!

— Так насчёт работы и пришёл договариваться, — усмехнулся я и указал на спутника: — Точнее, привёл обговаривать условия сотрудничества председателя товарищества на паях «Дарьян Мертвослов и братия». У них и патент имеется. Могут украденное разыскивать, могут за головами охотиться.

Священник задумчиво хмыкнул.

— Так, да? — После спросил: — И сколь велика братия?

— Семь аколитов и один аспирант! — с гордостью заявил Дарьян.

Отец Бедный неопределённо повертел в воздухе пальцами, затем развернулся и позвал нас за собой:

— Идёмте! — А уже в своём кабинете, плюхаясь за стол, сказал: — Восемь человек — это хорошо. Сможете день через день работать.

— И что делать придётся? — уточнил я, усаживаясь на стул для посетителей.

— Охранять главную контору Черноводской торговой компании. Там как раз четыре тайнознатца караулят, да ещё на ночь двое сторожей остаётся. Сейчас аспиранты дежурят, сможем их на более важные направления перекинуть.

— Какую плату положите? — поинтересовался Дарьян.

Священник задумался ненадолго, затем сказал:

— Пятнадцать целковых в седмицу аколитам, двадцать — аспиранту.

— Сколько⁈ — охнул я. — Да за морем…

— Мы не за морем! — перебил меня священник. — И график у вас день через день, а в свободное время сможете подработки брать. Притрёмся — стану от епархии заказы с дополнительной оплатой подкидывать.

Дарьян растерянно посмотрел на меня, не дождался поддержки и пожал плечами.

— Ну можно, наверное…

— И вот ещё что! — подался вперёд отец Бедный. — Будете к посетителям приглядываться — ближе к делу растолкую, на что именно внимание обращать. Докладывать станете непосредственно мне, никому другому о нашем уговоре знать не нужно. Согласны?

Книжник вновь посмотрел на меня, и на сей раз я кивнул, а когда Дарьян и Бедный ударили по рукам, спросил:

— А сколько за негласное сотрудничество причитаться будет?

Но не тут-то было.

— Заказы денежные стану подкидывать, — повторил хозяин кабинета. — На этом всё.

Я вздохнул и сказал:

— Нам бы тогда с регистрацией товарищества подсобить.

— Стряпчего наймите! — отмахнулся священник. — Я за вас просить не стану. Имейте в виду — чем меньше людей будет знать о нашем знакомстве, тем лучше. К слову, о тебе, брат Серый…

— Нет-нет-нет! — Я вскинул руки. — У меня пая в товариществе нет и сторожить торгашей я не стану. Возвышением займусь. Если дочь его преосвященства поинтересуется, я в усадьбу Терновый сад заселюсь, что на Высокореченском тракте.

— Вот сам бы ей об этом и сказал! — рыкнул в ответ отец Бедный.

Я пожал плечами.

— Может, и сам скажу. И вот ещё какой вопрос: Барона с Заречной стороны знаете?

— Наслышан, — признал священник. — А что?

— Он ведь оброк в управу платит? А почему бы нам его место не занять и деньги в епархию не направить?

Отец Бедный поджал губы.

— Заманчиво, но — нет, — произнёс он с тяжёлым вздохом. — Не та сейчас ситуация, чтобы лодку раскачивать. Торгаши недовольны, дворяне точно ещё попытаются свой кусок пирога откусить, горожане того и гляди взбунтуются. Если Заречная сторона полыхнёт, полетят головы. Так что не суйтесь туда!

Я недовольно поморщился, но настаивать на своём не стал и поднялся со стула.

— А когда всё успокоится? — закинул удочку напоследок.

— Видно будет, — ответил священник в высшей степени неопределённо. — Всё! Приходите, как товарищество зарегистрируете.

Тогда я указал на книжника.

— На Дарьяна Мертвослова пропуск выпишите, а то он к вам не попадёт, а мне недосуг провожатым работать.

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

— Ты чего к этому Барону привязался? — спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

— Есть резоны, — буркнул и предупредил: — Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении — ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

— Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

— Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

— Ну да. Вони будет!

— Именно! — вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!

Глава 3

В Терновый сад ожидаемо не попал. Профессор Чернояр никаких распоряжений на мой счёт не прислал, никто о новом постояльце там и слыхом не слыхивал. Но уходить несолоно хлебавши не пришлось, поскольку при сторожке оказался обустроен навес, а возвращение парочки общавшихся со мной представителей школы Чернопламенных терний ожидалось ближе к концу дня.

Негромко шуршал по крыше мелкий весенний дождь, я какое-то время сидел и зевал, затем плюнул на всё и улёгся на лавку, благо скучал в одиночестве и никому доставить неудобств не мог. Устроил голову на саквояже, закрыл глаза и моментально уснул.

Растолкали в сумерках. Усевшись на лавочку, я продрал глаза и обнаружил, что разбудил меня Ночемир.

— Ты чего тут? — озадаченно спросил ассистент профессора.

Я поднялся с лавки, прикрыв ладонью рот, зевнул и потянулся.

— Решил к занятиям с утра пораньше приступить.

Аспирант хмыкнул, смерил меня пристальным взглядом глаз цвета горелого янтаря и указал на экипаж:

— Прошу!

Я подошёл к распахнутой дверце кареты и улыбнулся профессору Чернояру, от которого пахло перегаром и табачным дымом.

— Вечер добрый!

Лысый старикан молча кивнул, Ночемир вскочил на подножку, и мы беспрепятственно заехали в открытые ворота.

— Помалкивай обо всём, что здесь увидишь, — предупредил аспирант.

Я не удержался и фыркнул.

Помалкивать? Да тут забора, можно сказать, что и нет! Через такую изгородь даже младенец переберётся! И никакой охраны, если не считать куковавших в сторожке караульных, тоже не наблюдалось.

Только нет: очень скоро повеяло чем-то непонятным — будто сама ночь по затылку погладила! — и я своё первоначальное мнение о поразительной беспечности школы Чернопламенных терний переменил.

Карета тут же остановилась, а в дверцу постучали. Безмерно удивлённый этим обстоятельством Ночемир нас ненадолго покинул, а вернувшись, резко спросил:

— В саквояже у тебя что?

— Много всего, — ответил я неопределённо.

— Что за артефакт ты с собой привёз? — уточнил аспирант свой вопрос. — И только не говори, будто не понимаешь о чём я!

На самом деле меня так и подмывало сказать, что это не его собачье дело, но совладал с раздражением и ответил в общем-то чистую правду:

— У меня с собой двухфунтовое ядро из зачарованной стали.

— Да ты издеваешься! — вспылил Ночемир. — Что за чушь?

А вот профессор Чернояр горячиться не стал.

— Ядра бывают разные, — заявил он и протянул руку. — Дай!

Я расстегнул саквояж, выудил замотанное в тряпку с подпалинами ядро, развернул его и протянул старикану. Тот бестрепетно взял замаранную красными разводами сталь, казавшуюся влажной и липкой, на миг смежил веки, а затем полюбопытствовал:

— Сколько порчи ты в него залил?

— Так сразу и не скажешь. Много.

— И какое-то высшее проклятие запихнуть умудрился? — поморщился профессор и вернул ядро, после чего достал носовой платок и принялся вытирать пальцы, пусть на тех и не осталось никаких следов. — Не лучшее хранилище для подобной мерзости.

— Выбора не было, — буркнул я, спрятал стальной шар обратно в саквояж и уточнил: — А почему не лучшее? Держит же!

Ночемир аж глаза закатил.

— Два фунта стали могут вместить в себя просто уйму магической дряни, при этом зачарованное ядро обладает односторонней проницаемостью — то есть способно поглощать рассеянную в пространстве энергию. А как переполнится, так и рванёт!

— И рванёт чрезвычайно сильно, — подтвердил Чернояр. — Скажем так, два фунта проклятий мало какой аспирант отразит, да и не всякий асессор уцелеет, но тут многое от его аспекта и аватара зависит.

Я недоверчиво нахмурился и спросил:

— И почему же тогда такие штуки не в ходу, если они столь эффективны?

— Слишком нестабильны и оттого склонны к преображению в нечто большее, нежели просто концентрированная порча. С такими игрушками себе дороже связываться. Даже осаждённые крепости обстреливать не получится, поскольку они при попадании в самый слабенький щит рваться станут. А при себе его носить — так и вовсе не лучшая идея.

— Да оно даже в прошлый небесный прилив не рвануло! — возразил я.

— Но рванёт! Когда-нибудь оно непременно рванёт! — отрезал разозлившийся старикан. — На кой чёрт оно тебе сдалось?

— Пригодится.

Ночемир при этих словах возмущённо фыркнул.

— Надо от него избавиться!

— Надо, — согласился с ассистентом профессор. — Не говоря уже о том, что такого рода артефакты подлежат обязательной регистрации в канцелярии епископа! — Он вздохнул и поморщился. — Но отправляться туда на ночь глядя… К чёрту! Ничего с ним до следующего небесного прилива не случится, а он ещё не скоро. Поехали!

Аспирант состроил неодобрительную гримасу, но спорить с лысым стариканом не решился и высунулся наружу, велел кучеру трогаться с места.

Владения моих новоявленных работодателей оказались не слишком обширны: только проехали небольшую фруктовую рощу, и впереди замаячили три мрачных двухэтажных строения — вытянутых и обветшалых. К тем притулились конюшня, каменный амбар и несколько сараев похлипче. Наставников на глаза почти не попадалось, а вот учеников на территории усадьбы хватало, пусть за редким исключением это и были всего лишь адепты.

— А чего их в школу не переведёте? — спросил я, когда мы распрощались с сонным профессором и Ночемир повёл меня устраиваться.

— Хотим избежать ненужных конфликтов, — пояснил аспирант. — Репьям ещё только предстоит свыкнуться с тем, что они вновь стали частью великой школы Пылающего чертополоха!

— Великой? — хмыкнул я. — А чем великие школы отличаются от обычных? — И сам же предположил: — Работой сразу с несколькими аспектами?

— В основном, — кивнул Ночемир в подтверждение этой моей догадки. — И ещё тем, что способны выпускать не только пиковых аспирантов, но и асессоров.

— И чем больше аспектов, тем величественней школа? — уточнил я, держа в уме заносчивость выпускника школы Девяти штормов.

Ночемир рассмеялся.

— Вовсе нет! — покачал он головой. — Степень величия определяется в первую очередь личным могуществом наставников и теми познаниями, коими они способны поделиться с внутренними учениками. А количество аспектов… — Он пожал плечами. — Одни работают с целым диапазоном энергий, другие лишь с двумя-тремя, зато несхожими друг с другом.

— Как оранж и чернота? — усмехнулся я.

— Как оранж и чернота, — подтвердил Ночемир и сдал меня с рук на руки коменданту бурсы.

С размещением на постой никаких сложностей не возникло — то ли тернии задействовали в штурме школы Огненного репья в том числе и внешних учеников, то ли дело было в банальном недоборе, но ни к кому подселять меня не стали и выделили в безраздельное пользование небольшую комнатушку на двух человек.

На ужин я не пошёл и сразу завалился спать, а вот на рассвете, встав по удару гонга, от похода в трапезную отказываться уже не стал. Кормёжка там оказалась самой обычной, и никакой разницы между внешними и внутренними учениками повара не делали: и тем, и другим накладывали из одного котла. Овсянка, хлеб с маслом, травяной отвар. Ничего особенного, но жить можно.

Все на меня так и пялились, я же делал вид, будто заинтересованных взглядов не замечаю, благо с расспросами никто не приставал. Сам тоже будто невзначай присматривался к сотрапезникам и никого со склонностью к оранжу не заметил, зато увидел несколько человек с радужками, затянутыми противоестественной чернотой.

Наставники завтракали отдельно, с Ночемиром мы встретились непосредственно на тренировочной площадке. Как ни странно, подошёл туда и хмурый с похмелья профессор Чернояр.

— Лично тобой заниматься будет, — указал он на своего ассистента.

Рядом с лысым стариканом парил в воздухе наполовину опустошённый графин с водой, вид профессор имел помятый, глаза из-за полопавшихся капилляров налились кровью.

— Взлети-ка! — потребовал он, приложился к горлышку и скривился, будто хлебнул отравы. — Гляну…

Не став тратить время на долгую подготовку, я обратился к своему новому аргументу и легко взмыл в воздух, но только начал закладывать круг, и встречный порыв ветра едва не опрокинул на спину. Пришлось ускориться и резко податься вперёд, в итоге я клюнул вниз, лишь в самый последний момент удержавшись отпадения на тренировочную площадку.

Аж в дрожь бросило от ясного осознания того, что запросто мог свернуть себе шею!

— Равновесие! — воскликнул Ночемир. — Ну я же объяснял!

— Плохо объяснял! — рыкнул профессор.

Аспирант закатил глаза, но сразу взял себя в руки и повторил всё то, что втолковывал мне вчера, только на сей раз куда подробней и доходчивей. Я слушал его со всем вниманием, и потому вторая попытка оказалась несказанно успешней первой, да только крутой вираж, один чёрт, закончился беспорядочным кувырканием в воздухе, а когда немного погодя профессор швырнул в меня небольшой огненный шар, увернуться от боевого заклинания я тоже не сумел. Пришлось ловить атакующий аркан кровавой рукой, и пусть меня не обожгло, но ударная волна заставила утратить драное равновесие, и я плюхнулся на землю — без серьёзных ушибов обошлось не иначе лишь чудом.

— Он безнадёжен! — проворчал профессор Чернояр. — Почище коровы на льду!

Ночемир надулся.

— В астрале падать некуда!

— Необходимости маневрировать это не отменяет!

— Ещё научится, время есть!

— Не научится! — отрезал лысый старикан.

Я потёр отбитый зад и спросил:

— Почему это?

Ночемир присоединился к моему вопросу, и профессор тяжко вздохнул.

— У него слишком куцый абрис, что приводит к смещению баланса в верхнюю часть тела, и с этим при всём желании ничего поделать нельзя. Сколько его ни натаскивай, так и продолжит срываться в пике или заваливаться на спину. Увы, этот аргумент неспроста рекомендован для освоения лишь аспирантами!

— Он научится! — попытался было вступиться за меня молодой человек, но старик его слушать не стал.

— Слишком многое стоит на кону! — отмахнулся он. — Пока есть время, надо сосредоточиться на прожиге абриса!

Ночемир задумался, что-то высчитывая в уме.

— Два месяца! — сказал он после этого. — На подготовку у нас есть лишь два месяца, за это время шесть узлов ему не прожечь! Потребуется самое меньшее сто дней, и даже с нашей поддержкой он может попросту не уложиться в срок!

— С закалкой у него полный порядок, если станет формировать парные узлы, точно уложится, — покачал головой профессор Чернояр. — И потом — шесть узлов ему без надобности, с лихвой хватит и четырёх! Незакреплённые исходящие меридианы при задействовании «крыльев ночи» ничем не уступят закреплённым.

Молодой человек неуверенно пожал плечами.

— Если только так…

— А точно ли стоит с этим торопиться? — забеспокоился я.

— Сам же хотел поскорее прорваться в аспиранты! — хмуро бросил профессор и вновь приложился к графину. — В любом случае, чем раньше прожжёшь исходящие меридианы в ноги — тем тебе же лучше!

— Летать нормально смогу? — фыркнул я.

— Не только, — скривился старик в неприятной ухмылке и вдруг прищёлкнул пальцами. — Ночемир!

Тот понял профессора с полуслова, легко взмыл в воздух и разом поднялся саженей на десять, где на миг и завис. А потом тьма за его спиной вдруг налилась сиянием оранжа, и объятая огнём фигура камнем рухнула вниз!

Думал — расшибётся, но при столкновении аспиранта с землёй во все стороны разлетелись даже не раскалённые комья, а попросту брызги лавы. Меня качнуло ударной волной, в лицо повеяло лютым жаром, Ночемиру же — хоть бы что: преспокойно замер посреди оплавленной воронки глубиной в аршин и шириной в сажень.

— Это ведь была «дрожь земли»? — ошарашенно уточнил я.

— На финальном этапе — она, — подтвердил Чернояр. — А вообще этот аркан называется «Падение феникса».

— Здесь самое важное так быстро вытолкнуть вовне энергию, чтобы она не успела впустую рассеяться, — пояснил выбравшийся из оплавленной воронки аспирант. — Скорость падения этому способствует, но без проработанных исходящих меридианов такое не провернуть.

— Вот! — воздел профессор к небу узловатый палец. — И взлетать тебе тоже будет сподручней. Ну а помимо расширения арсенала укрепишь и защиту. Сейчас ведь не получается прикрыть магической бронёй ноги?

Я покачал головой.

— Не получается.

— Вот! — повторил Чернояр и обратился к ассистенту: — Ночемир, составь соглашение, по которому наш юный друг заплатит три с половиной тысячи целковых через три месяца, если только он не предоставит против нашего требования акт выполненных работ, и зарегистрируй его в банке.

— Через три месяца? — удивился я.

— Возьмём с запасом, — пожал плечами Чернояр и похлопал ассистента по плечу. — Всё! Теперь брат Серый твоя головная боль! Отведи его к… — Профессор задумался, затем махнул рукой. — Да кого застанешь, тому обследование и поручи! Не думаю, что у него какие-то проблемы с абрисом возникнут.

Старик в сопровождении летящего графина потопал прочь, а Ночемир тяжко вздохнул и указал мне на двухэтажное строение, самое мрачное из всех. Когда пришлось спускаться в основательный каменный подвал, я этому обстоятельству нисколько даже не удивился. Внизу оказалось прохладно, там царили тишина и спокойствие, не было видно ни одной живой души, но ассистент профессора Чернояра в итоге всё же отыскал древнего старикана, седого как лунь, с глазами щёлочками и редкой бородкой клинышком.

— Обследуем. Почему не обследовать? — безо всякого интереса поглядел на меня дедок. — И схему абриса внедрим. Дурное дело нехитрое.

— Только мне алхимию нельзя, которая на организм влияет, — сразу предупредил я.

Колыхнувшаяся в старике тьма омыла жгучей волной, сдавила и отхлынула, а седовласый поганец с довольным видом сухонько рассмеялся.

— Разберёмся, — уверил он меня, выудил из жилетного кармашка серебряную луковицу часов и откинул крышку. — Но через полчаса. Сейчас процедурная занята…

И в этот момент вдруг начала светиться раскалённым металлом одна из дверей чуть поодаль от нас. Миг спустя она распахнулась и с грохотом врезалась в стену, а в коридор вырвалось жгучее вязкое пламя. Я ещё только вскинул руку, намереваясь выставить барьер, как порождённый магией огонь заклубился и остановился, скованный чужой волей.

Пламя опало и уползло в дверь, чтобы тотчас вернуться в коридор, только уже не ревущим потоком, а человекоподобным сгустком. То распадаясь, то вновь обретая целостность, тайнознатец двинулся в нашу сторону, и мы с Ночемиром спешно вжались в стену, да и седой старикан стоять посреди прохода не стал и отступил, освобождая дорогу, пусть и проделал это крайне неторопливо

— Поздравляю, Горисвет! — сказал он, и в краткий миг стабилизации пламенной фигуры я узнал старшего наставника школы Огненного репья.

Тот вроде как кивнул и поспешил дальше, беспрестанно расплёскиваясь языками пламени и собираясь обратно.

— Прорвался в асессоры? — озадачился Ночемир. — Как-то не похоже…

— Прорвался-прорвался! — уверил его старик. — Если сразу не разорвало, то рано или поздно стабилизирует аватар.

Я присвистнул и предположил:

— Поди, теперь в профессоры выбьется?

Ночемир покачал головой.

— Горисвет покинул школу. Решил, что нарушил присягу вмешательством в конфликт руководства и не имеет морального права там оставаться.

Я вновь присвистнул.

— Глупо! — фыркнул седой старик и спросил у поваливших на выход из подземелья тайнознатцев: — Закончили уже?

— На сегодня всё! — прозвучало в ответ, и мы двинулись к дверному проёму, из которого продолжало веять жаром.

Дверь до сих пор мягко светилась раскалённым металлом, старик безбоязненно шагнул внутрь, а вот я замешкался и, дабы не быть заподозренным в трусости, поинтересовался у Ночемира, который тоже не спешил переступать через порог:

— Директором кто-то из ваших станет?

— Нет, — качнул тот головой, изрядно меня тем самым удивив. — Директором выбрали профессора Жилена.

— Поразительно!

Это моё высказывание Ночемир проигнорировал и указал на дверной проём.

— Прошу!

Я шагнул в круглую комнату, и там оказалось лишь душно, весь жар будто вобрал в себя опередивший нас седой старик.

— Становись в круг! — велел он, имея в виду выложенный на полу толстенными серебряными полосами пентакль.

Точно такой же символ блестел на потолке, а ещё его странно-вытянутыми вариациями были украшены стены — возникло даже опасение, что меня вновь зашвырнут в астрал, но поборол неуверенность и выполнил распоряжение. Пол под ногами легонько колыхнулся, вмурованные в камень серебряные полосы начали мягко светиться, меня перетряхнула короткая дрожь, будто нечто незримое прошло сквозь тело и тут же вернулось, налетев уже немного с другой стороны.

Лёгким жжением проявились узлы абриса, заныли связавшие их меридианы и болезненно запульсировало ядро, но, прежде чем я успел охватить его своей волей и стабилизировать, неприятные ощущения сошли на нет сами собой.

— Наблюдается хронический спазм ядра, — объявил седой старик. — Других отклонений не вижу.

— Это серьёзно? — обеспокоился Ночемир.

— Нет, если он не собирается в ближайшее время штурмовать семнадцатую ступень.

— Не собирается, — облегчённо улыбнулся аспирант и остановил меня, не позволив выйти из пентакля. — Ещё рано! — После сказал: — Профессор Чернояр просил передать ему образ нашего абриса.

— Ну если сам профессор Чернояр! — насмешливо фыркнул старик и предупредил: — Сейчас будет немного больно!

Я так и подобрался, готовясь к мысленной передаче образа, но вместо этого меня словно пронзили бессчётные незримые иглы. Они втыкались в тело под всевозможными углами, и хоть само по себе это никаких болезненных ощущений не доставляло, но в местах, где сталкивались призрачные острия, очень скоро зародилось неприятное жжение. Воздействие шло, минуя сознание, непосредственно на плоть, и энергия не просто текла через меня, но и формировала ложе, что впоследствии должно было существенно облегчить создание узлов и прожиг меридианов. Но затронуло жжение и уже готовые части абриса, при этом какие-то из них заполыхали огнём, а по каким-то всего лишь растеклось приятное тепло.

— Не двигайся! — Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. — Небезынтересный экземпляр!

По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но — отпустило.

Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.

— Запомнил? — требовательно спросил старик.

— Вовек не забуду, — подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой — больше, правой — меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.

— Забудешь — повторим, — вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: — В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. — Он требовательно уставился на меня. — Пасынки давно сформировал?

— С месяц назад, чуть меньше.

— Судя по состоянию, все разом скрутил?

— Разом, да.

Дед пожевал губами и вздохнул.

— По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… — Он махнул рукой. — Ладно! Моя забота!

Но лично я так отнюдь не считал.

— А точно без осложнений обойдётся?

— Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать⁈ — возмутился вздорный старикан. — Будет как будет! А если что не так пойдёт — выправим.

— Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, — счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.

Но — нет, старик лишь кивнул.

— С самоучками всегда так! — будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: — Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.

— Это реально выправить? — забеспокоился ассистент профессора Чернояра.

— Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.

— А…

Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.

— Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! — заявил он безапелляционно. — Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!

— Это целых четыре совета, а не один, — ухмыльнулся Ночемир.

— Сгиньте! — отмахнулся седой старик. — Видеть вас до ужина не желаю!

И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:

— Спрашивай!

Я покачал головой и попросил:

— Дай для начала с мыслями собраться.

Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади — точнее, у грудины и позвоночника.

Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей — дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.

— Слишком сложно, — сказал я в итоге.

Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.

— Простого в тайных искусствах вообще немного, — заметил он с нескрываемой насмешкой. — Но что конкретно тебе непонятно?

— Обручи, — односложно ответил я.

— Или же ложные оправы, — кивнул аспирант. — Скажешь, почему ложные?

— Нет прямого соединения с ядром? — предположил я.

— Именно! — прищёлкнул пальцами мой временный наставник. — И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. — Он хитро прищурился. — Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?

Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.

— Чёрный аспект — многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.

У меня вырвался снисходительный смешок.

— Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!

Ночемир презрительно фыркнул.

— Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!

С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:

— Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?

— Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.

Я задумался на миг и уточнил:

— Пустышки — это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?

— Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже — рано или поздно порвёт непременно.

— Понял, — кивнул я. — А пустышки?

— Нужны для тонкого управления небесной силой. У нас за это отвечает оранж, как ты приспособишься — даже не знаю. — Ночемир развёл руками и вернулся к предыдущей теме: — Циркуляция энергии идёт по всему абрису за исключением оконечников. Не особо нужны они и для преломления, но доводить до ума абрис будучи аспирантом — удовольствие не из дешёвых.

— Циркуляция небесной силы — это уже для аспирантов? — догадался я.

— Полноценная — да. Двадцать первая ступень возвышения. — Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. — Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.

— А приказы? — заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.

— Сначала обручи, потом всё остальное! — отрезал он и поднялся на ноги. — Работай!

И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда — не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.

Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.

— Ну замечательно! — проворчал я и спросил: — А мясо тут дают вообще?

— Каждый седмень, — подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: — А внутренним ученикам через день!

Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.

После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.

— Заголяйся по пояс и ложись! — распорядился седой старикан.

Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:

— Приступай, внучка!

Та возмущённо фыркнула.

— Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я — магистр медицины!

— Мало тебя родители в детстве пороли! — проворчал дед. — Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!

— Думаете, муж пороть станет?

— Хороший муж — каждую ночь, — ухмыльнулся старикан и повторил: — Приступайте, магистр!

Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:

— Будем снимать хронический спазм ядра?

— Да, и заодно укреплять пасынки.

— Пасынки в норме.

— Этого недостаточно! — отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.

Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе — это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.

— Теперь пасынки, — скомандовал седой старик.

Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.

— Он готов? — впервые нарушил молчание Ночемир.

Барышня отвлеклась от меня и спросила:

— К чему?

— К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, — пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. — Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.

Барышня нахмурилась.

— Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?

Седой старик закатил глаза.

— Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!

— А я на что?

Ночемир неуверенно откашлялся.

— У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.

Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.

— Ну тогда другое дело!

Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:

— Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму — только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?

Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей — только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!

Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.

А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью — не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…

И — столкнулись!

Чего я не учёл, так это боковой направленности ударов. Намётки узлов потащило в стороны от пересечения обручей, а самого меня едва не скинуло со стола. От падения на пол удержал Ночемир, ну а сместиться из ключевых точек зачаткам изменений не позволила магистр медицины. Она зафиксировала те на месте, а дальше я сдавил их, стиснул, скрутил. Не позволил расползтись, стабилизировал!

Вдобавок к раскалённым обручам загорелась пара засевших в духе картечин, и я скрипнул зубами от боли. Сам бы точно не справился, непременно бы запорол к чертям собачьим абрис!

Ну и какой я после этого гений?

Глава 4

Но самобичевание самобичеванием, а от посторонней помощи я отказываться не стал. Чай, не совсем дурак и не полудурок даже, чего уж там…

Сместиться обручам не позволила немалая жёсткость этого фрагмента абриса — они не только сцепились друг с другом, но и соединились в четырёх местах с оправой, а та обладала достаточной прочностью, чтобы выдержать ещё и не такой рывок. При этом появление двух новых, пусть даже и симметричных друг другу узлов, до предела исказило баланс, и в духе начали происходить неконтролируемые изменения, пришлось срочно ловить упущенное равновесие, и тут содействие внучки профессора вновь оказалось как нельзя более кстати.

Новые узлы выломались из плоской до того схемы абриса, придав ей глубину, к такому я оказался откровенно не готов. Запросто мог напортачить, предельно удлинив период восстановления, но барышня уверенно погасила искажения и позволила мне ухватиться за найденный ею баланс, чтобы дальше стиснуть своей волей решительно все ключевые точки и поймать равновесие.

Держу, держу, держу!

О новых узлах тоже не забывал, но особо отвлекаться на них не возникло нужды: магистр медицины ослабляла жжение и боль, а ещё фиксировала места соединения обручей, не позволяя тем ослабнуть.

— Ну, дальше ты тут сама! — заявил профессор и позвал аспиранта: — Идём, Ночемир!

Тот покачал головой.

— Задержусь.

— Удивительно ответственное по нынешним временам отношение к делу! — усмехнулся старик. — Обрати внимание, внученька! Такие женихи на дороге не валяются!

Думал, та огрызнётся, но слегка зарумянившаяся барышня предпочла ехидную реплику деда проигнорировать. Он помедлил миг, не дождался ответа и пошаркал на выход, а парочка аспирантов в итоге провозилась со мной до самого вечера: из подвала я поднялся уже лишь в глубоких сумерках.

— До утра с небесной силой не работай, — предупредил Ночемир. — А припрёт — ни в коем случае не задействуй до осмотра ни пасынки, ни новые узлы. Иначе точно осложнение схлопочешь.

— Угу, — промычал я, напился в трапезной травяного отвара и ушёл в свою комнатушку.

Прямо в одежде завалился на кровать, закрыл глаза и нет — не уснул. Комната закружилась, будто я не возвышением занимался, а рома перебрал. Попробуй тут — засни! Пришлось вновь ловить равновесие.

Некоторое время спустя реальность перестала вращаться вокруг меня, тогда незаметно для себя задремал, а утром порадовался тому, что вчера отказался от ужина и ограничился травяным отваром. Полоскало меня долго и упорно, голова кружилась, и ощущал я себя ровно после контузии. На осмотре всё та же барышня-аспирант сначала проверила сформированные вчера фрагменты абриса, затем помогла уловить равновесное положение духа, и на сей раз я постарался характер её воздействий запомнить, дабы дальше приводить себя в порядок самостоятельно.

Ненавижу от кого-то зависеть! Просто ненавижу!

Но поднялся на свежий воздух, посидел под навесом, помедитировал — и отпустило чуток, вновь живым себя ощутил. Тогда отыскал Ночемира и справился о наших дальнейших планах.

— Во второй половине дня ещё один осмотр будет, а сейчас человек подъедет — растолкует, как себя в астрале следует вести.

— Хорошо, — кивнул я и вернулся под навес, где погрузился в поверхностный транс и попутно взялся следить за суетой внешних учеников.

За те полчаса, которые дожидался неведомого наставника, успел немного даже заскучать, поэтому на подъехавшую карету уставился с нескрываемым интересом. И каково же было моё изумление, когда из неё выбрался стриженный под горшок сухопарый аспирант лет двадцати или чуть старше. Глаза — странного пронзительно-бесцветного оттенка.

Волот? Точно, он!

Прибившийся к нашей братии тайнознатец оказался удивлён неожиданной встречей ничуть не меньше моего, но виду не подал, поздоровался за руку с Ночемиром, кивнул мне.

— Подготовь человека к работе в астрале, — попросил ассистент профессора Чернояра и откланялся, оставив меня с Волотом наедине.

Я поглядел ему вслед и после некоторой паузы спросил:

— Ты тут какими судьбами?

Волот пожал плечами.

— Халтурка подвернулась. Буду через день с утра сюда приезжать.

— Через день? — уточнил я. — Вы контору торгашей охраняете уже?

— С завтрашнего дня приступаем, — сказал Волот и попросил: — Проводи на тренировочную площадку, а то первый раз здесь — не знаю, куда идти.

Мы двинулись на задворки корпусов, но на кой чёрт аспиранту это понадобилось, я так и не понял. Пока шли и уже даже на месте он втолковывал мне основные правила выживания во внешних областях астрала, в первую очередь упирая на то, что всякая странность — это несомненный признак опасности, но с тем же успехом мог бы делать это и под навесом.

— Не бывает призрачных оазисов без хозяев, и чем он больше и реальней, тем могущественней обитающее там существо. Исключения можно по пальцем одной руки пересчитать. Основное из них — это близость мощного магического источника. Ну а в бесхозных лоскутах можешь прятаться безбоязненно.

Следующие пару часов Волот толковал о том, как отличить оазис от лоскута, и рассказывал об обитателях глубин астрала, изредка поднимающихся в его внешние слои. До такой степени в итоге на меня жути нагнал, что я даже малость жалеть начал о своём согласии на участие в эдакой авантюре. Пусть лишь самую малость, но начал.

Дальше Волот снял шейный платок, свернул его и завязал себе глаза.

— Ты чего это? — озадачился я.

— Поиграем в жмурки! — объявил аспирант. — Только, чур, пределов площадки не покидать. Отходи!

Я пожал плечами и отбежал на десяток шагов, затем уже совершенно бесшумно сместился на сажень в сторону. Пустое! Волот двинулся прямиком ко мне, будто видел через плотную ткань!

Только — нет, не видел. После нескольких безуспешных попыток его запутать, я погрузился в состояние внутреннего равновесия и уловил едва ощутимые касания чужих мыслей. Тогда попытался скрыть производимые ядром искажения — размазать их и запереть в себе, но аспиранта в итоге сумел сбить с толку лишь на несколько ударов сердца. И лишь трюк, с помощью которого я отгородился от астрала при проверке в бывшем клубе «Под сенью огнедрева», помог от преследователя ускользнуть. Враз выдохся, зато сбросил Волота со следа!

— Неплохо! — похвалил тот меня, снял с глаз шейный платок и усмехнулся. — Теперь ты водишь!

— Да ну? — нахмурился я.

— Не стану закрываться, не бойся! — рассмеялся Волот и делать этого и впрямь не стал, но даже так я неизменно терял аспиранта, стоило только ему удалиться от меня на полторы-две сажени.

И ещё постепенно разгорелся огнём сформированный вчера фрагмент абриса, мне как-то резко поплохело.

— Так не пойдёт, — разочаровался в итоге Волот. — В астрале нельзя ориентироваться лишь на обычные органы чувств. Слишком высок риск пропустить приближение врага.

— И что теперь делать? — нахмурился я.

Аспирант пожал плечами.

— Тренироваться! Зачатки у тебя есть, остальное приложится. Я распишу, на каких упражнениях следует сосредоточиться. А вот скрытность… — Он покачал головой. — Со скрытностью всё много сложнее. С ней выше головы не прыгнешь, а я без труда зацепил тебя самыми простенькими поисковыми чарами.

— Да ну?

— Ага. Никого могущественней приблудных духов ты обмануть не сможешь.

Я выругался. Волот рассмеялся.

— Кстати…

Он вскинул руку, и у меня под ногами разверзлась земля, я едва не завопил от ужаса и уже почти обратился к своему новому аргументу, но за миг до того, как сотворил магические крылья, сообразил, что пропасть существует лишь в моей голове.

Атаке подверглось сознание!

В этом Волот оказался хорош — он ничем не уступал ни наставнице Купаве, ни уничтоженному мной бесу. Я взмок в попытке отразить его нападение, но даже так мысленные бастионы трещали и рассыпались под напором чужой воли.

— Очень хорошо! — похвалил меня аспирант и отнюдь не из желания подсластить горькую пилюлю поражения: всё то же самое он повторил и Ночемиру.

Ассистент профессора Чернояра нахмурился, затем кивнул.

— Поработаем с этим.

Мы попрощались с Волотом, и уже лишь после этого я дал выход своему раздражению.

— Поработаем с этим, да⁈ Я сюда вообще-то приказы изучать приехал!

— Думаешь, впустую тратишь время?

— А нет разве?

— Высокая чувствительность ещё никому не повредила! Вот на каком расстоянии у тебя приказ вульгарного предвидения срабатывает? На двух саженях или даже на полутора?

Тут он меня уел.

— На полутора, — признал я.

— Вот! — усмехнулся Ночемир. — И это даже не в бою, когда от искажений и возмущений сама реальность трещит и рвётся!

Я вскинул руки.

— Да понял уже! Понял! Давай описание упражнений, буду работать!

— Описание в библиотеке возьмёшь. Я список литературы подготовлю, а дальше сам.

Так и договорились.

Обед оказался ничуть не лучше вчерашнего, но скандала я устраивать не стал, поскольку было попросту не до того. Быстро выхлебал суп, смолотил кашу, влил в себя травяной отвар и поспешил на второе за сегодняшний день обследование. Пусть и старался уравновешивать дух, но поиграл в жмурки с Волотом, и как-то нехорошо стало.

Дана, как звали аспиранта, магистра медицины и просто весьма симпатичную барышню, помогла вернуть баланс, после мы поработали над обручами и новыми узлами, а заодно чуток укрепили пасынки — я даже вновь себя человеком ощутил.

Рано радовался! Стоило только приступить к наработке эластичности ядра, как барышня скомандовала:

— Вбирай в себя небесную силу до тех пор, пока не упрёшься в предел!

Я озадаченно хмыкнул.

— А как же спазм?

— Я подстрахую, — пообещала Дана. — И не спорь! Стандартные упражнения хороши только для поддержания формы, а как начнёшь объём наращивать, так все проблемы снова и вылезут. Чем раньше от первопричины избавишься, тем лучше!

Сказать по правде, я предпочёл бы справиться на сей счёт у её дедушки, но того здесь не было, а без таланта небесной силы прорваться в аспиранты мне не светило, так что глубоко вдохнул и потянул в себя энергию.

«Как бы только хуже не сделать», — мелькнула мыслишка, ну а затем стало попросту не до того. Работаем!

И мы поработали, и ещё как! Ночемиру даже пришлось помогать мне подняться из подвала. Там я сразу плюхнулся на лавочку и зажал в ладонях голову, аспирант же выудил из кармана серебряную луковицу часов и сказал:

— До ужина отдыхай, после найди меня — выдам список литературы.

— Не-а, — мотнул я головой. — Мне б в купальню.

— А и сходи! — разрешил Ночемир и даже указал нужное направление.

Ну а потом он под ручку с Даной потопал в одну сторону, а я ещё немного посидел и поплёлся в другую. На сегодняшние занятия хватило ума надеть трико и майку — пусть и выглядел не слишком респектабельно, зато простирнуть эту одёжку от пота не составляло никакого труда. Правда, потрудиться всё же пришлось, поскольку купальня пустовала, и ничего не оставалось, кроме как самолично наколоть дрова и растопить печь. И то, и другое я проделал с помощью боевых арканов и хоть при этом особо не напрягался, один чёрт, ядро начало ныть, да ещё двумя раскалёнными обручами его охватили прожжённые вчера меридианы.

Ну что за напасть⁈ Вроде уже не сам по себе возвышением занимаюсь, а цельный магистр медицины помогает, но всё равно паршивей некуда!

Впрочем, самостоятельно я бы так далеко зайти и не рискнул, а тут просто припёрли к стенке, вот и пришлось выше головы прыгнуть.

Нагрев воды, я сполоснулся и простирнул влажную от пота одежду, после сходил в бурсу и переоделся, а затем плюнул на всё и завалился на кровать.

Вдох-выдох. Вдох-Выдох. Вдох-выдох.

Хорошо!

Хорошо лежать и пялиться в потолок, ни о чём не думать и не напрягаться. Не медитировать, не контролировать состояние духа, просто отдыхать.

Хорошо — да. Только недолго.

Повалялся чуток, затем поднялся, обулся и поплёлся на ужин. Так вымотался за день, что даже раздражения из-за слишком скудной пайки не испытал. Покормили — уже хорошо.

Дальше отыскал Ночемира, получил от него листок с десятком названий и затейливым росчерком подписи.

— Чем скорее ознакомишься, тем лучше, — предупредил он. — Не сумеешь разобраться — обращайся.

— Хорошо, — кивнул я и спросил: — А что с переходами в астрал и обратно? Когда учить будете? Мне там застрять не улыбается!

Аспирант покачал указательным пальцем.

— Нет, нет, нет! Никаких переходов в астрал! Без соответствующего аргумента или ритуала, основанного на расчётах опытного звездочёта, провалиться туда ты сможешь исключительно наугад, а это имеет смысл только для того, кто решил свести счёты с жизнью.

— А обратно?

Ночемир и тут скривился.

— Обратно вернёшься с помощью амулета, — заявил он. — Стоит сосредоточиться на более актуальных вещах!

Но я упрямо покачал головой.

— Ну уж нет! Мне обещали!

— Да брось!

— Случиться может всякое! — отрезал я, вознамерившись выжать из школы Пылающего чертополоха всё, что только получится. — Не желаю застрять в астрале из-за поломки амулета!

Аспирант страдальчески закатил глаза.

— Чёрт с тобой, идём!

Отвёл он меня в один из сараев, там первым поднялся на второй этаж и отпер обитую железными полосами дверь. Та вела в крохотную каморку, большую часть которой занимал пентакль с линиями и окружностью из полос зачарованного серебра.

— Это даже близко не переход в астрал, — принялся вещать Ночемир, накачивая стационарный артефакт небесной силой. — Просто свёрток пространства. Представь кружку с водой, у которой нет дна. Всё падающее туда проходит через жидкость и вываливается ниже. Так и тут.

Я припомнил кучу сена на первом этаже и кивнул.

— Понял.

— Ну вот! А твоя задача не упасть, а всплыть.

— Каким образом?

— Всему своё время! — усмехнулся Ночемир. — В астрале нет расстояний и направлений, даже верх и низ крайне сомнительны и существуют лишь в твоей голове. Единственное направление, в котором может быть уверен угодивший туда тайнознатец — это «обратно». Вот обратно и рвись!

— И каким образом рваться?

— А «крылья ночи» тебе на что? Вперёд!

Я встал в центр пентакля и рухнул в беспредельную серость, чтобы тотчас вывалиться этажом ниже. За краткий миг перехода попросту не успел ничего предпринять, но и на пол не рухнул, завис под потолком. Ну а во вторую свою попытку вырваться из астрала я по достоинству оценил предусмотрительность наставников школы Чернопламенных терний, поскольку задействовать крылья ночи успел, а вот поймать обратное направление не вышло, так что просто дополнительно ускорился. Если б не копна сена, мог бы и расшибиться.

— Вот ты упорный, — раздражённо буркнул Ночемир, когда я вознамерился повторить попытку. — Чем бы полезным лучше занялся!

Он хоть и был аспирантом, но поддерживать работу пространственного артефакта, судя по выступившей на лице испарине, уже утомился и потому горел желанием поскорее от меня отвязаться. Я ничего не ответил и шагнул в пентакль. И снова — вниз.

Повторил подход раз, другой, третий и уловил-таки единственно верное направление «обратно!», не рухнул в копну сена, а вернулся в комнату на втором этаже. Справился!

— Доволен собой? — скривился Ночемир и вдруг толкнул меня в плечо. — А если так?

От неожиданности я шагнул обратно в пентакль и попросту потерялся в серости астрала, вывалился из него на копну сена, не успев ничего предпринять. На сей раз Ночемир дожидаться в комнатушке наверху моего возвращения не стал, спустился по лестнице и махнул рукой, призывая следовать за собой.

— Понял? — спросил он уже на улице.

— Ты о том, что направление «обратно» хрен ухватишь? — уточнил я. — Так этот навык нарабатывается, наверное?

— Нарабатывается, — подтвердил аспирант, утирая вспотевшее лицо носовым платком, — только чем глубже в астрал, тем больше энергии потребуется для обратного рывка. Тебя отправят во внешние слои, оттуда уйти особого труда не составит, но если поблизости окажется какой-нибудь материальный объект, например летучий корабль, придётся преодолевать его сопротивление. А без летучего корабля, сам понимаешь, не обойдётся.

— И что, если не получится от него оторваться?

Ночемир плечами пожал.

— Говорю же: тебя амулетом выдернут! Амулету никакое притяжение помехой не станет.

Я вздохнул и пробурчал:

— Говорит он!

— Да не застрянешь ты в астрале! — не выдержал Ночемир. — Если разминёшься с летучим кораблём, то никакого притяжения и не возникнет вовсе. А не разминёшься — так он рано или поздно в реальность вернётся, и ты вместе с ним. Не советую, но как вариант на самый крайний случай — почему нет?

— А он разве не рванёт в астрале, когда я дело сделаю?

Аспирант покачал головой.

— С чего бы ему рвануть? Но даже если и рванёт, то притяжение пропадёт — нет разве? — Он вздохнул. — Короче! Хватит сношать мне мозг! Плясать будем от того, какую конкретно задачу поставят!

— Будем. Но выходить из астрала я всё же потренируюсь.

— Иди ты… — ругнулся Ночемир. — В библиотеку!

Я и пошёл, но из всего списка там отыскалось лишь три сочинения. Остальные книги уже отправили в школу Пылающего чертополоха и вернуть их обратно, по словам заведующего, никакой возможности не имелось, да и Ночемир лишь руками развёл, посоветовав довольствоваться тем, что есть. Я наскоро просмотрел выданные на руки тома и решил, что из всех интерес для меня представляет лишь один-единственный учебник. Если с ним я ещё имел хоть какие-то шансы разобраться, то к штудированию двух оставшихся мог приступить только через пару курсов обучения на факультете тайных искусств.

Ну, хоть так…

И пошло-поехало. Самостоятельно я изучал способы сокрытия производимых духом магических возмущений и пытался развить чувствительность к оным, а под надзором Даны занимался развитием ядра, проработкой меридианов-обручей и укреплением своих новых силовых узлов. Через день упражнялся с приезжавшим из города Волотом и, если находить аспиранта при игре в жмурки становилось с каждым разом всё проще, то прятаться от него я так толком и не научился.

Нет! Благодаря учебнику и пояснениям Ночемира очень быстро понял, что и как следует делать — проблемы возникали исключительно с реализацией. Нельзя сказать, будто у меня совсем ничего не получалось, просто уже на второй минуте полного сокрытия магических возмущений от перенапряжения начинала идти носом кровь.

И что самое поганое — сосредотачиваясь на гашении искажений, я попросту не мог заниматься ничем иным, а все попытки сотворить полноценный маскировочный аркан на основе приказа постоянного действия так ни разу успехом и не увенчались. Заклинание получалось для меня попросту слишком сложным.

Вот тогда-то я и вспомнил о совете отца Бедного разобраться с впечатавшимися в дух отголосками чар рабского ошейника. Именно они не позволили бесу вырвать из меня небесную силу, а значит, вполне могли остановить и магические искажения. Во время каждодневных медитаций я начал выискивать следы окольцевавших шею заклинаний и в итоге их отыскал.

Удача улыбнулась в начале третьей седмицы, когда уловил вдруг некую неправильность, сосредоточился на ней и, пусть далеко не сразу, но всё же свой призрачный ошейник отыскал и ощутил. Показался он мне чем-то вроде ложа кольцевого меридиана, никак не связанного с основным абрисом, и после нескольких осторожных попыток я изловчился и запустил по нему свой маскировочный аркан — словно шарик рулетки катнул!

Едва ли этот трюк мог сработать с принципиально иным заклинанием, тут же всё прошло без сучка и без задоринки в силу того, что и чары расплавленного ошейника, и составленный мной аркан были нацелены наограждение духа. Просто первые препятствовали движению энергии, а второй действовал несказанно тоньше и запирал внутри лишь производимые ядром возмущения.

Прятаться от Волота сразу стало заметно проще, а дальше я приноровился использовать призрачный ошейник ещё и для защиты своего сознания от ментального давления. И до того аспиранту достаточно успешно сопротивлялся, ну а тут и вовсе мысленные барьеры крепче закалённой стали сделались.

Волот только руками развёл.

— Хвалю!

Но филонить я в любом случае не стал и свои упражнения не забросил. Может, и поддался бы желанию сбавить обороты, да только Ночемир нервничал чем дальше, тем сильнее, и это его беспокойство невольно заразило и меня самого. Работал, работал и работал. Работал над собой. Пытался стать сильнее и лучше, и сильнее и лучше понемногу становился.

По одному дополнительному узлу я накрутил на обручи в конце первого месяца обучения и, хоть на сей раз с их формированием особых сложностей не возникло, вернуть дух к равновесному положению оказалось несказанно сложнее. Пусть новые узлы и могли считаться симметричными друг другу по горизонтали, но ещё оставалась вертикаль, а помимо этого после прожига обручей мой абрис приобрёл ещё и глубину — в итоге едва мозги не закипели, пока осмысливал случившиеся изменения и продумывал пути выправления баланса.

Даже не знаю, сколько бы в итоге промучился, если б не содействие Даны и Ночемира, которые знали решительно обо всех сложностях, возникающих при формировании абриса родной школы. Аспиранты не просто подстраховали меня, погасив искажения, но и растолковали, что и как делать дальше.

Когда я сполз со стола и самостоятельно поковылял на выход, Ночемир даже просиял от радости. Не из хорошего отношения ко мне, разумеется. Дело было совсем в другом.

— Теперь точно в срок уложимся! — заявил он, когда мы поднялись из подвала.

Я и сам испытал немалый душевный подъём, но всё же покачал головой.

— Мне теперь абрис балансировать и балансировать. Не говоря уже о том, что узлы стабилизировать нужно.

— Ерунда! — отмахнулся аспирант. — С узлами за пару седмиц разберёшься, а там и к прожигу исходящих меридианов в ноги приступить можно будет. Сами по себе они, если на концах не закреплять, на внутреннем равновесии почти никак не скажутся.

— Твоими бы устами, — вздохнул я и спросил: — Ясность-то по моему заданию появилась какая-нибудь? Хотя бы по срокам?

— Летом. Всё случится летом! — объявил Ночемир и развёл руками. — Больше ничего сказать не могу. Ты, главное, не расслабляйся — чем лучше подготовишься, тем тебе же проще будет.

И я загадал подготовиться наилучшим образом, только, как это водится, не обошлось без неожиданных сюрпризов: на следующий день Волот привёз мне из города письмо.

Глава 5

Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.

— Чего это? — уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Отец Бедный попросил передать.

У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:

— Минуту! — После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.

Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны — а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.

Печать с лёгким треском сломалась, я вынул из конверта листок с единственной строчкой: «Надо поговорить». Вместо подписи ниже вывели букву «З», а пах листок духами Заряны.

Я с шумом выпустил из лёгких воздух, обдумал послание и, спалив его вместе с конвертом, уточнил у Волота:

— На словах отец Бедный что-то передал?

— Сказал, что завтра на факультете тайных искусств начинается отбор студентов, и если ты собираешься поступать в университет, то следует посетить проповедь его преосвященства для абитуриентов. Можешь уехать в город со мной и со мной же вернуться послезавтра.

— Отбор? — озадачился я. — Неужто там столько желающих, что кого-то приходится отсеивать?

— Это в вольные слушатели берут всех без разбору, а для поступления нужно пройти вступительные испытания, — усмехнулся Волот. — По их результатам некоторых без взимания платы принимают, а иным даже и стипендию назначают.

Я задумчиво хмыкнул. За прошедший месяц безвылазное сидение в усадьбе и беспрестанные тренировки успели меня изрядно утомить, и давненько уже хотелось выбраться в город, ну а проигнорировать просьбу Заряны я и вовсе не мог. Вот только едва ли за это время Барон забыл обо мне или сменил гнев на милость, а значит, имелись все шансы схлестнуться если не с его ухарями, так с охотниками за головами.

Оно мне надо? Не проще ли передать весточку Заряне, чтобы сама приехала в Терновый сад?

Я заколебался, но в итоге всё же счёл поездку в город не такой уж и рискованной. Даже если вдруг меня случайно и опознают, ватагу головорезов на подобный случай никто в полной боевой готовности точно не держит. Надо будет только перед возвращением в усадьбу хвост скинуть, что с моим новым аргументом не составит никакого труда.

Впрочем, решающим оказалось отнюдь не это соображение.

Просто сунутся — убью.

И до Барона так или иначе доберусь, пусть даже с учётом позиции нынешних городских властей придётся обстряпать всё так, чтобы самому остаться в тени. А прятаться — нет, не собираюсь. На рожон не полезу, но и труса праздновать тоже не стану.

— Хорошо, — кивнул, решив любезное предложение аспиранта принять. — Только согласую с наставником.

Угу, именно что — с наставником, поскольку Ночемир подошёл к поручению профессора с таким тщанием, словно от успешного выполнения задания зависела не только моя жизнь, но и его собственное безоблачное будущее. Вполне возможно, что так дела и обстояли, поэтому я с обречённым вздохом добавил:

— Правда, не уверен, что отпустят. Обязательства, чтоб их…

Волот беспечно махнул рукой.

— Да отпустят, чего нет? — легкомысленно произнёс стриженный под горшок молодой человек. — База уже заложена, теперь просто отдельные детали отшлифовать остаётся.

— Ну вот и скажут, чтоб шлифовал. Ладно, спрошу…

Как в воду глядел — ассистент профессора Чернояра о моей отлучке в город даже слушать не захотел.

— Нет времени на всякие глупости! — ожидаемо отмахнулся он.

Только — нет, просьба Заряны о встрече к глупостям никоим образом не относилась, и потому я упрямо покачал головой.

— Вообще-то я в университет поступать собираюсь, а не сдам документы, и шансы на это прилично так поубавятся.

— Договоришься как-нибудь!

— Каким, интересно, образом? Быть может, школа за меня попросит?

Ночемир насупился и после недолгих раздумий уточнил:

— Вернуться послезавтра собираешься?

— Либо послезавтра утром с Волотом, либо завтра вечером своим ходом.

— Хорошо! — нехотя разрешил аспирант и сразу выставил перед собой руку. — Но только чтоб без задержек!

— Никаких задержек! — пообещал я, и мы двинулись на тренировочную площадку, где помимо Волота на сей раз застали ещё и с дюжину внешних учеников из числа аколитов.

Те разделились на пары и встали широким кольцом, я слегка насторожился даже.

— Это ещё что такое? Они тут на кой?

Волот усмехнулся.

— Говорю же — детали шлифовать будем. Тебе ведь не только духов, бесов и демонов опасаться следует, но и сигнальных чар летучих кораблей. Сплошную сферу поддерживать чрезвычайно затратно, да и фонят такие заклинания на весь астрал, поэтому обычно делают что-то вроде поисковых щупалец. Слышал об актиниях?

— И даже видел, — буркнул я и уставился на Ночемира. — Вроде разговор был о том, что сигнальные чары исключительно на приблудных духов и прочих призраков рассчитаны!

— Обычно этим и ограничиваются, — подтвердил аспирант, — но если есть возможность подстраховаться, то почему бы этого не сделать? Дополнительно развить чувствительность тебе точно не помешает. — И он крикнул: — Приступайте!

Команда адресовалась ученикам, и те взялись завязывать себе глаза отрезами плотной тёмной ткани. Я же мысленно выругался и поставил вопрос ребром:

— Вы меня приказам вообще обучать собираетесь или нет?

— Приказами займёшься сразу после возвращения из города. А теперь…

Ничего не оставалось, кроме как пройти в центр площадки и поймать состояние гармонии с небом. Увы, даже это не помогло справиться с заданием, поскольку я попросту не ощущал создаваемых аколитами поисковых чар, а вот ученики при случайных касаниях сигнальных жгутов раз за разом улавливали запертые внутри меня магические искажения. Волот какое-то время наблюдал за всем этим безобразием, затем начал помогать советами, но толку от них не было вовсе, поскольку я оказался попросту не в состоянии различать слабенькие возмущения специализированных чар.

— Ладно! — вздохнул в итоге аспирант, подошёл и встал сзади, зажал мою голову в ладонях, скомандовал ученикам: — До предела усильте чары и не ослабляйте, пока не скажу! Начали!

— Ты чего задумал-то? — обеспокоился я.

— Мысленную защиту убери, — потребовал Волот и буквально вколотил в моё сознание какой-то очень уж затейливый приказ: — Смотри!

И я увидел! Различил расчертившие пространство над тренировочной площадкой жгуты поисковых арканов! Так их сияние глаза резануло, что даже когда зажмурился, продолжил различать через смеженные веки белые нити.

Или глаза тут были вовсе ни при чём? Или сейчас я смотрю глазами Волота?

Миг спустя видение пропало, аспирант отступил от меня и спросил:

— Понял, на что именно следует обращать внимание?

— Вроде бы, — неопределённо ответил я и вернул утраченную сосредоточенность, после чего, к своей несказанной радости, обнаружил накрывшую площадку неправильность. Сосредоточился на этом ощущении и начал при движении заранее предельно чётко улавливать близость сигнальных отростков, вот только в отличие от «предельно чётко» моё «заранее» оказалось слишком незначительным и на ситуацию особо повлиять не могло. Так и влипал в сигнальные чары на каждом шагу.

— Нормально всё! — уверил меня Волот. — Главное, в принципе их различать начал. Есть с чем работать!

Мы пообедали и ещё немного поупражнялись, но уже вдвоём, а затем пришло время стабилизации абриса — освободился я в итоге уже только ближе к пяти. Наскоро сполоснувшись, переоделся в пошитую на заказ сюртучную пару, нахлобучил на голову котелок и с тростью в руке поспешил к дожидавшемуся меня у кареты Волоту.

— Ну ты прям франт! — присвистнул тот.

Я развёл руками и с улыбкой произнёс:

— Положение обязывает! Всё ж на факультет тайных искусств пробоваться стану!

— О, я тоже! — вроде как даже обрадовался этим моим словам аспирант, чем сразу породил вопрос об источниках своего денежного благополучия, поскольку шибко состоятельным он отнюдь не выглядел и мало того, что моряцкую одёжку сменил на костюм из магазина готового платья, так ещё и продолжил снимать комнату в пансионе, не озаботившись поиском более престижного жилья.

— А зачем? — удивился Волот высказанному мной на сей счёт вопросу. — Я не привередливый: с детства в церковном приюте жил, а после бурсы собственная комната — это уже роскошь несусветная. Можешь, к слову, у меня переночевать.

— Видно будет, — не стал я ничего загадывать наперёд, первым прошёл в общий зал и обнаружил там в одиночестве ужинавшего Вьюна.

— О! — поразился босяк и поднялся с лавки, раскинул руки. — Б-брат Серый!

Вьюн явно намеревался поименовать меня Боярином, но вовремя опомнился и поправился, мы обнялись.

— Надолго в город? — поинтересовался босяк, похлопав меня по спине.

— На пару дней, а что?

— Да так… — Вьюн неопределённо пожал плечами. — Разговор есть, но это не горит. Ужинать будешь?

Я кивнул и опустился на лавку.

— Не откажусь.

Ну а Волот двинулся прямиком к лестнице.

— Сейчас спущусь, — предупредил он.

— Остальные где? — уточнил я. — Не все ведь дежурят?

— Не все. На смене Ёрш с Огничем и деревенские, — сказал Вьюн и вновь занялся своей похлёбкой.

От Волота я знал, что работа по охране главной конторы Черноводской торговой компании никаких неприятных сюрпризов покуда не принесла, а отец Бедный уже дважды подкидывал парням разовые подработки, поэтому делами интересоваться не стал и справился о Дарьяне.

— Книжник на пару с Огничем комнату снимает, но приходит только ночевать, а всё свободное время вокруг своей дворяночки увивается. Подкаблучник каких свет не видывал! Все деньги на неё спускает и вечно: ути-пути, сю-сю-сю, моя дорогая! Тьфу! Смотреть противно!

— А она?

Вьюн отложил ложку и задумался.

— Да не сказал бы, что она им прям вертит. Он больше сам её желания предугадать пытается. — Босяк пожал плечами. — Не знаю, может, у них и вправду любовь — только, если Книжник в самое ближайшее время в аспиранты не пробьётся, всё это ничем хорошим не закончится.

Я кивнул. Пусть аспирантов с личным дворянством выходцы из аристократических семей и домов ровней себе и не считали, но брак с ними постыдным отнюдь не полагался. А вот за простолюдина выходить, пусть даже это и пиковый аколит, — ни-ни.

— Ничего плохого об Агне сказать не могу — работает наравне со всеми, тут не подкопаешься, — продолжил Вьюн. — Но вот взглянет иногда как-то удивлённо, что ли… Я бы примерно так на таракана говорящего смотрел. За тобой, к слову, ни разу такого не замечал.

Тут на стол начали выставлять миски и блюдца, и мы замолчали, а когда разносчица отошла, Вьюн перевёл разговор на другую тему.

— Ладно, пока Волота нет… — Он оглянулся на лестницу и вновь развернулся ко мне. — Ты насчёт Барона с Заречной стороны всерьёз тогда говорил?

— Вполне, — подтвердил я. — Только мне в епархии велели к нему не лезть. Не дадут на его место сесть: не та сейчас обстановка, мол, в городе, чтобы лодку раскачивать.

— Жаль, — вздохнул босяк. — А то мы с Ершом походили за рекой, с людьми потолковали. Недовольны там Бароном. Говорят, постарел он и хватку потерял.

— Собака брешет, ветер носит.

— Ну ты уж нас совсем за простаков не считай! — обиделся Вьюн. — Мы ж не с босяками общались, а с теми, кто непосредственно под заправилами ходит. Кое-какие общие знакомые свели, ну и расспросили их о тамошних делах. Что Барон всех в кулаке держит — тут ничего не изменилось, но связи в управе у него теперь уже не те. Мало того, что облавы участились, так ещё сам Барон под пепельных братьев прогнулся. Они там приют открыли и малолетних попрошаек к рукам потихоньку прибирают. Нужно объяснять, почему это не всем по вкусу пришлось?

— Не нужно, — качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

— Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили — пожёг.

— Прям пожёг? — удивился я.

— За что купил, за то продал, — развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. — Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

— Брось! — с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

— Ну не ты, так не ты, — зевнул босяк. — В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

— При нём два аспиранта, аколит и адепт — и это только те, о которых мне известно.

— Потянем! — уверил меня Вьюн.

— Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

— Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

— Потолкую, — пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

— Побегу!

— Погоди! — придержал я его. — А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

— Да ну его! — скривился босяк. — Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал — чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

— Завтра в университет к шести, — предупредил меня Волот.

— А чего так рано? — неприятно удивился я.

— Службу в университетской церкви епископ проводить будет, — сказал аспирант и пояснил: — Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

— Обучение-то потянешь?

— Ты о деньгах? — уточнил Волот. — За меня епархия заплатит.

— А! — понимающе протянул я. — Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

— Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

— Кому продаться? — не понял я. — Хотел сказать: к кому податься?

— Продаться! Именно что продаться! — рассмеялся Волот. — У меня ж основная специализация — сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

— А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

— Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

— Белый, — ответил я, не задумываясь. — Но у тебя точно не он. Ничего общего.

— У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

— А так разве бывает?

— Случается, — подтвердил аспирант. — Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

— Дела! — Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. — Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

— Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. — Он развёл руками. — Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону — отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих младших братцев и сестёр кровь куда сильнее, чем у остальных родичей? Всё во имя власти!

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

— Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

— Именно. Аспект — не тот, — согласился со мной Волот и махнул рукой. — Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.

Впрочем, утром аспирант слабины не дал и спустился на завтрак вместе со мной.

— Душевно посидели, — усмехнулся он и отпил горячего травяного отвара. — Давно я так не надирался! Пожалуй, с тех самых пор, как из приюта в бурсу при школе перебрался!

— Да как давно-то? — удивился я. — На днях же только наклюкался!

— Скажешь тоже — наклюкался! — фыркнул Волот. — Там больше откат из-за перенапряжения сказался.

Мы наскоро заморили червяка и зашагали к ближайшей остановке дилижансов. Напрямую в Чернильную округу отсюда было не доехать, поэтому покатили на железнодорожный вокзал, просто вышли на полпути и двинулись к университету пешком. Площадь у главного корпуса оказалась запружена народом, и я повёл Волота в обход, только поэтому нам и удалось попасть в университетскую церковь прежде, чем началась давка. Несмотря на немалую вместительность строения, набились в него абитуриенты и случайные зеваки почище сельдей в бочку.

Ну ещё бы! Сам епископ проповедь читать будет!

Я попытался отыскать взглядом Заряну, но обзор с занятого нами места оставлял желать лучшего, а потом за кафедру встал Зареслав из дома Пламенной благодати, ныне известный под именем Ясный.

— Люди могут сколько угодно твердить себе, будто возьмутся за ум прямо с завтрашнего утра или уже на следующей седмице соберут волю в кулак и позабудут о праздности и дурных привычках, но горькая правда заключается в том, что это всего лишь пустые слова. Никто изо дня в день не трудится над собой с целью стать лучше! — хорошо поставленным голосом провозгласил епископ. — Никто из обывателей осознанно не меняет себя. Не по причине лености или ограниченности, просто меняться — страшно, меняться — значит, становиться кем-то другим. Ничто в этой жизни не даётся даром, стать лучше можно, только переступив через собственное «я». Одни скорее позволят отрубить себе правую руку, чем откажутся от иных вредных привычек, а другие даже под угрозой неминуемой смертной казни продолжат предаваться излишествам. Прожитые дни не проходят бесследно, они намертво прикипают к нашей душе, и зачастую лишь чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого. Нужен толчок, нужна цель. Эмоциональное потрясение и сильнейшее желание чего-то достичь! Вам — проще! Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь! Так не растрачивайте её на праздное безделие. Становитесь лучше прямо сейчас, не откладывая это на завтра. Жизнь мимолётна, не тратьте свои дни попусту!

Говорить епископ умел, он затейливо плёл паутину словес, пусть даже посыл проповеди лично для меня и заключался в кратком: «стань лучше или умри». Брошу работать над собой и развиваться, тут мне и конец. Пусть и стал другим человеком, но слишком много ниточек в прошлое тянется, никогда не знаешь, какой паук за какую потянет.

А ещё — Беляна…

С тяжким вздохом я заставил себя отрешиться от мыслей о подруге, а там проповедь подошла к концу, и люди начали покидать церковь. Мы с Волотом тоже двинулись на выход, на улице я придержал спутника и сказал:

— Погоди!

Сам вновь огляделся, и снова Заряны нигде не заметил.

Ну и какого чёрта⁈

— Серый! — легонько тронул меня за локоть Волот и кивком указал куда-то в сторону.

Я повернулся и увидел направлявшихся к нам Дарьяна и Агну. Пришлось приподнимать над головой котелок и с улыбкой намечать учтивый поклон.

— Брат Серый! — официально поприветствовал меня книжник. — Волот…

Мы поздоровались, и я уточнил:

— Подаёте документы на поступление?

Симпатичное личико светловолосой дворяночки на миг омрачила тень разочарования, и Дарьян потянул меня в сторону.

— Брат Серый, на пару слов!

Оставив Агну на попечение аспиранта, мы отошли, и книжник с тяжким вздохом спросил:

— Можешь поговорить с отцом Бедным или даже лучше с Заряной о зачислении Агны на факультет тайных искусств?

— А сам чего с Бедным не поговоришь?

— Говорил, да он рогом упёрся! — нахмурился Дарьян. — Нечего, мол, ей там делать. Якобы семья Рыжепламенного лиса в немилости у епископа.

— Ну так от меня ты чего хочешь? — вздохнул я. — Думаешь, он мне что-то другое ответит?

— Да просто уже и семьи-то фактически нет! Ну и на кой чёрт Агну в чёрный список вносить понадобилось, скажи? — пробухтел Дарьян, давая выход своему раздражению.

— Ладно, понял! — вздохнул я. — А как обучение оплачивать собираетесь? Опять в долги влезешь?

Книжник неуверенно помялся.

— Есть варианты и без заёмных денег обойтись, — сказал он в итоге.

— Ты вдруг так хорошо зарабатывать стал?

На лице Дарьяна заиграли желваки.

— Ну чего ты мне душу травишь, а? — прорычал он и тут же опомнился, взял себя в руки и пояснил: — Намечается подработка. Если всё как надо пройдёт, плату за полгода вперёд внесу, а дальше придумаю что-нибудь. Выкрутимся!

— Подработка для всей братии, так понимаю?

Книжник кивнул.

— Огнич только отказался. Не захотел на церковь работать.

— И подробностей вам, надо полагать, пока не сообщили? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Не сообщили, — подтвердил Дарьян. — А что? Думаешь присоединиться?

— Нет, давайте без меня.

— Но насчёт Агны поговоришь?

— Поговорю, — пообещал я и спросил: — Сам-то не хочешь учиться поступить?

И вновь мой товарищ не удержался от тяжёлого вздоха, но лукавить не стал.

— Хочу конечно! — признался он. — Только когда работать тогда? Да и… — Он не договорил и махнул рукой. — Не важно!

Впрочем, я и без того прекрасно понял, что именно он собирался сказать.

«Да и на двоих денег не хватит».

— Поговорю, — повторил я и уточнил: — Вы сейчас куда?

— У Агны кузен в город приехал, она с ним встретиться хочет. Посажу её на извозчика и вернусь. У самого какие планы на день?

Я огляделся.

— Мне с Заряной переговорить надо, заодно и об Агне спрошу.

— Она в церкви была, — подсказал книжник. — Только что видел.

— Тогда отправляй свою зазнобу и возвращайся, а там решим.

Дарьян кивнул.

— Замётано.

Мы двинулись обратно к Агне и Волоту, и я обратил внимание на позу аспиранта: тот сунул руки в карманы и перекатывался с пятки на носок, будто общество дворянки было ему не слишком-то и приятно.

Когда парочка возлюбленных зашагала прочь, я не утерпел и спросил:

— Не нравится она тебе?

— Много о себе воображает! — буркнул Волот.

Я глянул вслед книжнику и увидел, что они с Агной будто бы случайно коснулись друг друга пальцами. Если прежде и не собирался с отцом Бедным о дворяночке разговор заводить, то тут как-то расчувствовался даже и передумал.

Но выбросил просьбу книжника из головы, сказал Волоту:

— Я сейчас! — И направился к церкви.

Та к этому времени почти опустела, и Заряну я приметил прямо от входа. Барышня разговаривала со своим папенькой, чуть поодаль от них замер отец Бедный. Не увидеть меня священник попросту не мог, но ничем узнавания не выказал, даже не кивнул. Я общаться с епископом желанием отнюдь не горел и потому остался стоять у дверей, а уже пару минут спустя Заряна развернулась и поспешила на выход.

— Серый, ты приехал! — обрадовалась она, и даже схватила от избытка чувств за руку. — Я даже не надеялась!

— Что-то случилось? — забеспокоился я. — Беляна письмо прислала?

Девчонка мотнула головой.

— Нет! — уверила она меня, но тут же спросила, понизив голос едва ли не до шёпота: — Ты обо мне и Белояре кому-нибудь говорил?

— Не говорил, — покачал я головой. — Но разве это такой большой секрет? В школе не могли о вашем общении не знать.

— Да не в общении дело! — отрезала Заряна. — Просто… — Она закусила губу и мотнула головой. — Не важно! Расскажи лучше, как у тебя дела!

Она взяла меня под руку и потянула из церкви, я упираться и высвобождаться не стал, вышли на улицу бок о бок.

— У меня всё хорошо. Сейчас прожигом абриса занимаюсь. Надеюсь в аспиранты за полтора года прорваться.

— За полтора года? — Заряна задумчиво хмыкнула. — Меня на факультет тайных искусств берут, отец уже обо всём договорился, не хочешь тоже учиться поступить?

— Не вернёшься в школу?

— Нет, — ответила девчонка. — И самой не хочется, и отец против. Он и в университет меня еле отпустил! Месяц в усадьбе продержал, представляешь? Позавчера только в Черноводск вернуться получилось, сразу тебе весточку передала. — Она дёрнула за руку. — Так что насчёт университета?

Я собирался ответить, что подумываю об этом, и попутно перевести разговор на Дарьяна и Агну, но приметил вдруг краешком глаза движение наперерез, поэтому остановился сам и придержал Заряну. В результате худощавому мужчине средних лет в дорогом и одновременно неброском костюме и низком цилиндре пришлось сделать два лишних шага, за которые я успел его хорошенько разглядеть.

«Не тайнознатец и едва ли паук», — решил за миг до того, как незнакомец протянул Заряне какой-то листок.

— Сударыня, — приятным баритоном обратился он к ней, — узнаёте свою подпись?

Заряна удивлённо распахнула глаза и уже даже открыла рот, когда я вколотил в её сознание приказ «Молчи!». У девчонки в буквальном смысле этого слова язык отнялся, и я воспользовался моментом, выпалил с южноморским говорком:

— Тыкто?

Незнакомец даже бровью не повёл.

— Я просто хочу удостовериться в подлинности подписи, — скупо улыбнулся он.

Тут Заряна превозмогла моё воздействие, но я вновь её опередил.

— Нам до твоих хотелок дела нет! — расплылся я в злой улыбке, намеренно провоцируя конфликт и переключая внимание непонятного типа на себя.

Пустое! Сбить того с толку не вышло.

— Сударыня, я всего лишь скромный представитель банкирского дома «Семицвет, Семицвет и партнёры», — затараторил он, — и мне достаточно будет одного вашего слова и даже кивка…

— Проваливай! — потребовал я.

— Не думаю, что публичный скандал пойдёт кому-то на пользу! — надавил клерк голосом.

После этих слов Заряна придержала меня и потребовала объяснений:

— Какое отношение ко мне имеют дела вашего банкирского дома?

— Просто взгляните…

— Я задала вопрос!

На меня повеяло жаром, и повеяло жаром определённо не только на одного лишь меня. Представитель банкирского дома натянуто улыбнулся и снизошёл до объяснений:

— Белояр из семьи Калёных уз занял под ваше поручительство некоторую сумму денег, но этот разговор лишь пустая формальность…

На сей раз я откровенно растерялся, и Заряна меня опередила, заявив ещё твёрже прежнего:

— Я не подписывала никакого поручительства!

— Но это ведь ваша подпись! Взгляните!

— Я не подписывала никакого поручительства! — отрезала Заряна, и её щёки зарумянились то ли от смущения, то ли от гнева. — Оставьте меня в покое! Немедленно!

— Едва ли в ваших интересах доводить дело до судебного разбирательства! — с намёком на угрозу промолвил представитель банкирского дома, и я шагнул к нему, но мог бы и не утруждаться, поскольку между нами втиснулись два невесть откуда взявшихся молодых человека.

— Всё в порядке, сударыня? — спросил один из них, не оборачиваясь. — Этот человек вам докучает?

Представитель банкирского дома криво улыбнулся и отступил на шаг назад.

— Я уже ухожу, — сказал он и прикоснулся к цилиндру. — До новых встреч!

Он отправился восвояси, а Заряна потребовала:

— Подгоните карету!

Один из оказавшихся аспирантами охранников отправился выполнять распоряжение, другой отошёл и встал чуть поодаль.

— Тварь какая! — прошептала Заряна. — Какой же он был тварью! Взял под моё поручительство заём!

— Ты об этом не знала? — уточнил я.

— Нет! Но подпись там была моя.

— Как так?

Заряна закусила губу и задумалась.

— Белояр часто приносил книги из библиотеки, я просто подписывала бланки. — Глаза её вдруг округлились. — Так вот как он умудрился прорваться в асессоры! Лучезар! Речь может идти о десятках тысяч целковых!

— Серый, — поправил я барышню. — Меня зовут Серый! — И спросил: — Ты когда-нибудь подписывала пустые листы?

— Нет! Не совсем же я дура! — прошипела Заряна и обхватила себя руками. — Но если они пойдут с этим поручительством к отцу, мне конец! Серый, что теперь делать?

— Положись на меня, — заявил я барышне и улыбнулся. — Обстряпаем всё в лучшем виде!

И я отнюдь не лукавил в попытке успокоить Заряну. Я и вправду знал, как следует поступить. Опыт — великая вещь!

Глава 6

Хороший стряпчий способен на многое, не в состоянии он лишь вернуть назад безвозвратно упущенное время, поэтому я воздержался от объяснений, которые грозили перейти в долгие пререкания, и сказал:

— Как подгонят экипаж, вели ехать в банк Небесного престола.

— Зачем?

— Надо.

— А как же поступление? — озадачилась Заряна.

— Ещё весь день впереди! — отмахнулся я и, поскольку к нам уже шли Дарьян и Волот, отрезал: — Не сейчас!

А дальше только и успел, что представить барышне Волота, как подкатила карета.

— Уже уезжаете? — удивился книжник.

— Возникли кое-какие дела, — подтвердил я и прищёлкнул пальцами. — Слушайте! А поехали с нами! Мы на Холм и обратно.

Волот засомневался.

— Я-то вам зачем?

— Об астрале по дороге расскажешь, — заявил я и указал на экипаж Дарьяну. — Поехали!

Книжник неплохо успел меня изучить, он сразу заподозрил, что дело нечисто, и потому отнекиваться не стал, в результате Волоту ничего иного не оставалось, кроме как последовать его примеру. Я подсадил Заряну и сам устроился на скамье с мягким кожаным сиденьем рядом. Парни расположились напротив.

— Ну и что вы хотите узнать об астрале? — улыбнулся Волот, когда мы тронулись в путь.

Аспирант явно чувствовал себя не в своей тарелке, и я облегчил ему задачу, спросив:

— Умеешь прокладывать курс через астрал?

Волот кивнул.

— Учили, — сказал он. — Там ничего особо сложного нет, даже тайнознатцем для этого быть не нужно. Главное, определиться с точками входа и выхода да построить систему координат…

Дарьян тоже в этом вопросе разбирался и тут же принялся сыпать уточнениями, очень скоро их беседа стала напоминать научный диспут — лично я понимал с пятое на десятое, а вот Заряна к концу поездки бросила отмалчиваться и приняла в обсуждении живейшее участие. Даже перестала посматривать на меня с недобрым недоумением и выход своему раздражению дала уже только на крыльце банка Небесного престола. Парни остались спорить у экипажа, поэтому Заряна спросила напрямую:

— Зачем ты их с нами позвал? И зачем вообще мы здесь?

— Возможно, мне придётся задержаться, тогда они сопроводят тебя обратно на факультет тайных искусств. Не стоит являться туда с парочкой приставленных папенькой охранников, а без охранников являться не стоит и подавно.

— Я способна позаботиться о себе!

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

За этим обменом фразами мы прошли в высоченные двери, и потому повторный вопрос девчонки о том, зачем мы здесь, я попросту проигнорировал, как отмахнулся и от дежурного клерка. Где искать здешних стряпчих, знал и сам.

— Нам нужен лучший из судебных представителей! — заявил с порога, а отметив скептическую улыбочку принимавшего посетителей секретаря, добавил: — Я действую по поручению дома Пламенной благодати…

Заряна до боли стиснула своими пальчиками моё плечо, но зато прозвучало высказывание на редкость веско, и нас немедленно препроводили к начальнику всех здешних крючкотворов.

— Чем обязан? — вышел из-за огромного письменного стола пожилой господин с чёрными как смоль волосами и столь же тёмными усами, но при этом с бровями, тронутыми сединой.

— Позвольте представить Заряну из дома Пламенной благодати, — указал я на барышню и по реакции хозяина кабинета понял, что упоминать родственную связь моей спутницы и его преосвященства нет никакой нужды.

Начальник крючкотворов с галантным поклоном изобразил поцелуй девичьих пальцев и выпрямился в ожидании продолжения, я его терпение испытывать не стал.

— Сударыня стала жертвой возмутительного мошенничества, — объявил я и передал слово Заряне.

Та смутилась было, но тут же взяла себя в руки и предупредила:

— Всё должно остаться между нами!

— И останется, если только того не потребуют интересы дела, — уверил нас хозяин кабинета. — Но в любом случае мы предварительно согласовываем с клиентом любые действия, способные привести к огласке.

Он предложил присаживаться и справился, не желаем ли мы чая, кофе или вина, за это время Заряна окончательно пришла в себя и рассказала о случившемся связно и без запинок.

— Значит, ни договор поручительства, ни какие-либо чистые листы вами не подписывались? — уточнил напоследок начальник банковских стряпчих и тут же вскинул руки. — Нет-нет, мы возьмёмся представлять ваши интересы в любом случае, просто тогда придётся выбрать иную стратегию. Именно поэтому мне нужно знать в точности все обстоятельства дела, чтобы не потратить впустую наше время и ваши деньги.

— Ничего такого я не подписывала! — отрезала Заряна. — И не глядя ничего не подписывала тоже!

— Это всё предельно упрощает, — улыбнулся хозяин кабинета. — Если подпись подделана, мы это докажем. Если подпись подлинная, но с листа был вытравлен изначальный текст, алхимическая экспертиза это установит, пусть даже злоумышленниками и были использованы исчезающие чернила. От вас, сударыня, потребуется поручение представлять ваши интересы и обязательство оплатить оказанные услуги. Мы можем открыть кредит…

— Оплату услуг я возьму на себя, — объявил я и предупредил возражение Заряны, сказав: — Потом сочтёмся. Потом, не сейчас!

Заряна спорить не стала, внимательно ознакомилась с бланком поручения, поставила внизу листа затейливую подпись и спросила:

— Что вы намерены предпринять?

— Для начала получим судебный приказ об ознакомлении с договором поручительства и уже с ним посетим кредиторов… — Хозяин кабинета на миг замялся, но от словосочетания «вашего жениха» ушёл, назвав Белояра по имени. — А дальше будем действовать по обстоятельствам. К слову, именно с момента, когда вы узнали о существовании договора поручительства, начинает идти срок для его опротестования, поэтому желание подтвердить подлинность подписи может быть лишь одним из мотивов сегодняшней встречи.

Я задумчиво хмыкнул.

— Хорошо, а если Семицветы откажутся предоставить документы?

— Тогда суд обяжет их сделать это в некий ограниченный срок. Если же тот будет нарушен, мы без труда добьёмся запрета предъявлять договор в качестве доказательства своих притязаний.

Заряну ответ всецело удовлетворил, я поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Давай отправим тебя в университет, а я задержусь для согласования всех формальностей. — Начальнику же крючкотворов сказал: — Сейчас вернусь.

По пути к экипажу Заряна попеняла мне за то, что вызвался оплатить расходы на услуги стряпчих, но я и слушать ничего не стал, беспечно отмахнулся:

— Могу себе позволить! — А когда барышня первой забралась в карету, тихонько шепнул Дарьяну и Волоту: — Приглядите за ней в университете. Не оставляйте одну.

— А что такое? — насторожился книжник.

— Там Цареслав учится, — вроде как даже не соврал я, а просто сказал о другом. — Помнишь такого?

Дарьян кивнул и шепнул озадаченному Волоту:

— Потом расскажу.

Они укатили, а я вернулся в банк и заглянул к закреплённому за мной клерку, велел принести документы по состоянию счёта в кабинет главного стряпчего, после чего отправился к тому обговаривать размер причитающейся с Заряны платы, но начальник крючкотворов завёл разговор о другом.

Откинувшись в кресле, он смерил меня пристальным взглядом и уточнил:

— Правильно понимаю, что вы представляете не только интересы барышни, брат Серый?

Я опустился на чрезвычайно удобный диванчик и покачал головой.

— Конкретно в этом деле я представляю интересы Заряны из дома Пламенной благодати, её и больше ничьи.

Хозяин кабинета вздохнул.

— Просто хочу понять, на какие уступки мы должны будем пойти для предотвращения огласки.

— Угрозы такого рода не должны приниматься в расчёт! — отрезал я, сразу сообразив, куда дует ветер. — А в случае их осуществления с виновника следует в полной мере взыскать причинённый нелепой ложью ущерб.

— Ситуация весьма неоднозначна, в ней очень много заинтересованных сторон.

— Вы представляете интересы Заряны из дома Пламенной благодати. Остальное значения не имеет. И, к слову, мы нисколько не сомневаемся в порядочности Белояра из семьи Калёных уз и уж тем паче не обвиняем его в подделке договора поручительства. А если кто-то сделать это попытается, то пусть будет готов к последствиям. Это следует донести до Семицветов и иже с ними.

— Выставить крайними недобросовестных банкиров? — уточнил хозяин кабинета и усмехнулся. — Это можно.

Тут в дверь постучали, клерк положил на стол папку с документами по моим вложениям и вновь оставил нас наедине. Заодно он принёс уже составленное обязательство по оплате услуг банковских стряпчих с ограничением в две сотни целковых, я наскоро просмотрел его и подписал, после чего сказал:

— Если не против, я поприсутствую при ознакомлении с договором поручительства.

Хозяин кабинета против этого возражать не стал, и перво-наперво мы наведались во дворец правосудия. Сам я мог обивать там пороги не один день и даже не одну седмицу, да и стряпчему из какой-нибудь захудалой конторы пришлось бы приложить немало усилий, лишь бы только оказаться выслушанным, ну а представитель банка Небесного престола не просто сумел добиться встречи с одним из судей, но и получил от него приказ на немедленное ознакомление с требуемыми документами. На всё про всё ушло два часа, а вполне возможно, что и некоторое количество целковых, но отдельно эти траты мне озвучены не были.

Банкирский дом «Семицвет, Семицвет и партнёры» занимал угловой двухэтажный особняк на границе Холма и Среднего города, и наш визит тамошних заправил в восторг отнюдь не привёл. Предъявить договор поручительства они отказались наотрез, не подтвердили даже, что вообще имеют какие-либо претензии к Заряне из дома Пламенной благодати. Впрочем, не пожелали и опровергнуть оного.

Вышел на улицу я злой как чёрт, а вот стряпчий подобным исходом разочарован отнюдь не был, пусть даже единственным его уловом стала отметка на судебном приказе о невозможности предоставить необходимые документы.

— Время пошло, — заявил он с довольной улыбкой. — Пространства для манёвра у этих хитрованов остаётся не так уж и много — думаю, они начнут торговаться. Я бы рекомендовал вашей подопечной покинуть Черноводск на ближайшую седмицу или даже две. Эти люди умеют убеждать и добиваться своего, иначе бы давно пошли по миру с протянутой рукой.

— Жулики? — уточнил я.

— Нет, но репутацию имеют в некоторой степени подмоченную.

Мы попрощались, и я поспешил в Чернильную округу, вот только предложение покинуть город Заряна встретила в штыки. Отложить прохождение вступительных испытаний она отказалась наотрез, и мы чуть с ней по этому поводу не поругались. Ни к какомукомпромиссу в итоге не пришли, каждый остался при своём мнении.

— Хорошо! — сдался я. — Но тогда в университете за тобой пока присмотрят Дарьян и Волот.

Думал, вздорная девчонка закатит истерику, но после недолгих раздумий Заряна покладисто согласилась.

— Хорошо!

Я с облегчением перевёл дух и отошёл переговорить с парнями. Те, выслушав моё предложение, озадаченно переглянулись.

— У нас же работа! — напомнил Волот. — А в свободный день я с тобой до обеда занимаюсь!

— А у меня Агна, — буркнул Дарьян. — Мы квартирку ей присмотрели…

Ей? Не нам?

Но лезть в чужую жизнь я не стал и зашёл с другой стороны.

— На квартиру деньги нужны — так? С меня по три целковых в день!

Дарьян аж покраснел от смущения.

— Ну, Серый! Ну ты чего? Какие деньги? Ты лучше устрой, чтобы Агну в университет приняли, тогда она сможет за Заряной присмотреть.

«Кто бы за ней самой присмотрел», — подумал я, но кивнул, не став говорить, что Заряна нынешнюю пассию книжника не очень-то и жалует.

— Переговорю.

Дарьян расплылся в довольной улыбке.

— Здорово! — Он наморщил лоб и принялся загибать пальцы. — Я сегодня в ночь, завтра похожу с ней, а дальше… — Он беспечно махнул рукой. — Да ерунда! График поменять вообще не проблема!

Вот только книжник определённо торопил события, поскольку Волот со своим решением ещё не определился. Но — нет, аспирант кивнул.

— Теперь только по ночам дежурить стану, будем с тобой через день меняться, — предложил он, а мне сказал: — Не надо денег. Если что — сочтёмся.

Меня запрошенные и тем, и другим расценки не шибко-то и порадовали, но своего я добился, поэтому быстренько попрощался с Заряной, поймал извозчика и покатил на Холм. Доступ в епископскую резиденцию брату Серому покуда не закрыли, не составило никакого труда и попасть на приём к отцу Бедному. Сказать по правде, к этому не пришлось прикладывать никаких усилий: и пяти минут не прождал, как пригласили в кабинет.

— Что там у вас опять стряслось? — спросил священник, стоило только переступить через порог и прикрыть за собой дверь.

— В смысле? — не понял я.

Отец Бедный поднялся из-за стола и потребовал объяснений:

— Кто и с какой целью подходил к дочери его преосвященства?

Я пожал плечами.

— Какой-то знакомый её жениха. Даже не скажу, чего он хотел, слушать его мы не стали. Просто это лишь первый звоночек.

Священник потёр подбородок.

— И что ты предлагаешь? Запереть её в монастыре или выдать замуж?

— Предлагаю поручить кому-то за ней приглядеть. Охранники не помогут, нужен кто-то из студенческой среды. У меня есть на примете пара человек, но поступать на факультет тайных искусств собирается только один из них. У второго с этим проблемы.

— Какого рода проблемы? — прищурился отец Бедный. — Денежные?

— И это тоже, — кивнул я. — Но в первую очередь с зачислением на факультет тайных искусств. Речь об Агне из семьи Рыжепламенного лиса.

— Сразу нет! — отрезал священник. — Я не стану хлопотать за неё! Эта особа неблагонадёжна!

— Да бросьте!

— Здесь нечего обсуждать! — отрезал отец Бедный. — Что же касается платы за обучение, то ваша братия у нас на хорошем счету, и мне не составит труда выделить направление на факультет тайных искусств и беспроцентную или даже безвозвратную ссуду на обучение. Кого именно отправите на факультет тайных искусств — ваше личное дело. И отвечать за возможные последствия, если сумеете пропихнуть в университет персону из чёрного списка, тоже вам. Взамен каждую седмицу мне на стол должен ложиться отчёт о круге общения Заряны. Устроят такие условия?

— Меня — да, — заявил я, хорошенько всё обмозговав. — Но окончательное решение за Дарьяном.

— Пусть приходит, обговорим детали.

На этом мы и распрощались, а остаток дня прошёл в суете и разговорах, и были это суета и разговоры совсем не того сорта, на которые мне хотелось бы растрачивать своё время. Книжник, когда мы оставили Заряну на попечение Волота, а сами засели в одной из расположенных неподалёку от главного корпуса закусочных, мне чуть плешь не проел своими бесконечными славословиями Агны. И умница она, и красавица, и учиться на факультете тайных искусств нужно только ей и никому другому. Утомил, право слово.

В итоге я не выдержал и хлопнул ладонью по столешнице.

— Я сделал всё, что только мог! Остальное зависит исключительно от того, как построишь разговор с отцом Бедным ты сам.

— Да это понятно, — вздохнул Дарьян и вновь завёл речь о своей ненаглядной Агне.

Я едва удержался от обречённого вздоха и с тоской посмотрел за окно. На улице уже начинало смеркаться, так что не утерпел и спросил:

— Тебе не пора Агну забирать?

Книжник покачал головой.

— Они с кузеном в ресторации «Парового котла» встречаются. Он проездом в городе.

Судя по всему, Дарьяну просто не с кем было поговорить, пришлось сидеть и слушать. В итоге вернуться в Терновый сад не успел и вновь заночевал в пансионе.

Впрочем, оно и к лучшему. Как и в прошлое полнолуние, во сне на меня снизошло счастье — проснулся среди ночи с бешено колотящимся сердцем и ясным осознанием того, что позабыл нечто важное, пригрезившееся за мгновение до пробуждения. Стало тошно и горько, оделся и отправился на поиски ближайшего питейного заведения, работающего всю ночь напролёт. Таковое отыскалось на соседней улице, и пары рюмок крепкого пойла мне хватило, чтобы привести расшалившиеся нервы в порядок. Вернулся к себе и завалился спать.

Ну а где бы я в Терновом саду выпивку нашёл? Там точно бы до рассвета промучился.

Глава 7

В усадьбу я вернулся невыспавшимся и злым, отзанимался с Волотом из рук вон плохо, ещё и огрызнулся в ответ на замечание Ночемира, и в результате вместо похода в трапезную в компании аспиранта отправился на дальнюю площадку.

— Думаю, пришла пора проверить твои защитные чары, — многозначительно произнёс там ассистент профессора Чернояра. — Готов?

— Нет! — буркнул я. — Какие именно чары мне задействовать? Чем защищаться? Обжигающей аурой?

— От обжигающей ауры в астрале толку не будет, — заявил Ночемир, которому точно стоило немалых усилий удержаться от крепкого словца. — Создай магическую броню!

Я так и поступил, построив аркан на своём новом аргументе. По коже торса и рук растеклась чёрная тень, и мой оппонент с довольным видом кивнул.

— Годится!

Миг спустя он неуловимым движением метнул в меня сгусток непроглядного мрака, и хоть я загодя уловил приближение атакующего заклинания, ни уклониться, ни перехватить его кровавой рукой не успел. Аркан шибанул в грудь и подбросил в воздух, откинул назад. Голова мотнулась, сознание на миг помутилось, но в кучу песка я всё же не грохнулся — сумел вовремя раскинуть руки и, задействовав крылья ночи, зависнуть в аршине от земли.

— Понял, в чём твоя ошибка? — как ни в чём не бывало поинтересовался хрустнувший костяшками пальцев Ночемир.

Я опустил себя на песок и сел, лишь только после этого сознался:

— Не особо.

Сказать по правде, я вообще не считал, что допустил какую-то ошибку. Атаку отразил и остался цел — что ещё нужно? Хотя…

— Не перехватил атакующий аркан на подлёте? — уточнил, поднимаясь с песка.

Ночемир покачал головой.

— Нет, мы ведь прочность магической брони проверяли, а не твою реакцию.

— И в чём тогда дело?

Не став ничего объяснять, аспирант вновь шибанул по мне чарами. И вновь я отлетел от удара, ровно бильярдный шар. Снова удержался от падения, опять ничего не понял. Лишь когда третья атака Ночемира сорвала с меня покров теней, а сам я крутанулся на месте и плюхнулся на задницу, он снизошёл до пояснений.

— Из-за куцего абриса твоя защита слишком слабо связана с телом и чрезвычайно тонка. Точечное воздействие способно её проткнуть, а достаточно интенсивный удар — сорвать. И не забывай о том, что одной из составляющих «крыльев ночи» является заклинание полёта. Именно оно и приводит к потере устойчивости. — Аспирант усмехнулся. — И какой из всего этого следует вывод?

Я промолчал и вновь сотворил магическую броню — на сей раз полноценную, только заменил кровавую руку своим новым аргументом. Торс враз обтянуло толстой фиолетово-чёрной плёнкой обрётшего материальность проклятого пламени, эластичной и даже мягкой. На пальцах — ни намёка на когти.

Но мягкость мягкостью, а отправленный в меня сгусток мрака разлетелся безвредными брызгами, не отбросив и даже не сбив с ног, удар лишь заставил покачнуться, и не более того.

— Другое дело, — улыбнулся Ночемир. — С этого и стоило начинать.

— Стоило, — кивнул я. — Да только кто бы мне об этом рассказал? Сколько я уже прошу описание служебных приказов дать?

Ассистент профессора Чернояра вопросительно изогнул бровь.

— И каких именно приказов?

— Да хотя бы сборки!

— А что за аркан ты на его основе собираешься сотворить?

Я пожал плечами.

— Начну с завесы мрака. Отторжение, крылья ночи, вульгарное предвидение, нацеливание… Всё это в сборке подвесить на приказ постоянного действия и получится…

— Ерунда на постном масле получится! — перебил меня Ночемир. — Расход небесной силы как ты регулировать собираешься, скажи? Или всякий раз половину таланта вливать станешь, чтобы уж наверняка атаку отразить? Ладно, пули перехватывать сможешь одним-единственным щитом, но полноценные чары наверняка его разрушат. И что дальше?

— А это ты мне скажи! — потребовал я. — Прекращай уже кишки мотать! И без того тошно.

— Меня твоё душевное состояние не заботит! — отрезал Ночемир. — Мне нужно, чтобы ты работу сделал!

— Ну так и объясни толком!

— Разжевать и в рот положить?

— Было бы неплохо!

Аспирант тяжко вздохнул и сказал:

— Нужен ещё и приказ соразмерности или же объективной оценки угрозы. Работает он только в связке с приказом вульгарного предвидения или аналогичными, размещать их следует последовательно в соседних узлах. В этом случае в защитный аркан вкладывается ровно столько энергии, сколько требуется для отражения атаки, но точность зависит от развитости восприятия, поэтому советую предусматривать небольшой запас.

Я обдумал услышанное и кивнул.

— Хороший приказ. Какие ещё посоветуешь?

— Вот это правильный подход к делу, — улыбнулся Ночемир и потребовал: — Сотвори аркан, предупреждающий неожиданные атаки!

Спрашивать, что именно он намерен предпринять, я не стал и выполнил распоряжение, после чего сказал:

— Готов!

Аспирант незамедлительно вскинул руку, и в меня стремительным чёрным росчерком устремилась клякса непроглядного мрака.

Ловлю! Я уже ощутил даже, как пальцы кровавой руки смыкаются на сгустке небесной силы, и в тот же миг он неуловимым зигзагом ушёл от проявления моего аргумента, проскочил разделявшую нас дистанцию и крепенько долбанул в грудь.

Ночемир рассмеялся.

— Приказ уклонения, — пояснил он без дополнительного требования с моей стороны и спросил: — Ты ведь понимаешь, что отбить сможешь далеко не все атаки? Некоторые аспиранты, не говоря уж об асессорах, прихлопнут тебя как муху.

Обидеться я и не подумал. Прекрасно помнил, как приложили Дарьяна огроменным ледяным молотом — лично у меня не было бы ни единого шанса парировать тот удар.

— Не можешь погасить атаку — отводи её от себя. С неуправляемыми чарами это прекрасно работает, есть некоторые шансы перебороть и приказ нацеливания. Но это крайне рискованная тактика. Куда проще уйти из-под удара самому.

Я озадаченно хмыкнул.

— Наложить приказ уклонения на себя самого?

— На себя не получится, а вот на полноценную магическую броню — вполне. Латы и при резком рывке от повреждений защитят, и в случае использования крыльев ночи донельзя облегчат смещение в сторону. Но нужна именно полноценная броня, а не кираса.

— Понял, — сказал я.

— Да что ты понял-то? — фыркнул Ночемир. — Добавишь в схему магических лат приказ уклонения и будешь от каждого чиха отлетать! Здесь без приказа выбора никак не обойтись. Сможешь уклоняться только тогда, когда без этого уже никак не обойтись, ну или хотя бы на смещение уйдёт в разы меньше небесной силы.

Я шумно вздохнул и признал:

— Полезная штука. — А после припомнил введение в основы комбинаторики и уточнил: — Так понимаю, этот приказ только в узлах на развилках меридианов размещать можно?

— Только там, — подтвердил Ночемир и вновь поднял руку. — И вот ещё…

На сей раз сгусток мрака я своей кровавой пятернёй всё же перехватил, но за миг до того атакующий аркан разделился на два поменьше, и вторую половинку заклинания пришлось принимать на броню. Ни в этом случае, ни в предыдущем мой предотвращающий атаки аркан повторно среагировать уже не успел.

— Приказ раздвоения, — подсказал Ночемир, хоть я сообразил это и сам. — И вот ещё что… — Он задумался и даже потёр подбородок, но всё же кивнул. — Да! Ещё, пожалуй, тебе имеет смысл изучить приказ отделения. Твои аргументы, конечно, изрядно потеряют в эффективности при дистанционных атаках, но если использовать их как дополнение, а не основу, из этого может выйти толк.

Я озадаченно хмыкнул.

— Получается, с помощью этого приказа и малой печати воздаяния я смогу накладывать порчу на расстоянии?

Ночемир кивнул.

— Сможешь. Но! — Он поднял руку. — Этот приказ оставь напоследок. Для начала сосредоточься на приказах сборки, соразмерности, уклонения, выбора и раздвоения. Вопросы?

— Сколько? — первым делом поинтересовался я.

Ассистент профессора Чернояра пожал плечами и с усмешкой ответил:

— Не дороже денег! — Но сразу отбросил шутливый тон и пояснил: — Описания приказов получишь бесплатно, а дальше всё упрётся в твои способности и склонности.

— Это как водится, — хмыкнул я. — Если до алхимических зёрен дойдёт, сколько запросите?

— От двухсот до трёхсот целковых, — решил Ночемир. — За приказ выбора — четыреста, отделения — пятьсот.

— Дорого, — поморщился я.

— Остальные ты у кого угодно купить сможешь, а эти два нашей собственной разработки, они наилучшим образом с абрисом школы сочетаются, — пояснил аспирант и предупредил: — И учти, приказы будешь учить в свободное время. Вздумаешь забросить возвышение или тренировки — перестанут в библиотеку пускать.

Я только отмахнулся.

Окончательно уравновесил абрис и укрепил новые узлы я лишь уже ближе к концу второго месяца обучения, но поскольку прорабатывать ложе для уходящих в ноги меридианов начал за пару седмиц до того, прожечь их не составило особого труда. Правда, и без сюрпризов, один чёрт, не обошлось — если б Дана не стабилизировала поток небесной силы, когда тот задрожал и забился чуть ниже правого колена, я бы точно лишился конечности. Снова.

Да ещё, пока я лежал и отдувался с нанесённым на ступни охлаждающим алхимическим составом, Ночемир и Дана сцепились так, что аж искры полетели. Магистр медицины настаивала на незамедлительном формировании узлов, мой наставник предлагал оставить эту пару исходящих меридианов незакреплённой.

— Вздор! — насела на него Дана. — Абрис уравновешен должным образом, предыдущая пара узлов давно стабилизирована, с новыми не ожидается никаких сложностей!

— Да не в этом дело! — всплеснул руками Ночемир. — Просто время на исходе! Вот сформирует он узлы, и в тот же день вызов придёт! И как тогда быть?

Барышня насмешливо фыркнула.

— Ну не отсюда же он в астрал уходить станет! — парировала она. — В любом случае в запасе будет день или два.

— А если его на летучем корабле через астрал перебросят? — упёрся Ночемир. — Нет, это слишком рискованно!

Дана нахмурилась.

— Слишком рискованно — исходящие меридианы незакреплёнными оставлять! Чуть перенапряжётся — и порвёт!

— Не преувеличивай!

— Да какое ещё преувеличение? У него правый меридиан ниже колена гуляет из стороны в сторону, там какое-то хроническое искажение духа. Даже при минимальных нагрузках отклонений будет не избежать, а ты же знаешь, чем это чревато!

— Да какое ещё искажение…

— Хроническое! — перебил я аспиранта. — Меня проклятым артефактом как-то по ноге приложили. Ну и саму ногу с помощью высшего исцеления из ошмётков собрали пару месяцев назад.

Ночемир едва за голову не схватился, но мнения своего не переменил.

— Я против! — отрезал он.

— Не спорь! — шикнула на него Дана. — А то у меня от твоего ослиного упрямства мигрень начнётся!

Как ни странно, этот аргумент показался ассистенту профессора Чернояра куда убедительней всех прозвучавших ранее доводов.

— Хорошо! — сдался он. — Завтра оценим состояние меридианов и решим.

В результате к обследованию привлекли ещё и седого старикана, который безоговорочно принял сторону внучки.

— Надо закреплять! — вынес он вердикт, после тщательного изучения моей правой ноги. — Из-за неоднородной плотности духа тут даже без полноценной нагрузки отклонений не избежать — достаточно будет от основной части абриса искажениям докатиться, чтобы меридиан из ложа выскочил.

Ночемир аж в лице переменился.

— Ну за что мне это⁈ — горестно вздохнул он, и я мысленно повторил за ним этот вопрос. Правда, сразу вспомнил, что дважды проклят, и всё немедленно встало на свои места. В конце концов, никто и не обещал, что будет легко.

Узлы в области щиколоток я скрутил в тот же самый вечер, и получилось это далеко не столь гладко и беспроблемно, как мне бы того хотелось. Создалось впечатление, будто не энергией управлял, а собственные сухожилия бантиком завязывал. Следующим утром едва сандалии надел, до того ступни опухли, такое впечатление — раскалённые угли вместо лодыжек. И ровно такой же уголёк обосновался под правым коленом.

Вот же чёрт!

Но до моего плохого самочувствия никому не было ровным счётом никакого дела.

— А я предупреждал! — буркнул мрачный будто пугало Ночемир и погнал меня на площадку.

Захотелось послать его куда подальше, едва сдержался. К этому времени я уже худо-бедно освоил большинство рекомендованных к изучению служебных приказов, никак не получалось лишь понять принципы отделения от себя аргументов, да ещё непосильной задачей оказалось наделение собственных чар вариативностью — пусть и нахватался вершков комбинаторики, но в этом случае требовалось несравненно более глубокое понимание принципов составления арканов.

Нельзя сказать, будто выбросил деньги на ветер, но в дальнейшем от такого рода трат я решил воздержаться и потому до предела тянул с приказом раздвоения, который полагал для себя не слишком-то и полезным. Не тут-то было! Ночемир чуть ли не силком мне алхимическое зерно впихнул.

— Потом ещё благодарить станешь! — объявил он и, дабы не быть голословным, поделился описанием схемы аркана ловчих тенет.

В основе этого заклинания лежали силовые нити, коих я теперь мог одномоментно сотворить шесть, удвоение же их количества позволяло сплести полноценную сеть, способную как обездвижить жертву, так и рассечь её на куски. Правда, поначалу у меня самое большее получалось опалять выступавшее в этой роли бревно.

— Это самая распространённая ошибка новичка, — с усмешкой произнёс наблюдавший за моими манипуляциями ассистент профессора Чернояра. — В этот аркан просто невозможно вложить много небесной силы, поэтому он чрезвычайно быстро рассеивается.

— И что делать?

— Не отпускай его и подпитывай через управляющий жгут. При должной сноровке вполне сможешь удерживать его от разрушения даже в астрале.

Возможность притормозить необычайно шустрых приблудных духов точно стоила причитающихся с меня за изучение приказа двух сотен целковых, и отрабатывать этот аркан я взялся с ничуть не меньшим усердием, нежели свои основные боевые заклинания, которые после наблюдений за внутренними учениками начали казаться весьма незамысловатыми, не сказать — корявыми. Правда, в части эффективности они атакующим чарам из арсенала чертополохов, коими те на утренних тренировках пытались пробить мои защитные заклинания, нисколько не уступали.

Самого же меня никаким иным заклинаниям помимо тенет Ночемир учить не пожелал.

— Довести их до более-менее приемлемого уровня ты уже не успеешь, — аргументировал он свой отказ поделиться знаниями. — А напортачишь в бою и головы лишишься.

— На кой чёрт я тогда вообще новые служебные приказы изучал? — разозлился я.

— Так и встраивай их в уже изученные схемы! — отрезал аспирант.

— А «крылья ночи»? Можешь подсказать, как их использовать можно?

Ночемир покачал головой.

— Тебе — пока никак. Летаешь — и летай.

— Чего это? — насупился я.

— Этот аргумент уровня аспирантов, твой абрис пока что недостаточно проработан для того, чтобы пихать его ещё и в самопальные арканы. Перенапряжёшься и в самый неподходящий момент взлететь не сможешь. Оно тебе надо?

Я покачал головой, и Ночемир посоветовал:

— Лучше начинай ложе зигзага прорабатывать.

— Зигзага? — не понял я.

Аспирант закатил глаза.

— Как же с тобой сложно, ты даже не представляешь! — заявил он и пояснил: — Зигзаг, он же ложный нимб — это меридиан, который поднимается от обручей к голове и опускается обратно. Прожигать его следует одним росчерком вверх-вниз, узел на вершину после накрутишь. Так гораздо проще дух уравновесить будет, да и в целом меньше времени уйдёт.

— Только мне для начала нужно ещё пару узлов на обручи накрутить, так?

— Само собой! — всплеснул руками аспирант и спросил: — С приказом уклонения работал?

— Времени не было, — признался я. — Пока сборку, раздвоение и соразмерность осваивал.

Ночемир страдальчески закатил глаза, вышел в центр площадки и потребовал:

— Добавляй к схеме кровавой искры приказ уклонения и бей.

Я так и сделал, благо теперь имел возможность перебросить сгусток небесной силы на обруч, а с него на другой и тем самым не только добавить дополнительный приказ, но и уйти от раскручивания по оправе.

— Лови!

До предела сжатая небесная сила вырвалась из меня не кровавой искрой, но сгустком тёмного фиолета — в один миг тот достиг Ночемира, вильнул, уклоняясь от возникшего на его пути полога мрака и на прежний курс уже не лёг, унёсся в сторону! Я ругнулся вполголоса, добавил в схему приказ нацеливания, и на сей раз мимо Ночемира не промахнулся, вот только и поразить его тоже не вышло, поскольку аркан с бешеной скоростью закрутился вокруг аспиранта, то приближаясь к нему, то вновь удаляясь!

Ночемир так и покатился со смеху.

— Аркан уклоняется от искажений моего ядра! — пояснил он, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. — Понимаешь, что сделал не так?

— Да уж не тупой! — зло буркнул я, сразу сообразив, что довеском к приказу уклонения в этом конкретном случае должно идти ограничение времени его действия.

Ну и сделал всё как надо, пусть даже схема в итоге и получилась на редкость громоздкой, что на эффективности аркана, конечно же, сказалось далеко не самым лучшим образом. Доводить до ума его ещё и доводить.

В какой-то мере себя даже проигравшим ощутил, и потому Ночемира придержал.

— Погоди!

Свой кровавый гарпун, прежде пурпурный, а ныне фиолетовый с чёрным зазубренным остриём, я довёл едва ли не до идеала, посему дополнить его схему новыми приказами не составило никакого труда. Использовал для этого пасынки, и аркан выстрелил из моей руки ничуть не медленней обычного, да и с пробивной силой у него оказался полный порядок: сначала стремительным изгибом гарпун уклонился от завесы мрака, а затем легко прошил марево жгучей ауры, коей окутался Ночемир.

В самый последний момент аспирант вскинул руку, перехватил мой аркан и небрежным выплеском тьмы разметал его, но мог бы и не утруждаться, поскольку тот развеялся бы и без постороннего воздействия. Ну да — лишиться наставника, пусть хотя бы только лишь на день или два, мне нисколько не хотелось, а потому всерьёз навредить ему я не собирался.

«Но мог», — подумал, не став говорить об этом вслух. И без того Ночемир добрых пять минут не затыкался, в деталях объясняя, где он видел такие закидоны слишком много возомнивших о себе недоучек.

— Почему, думаешь, тебе в учебных поединках атаковать запрещено? — спросил он, выдохшись. — Да просто ты силу удара соизмерять не умеешь! А учить тебя этому сейчас — всё равно что через колено ломать. Вреда куда больше будет, нежели пользы!

— Как скажешь.

Ночемир в ответ меня послал далеко и надолго. В том числе и ужинать.

В остальном же ничего из ряда вон не происходило. Стряпчие банка Небесного престола потихоньку тратили мои деньги и, как следовало из прилагаемых к счетам отчётов, уверенно загоняли противную сторону в угол. Я был склонен им верить, поскольку никаких новых поползновений по отношению к Заряне кредиторы Белояра не предпринимали, хотя на прорыв в асессоры гений школы Огненного репья получил от них аж тридцать тысяч целковых. Потраченные мной на услуги стряпчих полторы сотни в сравнении с этой ошеломительной суммой могли попросту не приниматься в расчёт!

Через день наведывавшийся в усадьбу Волот неизменно говорил об отсутствии каких-либо проблем и делился подробностями вступительных испытаний, я улыбался и благодарил его, но на деле все мысли занимала одна лишь предстоящая работа. Чем больше узнавал об астрале, тем меньше уверенности испытывал в собственной способности сделать дело и выйти сухим из воды. А ещё близился срок, после которого появлялась возможность откупиться деньгами, и я никак не мог решить, какой из вариантов развития событий для меня наиболее предпочтителен.

Если всё сорвётся, придётся расстаться с половиной всех накоплений и распрощаться с перспективами стать аспирантом всего-то за полтора года. Если отправят в астрал — придётся рисковать головой. Чаши весов уравновешивали друг друга, и в душе у меня царил полнейший раздрай.

Даже очередное полнолуние проспал как убитый до самого рассвета. Правда, это скорее из-за усталости — после прожига меридианов мы вернулись к отработке полётов, и Ночемир взялся гонять меня в хвост и в гриву. В сравнении с этими тренировками мне даже упражнения по наращиванию объёма ядра такими уж изматывающими больше не казались. Шёл на них чуть ли не с радостью.

И вот как-то, явившись на тренировочную площадку, я наткнулся там на готовый к взлёту ковёр-самолёт, а ещё даже прежде, чем успел поинтересоваться, какого чёрта тут происходит, Ночемир скомандовал:

— Давай к нам!

Но пусть я и достаточно уверенно закладывал виражи меж вкопанных в площадку столбов, тут позволил себе проявить неуверенность:

— Серьёзно?

— Серьёзней некуда! — отрезал ассистент профессора Чернояра, и пришлось устраиваться на летающем половике рядом с ним и парнишкой-аколитом, которому и предстояло ковром-самолётом управлять.

Мы качнулись, поднялись в воздух и начали уверенно набирать высоту, загудел ветер, уши заложило, захотелось мёртвой хваткой вцепиться в страховочную петлю, едва переборол себя и заставил расслабить пальцы.

Умею же летать! Не пропаду, даже если сдует!

Но по мере того, как удалялась земля, таяла и моя уверенность. Высоко же! Чертовски высоко! Деревья — соломинки, людишки — муравьи!

И с такой высоты вниз сигать⁈

Что мы взлетели на ковре-самолёте не просто так, понимал изначально, а последние сомнения на сей счёт развеялись, когда поднялся на ноги Ночемир.

— Давай наперегонки! — объявил он, стоило только мне последовать его примеру.

— Это как так? — не понял я.

— А вот так!

Аспирант пихнул меня ладонями в грудь, но не на того напал: я перехватил его руку, крутанулся и подставил подножку, сбросил Ночемира вниз, а сам устоял на ногах. Чтобы рухнуть следом после неожиданного толчка в спину!

И лечу, черти драные! Лечу!

Паника долго не продлилась, я обратился к своему аргументу, и за спиной распахнулись полотнища мрака — миг, и вот уже не падаю камнем, а нарезаю круги в пологом планировании. Страх ушёл, будто его и не было.

Ну красота же! Красота!

С развитием абриса пришёл и верный баланс, под резкими порывами ветра равновесия я больше не терял, да только смысл упражнения заключался совсем в другом, и как только ноги коснулись земли, пришлось вновь подниматься в небеса.

— Мы вообще-то скоростной спуск отрабатываем! — пояснил раздосадованный моей недогадливостью Ночемир. — Раскрывай крылья только в самом низу!

И вот уже камнем лететь к земле было страшно и даже очень. Вся первая половина дня ушла на преодоление боязни расшибиться в лепёшку, а вторую отвели на догонялки, только не обычные, а при падении с высоты в пару вёрст.

— Сможешь «Падение феникса» повторить? — спросил Ночемир, когда мы отдувались на лавочке.

— Смогу, но не стану, — ответил я, вытягивая ноги. — Не хочу пока нагрузку на нижние узлы давать, они и без того углями горят.

Аспирант кивнул.

— Тогда гляди. «Жар-птица расправляет крылья»!

Он отошёл на площадку и раскинул руки, а после возникшие за спиной молодого человека полотнища мрака накрыли его непроницаемым куполом. И — вспыхнуло! Во все стороны с рёвом ударило оранжево-чёрное пламя, а Ночемира зашвырнуло в небо на добрый десяток саженей, откуда аспирант и спланировал обратно на лавочку.

— Понял? — уточнил он.

— Ты превратил крылья в силовую полусферу и накачал её преломленной небесной силой?

— И взлетел за счёт выброса, — кивнул аспирант. — Только начни с отработки отдельных элементов. И не сейчас, а когда узлы в ногах стабилизируешь. Поначалу что в этом аркане, что в «Падении феникса» без магической брони не обойтись. Иначе точно покалечишься.

— Учту, — сказал я и поднялся с лавочки. — Надеюсь, на сегодня свободен?

— Свободен, — подтвердил Ночемир. — И на сегодня, и вообще. Завтра выдвигаешься на место. Эхма! Самую малость времени на подготовку не хватило!

— Вот что ты за человек такой⁈ — возмутился я. — С утра завтра сказать не мог?

Аспирант тоже встал и с довольной улыбкой хлопнул меня по плечу.

— Ну не одному же мне без сна с боку на бок ворочаться!

Глава 8

Ни на каком летучем корабле никуда меня отправлять не стали. Когда невыспавшийся и злой я позавтракал и покинул трапезную, там стоял экипаж, у которого уже прохаживался Ночемир.

— Вещи собрал? — уточнил придирчиво оглядевший меня аспирант.

Я покачал саквояжем.

— Налегке путешествую.

— Ядро, надеюсь, оставил? — уточнил Ночемир, а после моего утвердительного кивка велел кучеру разместить свои пожитки на крыше экипажа.

Больше никто нам компанию не составил, так что, забравшись внутрь, я устроил саквояж на сиденье рядом с собой и уточнил:

— Куда едем?

Ассистент профессора Чернояра разместился напротив и сказал:

— На вокзал.

— А потом?

— Потом суп с котом, — отшутился Ночемир, но сразу прогнал с лица улыбку и уже совершенно серьёзно произнёс: — В сторону Южноморска покатим.

Я не удержался от досадливой гримасы.

— Меня просили подальше от Южноморска держаться!

— Ну и держись себе на здоровье, — буркнул аспирант. — В самом городе нам делать нечего.

— А где нам есть что делать?

Ответом на вопрос стало многозначительное хмыканье, и я развёл руками.

— Ну а что? Нешто такой большой секрет?

Ночемир вздохнул и сказал:

— Нас ждут в Бирюзовой гавани.

— Э-э-э… — озадаченно протянул я. — А точно ждут? Сдаётся, нам там будут не рады.

— В этом весь смысл, — усмехнулся аспирант и сунул мне бульварный листок. — Всё, отстань!

Я развернул вчерашнюю газету и обнаружил, что её передовица посвящена противостоянию Южноморского союза негоциантов и школы Бирюзового водоворота, которая продолжала контролировать Тегос и остров Южный, но утратила свои позиции на материке. Как сообщалось, вчера южноморское городское ополчение при поддержке наёмных стрельцов и сборной солянки тайнознатцев полностью блокировало Бирюзовую гавань со стороны суши.

— Так себе подкрепление из нас двоих, нет? — усмехнулся я, оторвавшись от чтения.

— С остальными на вокзале встретимся, — пояснил Ночемир. — А из подкрепления я тут один — тебе идти на штурм и не придётся.

Я поморщился.

— Уж лучше на штурм идти, чем в астрал лезть.

Но аспирант с этим моим утверждением не согласился.

— Ерунду говоришь! — отрезал он. — Штурмовать школу с собственным источником — это если и не самоубийство чистой воды, то сильно близко к тому. Для адептов и аколитов — так уж точно.

— На что тогда рассчитывают южноморские торгаши?

— На благоразумие водоворотов, разумеется, — усмехнулся Ночемир. — После разгрома Черноводской торговой компании дела у школы в Тегосе идут не лучшим образом. Если сейчас ещё есть возможность заключить мирное соглашение и остаться в некотором плюсе, то с началом боевых действий придётся списывать убытки.

— Если водовороты упёрлись рогом и не желают уступать, то почему церковь до сих пор не объявила их вне закона?

Аспирант в ответ лишь руками развёл.

— Кто знает? — многозначительно выдал он, и я невесть с чего решил, что собеседник если и не располагает точными сведениями на сей счёт, то в таковом убеждении пребывает.

— Мне-то делать что придётся? — попытался закинуть я удочку, но без толку.

— Там расскажут, — отмахнулся от расспросов Ночемир и посоветовал: — А если кто целью поездки интересоваться станет, говори, что в наёмники подался, а помимо стандартной ставки тебя в школу Пылающего чертополоха внутренним учеником взять пообещали.

— В великую школу Пылающего чертополоха! — поправил я собеседника.

Тот не сдержался и заржал.

Когда прикатили на привокзальную площадь, там уже было не протолкнуться от тайнознатцев. Адептов и аколитов набралось примерно поровну, присутствовало и некоторое количество аспирантов оранжевого, чёрного и смешанного аспектов. Причём, друг на друга выходцы из вновь объединившихся школ Огненного репья и Чернопламенных терний глядели если и не слишком приязненно, то без былой ненависти, а разговоры велись исключительно о грядущем столкновении с водоворотами. Поквитаться с давнишними противниками руки чесались решительно у всех.

Помимо представителей возрождённой школы Пылающего чертополоха удалось заметить и компании хмурых молодчиков со склонностью к аспекту, поразительно схожему с церковным небесно-голубым. Все они были в мирском платье, но однотипные стрижки, собранность и чуть ли не военная выправка ясно давали понять, что это не случайные наёмники, а воинство Царя небесного. Тем более, что и отец Бедный обнаружился тут же, а вместе с ним — вся наша братия.

Отлучившийся для разговора с кем-то из заправил школы Пылающего чертополоха Ночемир вернулся с билетами на поезд, протянул один из них мне и предупредил:

— Отправление через два часа, но лучше никуда с площади не уходи.

Я покачал головой.

— Мне нужно в банк Небесного престола заскочить и кое-какие распоряжения сделать.

Ночемир страдальчески вздохнул и указал на экипаж:

— Бери карету. Только чтоб через час здесь был!

Пообещав не задерживаться, я дошёл до экипажа и велел кучеру ехать на Холм. Там выяснил, что за вполне умеренную плату смогу отдать поручение на продажу акций в решительно любом перворазрядном отделении банка Небесного престола, а начальник крючкотворов уверил меня, что в дополнительной оплате услуг стряпчих больше нет нужды, поскольку решение принято в нашу пользу и бумаги уже лежат на подписи у мирового судьи.

— Оригиналы договора поручительства так представлены и не были, — развёл он руками, — посему претензий правового характера больше ожидать не приходится.

Я порадовался услышанному, поблагодарил стряпчего и покатил обратно на привокзальную площадь. Тайнознатцев там к этому времени, такое впечатление, ещё больше прибавилось, да к тому же начали драть глотки и размахивать только-только привезёнными из типографии бульварными листками малолетние продавцы газет.

— Осада Бирюзовой гавани! Церковь настаивает на переговорах! Стычки на море и в воздухе! Школа Пылающего чертополоха поддержала Южноморск!

Я отыскал стоявшего в кругу аспирантов и асессоров Ночемира и показался тому на глаза, но подходить не стал и завертел головой по сторонам. Наша братия обнаружилась на прежнем месте, так что двинулся к ним, лавируя в толпе тайнознатцев, которые хоть и обращали внимание на необычный аспект, но с расспросами не приставали. Не стал интересоваться причиной моего появления на площади и отец Бедный, а вот бывшие соученики так и вылупились.

— Брат Серый! — расплылся в улыбке Вьюн, первым сообразивший, что именно привело меня сюда. — Ты никак с нами едешь?

— Еду, только не с вами, — заявил я, начав здороваться со всеми по порядку, а когда дошёл до Волота, то уточнил: — И ты с ними?

Аспирант покачал головой.

— Не совсем.

— Серый, представляешь — он от нас откололся! — пожаловался Ёрш. — И Конокрад тоже!

Я протянул руку Огничу.

— Всё же остаёшься?

— Ага! — подтвердил фургонщик вроде как даже с вызовом. — Остаюсь!

— Дезертир! — со смешком бросил Кабан.

— Он за Агной обещал присмотреть! — вступился за фургонщика Дарьян.

— Кто бы за самим Конокрадом присмотрел! — хохотнул Кочан. — Набедокурит же!

Огнич с довольным видом рассмеялся.

— Точняк! Я такой!

Вьюн огляделся и спросил:

— Книжник, а чего тебя дворяночка проводить не приехала?

— А зачем ей в эту толчею лезть? — удивился Дарьян. — Попрощались уже. Да и с ночи она, отсыпается.

Парни тут же принялись сыпать шуточками, а отец Бедный предложил:

— Отойдём, брат Серый…

И мы отошли.

— Позволь поинтересоваться, — с любопытством уставился на меня священник, — ты здесь сам по себе или с кем-то?

— Со школой Пылающего чертополоха столковался, — сказал я, не став вдаваться в детали. — Обещали в ученики взять.

— Жаль, — односложно ответил отец Бедный, и в его лазурных глазах проявилось несомненное разочарование.

Я не удержался и вопросительно приподнял брови.

— Имеются некие договорённости по количеству выставляемых епархией тайнознатцев, — нехотя поведал мне священник, — и нам не удалось ограничиться одними только наёмниками и добровольцами.

— Но разве церковь не выступает за переговоры между водоворотами и южноморскими негоциантами? — удивился я.

Отец Бедный лишь вздохнул, и я заподозрил, что имеет место некая закулисная договорённость на уровне епископов Черноводья и Южноморья о взаимных действиях по захвату школ Огненного репья и Бирюзового водоворота, но проявлять любопытство на сей счёт не стал. И совать нос в чужие дела не хотел, и Заряну приметил с какой-то корзинкой. Барышня направлялась прямиком к нашей братии, за ней следовали два молодых человека неприметной наружности. Сновавшие по площади тайнознатцы их вроде бы не замечали, но при этом не толкали и дорогу не перекрывали.

Отец Бедный тоже обратил внимание на дочь его преосвященства, после чего хмыкнул и с озабоченным видом поспешил к моим соученикам. Заряну появление священника оставило безучастным, она лишь вежливо улыбнулась ему, а вот при виде меня удивлённо распахнула глаза. Вручила корзинку Волоту со словами:

— Это вам в дорогу! — И вопросительно улыбнулась: — И ты тут, Серый?

Я кивнул, а Кабан заглянул в корзинку и хохотнул:

— Да мы уже закупились в дорогу!

— Пирожков с повидлом вы точно взять не догадались! — фыркнула в ответ Заряна и многозначительно посмотрела на меня, но ничего спрашивать не стала и завела разговор о результатах вступительных испытаний на факультет тайных искусств.

Как я уже знал, в университет поступили и она, и Волот, ну а тут выяснилось, что удалось это ещё и Дарьяну.

— Агну из чёрного списка ни в какую не согласились убрать, — шепнул мне на ухо книжник, — поэтому решил сам учиться начать. А как денег скопим, переедем.

— Ну и правильно, — одобрил я решение товарища — только не о грядущем переезде, а о поступлении в университет.

Надолго Заряна с нами не задержалась, а когда засобиралась, я вызвался проводить её до кареты.

— Зачем тебе на юг? — насупилась девчонка, сверкнув своими глазищами оттенка расплавленного янтаря. — К чему идти на такой риск? Всех денег не заработаешь!

— Увы, не всё можно купить за деньги, — вздохнул я. — Кое-что реально получить лишь в обмен на равноценную услугу.

— И что получишь ты?

— Содействие в возвышении. По моим меркам — крайне серьёзное.

Заряна тяжко вздохнула.

— Мужчины!

Заявление это я пропустил мимо ушей и сказал:

— Загляни в банк на следующей седмице. Никаких доказательств кредиторы Белояра в суд так и не представили, решение принято в твою пользу. Бумаги уже на выходе.

— Спасибо! Ты так помог! — Заряна сжала мне руку и спросила: — Сколько я тебе должна?

— Ничего не должна. Всё за счёт банка.

— Врёшь ведь?

— Ни в коем случае, — солгал я, и глазом не моргнув. — Они так впечатлились состоянием моего счёта, что не взяли ни гроша.

— А Дарьян и Волот?

— Денег я им не платил. Предложить — предложил, но они отказались.

— Спасибо!

Заряна чмокнула меня в щёку, я помог ей забраться в карету, а когда экипаж покатил прочь, постоял немного, затем развернулся и зашагал обратно. На душе было неспокойно, и волновался касательно исхода этой кампании отнюдь не один я. Мои бывшие соученики так и вовсе пустили по кругу бутыль рома. Окружающие глядели на парней кто с удивлением и осуждением, кто с завистью.

— Зря ты, Конокрад, с нами решил не ехать! — сказал фургонщику Вьюн, передавая бутылку дальше. — Глянь только, какая орава собралась! Раскатаем водоворотов на раз-два!

— Ага-ага! — скептически покивал Огнич. — Будто я не знаю, как дела делаются!

— Денег нормально пообещали, чего ты? — толкнул его в плечо Кабан.

— В том-то и дело! — усмехнулся фургонщик. — На кой чёрт вам такие деньжищи платить, если этих всех из-под палки погнали?

Я только головой покачал. Какие бы «деньжищи» парням ни посулили, те совершенно точно продешевили, поскольку после разговора с отцом Бедным я нисколько не сомневался, что епископ согласился бы заплатить им и вдвое больше. Отправлять на юг своих людей ему определённо не хотелось.

— И трофеи! — со значением воздел к небу указательный палец Кочан. — Не забывай о трофеях, Конокрад!

Огнич насмешливо фыркнул.

— Без трофеев, как с трофеями!

Вновь разгорелся спор, Ёрш приложился к бутылке и протянул её Волоту, но аспирант показал надкушенный пирожок. Я тоже отказался от рома и запустил руку в корзинку. Пирожки оказались ещё тёплыми и очень вкусными.

Успел смолотить три штуки, прежде чем парни опомнились и разобрали остатки выпечки. Тогда я вытер руки о носовой платок испросил Дарьяна, молчаливого и задумчивого:

— Ты как?

— Нормально! — уверил меня тот, но этим кратким заявлением и ограничился.

Стоял, вздыхал, глядел по сторонам, словно ждал кого-то.

— Ты будто и не рад, что в университет поступил! — вновь дёрнул я его пару минут спустя. — А столько разговоров было!

— Ну ты чего, Серый? Рад, конечно!

— Что не так тогда? С возвышением проблемы или просто утомился работать и Заряну опекать?

— С возвышением не всё гладко, но и без осложнений. Уже даже входящие меридианы к ядру протянул, — ответил Дарьян, наконец-то отвлёкшись от каких-то нелёгких раздумий. — А Заряну в основном Волот опекал. Я всё больше у него на подхвате был.

«Ну и какого чёрта ты тогда кислый такой?» — хотел спросить я, но сделать это помешало появление Ночемира.

— Серый! — махнул тот рукой. — Размещаться пора!

Отправляться в Бирюзовую гавань мне с бывшими соучениками предстояло на разных поездах, так что пожал всем на прощение руки, пообещал отыскать на месте и поспешил вслед за ассистентом профессора Чернояра. Ученики школы Пылающего чертополоха уже брали штурмом вагоны третьего класса, ну а нам выделили места в спальном. Там ехали сплошь аспиранты и немногочисленные асессоры, посему царили тишина и спокойствие. Все чинно и благородно расходились по двухместным купе, но я нисколько не сомневался, что надолго отправлявшихся на войну тайнознатцев не хватит, и точно: поезд ещё тронуться не успел, как где-то неподалёку зазвенели бутылки.

Надо ли говорить, что задерживаться в купе Ночемир не стал и тут же отправился проведать знакомых?

— Поездка сутки займёт, потрать это время на стабилизацию узлов! — сказал он, покидая купе.

— А кормить будут? — высунулся я следом.

— Вагон-ресторан отцепили, чтобы лишний плацкартный взять, — разочаровал меня аспирант. — Но будем останавливаться, где-нибудь пообедаем-поужинаем.

Я крепко сомневался, что сам Ночемир и его собутыльники сподобятся покинуть поезд ради похода в ресторан, но ничего говорить на сей счёт не стал и молча закрыл дверь купе, после чего развалился на узкой койке. Сна не было ни в одном глазу, так что заложил за голову руки и сосредоточился на лёгком дискомфорте в области ступней, стал омывать узлы рассеянными волнами небесной силы и стискивать их своей волей, охлаждая и укрепляя. Настолько погрузился в медитацию, что сам не заметил, как начал под размеренный перестук колёс носом клевать.

Пришлось перебарывать сонливость и садиться у окна. Так дальше и глядел на тянувшиеся вдоль путей пейзажи, а попутно работал над собой. Вроде как становился лучше. Хотелось так думать. Хотелось в это верить.

Когда окончательно стихло жжение в ступнях, запер купе, разделся до исподнего и сотворил аркан магической брони. В первый раз включил в схему лишь крылья ночи, затем вернулся к стандартной схеме — и в том, и в другом случаях защитный покров растекался от пяток и до кадыка. И пусть голову он не затрагивал, но даже так достать теперь меня будет несравненно сложней прежнего.

Вот только окончательно стабилизироваться узлы ещё не успели и вновь начали ныть, пришлось погружаться в медитацию и не просто гасить болезненное жжение, но и выправлять внутренний баланс.

Обед я в итоге пропустил, и к вечеру начало всерьёз сосать в животе, поэтому на очередной остановке сбегал в ресторацию при вокзале и наскоро перекусил. На обратном пути повстречал Ночемира, который на пару с незнакомым мне аспирантом-огневиком тащил к поезду деревянный ящик с бутылками вина.

«Ночь обещает быть длинной», — мысленно усмехнулся я, поскольку и сам сегодня спать тоже не собирался. Просто не мог позволить себе такой роскоши.

В Бирюзовой гавани времени на раскачку уже не будет. Уверен был в этом целиком и полностью.

Глава 9

До Бирюзовой гавани поезд не доехал — как остановился в соседнем городке заправиться углём, так дальше уже и не покатил. Какое-то время мы просидели в раскалённых на солнцепёке вагонах, затем начались разброд и шатания — одни расползлись по тенистым уголкам, другие протоптали тропинку в пивную. Но, прежде чем запасам здешнего кабака оказался нанесён непоправимый урон, за пассажирами начали прибывать дилижансы, коляски и телеги. Специально для асессоров к вокзалу подогнали кареты, ну а мне, похмельному Ночемиру и ещё полудюжине аспирантов выпало ехать на дрезине.

Катили никак не меньше получаса, и всё это время дул встречный ветер — кидал в лицо пыль, доносил отзвуки далёких разрывов. Иногда впереди полыхало аж на полнеба, но о полноценном штурме речи покуда ещё точно не шло.

И — летучие корабли! Несколько десятков парусных судов парили в небесах, среди них выделялись три многопалубных фрегата. Вражеских воздушных сил заметить не удалось, зато уловил в стороне побережья какую-то неправильность, словно солнечные лучи проходили через незримую пелену и при этом слегка изменяли свой цвет.

Кто-то присвистнул и сказал:

— Водовороты защитным куполом не только школу, но и всю гавань накрыли!

— Могут себе позволить, — буркнул Ночемир. — Источник у них нашему ничем не уступает.

— Слышал, они могли довести преломление до индиго, но предпочли не терять в мощности.

Аспиранты заспорили, стоила ли повышенная пропускная способность отхода от истинного аспекта воды, а я потянул носом и обнаружил, что сухой пыльный воздух пахнет морской свежестью, но собственно свежести с собой не несёт.

Магия! Осаждённая школа щедро расходовала на поддержание чар преломленную в бирюзовый аспект небесную силу, вот её присутствие мне и удалось ощутить.

Вновь навалилась тревога, но непосредственно к нашим передовым частям дрезина не поехала и остановилась в глубоком тылу. Впрочем, на крохотном полустанке высадили только меня и Ночемира, остальные покатили дальше.

Ассистент профессора Чернояра с тоской поглядел по сторонам и облизнул губы, потом, как мне показалось, без особой надежды прошёл в одноэтажное здание у платформы и справился о пиве или вине. Ни того, ни другого в буфете не оказалось, аспиранту предложили кружку кваса. Я на солнцепёке тоже оставаться не стал, зашёл внутрь и, порывшись в карманах, выложил на прилавок грош.

— Налей, — сказал буфетчику, а Ночемира спросил: — И что дальше?

Похмельный аспирант вяло отмахнулся.

— Сейчас заберут. — Он кинул взгляд на громаду напольных часов в углу и добавил: — В полдень.

До двенадцати часов оставалось ещё десять минут, но тут порыв ветра забросил в распахнутую настежь дверь облачко пыли, а следом на платформе кто-то гаркнул:

— Карета подана!

— Это за нами, — заявил Ночемир и, оставив кружку недопитой, первым вышел на улицу.

Я последовал за ним и обнаружил, что в локте над платформой завис ковёр-самолёт, на котором восседает юнец-аколит — тот самый, который в день штурма конторы Черноводской торговой компании спустил меня, Огнича и Дарьяна с летучего корабля на землю.

Ночемир молча занял одно из мест, я плюхнулся рядом, ухватился за верёвочную петлю и не удержался от вопроса:

— И куда теперь?

— Вверх! — хохотнул аколит, и ковёр-самолёт сорвался с места, промчался над платформой, начал резко набирать высоту.

Я оглянулся и увидел быстро удаляющиеся крыши полустанка. Когда б не тренировки последних дней, точно бы струхнул, ну а так не поморщился даже, лишь мысленно поблагодарил за небесполезную науку Ночемира.

Впрочем, смотреть следовало не вниз, а вверх, ведь юнец душой нисколько не покривил, и направлялись мы к неспешно дрейфовавшим в небесах летучим кораблям!

Думал, нас ждут на одном из фрегатов, но ничего подобного — ковёр-самолёт опустился на палубу той самой «ласточки», на которой мы и отбыли из школы Огненного репья после её захвата терниями. Дальше нас с Ночемиром незамедлительно отвели в каюту капитана, где в том числе обнаружился и профессор Чернояр. Лысый старикан по-хозяйски расположился за столом, но при виде ассистента поднялся на ноги, радушно обнял его и похлопал по спине. Меня он удостоил крепкого рукопожатия — ещё и надавил своей волей на дух, легко просочившись через спешно выставленные щиты. Сознание после изматывающих тренировок под руководством Волота я от него закрыл, а вот контроль над телом мог бы и утратить. Но — обошлось.

Старикан удовлетворённо хмыкнул и вдруг спросил:

— До какого объёма удалось развить ядро?

— До девяти десятых таланта, — за меня ответил Ночемир.

— Неплохо, пусть и не так хорошо, как могло бы быть, — заявил профессор своему ассистенту и наконец-то отпустил мою руку. — Но всё равно отличная работа, Ночемир!

Я похвалы не удостоился и хоть ничуть по этому поводу не расстроился, всё же ворчливо заметил:

— Да куда лучше-то? До полного таланта всего-то десятой части не хватает!

— Не хватает, понимаешь? — мрачно усмехнулся Чернояр. — Перешагни ты семнадцатую ступень возвышения, это бы всё предельно упростило.

— Неужто размер ядра так принципиален?

— Скажем так: этот фактор весьма и весьма немаловажен, — подтвердил профессор. — Начать с того, что талант небесной силы не только необходим для прохождения преломления, но и сам по себе является рубежом, после которого количество переходит в качество. Одномоментно задействованный талант энергии попросту не успевает рассеяться в пространстве, что позволяет любому тайнознатцу на краткую долю мгновения сравняться в могуществе с архимагом!

Я нахмурился.

— Так мне придётся с кем-то сражаться?

Профессор Чернояр фыркнул.

— Очень надеюсь, что до этого всё же не дойдёт! — заявил он. — Просто непосредственно в астрале черпать небесную силу способны лишь тайнознатцы с истинно-белым аспектом.

— Почему это? — озадачился я.

— А там нет никакой небесной силы, — огорошил меня Ночемир. — Таковой она становится уже в нашем мире, а непосредственно астрал заполнен энергией мироздания. Работать с ней напрямую чрезвычайно рискованно даже для тайнознатцев с белым аспектом, а для всех остальных это и вовсе невозможно. По крайней мере, до становления архонтом.

— Ну здорово! — оскалился я. — Получается, я смогу рассчитывать лишь на тот запас небесной силы, который изначально соберу в ядро?

— Именно так, — подтвердил профессор Чернояр и успокаивающе улыбнулся. — Не волнуйся! Девяти десятых таланта тебе хватит с лихвой, ведь в любом случае мы делаем ставку на скрытность. Если раскроешься, не спасёт и вся энергия мира.

Я заставил себя успокоиться и шумно выдохнул.

— Хорошо! Хорошо! Но почему нельзя было предупредить об этом сразу? Я бы тогда сосредоточился на развитии ядра!

— Именно поэтому тебе ничего и не сказали, — рассмеялся Ночемир. — Иначе бы точно заработал спазм и застрял в развитии на месяцы, если не на годы!

Мне пришлось признать некоторую обоснованность этого утверждения, и скандала я закатывать не стал, лишь уточнил:

— Сколько времени у меня есть на подготовку?

Профессор Чернояр ненадолго задумался, затем сказал:

— Самое большее до вечера.

Ответ этот нисколько не порадовал — неспроста же говорят, будто перед смертью не надышишься! — но и особо не огорчил. Кинув саквояж к столу, я опустился на пол и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— С вашего позволения, поработаю с абрисом.

Не испросил разрешения, скорее уж поставил присутствующих в известность. Выпроваживать на палубу меня не стали, так и просидел посреди каюты до самого вечера. Просидел, пролежал, простоял. Промедитировал. В итоге устал как собака, но зато уравновесил дух и стабилизировал узлы в ступнях.

Я даже корабельную баланду похлебать успел, после чего решил к медитации не возвращаться и растормошил дремавшего в капитанском кресле Ночемира.

— Какие символы рисовать придётся? Показывай, а то я ж не запомню!

Тот с трудом разлепил глаза и отмахнулся.

— Да ничего не придётся рисовать! Якори выдадут!

— Якори? — озадачился я.

— Увидишь! — проворчал Ночемир и помассировал припухшие веки. — Скоро всё объяснят.

Я не удержался и фыркнул.

— Это хорошо, что объяснят! Потому как сейчас я вообще ничего не понимаю! Мне что же — через астрал в Бирюзовую гавань пробираться придётся?

— Никуда тебе пробираться не придётся! Если кто-то через астрал в Бирюзовую гавань пройти попытается, его охранная формация в пыль перемелет. Ну это же азы, Серый! — Ночемир аж глаза от избытка эмоций закатил. — Послушай, всё очень просто: выпадешь в астрал, разместишь якорь и отчалишь обратно! Сказал бы даже, что всех дел на пять минут, но там наверняка ещё какое-то время прождать придётся. Ну или и вовсе всё сорвётся. Как карта ляжет.

— Объяснил так объяснил! — окончательно разозлился я, но от дальнейших расспросов ассистента профессора Чернояра спасло появление первого помощника капитана.

— Получен сигнал общего сбора! — объявил тот с порога.

Ночемир мигом вскочил на ноги и поспешил на выход.

— Идём! — позвал он меня за собой.

— Минуту! — отозвался я и быстренько избавился от пошитой в колониальном стиле одежды, убрал её в саквояж, сверху устроил ампутационный нож, и каюту покинул в трико и майке, босым и с непокрытой головой.

Профессор Чернояр при виде меня аж крякнул.

— Разумно, только излишне преждевременно, — пробурчал он недовольно, но махнул рукой. — Ночемир, нас ждут на флагмане!

Доставивший нас сюда с полустанка летающий половичок всё так же лежал на палубе, но лысый старикан и не подумал им воспользоваться — вместо этого он обернулся всполохом пламени и в один миг унёсся прочь. Мы с Ночемиром примеру профессора не последовали и вновь уселись на ковёр-самолёт. Тот немедленно взмыл в воздух и устремился к красавцу-фрегату под флагом Южноморского союза негоциантов. Помимо нас к флагману направилось ещё несколько ковров-самолётов, а кто-то из тайнознатцев, подобно профессору Чернояру, предпочёл долететь до парящего в паре вёрст над землёй корабля самостоятельно.

Я теперь тоже был на такое способен, но глянул вниз и мурашки по коже побежали. Одна ошибка, и костей не соберёшь! Никакой магический доспех не поможет!

Со стороны гавани долетели отголоски орудийной стрельбы, чуть погодя под нами взметнулись вверх фонтаны земли и огня. С моря осаждённую школу поддерживали крупным калибром броненосцы — не иначе именно поэтому наш летучий флот и дрейфовал в небесах, не рискуя снижаться.

На верхней палубе флагмана царила суета, и связана она оказалась отнюдь не только с прибытием гостей: помимо этого тайнознатцы из команды корабля сразу в нескольких местах то ли рисовали, то ли даже выжигали на досках пентакли.

Пентакли. Сразу в нескольких местах.

О как!

Но раз уж я далеко не один такой уникальный, то в чём тогда моя ценность для школы Пылающего чертополоха? Неужто они тоже приняли на себя некие обязательства и с моей помощью рассчитывают добиться списания части долгов?

Получается — продешевил?

Встречный ветер выдувал из глаз слёзы, но я кое-как проморгался и насчитал две дюжины пентаклей. Судя по всему, затевалось нечто действительно грандиозное, и я умудрился вляпаться в это самое «грандиозное» обеими ногами.

Черти драные! Да какими ещё ногами? С головой я во всё это ухнул! С головой!

Мы приземлились чуть в стороне от остальных, но это не помешало сразу же углядеть и отца Шалого, и отца Бедного. Оба были в мирском платье, обоих сопровождали молодые люди, стриженные под горшок. Первого — четверо, второго — двое. При этом священники стояли наособицу друг от друга, словно были тут сами по себе, а не представляли одну церковь.

Подойти и поздороваться помешал Ночемир, который потянул меня к профессору Чернояру, но и так я успел отметить, что молодые люди из свиты моих знакомцев обладают склонностью к бледно-голубому и странно-бесцветному аспекту вроде того, который был у Волота.

У Волота⁈

Сопровождающих у отца Бедного оказалось не двое, а трое! И третьим именно Волот и оказался!

Аспирант перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками. Я лишь покачал головой и поспешил за Ночемиром. Попутно не забывал поглядывать по сторонам и без особого удивления приметил ещё с десяток тайнознатцев, обладавших склонностью к блёкло-голубому аспекту, в котором просматривался явственный намёк на белизну. Не могу сказать, будто так отчётливо различал оттенки радужек, скорее уж свою роль сыграло изрядно развившееся за последнее время восприятие.

Все привлёкшие моё внимание аколиты и аспиранты некогда имели склонность к белому аспекту, и все они до сих пор так окончательно от неё и не избавились. А вот чисто белых тайнознатцев на палубе не было вовсе. Надо понимать, для провала всей операции могло хватить и одного-единственного бесноватого.

— Наполняй ядро, — распорядился профессор Чернояр, стоило только нам к нему подойти. — Сейчас начнётся.

И точно — только потянул в себя небесную силу, как на верхнюю палубу в сопровождении капитана поднялись бородатый пузан и два средних лет асессора. Оба они, судя по характерной ауре, имели отношение к школе Багряных брызг — я аж запах свернувшейся крови при одном только взгляде на них уловил.

Дальше из трюма под немалой охраной выволокли сундук, обитый полосами зачарованной стали, и пузан пробасил:

— Подходите, судари!

Мы подошли, и сразу сами собой образовались несколько небольших групп. Что интересно, Бедный и Шалый так и продолжили сторониться друг друга. Если прежде я полагал, будто они просто по какой-то причине не желают афишировать знакомство, то сейчас всерьёз заподозрил, что между священниками пробежала чёрная кошка.

— Согласно полученному донесению, воздушный флот школы Девяти штормов только что выдвинулся в Бирюзовую гавань! — объявил, надо понимать, представитель южноморских торгашей, и этим своим заявлением решительно никого, за исключением меня, не удивил. — По расчётам звездочётов, путь через астрал займёт у них от получаса до сорока минут, посему времени на подготовку к погружению в астрал у вас предостаточно!

И вот уже это заявление понимания среди присутствующих не нашло.

— Что б ты понимал… — зло пробурчал стоявший неподалёку от меня аспирант с белёсо-голубыми глазами и вполголоса добавил: — Тупой боров!

Едва ли представитель торгашей этот возглас расслышал, но испытывать терпение тайнознатцев он в любом случае не стал и передал слово одному из своих спутников-асессоров. Тот сразу перешёл к делу:

— После перехода в астрал не опускайтесь туда, где начинает ощущаться кажущаяся материальность окружающей действительности, но и не пытайтесь удержаться в приграничных слоях. В этом случае летучие корабли пройдут ниже и не притянут вас к себе. Не стоит ожидать появления всей флотилии разом — астрал многомерен, вновь соберутся суда уже непосредственно у точки перехода, но при наличии выбора вашей целью должен стать наибольший корабль из всех, которые только будет возможность нагнать.

Асессор откинул крышку выставленного на палубу сундука и достал из него ремень с поясной сумкой-пеналом — полностью стальной или даже изготовленной из отполированного до блеска серебра.

— Внутри находятся шесть зачарованных гвоздей и устройство для их верного позиционирования относительно друг друга, а сам по себе короб является маяком, с помощью которого вас выдернут обратно в реальность. — Он поднял руку и предупредил: — Ни в коем случае не срывайте печать до погружения в астрал! Это приведёт к преждевременному срабатыванию артефактов, в том числе и маяка!

Кто-то из монахов тут же потребовал объяснений:

— Можно будет активировать маяк принудительно или всех выдернут из астрала одновременно?

— Хороший вопрос! — улыбнулся асессор. — И я как раз собирался его затронуть. После выполнения задания просто вырвите из пенала подложку с гнёздами. Это послужит командой на открытие обратного перехода. Теоретически вы сможете сделать это решительно в любой момент, но прошу трезво оценивать риски, не поддаваться панике и воздержаться от немотивированного бегства!

Это высказывание тайнознатца несло в себе несомненную угрозу, и непонятливых не нашлось: никто не стал интересоваться санкциями за преждевременное отступление из астрала.

Последовала мимолётная заминка, и Волот попросил:

— Расскажите подробней про позиционирование и назначение артефактов!

Второй из тайнознатцев с багряно-кровавыми глазами усмехнулся.

— Назначение у гвоздей самое обычное: их следует забить! В борт или палубу — не имеет значения. Главное — по самую шляпку!

— Нам их кулаком забивать или молотки дадите? — немедленно поинтересовался один из сопровождавших отца Шалого монахов.

Священник втихаря погрозил юнцу, но вопрос безответным не остался.

— Тут всё просто, — спокойно заявил асессор, достал из кармана четырёхгранный гвоздь с серебряной окаёмкой у острия и продемонстрировал его нам, после чего опустился на корточки и надавил ладонью на широкую шляпку, легко и непринуждённо загнав артефакт в палубную доску. — Как видите, ничего сложного! Вы сумеете проделать это даже при отсутствии полноценной точки опоры!

Последнее утверждение заставило меня озадаченно нахмуриться, но приставать сейчас с расспросами к асессору было точно идеей не из лучших, и я промолчал. Правильно сделал, поскольку дальше речь зашла о позиционировании гвоздей относительно друг друга. Для этого следовало использовать снабжённый мерной проволокой гвоздь, на шляпку которого нанесли что-то вроде розы ветров только с шестью отростками-лучами.

Воткнуть в палубу, натянуть проволоку, засадить гвозди по кругу на равном удалении друг от друга, убраться восвояси. Всех дел на пару минут.

Увы, я резонно полагал, что задание относится к разряду тех, о которых говорят: «проще сказать, чем сделать». Посетить астрал и вернуться обратно уже само по себе рискованней некуда, а в нашем случае, так и подавно. Явно ведь тайнознатцы великой школы Девяти штормов не лаптем щи хлебают и озаботились принять должные меры предосторожности!

Под ложечкой засосало, по спине побежали мурашки, но я виду не подал, принял свою сумочку-пенал и опоясался сплетённым из множества мелких стальных колечек ремнём. Будто отсекая последнюю возможность сдать назад, клацнула пряжка, и нельзя сказать, что на меня немедленно снизошло спокойствие, но обуздать эмоции получилось как-то очень уж легко.

Я прошествовал к предназначенному для заброски в астрал пентаклю, вокруг которого суетилась полудюжина тайнознатцев — они спешно дорисовывали какие-то символы, спорили о том, правильно ли учтён азимут от Тенезвёзда на Бирюзовую гавань, да и в целом выглядели слишком взвинченными для тех, кто действительно уверен в успехе задуманного.

— Не переживай, Серый, — улыбнулся профессор. — Это наша лучшая бригада. С переходом и возвращением проблем не будет, вся сложность в том, чтобы отправить тебя непосредственно к области искажений источника Бирюзовой гавани.

Я озадаченно хмыкнул.

— А если они напортачат с этим?

— Тогда тебя не притянет ни к одному из кораблей, — развёл руками профессор Чернояр и повысил голос: — И кому-то придётся за это ответить!

Вопрос наказания опростоволосившихся работников меня нисколько не волновал, беспокоило совсем другое.

— А в этом случае точно получится вытащить меня обратно?

— Несомненно! — подтвердил Ночемир.

Впрочем, иного ответа ожидать от него и не приходилось. Я прекрасно это понимал, равно как и он сам отдавал себе в этом отчёт.

— Что с ядром? — уточнил профессор Чернояр.

— Наполнил под завязку, — отозвался я, ничуть не покривив при этом душой, поскольку в районе солнечного сплетения уже начинало разгораться неприятное жжение.

— Не переусердствуй! — предупредил лысый старикан и потребовал: — И создай магическую броню, пока ещё есть возможность восполнить запас небесной силы.

Но тут же прозвучала команда:

— Полная готовность!

Мне указали на пентакль, и Ночемир потребовал:

— Заходи! — Он нервно облизнул губы и напомнил: — Дух закрой!

Я немного растерялся даже, решая, какой из арканов задействовать в первую очередь. Счёл в итоге, что сейчас будет важнее избежать внимания приблудных духов и запер внутри себя производимые ядром искажения, после чего сосредоточился на этом мысленном усилии и отправил его кружиться по своему призрачному ошейнику. Затем с гордо поднятой головой шагнул в центр пентакля и…

Ничего не произошло! Налились чернотой нарисованные на палубе линии, а окружающую действительность отсекла от меня полупрозрачная оранжевая пелена, но и только. В астрал я не провалился. И никто не провалился. Ещё не время!

Немало порадовавшись этой нежданной отсрочке, я восстановил в памяти схему магического доспеха, которую впервые использовал в саду клуба Огнедрева, и начал неспешно вливать в неё небесную силу, контролируя происходящие со мной изменения и восполняя потраченную энергию за счёт притока извне.

Медленно, медленно, медленно…

От ядра по исходящим меридианам заструилось тепло, дальше оно начало охватывать всё тело и накапливаться внутри, не спеша вырываться вовне. Держу, держу, держу… И — упустил! Жгуты мышц разом оплели торс, ноги и руки, а меж лопаток набух горб. Миг спустя он лопнул и наружу выпростались крылья, меня всего так и перетряхнуло от боли, но лишь скрипнул зубами — не вскрикнул, не застонал. Пальцы удлинились, ногти превратились в чёрные когти, кожа покрылась то ли фиолетово-чёрной чешуёй, то ли того же оттенка чешуйчатыми перьями. Прежней осталась лишь голова.

А-ах!

До меня донёсся удивлённый возглас, а дальше призрачный ошейник сдавил шею удавкой, и разом стало нечем дышать. Захрипев, я повалился на колени, но, прежде чем успел развеять аркан магической брони, искусственную плоть проткнули стальные шипы. Они проглянули наружу гранёными остриями, и давление на гортань разом ослабло, я хватанул разинутым ртом воздуха, а следом палуба под ногами перестала существовать, и меня зашвырнуло в бескрайние пучины астрала!

Глава 10

Именно что зашвырнуло! Я не провалился сквозь разверзшуюся под ногами палубу и даже не оказался утянут через дыру в реальности незримым водоворотом — вовсе нет! Мной будто из пушки выстрелили: лети!

И я полетел! Только полетел не так, как это полагается существу с крыльями, а понёсся безвольной кометой, у которой нет цели — одно только направление.

Черти драные, теперь не остановиться!

Но — нет, очень скоро замедлять меня начала сама пустота астрала. Точнее — делать это стали искажения источника школы Бирюзового водоворота. Порождаемая ими неоднородность цепляла, притормаживала и понемногу куда-то смещала, при этом давление прорывавшихся в астрал магических возмущений стремительно нарастало, и как-то неожиданно для самого себя я вдруг обнаружил, что перестал мчаться вперёд и завис на одном месте, а распахнул крылья… и провалился прямиком в бездну! Рухнул, не в силах удержаться в пустоте!

Запаниковал было, но сразу вспомнились наставления Волота, и я начал ловить тот момент, когда смогу хоть на что-то повлиять. Дожидаться этого пришлось целую драную вечность, ну а потом распахнутые крылья уловили сопротивление воздуха, и я завалился набок, остановил падение и начал теперь уже неспешно снижаться по всё расширяющейся спирали.

Вот только остановил моё падение отнюдь не уплотнившийся воздух, ибо воздуха в астрале не было вовсе. Осознал я это, отметив, что небесную силу из ядра теперь тянет не только магическая броня, но и само моё тело. Именно благодаря крохам впитываемой им энергии я сейчас дышал и даже просто существовал, а не медленно растворялся в бескрайнем ничто и никогда. И лишь из-за беспрестанного расхода энергии моё не прикрытое фиолетово-чёрной чешуёй лицо до сих пор не сгнило и не сползло с костей, обнажив череп, глаза не вытекли, а мозг не протух. И пусть ядро пустело чрезвычайно медленно, сразу возник резонный вопрос, как долго я вообще смогу находиться в астрале, и успеют ли меня выдернуть обратно прежде, чем подойдут к концу запасы небесной силы. Вновь навалилась паника, пришлось ко всему прочему погружаться в поверхностный транс и укреплять мысленные барьеры.

Когда подо мной раскинулось блёкло-бирюзовое облако оазиса, опускаться на него я благоразумно не стал, лишь ещё немного снизился и сместился в сторону с таким расчётом, чтобы иметь возможность в любой момент нырнуть вниз и затеряться в клубах вызывающе непрозрачной энергии. Удерживая себя на месте редкими взмахами крыльев, я ощупал проткнувшие магическую плоть стальные шипы ошейника и от избытка чувств беззвучно ругнулся, пусть даже никакого дискомфорта сросшийся с телом металл мне сейчас и не доставлял.

Более того — чувствовал я себя полным сил и готов был рвать на куски хоть приблудных духов, хоть бесов. Да и с демоническим отродьем схлестнуться бы не побоялся! С каким-нибудь костяным жнецом — так уж точно!

Впрочем, уловив некоторое время спустя начавшие расходиться по астралу искажения и отследив их источник, я бросаться навстречу песчинке летучего корабля, разумеется, не стал. И бравада моя была насквозь напускной, и утомился крыльями махать, от падения себя удерживая. Пусть и проваливался вниз необычайно медленно, но всё же намёк на материальность раскинувшегося чуть в стороне оазиса манил чем дальше, тем сильней. Хотелось опуститься на отливавшее бирюзой облако и хоть немного отдохнуть: быть может, так бы в итоге и пришлось поступить — только всё уже, дождался!

Полагаться на уверения своих нанимателей о том, что всех до единого членов экипажа на время прохода по астралу запрут в трюме, я посчитал неразумным и скользнул чуть ниже, оставив между собой и кораблём оазис. В крови забурлил азарт, заставил позабыть об усталости, сомнениях и тревогах, но осторожности я не утратил и по мере приближения судна смещался таким образом, чтобы всё это время оставаться вне поля зрения возможного наблюдателя.

Ещё, ещё и ещё…

И эта предосторожность отнюдь не оказалась напрасной, поскольку вокруг неспешно плывшего через пустоту корабля, на парусах которого складывались в затейливую звезду девять завитков разных оттенков синего и голубого, вилось просто несметное количество приблудных духов. Подобно стае мальков они в едином ритме носились вокруг судна, то приближаясь к нему и стелясь вдоль бортов, то вновь удаляясь, и движения их точно не носили случайный хаотичный характер — скорее уж безмозглые твари таким образом реагировали на биение защитных чар.

И самое главное: к мачте на носу приковали цепями из зачарованной стали тайнознатца! Изредка глаза его вспыхивали пронзительно-голубым сиянием, и тогда все оказывавшиеся неподалёку от судна призраки вспыхивали и не сгорали даже бездымным серебристым огнём, а попросту переставали существовать.

«Это будет непросто», — решил я и зябко поёжился.

Стая приблудных духов защищала корабль от лазутчиков и сама по себе, а наличие караульного так и вовсе до предела усложняло стоявшую передо мной задачу. По уму, следовало зайти снизу, дабы разместить артефакты в районе киля, вот только призрачная мелюзга там так и роилась, незамеченным через духов мне было никак не прорваться. Пусть не учуют, а случайно наткнутся — хрен редьки не слаще. Сожрут!

По мере приближения летучий корабль школы Девяти штормов вырастал в размерах, и я припомнил заявление асессора о том, что суда неминуемо притянут нас к себе, но пока всё происходило с точностью до наоборот. Я оставался на месте, а вот курс корабля исказился, теперь он не проплывал мимо, а шёл едва ли не строго на меня!

Заметили⁈

Я приготовился нырнуть вниз, и в этот момент бирюзовое облако оазиса вскипело и выстрелило сотнями тонких полупрозрачных щупалец! Одни принялись хватать и утаскивать в туман приблудных духов, другие вцепились в такелаж и заскребли по борту, зашарили по палубе, оплели и оторвали от мачты прикованного к той тайнознатца.

Дотянулись бы и до меня, но уловив всплеск магических возмущений, я тотчас сложил за спиной крылья и потому сорвался в крутое пике за миг до того, как всколыхнулся бирюзовый туман. Вот и уклонился от призрачного щупальца — разминулся с ним на жалкий аршин, будто бы даже дуновение смерти уловил!

Щупальце изогнулось и метнулось следом, но в этот момент сдёрнутый с палубы тайнознатец канул в облаке, и блёклая бирюза подсветилась сиянием цвета индиго. Пронзительно-синие отсветы разбежались по всем без исключения призрачным отросткам, и те разом выгорели изнутри, а сам оазис начал скукоживаться и ужиматься, стремительно сокращаясь в размерах. Замедлившийся было летучий корабль вдруг окутался сиянием защитной формации и вновь набрал ход, я без промедления заложил крутой вираж и бешено заработал крыльями, торопясь нагнать свою цель прежде, чем вокруг той снова заснуёт рой приблудных духов, испуганно прыснувших поначалу в разные стороны, но уже начавших возвращаться обратно.

Быстрее! Ещё и ещё!

И — успел!

Крылатая броня позволила разогнаться до ошеломительных скоростей, и я опередил большую часть уцелевших духов, после чего принялся лавировать между теми, кто оказался достаточно проворен, чтобы достичь корабля раньше меня.

Ускорение, вираж, нырок!

Невесть откуда взявшуюся на пути бестелесную тварь я перехватил рукой, и чёрные когти легко рассекли призрака, заставив его развеяться. Увы, без последствий короткая сшибка не осталась, и приблудные духи разом метнулись к месту гибели собрата. Волевым усилием я отшвырнул тех, кто оказался на пути, и мощным взмахом крыльев кинул себя к кораблю.

Вперёд! Быстрее!

Под прикрытие защитной формации!

Серость астрала начинала растворять отростки охранных чар уже в двух саженях от борта, и я ни в одно из незримых щупалец не влетел: заблаговременно ощутил их своим изрядно усилившимся за последнее время восприятием и заметался из стороны в сторону, благо выделывать всяческие кульбиты в нематериальности было несравненно проще, нежели в реальном мире. И не сплоховал, оторвался от приблудных духов, добрался до палубы!

Опустившись на корме, я настороженно огляделся, но прорыв внутрь защитной формации запертую в трюме команду, судя по всему, не переполошил, а что под ногами начали дымиться покрытые какой-то гадостью палубные доски — так подобная защита могла развеять разве что бестелесных призраков. Пятки слегка припекало, но нельзя сказать, будто на поддержание магической брони стало уходить так уж принципиально больше энергии.

И вместе с тем я не имел ни малейшего понятия, как скоро летучий корабль соединится с остальной флотилией, поэтому медлить не стал и одним уверенным движением сорвал с поясной сумочки серебряную печать, щёлкнул хитрым замочком и откинул покрытую сложной вязью магических формул крышку. Сверху обнаружился гвоздь с затейливой шляпкой в форме шестилучевой звезды — он оказалась откован из обычной зачарованной стали, а вот к полудюжине рассованных по глубоким гнёздам артефактов определение «обычный» никоим образом не подходило.

Сталь, серебро, золото, кровь, магия.

Черти драные, вот это номер!

Я поспешно захлопнул крышку, но эманации кровавого волшебства не просто разошлись во все стороны предельно ощутимыми возмущениями, они ещё и подкрасили бесцветную серость астрала прекрасно различимым багрянцем. Приблудные духи словно взбесились и начали рваться к кораблю — десятки их сгорали, натыкаясь на силовые щупальца раскочегаренной на полную мощность защитной формации, а ещё больше развеивалось, попадая в растёкшуюся над палубой пелену незримого сияния, но сразу несколько сумели преодолеть все барьеры и ринулись ко мне.

Дерьмо!

Прикрывшись крыльями, я со всего маху вколотил в доски гвоздь с затейливой шляпкой, расправил зачарованную проволоку и вновь откинул крышку закреплённого на кольчужном поясе пенала, выудил из крайнего гнезда гранёный и заострённый костыль длиной в полпяди. Его наконечник был изготовлен из зачарованной стали, дальше шла кайма полированного серебра, после которой начиналось изукрашенное сложной гравировкой золото, а углубление в широкой шляпке заполняла замороженная магией кровь.

Стоило только надавить, и артефакт вошёл в палубную доску столь легко, словно та была трухлявой гнилушкой. Воспрянув духом, я сместил проволоку к следующему лучу, и едва не промахнулся мимо нужного места из-за ударившего в спину приблудного духа. Рыкнув, я распорол наглую гадину заострённым костяным крюком на конце крыла и сразу же волевым усилием отбил в сторону следующий сгусток потусторонней злобы — этот шмякнулся на палубу и вмиг истаял, попросту перестав существовать.

Вколотив артефакт точно в предназначавшееся для него место, я сдвинулся и обнаружил, что проволока начинает наматываться на центральный штырь, превращая кольцо в спираль, но поправлять её не стал, сочтя такую конструкцию отнюдь не случайной.

Третий!

Наложенные на палубу чары жгли теперь не только ступни, но и колени, а ещё ко мне метнулись сразу два приблудных духа, и если одного получилось отшвырнуть, то второго я перехватил когтями. Увы, тварь оказалась куда сильнее и плотнее предыдущих, с ней пришлось повозиться. И это при том, что время утекало буквально как вода сквозь пальцы!

Точнее — как кровь.

Вставки из замороженной крови начали таять, производимые артефактами возмущения резко усилились, и приблудные духи попросту обезумели. Я заставил выпростаться из ключицы кровавый гарпун, с размаху вспорол его зазубренным клинком очередного атаковавшего меня призрака и спешно всадил в доски четвёртый костыль.

Быстрее!

Астрал начал растворять фиолетовую жилу моего боевого аркана, и я поспешил его развеять, а только выудил из гнезда пятый артефакт, и магическую защиту корабля раздвинуло незримое присутствие чего-то крайне могущественного, очень-очень голодного и потому беспредельно злого. Чужие эмоции ударили по сознанию пудовой кувалдой, едва не отправив в беспамятство — да и отправили бы, не привяжи я мысленные барьеры к своему призрачному ошейнику, а так лишь дёрнулась голова, да потекла из носа кровь. Следом она начала сочиться и там, где магическую плоть проткнули стальные шипы, и в глазах помутилось, но я переборол боль и не сомлел, не стал лёгкой добычей, не позволил неведомой твари пожрать душу и завладеть телом.

Что моё, то моё! Не отдам!

Миг спустя потусторонняя пакость отстала от корабля, и давление на разум резко ослабло, я мотнул головой и вколотил в палубу пятый артефакт.

Да! Вот так! Остался последний!

С облегчением переведя дух, я сместил в финальное положение закреплённую на центральном гвозде проволоку, выудил из гнезда шестой костыль и вдруг оказался обвит щупальцем в руку толщиной! И не призрачным, а вполне себе материальным!

Крюк на его конце вонзился в броню и засел в слое магических мышц, не сумев ни распороть чешую, ни достать до тела. Не удалось захлестнувшему талию отростку и раздавить меня, зато последующий рывок безо всякого труда сдвинул с места и едва не выдернул с палубы. Да и выдернул, на самом деле! Выронив гвоздь, я лишь в последний миг сумел вцепиться за фальшборт. Чёрные когти глубоко засели в добротной доске, и та заметно выгнулась, но выдержала. Не подвела и броня — не позволила конечности неведомой твари раскромсать тело надвое.

Впрочем — а неведомой ли?

Я глянул вниз и обнаружил, что вцепился в меня старый знакомец с ожогами на осклизлой шкуре и одним наполовину оторванным щупальцем. Вымахала эта тварюга до размеров огроменного быка, а вдобавок обрела материальность, покрылась мерзкими на вид наростами и обзавелась широченной пастью, полной острейших зубов.

И вот именно к пасти перерождённый дух меня и подтягивал!

Отреагировал я привычным для себя образом: разжал левую руку, наставил её на тварь и окатил ту струёй проклятого пламени, но отравленный фиолет вмиг растворился в серости астрала, а жгучая чернота хоть и продержалась чуть дольше, до цели всё же не дотянулась.

Перерождённый дух поднатужился, и фальшборт начал поддаваться, моя броня — тоже. Коготь на конце зловещей конечности стал понемногу распарывать чешую, всё глубже погружаясь в магические мышцы, попутно сминая и разрывая стальные звенья кольчужного ремня. Свободной рукой я ухватился за щупальце и стиснул его, легко проткнув когтями белёсую шкуру. По той заструился ихор, но своей хватки тварь не ослабила и даже подалась ко мне, явно намереваясь отхватить кусок пожирнее, а то и заглотить всего целиком.

Гори!

Я обратился к своему самому первому аргументу, и ладонь расползлась ртом, бессчётные иглы-зубы вонзились в плоть перерождённого духа, а впрыснутый в его конечность проклятый пламень начал пережигать её и отравлять.

Но — медленно, слишком медленно!

Щупальце судорожно задёргалось, и меня замотало, по выгнувшейся доске фальшборта побежали трещины. Медлить было нельзя, и я раскрутил по оправе сгусток небесной силы — ещё и стиснул его своей волей так, словно вновь намеревался шибануть по плите зачарованной стали, а после перекинул к левой ключице и выстрелил из неё кровавым гарпуном!

Зазубренный клинок угодил в духа чуть выше распахнутой пасти и, хоть астрал тотчас вгрызся в фиолетовую жилу и начал растворять её в своей серости, на сей раз я к такому повороту оказался готов и влил в аркан дополнительную порцию энергии, но не просто удержал гарпун от разрушения, а ещё и напитал его проклятым пламенем малой печати воздаяния.

Гори! Сдохни!

Перерождённый дух дернулся и отпрянул, фиолетовая жила натянулась струной, но не лопнула, и тогда вновь раззявившая свою страшенную пасть тварь ринулась в атаку!

Загородившись крылом, я отпустил уже порядком измочаленное порчей щупальце и отмахнулся огненной плетью, вложив в ту помимо ударного приказа ещё и никак не меньше трети таланта небесной силы.

Получай!

Цеп фиолетово-чёрного пламени перехватил духа в рывке и со всего маху врезался в его пасть, раскрошил зубы и рванул уже внутри — что-то спалил, а что-то и разметал ошмётками горящей плоти и брызгами пылающего ихора. Серость подкрасило фиолетом, чернотой и багрянцем!

Полумёртвое чудище врезалось в моё левое крыло и не смогло смять укреплённую приказом отторжения преграду, а дальше его отростки-конечности напряглись, и последним, уже чисто конвульсивным движением перерождённый дух оттолкнулся от борта и сиганул прочь. Правую руку пронзила острая боль, доска фальшборта не выдержала и переломилась —агонизирующая тварь точно утянула бы меня в неведомые глубины астрала, не лопни его изъеденное порчей щупальце.

Жила гарпуна порвалась и того раньше, поэтому я извернулся и вцепился в обломок ограждения кровавой рукой, но сразу опомнился и расправил крылья, резко взмахнул ими и бросил себя на палубу. Распуганные до того присутствием несравненно более опасного хищника приблудные духи устремились к оставленной тем бреши в защитной формации — я и глазом моргнуть не успел, как призраки накинулись со всех сторон. Отмахиваясь руками и крыльями, я завертел головой в поисках последнего из гвоздей-артефактов, пропустил мощнейший удар меж лопаток и растянулся на палубе. Всего так и прожарила нанесённая на доски защита, ладно хоть ещё сознания при падении я не потерял и успел извернуться, чтобы обеими руками перехватить погань, вознамерившуюся вгрызться мне в лицо.

Этот перерождённый дух был куда меньше моего старого знакомца, но рвать его когтями я поостерёгся и просто отшвырнул с таким расчётом, чтобы зубастый сгусток злобы угодил в объятия отростков защитной формации, которые засияли пуще прежнего и начали затягивать прореху. Так и полыхнула гадина!

Ударом крыла я сбил на палубу какого-то слабосильного призрака и наконец-то заметил откатившийся к мачте зачарованный костыль. Со всех сторон уже неслись успевшие прорваться на палубу приблудные духи, а вокруг корабля засновали силуэты стремительных крылатых отродий, и ко всему прочему вновь навалилось давление чужой воли, так что я потратил свои не столь уж и великие запасы небесной силы на сотворение кровавой руки, потянулся ею к артефакту. И — сграбастал!

Какой-то дух присосался к фиолетовой жиле и начал стремительно обретать материальность, но, прежде чем он успел порушить мои планы, я подтянул к себе зачарованный костыль и развеял магическую конечность, заодно наподдав прилипале крылом.

Пшёл вон, паразит!

Натянул проволоку, соединил её с последним лучом звезды и вколотил в палубу костыль, золотое навершие которого изрядно раскалилось, а кровь мало того, что растаяла, так уже и начала кипеть.

Всё, дело сделано! Успел! Справился!

Выкусите, твари!

Я опустил руку к поясу, но кольчужного ремня с пеналом-маяком на нём не обнаружил. Мой билет в нормальный мир бесследно исчез!

Глава 11

«Ну а чего ты хотел? Ты ж проклят!» — подумалось мне, когда я замахом когтистой лапы располосовал приблудного духа и пинком отбросил от себя призрака, уже вступившего на путь перерождения.

Паники не было, одна только злость на себя самого.

Не доглядел! Сплоховал!

Но это — так, между делом. Был слишком занят, пришпиливая гарпуном к палубе чрезвычайно шустрое создание, отдалённо напоминавшее призрачного ската, и попутно отмахиваясь сразу от парочки бестелесных, но несомненно хищных рыбин.

Приходилось крутиться на месте, а ещё не забывать поглядывать вверх, поскольку крылатые демонические отродья хоть и продолжали нарезать круги вокруг мачт летучего корабля, но при этом уже спустились едва ли не к их верхушкам. Вот-вот накинутся, тогда-то и взвою!

Поймать заветное направление «обратно» и вырваться в реальность самостоятельно?

Наверное, я мог бы попытаться, когда б не притяжение летучего корабля. Сейчас мне попросту недоставало энергии для достаточно сильного рывка — мог лишь ухнуть куда-то вниз, но подозревал, что выбраться из глубин астрала будет несравненно сложнее, нежели просто дожить до того момента, когда летучий корабль достигнет точки выхода и вывалится в нормальный мир.

«Просто дожить»? Ха!

Да тут из кожи вон вывернуться придётся, лишь бы только не лишиться головы!

Полудюжина вколоченных в палубу артефактов оставляла за собой прекрасно различимую полосу багряных испарений, и моё частичное сродство с энергией красного диапазона подсказывало, что гвозди не прокляты, а кровь не только кристально чиста, но и сохранила связь с поделившимся ею асессором или даже цельным архимагом. Очень уж отчётливые эманации власти улавливало моё обострившееся за последнее время чутьё.

Черти драные, да изголодавшиеся обитатели астрала на что угодно пойдут, лишь бы только пожрать душу столь могущественного колдуна. Приманка! Это всё — приманка!

Думаю, я бы всё же сиганул за борт в попытке перебороть притяжение корабля за счёт той силы, что тянула в глубины астрала, но удрать от круживших над мачтами демонических отродий у меня не было ни единого шанса. Только покину пределы работающей на пределе своих возможностей формации, и вмиг настигнут, растерзают и сожрут, а так ещё остаются хоть какие-то шансы дотянуть до перехода в реальность.

Подумал так, и тотчас на сознание обрушилось яростное давление чужой воли — любые не связанные напрямую с духом защитные чары точно бы сползли с меня подобно змеиной коже, да и так покачнулся, опустился на одно колено. Безбрежную серость астрала за кормой расцветили неведомые людям оттенки, и крылатые твари забеспокоились, разом спикировали вниз, но не упали на палубу, а промчались мимо корабля.

Удрали? Чёрта с два!

Стремительно промчавшись под килем, демонические отродья взмыли вверх и попытались прорваться через защитную формацию. Кого-то снесло в сторону, а кто-то закувыркался вниз обугленной тушкой, расплескался кровавыми брызгами, закружился облачком чешуйчатых перьев, но парочке тварей удалось добиться задуманного. Один птицеголовый демон при этом лишился крыла и оказался вынужден опуститься на трёхпалые лапы, ну а второй заложил крутой вираж, вознамерившись снести меня за борт таранным ударом.

Зря!

Манёвренностью ему в этом странном месте я нисколько не уступал и лёгким движением крыльев отбросил себя в сторону, а после ещё и выстрелил вдогонку кровавой рукой. Чёрные когти завязли в чешуйчатом оперении, не причинив никакого вреда, но рывок вышел достаточно сильным, чтобы отродье вильнуло в сторону и влетело в ванты, потеряло равновесие и оказалось обвито сразу несколькими щупальцами защитной формации.

Вспыхнуло!

Я тотчас крутанулся на месте и вскинул руки, в самый последний миг успев перехватить цепь с крюком на конце. Удар отозвался болью, но броня выдержала и зловещее проявление демонического аркана отлетело в сторону.

— Умри!

Мысленная атака ворвалась в сознание ворохом образов, из которых получилось осознать лишь малую часть, но и этого с лихвой хватило, чтобы разобраться решительно во всём.

Меня подвела демоническая метка! Сородичи приконченного в Тегосе птицеголового демона уловили её и явились покарать врага. И покарали бы, когда б на корабль не нацелился какой-то несравненно более могучий обитатель астрала. А так крылатые отродья мало того, что откровенно со своей атакой поспешили, так ещё и первая их попытка прорваться на верхнюю палубу стала и последней: уцелевшие твари бросились наутёк, оставив подранка со мной один на один.

Не самый лучший расклад, но могло быть и хуже.

Даже бывало.

Я должным образом сложил пальцы, сосредоточился, и в руке сам собой возник ампутационный нож. Его и подставил под следующий удар цепи, метнувшейся ко мне со стремительностью атакующей змеи. Зачарованное оружие вышибло, зато удалось парировать атаку и при этом не замешкаться из-за болезненной отдачи. Резким взмахом крыльев я бросил себя за мачту, но прятаться за ней не стал, просто обогнул на стремительном вираже, а вот крюк брошенной вдогонку цепи пусть и лишь на один краткий миг, но засел в крепком дереве, не сумев метнуться вдогонку.

На сближение!

С расстояния в пару саженей я приголубил раненую тварь кровавым гарпуном, а когда на пути зазубренного клинка возник силовой щит, тот благодаря приказу уклонения нырнул вниз, скользнул в пяди над палубой и вонзился в колено демонического отродья. Хрупкая кость раскололась, и пусть обитатель астрала моментально перебил фиолетовую жилу подтянутой к себе цепью, чаша весов в противостоянии определённо качнулась в мою пользу.

Рывок!

Взмах крыльев я сопроводил толчком ударного приказа и буквально выстрелил собой в демоническое отродье. Под метнувшуюся к шее цепь подставил руку, а заодно изогнулся и на манер заморского жреца пнул противника в грудь — обеими ногами сразу!

Получай!

Тварь намеревалась встретить меня ударом страшенного клюва и к такому манёвру оказалась не готова — вылетела за борт!

Давай! Попробуй угнаться за кораблём с одним-то крылом!

И — нет, не угналась. Канула в густой пелене бирюзового тумана.

Тумана⁈

Я огляделся и обнаружил, что за время сшибки бесцветная серость астрала повсеместно сменилась бирюзовым маревом, а в нём один за другим проявляются летучие корабли великой школы Девяти штормов. И ладно бы только корабли!

У меня самым натуральным образом отвисла челюсть, когда из полупрозрачной дымки начал медленно и величественно выплывать огроменный летающий остров. Он погрузился в астрал чуть глубже кораблей, и я разглядел, что под раскинувшимся от каменного основания и до шпиля высочайшей из башен силовым куполом снуют фигурки в серовато-синих школьных одеяниях.

Численностью они в разы превосходили тайнознатцев, прибывших на подмогу союзу негоциантов из Черноводска, и пусть даже приманенные сюда кровавой магией обитатели астрала и сожрут экипажи не двух дюжин помеченных лазутчиками кораблей, а дотянутся до кого-то ещё, на расстановке сил это никоим образом не скажется.

Да и сожрут ли тут хоть кого-то?

За некоторыми летучими кораблями следовали, постепенно обретая материальность, какие-то воистину чудовищные сущности, но они то ли ещё окончательно не пробудились ото сна, то ли попросту не успевали подняться из глубин астрала, дабы напасть на флотилию прежде, чем жалкие людишки ускользнут обратно в свою реальность.

Или наша цель как раз и заключалась в том, чтобы отрезать путь к отступлению армаде школы Девяти штормов?

Хотелось в это верить, но ровно с той же вероятностью потусторонние твари могли медлить из-за летающего острова, обитатели которого точно были способны обрушить на врагов воистину всесокрушающую мощь.

Вновь проявилась чужая воля, и на сей раз я не устоял под её натиском, опустился на палубу и зажал пальцами виски. Торчавшие из магической брони шипы ошейника раскалились, из-под них начала сочиться кипящая кровь. Показалось даже, что вот-вот и взорвётся голова, а ведь это ещё меня зацепило лишь самый краешком воздействия! На сей раз целью атаки стал летающий остров, и прикрывавший его купол цвета штормового моря хоть и сделался непрозрачно-синим, но одновременно начал проминаться и прогибаться, словно его стиснули пальцы невидимого великана.

Хотя — какого ещё великана?

Как минимум забытого божка!

В головое зазвучали отголоски слов на незнакомом языке, при этом я готов был поклясться, что призрачные голоса толкуют о пробуждении, приближении, крови, смерти и величии. Нестерпимо захотелось зажать ладонями уши и взвыть или на худой конец проткнуть себе барабанные перепонки и выколоть глаза, но как раз в этот самый момент бирюзу искажений школьного источника разбавила тёплая желтизна солнечного света.

Смазанное поначалу свечение растеклось в узкую щель, а дальше та обрела глубину и резкость, прорезала собой само мироздание, и уж больше я не промедлил ни мгновения: чуть припадая на правую ногу, разбежался и рыбкой нырнул за борт со сложенными за спиной крыльями. Ещё и подтолкнул себя, потратив на ускорение едва ли не всю остававшуюся в ядре силу. Прочь!

Переход в реальность оказался схож со скольжением в толще воды. Не получалось ни вдохнуть воздуха, ни вобрать небесной силы, оставалось лишь терпеть и уповать на то, что всё сделал верно, и меня не притянет обратно в астрал к ещё остававшемуся там летучему кораблю. Несусь, несусь, несусь…

Казалась, минула целая вечность, прежде чем я вырвался в нормальный мир и камнем рухнул к растёкшейся внизу полупрозрачной пелене защитного купола, накрывшего собой всю отнюдь не маленькую Бирюзовую гавань. Совершённый ещё в астрале рывок позволил сместиться от точки перехода самое меньшее на пару верст, и у меня были все шансы разминуться со смертоносной преградой — для этого требовалось лишь потратить краткий миг свободного падения на восполнение остатка небесной силы и не промешкать с этим, успеть вовремя распахнуть крылья, дабы уйти от столкновения с бирюзовым свечением.

А то — всё ближе!

Входящие меридианы горели огнём, но тянуть в себя энергию я не прекращал, спеша воспользоваться мгновением краткой передышки.

«Скоро начнётся!» — подумал, и тут же нагнал басовитый хлопок. Я не оглянулся и вместе с тем отчётливей некуда представил, как из распоровшего пространство разреза вырываются в реальность летучие корабли. Купол замерцал и погас, но, прежде чем я успел порадоваться этому, позади мигнул бирюзовый всполох и буквально в паре аршинов от меня пронёсся сияющий сгусток боевых чар. А попал бы и разметал в клочья, несмотря ни на какую защиту!

Прочь!

Не успей я самую малость наполнить ядро, распахнутые крылья попросту вывернуло бы и переломало воздушным потоком, ну а так укрепил перепонки отторжением и выровнял полёт, при этом нисколько не замедлился и ещё даже больше ускорился!

Позади жахнул бортовой залп и тотчас кругом загромыхали взрывы, я окутался обжигающей аурой и понёсся дальше косматой кометой, которой не страшна шрапнель. Попутно кинул быстрый взгляд через плечо и обнаружил, что обстрелял меня патрулировавший небо над гаванью корвет. И — сверкнуло!

В сторону!

Вильнув влево, я уклонился от бирюзового копья, выровнял полёт, погасил обжигающую ауру и, прекратив запирать внутри себя магические искажения, подцепил к ошейнику обновлённую схему предотвращающего неожиданные атаки аркана. Корвет висел в воздухе, пока он наберёт ход, успею удрать. Да и станут ли преследовать вырвавшееся из астрала крылатое отродье?

Всё же школа в осаде!

Но когда вновь оглянулся, то обнаружил, что хоть корвет и продолжил дрейфовать на прежнем месте, в погоню за мной устремился взлетевший с него ковёр-самолёт! Попытался разглядеть, сколько именно погрузилось на него тайнознатцев, и в этот самый миг начали вспыхивать, срываться с летучих кораблей и бить в землю багряные лучи. Вспарывая крыши домов, разнося ограды и плавя брусчатку, они сошлись в одной точке посреди гавани, и вскипевшая вода окрасилась кровью, а дальше…

Я едва успел завалиться набок, когда с нагонявшего меня ковра-самолёта ударили бирюзовой спиралью! Чисто уклониться не вышло, и один из витков боевого аркана непременно рассёк бы меня надвое, не возникни за спиной круг чернильного мрака. Запаса небесной силы хватило лишь на краткий миг, но я успел выйти из зоны поражения, попросту ухнув вниз.

Нелепый пируэт заставил потерять скорость и закувыркаться, а только выровнялся, и незамутнённая синь неба подёрнулась рябью, сложившейся в силуэты летучих кораблей. Вспыхнуло! Искусную иллюзию разметало, и сотни боевых арканов устремились по направлению к Бирюзовой гавани, а следом атаку поддержали и с земли, да ещё окутались дымами борта фрегатов.

Залп!

Воздух расцветили вспышки атакующих чар, и на какой-то миг я попросту ослеп, а потому не нашёл ничего лучше, чем сложить крылья и камнем рухнуть к земле, благо уже успел покинуть пределы защитной формации и не рисковал оказаться запертым внутри неё после восстановления силового купола.

Водовороты определённо оказались готовы к нападению, и ужасающие по своей мощи чары осадивших школу тайнознатцев начали вязнуть и впустую рваться в устремившихся им навстречу облаках бирюзового тумана и смерчах ещё даже более яркой мороси. Поддержали защитников гавани и с летучих кораблей школы Девяти штормов, коих вырывалось из астрала всё больше и больше.

Полнейшее фиаско!

Впрочем, мне было уже не до того. Я нёсся к земле, а наперегонки со мной падали ошмётки тел попавших под близкий разрыв преследователей.

Допрыгались!

Разделить их участь нисколько не хотелось, постарался до предела ускориться. Атакующие заклинания теперь летели уже с обеих сторон, я рисковал попасть под удар хотя бы даже и по чистой случайности, а кто-то ведь наверняка метил именно по неведомому крылатому отродью!

Дрожь земли!

Падение завершилось на крыше примыкавшего к мельнице двухэтажного строения, и я не замедлился ни на миг — пробил черепицу выплеском небесной силы и рухнул на чердак в надежде, что от увечий убережёт магическая броня. Задействованный для удара по кровле аркан самую малость притормозил, а только я ухнул в пролом и сразу расправил крылья. Левое тотчас зацепилось за стропила, и меня крутануло, я со всего маху грохнулся о дощатый настил чердака и с оглушительным треском проломился через него в какую-то захламлённую комнатушку. Не расшибся лишь чудом!

Скорчившись в облаке пыли и побелки, я попытался втянуть в лёгкие воздух и разобраться, на каком вообще свете нахожусь, а миг спустя здание содрогнулось от попадания боевых чар! Крышу попросту сорвало, наверху занялся пожар, в пролом потекли струйки дыма. Небесной силы во мне не осталось ни капли, магическая броня начала усыхать, отваливаться и развеиваться. Когда ухватился за подоконник и с трудом взгромоздился на него, стал уже прежним собой — обычным тайнознатцем в трико и майке.

Окно выходило на Бирюзовую гавань, выглянул на улицу и обнаружил, что багряные лучи так до сих пор и бьют с идущих на посадку кораблей, в распоровший пространство разрез протискивается громада заполонившего половину неба летающего острова, а вместе с ним из астрала рвётся всяческая потусторонняя погань. Одни твари просачивались в реальность призрачными тенями и обретали материальное воплощение уже после перехода, другие являлись сразу в своём ужасающем обличье и без промедления атаковали воздушный флот школы Девяти штормов, которому приходилось не только отбиваться от демонических спрутов, мёртвых драконов, сростков щупалец и совсем уж невероятных созданий, но и отражать дальнобойные атаки осадивших школу сил. Без поддержки летающего острова кораблям было точно не сдюжить, а тот в силу своих колоссальных размеров выползал из астрала воистину черепашьими темпами.

Я уже приготовился свеситься из окна и спрыгнуть на улицу, когда пространственный разрыв рывком расширился, и в него просунулось бирюзовое щупальце попросту невероятных размеров. Оно потянулось к месту, где сходились багряные лучи, и тут уж защитники гавани не выдержали и вновь активировали силовой купол.

Какие-то корабли великой школы Девяти штормов успели снизиться достаточно, чтобы оказаться в безопасности, другие наткнулись на неожиданную преграду и взорвались, попав под удар защитной формации, но хватало и тех, кто вовремя сориентировался в происходящем и начал набирать высоту. У последних, несмотря на натиск потусторонних созданий и град боевых чар, были все шансы дождаться подхода летающего острова — по крайней мере, у тех из них, кому к этому моменту ещё не успели окончательно просадить бортовые щиты.

Обрубок бирюзового щупальца изогнулся и обрушился на купол, но тот даже не дрогнул, а вот когда сверху навалился остров школы Девяти штормов, силовая завеса резко прогнулась и по ней забегали радужные разводы. Пространственный разрез дрожал и колебался, но не затягивался и, наоборот, всё больше и больше распухал под натиском рвавшегося в нашу реальность божка. Вдобавок к первому щупальцу тот сумел протиснуть ещё два — эти обвили летающую крепость в попытке раздавить её защиту.

«Трындец!» — подумал я, и в этот момент и остров, и уцелевшие корабли укрыла расплескавшаяся по небу штормовая пелена. Ответный ход оборонявших летающую крепость тайнознатцев разбросал потусторонних тварей, а каких-то и разметал на куски, его лютый натиск даже начал растворять бирюзовые щупальца, но одновременно он ещё больше продавил защитный купол гавани. Осадившие школу Бирюзового водоворота силы стали бить непосредственно по завесе, над головой замелькали росчерки боевых чар, и некоторые из них прорывались внутрь формации и взрывались, неся разрушение и смерть.

Из-за всерьёз разгоревшегося пожара меня начало припекать, но, прежде чем спрыгнуть со второго этажа, я успел заметить, как щупальца выдернули летающий остров обратно в астрал, а следом в разрыв затянуло не только корабли, но и всю штормовую хмарь. Накрывший гавань купол задрожал и едва не развеялся, дальше по ушам ударил тугой хлопок, и пространство вновь обрело целостность — разрез затянулся, перестав существовать.

— Охренеть! — хрипло выдохнул я и сиганул из окна.

Успел самую малость восполнить запасы небесной силы, поэтому обратился к последнему из своих аргументов и не грохнулся оземь, а плавно спланировал вниз. Атакующие чары так и продолжали молотить по силовому куполу, но теперь те при столкновении с бирюзовой пеленой либо сразу взрывались, либо и вовсе перед этим отскакивали назад. Несколько раз громыхнуло поблизости от мельницы, и стало ясно, что без магической брони мне придётся лихо, а восстановить её я сейчас был попросту не в состоянии.

Всё тело ломило, огнём горел перенапряжённый абрис, с лица будто содрали кожу, а с макушки сняли скальп, в ступни же и вовсе словно заколотили раскалённые гвозди. Прикрылся невесомой пеленой черноты — и то чуть не сомлел, пришлось даже посидеть немного в ожидании, когда отпустит головокружение.

При падении с неба округу я толком не разглядел, но с выбором направления не возникло ровным счётом никаких сложностей. Разве что на дорогу я выбраться не рискнул, переполз через заросшую кустами канаву и уже под их прикрытием поплёлся прочь от гавани. На подходе к небольшой рощице наткнулся на изуродованное при падении с высоты тело, осмотрелся и углядел чуть поодаль ещё и оторванную голову, а выйдя на забрызганную кровью прогалину с раскиданными тут и там кусками тел, обнаружил ковёр-самолёт — малость продырявленный шрапнелью, но в остальном особо от близкого разрыва не пострадавший.

И пусть нестерпимо хотелось поскорее убраться отсюда, я не удержался и скрутил его в увесистый валик, на плече с которым и заковылял в сторону, откуда по Бирюзовой гавани летели росчерки атакующих арканов.

Ну а что? Это не чужое, это мой законный трофей!

Я ж на войне!

Глава 12

Избежать проблем на окраине городка, через который проходила единственная дорога к Бирюзовой гавани, помогла метка трудника и насыщенный фиолет радужек, намекавший на близость к школе Багряных брызг. Что же до остального, то тайнознатец, оставлявший за собой столь явственный шлейф астральных искажений, мог позволить себе разгуливать и голышом, а не то что в майке и гимнастическом трико. Дозорные даже о свёрнутом в валик ковре-самолёте не спросили.

Правда, и помочь с ношей тоже не вызвались — едва допёр её до расположения представителей школы Пылающего чертополоха, ученики которой явно успели побывать в бою. По крайне мере, от их былого задора не осталось и следа, а на смену воодушевлению пришла упрямая злость.

— Брат Серый! — всплеснул руками красовавшийся здоровенной ссадиной на лбу Ночемир. — Живой!

Тут же распахнулось окно на втором этаже, и в него выглянул профессор Чернояр.

— Зайди! — потребовал он и добавил: — Ночемир, ты тоже!

Под размещение представителей школы Пылающего чертополоха отвели постоялый двор и, несмотря на немалые размеры трёхэтажного домины, двор оказался полностью заставлен длинными брезентовыми палатками. Рядом с ними дымили костры, на которых готовили еду ученики. Знакомых лиц, пока шагал к высокому крыльцу, на глаза не попалось.

— Ковёр-самолёт откуда? — спросил Ночемир, от которого так и разило свежим перегаром.

— Трофей, — коротко ответил я.

Аспирант недоверчиво хмыкнул, но дверь открытой всё же придержал.

На второй этаж увесистый валик я поднял из последних сил, в комнате Чернояра сразу бросил его на пол и пинком откатил к стене.

— Живой, значит! — покачал головой профессор, словно бы не до конца веря собственным глазам.

— Удивительно, правда? — оскалился я.

Чернояр фыркнул.

— Ну ты же понимал, что предлагать что-то около пяти тысяч целковых за полчаса работы станут только в очень особых случаях? — заявил он и отмахнулся. — И нет, на верную смерть никто тебя не посылал, так что даже не пытайся набить себе цену! Другие же справились!

Крыть мне было нечем, и я сказал:

— Акт!

— Забирай! — Профессор расстегнул саквояж и протянул документальное подтверждение исполнения моих обязательств перед школой Пылающего чертополоха.

Ночемир, не говоря ни слова, разлил по трём кружкам вино, одну вручил мне.

— Когда из астрала порванный ремень с маяком выдернули, я чуть не поседел, — заявил он. — Ты даже не представляешь, какую неустойку за провал нам бы южноморские торгаши выставили! За тебя, Серый!

Аспирант осушил кружку, профессор Чернояр повторил:

— За тебя! — и тоже выпил до дна.

Тут-то я и сообразил, что эта парочка пьяна в стельку. Но от выпивки не отказался и влил в себя вино, оказавшееся сладким и на удивление вкусным. Уже только на последних глотках сообразил, что за этой сладостью скрывается немалая крепость — тогда ругнулся про себя и плюхнулся в кресло. Судя по обстановке, профессор оккупировал комнату хозяина, и по кое-каким признакам, обосновался он тут всерьёз и надолго.

— Как твои артефакты сработали, чуть не расплакался от радости, — признался Ночемир, доставая из полупустого деревянного ящика новую бутылку вина. Он посмотрел на меня и уверил: — Но всё равно тошно было, пока не напился. Мы ж с тобой столько времени бок о бок… Эх!

На сей раз профессор и его ассистент тостов произносить не стали, выпили молча. Я же решил на вино больше не налегать и спросил:

— Много в астрале сгинуло?

— Из двадцати пяти человек вернулось полторы дюжины, — ответил Чернояр. — Но с заданием справились только одиннадцать. По самому краешку прошлись!

— В смысле? — озадачился я.

— Для дестабилизации источника Бирюзовой гавани требовался удар самое меньшее с дюжины направлений, — пояснил Ночемир. — Если б не демоническое вторжение, водовороты при поддержке флотилии школы Девяти штормов взяли бы в осаду уже нас самих! Просто повезло! Сам Царь небесный на нашей стороне!

После выпитого в голове у меня шумело и путались мысли, но говорить о том, что это кровавая магия школы Багряных брызг приманила сюда владык астрала, я всё же не стал.

— Волот вернулся? — вместо этого поинтересовался судьбой наставлявшего меня аспиранта.

— Одним из первых, — кивнул Ночемир, подошёл и навис над креслом. — А расскажи-ка о своей трансформации, брат Серый!

— О чём? — озадачился я.

— Перед тем, как уйти в астрал, — уже вроде бы совершенно трезво проговорил профессор Чернояр, — ты превратился во что-то крайне схожее с демоническим отродьем. И я говорю лишь о схожести только в силу того, что изменений не претерпела голова.

— Да прям отродье! — фыркнул я. — Магическую броню на себя наложил!

Ночемир выпрямился, отступил от моего кресла и покачал головой.

— Если магическая броня приводит к трансформациям плоти, это уже и не броня вовсе, а что-то вроде аватара!

— Ерунда! — отмахнулся я. — Просто в защитный аркан помимо второго колена атрибута поставил ещё и оба его аргумента! И, к слову, когда вкладываю только один из них, ничего такого не происходит.

Профессор Чернояр озадаченно покрутил головой.

— Изначальная склонность к белому аспекту и столь сильная связь духа и тела наводят на мысль о критическом изъяне ритуала очищения, но это ведь невозможно, брат Серый, не так ли?

Ответить мне помешал Ночемир.

— Да он и не вернулся бы в этом случае из астрала! — всплеснул аспирант руками, едва не облив меня вином. — Нет, дело точно в слившемся с атрибутом проклятии! Если то угнездилось апогеем, то вполне могло повлиять на усиленный аргументами аркан!

— Как вариант, — согласился с этим предположением профессор.

Я встревоженно приложился к оловянной кружке и спросил:

— Выходит, асессором мне стать не светит? Если проклятие вырвется на свободу…

Мои собеседники рассмеялись.

— Брат Серый! — с улыбкой произнёс лысый старикан. — Твоё становление асессором дело столь отдалённой перспективы, что пока об этом и задумываться даже смысла нет!

— А станешь асессором, скрутишь проклятие в бараний рог! — уверил меня Ночемир и задумчиво приложил ко лбу кружку. — С аватаром твоим всё более-менее понятно, а вот что с апогеем — большой вопрос. Интересно, да.

Ну а как по мне, этот разговор свернул куда-то не туда, так что я отставил вино на подлокотник и попросил:

— Скажите лучше, какие теперь у южноморцев перспективы с учётом уцелевшего источника школы!

— В Бирюзовую гавань прорвалось не больше четверти кораблей школы Девяти штормов. Примерно половина флотилии была безвозвратно потеряна, остальные вернулись в порт приписки. Летающий остров уцелел, но едва ли теперь его рискнут перекинуть сюда снова. Слишком высок понесённый ущерб.

Мне бы ужаснуться множеству смертей, а вместо этого я помахал актом и уточнил:

— Так мы в расчёте?

— Будем, когда заплатишь за приказы! — покачал лысой башкой профессор и улыбнулся. — Но если не хочешь — не плати. Зачтём в счёт поддержки в формировании абриса.

— Вернусь в Черноводск, заплачу. — Я прикрыл рот ладонью и зевнул. — Вы сами-то тут теперь надолго?

— Мы тут до победного конца! — объявил Чернояр, чокнулся со своим ассистентом, и они снова выпили. Как водится — до дна.

И если Ночемир изрядно окосел, то лысый старикан вливал в себя вино будто воду.

— Не хочешь присоединиться к нам на какое-то время за отдельную плату? — спросил он вдруг у меня.

— Заманчивое предложение, — ответил я.

— Это «да» или «нет»?

Я промолчал. Просто моргнул и на какое-то время выпал из окружающей действительности. Как сидел, так и заснул.

Очнулся в падении из кресла на пол. Спросонья не успел задействовать ничего из своих магических навыков и грохнулся всеми костьми, вмиг извернулся и вскинулся, но никто не пытался меня прикончить. Точнее — не пытался прикончить конкретно меня.

Стоявший у окна с заложенными за спину руками профессор Чернояр невозмутимо отметил:

— Близонько легло!

Рванувшие где-то неподалёку чары заставили подскочить в комнате мебель, сбросили со стола бутылки и кружки, а вдобавок ко всему опрокинули платяной шкаф, но лысого старикана всё это, казалось, нисколько не обеспокоило. А вот меня — ещё как!

— Это что же — водовороты огрызаются? — удивился я.

— Было бы странно, затаись они как мышь под веником, — фыркнул профессор. — Источник нам дестабилизировать не удалось, бодаться теперь и бодаться.

Я вернулся в кресло и потёр огнём пылавшее лицо, но уж лучше бы не трогал его вовсе. Такое впечатление — на солнце обгорел до такой степени, что вскорости кожа слезать начнёт.

— Не слышу печали в голосе, — отметил я, откидываясь на мягкую спинку.

Чернояр пожал плечами.

— Мы свои обязательства выполнили, дальнейшее участие в конфликте потребует отдельной оплаты, — заявил он с поразительной прямотой. — Школе нужны деньги, а тебе?

Я особой нужды в них покуда не испытывал, но золота много не бывает — особенно у тайнознатца, идущего по пути возвышения! — и потому с ходу отметать предложение временно присоединиться к школе Пылающего чертополоха не стал.

— Голова вообще ничего не соображает. Завтра обсудим.

— Значит, за сегодня тебе не заплатят.

— Да и чёрт с ним! — отмахнулся я и, переборов нежелание шевелиться, поднялся из кресла. — Есть у вас артефактор? Мне бы ковёр-самолёт на предмет повреждений проверить.

— Что этой тряпке будет? — хмыкнул профессор, но всё же подсказал, к кому следует по этому вопросу обратиться, а заодно сообщил, что меня ещё и покормят.

Пока аспирант с глазами истинного огневика проверял мой трофей, я смолотил тарелку гречневой каши с мясом и напился травяным отваром. После с немалой радостью узнал, что немедленный ремонт ковру-самолёту не требуется, скатал его, взгромоздил на плечо и отправился на поиски Ночемира.

Вновь жахнуло, а следом качнулась под ногами земля, но на сей раз рвануло где-то в стороне, и небо окрасилось бирюзовым всполохом на некотором удалении от города. Я вполголоса ругнулся, справился об ассистенте профессора Чернояра у дежурного и вскоре отыскал того в компании других аспирантов. Все они были трезвыми, все обступили стол с картой, и я решил их назойливыми расспросами не раздражать, лишь стребовал свой саквояж, да ещё справился о местонахождении представителей Черноводской епархии.

Как оказалось, те заняли склады чуть дальше по улице, вот туда я свои стопы и направил. Коврик поволок с собой, ибо оставить его здесь было попросту некому. Не сопрут, так потеряют, и концов потом не сыщешь.

А только вышел за ворота и сразу наткнулся на патруль — ладно хоть приданный в усиление стрельцам тайнознатец углядел мою церковную метку и придержал излишне ретивых служивых. Точно так же не стали препятствовать труднику Серому и дежурившие на входе в лабиринт складов черноводские монахи. Они разве что целью визита поинтересовались да направили в контору здешнего управляющего, которую занял отец Бедный.

Солидностью каменной кладки склады нисколько не уступали крепостным казематам — вполне возможно, некогда они и вправду были частью ныне срытых укреплений, и лично я предпочёл бы, возникни вдруг такая нужда, пережидать вражеские обстрелы здесь, а не на постоялом дворе. Да и разместившиеся тут монахи и священники в большинстве своём выглядели людьми бывалыми, чего об основной массе учеников школы Пылающего чертополоха сказать было никак нельзя.

В контору управляющего я не пошёл и сразу отправился на поиски нашей братии. Парни отыскались под навесом в одном из дальних проездов — они сидели вокруг слегка дымившего очага в ожидании, пока дойдёт булькавшая в подвешенном над огнём котле похлёбка. Кашеварил как обычно Дарьян.

— Серый! — первым углядел меня обнаружившийся тут же Волот. — Выбрался-таки!

— Зря, что ли, столько времени на подготовку убил? — рассмеялся я, кинул на землю ковёр-самолёт и принялся жать всем руки. — Да тише вы, черти! Не хлопайте так, рёбра поломаете!

Но какой там! Всю спину отбили!

— Не всем подготовка помогла, — вздохнул аспирант, от которого единственного тянуло перегаром. — Самого чуть не сожрали!

— С меня маячок сорвали, пришлось на корабле из астрала выходить, — поведал я и пнул скатанный ковёр-самолёт. — Но зато в прибытке остался!

— Здорово! — кисло протянул Вьюн. — А нас чуть всех не положили. Из десятка трое в госпитале, двух наповал.

— Угу, — кивнул Кочан. — И Книжник ещё подвёл…

— А что я? — возмутился Дарьян. — Сами видели, кость в прах рассыпалась! Понятия не имею, что с привязанным к ней духом случилось!

— А мы на тебя рассчитывали! — заупрямился деревенский увалень. — Обещал же прикрыть!

— Ну так он и прикрыл, — напомнил Ёрш, щеголявший рубахой и штанами с подпалинами. — Если б не его вихрь, точно бы кого-нибудь зацепило!

Кабан потряс головой и похлопал себя по левому уху.

— Меня и зацепило! — пожаловался он слишком громко, словно заработал в недавнем бою тугоухость.

— Шустрее ногами шевелить надо было! — огрызнулся Дарьян.

— Да ноги-то тут при чём? — зло буркнул Вьюн. — Головой нужно было думать, когда на предложение Бедного соглашались. В гробу я видел — школы штурмовать!

— Дурака сваляли! — поддакнул ему Ёрш.

Я уселся на валик ковра-самолёта и пожал плечами.

— Теперь-то чего уже?

— Вот именно! — поддержал меня Дарьян, выудил из котла черпак и спросил: — Лихо в астрале пришлось?

— Да погоди ты, Книжник! — шикнул на него Кабан. — Серый, ты дальше как?

— Не решил пока. А что?

Деревенский увалень поднялся и ткнул носком ботинка валик ковра.

— Эта штукенция на ходу?

— Типа того.

Кабан задумчиво хмыкнул.

— На нём можно шустро сдёрнуть, как припечёт!

— Только не сдёрнуть, — поправил его Дарьян, — а переместиться по воздуху на более выгодную позицию!

Но тут вскочил на ноги Вьюн.

— Да вы чего, блин⁈ Мы ж с ковром-самолётом вообще в бой можем не лезть! Пусть в патрулирование ставят! А понадобится — завсегда подлететь успеем! Ну или не успеем — тут как карта ляжет.

— Или можно раненых из-под огня выдёргивать, — предложил я. — Только кто им управлять будет? Мы ж не умеем!

— Я умею! — поднял руку Волот. — В мясорубку ни за какие деньги не полезу, но если летучий отряд организовать, то это и риска меньше, и плата выше!

Дарьян кивнул.

— Резонно.

Кабан аж ладонями потёр.

— Давай, Боярин! Подрывайся! Дай ковёр заценить!

— Серым меня зовут! — напомнил я, поднимаясь на ноги.

— Да какой ты Серый с ковром-самолётом? Как есть — боярин! — обернул оплошность товарища шуткой Кочан и спросил: — Волот, как думаешь, сколько человек он поднять способен?

Аспирант задумчиво оглядел раскатанный на земле ковёр и пожал плечами.

— Если потесниться, то и вшестером лететь можно, но тут надо ёмкость смотреть, от этого сильно манёвренность зависит. Перегруз в первую очередь на ней сказывается.

— Так проверяй! — потребовал Вьюн. — Чего сидишь-то?

Волот с тяжким вздохом поднялся на ноги, помял пальцами ткань, затем уселся во главе ковра и закрыл глаза. Какое-то время ничего не происходило, затем летающий половик расправился и медленно-медленно поднялся в воздух.

— Грузитесь! — разрешил Волот.

Парни один за другим устроились рядом с ним, и хоть комплектов петель было лишь четыре, под весом шести человек артефакт обратно на землю не опустился.

— Нормально! — объявил аспирант, заставив ковёр-самолёт долететь до соседнего склада, а там развернуться и приползти обратно. — Сильно разогнаться не получится, но с такой нагрузкой изначально в воздушный бой ввязываться не стоит.

— Не перевернёмся мы? — забеспокоился Вьюн.

— И нас семеро! — напомнил Дарьян. — Серый же ещё!

— Он и своим ходом от нас не отстанет, — отмахнулся Волот. — Ну и вшестером разве что пикировать не получится, а вот забросить на место или выдернуть из-под огня — без проблем. Больше народу, мощнее защита!

Кабан соскочил на землю и хрустнул костяшками пальцев.

— Ну что — надо к отцу Бедному идти и новый контракт пробивать! Серый, ты как? С нами или ковёр-самолёт в аренду сдашь?

— Да какая ещё аренда? — фыркнул я. — Пользуйтесь! А с вами я или нет, после разговора с Бедным решу. За гроши головой рисковать дураков нет.

— Поторгуемся! — с довольным видом рассмеялся Вьюн.

И — да, пришлось. Пересматривать условия действующего договора отец Бедный отказался наотрез, равно как и не пожелал расторгать его ради заключения нового.

— Ничем не могу помочь! — отрезал он, затем глянул на меня своими лазурными глазами и вздохнул. — Но раз уж вы изначально нанимались не по одному, а братией, то привлечение новых людей неминуемо увеличит общую сумму вознаграждения.

— Не пойдёт! — отрезал я и пнул вновь скатанный в валик ковёр-самолёт. — Дело не в том, что к братии добавляются аколит и аспирант, дело в том, что теперь мы летучий отряд!

Священник задумчиво хмыкнул.

— Если летучий отряд — тут есть что обсудить. А просто за ковёр-самолёт доплаты не будет.

— А без обязательств использовать нас в качестве летучего отряда, а не штурмовиков, аспирант к братии не прибавится! — прямо заявил Волот. — Не готов я в первых рядах на приступ школы идти!

— Да какой ещё приступ! — отмахнулся отец Бедный. — Источник Бирюзовой гавани уцелел и по самым оптимистичным оценкам потерял лишь треть от пиковой мощности. Оставшегося с лихвой хватит на поддержание щитов, и штурм в таких условиях обернётся кровавой бойней, на что никто не пойдёт.

Я недоверчиво хмыкнул и спросил:

— Тогда к чему это всё?

Священник пожал плечами.

— Возьмём Бирюзовую гавань измором. Школа Девяти штормов выбыла из игры, теперь Первая пароходная компания точно примкнёт к южноморцам. Установим морскую блокаду, и водовороты не удержат ни остров Южный, ни Тегос, а это их наиболее ценные активы.

Волот задумчиво глянул на меня, затем повернулся к Дарьяну. Тот развёл руками.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! — выдал тогда Вьюн. — Мы станем летучим отрядом или нет?

— Это можно устроить, — нехотя признал отец Бедный. — Но самое большее, что могу в этом случае предложить… — Он задумался и наморщил лоб, забормотал: — Шесть аколитов плюс аспирант, стандартная ставка и боевые за всё время, четыреста и шестьсот… — И уже в полный голос сказал: — На всех получится ровно три тысячи целковых. За первый месяц плату пересчитаем с учётом уже выплаченного вознаграждения, далее будете получать деньги авансом на седмицу вперёд.

Кочан скривился.

— То на то и выходит!

— И вас переведут из штурмовой роты в отдельный летучий отряд с поручением соответствующих статусу заданий.

Надо понимать, летучим отрядам платили существенно выше, нежели штурмовикам, и епархия прилично на нас экономила, но я махнул рукой.

— Хорошо! Я в деле!

Четыре сотни целковых — не такие уж и великие деньги, но и отнюдь не гроши, а если не придётся идти на приступ школы, то риск будет не столь уж и высок. По сравнению с прогулкой в астрал — так уж точно.

Волот немного поколебался и кивнул.

— Я тоже, но отработаю только месяц. Без продления.

— И я без продления! — заявил Дарьян. — Мне ещё в университет возвращаться!

Кабан буркнул:

— Да мы сразу только на месяц и подписывались! Какое ещё продление? Не надо нам никакого продления!

Отец Бедный пожал плечами.

— Как скажете! Но это сейчас южноморские негоцианты отчаянно нуждаются в тайнознатцах, а дальше и ситуация стабилизируется, и выпускники школ опыта наберутся. Обстрелянных колдунов прибавится, работы им убавится. Смотрите — не прогадайте.

Парни переглянулись, за всех ответил Вьюн:

— Вместе приехали, вместе уедем! Баста!

Нельзя сказать, будто столь категоричный ответ порадовал священника, но он и без того оказался в выигрыше, поэтому дополнительное соглашение к договору состряпали в самые кратчайшие сроки. Нас в итоге ещё и сразу на ночное дежурство поставили.

— Ну а что вы хотели? — развёл руками отец Бедный. — Рассусоливать времени нет!

Пришлось сниматься с обжитого места и поднимать котёл с похлёбкой на плоскую крышу одного из складов. Тот выходил задней стеной на пустырь, дальше никакихстроений уже не было, и сверху нам открылся прекрасный вид на уходившую к Бирюзовой гавани железную дорогу. Справа обзор перекрывала невысокая гора, слева вплоть до самого моря тянулись поросшие кустарником холмы. Городок расположился аккурат между ними, он будто запирал бутылочное горлышко — в обход нас по земле в школу Бирюзового водоворота было не попасть.

Время от времени от гавани прилетали мощнейшие атакующие арканы, да ещё с моря постреливали крупным калибром броненосцы, но после первых часов всеобщей неразберихи южноморские силы должным образом наладили караульную службу, и большинство смертоносных гостинцев перехватывалось на изрядном удалении от города. Да и в остальном привлечённые союзом негоциантов тайнознатцы и стрельцы не теряли время попусту и обустраивали защитные рубежи, дабы не оказаться застигнутыми со спущенными штанами, если вдруг водовороты решатся контратаковать.

Перекусив, мы разлеглись на тёплых камнях крыши и начали коротать время в ожидании ночного дежурства. Кто-то дремал, кто-то лениво перешучивался. Я погрузился в медитацию и работал с абрисом, в первую очередь уделяя внимание самым новым своим меридианам и силовым узлам. Понемногу болезненное жжение пошло на убыль и вновь удалось ухватить состояние внутреннего равновесия.

— Понять не могу, на кой чёрт летучий отряд на патрулирование отправлять! — заявил вдруг Ёрш и ткнул рукой в небо. — Вон же — висят!

Воздушный флот южноморского союза негоциантов так и не приземлился, летучие корабли с убранными парусами неспешно дрейфовали в небе над городком, а их экипажи не только вели наблюдение за округой, но и сбивали большинство вражеских снарядов и заклинаний.

— Так в темноте они сверху ничего не разглядят! — резонно заметил Дарьян. — Готовьтесь теперь ночи напролёт вокруг города круги нарезать!

Разгорелся небольшой спор, но когда уже в глубоких сумерках на крышу поднялись отец Бедный и отец Шалый, оказалось, что книжник со своим утверждением угодил точно в цель.

— Ба! Знакомые всё лица! — расплылся в улыбке при виде меня представитель Южноморской епархии. — Рад видеть, что ты не сгинул в астрале… — И после явственной паузы добавил: — Трудник Серый!

— Ближе к делу, пожалуйста! — потребовал отец Бедный.

Шалый глянул на собрата с нескрываемой насмешкой, но испытывать его терпение не стал.

— Дежурить станете от заката и до рассвета! — заявил он уже нам всем. — Патрулировать будете холмы, вам выделяются два маршрута. Малый облетать нужно не реже двух раз в час, на длинный выдвигайтесь трижды за ночь…

Дальше на каменных плитах оказалась расстелена карта окрестностей с уже нанесёнными на неё путями движения ковра-самолёта, и священник взялся рассказывать об ориентирах. Я присмотрелся к схеме и сообразил, что кто-то толковый поручил нашему летучему отряду контролировать ложбины и овраги, по которым имелась возможность скрытно подобраться к городу.

Пока шёл инструктаж, отец Бедный стоял наособицу с постным выражением лица. Время от времени он недовольно морщился, чуть реже чему-то кивал, но больше ни разу не вмешался в разговор, отдав всё на откуп своему южноморскому собрату.

— Летим! — заявил в итоге отец Шалый и первым уселся на ковёр-самолёт.

Мы озадаченно переглянулись, и Дарьян взял решение на себя.

— Серый, ты с нами! — объявил он, присоединяясь к Волоту и священнику.

Я вслед за ним устроился на ковре-самолёте, и тот незамедлительно оторвался от крыши. Ткань самую малость прогнулась, но при этом сохранила достаточную жёсткость, и я даже не покачнулся.

Волот оказался весьма искусен в управлении летающим половиком и к отведённому под штаб южноморских сил каменному особняку подлетел, никого и ничего по дороге не зацепив. Дальше — больше. После того, как Шалый представил нас начальнику дозорной службы и откланялся, а мы получили все необходимые пароли и уже втроём отправились на предварительный облёт, аспирант и вовсе начал закладывать такие пируэты, что меня из-за выпитого вина самую малость замутило.

— Легче ты! — возмутился Дарьян.

— Надо же понять, на что он способен! — фыркнул в ответ Волот, но, подозреваю, ему просто нравилась скорость.

Сама же идея ознакомиться с местностью до наступления ночи оказалась необычайно удачной, поскольку, случись наш первый вылет в потёмках, и мы бы непременно заплутали, сбившись с курса. И так зачастую приходилось подниматься над кронами деревьев и кружить, напряжённо высматривая сквозь листву подсказанные отцом Шалым ориентиры. Тогда-то и стало ясно, почему на это направление поставили именно летучий патруль: просто у пешего дозора точно бы ушла вся ночь на один-единственный круг, поскольку пройти напрямик зачастую никакой возможности не было и требовалось бы беспрестанно петлять в обход крутых склонов и обрывистых оврагов. А на ковре-самолёте — нормально.

И даже так мы изрядно припозднились, и толком отдохнуть Волот попросту не успел. Когда вскоре подошло время выдвигаться на патрулирование, он тяжко вздохнул и объявил:

— Буду сменщика готовить! В одиночку месяц не выдюжу.

— Меня учи давай! — оживился Ёрш. — Мне летать нравится!

Дарьян поскрёб щёку и сказал:

— И нам с Серым чередоваться придётся. Ночью ж не видно ни черта, а мы лучше всех магические искажения улавливаем.

Никто с этим утверждением спорить не стал, и в итоге на первый облёт отправились Книжник, Волот, Кабан и Кочан, а я с босяками завалился спать прямо на крыше, благо сегодняшняя ночь выдалась на удивление тёплой.

Облёт маршрута завершился без происшествий, а когда после недолгого отдыха Волот вновь уселся на ковёр-самолёт, составлять ему компанию пришлось уже мне и босякам. Спустились с крыши, уведомили дежурного о выдвижении на маршрут и, разминувшись у штаба с ещё одним летающим половичком, неспешно поползли к холмам. Покинув пределы городка, Волот резко увеличил высоту, и дальше уже мы передвигались в двух саженях от земли.

— Один чёрт, в темноте ничего не разобрать, — пояснил нам аспирант, — а так хоть достать сложнее. Серый, давай!

Я поймал состояние гармонии и какое-то время безуспешно пытался отрешиться от производимых ковром-самолётом магических возмущений, но затем всё же сумел растечься во все стороны своим сверхъестественным чутьём и шепнул Волоту:

— Порядок!

Тот кивнул, и мы понеслись над землёй, то самую малость опускаясь, дабы проскользнуть под кронами деревьев, то вновь взлетая повыше и оставляя внизу росший на склонах кустарник. Небо полностью затянули наползшие с моря низкие плотные облака, ночная темень обернулась непроглядным мраком. Из-за этого стало совсем уж неуютно, так и казалось, будто прямо сейчас за нами наблюдают таящиеся в зарослях вражеские лазутчики, не особо успокаивала даже растёкшаяся по коже тёмной плёнкой магическая броня и давивший на дух своей нематериальной тяжестью предупреждающий атаки аркан. Пусть ядро и было под завязку залито небесной силой, но хорошо обученные пластуны-тайнознатцы не оставят от нас ни рожек, ни ножек. И подкрепление точно подоспеть не успеет. Если его и вовсе отправят нам на выручку — это самое подкрепление…

Нервы стянуло узлом, когда же почудился намёк на сторонние магические возмущения, сердце и вовсе едва не выскочило из груди. Только нет — уловил я, по словам Волота, не чужих колдунов, а нашу собственную магическую печать. Мне как-то отчасти даже стыдно стало, что так перепугался. Заставил себя собраться и — вовремя! В тёмной лощине из ночного мрака навстречу нам вынырнули две чернильные тени, летевшие над самой землёй. Не наткнись до того на печать, непременно ударил бы первым, а так сдержался, вовремя опознав жгучую тьму Чернопламенных терний.

После короткого обмена мысленными образами, мы разминулись с дозором и понеслись каждый в свою сторону.

Босяки в голос ругнулись, а я спросил у Волота:

— Знал об этих?

— Откуда бы? — удивился аспирант и потребовал: — Не зевай!

И вновь продолжился полёт в ночной темени над холмами, зарослями кустарника, тропками и глубокими оврагами. Когда легли на обратный курс, моя рубаха насквозь промокла от пота, а сердце утомилось лихорадочно биться и бухало медленно и будто бы даже неохотно. Но нарваться на неприятности мы могли и при возвращении в город, поэтому раньше времени расслабляться не стал. И — ничего. На сей раз пронесло.

— И это короткий маршрут? — простонал Вьюн, когда мы приземлились на крышу склада. — Ёлки, да у меня всё затекло!

— Ты мне это говоришь? — усмехнулся Волот и начал крутить из стороны в сторону торсом. — Ладно, теперь можно чуток и вздремнуть. Кто первым дежурит?

Деревенские и Дарьян сопели в две дырочки, так что я сказал:

— Покараулю.

Волот вручил мне полученные от Бедного карманные часы и завалился спать, а я сел на краю крыши и принялся разглядывать бирюзовые отсветы накрывшего осаждённую школу купола.

На душе было неспокойно. К гадалке не ходи — водовороты ещё сделают свой ход!

Глава 13

Растолкать через полчаса Дарьяна и Волота оказалось не так-то и просто, а вот деревенские проснулись что один, что другой от первого прикосновения — всё же служба в пластунах бесследно ни для кого из нас не прошла.

— Ничего! — пробурчал в ответ на недовольное ворчание товарища Кочан. — Днём отоспишься!

Волот долго сонно тряс головой и тёр ладонями лицо, но поднял ковёр-самолёт в воздух уверенно и без рывков.

«Только бы не задремал в пути», — подумал я и сразу выбросил эти опасения из головы. Широко зевнул и завалился дрыхнуть, благо в этот вылет парни должны были проверить длинный маршрут, и у меня появилась прекрасная возможность урвать немного сна.

Разбудила негромкая ругань.

— Сам ты слепошарый! — зло шипел на приятеля Кабан. — Это всё Волот виноват! Слишком быстро летели, вот я и не успел пригнуться!

— Ага-ага! — огрызнулся Кочан. — Все успели, а ты нет!

— Нормально летели, — не остался в долгу и Волот. — Сам зевнул!

Я разлепил глаза и обнаружил, что Кабан зажимает тряпицей лоб.

— И ни хрена я не зевнул! — зло выдал он и своим рыком потревожил босяков.

Те для порядка покрыли его распоследними словами, а потом Ёрш озадаченно поскрёб затылок и спросил:

— Никак светает уже?

— Это защитный купол светится, балда! — хохотнул Кочан. — Солнце на востоке встаёт, а не на западе!

Только нет — мне тоже показалось, будто ночной мрак стал не таким уж и непроглядным.

— Так на востоке и светает! — возмутился Ёрш, ещё и рукой ткнул. — Глаза разуй!

Мы разом посмотрели в указанном направлении, и я успел увидеть, как окутывается пламенем один из дрейфовавших над городом корветов, а дальше — вспыхнуло! Магический огонь в один миг охватил летучий корабль от киля и до верхушек мачт, и ненадолго стало светло ровно днём, а дальше судно камнем рухнуло вниз. От удара дрогнула земля, а над домами взметнулось голубоватого оттенка пламя, и сразу из низкой пелены вывалился и пошёл на снижение объединённый воздушный флот школ Бирюзового водоворота и Девяти штормов.

Слаженно громыхнули бортовые залпы, на крыши посыпались выбитые из бортов щепки, обрывки такелажа и обломки мачт. Вокруг некоторых застигнутых врасплох кораблей стали проявляться силовые сферы, но, прежде чем один из таких щитов полностью стабилизировался, через него к фрегату проломились сразу несколько быстроходных яхт. Замедляться они не стали и пошли на таран, а при столкновении взорвались и расплескались алхимическим синим огнём. Доски так и вспыхнули!

Пожары занялись и на других атакованных подобным образом кораблях, а дальше вражеский флот сблизился достаточно, чтобы кое-где в бой вступили абордажные команды. Немногочисленные вахтенные ничего противопоставить этим головорезам не могли, зато с земли понеслись росчерки боевых заклинаний, и сразу несколько яхточек противника попросту разметало на куски, а полдюжины корветов оказались повреждены достаточно сильно, чтобы выйти из боя: два объятых огнём корабля поплыли в сторону Бирюзовой гавани, остальные начали медленно опускаться к земле.

Не обошлось и без крушений, в городе стали разгораться пожары, над домами поплыл колокольный звон, а в воздух взмыло сразу с десяток ковров-самолётов. Поспешили вступить в схватку и тайнознатцы, способные перемещаться по воздуху самостоятельно, но подавляющее большинство колдунов продолжило метать боевые арканы с улиц и крыш. Эффективность таких атак оставляла желать лучшего, да только качество компенсировалось количеством, поэтому суда противника одно за другим лишались защитных барьеров и начинали сотрясаться от бивших по их бортам атакующих чар.

Взмыло в небо облако кровавого тумана, втянулось в орудийные порты одного из вражеских фрегатов, и летающий гигант тотчас прекратил вести огонь, начал опускаться к земле. Следом ночную темень разорвали вспышки сразу нескольких молний, их слаженный удар разметал в щепки корвет под флагом школы Девяти штормов. Неправильной кометой рванул ввысь гигантский оранжевый шар, за краткий миг полёта он сжался в сияющую звезду и рванул, спалив сразу несколько попавших в пламенное облако яхт, а возникший невесть откуда огненный дракон метнулся к трёхпалубному гиганту и принялся жечь его и терзать. Миг спустя взмыл над постоялым двором и поскакал в небо пламенный конь, которого оседлал сгусток мрака столь чёрного, что он выделялся даже в непроглядной темени ночи.

— Конь-огонь! — выдохнул кто-то из парней.

Оранжевые и багряные вихри сталкивались с бирюзовыми и сизыми, взрывались и гасли, облака смертоносной мороси испарялись под напором магического огня, штормовые порывы гасили пламя и развеивали сгустки проклятой крови, и только всполохи небесно-голубого сияния и молнии разили всех и вся, преодолевая большинство силовых преград.

С моря начали прилетать снаряды крупных калибров, от гавани понеслись боевые чары. Пронзивший само пространство бирюзовый луч легко распорол бортовой щит объятого пламенем фрегата и развалил его надвое, огромное судно рухнуло на дома, а следом на пустыре неподалёку от складов грохнулся чей-то корвет, и нас едва не смахнуло с крыши ударной волной. Ёрш взвизгнул:

— Валим!

Только куда там! Голова Волота вдруг дёрнулась, будто от оплеухи, он сплюнул кровью и объявил:

— Всем летучим отрядам приказано выдвигаться на помощь флагману!

— Бред! — выкрикнул Вьюн.

— Да нас там просто размажут! — поддержал босяка Кабан.

Волот выругался, вновь сплюнул кровью и заявил:

— Нарушим приказ, запишут в дезертиры!

— Ну и пусть! — заорал Кабан. — Пусть записывают!

— Ага! — кивнул Ёрш. — Хрен ли нам с того?

А вот Дарьяна аж затрясло.

— Да вы что⁈ На всю жизнь в долговую кабалу загонят!

— Зато живы останемся!

Схватка в небе тем временем продолжала разгораться, и теперь в неё оказались втянуты уже абсолютно все наши и вражеские корабли, а между ними носились принявшие истинный облик асессоры, сновали освоившие заклинания полёта аспиранты и закладывали виражи ковры-самолёты. Из города вверх били остававшиеся на земле тайнознатцы, налётчики в долгу тоже не оставались, но в первую очередь целились они по тем, кто пытался подняться в небо. Соваться в эту магическую мясорубку было самоубийством чистой воды!

— Уж лучше бы в штурмовиках остались! — упавшим голосом выдал Вьюн.

— Отставить! — рявкнул я. — Приказано выдвинуться — выдвинемся!

— Обалдел⁈ — округлил глаза Ёрш.

— И выдвинемся в полном составе! — отрезал я.

Волот моментально ухватил мою мысль и осклабился.

— С такой нагрузкой можем к флагману и вовсе не подняться! — рассмеялся он.

Неподалёку вновь рвануло, и Кабан охнул.

— Только, чур, чтобы точно не поднялись!

— Выдвигаемся! — рявкнул Волот. — Быстрей!

Он окутался бесцветной пеленой магической брони, и парни бросили причитать, начали прикрываться защитными чарами. Я последовал их примеру, но на сей раз принимать облик демонического отродья не рискнул из опасения нарваться на дружественный огонь, как отказался и от обычного доспеха, который пусть немного, но всё же сковывал движения. Решив поставить во главу угла манёвренность, я включил в схему лишь крылья ночи и окутался от шеи и до пяток невесомой чёрной плёнкой.

Погрузившиеся на ковёр-самолёт парни уже оторвались от крыши, Дарьян оглянулся и крикнул:

— Серый!

Я обратился к своему последнему аргументу, прыгнул и легко нагнал ковёр-самолёт.

Навстречу бежавшим к рухнувшему на пустыре корвету монахам ударили бирюзовые росчерки и смертоносные водные вихри, представители Черноводской епархии врезали в ответ небесно-голубыми всполохами боевых чар.

— Товьсь! — перекрикивая гул ветра, выдал Волот и, заложив крутой вираж, ковёр-самолёт зашёл на корвет сбоку, пронёсся в сажени над его палубой.

Четвёрка огневиков мудрить не стала и метнула вниз взрывные репьи, я присоединился к ним и отправил шар фиолетово-чёрного пламени в попавшийся на глаза люк, а вот Дарьян сотворил что-то вроде сети, сплетённой из костяных терний: попавших под удар воздушных матросов рассекло на куски, а залитые кровью доски начали прорастать гибкими серыми лианами.

Потерпевшее крушение судно, подожжённое и без малого проклятое, вмиг осталось позади, Волот взревел и заставил ковёр-самолёт резко набрать высоту. Брошенное вдогонку водное копьё прошло ниже; я встречным ударным приказом разметал на безвредные брызги едва не зацепивший ноги магический хлыст и тоже устремился ввысь, а неожиданно метко направленная вдогонку бирюзовая звезда бесследно канула в чёрном щите.

Запас небесной силы в ядре разом упал на десятую часть таланта, и этот дополнительный расход энергии оказался крайне несвоевременным: пусть я и продолжил набирать высоту, но от ковра-самолёта всё же заметно отстал. Ладно хоть на команду сбитого корвета уже насели черноводские монахи, и больше вслед нам не били. Так что — летим!

Мы изначально находились чуть в стороне от основного сражения, и пусть полученный приказ был однозначней некуда, Волот не только не полез в схватку, но и начал облетать корабли по широкой дуге, явно намереваясь для начала подняться повыше и лишь после этого определиться с дальнейшим направлением движения.

Земля быстро удалялась и почти столь же быстро проседал мой запас небесной силы, я начал тянуть в себя энергию, затем поднажал и нагнал ковёр-самолёт, пристроился ему в хвост.

Бой в небесах и не думал утихать, но ситуация выровнялась, и наши корабли перестали рушиться на землю, теперь лишь некоторые из них шли на посадку под прикрытие остававшихся в городе тайнознатцев, да ещё один из фрегатов каким-то чудом отбился от вражеских абордажников и пытался выйти из боя. Волот начал по широкой дуге его огибать, и тут из-под днища судна выскользнул и метнулся наперерез нам чужой ковёр-самолёт!

Вспыхнул бирюзовый луч, на пути убийственного аркана возник костяной с кровавыми прожилками щит, и пока атакующие чары вгрызались в него и прорезали преграду, Волот успел вывести ковёр-самолёт из-под удара. Следом вражеские колдуны сотворили целую стаю полупрозрачных рыбин, но самонаводящиеся проявления магии воды перехватили пламенными стрелами и репьями огневики.

Из-за неожиданного манёвра Дарьян едва не рухнул вниз и упустил из-под контроля щит — бирюзовый луч тотчас метнулся вслед за ковром-самолётом, а меня вражеские тайнознатцы приголубили облачком сияющей мороси. Пришлось завалиться набок и сорваться в крутое пике. Боевой аркан прошёл стороной, но сразу закрутился воронкой и сжался в водное копьё. Миг — и понеслось вдогонку!

Луч вновь настиг парней, и на сей раз его встретил сдвоенный огненный щит, а я вышел из пике на пару саженей ниже вражеского ковра-самолёта и метнул в него кровавый гарпун, который стремительным зигзагом обогнул водный щит и воткнулся в зачарованную ткань. Одновременно я прикрылся завесой мрака, и копьё пробить её не смогло — отдачей меня отбросило назад да заставило закувыркаться в воздухе, но дополнительный рывок лишь помог зазубренному клинку гарпуна распороть полотнище ковра-самолёта надвое.

Раз! И парочка взявших нас в оборот колдунов улетела вниз, а их товарищ хоть и сумел сотворить водные крылья, но вспухшее вокруг него огненное облако не просто испарило бирюзовые полотнища, а ещё и оглушило подставившегося под удар водоворота. Рухнул к земле почище камня!

Я раскинул руки и кое-как выровнял полёт, чтобы тотчас шарахнуться в сторону от пронёсшегося мимо сгустка щупалец. К счастью, метили не в меня, а во фрегат — корабельный щит оказался пробит, борт прыснул гнилью и щепой. Следом многопалубное судно содрогнулось от штормового натиска, и порыв сизо-синей магии смёл остатки его магических барьеров, а вдогонку за едва державшимся в воздухе судном устремилась вынырнувшая из низкой пелены облаков яхта.

Волот долго не колебался и бросил ковёр-самолёт наперерез вражескому судёнышку.

— Черти драные! — выдохнул я и сорвался с места, щедро напитывая крылья ночи небесной силой.

Энергии в ядре оставалось не больше половины таланта, но выложился на полную и с этим своим рывком откровенно переборщил, поскольку магические возмущения привлекли внимание кого-то из команды яхты. Волот благоразумно увёл ковёр-самолёт в мёртвую зону и заходил в атаку со стороны киля, а вот в меня с кормы метнули облачко штормового марева. То вмиг смяло, разорвало и растворило в себе завесу мрака, а дальше лишь частично ослабленный порыв наподдал с такой силой, что рук и ног я не лишился исключительно из-за брони. Не прикрой ладонями голову, точно бы мозги из ушей потекли, а так лишь кровь из носа хлынула.

И вновь лечу! Только на сей раз строго вниз, прямиком к земле!

Крылья ночи разметало, и мало того, что не вышло вновь обратиться к этому аргументу, так ещё и магическая броня попросту стекла с меня каплями чернильного мрака.

Гарпун!

Выстрелившее из руки зазубренное остриё засело в досках борта, фиолетовая жила натянулась почище струны, но выдержала мой вес, а дальше я дотянулся до фальшборта яхты ещё и кровавой рукой. Держусь!

Миг спустя перегнувшегося через ограждение вахтенного снёс слаженный залп из пары огненных копий, четырёх пламенных стрел и чего-то вроде вытянутого жгучего веретена. Колдуна подкинуло и выбросило за борт, к земле устремилось пылающее и бьющееся в агонии тело. Вынырнувший из-под днища яхты ковёр-самолёт заложил крутой вираж и приземлился на палубу, тотчас до меня донеслись отголоски магии странного аспекта Дарьяна, а вслед за ними наверху мигнул оранж, и тут же всё перекрыла собой штормовая синь. Под её порывом затрещали паруса и начали гнуться мачты, но выставленная моими бывшими соучениками защита погасила большую часть мощи атакующего аркана, и я не сорвался, а подтянулся и перевалился через фальшборт.

Вокруг стоявшего на носу тайнознатца из команды яхты вспыхнул сизо-синий ореол, но его новый выпад предупредил державшийся до того на заднем плане Волот. Он вдруг шагнул вперёд и резко вскинул руку, а потом дёрнулся и рухнул как подкошенный, словно после пропущенного прямого в голову от матёрого кулачного бойца. Ну а наш противник головы попросту лишился. Та взорвалась, и сотворивший это магический импульс оказался столь невозможно остёр, что у меня от чего-то вроде безмолвного крика едва кровь из ушей не потекла. Так и осел на палубу.

— Вниз! — заорал Кабан. — В трюм!

На палубе быстроходного судёнышка никого больше не было, и бывшие пластуны без промедления ринулись к трапу. За ними устремились босяки, а Дарьян, одежда которого курилась то ли дымом, то ли кровавым паром, сунулся было к Волоту, но я рявкнул:

— Стой! — И указал на рулевую надстройку. — Отворачивай!

Книжник оглянулся, увидел стремительно приближающийся борт фрегата и кинулся менять курс. Я попытался подняться с палубы, но даже на четвереньки встать не сумел, благо Дарьян что-то подкрутил, и яхта отвернула в сторону, после чего начала терять ход, и её замотало порывами бокового ветра.

В трюме всё было тихо, вскоре наши бывшие соученики полезли обратно на палубу.

— Там никого! — крикнул Вьюн. — Всё какими-то бочонками заставлено!

Дарьян тут же выглянул из надстройки и сказал:

— Это брандер! Яхта алхимической взрывчаткой забита! Эти двое должны были её в цель направить и улететь!

Парни посмотрели на удалявшийся от нас фрегат, затем уставились на всполохи небесного сражения над городом, и Кабан спросил:

— Книжник, а ты вообще яхтой управлять умеешь?

— Да ни хрена! — признался Дарьян. — Я штурвал покрутил и алхимический накопитель в нейтральное положение поставил, а что дальше делать — без понятия!

— Волот точно знает! — указал Вьюн на аспиранта. — Он живой вообще? Серый, чего скажешь?

— Живой!

К этому моменту я уже перебрался к Волоту и успел убедиться, что тот дышит, а сознание потерял, надо понимать, исключительно по причине магического отката. И потому, когда аспирант заворочался, я не промедлил ни единого драного мгновения: ухватил его за ворот и потянул на себя, а только оторвал затылок от палубы и сразу ткнул кулаком в подбородок. Голова Волота резко мотнулась, он вновь затих.

— Боярин, ты чего творишь? — всполошились парни. — Совсем сбрендил⁈

Я отвалился от аспиранта и с облегчением перевёл дух.

— Мы ни ковром-самолётом, ни яхтой управлять не обучены, до флагмана при всём желании долететь не способны, а значит, и за невыполнение приказа нас наказать не смогут. Обстоятельства непреодолимой силы, мать их за ногу!

— Фига себе ты продуманный! — присвистнул Кабан.

— А вырубать-то Волота зачем было? — не понял Дарьян.

— Вот ты, Книжник, умный-умный, а не очень-то! — рассмеялся Вьюн. — Теперь он с чистой совестью заявит, что очнулся уже после боя!

— А если наши проиграют, мы его откачаем и ноги сделаем! — радостно оскалился Кочан. — Брат Серый, моё почтение!

Все заулыбались, нахмурился лишь Дарьян.

— Как-то неправильно это, — пробормотал он. — Мы струсили будто! Так нельзя!

— Не, Книжник! — покачал головой Вьюн и указал в сторону небесного побоища. — Там простым аколитам ловить нечего. Прожуют нас и не подавятся даже. А так мы трофей захватили!

— Как бы нам на этом трофее на землю не сверзиться, — вздохнул книжник, и вот этот его аргумент произвёл на нас несказанно более сильное впечатление, нежели слова о трусости.

Тут и вправду было о чём подумать.

Глава 14

Флагман рухнул на землю грудой пылающих обломков минут через тридцать. К этому времени мы совместными усилиями сумели спустить паруса, но несмотря на это, ветер так и продолжил сносить яхту на каменистый склон не столь уж теперь и далёкой горы. Возникла реальная опасность кораблекрушения, пришлось расталкивать Волота, благо воздушный бой начал затихать, и победа в нём вроде бы осталась за силами южноморских негоциантов.

Но то — в воздухе. Каким образом складываются дела на земле, с высоты было толком не разобрать — при этом город, судя по бирюзовым вспышкам, которые чередовались со всполохами оранжевых и багряных заклинаний, атаковали сразу с нескольких направлений. Со стороны гавани так и продолжали лететь дальнобойные чары и била корабельная артиллерия крупного калибра, но по большей части смертельные гостинцы рвались раньше времени в переливах небесно-голубого сияния.

— Волоту — ни слова! — предупредил я парней. — Его точно опрашивать будут — если разговорят, повесят на нас всех собак!

— Да уж не маленькие! — буркнул Кабан. — Всё понимаем!

Долго откачивать аспиранта не возникло нужды: зашевелился сразу, стоило только окатить его водой. Оно и немудрено: меня и сухого на ветру пронизывало до самых костей!

Яхта раскачивалась, борта и снасти поскрипывали, нас болтало почти как при волнении на море, и какое-то время Волот с ошалелым видом озирался по сторонам, но вскоре его взгляд прояснился, и аспирант выдал краткое и вместе с тем весьма ёмкое:

— Мать!

— Флагман рухнул, — оповестил его Дарьян и спросил: — Что нам теперь делать? Сможешь узнать?

Кочан тут же оттеснил книжника, протянул Волоту руку и поинтересовался:

— Скажи лучше, ты с яхтой управишься? Это важнее!

— Погляжу, — не слишком-то уверенно отозвался аспирант, покачнулся и едва не упал, но всё же устоял на ногах и двинулся к рулевой надстройке.

Вьюн и Кочан отправились вместе с ним, Ёрш глянул на меня и осуждающе произнёс:

— Мог бы и полегче ему вломить!

— Зато наверняка, — буркнул я и всполошился: — Эй! Куда вы все? А караулить кто будет⁈

Пусть нас порядком снесло в сторону, но бешеной собаке десять вёрст не крюк — примчатся на ковре-самолёте водовороты и хлебнём лиха полной ложкой.

— Там хоть погреться… — вздохнул Кабан.

— Глядите в оба! — распорядился я. — И вниз посматривать не забывайте!

— Так не видно же ни черта!

— Никого рядом нет, вот и не видно! Появятся — заметишь!

Какое-то время ничего не происходило, а затем я уловил прокатившуюся по кораблю волну магических возмущений, после чего яхта выровнялась и её перестало болтать. Судёнышко развернулось и, как-то очень уж неохотно набирая ход, поплыло прочь от темневшей в ночи горы.

Без парусов поплыло!

— Караульте! — бросил я и заглянул в рулевую надстройку.

Кочан и Вьюн сидели, вцепившись руками в какие-то то ли рычаги, то ли встроенные в переборку жезлы, волосы у них встали дыбом, а в воздухе вокруг то и дело посверкивали искры. Волот одной рукой держался за штурвал, другой утирал лившуюся из носа кровь.

— Накопители почти пустые, без дополнительной подпитки в воздухе нам не удержаться, — пояснил аспирант. — Будем по очереди небесную силу закачивать.

— Это без меня! И так чуть не надорвался! — сразу предупредил я и опасливо попятился: — И чего искрит? Так и должно быть?

— Нет, просто накопитель на штормовой аспект откалиброван.

Я кивнул и уточнил:

— С командованием не связывался?

— Связывался, — тяжко вздохнул Волот. — Всем летучим кораблям приказано поддержать с воздуха наземные силы. К нам это тоже относится.

— Да как мы их поддержим⁈ — охнул Вьюн. — Если снизимся, нас махом собьют!

— Вытащим бочки из трюма и будем за борт скидывать! — подсказал Дарьян.

— Займитесь! — кивнул Волот. — Но сами, мы тут немного заняты…

Пришлось оставлять вахтенным самого хлипкого из нас — Ерша и таскать из трюма на палубу бочонки. И пусть те оказались не такими уж и неподъёмные, но с учётом крутизны и узости трапа волочь их наверх было весьма и весьма несподручно.

— А они точно с алхимией? — спросил хрипло отдувавшийся Кабан.

— Точно! — отозвался Дарьян, запыхавшийся ничуть не меньше деревенского увальня.

— Их же поджигать, поди, как-то нужно!

— Как разобьются, само полыхнёт! Алхимия же!

— Уверен?

— Написано!

— Да тут значки какие-то…

Я не выдержал и рыкнул:

— Хорош трындеть! Тащите ещё!

И снова — бочонки, бочонки, бочонки…

Мне и без того после боя худо было, а тут и вовсе голова кругом пошла. В следующий раз, когда парни решили перевести дух, я поторапливать их не стал и сам повалился на палубу.

— А она дорогая? — поинтересовался вдруг Кабан. — Алхимия, в смысле? Может, нам её не выкидывать, а на сторону толкнуть?

— Алхимия разная бывает, — отозвался Дарьян. — Дорогая это или нет — не знаю, но продать не получится: заберут, и все дела.

— Так уж и заберут?

— Яхту бы ещё отстоять!

И в этот момент замерший на носу Ёрш повернулся и крикнул:

— Подлетаем!

Мы предупредили Волота и принялись вглядываться в темень ночи. На востоке уже понемногу начинало светать, но небо затянули низкие плотные облака, поэтому по-прежнему были видны одни лишь вспышки боевых чар.

— Смотрите, куда с кораблей бьют! — отозвался аспирант.

— Как бы они ещё по нам не вдарили! — опасливо пробурчал Кабан.

Яхта начала набирать высоту, и нас снова заболтало, а потом внизу вспухло оранжевое облако, и Дарьян крикнул:

— На месте!

Я пригляделся и различил бирюзовый отсвет каких-то защитных чар, приподнял ближайший бочонок и выбросил его за борт. Тот сразу канул во тьме, а не столь уж и заметная с высоты вспышка мигнула на приличном удалении от позиций водоворотов.

— Ветром сносит! — сообразил Дарьян и крикнул: — Волот! Смещайся к побережью!

Следующие три бочонка помогли взять верный прицел, а дальше из рулевой надстройки выбрались Вьюн и Кочан, и уже вшестером мы принялись бомбардировать противника, спеша избавиться от запаса алхимии прежде, чем нас попытаются сковырнуть с неба дальнобойными чарами.

И — попытались!

Правда, преимущественно чары оказались не такими уж и дальнобойными, но вот яркая вспышка на полсотни саженей под нами заставила изрядно струхнуть, а пронзивший небо бирюзовый луч и вовсе пришлось принимать на свой щит Дарьяну. Впрочем, книжник мог бы особо и не напрягаться, поскольку у ослабленного расстоянием аркана не получилось бы даже поцарапать днище яхты. Так что скидываем бочонки за борт и тащим из трюма новые. Скидываем и тащим!

Уж не знаю, удалось зацепить нам хоть кого-нибудь на земле или нет, но определённое беспокойство противнику мы точно доставляли, поскольку вытянувшаяся с земли воронка бирюзового вихря нас едва не достала, а немного погодя Ёрш вдруг гаркнул:

— Ковёр-самолёт!

Кабан ругнулся от избытка чувств и с надеждой произнёс:

— Может, наши?

Дарьян пригляделся и отрезал:

— Шторма!

Я сотворил полноценный взрывной шар, до предела сжатый и накачанный проклятым пламенем, приготовился метнуть его сразу, как только появится реальный шанс зацепить незваных гостей.

— Не дайте им приблизиться! — крикнул книжник. — Кабан и Ёрш, на вас защита! Волот, поворачивай к городу!

Кочан обратился к одному из своих аргументов, сотворил оранжевые буркала, и они немедленно вперили в стремительно приближавшийся ковёр-самолёт свои огненные взгляды, но тот окутался штормовой завесой, прожечь которую не получилось, а от моего взрывного аркана противник ушёл на крутом вираже.

Дальше ковёр-самолёт понёсся вокруг яхты, постепенно сближаясь с ней и заходя снизу. Огненные стрелы и копья проносились мимо, а когда Вьюн шибанул всполохом оранжевых искр, облако штормовой синевы хоть и заметно поредело, но наши преследователи всё же сумели выйти из зоны поражения прежде, чем развеялась их защита. Время от времени они били в ответ резкими быстрыми арканами — те принимали на свои щиты Кабан и Ёрш.

— Сюда бы Огнича! — хрипло выдохнул в очередной раз промахнувшийся Вьюн. — Жахнул бы молнией!

Молнией? Тут-то я и обратил внимание на тянувшийся за ковром-самолётом след, который постепенно скручивался в светящуюся спираль!

— Волот! — рявкнул я. — Полный вперёд!

Сам восстановил в памяти схему ловчих тенет, вложил в них решительно весь запас небесной силы и примерился, выгадывая должное направление.

Лети!

Аркан расправился сетью фиолетово-чёрного пламени, но именно в этот самый момент ковёр-самолёт вдруг вильнул в сторону и сорвался в крутое пике, понёсся прочь! Примчавшийся со стороны города огненный конь с чернильной кляксой наездника метнулся вдогонку, и меня всего так и обдало противоестественным жаром магических искажений. Светящаяся спираль начала рассеиваться, но вложенной в неё энергии хватило, чтобы закрутить воздух вихрем, и с поднятыми парусами нас бы непременно опрокинуло и растерзало, а так Волот удержал яхту на прежнем курсе, и та вырвалась за пределы смерча.

— Садись! — заорал Кабан. — Сажай нас быстрее, пока не сбили!

Стоило только приблизиться к позициям водоворотов первым из летучих кораблей южноморского флота, и противник начал спешно отступать под прикрытие раскинувшегося над Бирюзовой гаванью купола. Лезть на рожон, преследуя рассеявшихся в ночи тайнознатцев, дураков не нашлось, зато непонятной яхтой заинтересовались сразу два переживших воздушный бой корвета, и это ничего хорошего нам не сулило, пусть даже на одном из кораблей команда до сих пор и пыталась совладать с пожаром, вызванным какими-то на редкость цепкими чарами бирюзового аспекта.

Вьюн потянул Кочана в рулевую надстройку и гаркнул стоявшему за штурвалом аспиранту:

— Валим!

Магический смерч перекрыл нашим новым преследователям прямой путь для сближения, и Волот не преминул этим преимуществом воспользоваться, а ещё начал резко снижаться, тем самым существенно ускорив яхту. Даже без парусов быстроходное судёнышко оторвалось от далеко не столь шустрых кораблей, и в итоге нам удалось благополучно приземлиться во дворе выделенных представителям Черноводской епархии складов, ненароком развалив при этом какой-то сарай.

Не сшибли нас при заходе на посадку монахи не иначе лишь чудом — так я счёл поначалу, только чуть погодя сообразив, что имя этому чуду отец Бедный.

Осенило меня, когда на пути вознамерившегося зависнуть над нами корвета растеклась пелена небесно-голубого сияния. Ну а дальше священник взмыл над крышей и строго погрозил пальцем кому-то на борту летучего корабля, после чего наши преследователи отправились восвояси несолоно хлебавши.

— Фух! — с облегчением перевёл дух тяжело отдувавшийся Кочан. — Кажись, пронесло!

— Не говори «гоп»! — буркнул Волот, который в залитой кровью одежде выглядел краше в гроб кладут.

И да — пусть корвет и поплыл прочь, зато на палубу к нам опустился отец Бедный. Я ему и рта раскрыть не дал, встретив вопросом:

— Как обстановка, отче?

— Отбились! — коротко отозвался священник, осматриваясь.

— А можно подробней? — попросил я.

— Противник лишился воздушного флота, понёс большие потери в живой силе и отступил в Бирюзовую гавань, — по-армейски чётко и лаконично ответил отец Бедный и потребовал: — Докладывайте! Дарьян!

Книжник аж вздрогнул от неожиданности.

— Ну мы это… — замялся было он, но тут же совладал с растерянностью и продолжил, пусть и не слишком уверенней прежнего: — В соответствии с полученным приказом мы погрузились на ковёр-самолёт и полетели на флагманский корабль, только не долетели…

— Вижу, что не долетели! — фыркнул священник. — Потому как на обгорелые куски мяса вы, прямо скажем, не похожи! Так почему не выполнили приказ?

Дарьян окончательно смешался, вместо него взялся докладывать Волот:

— При наборе высоты мы были атакованы вражеским ковром-самолётом и оказались связаны боем, после чего заметили яхту под флагом Бирюзовой гавани, намеревавшуюся протаранить союзный фрегат…

— «Чёрный единорог»! — подсказал Вьюн. — Порт приписки Южноморск!

— Яхта брандером оказалась! — оживился Дарьян. — Её трюм под завязку алхимией забили!

— Какой именно? — поинтересовался отец Бедный.

— Жидким пламенем, — подсказал книжник.

Кабан тотчас метнулся в трюм и в доказательство наших слов поднял на палубу один из остававшихся там бочонков.

— Во! Мы уйму таких на головы водоворотам скинули!

— Аккуратней! — потребовал священник. — Состав предельно нестабильный, а уж после болтанки и подавно!

Он кликнул монахов, и крепкие парни принялись освобождать трюм от остатков алхимии. Обращались они при этом с бочонками несказанно бережней нашего, ещё и уносили сразу в дальний угол и ставили там рядком, а не складывали один на другой.

— Яхту взяли на абордаж? — догадался отец Бедный. — Молодцы! Честь вам и хвала, но почему не поспешили на помощь флагману?

— Я откат словил и сознание потерял, — сознался Волот, как-то озадаченно даже потирая подбородок, — а больше никто летучими кораблями управлять не обучен. Они даже под парусами не ходили, вот и легли в дрейф. Ветром начало к горам сносить, а когда меня растолкали, флагман уже на земле догорал. Ну мы и полетели водоворотов бомбить.

— Удачно получилось, — хмыкнул священник.

— А он это мыслеречью доказать может! — влез в разговор Кабан. — Так ведь, Волот?

Аспирант вновь потёр подбородок и кивнул.

— Смогу.

— И мы тоже сможем! — уверенно заявил Вьюн. — Просто он аспирант, вот пусть за всех и отдувается!

Отец Бедный медленно кивнул.

— Хорошо! — И тут же собрался, принялся сыпать распоряжениями. — Яхту осмотреть на предмет повреждений и держать готовой ко взлёту. Волот, объясни братии, как ходить под парусами. Возможно, придётся отправлять раненых в Южноморск.

— Тогда нам бы накопитель наполнить, — попросил аспирант. — Он всего-то на талант, но тугой — аколитам с ним не совладать.

— Хорошо, пришлю кого-нибудь, — пообещал отец Бедный и слово своё сдержал — более того, отряженные им на заполнение корабельного накопителя монахи умели ходить под парусами, и пока Волот проверял состояние яхты, они взялись втолковывать остальным азы управления маломерными летучими кораблями.

Взлетать пришлось уже на рассвете, благо отец Бедный не бросил нас на произвол судьбы и поручил парочке инструкторов сопровождать яхту в полёте до Кисельничей и обратно. В трюме и кубрике разместили серьёзно пострадавших в бою учеников и наставников школы Багряных брызг, а легкораненых уложили прямо на палубе — поглядел на них и в очередной раз порадовался тому, что вчера не занесло в самую гущу схватки. Там бы никакая удача не помогла.

Ну а дальше навалилась полётная суета. Бывалые матросы точно бы спокойно справились и вдвоём-втроём, но для нас всё было внове, и о чём-то мы забывали, а с чем-то портачили. Намучились — просто слов нет. За борт не иначе лишь чудом никто не сверзился.

Кое-как долетели, а там даже дух перевести не получилось, поскольку взамен раненых на борт поднялось полдюжины целителей, да ещё трюм забили какими-то снадобьями, и отправляться в обратный путь пришлось сразу после погрузки. Правда, тут уже не гнали как на пожар и даже начали понемногу осваиваться.

— А здорово же! — восхитился незадолго до приземления Ёрш. — Теперь-то заживём!

— Губы закатай! — посоветовал ему Волот. — Хорошо жить не тебе одному хочется!

И как в воду глядел: когда высадили пассажиров, выгрузили груз и перелетели во двор занятых представителями Черноводской епархии складов, там нашего возвращения уже дожидался отец Шалый. Ну и началось — что, как, зачем, когда. Священник под сотню каверзных вопросов задал прежде, чем перейти к главному.

— Яхту изымаю на нужды Южноморской епархии! — объявил он в итоге безапелляционно.

— Так не пойдёт, отчим! — покачал я головой. — Это наш трофей!

— Ничего вашего тут нет! — парировал Шалый, угрожающе вытянув свою длинную шею. — Нет у вас прав на трофеи, мне не веришь — договор найма посмотри!

Парнивозмущённо зашептались, но священника поддержал его черноводский собрат.

— И это действительно так, — подтвердил отец Бедный, а после улыбнулся. — Но зато право на трофеи есть у нас. Не так ли, мой друг? Или придётся нести договор?

Шалый ответил злым взглядом и недобро процедил:

— Черноводская епархия принимает яхту на свой баланс?

— Именно так, — елейным голосочком проговорил отец Бедный. — Именно так! Или есть возражения?

— Никаких возражений! — отмахнулся Шалый, развернулся и потопал прочь.

Я тяжко вздохнул.

— Это всё здорово, отче, — сказал расплывшемуся в довольной улыбке Бедному, — но с яхтой-то как быть? По совести — трофей наш.

— По совести вам вчера на флагмане сгореть следовало, — заявил священник, провожая взглядом отца Шалого, — так что оперировать будем правилами. Яхту приняла на баланс Черноводская епархия и отдать её вам обратно никак нельзя, потому как это будет чистейшее разбазаривание казённого имущества, равно как станет таковой и продажа судна по заниженной стоимости. Но! — Отец Бедный воздел к небу указательный палец. — Для епархии яхта не представляет никакого интереса, а кроме того, в данном конкретном случае мне попросту некого направить в её экипаж, посему предлагаю и дальше летать на ней вашей братии. Разумеется, в этом случае придётся пересмотреть размер вознаграждения, но денег на это нет, так что после закрытия контракта получите в собственность летучий корабль.

— Через месяц? — уточнил Дарьян.

— Через месяц или раньше, если осада столько не продлится, — подтвердил священник.

Дарьян оглянулся и кивнул.

— Идёт!

Отец Бедный протянул ему руку, и пусть ничем себя не выдал, но у меня невесть с чего зародилось подозрение, что теперь придётся из кожи вон вывернуться, лишь бы только отработать эту скорлупку…

Глава 15

Я оказался прав и одновременно ошибся.

Опасался, что отправят на облёт гавани с немалым риском нарваться на вражеский рейдер, а то и вовсе велят принимать на борт десантную команду и в первых рядах лететь на приступ школы Бирюзового водоворота, но ничего подобного нам не приказали.

Нет, дойди до штурма или случись очередная контратака, именно бы таким образом нашей братией отец Бедный и распорядился, но привлечённые союзом южноморских негоциантов отряды ограничились сухопутной блокадой осаждённой школы, броненосцы водоворотов запер в гавани флот Первой пароходной компании, а на серьёзную попытку прорыва у противника не осталось сил. Слишком много тайнознатцев сейчас находилось на острове Южном и в Тегосе, да и предыдущий наскок для них без потерь тоже не обошёлся.

Но и бить баклуши нашей братии, разумеется, не позволили — более того, нагрузили сверх всякой меры и отдуваться за всех выпало мне, Дарьяну и Волоту. Дело оказалось в понесённых обеими сторонами потерях: если собственных погибших, за исключением тех, кто в качестве обеспечения школьного долга завещал учебному заведению своё тело, погребли по всем правилам, то с мёртвыми водоворотами и штормами никто церемониться не стал. Их пустили на изготовление кадавров.

Возможно, ещё вырезали органы и сцедили кровь, но такого рода практики не афишировались, а вот изготовление обладающих зачатками магических способностей ходячих мертвецов поставили на широкую ногу. Как ни странно, специалистов этого профиля хватало и в Поднебесье, а вот чего здесь недоставало, так это приблудных духов. Именно их ловлей в астрале нам и поручили заняться, заставив зачарованными клетками не только трюм яхты и кубрик, но и немалую часть палубы.

— Ничего не понимаю, — нахмурился я и недоумённо уставился на отца Бедного. — А почему их просто нельзя призвать? В Тегосе с этим вообще никаких сложностей не возникало!

Священник тяжко вздохнул.

— Так то в Тегосе! — заявил он, не заметил в моих глазах даже намёка на понимание и снизошёл до объяснений: — За морем так мало небесной силы, что она не успевает просочиться в пространственный прокол. А в Поднебесье незамеченным энергетический след точно не останется, и поэтому нельзя предугадать, кто именно заглянет с той стороны на огонёк.

— Но мы ведь и так будем создавать пространственный разрыв! — возразил я.

— За один-единственный прокол вы добудете пару сотен приблудных духов, — пояснил священник. — Это простая арифметика, брат Серый!

— И если кто-то и успеет подтянуться к разрыву с той стороны, то он сожрёт нас в астрале и на эту сторону не полезет, — буркнул Волот. — Отличный план!

— За каждого духа плачу целковый, — веско произнёс отец Бедный. — Сейчас оценим яхту, и всё, что заработаете сверх её стоимости, получите на руки.

— Да не в деньгах дело! — вспылил аспирант. — Нам ведь кучу времени угробить придётся, чтобы две сотни духов отыскать, а если на серьёзную стаю нарвёмся, то в астрале и останемся!

Священник покачал головой и указал на книжника.

— Уж он-то как-нибудь с приблудными духами совладает. Да и брат Серый не лыком шит. А для тебя астрал и вовсе дом родной. Ну так что — рискнёшь или подведёшь братию?

Волот беззвучно выругался и махнул рукой.

— Я в деле.

Так вот и получилось, что очень скоро мы поднялись в воздух и полетели прочь от города, дабы при переходе в астрал не приманить никакого из тамошних обитателей к скоплению тайнознатцев. Полетели на яхте, получившей гордое имя «Репейник», в полном составе, поскольку Ёрш в два счёта выучился управлять ковром-самолётом и уже был способен спустить себя и товарищей на землю, не расшибившись при этом в лепёшку.

— Ждите нас где-то здесь, — попросил его Волот. — Если что при обратном переходе пойдёт не так, прикроете. — Аспирант тяжко вздохнул и предупредил: — Серый, Дарьян, я после перехода в астрал буду пластом лежать, нарвёмся на кого — вам отбиваться.

По спине побежали колючие мурашки, поэтому сразу, как только четвёрка бывших соучеников унеслась на ковре-самолёте, я активировал самый мощный свой аркан брони и не просто оброс жгутами магических мускулов и покрылся чешуйчатыми перьями, но и обзавёлся парой кожистых крыльев.

— Охренеть! — ошарашенно выдохнул Дарьян. — Это вообще как⁈

А вот готовившийся к открытию перехода на ту сторону Волот удивления не выказал.

— Что-то на основе «крыльев ночи»? Ты же от чернопламенных в астрал уходил, так? — понимающе кивнул он. — Да, это многое объясняет.

Со своей догадкой аспирант угодил в яблочко с первой же попытки, так что я отнекиваться не стал и кивнул.

— Именно!

— Потом расскажешь! — потребовал Дарьян, но именно что «потом» нам стало не до того.

Я запер внутри себя производимые ядром магические искажения и посоветовал сделать то же и остальным, но Волот отмахнулся.

— Пустое!

И точно: пусть переход он открыл предельно узкий, и нас буквально засосало в пространственный прокол, но даже так безбрежную серость астрала подсветил шар окутавшей яхту небесной силы. Эдакая иллюминация незамеченной не осталась, и со всех сторон к «Репейнику» устремились приблудные духи. Волот повалился на палубу посреди пентакля, Дарьян опустился на доски и мысленно просипел:

— Держу!

Увы и ах, искажения аспекта и атрибута заметно ограничили его власть над приблудными духами, но и так полсотни бестелесных тварей безвольно заколыхались на некотором удалении от яхты. Ещё примерно столько же устремились дальше, и я сотворил сразу две пары магических рук, принялся хватать слабосильных обитателей астрала и распихивать их по клеткам, а от налетавших со спины отбиваться крыльями. Поначалу кого-то из-за чрезмерных усилий рвал своими чёрными когтями, но очень скоро духи напитались проникшей вместе с нами энергией и сделались куда плотнее, работать с ними стало заметно проще прежнего.

Правда, одновременно они начали перемещаться несказанно шустрее, и когда небольшая стая призрачных рыбин нацелилась на пентакль с Волотом, пришлось развеять магические конечности и бросить в них ловчие тенета. Накрыл приблудных духов сотканной из силовых нитей сетью, стянул и сдавил, а после влил в аркан примерно десятую часть таланта небесной силы, дабы спалить к чертям собачьим существо, в которое начали сплавляться прижатые друг к другу твари.

Чистый убыток!

К счастью, Волот достаточно быстро очухался и взялся мне помогать, заставляя приблудных духов залетать прямиком в распахнутые дверцы клеток. Так ловко направлять призрачных рыбин получалось у него не всегда, поэтому, стоило только Дарьяну совладать с заметно уменьшившимся поголовьем остававшихся на свободе обитателей астрала, мы отрядили аспиранта на переноску полных клеток в трюм, а пустых на палубу. Облако окутавшей яхту небесной силы практически рассеялось, но к нам так и продолжали слетаться приблудные духи, медлить было никак нельзя.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Некоторое время мы работали в авральном режиме, а потом Волот вдруг встрепенулся, будто до него донёсся какой-то звук. Ещё и мысленно спросил у нас:

— Слышали?

— Спокойно всё! — отозвался Дарьян.

Но аспирант уже бросился к пентаклю, линии которого так и продолжали потихоньку дымиться.

— Валим! — скомандовал он, заскакивая в центр магической фигуры. — Дарьян, становись за штурвал! Полный вперёд!

Книжник заколебался, но я, хоть и не чувствовал никакой опасности, а половина клеток ещё и оставалась пустой, всё же махнул рукой.

— Иди!

Дарьян убежал, сам же я продолжил ловить приблудных духов и не прекратил этого своего занятия даже после того, как окружность пентакля вспыхнула бесцветным пламенем, а яхта рывком тронулась с места.

Один, другой, третий… Чем больше соберём сейчас, тем меньше вылазок в астрал придётся совершить в будущем!

Приблудные духи погнались было за нами, но почти сразу их утянуло прочь, словно всех всосал в себя незримый великан. Я ощутил, как меня обдало пронзительным холодком — показалось даже, что ещё немного и чья-то чудовищная воля начнёт отдирать от плоти магическую броню, но летучий корабль хоть и задрожал, всё же продолжил набирать ход.

Ну же! Быстрей!

Меня потянуло назад, а клетки начали подпрыгивать, хорошо хоть ещё уже миг спустя «Репейник» вывалился в реальность и разом просел на полсотни аршинов, да и после лишь самую малость замедлился, стремительно удаляясь от прорехи, из которой в спину нам глядел кто-то могущественный и безмерно злой.

Жуть!

Но жуть-жутью, а в астрал пришлось вернуться в тот же самый день. Дальше такие вылазки и вовсе превратились в самую настоящую рутину. Мы приноровились врываться в потустороннюю серость на полном ходу и размазывать сочившуюся из реальности небесную силу длинным следом, дабы приблудные духи не наваливались все разом и не привлекали своим скоплением несказанно более опасных обитателей астрала.

Волот прокалывал пространство со всё возрастающей точностью, Дарьян мало-помалу приноровился управляться со стаями слабосильных призраков, ну а у меня разве что ядро в объёме подросло от беспрестанных попыток вместить в него предельное количество небесной силы, да ещё лицо меньше жечь стало, и отпала нужда напрягаться, запирая внутри себя магические возмущения. Ну и начал куда лучше прежнего ориентироваться в безбрежной серости астрала просто в силу того, что пропал подсознательный страх перед этим бездонным пространством.

Наверное, плохо даже, что пропал, потому как Волот и не думал расслабляться, а наоборот — мрачнел день ото дня. Занимались ловчим промыслом далеко не мы одни, и он взял за правило перед каждым вылетом наведываться в питейное заведение, где собирались штурманы ходивших в астрал судёнышек. Из кабака аспирант неизменно возвращался хмурым и трезвым, а однажды объявил:

— Баста! На этом всё!

— И почему же? — прищурился отец Бедный.

— С утра из астрала уже два корабля не вернулось, — пояснил Волот. — Не хочется стать третьим.

— Но другие же вернулись?

— Один корабль — это случайность. Сами могли напортачить. Два сразу — уже система, — упрямо покачал головой аспирант. — Или переводите нас на обычное патрулирование, или давайте подбивать деньги и расторгать контракт.

— А чего это ты за всех решаешь⁈ — возмутился Кабан. — Тебя кто главным назначил?

Деревенского увальня тут же заткнул Кочан — крепко стиснул плечо товарища и потянул в сторонку, зло прошипев:

— Умолкни!

Остальные тоже бросили шушукаться, и мы с Дарьяном выжидающе уставились на отца Бедного. Каждому нашему возвращению с грузом приблудных духов отец Бедный радовался почище ребёнка леденцу на палочке, поэтому я ожидал криков и угроз, но взрыва возмущения не последовало.

— Хорошо, — неожиданно покладисто кивнул священник. — Умение остановиться вовремя — бесценно.

Я на него так и вылупился. С учётом двух-трёх каждодневных вылазок в астрал доход «Репейник» приносил весьма солидный даже по нашим минимальным расценкам, и вдруг такое!

— Серьёзно? — не сумел сдержать я удивления.

— Предельно, брат Серый, — с улыбкой подтвердил отец Бедный. — Никогда не стоит зарываться. Жадность — это плохо, а попытки выдавить до последней капли дохлую кошку ещё и смешны. Сливки мы сняли, дальше пусть суетятся другие.

Кочан втихаря показал приятелю кулак, вернулся к нам и спросил:

— И дальше что? На обычное патрулирование перейдём?

Священник покачал головой.

— Забудьте!

— Как так? — озадачился Вьюн. — Ещё ж седмицу контракт отрабатывать!

— В нашем присутствии здесь давно уже нет никакой нужды, — объявил отец Бедный. — Услуга оказана, обязательства выполнены. Ну а теперь всё это и вовсе становится пустой тратой времени.

С этим было сложно поспорить, поскольку Бирюзовую гавань обложили со всех сторон, а всякое сообщение с внешним миром через астрал делали невозможным чудища, приманенные кровавой магией школы Багряных брызг.

Кочан и Вьюн озадаченно переглянулись, после босяк пихнул в бок книжника, и Дарьян прочистил горло, уточнил:

— А что с яхтой? Мы её отработали?

Волот тяжко вздохнул.

— Сам же знаешь, что нет! Ещё около двух тысяч не хватает.

— Тысячи девятьсот пятнадцати целковых, — подтвердил расчёты аспиранта священник. — Но за работу вам на всю братию причитается три тысячи, так что получите вдобавок к яхте тысячу восемьдесят пять целковых.

Ёрш нахохлился и зло выдал:

— Так-то мы вознаграждение сполна отработали! Каждый грошик!

— Не каждый. Речь о месяце шла, а вы только три седмицы отслужили, — напомнил священник.

— Всё равно нечестно! — продолжил упорствовать босяк. — Яхту мы сами захватили!

— Так вам и ставку как за боевые положили, а вы только яхту за всё время и захватили! — попытался урезонить его отец Бедный.

Волот скрестил на груди руки.

— Зато мы каждый день головой в астрале рисковали!

Священник прищурился.

— По справедливости хотите, да? Ну так справедливость в обе стороны работать должна! — объявил он. — Долг за яхту я вам спишу, но полную ставку выплачу тогда лишь ловчей команде. Все остальные получат по двести целковых.

Кабан вознамерился было возмутиться, но Кочан сразу сообразил, что две сотни — это больше тысячи на семерых, а посему пихнул приятеля и быстро сказал:

— Мы согласны!

Отец Бедный оценивающе всех оглядел, не дождался возражений и уточнил:

— Кого прописывать судовладельцем? Товарищество?

— Можно и товарищество, — неуверенно произнёс Волот, — но тогда мне пай нужен будет. И не после возвращения в Черноводск, а прямо сейчас.

Дарьян озадаченно потёр подбородок.

— А как же Огнич?

Вьюн фыркнул:

— А надо было с нами ехать!

— Да нет! — мотнул головой книжник. — Без него мы разве сможем решение провести?

— Нас тут большинство так-то! — буркнул Кочан и обратился к священнику: — Отче, есть стряпчие в городе?

— Через местную епархию сделку проведём, — ответил священник. — Передачу яхты в любом случае придётся документально оформлять.

Откладывать это дело в долгий ящик мы не пожелали и сразу потянули отца Бедного регистрировать переход прав на летучий корабль.

— Серый, давай я тебе твою долю верну? — предложил Дарьян.

Я кивнул.

— Хорошо!

И всё в итоге прошло наилучшим образом, только уже в самом конце настроение чуток подпортил отец Шалый, который и оказался уполномочен подписывать такого рода документы от лица епископа Южноморья.

— Смотрю, Серый, ты в гору пошёл! — усмехнулся он. — Не только акционер теперь, но ещё и судовладелец!

И вроде бы ничего такого мой старый знакомец не сказал, но как-то очень уж неприятно царапнули его слова, а почему — даже сам не понял. Если разобраться, в серьёзном прибытке оказался и головой рисковать нужда пропала, но вот как-то неспокойно на душе сделалось. Именно поэтому обмывать с парнями наше новое приобретение я и не стал. Сослался на неотложные дела, прошёлся по улочкам, внимательно пригляделся к царившей там суете, а после наведался на постоялый двор, занятый представителями школы Пылающего чертополоха. Пусть переход под крыло отца Бедного мои отношения с прежними работодателями самую малость и охладил, но до упрёков в неблагодарности дело всё же не дошло, расстались мы более-менее довольные друг другом.

Караульные на воротах меня узнали и даже спрашивать ничего не стали, а прошёл за ограду и не удержался, присвистнул от удивления: чертополохи сворачивались. Простым совпадением их одновременное отбытие в Черноводск с людьми епископа Ясного быть никак не могло, и я поспешил на поиски Ночемира.

— Привет-привет! — обрадовался моему появлению аспирант, красовавшийся неприятного вида рубцом на полщеки, который непосредственно после ранения выглядел и того хуже. — Возвращаемся в Черноводск, ты тоже не пропадай. Только школа усадьбу продала, и мы с профессором на какое-то время в городское представительство переберёмся.

— В бывший клуб «Под сенью огнедрева»? — уточнил я.

— Туда, — подтвердил аспирант.

Я обвёл рукой суетившихся во дворе учеников школы Пылающего чертополоха и спросил:

— Как так-то? Бирюзовую гавань же не взяли ещё!

— И не возьмут, — усмехнулся Ночемир. — Седмицу переговоры шли. Сейчас последние детали мирного соглашения утрясают, а к вечеру его уже и подпишут, наверное.

— Ого! — охнул я. — И на каких условиях водовороты капитулируют?

— Они освобождают Южный и Тегос, а в качестве отступного отдают союзу негоциантов свой флот. Взамен сохраняют независимость, и церковь отказывается от всех претензий, но там ещё какое-то отдельное соглашение будет, насколько знаю.

— Сильно! — впечатлился я.

— Не то слово! — усмехнулся Ночемир. — Торгаши все затраты на осаду отобьют, ещё и в прибытке останутся!

Я кивнул. По всему выходило, что сразу после объявления условий мирного договора ценные бумаги Южноморского союза негоциантов резко подорожают, и поэтому для меня так и осталось загадкой, с чего так неприятно скривился на слове «акционер» отец Шалый.

Или там не злорадство было, а зависть? Быть может, он свои акции уже продал, а то и вовсе безвозмездно епархии передал, вот и не сдержался?

— Как в город вернёшься, за приказы заплатить не забудь! — напомнил Ночемир. — Срок подходит уже!

— Заплачу сразу, как вернусь! — пообещал я, попрощался с ним и потопал прочь.

Захотелось отыскать парней и пропустить за компанию с ними пару кружек пива, но я лишь досадливо поморщился при мысли об этом и направился к нашим складам. Там тоже начались сборы, но особого размаха они покуда ещё не приобрели. Отец Бедный так и вовсе, такое впечатление, никуда уезжать не собирался.

Получив причитающиеся мне четыре сотни целковых, я не преминул полюбопытствовать на сей счёт, и благодушно рассмеявшийся священник развёл руками.

— Покой нам только снится, брат Серый! — заявил он и прищурился. — Думаю, с учётом яхты вашу братию работа за морем не заинтересует?

Я насторожился.

— Это где ещё?

— В Тегосе, — подсказал отец Бедный. — Сам я туда не поплыву, только погрузку кадавров на пароход в Южноморске проконтролирую, но если нужен контракт до следующего сезона дождей — обращайся.

— Спрошу у братии, — сказал я порядка ради и уточнил: — Бирюзовая гавань без штурма капитулировала, поэтому кадавров решили в Тегосе распродать?

Священник покачал головой.

— Кадавров на штурм Бирюзовой гавани кидать было, всё равно что векселями печь топить. Их сразу для Небесного похода готовили в качестве вклада Черноводской епархии.

— Чего⁈ — опешил я. — Какого ещё похода⁈

Отец Бедный с сомнением поглядел на меня своими лазурными глазами, но всё же сказал:

— Церковь не может больше сносить бесчинства антиподов, приносящих кровавые жертвы своим демоническим божкам, посему завтра в полдень наместник Царя небесного объявит об очищающем походе на Теночигар. — И священник предостерегающе поднял указательный палец. — Но пока об этом молчок. Не стоит множить слухи раньше времени.

— Церковь собирается напасть на Теночигар? — переспросил я, отказываясь верить собственным ушам.

— Да, но сначала придётся отбить у антиподов Тегос. Ныне позиции школы Бирюзового водоворота и заморской администрации Черноводской торговой компании там прискорбно слабы.

Я поскрёб голову.

— А как же Южноморский союз негоциантов?

— Союз примет участие в походе на общих основаниях, — заявил отец Бедный.

— И Тегос они себе не вернут… — пробормотал я, вновь припоминая насмешливую гримасу отца Шалого.

— Не вернут, — подтвердил мою догадку священник, нисколько сим обстоятельством не опечаленный. — Некоторые шансы выпадают лишь раз.

Я шумно сглотнул. Котировки акций Южноморского союза негоциантов наверняка остаются на плаву во многом за счёт надежды на возобновление притока золота из Тегоса, а как только объявят о Небесном походе, цены точно сорвутся в пике. И пусть я не останусь без гроша в кармане, но ещё ведь со школой Пылающего чертополоха рассчитываться!

— Когда именно школа Бирюзового водоворота объявит о капитуляции и станут известны условия мирного договора? — уточнил я.

— Сегодня в пять вечера, — сообщил отец Бедный. — А что?

— Переговорю с братией о заморской кампании, но заранее ничего обещать не буду, — сказал я и отсалютовал на прощание священнику. — Увидимся!

После я поспешил к нашей яхте и наткнулся там на оставленного вахтенным Кабана, который хоть и получил в своё полное распоряжение кувшин пива, но при этом выглядел несчастней некуда.

— Серый! — обрадовался он. — Подменишь меня?

— Некогда! — отмахнулся я и сбежал по трапу в кубрик, поднял оттуда ковёр-самолёт. Взялся раскатывать его и пояснил: — В Южноморск смотаться надо. Встретимся уже либо там, либо сразу в Черноводске.

— Да ты чего⁈ — обеспокоился Кабан. — С дуба рухнул?

— Если будете заворачивать в Южноморск, завтра заночую в том пансионе, где вы в прошлый раз останавливались.

— Не долетишь же, пупок развяжется! — попытался образумить меня босяк. — Давай, как парни проспятся, все вместе туда махнём, если так приспичило!

Мне и впрямь приспичило, поскольку оставалось меньше суток на то, чтобы добраться до отделения банка Небесного престола и продать акции союза негоциантов по нормальным расценкам, а не за жалкие гроши. А ближайшее отделение было за две сотни вёрст в Южноморске, и две сотни вёрст — это по прямой!

Могу и не долететь, тут Кабан прав, но парни уже точно крепко набрались — пока они проспятся, пока взлетим… И на паровозе тоже не уехать. Мало того, что железная дорога не шла напрямую, а закладывала изрядный крюк, так ещё и в Бирюзовую гавань пассажирские поезда сейчас попросту не пускали, а на пересадки не оставалось времени. Нет, это не вариант…

Или всё же вариант?

Ругнувшись, я вновь рванул в кубрик, там разворошил стопку карт и, хоть ориентировался в них откровенно так себе, всё же уяснил направление на ближайшую станцию на ветке до Южноморска. Напрямик до неё оказалось полсотни вёрст — столько точно протяну, а там ходят поезда!

— Серый, ты ж расшибёшься! — крикнул Кабан, но я лишь отмахнулся.

Пусть и освоил полёты на ковре-самолёте не лучшим образом, но и сам в воздухе удержаться сумею, и внутренней ёмкости с лихвой хватит, чтобы со ста аршинов спланировать и в лепёшку не расшибиться.

Саквояж, трость… Погнали!

Глава 16

Лететь — просто. Знай себе втягивай небесную силу, вливай энергию в ковёр-самолёт и направляй его в нужную сторону. С пяток вёрст осилит даже адепт, а уж аколиту ничего не стоит отмахать и втрое большее расстояние.

Лететь — просто. Когда не мотают порывы встречного ветра и не моросит дождь. И совсем хорошо, когда понятно, куда лететь. Ну а я заблудился.

Сперва нёсся над дорогой, а после того, как та ушла в сторону, какое-то время ещё удавалось подмечать указанные на карте ориентиры вроде небольших деревенек или ручьёв, ну а потом в голове всё окончательно смешалось, и дальше уже пришлось лететь наугад. И будто мало того — вскоре начали донимать встречный ветер, холодный мелкий дождь и неприятное жжение абриса. Задумался даже об остановке на отдых, когда на глаза наконец-то попалась нитка железной дороги.

Спасён, черти драные! Спасён!

Я без колебаний повернул направо и стал понемногу снижаться, помчался над рельсами на высоте саженей в пять. Впрочем — нет, не помчался. Скорее уж, потащился, поскольку для перелётов на большие расстояния ковры-самолёты категорически не годились.

Окончательно вымотавшись, я вскоре вновь принялся высматривать подходящее место для приземления, но тут железная дорога заложила петлю в обход каменистого пригорка, и для начала я решил через него перемахнуть. А перемахнул и сразу уловил запах паровозного дыма! Немного ещё поднажал и разглядел в серой пелене мороси кативший в нужном направлении поезд.

Повезло!

Точнее — повезёт, если нагоню!

Я пришпорил свой летающий половичок, влив в него столько небесной силы, что капли дождя стали сечь лицо мокрой шрапнелью, и пришлось даже прикрываться полусферой отторжения. Но — нагнал!

У курившего на задней площадке последнего вагона мужчины в форме кондуктора чуть самокрутка изо рта не выпала, когда над ним промчался мой ковёр-самолёт. Опуститься на крышу не составило никакого труда, и в иной ситуации я бы так дальше и поехал, но мокнуть под дождём нисколько не хотелось, поэтому быстренько скатал коврик и спрыгнул с ним на заднюю площадку, слегка притормозив себя крыльями ночи.

— В Южноморск едете?

Железнодорожник озадаченно сдвинул на затылок фуражку и подтвердил:

— Туда.

Ответ меня крайне обрадовал, и я уточнил:

— Вагон-ресторан в поезде есть?

— Так нельзя же без билета! — возмутился кондуктор.

Я порылся в кармане, выудил из него монету в полсотни грошей и сунул её слишком уж принципиальному железнодорожнику.

— Отведи в вагон-ресторан, а потом сходи за билетом до Южноморска. Когда, кстати, мы туда прибываем?

— В десять вечера…

— Замечательно! Идём!

Перечить тайнознатцу кондуктор не решился и под удивлёнными взглядами встречавшихся в коридорах пассажиров провёл меня в вагон-ресторан. Ужинавшая там публика разом умолкла, но тесниться никому не пришлось, поскольку для меня нашёлся свободный столик на две персоны. Разместившись и уложив в ногах валик ковра, я велел официанту, к лицу которого намертво прикипело выражение показной невозмутимости, нести чёрный чай и что-нибудь из десертов, а там уж и начальник поезда подошёл.

К моему стремлению попасть в Южноморск он отнёсся с пониманием, а я в свою очередь не поскупился и оплатил проезд в отдельном купе. Туда, перекусив, и отправился. Поначалу задумался, сколько получится выручить за акции и не успеют ли к завтрашнему утру распространиться слухи о Небесном походе, а дальше мысли сами собой перескочили на совет отца Шалого никогда больше в городе не объявляться, но слишком вымотался и потому терзаться неизвестностью не стал. Уснул.

Продрых весь остаток пути, а в Южноморске вышел на перрон с закинутым на плечо валиком ковра-самолёта, огляделся и решил завалиться на ночь в привокзальную гостиницу. Дверь, правда, пришлось на всякий случай подпереть стулом, но зато взяли за номер недорого и не возникло необходимости рыскать в потёмках по округе или катить в более престижный район на извозчике.

До самого утра никто не побеспокоил, уже только в шесть разбудил коридорный. От завтрака я отказался, облачился в сюртучную пару и, пока подвизавшийся при гостинице чистильщик обуви наводил на мои сапоги зеркальный блеск, привратник успел кликнуть извозчика. Тогда я погрузил в экипаж ковёр-самолёт, забрался следом сам и велел ехать в отделение банка Небесного престола.

По пути с интересом глядел в окошко — приметил на улицах явные признаки затянувшегося до поздней ночи празднества, от которых спешно избавлялись вышедшие на работу с утра пораньше дворники. Да и редкие прохожие выглядели скорее воодушевлёнными, нежели раздосадованными. Дурные вести до простых горожан определённо ещё не добрались.

Но то — до простых! А что если о грядущем Небесном походе уже прознали финансовые воротилы? Как они тогда себя поведут? Станут дожидаться полудня или начнут сбрасывать ценные бумаги прямо в момент открытия торгов? Состоятельный я рантье или нищий тайнознатец с дырой в кармане и смутными перспективами?

Ладно-ладно! Нищета мне покуда не грозила даже с учётом немалого долга перед школой Пылающего чертополоха, но если акции и впрямь обесценятся, фигу тогда, а не законченный абрис за полтора года!

К концу поездки начала бить нервная дрожь, а уж пока дожидался открытия банка в кофейне напротив, так и вовсе окончательно извёлся. К восьми часам перед парадным входом трёхэтажного особняка начала собираться солидного вида публика, и пусть никто не проявлял ровным счётом никакого беспокойства, по спине у меня побежали колючие мурашки.

А ну как уже начали расползаться слухи, и люди явились скидывать акции?

Кое-как я заставил себя успокоиться, здраво рассудив, что с тем же успехом горожане могли прийти и для приобретения ценных бумаг. Вернее — для оформления распоряжений на их покупку. В итоге, когда распахнулись двери банка, кидаться через дорогу сломя голову не стал, спокойно расплатился и покинул кофейню, небрежно помахивая тростью. И с закинутым на плечо ковром, ага…

Сейчас, сейчас, сейчас всё прояснится!

Дежуривший на входе клерк, узнав, что причиной визита явилось желание осуществить сделку по купле-продаже ценных бумаг, подозвал молодого человека, и тот проводил меня в просторную приёмную, где практически в полном составе обнаружились все ранние посетители банка.

Мой сопровождающий заглянул в одну из дверей, а когда вернулся, то сказал:

— Вас пригласят.

Но я немного знал, как делаются дела, поэтому придержал его за руку и сунул в нагрудный карман сюртука целковый.

— Лучше бы ожидание не затянулось надолго.

Молодой человек понимающе кивнул и вновь наведался во всё тот же кабинет, после чего повторил:

— Вас пригласят… — Но на этот раз добавил: — В самое ближайшее время.

Я воспользовался моментом и уточнил:

— Почём сейчас торгуются акции Южноморского союза негоциантов?

— На вчерашнем закрытии шли по тринадцать сорок.

Озвученная цена не только порадовала, но и заставила разнервничаться пуще прежнего, я облизнул губы и вопросительно произнёс:

— А сегодня торги откроются?..

— В десять часов.

— Благодарю, — через силу улыбнулся я.

Тринадцать целковых сорок грошей за акцию — это хорошо и даже очень, а вот всё остальное уже нисколько не порадовало. До начала торгов оставалось меньше двух часов, акции на счёте в другом городе, и когда получится попасть на приём — тоже полная неопределённость.

Народу-то, народу!

Потянулось утомительное ожидание, и я бы точно принялся расхаживать от стены к стене на манер тигра в клетке, но поначалу сдерживался из нежелания терять лицо, а затем освободилось одно из кресел. И вновь — ждать, ждать, ждать…

На стоявшие в углу напольные часы я первое время старался лишний раз не смотреть, но чем дальше, тем чаще поглядывал на циферблат, затем и вовсе принялся безотрывно следить за движением минутной стрелки. Без малого потряхивать начало! Да оно и немудрено: целое состояние на кону стоит! Загадал выждать до девяти часов, а после…

Но что именно «после» придумать не успел, поскольку за пятнадцать минут до намеченного срока меня наконец-то пригласили в кабинет. С учётом того, что в приёмной до сих пор продолжали куковать многие из первой партии посетителей, целковый оказался потрачен отнюдь не напрасно.

За дверью встретили двое: солидный мужчина средних лет поднялся из-за стола и протянул руку, молодой человек привстал и вежливо поклонился.

— Чем можем служить, брат Серый? — поинтересовался банковский клерк, стоило нам обменяться рукопожатиями.

Я опустился на стул и сказал:

— Нужно продать акции, которые числятся на моём счёте в Черноводском отделении банка. Это реально?

— Вполне, — последовал обнадёживающий ответ. — Но всё упирается в объём сделки, сроки и размер комиссии.

— Нужно продать тысячу акций Южноморского союза негоциантов на открытии сегодняшних торгов.

В глазах клерка появилось что-то похожее на уважение.

— Это реально, — произнёс он, только уже как-то не слишком уверенно. — Просто лишено всякого смысла. Акции ещё не отыграли в полной мере вчерашнюю капитуляцию школы Бирюзового водоворота, пока что в цене ещё даже близко не заложен переход их флота союзу негоциантов, не говоря уже о скором возвращении контроля над Тегосом!

— Я не могу ждать! — отрезал я. — Деньги нужны мне прямо сейчас.

— Возьмите ссуду! — предложил клерк. — Под залог акций мы выдадим деньги в течение часа, а плата за пользование средствами окажется сущим пустяком по сравнению с будущей выгодой!

— Я слишком долго рассчитывался по старым долгам, чтобы влезать в новые.

— Но вы сможете в любой момент продать акции по более высокой цене!

— Не готов брать на себя такого рода риски, — заявил я, оценил изменение настроения собеседника и покачал головой. — Ссуду я брать не стану, но зато готов открыть вклад. На каких условиях примете, скажем, десять тысяч целковых сроком на полгода и с возможностью его дальнейшего продления?

Клерк вновь оживился.

— О! Условия мы предложим самые наилучшие! — уверил он меня. — Только для начала нужно получить сведения о состоянии вашего счёта из Черноводска, и раз времени на отправку корреспонденции обычным путём уже не остаётся, придётся задействовать магические каналы связи. Обойдётся эта услуга в сто целковых — быть может, пока возьмёте ссуду, а со следующей почтой мы получим необходимые документы и продадим акции?

Проникновенный взгляд собеседника я проигнорировал и принялся выставлять на стол столбик из золотых червонцев.

— Что дальше?

— Дальше мы оформим поручение, отправим его на биржу и проследим за исполнением, — заявил клерк, делая знак молодому человеку, чтобы тот принял деньги. — За это банк удержит комиссию в размере одной двухсотой части от суммы сделки.

Расценки нисколько не порадовали, но спросил я о другом:

— Каким образом документы уйдут на биржу?

— Для этого мы используем голубиную почту, — сказал молодой человек, забирая монеты и выкладывая взамен них квитанцию.

— Не пойдёт! — заявил я. — Голуби, случается, не долетают до места назначения. Предпочту доплатить за нарочного.

Клерк вздохнул.

— Непросто с вами, брат Серый, но если вы готовы платить, то почему нет? За пятьдесят целковых можем и вовсе переправить поручение по каналам тайнознатцев. В этом случае банк гарантирует его исполнение в течение четверти часа с момента отправки.

Я ненадолго задумался, потом кивнул и полез за кошельком.

— Годится!

В обычной ситуации ни в жисть не стал бы так сорить деньгами, но сейчас желание сэкономить могло обернуться несравненно более серьёзными убытками, а потому жмотничать было никак нельзя.

Молодой человек достал типовой бланк запроса информации из другого отделения банка, внёс в него мои данные и предложил подписать, затем прикрепил канцелярской скрепкой свою копию квитанции об оплате сбора и покинул кабинет, а клерк выложил перед собой поручение на совершение сделок по купле-продаже ценных бумаг.

— Итак, ровно одна тысяча акций Южноморского союза негоциантов? — уточнил он, а после моего утвердительного кивка спросил: — Какую цену указывать?

Я озадаченно хмыкнул.

По любой, лишь бы только продать? Но не заберут ли их тогда за бесценок?

По тринадцать сорок? Но это цена закрытия, а если сегодня котировки будут ниже и поручение не исполнят?

— Наверное, по текущей, — произнёс я в итоге, пусть и не был до конца уверен в этом своём решении.

— С учётом высокой срочности — это оптимально, — кивнул клерк. — В конце концов, резкого обвала котировок на текущий момент ожидать не приходится — сейчас через нас проходит куда больше поручений на покупку, нежели на продажу.

Он внёс в документ все необходимые сведения и дал мне ознакомиться с ним, но до подписей дело дошло только после возвращения в кабинет его помощника. Ответ из Черноводска оказался написан на обратной стороне бланка запроса информации, и ответ этот клерка всецело удовлетворил.

В итоге у меня приняли полсотни целковых, вручили ещё одну квитанцию и предложили вернуться для оформления вклада в половине одиннадцатого, но я в отличие от подавляющего большинства посетителей никуда уходить не стал и уселся в облюбованное кресло.

Ждём, ждём, ждём…

Обвалится рынок или сорву куш? А если обвалится, то сколько денег получится выручить за акции? И получится ли выручить хоть сколько-нибудь или торги попросту остановят?

И ведь не умру, если ни с чем останусь, наверняка даже за служебные приказы своевременно рассчитаться смогу и договорённость со школой Пылающего чертополоха в силе сохраню, но разнервничался так, что просто сил никаких нет!

Мне предложили чай и печенье, я согласился и попросил к чаю рюмку рома. Выпил, запил, и стало легче, но на спиртное налегать не стал и вместо этого погрузился в медитацию. Будет как будет. Деньги — тлен, приходят и уходят, и лишь возвышение с тобой навсегда. Чего достигнешь — того уже никто не отберёт. Скоро новые узлы прожигать, пора уже к этому всерьёз начинать готовиться…

Вырвал из транса помощник клерка. Остановившись рядом с креслом, он поднёс ко рту кулак и прочистил горло, а когда я встрепенулся, объявил:

— Тысяча акций была реализована по пятнадцать целковых и двадцать два гроша за штуку! — Чем меня несказанно порадовал, пусть даже сам и полагал, будто я с продажей ценных бумаг поторопился и в силу этого откровенно продешевил.

Может, и поторопился. Может, и продешевил. Наверное, мог выждать до полудня в попытке поймать лучшую цену, но в чём я был с отцом Бедным всецело согласен, так это в том, что жадность — это плохо. Да и так ли уж много я бы получил сверху к уже вырученному?

Пятнадцать тысяч двести целковых!

Целое состояние!

Я вскочил из кресла, стиснул кулаки и встряхнул руками, с трудом обуздал эмоции. Теперь могу вообще больше никогда в жизни не работать! Прорвусь в аспиранты, отыщу Беляну, купим домик у моря, станем стричь купоны…

Мечты-мечты!

Молодой человек помедлил немного и пригласил меня в кабинет, там я подписал договор вклада, получил полагающуюся столь солидному клиенту бесплатную чековую книжку и больше уже медлить не стал, покинул банк. На плече нёс ковёр-самолёт, руки были заняты саквояжем и тростью. Прохожих на улице изрядно прибавилось, и на меня удивлённо косились, поэтому я счёл посещение ресторана со столь примечательной ношей излишне вызывающим и поймал извозчика, велел тому ехать на Закатную сторону в пансион «Южные липы».

Изнутри всего так и распирало, богатство пьянило, и ощущать себя настоящим богачом было чертовски приятно, а вдвойне радовала собственная оборотистость. Не скинул акции задёшево, но и не промедлил, воспользовался моментом и удвоил первоначальный капитал. Не просто разжился деньжатами, рискуя собственной головой, но приумножил заработанное. Прямо-таки делец и матёрый купчище, чтоб меня черти драли!

Самую малость смазывало впечатление лишь ясное осознание того, что даже эти пятнадцать тысяч не способны по щелчку пальцев превратить в аспиранта, и едва ли их окажется достаточно для прорыва в асессоры, если в голову вдруг взбредёт такая блажь. А значит, не время почивать на лаврах.

Не время и не место. Это соображение пришло в голову, уже когда расплатился с извозчиком и направлялся к воротам пансиона.

— Серый! — послышался приглушённый окрик. — Ты куда, баран⁈

И сразу:

— Давай сюда!

Я резко обернулся и лишь в самый последний момент удержал едва не сорвавшуюся с руки кровавую искру, заметив маячивших в соседнем переулке Ерша и Вьюна. Выглядели они крайне встревоженными, и я спешно раскинулся во все стороны вниманием, но никаких магических возмущений поблизости не уловил, как и не ощутил лакун, создаваемых маскировочными амулетами.

Всё было спокойно, и продолжал исправно работать предупреждающий атаки аркан, так что суетиться я не стал и без неуместной спешки двинулся к босякам.

— Ну вы чего?

— Да живей ты! — Вьюн ухватил меня за руку и затянул в переулок. — Шалый же велел в Южноморск носа не казать! Забыл, что ли?

Ёрш кивнул.

— Вот прихватят тебя и начнут дело разматывать!

— Вы серьёзно? — позволил я себе скептическую ухмылку. — Да кому это нужно?

— Думаешь, в доме Синей птицы тайнознатцев не осталось? — набычился Вьюн. — Думаешь, они во всём разобраться не пожелают и ниточек сыскать не смогут? Не смогут сами, людей толковых наймут!

— Шалый сразу сказал, что для нас поездка в Южноморск — это дорога в один конец, — добавил Ёрш, — а ты тут разгуливаешь! Ещё и в засвеченное место заселиться решил!

Опасения босяков показались мне попросту смешными, но их было не переспорить, поэтому я с обречённым вздохом спросил:

— Остальные где?

— Мы на окраине приземлились, Волот курс до Черноводска прокладывает. Через астрал уходить будем.

— Подержите-ка! — Я сунул саквояж босякам, зажал трость под мышкой и, ухватившись обеими руками за край коврика, рывком его расправил, а после ещё и напитал небесной силой, и ткань не упала в грязь, а зависла в аршине над землёй. — Карета подана!

Ёрш тотчас заскочил на летающий половичок и объявил:

— Чур, я поведу!

Вьюн коротко ругнулся и покачал головой:

— Вот ты,Боярин, бедовый!

— Живей давайте! — поторопил нас Ёрш. — Валить пора!

Ну и полетели!

Глава 17

Лететь пришлось не на окраину, а ещё даже дальше — в поля. «Репейник» приземлился у какой-то фермы, и помимо места для стоянки парни получили там за какие-то смешные деньги ещё и горячее питание, довеском к которому шёл нешуточный интерес со стороны хозяйской дочки. Ладно хоть бдительная мамаша гоняла девицу в хвост и в гриву, посему ни с кем из залётных тайнознатцев наедине остаться той так и не удалось.

— Серый, ну ты дал! — заржал при нашем появлении чуть поддатый Кабан. — Всех на уши поставил!

— Много шума из ничего! — отмахнулся я, соскочил с ковра-самолёта на землю и уточнил: — Умники где?

Кочан хрустнул костяшками пальцев и хмуро кивнул на опустившуюся к земле яхту.

— В кубрике.

— Иди! — разрешил Ёрш. — Сам сверну.

Верёвочной лестницей я пренебрёг и закинул себя на палубу крыльями ночи. Спустился по трапу и спросил:

— Вы чего тут мудрите?

Вышагивавший по тесному помещению от стены к стене Дарьян аж руками всплеснул:

— Вернулся!

Притулившийся же к низенькому столику Волот даже не обернулся, продолжая что-то вычерчивать на листе бумаги с помощью странного на вид устройства. Вроде бы — небесной астролябии.

— Курс прокладываю! — пояснил он, не отрываясь от своего занятия.

Выглядел аспирант невозмутимей некуда, а вот о Дарьяне того же сказать было никак нельзя.

— Ну кто так делает, Серый⁈ — возмутился он. — Сказано же было в Южноморск не соваться!

— Мне Шалый не указ! — отмахнулся я и сделал страшное лицо, взглядом указал на аспиранта.

Книжник самую малость смутился, но на попятную не пошёл и буркнул:

— Из-за тебя и нам сюда тащиться пришлось!

— Так не тащились бы! — фыркнул я. — Встретились бы в Черноводске!

Волот мотнул головой.

— Нет, без тебя никак. Возвращаться через астрал будем, а вдвоём вести яхту слишком рискованно.

— А чего именно через астрал? — удивился я. — Не проще разве своим ходом долететь?

— Не проще, — вздохнул аспирант. — Ресурс накопителя не бесконечный, да и опыта у нас кот наплакал. За счёт голой силы на рывках хорошо перемещаться, а не на длинной дистанции.

— Но сюда-то вы как-то долетели! — возразил я.

Дарьян с довольным видом рассмеялся.

— А мы морем шли! Напрямик!

— И то всю ночь плыть пришлось, — отметил Волот.

— Так, может, вверх по Чёрной пойдём? — предложил я.

— Долго! — возразил аспирант, вздохнул и привёл железный аргумент: — Они ж пить начнут сразу, как только Южноморск покинем!

С этим было не поспорить, и я с обречённым вздохом спросил:

— А точно слишком глубоко не нырнём?

— Не нырнём, — уверил меня Волот.

— А здесь вообще есть защитная формация? — уточнил я. — Парни магические возмущения подавить не сумеют!

— Ну ты чего, Серый? — уставился на меня Волот. — Как бы мы без защитной формации в астрал выбирались? Без неё «Репейник» бы там сразу растворился!

— Ага! — поддакнул Дарьян. — Корабль изначально для быстрых рейдов в астрал спроектирован!

— Только не для рейдов, а для переходов, — поправил книжника аспирант. — Чтобы незаметно прошмыгнуть по верхним слоям астрала и довезти груз, не ввязываясь в бой.

Я плюхнулся в гамак и спросил:

— А какие вообще у вас планы на «Репейник»?

Дарьян пожал плечами.

— Продать всегда успеем, а пока решили место в гавани арендовать. Может, возьмёмся какие-нибудь грузы возить. Только придётся сначала толком парусному делу выучиться.

— И арканы полёта освоить, — с усмешкой добавил Волот. — А то с высоты падать не только больно, но и смертельно!

Мы с ним посмеялись, Дарьян поморщился.

— Нет, у меня-то есть задумки, а вот как парни станут выкручиваться — даже не представляю. Летать далеко не все аспиранты умеют!

— Задумки твои — это за счёт приблудных духов в воздухе держаться? — уточнил Волот и покачал головой. — Нет, не вариант. Только не в бою. Предлагаю скинуться и купить основу аркана левитации. А там либо мы с тобой его под каждого подгоним, либо на факультете тайных искусств с кем-нибудь столкуемся. Уж потянем как-нибудь.

Книжник кивнул:

— Обсудим. — И уточнил: — Ты уже всё?

— Да, можем взлетать, если накопитель полон.

— Под завязку залили, — подтвердил Дарьян.

Но незамедлительно оторваться от земли, конечно же, не вышло. Какое-то время ушло на окончательный расчёт с хозяином фермы, затем пришлось грузить в кубрик съестные припасы, а ещё босяки и деревенские подняли на борт четыре немаленьких бочонка с пивом.

— Заморский светлый эль! — с гордостью объявил Ёрш. — У нас такого днём с огнём не сыщешь!

— Порадуем Конокрада, ага! — хохотнул Кабан.

— Уж он обрадуется, так обрадуется, — проворчал в ответ Дарьян.

— А чего ему за нас не порадоваться? — фыркнул Кочан. — Теперь он и сам больше зарабатывать станет!

— Ну ты будто фургонщиков не знаешь! — многозначительно бросил в ответ Вьюн.

— Да ладно! Мы с Конокрадом огонь и воду прошли!

— Вот увидишь!

— Забьёмся?

— На червонец?

— Хрена! Давай на бочонок эля?

Но как ни был уверен Вьюн в реакции Огнича, осторожность взяла верх, и он покачал головой.

— Не-а! Эль — это святое!

Кочан махнул рукой.

— Чёрт с тобой! Ставь червонец тогда!

Дарьян и Волот в последний раз всё проверили, и аспирант предупредил парней:

— Из трюма ни ногой! Откинете крышку люка, разомкнёте контур, и маскировка разом слетит.

— А если случится чего?

— Если случится — сами справимся. От вас, пока аспирантами не станете, больше вреда в астрале будет, нежели пользы.

Кабан надулся.

— Нешто Серый и Книжник аспиранты!

— У них изначально склонность к белому аспекту была, а помимо этого они магические возмущения прятать научились, — пояснил Волот.

— К белому аспекту склонность? — скривился Кабан. — Ну да, ну да…

Я украдкой показал деревенскому увальню кулак, и тому хватило ума заткнуться.

Волот поднялся по трапу на палубу, но тут же заглянул в люк и предупредил:

— И колдовать во время перелёта не вздумайте! Вообще никакую магию не используйте! Защита активная, махом накопитель просадите!

— Понял! — кивнул Кочан. — Прослежу!

— Да мы и сами не тупые! — фыркнул Кабан. — Чего непонятного-то?

— Ну ты сегодня прям в ударе, дружище! — вздохнул Вьюн. — Ложись-ка ты лучше спать!

Я прихватил свой саквояж, вслед за Волотом и Дарьяном поднялся на палубу и начал переодеваться в трико и майку. Книжник забрал у аспиранта один из двух листков с расчётами, ушёл в рулевую надстройку и вскоре крикнул оттуда:

— Готов!

— Взлетаем! — скомандовал аспирант и уселся со скрещенными ногами в центр выжженного на досках пентакля. — Об угле подъёма не забудь!

«Репейник» дрогнул, и земля начала медленно-медленно удаляться. Я восстановил в памяти последовательность служебных приказов, аргументов и второго колена атрибута, потянул из ядра небесную силу и начал вливать в защитный аркан энергию, не только соблюдая должную очерёдность, но и контролируя плавность переходов вкупе с общей интенсивностью силового потока. Нельзя сказать, будто за прошедший месяц довёл это своё заклинание до совершенства, но оброс мускулами магической брони, не испытав ни боли, ни даже просто неприятных ощущений — перетряхнуло меня лишь раз, когда выпростались из набухшего меж лопатками горба крылья.

Ах! И снова велик и могуч!

К этому времени яхта поднялась примерно на полверсты, и Дарьян начал разворот, нос летучего корабля самую малость задрался. Волот раскинул руки в стороны, и выжженный на палубе пентакль засветился бесцветным призрачным сиянием, а после ещё и задымился. В один миг дрожь магических возмущений резко усилилась и вместе с тем сделалась какой-то очень уж частой-частой и от этого едва ощутимой.

— Полный вперёд! — мысленно скомандовал Волот, и яхта стремительно набрала ход.

Магические искажения странным образом слились друг с другом и друг друга погасили, «Репейник» в стремительном рывке влетел в распоровшую реальность прореху и понёсся через астрал, оставляя позади себя стремительно рассеивающиеся и гаснущие клубы небесной силы. Когда туда подтянутся приблудные духи или кто похуже, мы уже будем далеко. А сами не фоним, сами — незаметны. Летим, как выразился Дарьян, по инерции.

В астрале не было воздуха, трения и земного притяжения, не было ровным счётом ничего — если не попадётся по пути оазис или какая-нибудь совсем уж чудовищных размеров тварь, так и промчимся, не замедляясь, до точки выхода. Я внимательно оглядел раскинувшуюся со всех сторон серость, не забыв при этом посмотреть вверх и вниз, затем перешёл на другой борт, но и там всё оказалось спокойно. Высунулся из надстройки обросший костяной с кровавыми прожилками бронёй Дарьян, спросил мысленно:

— Ну как?

— Тишина! — ответил я и ухмыльнулся собственной шутке.

Волот так и остался сидеть в центре пентакля со смеженными веками, на какое-то время он буквально окаменел, ловя малейшие отклонения от проложенного им к Черноводску курса, затем расслабленно выдохнул и успокоил нас:

— Порядок!

Впрочем, места своего он не покинул, да и мы слишком уж расслабляться не стали.

Астрал же! Мало ли на кого тут нарвёмся?

— Долго лететь? — поинтересовался я.

— Раньше, чем прилетим, не прилетим, — буркнул Волот и вновь сосредоточился на контроле курса.

Ну а мне как обычно в безбрежной серости верхних слоёв астрала сделалось не по себе. Стоять молча было просто невмоготу, и я обратился к Дарьяну:

— Доски скоро менять придётся.

Книжник присмотрелся к легонько курившимся дымом линиям пятиконечной звезды, пожал плечами и сказал:

— Если продолжим через астрал мотаться, придётся основу из зачарованной стали устанавливать, а нет — пусть новый владелец разбирается. — Он огляделся и предложил. — Давай-ка пройдёмся.

Дарьян двинулся в одну сторону, я пошёл в противоположном направлении — встретились раз и другой, так вновь никого и не заметив, тогда книжник встал на носу, а я взялся наблюдать за безбрежной серостью с кормы. И пусть сегодняшний визит в астрал проходил несказанно спокойней наших суматошных охот за приблудными духами, один чёрт, на сердце было неспокойно.

Шею давил призрачный ошейник, его короткие шипы торчали из магической плоти, но это доставляло лишь лёгкое неудобство, польза же от случайным образом прожжённого кольцевого меридиана с лихвой перекрывала сей незначительный дискомфорт. За этот месяц удалось самым серьёзным образом развить свой навык маскировки, но, если не брать в расчёт самого первого визита в астрал, так надолго задерживаться в беспредельной серости мне до сих пор ещё не доводилось, поэтому я как-то особо и не удивился даже, заметив крылатые силуэты нёсшихся вдогонку за нами демонических отродий.

Снова те кровавые твари учуяли демоническую метку!

Вот же чёрт!

Расстояния и скорости в астрале были обманчивей некуда, но я пригляделся и счёл, что «Репейник» движется лишь чуть медленней преследователей, и те настигнут нас самое меньшее изрядно вымотавшимися. Их — пятеро, нас — трое. Не самый паршивый расклад, если там и вправду одни только отродья и нет никого из высших демонов.

— У нас хвост! — мысленно объявил я, и тотчас прибежал Дарьян.

— Ого! — охнул он и куда-то умчался, почти сразу вернулся и принёс бочонок с жидким алхимическим пламенем. — Бедный один напоследок от щедрот своих отвалил, — пояснил он мне. — А эта гадость даже в астрале горит!

— Долго нам ещё? — спросил я.

— Волот говорит, почти на месте, — уверил меня Дарьян и поёжился. — Ну и твари! Хорошо бы от них удрать!

— Твари как твари, — мысленно буркнул я. — Дохнут, как и все прочие.

— Сталкивался уже с такими?

— В прошлый раз от двух отбился, — сказал я.

— Может, парней выпустим? — предложил книжник.

— Чтобы ещё какая пакость на них навелась и яхту перехватила?

— А-а, ну да!

Дарьян кивнул и взялся укреплять свою магическую броню — из той начали выпрастываться и тут же втягиваться обратно костяные тернии с кровавыми иглами-крючками. Я постоял-постоял, а затем подхватил бочонок и приготовился выбросить его за борт.

— Рано! — всполошился книжник. — В астрале его на расстоянии не достать, в самый последний момент взрывать придётся!

— Если в самый последний момент, то и сами полыхнём. Да и не совсем уж они тупые — разлетятся в разные стороны!

— А подрывать как? Мне духа призвать?

— Сам взорвётся! Астрал же! — рассмеялся я. — Как за пределы защитной формации вылетит, так и начнёт распадаться!

Дарьян задумался ненадолго, затем кивнул.

— Бросай!

Бочонок полетел за борт и начал стремительно удаляться, столь же стремительно разрушаясь под напором беспредельной серости. Миг — и за кормой огненным облаком вспухло бирюзовое пламя. Рвануло на загляденье, и пусть никого из преследователей не зацепило и даже не оглушило, тем пришлось разлетаться в разные стороны и огибать очень уж неохотно гаснувший огонь. Чуток поотстали.

— Я за парнями!

Но только Дарьян сдвинулся с места, как нас мысленно окликнул Волот:

— Выходим!

Вновь разбежались во все стороны волны магического возмущения, корпус яхты явственно завибрировал, и мы начали резко замедляться — мы, но не демонические отродья! Не желая упускать добычу, те ещё больше ускорились, вмиг настигли летучий корабль и разделились: двое нырнули вниз, трое взмыли к верхушкам мачт.

— Эти мои! — крикнул Дарьян и встретил парочку снизившихся крылатых тварей длинными побегами костяных терний. Кровавые колючки пробили силовые щиты отродий, и хоть те в один вмиг разорвали магические путы, эта мимолётная заминка не дала им настигнуть яхту.

Отстали!

Палуба заходила под ногами ходуном, но качка не помешала мне взмахнуть над головой огненным цепом. Чужая воля перехватила атакующие чары и заставила их полыхнуть раньше времени, но именно эта фиолетово-чёрная завеса и помешала рухнувшим сверху крылатым отродьям заметить ловчие тенета. И пусть их когти легко совладали с магической сетью, вплетённая в её фиолетовые жилы чернота оказалась достаточно стойкой, чтобы притормозить парочку преследователей, и те промахнулись мимо палубы — настиг яхту лишь один из обитателей астрала.

Миг спустя в спину ударной волной шибанула до предела уплотнившаяся серость, и меня ощутимо качнуло, а Дарьяна и вовсе вышвырнуло за борт, ладно хоть ещё магические тернии его брони оплели такелаж костяными отростками и затянули книжника обратно.

Цепи-крючья!

В голову устремились сразу два атакующих аркана, но я перехватил их парой кровавых рук ещё даже раньше, чем меня прикрыли чернильные кляксы щитов. Прежде магические конечности непременно разлетелись бы гнилыми брызгами, ну а теперь при ударе от чёрных когтей разве что искры полетели. Удержал!

Я тут же сотворил вторую пару кровавых рук и выстрелил ими в демоническое отродье. Первый кулак взорвался при ударе о чужой барьер, второй же легко вспорол преграду вовремя притянутым ампутационным ножом! И пусть привязанный к духу артефакт тотчас вышибло из пальцев, мне удалось дотянуться до порождения астрала и вцепиться ему в шею. И снова — держу!

Ладонь разошлась пастью, сотни острейших клыков впились в демоническую плоть, но, прежде чем удалось отравить крылатое отродье порчей, под ногами подпрыгнула палуба и завибрировало само пространство. Порождение астрала развеяло свои кровавые цепи, взмахнуло крыльями и рывком взмыло с палубы, желая остаться в родной стихии, но не тут-то было!

Проявилась и натянулась фиолетово-чёрная жила моей магической конечности, она притормозила птицеголовую тварь и позволила Дарьяну оплести ту своими терниями.

И — не сорвалась!

Яхта вывалилась в реальность, а следом будто загарпуненную рыбину выдернуло и крылатое отродье. Теперь не уйдёт!

Глава 18

Прокол в пространстве оказался не слишком обширен, червоточина заросла буквально в один миг, и остальные крылатые преследователи остались в астрале, что лично меня безмерно порадовало. Наверняка порадовало бы это и остальных, но им было попросту не до того: Волот по своему обыкновению без чувств распластался на палубе, а Дарьян метнулся в рулевую надстройку, дабы предотвратить неминуемое кораблекрушение, поскольку потерявшую управление яхту начало нещадно мотать и крутить.

В итоге отдуваться за всех пришлось мне одному, ладно хоть ещё выдернутое в реальность демоническое отродье забилось на палубе в попытках избавиться от враставших в его плоть костяных терний. Я вознамерился отравить жертву порчей, но очередной рывок едва не вышвырнул за борт, а когда болтанка утихла, крылатая тварь уже нашарила фиолетово-чёрную жилу магической конечности и порвала её надвое.

— Дарьян! — крикнул я, и сразу пришлось шарахаться в сторону, уходя от стремительного рывка смертельно раненного противника.

В итоге тот не только промахнулся, но и на миг залип в сотворённой мной завесе мрака, и такого шанса я не упустил: подтолкнул себя крыльями ночи и налетел на порождение астрала, врезался ему в спину и ткнул под левую лопатку когтистой лапищей, пробил чёрными когтями кровавые перья, по запястье загнал кисть в демоническую плоть!

Инерция броска, магические мускулы и ударный приказ до предела усилили мой замах, я проломился через рёбра, дотянулся до сердца и стиснул его. Ощутил упругие сокращения, напрягся и рванул руку обратно.

Выдернул!

Всего так и окатило вонючим ихором, демоническое отродье конвульсивно содрогнулось, и меня отбросило назад, но кубарем я по палубе не покатился и сразу завис в воздухе, при этом даже умудрившись не раздавить в пятерне сосредоточье жизненных сил демонической твари.

— Дарьян, тару!

Тот выскочил из надстройки, сразу всё понял и метнулся к спуску в трюм, но люк распахнулся и без его участия, наружу высунулся Вьюн.

— Все наверх! И котелок тащите! — заорал книжник, и парни кинулись выполнять его распоряжение без неуместных сейчас вопросов.

Кабан и Кочан навалились на агонизирующую птицеголовую тварь, книжник подставил котелок под хлеставший из раны ихор, а Ёрш и Вьюн принялись кромсать огненными чарами шею, спеша обезглавить отродье прежде, чем до мозга дотянутся стремительно оплетавшие тело костяные тернии.

— Книжник! — взвыл уколотый теми Кочан. — Развей чары, балда!

— Да не могу я! — отозвался Дарьян. — Они напрямую из демона энергию тянут!

В итоге пришлось удовлетвориться сердцем, котелком ихора и головой, а остальное парни скинули за борт, благо вывалилась из астрала яхта над каким-то леском.

— Ну ничего себе вы дали! — восхитился Кабан, провожая взглядом полетевшую к земле тушу. — В Тегосе такая тварь нас всех чуть не порвала!

— Такая, да не такая, — покачал я головой. — Там либо старший демон был, либо отродье под завязку жертвенной энергией накачали.

Парни уставились на меня, будто впервые увидели.

— Серый, а ты сам не демон, часом? — округлил глаза Ёрш.

— Нет, блин! — ругнулся я. — Дарьян, что с сердцем делать? И вы не стойте, Волота проверьте!

Демоническое сердце Дарьян предложил кинуть в котелок с ихором, а Волот приковылял на корму самостоятельно.

— Гляди чего у нас! — похвастался Вьюн отрубленной головой.

— Только зря грязь развели! — проворчал аспирант. — Вот кому вы это продадите, а?

Я вспомнил о магистре Люборе и усмехнулся:

— Есть кому!

— Их самое позднее до завтра пристроить надо, — предупредил Волот. — А лучше прямо сегодня этим заняться. Голова иначе точно протухнет.

Я посмотрел на солнце и решил, что оно ещё достаточно высоко, кивнул.

— Сегодня и займёмся. Только сначала палубу отдраим.

— Хрен ты демоническую кровь отдраишь! — рассмеялся Вьюн. — Тут выжигать только!

— Вам тогда и карты в руки! — пожал я плечами и спросил: — Мы далеко от города вообще?

— Минут десять лёту, — сказал Волот.

— Рули сразу в гавань, — предложил Ёрш и окатил палубу волной оранжевого пламени. — Братва, навались!

И огневики навалились. Чуть пожар не устроили, а вонял горелый демонический ихор столь паскудно, что я едва на ковёр-самолёт не перебрался, дабы на удалении в полверсты за яхтой следовать. Вроде бы ко всему привык, а тут чуть не вывернуло. Похмельного Кабана и вывернуло. Прямо за борт, ага.

По такому поводу парни откупорили один из бочонков с элем, и я отказываться не стал, наравне со всеми осушил черпак. И глотка после путешествия через астрал пересохла, и забрызгало меня ихором знатно, хоть мерзкий привкус смыл.

Как бы то ни было, налегать на заморский светлый эль мы не стали, подняли паруса и принялись ловить ветер, с чем худо-бедно и справились. В итоге беспроблемно добрались до Черноводска, где и плюхнулись в воду неподалёку от причалов. Ёрш и Вьюн тут же убежали куда-то, вскоре вернулись сами и привели смотрителя и таможенную команду. Те со всем тщанием проверили наши бумаги и трюм, а дурнопахнущим содержимым котла и мешка с подозрительными бурыми пятнами за не столь уж и великое вознаграждение интересоваться не стали. Дальше мы оплатили причальное место и заключили договор на охрану, сняли накопитель и сошли на пристань.

— Надо будет охрану магическую поставить, — сказал Волот, когда мы отправились на поиски извозчика.

— Дорого, поди! — забеспокоился Ёрш.

— Если самим делать, то не слишком, — уверил нас аспирант.

— А потянем сами-то? — усомнился Дарьян.

— Ну ты же на курс артефакторики записался? — спросил в ответ Волот. — И я записался! Наладку основных систем и простенькую охрану простецов шугать точно потянем к концу семестра.

Я лишь вздохнул про себя. На курс они записались!

Тоже бы куда-нибудь записался, когда б не Барон! И пусть в Чернильной округе меня давно не караулят, это вовсе не говорит о том, что никто время от времени не наведывается туда с Заречной стороны и не интересуется неким вольным слушателем. Или и вовсе могли кому-то из мелких сошек денег посулить, чтобы о моём возвращении весточку прислал. А по себе знаю — хуже некуда жить, беспрестанно удара в спину ожидая. Тут уже не до учёбы будет.

Порешить бы Барона втихаря, только пока не с руки на рожон лезть. Сейчас нужно на возвышении сосредоточиться, а после наведаюсь как-нибудь к нему в гости, поговорим по душам.

— Серый, а нам куда сейчас вообще? — поинтересовался Вьюн, когда мы вышли за ворота и выставили рядком три бочонка с пивом, да ещё на один из них уместили накрытый крышкой котелок с ихором и демоническим сердцем.

— Заскочим в университет, а оттуда в пансион покатим.

— Надо ещё за Агной заехать! — всполошился Дарьян.

— Ты сперва умойся! — заржал Кочан и уточнил: — Серый, в университет нам на кой?

— Сердце, ихор и голову сдадим, пока не протухли, — пояснил я.

— С ихором за день-два ничего не случится, — отметил Волот, — а вот мозги запросто могут сгнить. Но поедем мы сейчас в управу.

Все уставились на него, и аспирант пояснил:

— Изменения по товариществу зарегистрируем! — напомнил он. — Договаривались же!

— Ага! — кивнул Дарьян. — А оттуда по пути в Чернильную округу за Агной завернём! Даже крюк делать не придётся!

Против такого варианта возражений ни у кого не нашлось, и мы отправили одного из крутившихся поблизости мальчишек за извозчиком. Точнее — сразу за двумя, поскольку всемером не сумели бы вместиться ни в один даже самый просторный экипаж.

Пока дожидались транспорта, подбежал малолетний продавец газет, завопил:

— Небесный поход против кровавых антиподов!

Я не удержался и купил бульварный листок, пока трясся в экипаже, наскоро его проглядел и убедился, что отец Бедный всё сказал верно, и церковь действительно вознамерилась разобраться с владетелем Теночигара. Особенно в статье отмечалось то обстоятельство, что в походе примет посильное участие не только епархия, но и Черноводская торговая компания. А вот о дальнейших планах на те заморские территории ничего конкретного не говорилось, посему оставалось лишь гадать, кто именно станет там заправлять после разгрома антиподов.

В управе никаких сложностей с регистрацией соглашения о перераспределении паёв товарищества не возникло — сразу и все бумаги на руки получили, а вот дальше не задалось. И если то обстоятельство, что не вышло застать на съёмной квартире Агну, расстроило одного лишь Дарьяна, то отсутствие на рабочем месте магистра Любора огорчило решительно всех.

— Так каникулы же! — развёл руками случайно встреченный мной на медицинском факультете ассистент магистра. — Вот занятия начнутся, тогда и приходи!

— К этому времени потроха уже протухнут!

Молодой человек заглянул в мой мешок и округлил глаза.

— Ого! — охнул он при виде отрубленной головы демонического отродья. — Младший кровавый летун!

— Интересует?

Ассистент азартно вцепился в мешок.

— Оставляй, на ледник положу! Завтра с утра в анатомический театр подходи, прямо сейчас не получится, а вечером я точно магистра отыщу!

— Не умыкнут с ледника-то? — засомневался я.

— У нас не умыкнёшь! — фыркнул молодой человек и засыпал меня вопросами: — Где добыли? Давно? А что ещё есть?

Я без утайки ответил на все его вопросы, но ихор с сердцем отдавать не стал, пообещав принести завтра.

— Приходи прямо с утра! — потребовал ассистент. — В восемь! Нет, лучше даже в семь! Магистр железно будет!

Молодой человек рванул с мешком в руке к лестнице в подвал, ну а я вернулся к дожидавшимся меня на улице парням. Времени попусту те не теряли и уже ополовинили один из бочонков, посему в пансион все прибыли в приподнятом настроении, хмурился один только Дарьян. Пусть он и оставил на квартире Агны записку о нашем возвращении в город, но всё равно не находил себе места, и точно отправился бы караулить подругу, если б мы совместными усилиями не утянули его с собой.

— Часок с вами посижу и поеду, — сдался он в итоге.

На заднем дворе пансиона была обустроена купальня — пока отмывались в ней от грязи и демонического ихора, допили початый бочонок, но следующий откупоривать не стали.

— Надо Огнича дождаться! — объявил Кочан. — А то даже угостить нечем будет!

— Не по-братски! — согласился с товарищем Кабан.

— Да и перекусить не помешает, — заметил я, решив в дальнейшем от выпивки воздержаться. И без того уже в голове шумит, того и гляди развезёт, а какие могут быть завтра с похмелья дела?

Накрыли нам отдельно от остальной публики в небольшом холле на втором этаже. Особых разносолов не предложили, но я со вчерашнего утра нормально не ел, поэтому не привередничал, а после сытной трапезы моментально осоловел и за столом оставаться не стал, пересел в кресло к выходившему во двор окну.

Парни взялись судить да рядить, как нашей братии жить дальше и получится ли продлить контракт на охрану главной конторы Черноводской торговой компании или придётся уходить на вольные хлеба.

— В любом случае «Репейник» в аренду сдавать не станем! — стукнул кулаком по столу Кочан. — Никто за чужим добром не следит, как за собственным. Заработаем гроши, а яхту потом за бесценок продавать придётся!

— Ага! Проще уж сразу её сбагрить и деньги поделить, — кивнул Вьюн. — Тысяч шесть, а то и все семь, поди, выручим чистыми.

— Ну и куда они тебе? — неодобрительно фыркнул Кочан. — Не бедствуем, вроде!

— Так это… — замялся босяк. — Не следует возвышение забрасывать, так?

— За каждый чих можно и не платить! — буркнул Кабан. — Чего деньгами сорить? Занимайся себе потихоньку!

Ёрш покачал головой.

— Не хочется потихоньку. Хочется разом. — Он прищёлкнул пальцами. — Вот так!

— Не-а! Разом даже с большими деньгами не выйдет, — уверил его Волот. — А собственный летучий корабль — большое дело. Только обычные грузы на нём возить не получится. Слишком низкая грузоподъёмность. С учётом деградации встроенной формации в убыток себе работать будем.

— Дегра… чего? — наморщил лоб Ёрш.

— Разрушаются понемногу накопитель и формация при использовании, — пояснил аспирант. — Своим ходом ради заработка вообще летать невыгодно, а через астрал есть смысл только о-о-очень особые грузы везти.

— Ты про контрабанду? — оживился Кабан. — Так давайте! Парни все уши прожужжали, какие деньжищи через них в порту проходили. Так, Ёрш?

Ёрш радостно закивал, а вот Вьюн энтузиазма приятеля не разделил.

— Вот именно что через порт! — веско произнёс он. — А через астрал такое тащат, за которое хорошо если просто голову оторвут!

Нервно прохаживавшийся от стола и до лестницы Дарьян махнул рукой.

— Да проще по реке ходить, а в воздух подниматься только чтобы таможенные посты облететь.

— Точняк! — вновь прищёлкнул пальцами Ёрш и предложил: — Может, накатим уже? Не до ночи же Конокрада ждать!

— Да погоди ты! — отмахнулся Кочан. — Вьюн, у вас связи остались?

Босяк кивнул.

— Знаю, с кем перетереть.

Волот поднялся из-за стола и задумчиво потёр подбородок.

— Пожалуй, это идеальный вариант. В астрал, пока соваться не будем. Надо сначала экранирование проверить, а то непонятно, как нас те отродья учуяли.

— Тоже мне загадка! — усмехнулся я. — На всех кроме Дарьяна демонические метки. При нас в Тегосе старшего кровавого летуна порешили.

Аспирант уставился на меня во все глаза.

— И ты с демонической меткой по три раза на день в астрал наведывался? Ты нормальный вообще⁈

Я откинулся на спинку кресла и зевнул:

— А какие варианты были?

— Какие варианты⁈ — рассвирепел Волот. — Мне мог сказать! Алхимия эти метки на раз-два глушит!

— Нельзя мне алхимию.

— Час от часу не легче! Всё, забыли об астрале! И о полётах тоже не думайте, пока хотя бы планировать не научитесь!

Парни нахмурились, а я сказал:

— Хотя это смотря какая алхимия. Которую только на дух влияет — можно.

— Метки-то на духе! — заявил Дарьян и вдруг радостно воскликнул: — Агна!

И точно — по лестнице с первого этажа поднялась его светловолосая пассия, а вслед за той взбежал Огнич.

— Здорово, братва!

Книжник поспешил навстречу дворяночке, и они просто взялись за руки, а вот фургонщика обнимали и мяли со всем усердием. Увы, идиллия долго не продлилась — только откупорили бочонок с заморским светлым элем, как Кабан огорошил Огнича новостями:

— Конокрад, зря ты с нами не поехал! Мы яхту захватили! Теперь при летучем корабле!

Лицо у фургонщика так и вытянулось, а уж при известии об изменении паёв оно и вовсе почернело с досады.

— Да как так-то⁈ — возмутился он. — Да мы ж с вами столько… А теперь… Да идите вы!

Огнич со стуком поставил непригубленную кружку на стол и сбежал вниз по лестнице, все так и замерли.

— Дарьян! — первой опомнилась Агна. — Он же твой друг! Так нельзя!

Но книжник замешкался, не желая расставаться с дворяночкой, и вдогонку за фургонщиком рванул Вьюн.

— Конокрад, стой! — рявкнул он, скатываясь по лестнице.

Окрик никакого действия не возымел, поэтому я вскочил на подоконник и выпрыгнул во двор пансиона. В последний момент притормозил себя крыльями ночи и в итоге даже не покачнулся, подступил к входной двери как раз вовремя, чтобы перехватить выскочившего на улицу фургонщика. Тот изумлённо замер на месте, а дальше к нам присоединился Вьюн.

— Ты чего взбеленился-то? — потребовал он объяснений.

— Чего⁈ — округлил глаза Огнич. — Выкинули меня, и ещё спрашиваешь, чего я взбеленился? Серьёзно⁈

— Да никто тебя не выкидывал! Пай твой вообще не изменился!

— Ага, только доля теперь в разы меньше! Сколько мне теперь капать станет?

— Да столько, сколько и раньше! Мы деньги не из общака получаем, а за работу! — возмутился босяк. — Все эти паи на случай, если разбежаться решим. И ты тогда ещё и с продажи яхты долю получишь, хотя к ней вообще никакого отношения не имеешь!

— Да я вообще ни к чему уже отношения не имею! — вспылил Огнич. — Ну и на кой чёрт мне тогда с вами оставаться, если и сам по себе ровно столько же зарабатывать смогу?

— Да что ты сможешь⁈ — Вьюн в сердцах пихнул фургонщика в грудь. — У нас корабль для полётов через астрал, все сливки вы вчетвером снимать станете! Ты, Серый, Книжник и Волот! У остальных аспект неподходящий, ничего нам в астрале не светит!

Огнич после этих слов как-то оттаял даже, но всё же пробурчал:

— Опять этот Волот!

— Он один курс через астрал прокладывать умеет и дорогу туда-обратно открывать, — развёл руками Вьюн. — Докажи, Серый!

Я кивнул и подтвердил:

— Без Волота нам никак.

— Чуешь, сколько зарабатывать станем, если кой-чего мимо таможни провозить начнём? — Босяк приобнял фургонщика и понизил голос: — А ещё Серый денежное дельце подыскал. Работы на час, а заплатят тысяч десять, не меньше!

Огнич уставился на меня.

— Правда, что ли?

Речь точно шла об устранении Барона, но я вновь кивнул.

— Наклёвывается дельце, да.

— Вот! — рассмеялся Вьюн и потянул фургонщика к входной двери. — Пошли вмажем и всё обсудим. Давай, задрал ломаться!

Огнич возмущённо фыркнул, но ломаться перестал и вернулся за стол.

— Накатило чего-то, — вздохнул он там. — Прощения прошу…

Фургонщик приложился к дождавшейся его кружке и округлил глаза.

— Да ну? Заморский светлый эль⁈ Ну ничего себе!

Ну и пошло-поехало, очень скоро трезвым из всех остался один только я. Нет, Дарьян и Агна тоже пить не стали, но они надолго с нами и не задержались. Книжник отправился провожать дворяночку на съёмную квартиру, а вернувшись после не столь уж и продолжительного отсутствия, пивом мараться не пожелал и в кратчайшие сроки налакался рома.

Любовь-любовь!

Я подумал о Беляне и тяжко вздохнул, поймав себя на том, что с нетерпением жду очередного полнолуния. Те будто бы связали нас, точнее — не позволяли эту связь потерять.

Эх, черти драные! Разбросало, раскидало…

Ну и пошёл спать.

Утром компанию мне составил один лишь двужильный Волот. То ли организм аспиранта перестроился достаточно, чтобы успешно справляться с последствиями возлияний, то ли Волот вчера на пиво особо не налегал, но факт остаётся фактом: повстречался он мне в общем зале свежим и полным сил.

— Будешь завтракать? — спросил аспирант, попивая травяной отвар.

— Нет, — мотнул я головой. — Поехали!

Увы, округа тут была далеко не самая престижная, и для начала нам пришлось изрядно пройтись. Порадовался даже, что так и не успел пошить новые туфли, поскольку в Чернильной округе первым делом пришлось искать чистильщика обуви.

— Падение школы Бирюзового водоворота! — провозгласил шагавший с кипой утренних газет юнец, и я вручил ему двухгрошевик, но только впустую потратил монету, поскольку о ситуации на юге знал куда больше сочинившего передовицу бумагомараки.

После того, как привели в порядок наши с Волотом сапоги, я пониже опустил на лицо шляпу, и мы потащили котелок в анатомический театр. На нас пялились с нескрываемым любопытством, но с дороги убираться не забывали, ибо не стоит становиться на пути у двух столь целеустремлённо топающих куда-то аспирантов. Как и вчера, я усилием воли перекроил свой дух, скрыв метку о прохождении очищения, и пусть давалось это весьма и весьма непросто, решил поддерживать своё инкогнито так долго, как только получится.

Пустое! Все мои потуги пошли прахом ещё на подходе к главному корпусу.

— Серый! — на всю улицу крикнула невесть что позабывшая тут Заряна. — Волот! Вы вернулись!

Барышня в скромном шерстяном платье, которое ужасно ей шло, вмиг оказалась рядом, пришлось ставить котелок на мостовую и приветствовать её. Меня Заряна приобняла и чмокнула в щёку, Волоту церемонно пожала руку.

— Спасибо, что писал! — улыбнулась она ему.

— Чего? — не сдержал я удивления. — Писал⁈

Заряна фыркнула.

— А лучше было бы, если б я неизвестностью терзалась и за вас переживала? — заявила она, потянула носом воздух и покачала головой. — Хотя, надо понимать, правды в тех письмах было немного…

Волот смутился и промямлил:

— Да это мы уже на обратном пути на демоническое отродье нарвались.

Барышня сделала вид, будто ему поверила, и спросила:

— А когда вернулись?

— Вчера вечером, — опередил я с ответом аспиранта. — Я бы обязательно тебя нашёл, но не на ночь же глядя! И ещё у нас тут ихор тухнет, поэтому если не возражаешь…

Заряна оглянулась на двух маячивших чуть поодаль молодчиков и распорядилась:

— Помогите!

— А вот не надо! — решительно отказался Волот. — Мы как-нибудь сами.

— Я иду с вами! — заявила барышня и выставила перед собой указательный палец. — Возражения не принимаются!

— Ты чего здесь забыла? — полюбопытствовал я, когда мы вновь зашагали к зданию медицинского факультета.

— Последние формальности перед поступлением утрясаю! — неопределённо махнула рукой Заряна и в свою очередь уточнила: — Ты ведь тоже на факультет тайных искусств поступил?

— Что-то вроде того, — подтвердил я, перехватил озадаченный взгляд Волота и раздражённо дёрнул щекой: мол, не сейчас!

Аспирант намёк понял и промолчал, а вот Заряна оговорки не пропустила.

— Что-то вроде того? Это как?

К счастью, мы уже добрались до спуска в анатомический театр, и я попросил:

— Ты нас здесь подожди. Там без подготовки делать нечего.

— Да я…

— Не стоит, — поддержал меня Волот. — Вид вскрытых тел — не лучшее зрелище для молодых барышень.

— Много ты знаешь о барышнях! — возмутилась Заряна, сверкнув глазищами расплавленного янтаря, но всё же послушалась и осталась наверху.

В анатомическом театре оказался аншлаг, причём на вскрытие головы демонического отродья пожаловали не только студенты-медики и учащиеся факультета тайных искусств, но и многочисленные преподаватели. Надо полагать, проходы оставались относительно свободными исключительно в силу того, что ещё продолжались каникулы.

— Разрешите! Посторонитесь!

Мы начали спускаться, и магистр Любор положил демонический мозг на блюдо, после чего объявил:

— Можете подойти поближе, только не толпитесь! Технический перерыв!

Он указал на вход в служебные помещения, и под заинтересованными взглядами собравшихся мы с Волотом занесли туда котелок. В небольшой комнатушке магистр сразу велел поднять крышку и принюхался, затем сунул руку в ихор и выудил из него сердце.

— Вчерашнее и помятое! — с досадой отметил он и уставился на меня: — Вырывали?

— Ага, — подтвердил я.

— Плохо. Сердца надо непременно вырезать инструментом из зачарованной стали! Есть такой на будущее?

— Есть, — подтвердил я. — А с этим что?

— Голова и сердце без должной консервации утратили большинство своих свойств и теперь не более чем наглядный материал. Много за них не дам. Ихор тоже несвежий, но в дело ещё годится. Сейчас перельём его во что-то более подходящее, точную сумму назову вечером.

Волот прочистил горло и спросил:

— А можно на основе этого ихора сделать пилюли для временной нейтрализации демонических меток?

— Не уверен, — честно признался магистр Любор. — Что за метки?

— Предсмертная метка старшего кровавого летуна.

— Кровавого летуна? Да, это всё упрощает. Сам не возьмусь, но на факультете есть толковый алхимик, он справится.

— Тогда примем в счёт частичной оплаты, — решил аспирант.

— И ещё бесовские метки имеются! — вставил я.

— Бесовские точно подавит, — уверил меня магистр, выставил в ряд три стеклянные банки и вдруг предложил: — А давайте я с вами расплачусь тарой и алхимическими реагентами для консервации внутренних органов демонических отродий и прочих порождений астрала?

Я озадаченно посмотрел на Волота и пробормотал:

— Нужно посоветоваться…

А вот аспирант сомневаться не стал.

— Годится! — объявил он и предупредил магистра: — Но всё будет зависеть от конкретных расценок. — А мне сказал: — В крайнем случае сам выкуплю.

Меня такой расклад всецело устроил, мы договорились встретиться с магистром Любором во второй половине дня и поднялись из анатомического театра к терпеливо дожидавшейся нашего возвращения Заряне.

— Пообедаем? — предложила барышня.

— Можно, — решил Волот, будто предложение адресовалось именно ему.

Ну а я ничего сказать не успел — меня окликнули:

— Серый!

Обернулся и увидел поднимавшегося по лестнице Борича.

— Идите пока, сейчас догоню, — попросил я и радушно улыбнулся черноволосому крепышу. — Привет!

— А я ещё смотрю и понять не могу: ты или не ты! Был брюнетом, а тут волосы белые! Поседел, что ли? — Борич пожал мне руку, разглядел глаза и присвистнул: — Ещё и в аспиранты пробился? Но как⁈

— Увы мне! — рассмеялся я. — По случаю аргумент школы Багряных брызг принял, вот и окрасился чуток.

— Чуток? Нормально ты окрасился! — покачал головой Борич. — Погоди-погоди! Школа Багряных брызг, говоришь? Да ты никак в южноморской заварушке поучаствовал⁈

— Если речь об осаде Бирюзовой гавани, то да — поучаствовал.

Мы двинулись на выход, и студент полюбопытствовал:

— И как оно? С факультета много кто на заработки укатил, но пока никто не вернулся, а газетам доверия нет.

— Вернутся не все, — вздохнул я, вышел на крыльцо и остановился. — Слушай, а давай завтра посидим где-нибудь вечером, и я всё расскажу! Парни ведь в городе?

— Куда они денутся? — усмехнулся Борич. — Тогда в шесть вечера на нашем месте.

— Договорились!

Я на прощание протянул студенту руку, и тут меня ощутимо толкнули в бок. Нападением это не было — магическая броня не вытянула из ядра ни капли небесной силы, но вот в том, что неприятности не за горами, стало ясно, стоило только дальше прозвучать презрительному:

— Аккуратней, невежа! Ты мне ногу отдавил!

Глава 19

Интонации заранее дали понять, что иметь дело предстоит со слишком много возомнившем о себе дворянчиком, а повернулся и оказался лицом к лицу с аспирантом, радужки которого отличал непередаваемый песочно-серый оттенок. Впрочем, незнакомому аспекту я уделил только краткий миг, сразу отступил на шаг назад и окинул настороженным взглядом высокого и плечистого молодого человека в явно пошитой на заказ сюртучной паре.

— Не было ничего такого, уважаемый, — сказал я, не желая раздувать конфликт, но с ответом откровенно не угадал.

— Не было⁈ — чуть ли не прошипел аспирант и выставил перед собой ногу с отмеченной пыльным отпечатком туфлёй. — Ты обвиняешь Стоцвета из семьи Серого бурана во лжи? Я требую удовлетворения! Немедленно!

Прежде чем я хоть как-то успел отреагировать на прозвучавший вызов, подал голос Борич:

— Сначала нужно получить разрешение на дуэль!

Дворянчик презрительно фыркнул и похлопал себя по груди.

— Уменя всегда при себе разрешение, дабы иметь возможность осадить хама без долгой беготни по инстанциям!

Подошли Волот и Заряна, барышня начала было:

— Послушайте, это всё какое-то недоразумение…

Но дворянчик так отнюдь не считал.

— Никакого недоразумения, сударыня! — отрезал он. — Меня обвинили во лжи, и я требую немедленного удовлетворения! Ну же! Я жду!

Мелькнула мысль послать его к чёртовой бабушке, но я до конца не представлял, чем в итоге мне аукнется отказ от дуэли, поэтому растянул губы в одной из самых глумливых улыбочек Лучезара и заявил:

— Немедленного удовлетворения у жены требовать будешь!

Стоцвет дёрнулся как от пощёчины, вот только он уже приметил и бесцветные глаза Волота, и расплавленный янтарь радужек Заряны, и небесно-голубой аспект двух хмурых аспирантов, подтянувшихся за ней следом, и потому на провокацию не поддался, лишь скрежетнул зубами от бешенства. Пауза начала затягиваться, пришлось прекратить сжимать волей метку и продолжить:

— Я — Серый… Готов дать удовлетворение завтра в восемь утра. До встречи на факультете тайных искусств!

— Нет! Я желаю… — набычился Стоцвет, но тут уже заткнули его самого.

— Да всем плевать, чего ты желаешь! — с нескрываемой насмешкой бросил Волот. — Я — Волот из дома Сорванных в агонии глоток буду секундантом и гарантом проведения дуэли. — И он отчеканил: — Завтра! Восемь утра! Факультет тайных искусств!

Сопровождающие Заряну аспиранты начали с угрожающим видом подниматься по ступеням, и Стоцвет оказался вынужден сдать назад.

— Завтра! Восемь утра! Факультет тайных искусств! — повторил он, едва не лопаясь от бешенства, сбежал с крыльца и, нервно помахивая тросточкой, поспешил прочь. Что интересно — почти сразу к нему присоединились два аспиранта, стоявшие до того в стороне.

Я озадаченно посмотрел им вслед, затем перевёл взгляд на Волота.

Дом Сорванных в агонии глоток?

Ну ничего себе названьице! Каким же таким аспектом обделили Волота при рождении?

Но ничего спросить не успел, потому как меня потянул в сторонку Борич.

— На минуту, Серый!

Мы отошли, и черноволосый крепыш склонился ко мне, зашептал, до предела понизив голос:

— Этот Стоцвет — записной дуэлянт. Только на моей памяти пять поединков у него было. К двум никаких вопросов нет, а вот поводы для остальных сомнительней некуда. Поговаривают, он за деньги чужие счёты сводит.

— И успешно сводит? — уточнил я, едва удержавшись от того, чтобы не передёрнуть плечами из-за побежавшего по спине холодка.

— Во всех поединках верх взял, — подтвердил мои опасения Борич. — Никого не убил, но одного из его противников не откачали после боя, а ещё двое из-за проблем со здоровьем учёбу бросили.

Я расплылся в беспечной улыбке и хлопнул крепыша по плечу.

— Благодарю! Кто предупреждён, тот вооружён!

— Серый…

— Завтрашняя встреча в силе! — сказал я и откланялся. — Всё, бежать пора!

Дурашливо отсалютовал на прощание, а у самого все мысли о Стоцвете. Если поначалу нелепая ссора лишь удивила, то теперь меж лопаток забегали табуны колючих мурашек, а в висках застучало: «наёмник! наёмник! наёмник!».

Получается, кто-то назначил за мою голову немалую награду, раз этот гад засуетился.

И что делать? Выследить и тихонько прикончить?

Но аспиранта — и тихонько? Не выйдет!

Привлечь братию? Так у Стоцвета парочка приятелей одного с ним ранга. Или даже не приятелей, а подельников. Стояли, страховали. Наверняка дворянчик и дальше поостережётся. Врасплох его не застать, а в честном поединке мы и на арене встретиться сможем. Да и не он корень всех моих бед. Он лишь исполнитель. Своеобразный охотник за головами. Разобраться следует с заказчиком. И я с заказчиком разберусь!

Вернулся к Волоту и Заряне, и та нервно вцепилась в мой рукав.

— И что это было, Серый⁈

— Да сущие пустяки! — уверил я барышню. — Просто кое-кто решил напомнить о себе таким вот бестактным образом. Не волнуйся, никакой дуэли не будет.

— Уверен? — засомневалась Заряна. — Хочешь, попрошу отца, чтобы он отозвал разрешение на поединок?

— Точно не хочу! — отказался я. — Но ты, случайно, не знаешь, кто замещает отца Бедного во время его отсутствия в городе? Надо прояснить в епархии один неотложный вопрос…

Ну да — родичи Лучезара никогда бы не стали подсылать наёмника, а Сурьма разоблачить мою легенду совершенно точно не могла, и значит, награду за голову назначил Барон. Вот о заправиле Заречной стороны я и намеревался в канцелярии епископа поговорить.

— И это решит проблему? — испытующе глядя на меня, уточнила Заряна. — Тогда едем! Устрою тебе встречу с секретарём отца!

Волот заколебался, и я потянул его с собой.

— Давай с нами! Возможно, придётся братии весточку передать.

Ехать в епархию Волоту определённо не хотелось, но он переборол себя и развёл руками.

— Хорошо! Я с вами!

Мы двинулись от медицинского факультета по непривычно пустынной улочке, и сопровождающие Заряны самую малость от нас поотстали, вновь нагнав уже непосредственно у кареты.

— За тобой и в аудитории приглядывать будут? — пошутил я.

Барышня фыркнула.

— Да уж с папеньки станется кого-нибудь приставить! — Она вздохнула. — Эх, вернулась бы Беляна…

Заряна искренне полагала, будто появление подруги для неё всё предельно упростит, я же придерживался прямо противоположной точки зрения, поэтому промолчал. Так и ехали всю дорогу, слушая стук копыт по мостовой.

На въезде в епископскую резиденцию обошлось без обязательной в таких случаях проверки, но уже во дворе к нашей карете подошли два монаха с журналом регистрации посетителей, и меня с Волотом записали в него личными гостями Заряны из дома Пламенной благодати. Судя по всему, отношения у неё с папенькой за лето заметно улучшились — по крайней мере, чувствовала себя тут барышня уверенней некуда и к секретарю епископа сумела пробиться безо всякого труда, хотя в приёмной у того толпились многочисленные посетители, а размерами та существенно превосходила помещение, в котором я дожидался аудиенции у главы епархии.

Я бы точно ушёл отсюда несолоно хлебавши, а вот Заряна договорилась о встрече буквально в один момент. Волот вознамерился дождаться меня, но барышня сразу потянула его на выход.

— Идём пить кофе!

Сопровождаемые озадаченными и заинтересованными взглядами они покинули приёмную, ну а на мою долю выпали взоры раздражённые и негодующие. И секретарь его преосвященства встретил ничуть не теплее, нежели проводили желающие повидаться с ним господа.

— Слушаю вас! — сухо сказал разместившийся за широким письменным столом священник, перед которым громоздились стопки каких-то документов и посланий. В остальном же в просторном кабинете царил образцовый порядок, а сама обстановка оказалась лишена малейшего намёка на хоть какие-то излишества.

Я пересёк помещение и лишь после этого сказал:

— Я представляю товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и братия». Мы выполняли для отца Бедного кое-какую работу и здесь, и в Южноморске, но сейчас его нет в городе, а вопрос, увы, безотлагательный.

В глазах священника появился интерес, он указал на стул и уже куда мягче повторил:

— Слушаю.

Я опустился на сиденье, откинулся на гнутую спинку и спросил:

— Вас устраивает положение дел, сложившееся на том берегу Чёрной?

— Вы о Заречной стороне? — уточнил секретарь епископа и с печальной улыбкой покачал головой. — Беззаконное местечко! Ни один порядочный человек не сочтёт сложившееся там положение дел приемлемым.

Начало беседы меня определённым образом воодушевило, и я закинул удочку:

— Как говорят, что рыба гниёт с головы, так и на Заречной стороне беззаконие насаждается тамошними заправилами, а все они в кулаке у некоего Барона…

— Мне уже доводилось слышать об этом предводителе преступного мира, — подтвердил священник. — Но формально перед законом он чист, поэтому нет решительно никакой возможности убедить его… отойти от дел. И у нас, и у городских властей связаны руки!

Я кивнул.

— А насколько уход Барона на покой желателен для епархии?

— Пока он всего лишь чуть более, чем просто приемлем.

— Тогда поставлю вопрос иначе: станут ли церковь и городские власти так уж сильно вникать в обстоятельства случившегося, если кто-то убедит Барона отойти от дел?

Торопиться с ответом священник не стал, он смерил меня пристальным взглядом и уточнил:

— А почему бы не прояснить этот момент непосредственно у епископа? С вашими-то связями…

Губы секретаря растянула улыбка, но взгляд остался острым, дружелюбия в нём не было вовсе, один только холодный расчёт.

— Нам интересней разбираться с чужими проблемами, а не создавать себе собственные, — улыбнулся я. — Барон может отойти от дел уже нынешней ночью, но если это обернётся неприятностями для нас или наших деловых партнёров, то останется лишь умыть руки.

Священник ещё немного подумал, после чего произнёс:

— Тут всё упирается в детали. Начать хотя бы с того, что благоразумие тех, кто придёт Барону на смену, лично у меня вызывает большие сомнения, а резня на улицах никому не нужна. Это я могу заявить со всей ответственностью.

Дальше я плести кружево словес не посчитал нужным и поднялся на ноги.

— Тогда постараюсь в кратчайшие сроки ваши сомнения развеять. До кого эти детали нужно будет донести?

Секретарь его преосвященства потянул шнур и велел заглянувшему в кабинет монаху обеспечить мне беспрепятственный доступ не только в канцелярию епископа, но и к нему самому. На этом наше общение подошло к концу, но отправиться восвояси не вышло, поскольку на выходе меня перехватили и отвели в приёмную епископа. К счастью, новой встречи с Зареславом я опасался напрасно, просто там попивала кофе Заряна.

— Волот уже ушёл? — удивился я, нигде не углядев аспиранта.

— С ним изволит беседовать его преосвященство, — невоспитанно ткнула барышня ноготком в дверь кабинета отца. — Уже и кофе нельзя молодому человеку предложить, чтобы из этого трагедию не сделали!

— Ага-ага… — озадаченно покивал я и вздохнул. — Не вовремя!

Заряна встала из кресла, подошла и негромко спросила:

— Поговорить с отцом о дуэли? Он мне не откажет!

— Никакой дуэли не будет. Уже всё решил… — Я взглянул на часы и поправился: — Точнее, обо всём договорюсь, если только не застряну тут надолго!

— Я бы их давно поторопила, но мне строго-настрого запретили папеньку отвлекать, — состроила Заряна обиженную гримасу, но особого раздражения в её голосе уловить не удалось.

Кинув взгляд на дежуривших в приёмной монахов, я вздохнул и сказал:

— Скажи Волоту, чтобы вечером появился в пансионе. Очень нужно.

— Дать тебе карету? — предложила барышня.

— Нет, извозчика найму, — отказался я, церемонно прикоснулся к пальцам Заряны губами и поспешил на выход.

Нельзя сказать, будто окрылённый щедрыми посулами извозчик домчал экипаж до нашего пансиона буквально в один миг, но и так уж много времени на дорогу у него не ушло.

— О, Серый! — обрадовались моему возвращению похмелявшиеся в общем зале парни. — Сколько за потроха демона выручить удалось?

— Вечером скажут, — ответил я и уточнил: — А где Дарьян? Ещё отсыпается или уже ушёл?

— Убежал с утра пораньше, — с кривой ухмылкой подтвердил фургонщик. — А ты где Волота потерял?

— Ну его! — отмахнулся я и попросил: — Огнич, найди Дарьяна и передай, что у нас денежное дельце наклёвывается. Тащи его сюда.

— Да где ж я его найду? — поразился фургонщик.

— Да ты целый месяц за Агной присматривал — небось знаешь, куда она ходит!

— А! Ну так-то да!

Вьюн отодвинул от себя кружку с пивом и с нажимом спросил:

— То самое дельце наклёвывается?

— Это какое? — заинтересовался Кочан.

— Никакое пока! — отмахнулся я и позвал: — Вьюн, на два слова. — Но сразу обернулся и предупредил: — Вы не накидывайтесь только, ночью работать. Огнич, не спи!

— А чего это ты за всех решаешь? — возмутился Кабан. — У нас тут равноправие!

Парни закивали, и я закатил глаза.

— Решение каждый примет за себя сам. Соберёмся и всё обсудим. Но если прямо сейчас не подсуетиться, возможность неплохо подзаработать мы профукаем. Это понятно?

— Неплохо — это сколько? — уточнил Кабан и уставился на Вьюна. — А?

Если изначально у меня теплилась надежда слупить денег за голову Барона с церковников, то теперь оставалось уповать лишь на щедрость заправил Заречной стороны, а у них снега зимой не допросишься, поэтому сказал:

— Меньше чем за пять тысяч на всех я даже не почешусь.

Ну да — решил в самом крайнем случае заплатить из своих и по этой же причине намеревался ограничиться пятью тысячами. Аспирант-дуэлянт — это серьёзно, но я и сам не лыком шит, уж отобьюсь как-нибудь. Просто если не разобраться с Бароном, то из города в любом случае придётся уносить ноги. Здесь рано или поздно сыщут, теперь — так уж точно. А мне ещё абрис прожигать!

— Нормально так, — кивнул Кабан, но вообще озвученная сумма ни на кого особого впечатления не произвела.

Зажрались! Точнее — потратиться не успели. Нужно будет их с профессором Чернояром свести, мигом всех в долги вгонит!

— И это самое большее за пару часов работы и с гарантированным пониманием властей, — веско добавил я и поторопил Вьюна: — Идём!

Мы вышли на улицу, дождались, пока скроется за калиткой Огнич, и лишь после этого я спросил:

— Сможешь прямо сейчас столковаться с теми, кто за голову Барона заплатить готов?

Вьюн присвистнул.

— А к чему такая спешка? Чего тебя припекло так, Серый?

— Отец Бедный запретил Барона трогать, но пока его в городе нет, я согласием в епархии на это дельце заручился. Пришлось пообещать, что к утру управимся.

— То есть, если всё сорвётся, мы ещё и крайними останемся? — нахмурился босяк. — А с Бедным потом как работать будем?

— Нормально работать будем. И нет, не останемся. Но если дело сделаем, относиться к нам станут серьёзней. Искать — нет, искать не станут.

Вьюн кивнул и усмехнулся.

— То есть, это всё же ты Барону любимую мозоль оттоптал, да?

— Ты договоришься или нет? — поставил я вопрос ребром. — Я и сам бы сходил, но мне там светиться не с руки.

Босяк ненадолго задумался, потом кивнул.

— Попробовать можно. Только Ерша с собой возьму.

— Бери. Я вас у Чёрного моста подожду. Надо будет ещё в епархию весточку передать.

Вьюн распахнул дверь и крикнул:

— Ёрш! Погнали!

Я с облегчением перевёл дух — пусть ни о какой определённости покуда говорить ещё и не приходилось, но дело точно сдвинулось с мёртвой точки. Теперь оставалось лишь надеяться, что этот камушек вызовет лавину, а та не погребёт нас под собой. Точнее — погребёт под собой не нас, а кое-кого другого.

Вот же, черти драные, заварил кашу! Сдал голову Пламена, срубил влёгкую сотню монет!

Ждать у Чёрного моста возвращения Вьюна и Ерша пришлось долго — объявились те лишь в два часа пополудни. Притопали босяки мрачнее тучи, да к этому времени я уже и сам сообразил, что на Заречной стороне творится какая-то чертовщина. Мало того, что вопреки обыкновению на пятачке у моста не крутились малолетние оборванцы, так ещё и редкие прохожие неизменно являлись с того берега какими-то очень уж нервными и до предела взвинченными, а ветер время от времени приносил запах гари.

Я даже бульварный листок купил, и хоть в разделе происшествий о беспорядках на Заречной стороне не оказалось ни единого слова, не успокоило меня это ни на грош.

— Идём, — проходя мимо, позвал за собой Вьюн.

Мы молча дошли до соседнего перекрёстка и, прежде чем повернуть за угол, парни обернулись и какое-то время наблюдали за мостом, но тот оказался пуст.

— Не выгорело? — спросил я, потеряв терпение.

— Ещё как выгорело! — хохотнул Ёрш. — Полквартала у реки ночью выгорело!

— И? — не понял я.

Вьюн указал на спуск в пивную, и мы расположились там, но к моему несказанному облегчению пить стали квас.

— В общем так… — с тяжким вздохом начал промочивший горло Вьюн. — Там всё вот-вот полыхнёт, и тогда уже не полквартала выгорит, а вся Заречная сторона.

— Кровью умоются! — кивнул Ёрш.

— Понятней не стало! — нахмурился я. — Вы договорились, нет?

— Какой там! — махнул рукой Вьюн и подался ко мне: — Помнишь, я тебе рассказывал, что тамошние заправилы Бароном недовольны?

— Было дело.

— Ну так теперь к нему не только у заправил претензии появились.

— Покровителей в управе лишился, — вклинился в разговор Ёрш. — Новых не завёл, ещё и с монастырём Пепельных врат шашни крутить начал. Говорят, у монахов хорошие отношения со школой Песчаной мглы, а он туда своего сыночка пристроить хочет.

Я приложился к запотевшей кружке.

— И что с того? Плохо разве?

— Ты слушай! — вновь перехватил инициативу Вьюн. — Монахи свой кусок пирога откусывают, и денег до нужных людей доходит меньше прежнего. Стрельцы начали щемить жульё, а с тех ещё и Барон три шкуры драть стал. Мол, надо пояса затянуть.

— И это ещё цветочки! — поддержал приятеля Ёрш. — Пепельные сначала приют в бывших угольных складах обустроили, а потом и вовсе весь примыкающий к берегу квартал под себя подмять захотели. Какие-то дома сами задёшево выкупили, к кому-то громилы Барона наведались. А сегодня ночью половина квартала выгорела, и слухи пошли, будто это огневики Барона расстарались. Докажи, Вьюн!

— Есть такое, — подтвердил босяк. — Там все на нервах сейчас, к нам раз пять цеплялись. Еле отбрехались. Думал даже, придётся магией отмахиваться!

— Короче! — разозлился я. — Чего там и как?

— Ты не перебивай! — возмутился Вьюн и наконец-то соизволил перейти к сути дела: — Среди заправил раскол случился. Парочка деятелей всех недовольных вокруг себя собрала, но под Бароном тоже много кто остался. Того и гляди резня начнётся.

Вьюн кивнул.

— Уже началась бы, когда б не пепельные! Говорят, у них в приюте аспирант и дюжина аколитов постоянно кукуют, а оттуда до хором Барона рукой подать. Ну и улицы все перекрыты, не подойти.

— Говорят! — разозлился я. — Говорят, кур доят! Удалось столковаться, нет?

— Там сейчас не до нас. Сунулись к тем деятелям, с кем знакомые с Пристани свели, но они сами ничего не решают, а с кем попало такие вещи обсуждать не станешь.

— Ладно, ладно… — Я допил квас и спросил: — Кто у противников Барона верховодит?

— Да тебе-то какая разница? — фыркнул Ёрш. — Один чёрт, никого не знаешь!

Он заблуждался, но заявлять об этом я не стал.

— Мне и не надо их знать! — досадливо поморщился я. — Так кто?

— Большой Ждан из «Хромой кобылы» и какой-то Горелый, — подсказал Вьюн. — У Ждана монахи бордель прикрыть хотят, насчёт Горелого ничего не знаю.

Я задумчиво покивал.

Большой Ждан — при деньгах, а у Горелого самые лютые ухари на всей Заречной стороне, да и по меркам Черноводска он кое-что собой представляет. Если они на свою сторону хотя бы половину жулья перетянули, Барону лишь на тайнознатцев и остаётся уповать. Вот только у Ждана золотишко водится, он и сам колдунов нанять может.

С этой парочкой определённо есть смысл вести дела, только кто бы нас им ещё отрекомендовал!

Я скоренько обмозговал сложившуюся ситуацию и пришёл к выводу, что могу либо плюнуть на всё и явиться завтра на поединок с записным дуэлянтом, дабы после вне зависимости от его исхода быстренько убраться из Черноводска, либо подбить братию действовать на свой страх и за мой счёт. Первого я желал избежать до скрежета зубовного, второго просто не хотел и потому всерьёз задумался, не вытянуть ли из рукава козырного туза и не упасть ли в ноги папеньке Заряны, но в итоге всё же решил с этим повременить и для начала разыграть уже сданные судьбой карты.

Это ведь я для заправил Заречной стороны никто и звать меня никак, а вот для новых городских властей я небесполезный исполнитель со связями в верхах.

А ну как прокатит?

Глава 20

О распоряжении секретаря его преосвященства не забыли ни на проходной, ни в приёмной — и четверти часа не прошло, как я оказался в знакомом кабинете, но на сей раз мой рассказ доверия у священника не вызвал.

— Сдаётся мне, ты изрядно сгустил краски! — прямо заявил он. — Уверен, что не набиваешь себе цену?

В себе я был уверен целиком и полностью, а вот босяки запросто могли чего-нибудь напутать, но упоминать такую возможность, разумеется, не стал. Покачал головой, небрежно закинул ногу на ногу, сказал:

— Епархия ведь в любом случае не заплатит нашей братии ни гроша, так к чему тогда утруждаться? Я всего лишь заранее предупреждаю о подводных камнях. Собственно, как мы и договорились изначально.

— И всё же, и всё же… — досадливо поморщился секретарь епископа, раздражённо дёрнул шнурок звонка и велел пригласить к нему некоего отца Острого. — Эти Ждан и Горелый — что можешь о них сказать? — спросил он, откинувшись в кресле после того, как мы вновь остались наедине.

— Серьёзные люди. Авторитетные.

Не вдаваясь в детали, я поведал обо всём, что только знал об этой парочке заправил, а подошедший некоторое время спустя отец Острый в ответ на всё тот же вопрос хозяина кабинета мой ответ повторил:

— Серьёзные люди, — заявил невзрачный мужчина средних лет с холодными прозрачно-голубыми глазами. — Им есть что терять.

Но вот касательно нынешней ситуации на Заречной стороне мнение у него оказалось строго противоположное.

— Пепельные действительно открыли там сиротский приют, — разве что признал он, — но если бы ситуация обострилась до такой степени, нас бы непременно об этом уведомили.

— Кто? — уточнил секретарь его преосвященства.

— Настоятель церкви Чарослова Бесталанного, — без запинки ответил отец Острый, а вот следующий вопрос поставил его в тупик.

— Кого? — коротко выдохнул хозяин кабинета. — Кого именно он уведомил бы на сей счёт? Отца Бедного, так? Которого вот уже месяц нет в Черноводске?

— Но кто-то же должен разбирать его корреспонденцию!

— И куда бы отправились в этом случае жалобы на возросшую активность монастыря Пепельных врат? — прищурился секретарь епископа. — Не знаешь? Так я тебе скажу: в долгий ящик, дожидаться возвращения отца Бедного!

Отец Острый поднялся со стула.

— Я проверю.

— И уточни ещё, когда заканчивается аренда земли под монастырём, — распорядился хозяин кабинета. — Я краем уха слышал, что род Пурпурного змея не расположен её продлевать.

Я навострил уши, но продолжения не последовало. Отец Острый коротко поклонился и вышел, а секретарь его преосвященства обратил своё внимание на меня.

— Почему Барон и почему именно сейчас? — потребовал он объяснений.

— Сложившееся положение вещей затрагивает кое-какие наши интересы, — уклонился я от прямого ответа, — а длительное отсутствие в городе всё предельно осложнило.

— Не давал отмашку отец Бедный? — предположил хозяин кабинета. — Решили обстряпать всё до его возвращения? Ну а с кем была предварительная договорённость?

Я покачал головой.

— Ситуация изменилась, предварительные договорённости больше не стоят и ломаного гроша. Придётся договариваться заново.

Священник понимающе улыбнулся.

— Решили выехать на авторитете церкви?

Отвечать на неудобный вопрос я посчитал излишним, благо с жиденькой стопочкой каких-то листов в кабинет вернулся отец Острый. Он выложил бумаги на стол и сказал:

— Взгляните.

Хозяин кабинета начал просматривать сообщения с того берега реки и очень скоро зло проворчал:

— Болваны! — Затем уточнил: — Узнал насчёт земли под монастырём?

— Вековой договор заканчивается через шесть лет. Бояре продлевать аренду не намерены и настаивают на выкупе, но цену заломили попросту несусветную.

— Раз пепельные решили съехать на тот берег, — задумчиво пробормотал секретарь его преосвященства, — то в их интересах проредить поголовье местного жулья. Но если полыхнёт за рекой, то не аукнется ли это и в Среднем городе? И не воспользуются ли беспорядками кое-какие силы?

— Последнее, полагаю, вопрос риторический, — невесело признал отец Острый. — Только и менять шило на мыло нет никакого смысла. Уж если вмешиваться в эту свару, то лишь заручившись гарантиями от одной из сторон.

— Барон с потрохами продался пепельным, нам остаётся только сделать ставку на его оппонентов, — резонно заметил хозяин кабинета. — Вопрос лишь в их адекватности. Возьми переговоры на себя.

Отец Острый вопросительно посмотрел на меня, и секретарь епископа кивнул.

— Прихвати с собой брата Серого в качестве представителя подрядчика. Но цена ошибки слишком высока, поэтому решение остаётся за тобой.

— Понял. Едем, брат Серый!

Едем? Ехали мы не так уж и долго, а всё больше шли, поскольку карету пришлось оставить за два квартала до Чёрного моста. Там же мы расстались и с дождавшимися меня у ворот епископской резиденции босяками: я велел им собирать всех на «Репейнике», дабы присмотреться к обиталищу Барона с воды, ибо прорываться к тому по Заречной стороне было идеей откровенно не из лучших. А ещё предложил переодевшемуся в мирское платье отцу Острому зайти на тот берег со стороны фабричной запруды, но он лишь презрительно отмахнулся.

— Ерунда! Никто нас тут не ждёт!

Только нет — уж не знаю, что именно углядел священник на подходе к Чёрному мосту, но переправляться тут он как-то резко расхотел. Заложив руки за спину, отец Острый внимательно оглядел стену камышей и спросил:

— Есть дорога напрямик через болото?

— Нет, поэтому там и караульных не выставляют.

— Предлагаешь лететь?

— Не придётся. Я проведу.

Ну и провёл, да. Сначала по пешеходному мосту перешли через реку, затем двинулись через болото. Погода стояла сухая, и на знакомой с детства тропке мы даже воды сапогами не начерпали. Я издали приметил крышу Гнилого дома, но рисковать встречей с шебутной мелюзгой не стал и предпочёл сделать крюк. Тогда ничего особенного не почувствовал, тоска стиснула сердце уже позже, когда оставили за спиной камыши и выбрались в глухой переулок.

Царь небесный, как же давно это всё было!

Но не позволил себе раскиснуть, опустил пониже на лицо котелок и повёл отца Острого к церкви. Попутно присматривался, прислушивался и даже принюхивался. Местные обитатели выглядели нервными, женщин на улицах почти не попадалось, да и ребятня тоже не казала носа со дворов. Мужики были либо заняты делом, либо курили, сбившись в небольшие компании, и о чём-то негромко шушукались. Пахло нечистотами и гарью.

Шли мы глухими задворками, где чужакам делать нечего, но редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания. Небесно-голубой аспект отца Острого годился для создания иллюзий наилучшим образом, а риск наткнуться на тайнознатца тут был откровенно мизерным, поэтому до церкви Чарослова Бесталанного добрались без приключений. Но вот её настоятель нашему визиту почему-то нисколько не обрадовался.

— Явились наконец-то! — зло проворчал он, когда отец Острый предъявил свою бляху. — Седмицу уже в канцелярии пороги обиваю, и никому до нас дела нет! Пять безвинных душ этой ночью загубили. Пять!

Мой спутник для вида покаянно повздыхал, а затем попросил выдать пару балахонов и проводить в «Хромую кобылу».

Настоятель в ответ понимающе и совсем уж невесело улыбнулся.

— Станете увещевать наших упырей от кровопролития воздержаться? Пустое! Да и сами они, пусть и мерзавцы первостатейные, но не корень наших бед. Не нынешних — так уж точно.

— Собрат мой, мы ведь не вчера родились и всё понимаем! — проникновенно произнёс отец Острый. — Скажи лучше, твоё появление в том вертепе никого не насторожит?

— Да последний месяц через день туда наведываюсь, — признался настоятель. — Уже грозят, что пускать перестанут. Мол, туда люди за деньги девок сношать ходят, а я забесплатно мозги хозяину выношу.

— С хозяином сами пообщаемся, — улыбнулся мой спутник и за то недолгое время, пока мы переодевались, вытянул из собрата решительно всю подноготную творящегося на Заречной стороне безобразия.

Как оказалось, Вьюн и Ёрш постарались на славу, и серьёзных расхождений в трактовках происходящего я не уловил, разве что узнал, что к Большому Ждану и Горелому примкнула от силы четверть здешних шаек. Остальные предпочли с Бароном не ссориться, но при этом большая часть заправил не собиралась ни с кем воевать вовсе, а потому преимущество хозяина Заречной стороны было отнюдь не безоговорочным. К тому же, как я и предполагал, Большой Ждан тряхнул мошной и привлёк наёмников-тайнознатцев, а помимо этого сманил посулами баснословных заработков из других шаек и некоторых местных колдунов.

— Хорошо, — кивнул отец Острый, уяснив для себя реальное положение вещей. — Пока что у нас есть все шансы ненужного кровопролития избежать.

В слове «ненужного» мне почудилась тщательно завуалированная насмешка, ну а настоятель ничего такого не заметил — он тяжко вздохнул и повёл нас к главному злачному месту всей Заречной стороны. И чем ближе мы приближались к «Хромой кобыле», тем нервозней становилась обстановка на улицах и тем больше попадалось на глаза бездельников самых что ни на есть бандитских наружностей. Ухари даже не пытались делать вид, будто остановились на перекрёстке для разговора со случайно повстречавшимися приятелями, они так и сверлили пристальными взглядами прохожих — уверен, прицепились бы и к нам, но настоятеля тут знали в лицо.

— Неужто, отче, и вы теперь без охраны никуда? — рассмеялся отиравшийся неподалёку от борделя жуликоватый тип, но беззаботным он мне отнюдь не показался — скорее уж, был напряжён почище часовой пружины.

— Времена нынче такие, сын мой, — спокойно ответил священник, даже и не подумав замедлить шаг, и ухари не попросили нас скинуть капюшоны, отвлеклись на какую-то телегу.

Всерьёз нами заинтересовались уже непосредственно на подходе к борделю. Сначала изрядно усилившееся за последнее время восприятие помогло уловить чьё-то внимание, затем чужая воля попыталась дотянуться до моего духа, но я неплохо наловчился скрывать производимые ядром возмущения и сумел закрыться. Как видно, с отцом Острым наблюдатель тоже оплошал, поскольку чуть погодя дорогу загородил аспирант-огневик.

Он ещё даже рот открыть не успел, как представитель епархии предвосхитил его требование остановиться коротким: «Сгинь!». Почудились искажения, характерные для общения с помощью мыслеречи, но какой именно образ священник вколотил в сознание наёмника, мне разобрать не удалось. Впрочем, никакого значения это не имело — главное, что на рожон аспирант не полез и поспешил освободить нам проход.

Стоявшие на крыльце борделя охранники настоятелю церкви Чарослова Бесталанного и его спутникам тоже препятствовать не стали — да, честно говоря, публика внутри подобралась такая, что обычных священников и монахов впору было охранять от неё самой. И заявились сюда ухари точно не из-за девок и выпивки. Все — трезвые, собранные, злые.

Может, Большой Ждан и не собирался начинать войну, но к переговорам с Бароном он подготовился более чем просто серьёзно.

— Снова вы, отче! — всплеснул руками какой-то развязный молодой человек. — У хозяина гости, он никого не принимает!

— Нас примет, — отрезал настоятель и решительно зашагал к лестнице, но вертлявый молодчик неуловимым движением вновь оказался у него на пути.

— Вас — да, отче! — подтвердил он. — К вам мы завсегда со всем уважением, а вот мальчики пусть пока развлекутся с девочками. Так всем спокойней будет.

Сидевшие за столами ухари уставились на нас с живейшим интересом, но настоятель нисколько не смутился, ухватил здешнего распорядителя за лацкан и подтянул к себе.

— Это не они при мне, а я при них, — едва шевеля губами, произнёс он и оттолкнул молодчика, ещё и демонстративно вытер ладонь о сутану.

Вертлявый молодой человек всплеснул руками.

— Ой, да подумаешь, какие скромные! Хорошо, пусть посидят наверху!

Но торчать перед дверьми хозяйского кабинета, где дежурила парочка аколитов, не пришлось, и после не столь уж и долгого ожидания нас запустили внутрь вместе с настоятелем. Я проходить вглубь комнаты не стал и осмотрелся от порога, только чуток посторонился, позволив покинуть нас распорядителю борделя.

Накурено внутри оказалось так, что хоть топор вешай, а ещё тут явственно ощущались магические возмущения, поскольку каждый из пяти заправил Заречной стороны если и не был увешан амулетами с ног до головы, то имел при себе самое меньшее два или три защитных артефакта.

Оказавшись в центре всеобщего внимания, настоятель церкви Чарослова Бесталанного сего обстоятельства нисколько не смутился и начал перечислять собравшихся, будто нарочно представляя нам их одного за другим:

— Ждан! Горелый! Короед! Любомир! Волче! Да тут вся кодла в сборе!

Хозяин борделя негромко рассмеялся.

— Прозвучало обидно!

Настоятель только отмахнулся, развернулся и зашагал на выход.

— С вами тут поговорить хотят, — заявил он, прежде чем выйти и прикрыть за собой дверь.

Отец Острый скинул с головы капюшон, а вот я его примеру не последовал, поскольку уповать на плохую память Волче не приходилось.

Ну вот что он тут забыл, а? Покойничек Бажен особым влиянием на Заречной стороне не отличался, неужто его преемник вдруг так резко в гору пошёл?

— Смотрю, к нам птицу высокого полёта занесло! — сказал из-за своего широченного стола с полированной дубовой столешницей и резными боковинами Ждан. — Как пить дать, начнёт к благоразумию призывать!

Рассевшиеся в креслах заправилы заулыбались, нахмурился один только стоявший у окна Волче. Отец Острый тоже лыбиться не стал, покачал головой и заявил:

— Меня больше интересует, как вы собираетесь жить, когда Барона не станет.

— А его не станет? — прищурился Любомир, но мигом умолк после предостерегающего жеста Горелого.

Ждан, грузный и пузатый, поднялся из-за стола и веско заявил:

— Жить мы собираемся хорошо!

— Хорошо, когда все живут хорошо, — кивнул отец Острый. — А вот когда хорошо живут только некоторые — это уже нехорошо.

Хозяин борделя играть словесами не пожелал и сразу перешёл к делу:

— Мы готовы делиться с управой и ничего не имеем против посильных платежей в пользу епархии, но содержать ещё и монастырь Пепельных врат с их непомерными аппетитами не собираемся!

Отец Острый обернулся ко мне и указал взглядом на дверь.

— Хорошо, когда все живут хорошо, — повторил за ним я, но дольше уже испытывать терпение священника не стал и вышел за дверь.

Настоятель церкви Чарослова Бесталанного преспокойно пил вино и лакомился абрикосами, я от угощения отказался, не стал и опускаться на диванчик — вместо этого отошёл к стене, откуда мог контролировать и караульных тайнознатцев, и лестницу на первый этаж. Нельзя сказать, будто так уж опасался внезапного нападения, но если на то пошло, случиться сейчас могло решительно что угодно, вплоть до налёта ватаги Барона при поддержке братии монастыря Пепельных врат.

Прикинув свои возможные действия, я решил в случае чего героя из себя не изображать, выбивать окно и сигать наружу, дабы за время падения сотворить полноценные магические латы и упорхнуть отсюда, только меня и видели. Достанут в воздухе — не беда: и размер ядра уже к таланту приближается, и защитные арканы до совершенства доведены. Вырвусь!

А в драку при таком раскладе пусть дураки лезут. Хоть мы с засевшим в борделе жульём сейчас вроде как и союзники, только именно что «вроде как», да и своя шкура завсегда ближе к телу.

Правда, как выяснилось примерно час спустя, союзниками мы были не «вроде как», а самыми что ни на есть всамделишными: столковался-таки отец Острый с заправилами Заречной стороны, покинул кабинет с видом обожравшегося сметаны кота.

О, нет! По лицу его ничего такого было не сказать, но я-то имел возможность оценить разницу. Расслабился святой отец, как есть — расслабился. Ну а я, наоборот, напрягся дальше некуда. Судя по всему, епархия заключила с заправилами Заречной стороны столь выгодную сделку, что нам теперь придётся из кожи вон вывернуться, лишь бы только Барона прикончить.

Но приставать при посторонних к отцу Острому с расспросами я не стал, а тот в свою очередь предпочёл пока что об итогах встречи умолчать. В задних комнатах мы вернули балахоны настоятелю церкви Чарослова Бесталанного и уже вдвоём покинули «Хромую кобылу», при этом мой спутник задействовал какой-то столь искусный иллюзорный аркан, что нас какое-то время не замечали не только случайные прохожие, но и караулившие перекрёстки ухари. Даже мимо парочки адептов и долговязого аколита прошли, тех не потревожив.

С одной стороны, меня это порадовало, а с другой — заставило задуматься, сумею ли заподозрить в подобной ситуации неладное я сам. Пусть чутьё и в порядке, но окажется ли достаточно гармонии с небом или тут нужно задействовать какое-то специализированное контрзаклинание?

Впрочем, долго укрывать нас иллюзиями отец Острый не стал, как не пожелал он и вновь месить сапогами болотную грязь. На сей раз мы двинулись к Торговой переправе и не прогадали: там, в отличие от Чёрного моста, царила обычная суматоха, и пусть без наблюдателей с обеих сторон точно не обошлось, приглядывались они в первую очередь к тем, кто желал попасть на Заречную сторону, а не уносил оттуда ноги.

— Ну и? — первым нарушил я молчание на Червонном бульваре, а когда священник указал вперёд, призывая шагать дальше, покачал головой. — Мне на Пристань.

Вести разговор посреди улицы отец Острый не пожелал, и мы зашли в кофейню. Расположились на веранде за столиком наособицу от остальных посетителей, заказали чай, кофе и по кусочку шоколадного торта.

— За счёт епархии, — с улыбкой произнёс священник. — Как ты сам уже понял, ваша братия в деле.

— Сколько? — напрямую спросил я, не став обманывать ожиданий собеседника.

— Десять тысяч, — спокойно произнёс отец Острый. — Деньги получите по договору с епархией на счёт товарищества не позднее следующего дня после успешного выполнения задания. Но в силу того, что церковь выступает гарантом сделки, наша комиссия составит десятую часть от общей суммы.

Я досадливо поморщился, но торговаться не посчитал нужным, поскольку посулили нам не так уж и мало. Девять тысяч — это по тысяче каждому и ещё одна на всех. Пусть и не бедствуем, но за такие деньжищи можно и рискнуть.

Можно рискнуть — да, а можно и счесть поручение излишне рискованным.

Я подождал, пока на стол выставят наш заказ, а когда мы вновь остались вдвоём, то уточнил, желая проверить собственную информированность и откровенность собеседника:

— Сколько при Бароне тайнознатцев?

— Много, — лаконично ответил отец Острый, — но непосредственно при себе он держит только двух аспирантов-огневиков и одного аколита.

— И только? — не поверил я.

— Ещё с ним сейчас живёт сын-адепт, — добавил отец Острый и развёл руками. — Ну а что ты от него хочешь? Думаешь, он полный дом тайнознатцев нагнал?

Я слегка подался вперёд.

— Адепта, аколита и двух аспирантов он держал при себе ещё в конце весны. Так неужто после столь серьёзного обострения ситуации никого больше не нанял?

— Ты меня не слушаешь, — недобро улыбнулся священник. — Тайнознатцев он нанял много, но полного доверия им нет, посему в дом их не пускают и расселили по округе. И ещё пять монахов-аколитов ордена Пепельных врат живут сейчас в бывших угольных складах — на месте они смогут оказаться в считанные минуты, поэтому сделать всё нужно быстро.

— Так себе расклад, — покачал я головой. — Не по деньгам.

— Торг неуместен!

Но я и не подумал дать слабину.

— Говорю как есть.

— Одновременно с началом штурма начнут изображать активность люди Большого Ждана, а по Чёрному мосту из Среднего города на тот берег выдвинутся наши стрельцы. Ни рассредоточившиеся по округе тайнознатцы, ни монахи на помощь Барону прийти не смогут. Да и в любом случае не успеют, если только сами не напортачите.

Я с тяжким вздохом покачал головой.

— Не факт, что мы за это дело возьмёмся.

— Ну уж нет! — жёстко произнёс отец Острый. — Ты заварил эту кашу и сдать назад уже не можешь. Точнее — можешь, но тогда епархии придётся в срочном порядке привлекать другого подрядчика. И, разумеется, по причине столь сжатых сроков заплатим мы ему существенно больше оговорённого, посему будь уверен: в этом случае взыщем с вашей братии всю разницу до последнего грошика. И после такого я лично позабочусь о внесении всех пайщиков товарищества в чёрный список!

— Лучше попасть в чёрный список, чем в деревянный ящик! — парировал я и легонько пристукнул ладонью по столу. — Хорошо! С этим мы разобрались! И раз уж за всё платят жулики, что может предложить от себя епархия? Речь, само собой, не о деньгах.

Священник откинулся на спинку стула и сказал:

— Продолжай!

— Разрешение на обучение в университете для Агны из семьи Рыжепламенного лиса…

— Сразу нет! — отрезал отец Острый. — Любые послабления в этом направлении будут сочтены проявлением слабости! Скажу больше: если оная особа или её родичи окажутся в числе пайщиков товарищества, всякое сотрудничество с вами будет незамедлительно прекращено!

— Прозвучало так, будто в наших услугах не очень-то и нуждаются! — отметил я, отпив чая.

— Это ты пришёл к нам, а не мы к тебе!

— В следующий раз буду умнее, — не полез я за словом в карман. — Ладно, а что насчёт восстановления контракта на охрану главной конторы Черноводской торговой компании? Мы занимались этим до отбытия в Южноморск.

— Это реально, — кивнул отец Острый. — Это я могу гарантировать.

— С увеличением ставок, скажем, в полтора раза…

— Хватит с вас и четверти, — отмахнулся священник. — Что ещё?

— Рекомендательные письма в школу Пылающего чертополоха для наших пайщиков из числа аколитов.

Думал, с этим требованием не возникнет никаких сложностей, но не обошлось без встречных условий и тут.

— Лишь для тех из них, кто не обладает склонностью к непрофильным для школы аспектам, иначе мы впустую переведём бумагу и чернила.

Я кивнул в знак согласия, не сумел с ходу придумать ничего подходящего и спросил:

— Что-то ещё предложите?

— Церковь ценит надёжных исполнителей. Как говорится, сначала вы работаете на репутацию, а потом репутация работает на вас.

— В общем, благодарность ваша не будет знать границ…

Отец Острый ухмыльнулся.

— Именно так, брат Серый! Именно так!

— Правильно понимаю, что епархия не только гарантирует выполнение обязательств по сделке, но и отсутствие претензий со стороны закона для подрядчика?

— На сей счёт можешь не волноваться.

— Не буду, если этотпункт включат в договор.

— Хорошо, — кивнул после недолгой паузы отец Острый, — но это условие будет распространяться лишь на Барона и тех, кто помешает вам до него добраться, посему настоятельно прошу обойтись без лишних жертв из числа домочадцев.

Допив кофе, священник отправился готовить договор, ну а я остался в кофейне и доел не только свой кусок торта, но и не тронутый собеседником. Набирался сил и собирался с мыслями. Разговор с парнями предстоял не из лёгких.

— Волнения на бирже! — прокричал проходивший мимо веранды продавец газет. — Южноморские торгаши в панике!

Я прищёлкнул пальцами, приобрёл бульварный листок и ознакомился с заметкой о резком падении котировок акций Южноморского союза негоциантов и последовавшей за этим череде банкротств. В связи с объявлением о грядущем Небесном походе цены в моменте проседали до трёх целковых, но уже к закрытию торгов они отыграли значительную часть падения и в результате не слишком сложных подсчётов я пришёл к выводу, что своевременная продажа ценных бумаг сберегла мне около восьми тысяч.

Неплохо? Неплохо. И даже очень даже хорошо.

Вот только собственная оборотистость уже как-то даже не радовала. О другом сейчас голова болела. Совсем-совсем о другом.

Глава 21

«Репейник» обнаружился на арендованном нами месте, по палубе яхты нервно вышагивал Ёрш, при виде меня он аж руками всплеснул.

— Ну наконец-то!

Я лёгким усилием перебросил себя с причала на борт и уточнил:

— Все собрались?

— И даже с горкой! — фыркнул босяк. — Идём! Только тебя ждём!

Странная фразочка Ерша заставила недоумённо нахмуриться, но её смысл прояснился, стоило лишь спуститься в тесноватый из-за набившегося туда народа кубрик: как оказалось, соскучившийся за время долгой отлучки по своей пассии Дарьян не нашёл ничего лучше, кроме как притащить Агну с собой.

Сразу вспомнились слова отца Острого, но попытка выпроводить дворяночку точно закончилась бы грандиозной сварой, поэтому я промолчал.

— Ну? — сразу обратился ко мне Кочан. — Что за дельце-то? Вьюн не колется!

Ходить вокруг да около я не стал, сказал прямее некуда:

— Епархия подряжает нас устранить одного из заправил Заречной стороны. Слышали, есть там такой Барон?

— Ну ничего себе! — присвистнул Кабан. — Мы прям взаправдашними охотниками за головами заделаемся⁈

Кочан хмыкнул и спросил о другом:

— Сколько платят?

— На руки получим девять тысяч. Плюс на четверть поднимут ставки по охране главной конторы торгашей.

— А и неплохо! — прищёлкнул пальцами Ёрш.

— Не прижучат нас потом за этого заправилу? — нахмурился Волот.

— У нас патент и договор с епархией — все проблемы с законом они берут на себя, — пожал я плечами. — А со стороны жуликов претензий точно не будет, на Заречной стороне сейчас разлад, им бы друг с другом не перегрызться.

Волот кивнул.

— Тогда нормально.

— Нормально⁈ — взвился с рундука книжник. — Да нас на убийство человека подряжают! Обычного человека! О чём вы⁈ Мы же не наёмные убийцы!

Агна поглядела на него с холодным недоумением.

— Дарьян! Это просто работа! Лично я согласна участвовать наравне с остальными!

— Тогда по тысяче на рыло выходит, — подвёл нехитрый подсчёт Огнич. — Или тебя, Книжник, не считать?

У Дарьяна будто почву из-под ног вышибли — столь практичного подхода к делу от дамы сердца он точно не ожидал. А дворяночка ещё и добавила:

— Если нужны люди, могу кузена позвать. Он пиковый аколит, только… — Агна закусила губу. — Только самое раннее завтра в город приехать сможет.

— Точняк! — вскинулся Огнич. — Агний отлично впишется! Видели бы как он жжёт!

Агна и Агний?

«Совсем у них в семейке с фантазией туго», — подумал я, а вслух сказал:

— Работать будем сегодня ночью!

— Нельзя разве на день отложить? — простодушно удивился фургонщик.

— Нет! — отрезал я и обратился к насупившемуся книжнику: — Дарьян, нас не какого-то добропорядочного обывателя устранить подряжают! Барон — главарь самой крупной шайки Заречной стороны. У него не просто руки по локоть в крови — если всех, кого по его приказу прикончили, разом в реку скинуть, новая запруда получится! И он не беззащитная овечка, при нём адепт, аколит и два аспиранта-огневика, не считая обычных охранников!

Дарьян окончательно смутился и опустился обратно на рундук.

— Ну если так, то я участвую!

— А вот я уже не так в этом уверен, — проворчал Волот. — Два аспиранта и куча стрельцов нам серьёзные неприятности обеспечат.

— Так мы тоже не пальцем деланные! — рассмеялся Кабан. — Нас девять, их четверо — нормальный расклад!

Волот поморщился, но в спор ввязываться не стал и спросил:

— Как мы вообще на место попадём? Лететь придётся?

— Можно и прилететь, но вообще у Барона дом на берегу реки — подплывём, и все дела.

— Уже проще, — кивнул аспирант. — Давайте тогда для начала оглядимся!

Предложение это нашло всеобщее одобрение — мы отшвартовались и, чисто на магической тяге лавируя между баржами, буксирами и пароходами, отошли от пристани, а уже на открытой воде принялись ставить паруса и ловить ими ветер. Изрядно провозились, зато поднялись вверх по течению и развернулись у Чёрного моста, не вызвав ни у кого подозрений неуместными сейчас магическими возмущениями. Когда поплыли обратно, парни сгрудились на левом борту и во все глаза уставились на высоченную каменную ограду имения Барона.

Над забором маячил второй этаж особняка, а ещё непосредственно в реку выдавался здоровенный лодочный сарай, я присмотрелся к нему и вдруг ощутил силовые искажения вроде тех, что производило обиталище Сурьмы. Тогда спешно поймал состояние гармонии и попытался разобраться в накрывшей имение Барона призрачной паутине, но особо в этом не преуспел, а вот Дарьян и Волот разом выдохнули:

— Активная защита!

Огнич потянул носом воздух и сказал:

— Магией пахнет. Как после грозы.

— Хорош пялиться! — буркнул Кочан и потребовал: — Вы объясните толком что не так! Какая защита, а? Через неё вообще никак не прорваться?

— Не мешай! — отмахнулся Волот, продолжая вглядываться в оставшееся позади имение заправилы Заречной стороны. Потом сказал: — Правьте к причалу. Подумать надо.

Швартовка для нашей братии была задачей не из простых, но справились как-то, затянули канаты. После вновь набились в кубрик, и Дарьян сказал:

— Там полусфера сигнальная, но судя по интенсивности и частоте колебаний, сделан прямой выход на накопитель и при сработке нарушителя периметра враз поджарит.

Все ожидающе уставились на Волота. Тот кивнул.

— Так и есть! — Чем нас, конечно же, нисколько не воодушевил, но только лишь этим аспирант всё же не ограничился. — У купола сверху плетение не такое частое. Если прикроем яхту щитами, наверняка через него прорвёмся.

Вот только парней предложенный вариант в восторг отнюдь не привёл.

— Фига себе! — скривился Кабан. — А если не прорвёмся, а полыхнём?

— «Репейник» сам по себе стоит почти столько же, сколько нам за Барона заплатят! — поддержал приятеля Кочан. — Риск вообще ни разу не оправдан!

Вьюн взглянул на меня и развёл руками.

— Тут я согласен.

— Не факт, что прорвёмся, — кивнул Дарьян. — Там структура секционная — вся энергия в точку прорыва ухнет, и сама по себе частота плетения никакой роли играть уже не будет. Мы ж не знаем, на сколько талантов накопитель и какая пропускная способность у каналов!

Огнича аж подбросило.

— Да вы чего⁈ — округлил он глаза. — Такой шанс! Такая возможность!

— Угу, — проворчал Ёрш. — Такая возможность без летучего корабля остаться! Тебе-то по барабану…

Мои потроха так и стянуло узлом, до того обидно стало — хоть волком вой. Мало того, что на поединок выходить придётся и неустойку епархии платить, так ещё и всех скопом в чёрный список внесут! Вот какого чёрта вообще суетиться начал⁈

Но вспомнил о двойном проклятии, и тут же отпустило, вернулась способность ясно мыслить.

— Погодите! — успел я вклиниться между бывшими соучениками прежде, чем дело дошло до драки. — Да заткнитесь вы все! Помолчите хотя бы минуту! — Окрик своё действие возымел: парни хоть и поглядели на меня зло, но всё же притихли, дав возможность обратиться к Волоту: — Насколько частое плетение наверху?

Тот покачал головой.

— Ковёр-самолёт в прореху не загнать.

— А я протиснусь? Учую ведь, поди, силовые линии? И от сигнальных чар закроюсь, так?

Огнич от удивления округлил глаза.

— Ты о чём… — Он явно намеревался поименовать меня Боярином, но в последний момент замялся и поправился: — Серый?

— Всё о том же, — буркнул я. — Ну и?

— Учуешь, — решил Волот. — Паразитные потери энергии там весьма существенные. Но вот протиснешься ли… — Аспирант ненадолго задумался и кивнул. — Должен протиснуться, если крылья сложишь. Ячейки там немаленькие.

— Да какие ещё крылья⁈ — округлил глаза фургонщик. — Вы объясните толком!

Но на его просьбу никто внимания не обратил, Дарьян обречённо вздохнул и подтвердил:

— Человек точно пройдёт.

Я потёр друг о друга ладонями и забормотал:

— Так-так-так…

Книжник не утерпел и толкнул меня в плечо.

— Не дури, Серый, ты один не справишься!

— Почему нет, если по южноморской схеме действовать? — хмыкнул я. — Тут-то сторожевых псов нет. Наверное…

— Вот именно что — наверное! — возмутился Дарьян, но вмиг умолк, стоило только Агне положить ему на плечо ладонь.

— А если ты сам всю работу сделаешь, как деньги пилить будем? — озадачился Огнич.

— Так его в любом случае страховать придётся! — буркнул Вьюн.

— И как ты себе это представляешь? — скривился книжник.

Ответа на этот вопрос у парней не нашлось, разве что Волот озадаченно потёр подбородок и спросил:

— Дарьян, ты точно уверен, что там секционная схема используется, а не сплошной купол?

— Уверен целиком и полностью, — подтвердил книжник. — А что?

— При ударе по одной секции появится мгновение, чтобы прорваться в другом месте. Если разгонимся на ковре-самолёте, то успеем залететь внутрь купола прежде, чем напитается энергией наша секция.

— Ну вот! — кивнул я. — Если сам всё сделаю, делим пополам на пополам, а если…

— Не сделаешь, — покачал головой Волот. — Пусть даже устранишь Барона — один чёрт, обратно выбраться уже не сможешь. Ячейки поверху купола достаточно широкие, но они куда меньше размаха крыльев, а заклинание полёта само по себе заставит сработать защиту. Там такие возмущения при наборе высоты идут, что незаметно не проскользнёшь. И разогнаться до такой степени, чтобы проскочить барьер прежде, чем тебя поджарят, точно не сумеешь. Упасть сверху — да, взлететь — нет.

Я кивнул.

— Хорошо! Сначала попытаюсь прикончить Барона и отключить барьер самостоятельно, а начнётся заварушка — подтянетесь на помощь.

— Вот ты умный! — фыркнул Кабан. — А как мы узнаем, что тебе помощь нужна?

— Да уж услышите, наверное! — фыркнул я.

— Можно взлететь на яхте и каменюку потяжелее на дом скинуть, — предложил Ёрш. — Барьер же из-за этого сработает, правильно?

— Тогда придётся кого-то на борту оставлять, — покачал головой Кочан.

— Так и так придётся! Ковёр-самолёт самое большее шестерых поднимет, двое лишних! — напомнил ему Вьюн.

— Без Волота или Дарьяна яхта на землю грохнется, а так её можно будет Агне и Огничу поручить.

— А чего сразу — Огничу? — возмутился фургонщик. — Чем я других хуже?

— Тем, что мы месяц кряду на этом драном половичке летать учились! — объявил Кочан. — Как подадим сигнал, вы с Агной долбанёте с реки…

— Лучше в разные места, чтобы наверняка, — предложил Дарьян. — И мы ещё с собой бревно захватим, скинем его чуть в сторонке.

— Вот! — обрадовался Ёрш. — Уже план!

Началось обсуждение деталей, а под конец Огнич не утерпел и напомнил о своём вопросе:

— Да какие ещё крылья у Серого? Откуда?

— Оттуда! Сам всё увидишь! — отмахнулся я. — Всё, мне в епархию пора! Скоро буду!

— Я с тобой! — двинулся к трапу и Волот.

В сопровождении я не нуждался, но и отказываться от него не стал. Покинули пристань, поймали извозчика и покатили к Холму, тогда только аспирант спросил:

— Уверен, что это сработает?

— Наш план? — удивился я. — Почему нет?

Волот дёрнул щекой.

— Я про дуэль! Ты же из-за неё всё это затеял, так? Уверен, что получится избежать поединка?

— Конечно! В примирении сторон ведь нет ничего необычного!

— Не держи меня за дурака! — разозлился аспирант. — Какое отношение к вызову на дуэль имеет Барон?

Вообще, это было не его дело, но наводить тень на плетень я не стал.

— Назначить награду за мою голову мог только Барон. Это я знаю наверняка. Причина значения не имеет. Главное, что устранение Барона лишает поединок всякого смысла.

— А если деньги уже заплачены?

Я покачал головой.

— Так дела не делаются.

— Да ну? — прищурился Волот. — А если тот дворянчик не прознал о награде случайно? Что, если его наняли, и он не пожелает сдать назад? Плюнет на некоторый риск проиграть и пойдёт на принцип?

— Если бы да кабы! — проворчал я. — С вызовом на дуэль ничего поделать в любом случае нельзя, с этим драным Стоцветом — тоже, но зато есть все шансы разобраться с Бароном. Мы, между прочим, месяц под смертью за куда меньшие деньги ходили!

Волот развёл руками, признавая мою правоту.

— И потом: а что мне ещё остаётся? Не могу же я просто взять и отказать в удовлетворении!

— На самом деле — можешь, — огорошил меня Волот. — Тайнознатцы — воинство Царя небесного, среди них нет места трусам и подлецам, но времена изменились, и к адептам и аколитам сейчас проявляют снисхождение. Опять же, полагается дурным тоном вызывать на дуэль стоящего ниже на Лестнице возвышения без крайне веской на то причины…

— Короче! — поторопил я аспиранта.

— В случае отказа тебя заклеймят трусом, и с этой меткой на духе никто и никогда не окажет содействия в возвышении, а переход в аспиранты, если такой всё же случится, не наделит личным дворянством. Ну и во внутренние земли путь совершенно точно будет закрыт. Но ты ведь туда и не стремишься, так?

Я покачал головой.

— Не стремлюсь. — А дальше не удержался от недоброго оскала. — Но и от дуэли не откажусь. Доводилось уже против аспиранта выходить!

— Твой выбор, — пожал плечами Волот. — Но ещё можно оспорить вызов путём апелляции епископу. С учётом разницы в рангах и хорошего отношения к тебе Заряны…

Моё лицо перекосило до такой степени, что собеседник не стал заканчивать и лишь вздохнул:

— Ну нет, так нет.

Я покачал головой и вспомнил Доляна, которого заклеймили трусом после отказа дать удовлетворение Белояру. Думал, тогда всё ограничилось ожогами, ан нет — ещё и в дух метку вплавили. Немудрено, что его сразу за море услали.

В принципе, ничего не мешало уплыть туда по собственной воле — просто не явиться на дуэль и удрать из города, покинуть Поднебесье и жить-поживать среди антиподов, благо денег на безбедное существование хватит до конца жизни, но меня от одной только мысли об этом едва от бешенства не разорвало.

Нет, черти драные! Нет!

Хочу отыскать Беляну, хочу сравняться с ней в рангах, хочу получить дворянство!

Выходить против аспиранта не хочу, но так я сейчас и делаю всё именно для того, чтобы не возникло такой нужды!

Выгребу!

Как ни странно, в резиденцию епископа запустили не только меня, но и Волота.

— Да ты тут совсем своим стал! — присвистнул я, когда мы беспрепятственно миновали проходную и зашагали через двор.

Аспирант улыбнулся уголком рта.

— Я вырос в церковном приюте, уже одно это о чём-то да говорит!

— А ещё был представлен сегодня его преосвященству, — усмехнулся я.

Волот кивнул.

— И это тоже.

— Не думал сделать карьеру в церкви?

— Не моё, — коротко ответил аспирант и замкнулся.

Впрочем, я его особо и не тормошил. Вообще не тормошил, если уж на то пошло, поскольку дожидаться аудиенции в приёмной секретаря его преосвященства не возникло нужды, и нас пригласили к нему в кабинет незамедлительно. Договор уже был готов, и если никаких претензий к его формулировкам ни у меня, ни у Волота не возникло, то отказ выдать на руки один экземпляр нам приемлемым не показался.

— Если напортачите, расхлёбывайте кашу сами! — отрезал секретарь епископа.

— Так и козлом отпущения недолго остаться! — возразил я. — И какой смысл тогда в бумагах вообще?

В итоге остановились на том, что договор будет помещён в банковское хранилище нашего товарищества. Этим занялись отец Острый и Волот, ну а я наведался к тамошним крючкотворам, и за невеликое вознаграждение банковский стряпчий в пять минут оформил мне завещание. Деньги я оставил Беляне, пай в товариществе — Дарьяну, а душеприказчиком с выплатой вознаграждения в размере пятой части имущества назначил Заряну.

Ну а что? Люди смертны, и никакой колдовской талант с этим ничего поделать не способен. А так хоть на сей счёт голова болеть не будет.

О-хо-хо…

Решив не дожидаться темноты, мы отшвартовались от причала ещё засветло. Ушли вниз по течению, встали на якорь в конце набережной да так там и проторчали до самой полуночи. До предрассветных часов налёт решили не откладывать по той простой причине, что сонливость на бдительности магической сигнализации никак сказаться не могла.

В ночном мраке поднялись до обиталища Барона и встали чуть выше него, расстелили на палубе ковёр-самолёт. Парни занялись подготовкой магических доспехов, а Дарьян ещё и предупредил подругу:

— Если станет жарко, перебей якорный канат. Здесь стремнина, мигом вниз по течению снесёт.

— Но это уже после того, как мы внутрь прорвёмся! — предупредил Кочан. — Понял, Конокрад?

— Да ясен пень! — огрызнулся тот. — Как сильно бить-то?

— Чем сильнее, тем лучше, — буркнул Вьюн.

— И чем-нибудь разным, не одним только огнём, — предложил Волот. — Комбинированная атака на себя даже больше энергии оттянет.

— Комби… Что? — озадачился Огнич.

— С задействованием разных аспектов, — пояснил Дарьян. — И нужно не одновременно ударить, а одновременно попасть, поэтому, Агна, ты бей первой. У Огнича молнии быстрее, пусть он под тебя подстраивается.

Дворяночка кивнула, Огнич нервно поёжился.

Кабан подступил к нему и ободряюще улыбнулся.

— Если нас из-за тебя поджарят… — похлопал деревенский увалень фургонщика по плечу. — Ну ты понял, да?

— Чего это именно из-за меня?

— Хорош орать! — осёк их Кочан. — Угомонитесь!

Огнич нервно передёрнул плечами. Он не раз и не два попадал в такого рода переделки и потому прекрасно отдавал себе отчёт в том, что всё в любой момент может пойти наперекосяк, а вот поразительное спокойствие Агны меня сейчас скорее беспокоило, нежели радовало. Как видно, Дарьян тоже усомнился в адекватности подруги, поскольку взял её под локоть и увёл на корму. Они начали там шушукаться, ну а я отошёл от остальных, напрягся и потянул в себя небесную силу.

Ещё, ещё и ещё!

И лишь когда ядро не просто наполнилось под завязку, но и начало легонько подрагивать, я восстановил в памяти схему защитного аркана и взялся привычно уже напитывать его небесной силой.

— Охренеть! — в голос выдал Огнич, когда за моей спиной с едва слышным хлопком расправились кожистые крылья.

С кормы донёсся удивлённый девичий писк, но я отвлекаться на него не стал, сотворил запирающий возмущения аркан, а стоило только коротким шипам ошейника проткнуть магическую плоть, коротко выдохнул:

— Начали! — И оттолкнулся от палубы, взмахнул крыльями, взлетел!

Глава 22

Летать в астрале — легко и просто. В реальности тянет вниз земное притяжение и сносит ветер. Держись я в воздухе исключительно за счёт крыльев, тотчас плюхнулся бы в воду, но одной из составляющих доставшегося мне от школы Чернопламенных терний аргумента было заклинание полёта, поэтому падения не случилось, и я уверенно набрал высоту. Даже собранную в ядро небесную силу не задействовал, хватало и дополнительно втягиваемой в себя извне энергии.

Лечу!

Набрав высоту, я поймал крыльями восходящий поток воздуха и начал закладывать широкий круг. Кое-где в городе светились окна и фонари, но сейчас всем моим вниманием завладело обиталище Барона. Сосредоточился на обретении гармонии с небом и вскоре куда отчётливей прежнего уловил доносившиеся снизу магические искажения, а затем и различил накрывший территорию усадьбы купол призрачного сияния.

Из темноты вынырнул и полетел рядом ковёр-самолёт. Волот с трудом удерживал его в воздухе, поскольку вес шести человек вкупе со здоровенным бревном был для полётов если и не предельным, то весьма близким к тому.

— Не тяни! — донёсся до меня мысленный возглас аспиранта, и я чуть наклонил корпус, начал, нарезая круги, неспешно сбрасывать высоту.

Виток, виток, виток…

И — вижу!

В какой-то момент купол перестал расплываться в призрачное марево, и я разглядел сеть силовых линий. По бокам их пересечения были частыми-частыми, а вот ближе к верхушке купола ячейки делались достаточно крупными, чтобы в них мог протиснуться человек, если вдруг какому-то безумцу пришло бы в голову нырнуть рыбкой с высоты в пятнадцать саженей над уровнем земли. Мне — пришло. Мне — пришлось.

Резким взмахом подправив траекторию своего движения и дополнительно ускорившись, я сложил крылья, вытянул перед собой руки и сорвался в крутое пике. Попал точно в ячейку и даже уловил колючий жар сигнальных чар, но силовых линий не зацепил и тревоги не вызвал, в полнейшей тишине камнем рухнул вниз.

Крылья ночи!

За спиной распахнулись полотнища мрака, и я завис, распластался в двух пядях над землёй. Точнее — над водой. Подо мной раскинулся прудик, в котором сейчас не плавало ни одного карася. Некстати промелькнула дурацкая мыслишка, будто взбеленился Барон из-за подохших после моего плевка рыбёшек, но сосредоточился на деле и тотчас выкинул её из головы.

В одной из комнат пристроя для слуг горел свет, и ещё светилось окно на втором этаже особняка. Его створки были распахнуты и, судя по изредка вырывавшемуся на улицу табачному дыму, кто-то стоял там и курил.

Меня — не заметили.

Захотелось рассмеяться, едва сдержался.

Я… я… я…

Я — невидим!

Но нет, конечно же — нет. Меня просто укрыл ночной мрак. Гори во дворе фонари, и всё могло бы сложиться совсем иначе. Лёгким напряжением воли я толкнул себя по направлению к дому, заскользил сначала над водой, а потом и над землёй. Достиг особняка и прижался к нему, а когда из окна перестал вырываться табачный дым, вскарабкался на второй этаж, не произведя ни магических искажений, ни шума. Чёрные острые когти цеплялись за малейшие неровности каменной кладки, а мускулы магической брони самым существенным образом повысили мои силу и выносливость — подобрался к окну, нисколько не запыхавшись.

Замерев, я прислушался к доносившимся из комнаты возгласам и понял, что внутри спорят сразу несколько человек — при этом, судя по явственным силовым искажениям, самое меньшее один из них был тайнознатцем. Возмущения собственного ядра я гасил достаточно уверенно и оказаться обнаруженным нисколько не опасался, поэтому с атакой торопиться не стал и для начала поднялся под самую крышу, а там подобно нетопырю свесился вниз головой и осторожно заглянул в окно.

К моей несказанной радости, аспирантов внутри не обнаружилось, единственным тайнознатцем среди троицы спорщиков оказался слабосилок-адепт. При этом фонил вовсе не он — уловленные мной искажения производили многочисленные амулеты Барона.

Ну точно! Неспроста же я его в прошлый раз поначалу с тайнознатцем спутал!

Третьим за круглым столом был обычный ухарь, но обычным он был только в плане отсутствия колдовского дара, а так едва ли на Заречной стороне могло набраться даже с пяток тех, кто рискнул бы орать на Барона в его собственном доме.

При ином раскладе я бы точно попытался решить дело одним-единственным ударом и метнул бы в окно кровавый гарпун или даже силовой серп, а так чуть приподнялся и какое-то время провисел на стене, пытаясь разобраться в назначении артефактов Барона. Увы, пусть и улавливал создаваемые теми возмущения, характер их мне ничего не говорил. Может, уже и сталкивался с чем-то подобным раньше, но сейчас искажения накладывались друг на друга и превращались в невнятную мешанину, не сказать — кашу.

Единственное, удалось отметить некоторую схожесть с характерными силовыми подрагиваниями амулетов для отражения пуль, поэтому после недолгих раздумий я решил от дистанционных атак воздержаться. За дверью наверняка караулит охрана: не достану Барона самым первым ударом, и он либо удерёт, либо телохранители вломятся внутрь и свяжут меня боем, а дальше подоспеют аспиранты.

Ещё самую малость приподнявшись, я резко подался вниз и рывком закинул себя в комнату с таким расчётом, чтобы долететь до стола и обрушиться на спину заправилы Заречной стороны, но — вспышка! Уже тянулся к Барону своими когтистыми лапами, когда воздух вспух яростным оранжевым цветком, и мой стремительный рывок перешёл в нелепый кульбит.

Назад! В самый последний миг я успел прикрыться крыльями, и вспышка лишь отбросила к стене, полностью спалив кожистые перепонки и оголив перевитые дымящимися жилами кости.

И это ещё повезло! Ухарь разлетелся по комнате комьями обугленного мяса, массивный стол разметало кучей горящих щепок, а сидевший на другой его стороне адепт хоть и сотворил отторжение, не просто слетел со стула, но и загорелся.

При этом амулеты заправилы Заречной стороны оказались подогнаны друг к другу из рук вон плохо, сработавший артефакт резким выбросом небесной силы вышиб энергию из остальных, и Барон враз лишился всей своей магической защиты. Ему бы броситься наутёк, но нет — оглянулся на пытавшегося избавиться от горящей одежды адепта, и я совладал с головокружением, уселся на полу, резким движением расправил обгоревшее крыло с таким расчётом, чтобы заострённая на конце кость дымящимся копьём ударила в грудь Барона.

И — попал! Сломал рёбра, пронзил сердце, выдавил из спины окровавленным шипом!

С грохотом распахнулась дверь, но прикрываться завесой мрака я начал ещё даже прежде, чем вскочил с пола, и благодаря этому ударивший из коридора огненный луч не прожёг во мне сквозную дыру. Магический барьер встретил атакующий аркан и на краткий миг поглотил его — я как раз успел обратиться к последнему из своих аргументов и вышвырнул себя в окно.

Лечу!

Жгучая мощь боевых чар разметала чернильную завесу, атакующее заклинание вырвалось из дома вслед за мной и зацепило ноги, начисто спалив чешую. Магическая плоть вспухла и разлетелась зловонными брызгами, а когда я рухнул в декоративный пруд, огненный луч незамедлительно скользнул вниз. Он легко распорол створки ворот, побежал по земле, плавя брусчатку и… погас, стоило лишь оглушительно громыхнуть сначала у реки, а затем и в небе!

Окутанный бесцветным сиянием защитной сферы ковёр-самолёт прорвался через накрывший усадьбу купол, и от него к распахнутому окну особняка метнулся сразу пяток атакующих чар. Все огненные репьи рванули ещё на подлёте, в комнату ворвался лишь костяной шар Дарьяна. И пусть при этом он окутался чадящим пламенем и лишился всей своей багряной составляющей, но чего-чего, а крови внутри было с избытком, поскольку обратным движением крыла я разорвал торс Барона едва ли не надвое!

В доме замигали короткие злые вспышки, на подоконник выбрались колючие серые побеги. Костяные тернии начали заплетать оконный проём, и ковёр-самолёт снизился, чтобы ссадить четырёх седоков. Дальше он без промедления взмыл обратно в воздух, а в добавок к этому окутался оранжевой дымкой обжигающей ауры. И предосторожность эта лишней отнюдь не оказалась: на улице загрохотали частые выстрелы, не смолкли они даже после того, как Кабан швырнул за ограду один за другим два огненных репья.

Дарьян принялся напитывать энергией свой костяной аркан, Вьюн и Кочан встретили взрывными чарами выскочивших из крыла для слуг охранников, и только Волот неподвижно замер с раскинутыми в стороны руками.

Я уселся посреди прудика, гаркнул:

— Уходим! — И вдруг обратил внимание на вспыхнувшую прямо надо мной секцию защитного купола.

В сторону!

Крылья больше ни на что не годились, так что выбросил себя из воды непосредственно аргументом, а миг спустя в декоративный пруд будто комета врезалась!

Ударная волна шибанула комьями спёкшейся грязи и ошпарила, отбросила и заставила кубарем покатиться по газону. Но — уцелел!

Ковёр-самолёт пошёл на новый круг, и вынырнувший из сторожки привратник изловчился перехватить его ударным арканом. Жгучая аура расплескалась оранжевыми брызгами и лишь частично ослабила атаку, Кабана сшибло на землю, а шута горохового тотчас накрыло сразу двумя разрывами боевых чар. Сдерживаться Вьюн и Кочан не стали — человек Барона вспыхнул как спичка!

Волот наконец отмер, наставил руку на дом, и где-то внутри громыхнул мощный взрыв. Часть стены вывалилась наружу, и одновременно перестал давить своими искажениями защитный купол. Просто взял и погас!

Ёрш бросил ковёр-самолёт вниз, и в этот миг в дыму пролома мигнула вспышка! К Волоту метнулся сгусток тёмного пламени, его стремительный росчерк легко пробил бесцветное сияние магического щита, по касательной зацепил спину начавшего сгибаться аспиранта, и унёсся дальше, прожёг в ограде сквозную дыру!

Волот упал ничком, а когда из пролома к нему скользнуло огненное щупальце, я раскрутил по оправе сгусток небесной силы и метнул в проявление вражеских чар фиолетово-чёрный серп. Разрубленная надвое магическая конечность расплескалась огнём, попавшие под удар кусты полыхнули, во дворе стало светло как днём.

Вьюн и Кочан уложили на ковёр-самолёт Кабана и метнулись к аспиранту, а я сотворил взрывной шар, ухнув в него едва ли не половину всей остававшейся в ядре энергии. Выстрелил взрывным арканом в задымлённый пролом, и оказался совершенно не готов к тому, что затянувшие окно костяные тернии вдруг прогорят в прах, и на улицу из дома вырвется с десяток огненных духов.

Чёрт!

Нацелившийся на меня сгусток злобы и оранжа я чисто инстинктивно встретил выставленным вперёд крылом — напоровшийся на острую кость призрак взорвался, окончательно разметав кости и сухожилия обгоревшей конечности. А вот Вьюну так не повезло: одна из магических гадин дотянулась до него, и босяка окутало жгучее пламя. Правда, он тут же взвыл благим матом и сам себя погасил, но из боя выбыл окончательно и бесповоротно, поскольку магический доспех защитил только корпус и руки, а вот ноги и голову серьёзно опалило.

Дарьян стиснул кулаки, и остальных призраков вмиг вышвырнуло из нашей реальности, а наполнявшая их сила впустую пролилась жидким огнём на землю. Кочан ухватил Волота под руки и заволок на ковёр-самолёт, туда же уже повалился и Вьюн, а дальше взмывшие в воздух магические буркала вперили свои огненные взоры в затянутый дымом пролом в стене.

Там что-то вспыхнуло, и разгоревшийся пожар подарил нам мимолётную передышку. Дарьян метнулся к парням и на бегу крикнул:

— Серый!

— Валите! — отмахнулся я и отправил очередной взрывной шар в окно второго этажа, а стоило лишь ковру-самолёту перелететь через ограду, заложить крутой вираж и помчаться к реке, перебросил себя крыльями ночи через крышу дома в надежде рухнуть в воду где-нибудь неподалёку от яхты.

Вверх и сразу вниз!

Не долетев, я со всего маху грохнулся на крышу особняка. Если б не остатки магической брони, точно бы не сосчитал костей, а так даже с черепицы не соскользнул, зацепился за неё когтями. Тотчас подобрался и рванул по скату, а когда позади мелькнуло огненное щупальце, оттолкнулся от конька и кинул себя вперёд, вложив в рывок весь остаток небесной силы и даже немного сверх того.

Лечу!

И вновь не достал до яхты, рухнул в реку в сажени от неё! С головой ушёл под воду, и вес магической плоти сразу потянул на дно, но мускулатура торса в схватке нисколько не пострадала, и несколькими мощными гребками я заставил себя выплыть на поверхность, а там кто-то бросил конец каната. Вцепился, влез по нему на борт!

С верхнего этажа особняка Барона в яхту ударил огненный луч, но его отклонила линза ажурного оранжа, и чары впустую вскипятили воду. Кочан перебил якорный канат, и яхту начала сносить стремнина, а следом заскочивший в надстройку Дарьян запустил магический движитель, и мы резко поменяли курс. Уже даже начали подниматься в воздух, когда чуть ниже по течению вверх взметнулся столп пара и кипятка.

Прочь!

— Ёрш! — рявкнул книжник, выскакивая обратно. — Держи курс!

— Куда⁈

— Прямо!

Вдогонку нам метнулись оранжевые росчерки, и я крикнул:

— Щиты!

Прикрывшая корму яхты непрозрачная полусфера затряслась от попаданий и начала распадаться, но Огнич тотчас оказался рядом с Агной и принялся вливать в её защитный аркан собственную небесную силу. Разница в аспектах существенным образом снижала эффективность такой поддержки, но хоть барьер и заискрил, очередную серию ударов он всё же остановил и при этом не развалился.

Тогда, не прекращая тянуть в себя небесную силу, я обратил своё внимание на раненых. Кабан захлёбывался кашлем и плевался кровавой пеной, но основной удар принял на себя его магический доспех, и увалень отделался переломами. Стоило только подскочить к нему Дарьяну, и крепыш враз перестал биться в судорогах, правда, тут же задёргался снова, когда начали принимать прежнюю форму смятые вражеским арканом рёбра. Волот лежал ничком, его спину от поясницы и до лопаток прочертил длинный глубокий ожог, черневший обугленной плотью и белевший костями, но Кочан уверил меня:

— Дышит!

Аспиранту я ничем помочь не мог и перешёл к опалённому взрывом огненного духа Вьюну, который скорчился на палубе и скрипел зубами от боли. Пусть мой опыт целительства и касался в первую очередь избавления от порчи, но облегчать страдания пациентов я умел, и потому снизить чувствительность босяка прямым воздействием на его дух не составило никакого труда.

— Ну ни хрена себе плёвое дельце! — выдал Огнич, когда река осталась позади и яхта полетела над крышами домов.

На него никто и не взглянул даже, тем более что из надстройки высунулся Ёрш.

— Куда лететь⁈

— Правь на Холм! — отозвался я.

Кочан отвлёкся от Волота и спросил:

— Даря, как он?

Книжник шумно выдохнул и после недолгой заминки отозвался:

— Порядок! Жить будет!

Красный как варёный рак Вьюн тоже покуда помирать не собирался, а вот ожог Волота выглядел хуже некуда, да и сам он в сознание так и не пришёл, поэтому я крикнул:

— Ёрш! Знаешь клуб «Под сенью огнедрева»?

Тот не знал, пришлось перебираться на нос яхты и тянуть за собой Вьюна, напряжённо пялиться на тёмные крыши домов. Ладно хоть ещё приметил громаду монастыря Пепельных врат и сообразил, что сейчас мы пересекаем Нагорную.

— Лети над улицей! — скомандовал я. — И снижайся понемногу!

Подошёл Огнич, буркнул:

— И зачем нам в этот клуб?

Я и сам до конца не был уверен, что из моей затеи выйдет толк, но сомнений выказывать не стал и лишь фыркнул в ответ:

— Есть целители под рукой? Нет? Ну так не мешай!

К этому времени Кабан перестал давиться кровавой пеной и задышал размеренно и ровно, Дарьян оставил его и присоединился к Ершу, на пару они опустили летучий корабль посреди Каштанового бульвара, не зацепив при этом соседних домов и не воткнув киль в мостовую.

— Потерпи, — сказал я Вьюну, отпуская его руку.

— Мать! — взвыл босяк. — Надо было алхимией закупиться!

— Задним умом все крепки, — буркнул я и спрыгнул на брусчатку.

Уже в падении притормозил себя магией, но и так приземление отозвалось болью во всём теле — чуть на колени не завалился. С трудом устояв на ногах, взбежал на крыльцо и заколотил кулаком в дверь.

— Открывайте!

Как ни странно, но ответ прозвучал незамедлительно — не иначе ночного сторожа разбудило приземление летучего корабля.

— Кого там нелёгкая принесла⁈

— Это брат Серый! — привычно уже представился я. — Позови Ночемира! Живо!

Ассистент профессора Чернояра мог ещё не вернуться в город, но после недолгой паузы я к своему величайшему облегчению услышал:

— Жди!

Пару минут спустя распахнулась дверь, и наружу в одном исподнем высунулся Ночемир.

— Ну? — зло рыкнул он на меня.

— Дана здесь⁈ — огорошил я его неожиданным вопросом.

— И что с…

Дослушивать аспиранта я не стал, развернулся и крикнул:

— Спускайте их!

— Какого чёрта, Серый⁈ — охнул Ночемир, только сейчас разглядев остатки моего обгорелого крыла. — Тебя дракон пожевал?

— Дану зови, нам целитель нужен!

— Тебе тут не лечебница!

Ёрш спустил на ковре-самолёте Волота и Кабана, Вьюн слез по верёвочной лестнице самостоятельно. Нестерпимо завоняло горелой плотью, и Ночемир зажал нос пальцами.

— Пропусти уже их! — донёсся до нас раздражённый женский голос, и аспирант подался назад, махнул рукой.

— Давайте!

В прихожей раненых мариновать не стали и позволили ковру-самолёту залететь в общий зал. Кабан сразу перебрался на диванчик, улёгся на него и просипел:

— Меня напоследок оставьте…

Вьюн протопал прямиком к фонтанчику и нырнул головой в воду, только Волот так и остался недвижим. Затянувшая пояс домашнего халата Дана присела к нему и скомандовала:

— Свет!

Ночемир сотворил сгусток оранжевого пламени, и тени вмиг расползлись по углам. После аспирант недобро уставился на меня и напомнил:

— Ты ещё по старым долгам не рассчитался, поэтому лечение только за наличный расчёт! Понял?

В дверях появился Огнич, и я скомандовал фургонщику:

— Вещи мои принеси! — А когда тот сбегал на улицу и вернулся обратно, попросил: — Яхту без присмотра не оставляйте!

Затем уточнил у Ночемира величину своих обязательств перед школой, затребовал чернила и ручку и, устроив чековую книжку на стойке буфета, вписал на верхний листок сумму в одну тысячу девятьсот целковых, вырвал его и протянул аспиранту.

— Вот!

— Предлагаешь чек у тебя взять⁈ — округлил глаза Ночемир.

— Почему нет? — удивился я. — Деньги на счёте есть, а если даже вам по нему не заплатят, откажетесь от своих обязательств передо мной. Ещё и в выигрыше останетесь, нет разве?

Аспирант принял чек, признав:

— Допустим.

Представительство школы понемногу просыпалось, прибежали какие-то аколиты, переложили Волота на диван. Одни принялись выполнять распоряжения Даны, другие занялись Кабаном и Вьюном.

— Тут поверхностные ожоги! — первым отозвался паренёк, которому поручили осмотреть босяка. — Глаза и слизистые не пострадали, достаточно будет малого небесного омовения!

Немногим дольше провозился с Кабаном и его коллега.

— Были раздроблены рёбра и порвано правое лёгкое, но кость и сосуды уже восстановили. Остаётся просто подстегнуть регенерацию.

Ночемир задумался.

— Это потянет на сто двадцать целковых, — решил он и обратился к девушке: — Дана?

— Сложный случай, — отозвалась та. — Не наш профиль, придётся заливать его алхимией.

— Счёт за лечение какой выставлять?

— Да отстань ты! Не до тебя!

— Пятьсот? Тысячу? — и не подумал оставить её в покое Ночемир.

Дана закатила глаза, но на сей раз отмахиваться не стала и сказала:

— Внутренние органы не задеты, спазм абриса снимем сами, поэтому уложимся и в триста.

— Итого четыреста двадцать целковых, — подбил общую сумму Ночемир и развёл руками. — Ну и?

— Да берите в залог летучий корабль! — предложил я. — Не расплатимся завтра до полудня, яхта останется вам!

— По рукам! — сразу согласился аспирант. — Перегоняйте его в сад и приступим!

У Ерша аж глаза на лоб полезли. Он побежал вслед за мной к входной двери и зашипел на ухо:

— Серый, ты чего творишь⁈ Полтыщи мы хоть прям сейчас соберём!

Четыреста двадцать целковых я был способен заплатить и самолично, равно как мог оставить в залог ковёр-самолёт, поэтому лишь усмехнулся.

— Вот завтра утром и заплатим. Так хоть деньги за стоянку в саду не сдерут. Надо же яхту куда-то приткнуть, так?

Ёрш хохотнул.

— И точно!

Карауливших яхту Дарьяна и Агну известие о том, что ранеными займутся целители, заметно успокоило, а вот Огнич наморщил лоб.

— А кто за лечение платить будет?

— На всех раскидаем, — решил Ёрш.

— Нечестно так-то! — возмутился фургонщик.

— А если б тебя зацепило?

— Но не зацепило же?

— Конокрад, да ты вообще на яхте сидел!

— Где сказали, там и сидел!

— Хватит уже! — не выдержал я — Дарьян, взлетаем!

— Что хватит-то? — надулся фургонщик.

Агна укоризненно взглянула на него и попросила:

— Не мелочись, Огнич.

Тот пробурчал в ответ нечто маловразумительное, но скандалить перестал и хмуро уставился на меня.

— Долго в таком виде разгуливать собираешься? Того и гляди демоноборцев кликнут!

Я и в самом деле выглядел хорошенько поджаренным отродьем, но избавляться от остатков магической брони повременил. И правильно сделал, поскольку перелёт в сад представительства школы оказался для нашей команды испытанием не из простых. Сначала едва с крышей разминулись, затем на посадке чуть днище о незамеченное в темноте дерево не пропороли.

Но — приземлились, и тогда я стал, морщась от боли, развеивать защитные чары. Повреждённая огненными арканами охранников Барона магическая плоть начала не развеиваться даже, а попросту отваливаться от меня пластами.

— Мы дело хоть сделали? — спросил Огнич.

— Порядок! — подтвердил я и оглядел себя, но ни синяков, ни ожогов не заметил. Переоделся, поднялся из кубрика и уточнил: — Дарьян, заряда накопителя хватит до утра тут провисеть?

— Даже до полудня хватит.

— Тогда пойдёмте!

На сей раз сигать за борт я не стал и наравне со всеми спустился по верёвочной лестнице. Нас запустили через заднюю дверь, Кочана с Вьюном мы застали распивающими какое-то крепкое пойло.

— Здесь ещё и наливают! — объявил босяк, от ожогов которого не осталось и следа. — Правда, за отдельный счёт!

— Дерут три шкуры, жлобы! — пожаловался Кабан, который держался всё так же скованно, но больше не отлёживался на диванчике, а развалился в кресле.

— Да и по фигу! — махнул рукой Кочан. — Можем себе позволить! — И глянул на меня: — Ведь можем же, Серый?

— Да хоть под завязку залейтесь, не обеднеете! — фыркнул я.

Вьюн передвинул Ершу бутылку бренди и свою рюмку, после встал из-за стола и предупредил:

— Пойду переоденусь.

В приличном обществе находиться в его обгорелых лохмотьях и впрямь не стоило, пусть даже сейчас на это всем,даже дворяночке Агне, и было ровным счётом наплевать. Ещё б Кабана заставить умыться, но… К чёрту!

Нестерпимо захотелось приложиться к горлышку, я не без труда переборол этот позыв и двинулся к столу, на котором так и продолжали латать Волота.

Обгорелые остатки одежды с его торса попросту срезали, но хоть о страшной обугленной ране на спине теперь напоминала лишь полоса розовой кожи, дышал аспирант по-прежнему неровно.

— Серый! — прохрипел он. — Дело сделали?

— Да, порядок! — успокоил я его.

Дана нахмурилась и потребовала:

— Не отвлекайся! Работаем!

Она положила ладони на лопатки раненого аспиранта, я потянул в сторонку Ночемира.

— Сильно его?

— Сильно, — кивнул тот, задумчиво потерев рубец на щеке. — Но ядро не лопнуло и узлы не порвало, а спазм абриса Дана уже к утру снимет. — Аспирант оглянулся и, понизив голос, спросил: — Ты же понимаешь, что тут работы далеко не на три сотни?

— А на сколько? — уточнил я столь же негромко.

— Если напрямую ей, то и сотни хватит. Сойдёмся на пяти сотнях для ровного счёта.

— Утром заплатим, — сказал я, достал кошелёк и отсчитал восемь червонцев. — А теперь извини…

— Вы кого порешили-то? — уже в спину мне задал Ночемир бестактный в общем-то вопрос.

— В газетах прочитаешь! — отшутился я, но без расспросов в любом случае не обошлось — просто дальше на меня насели парни, успевшие допить одну бутылку и заказать у сонного буфетчика следующую. Обстановка бывшего клуба пришлась им по душе и до утра они никуда уходить отсюда определённо не собирались.

Я наскоро ввёл их в курс дела и сразу засобирался. Дарьян тоже поднялся из кресла, только проделал он это со столь видимой неохотой, что мне и в голову не пришло тащить книжника с собой.

— Сиди! — отмахнулся я. — Я быстро!

Надо ли говорить, что быстро не получилось?

Глава 23

От представительства школы Пылающего чертополоха до резиденции епископа идти было всего ничего, но то днём, а ночной порой улицы патрулировались в усиленном режиме, и стрельцы останавливали меня буквально на каждом перекрёстке. Ещё и объяснения с начальником караула на проходной ничего не дали, поскольку ни секретаря его преосвященства, ни отца Острого на месте не оказалось, а каких-либо распоряжений на мой счёт ни один из них оставить не удосужился.

Пришлось тащиться к Чёрному мосту, благо идти пешком не возникло нужды, поскольку извозчики у епископской резиденции дневали и ночевали. Содрали с меня три шкуры, но — не жалко! Время важней!

Когда проезжали мимо монастыря Пепельных врат, заметил там у ворот какую-то суету, но на подмогу Барону монахи выступать определённо не спешили. Да и не смогли бы: как оказалось, стрельцы не только заблокировали Чёрный мост, но и перешли уже даже по нему на Заречную сторону.

Правда, вглубь округи они пока что продвигаться не спешили, и там не гудели сигнальные дудки, не хлопали выстрелы, не рвались боевые чары, лишь полыхал во тьме особняк Барона. То ли приближённые погибшего заправилы бросили его, не став тушить устроенный нами пожар, то ли они же его перед тем и запалили. Впрочем, никакого значения это сейчас уже не имело.

— Ну? — вынырнул откуда-то из ночного мрака отец Острый ещё даже раньше, чем я успел отправиться на его поиски.

— Дело сделано, — заявил я в ответ. — Ждём оплату.

— А доказательства?

Прихватить с собой голову Барона я как-то не удосужился, поэтому ограничился тем, что перекинул священнику воспоминание о расправе над заправилой Заречной стороны.

— Халтура! Мыслеречь к делу не подошьёшь! — поморщился тот, затем вынул из кармана и протянул мне какие-то листки. — Ну да чёрт с вами! Деньги получите утром.

Листки оказались рекомендательными письмами, я прибрал их и уточнил:

— А что жулики?

— Затаились пока, — недобро усмехнулся отец Острый. — Как особняк Барона заполыхал, так и угомонились.

— Я тут не нужен больше? — уточнил я. — Поеду?

— Катись!

И на всё том же извозчике я отправился в обратный путь. Сошёл на Каштановом бульваре, и на сей раз обошлось без утомительного ожидания: привратник запустил меня в представительство школы Пылающего чертополоха по первому требованию. Теперь там не спали даже те, кого мы не перебудили своим появлением — спустился в общий зал даже профессор Чернояр: лысый и хмурый, в длинном чёрном халате с затейливым золотым орнаментом.

— И выстави им за всё это безобразие двойной счёт! — ворчливо приказал он Ночемиру, при этом от предложения Вьюна пропустить рюмашку не отказался.

Сделал глоток и одобрительно хмыкнул, а после заметил меня и многообещающе произнёс:

— С тобой, брат Серый, поговорим утром!

— Всенепременно поговорим! — кивнул я и кинул парням рекомендательные письма. — Держите премию.

Огнич тут же подтянул бумаги к себе, перебрал и разочарованно скривился.

— Ну вот, опять я самый обделённый!

— Тебе-то от огневиков какой прок? — удивился захмелевший Ёрш и великодушно махнул рукой. — А хочешь — моё бери!

Вьюн тут же влепил приятелю леща, и профессор страдальчески закатил глаза.

— Царь небесный, какое позорище! — Он повернул бутылку бренди этикеткой к себе и хмыкнул. — Но в выпивке знают толк…

— Ещё рюмашку? — предложил Кочан, и Чернояр благосклонно кивнул.

Я заподозрил, что разбуженный посреди ночи буфетчик в отместку снабдил нас самым дорогим пойлом из своих запасов, и утром от выставленного счёта у парней зашевелятся волосы, но лишь пожал плечами и отправился проведать Волота.

Его к этому времени уже переложили со стола на диванчик, и аспирант если и не пришёл в норму, то был предельно близок к тому.

— Спать ложись! — потребовал он. — Дуэль же!

— Да какая там ещё дуэль! — отмахнулся я, но за стол к парням не вернулся и повалился на соседний диванчик. Устал.

Выставленный представительством школы Пылающего чертополоха счёт и в самом деле нисколько не порадовал — впрочем, и в уныние он никого не вогнал. Парни ещё толком не протрезвели и до сих пор находились под впечатлением от вчерашней схватки, а потому единогласным решением поручили Дарьяну не только оплатить из средств товарищества лечение пострадавших, но и рассчитаться за проявленное тайнознатцами гостеприимство.

На рассвете нас переместили из общего зала в один из кабинетов на втором этаже, вскоре туда подали завтрак.

— Надо посмотреть, что они предложить смогут, — заявил вспомнивший о рекомендательных письмах Кочан. — Мы ж теперь не с улицы к ним придём!

— Да мы и раньше не с улицы заходили! — напомнил приятелю Кабан.

— Раньше школа другая была!

— Да те же яйца, только в профиль!

— Кабан, задрал! — скривился Вьюн. — Надо сильнее становиться! Вон мы как на ровном месте выхватили!

— А кто говорит, что не надо? — насупился деревенский увалень. — Просто не все же деньги в возвышение вбухивать!

— Ежу понятно, что не все!

— Да было бы ещё что вкладывать! — фыркнул Огнич. — Кто скажет, сколько каждому чистыми капнет?

Дарьян похлопал ладонью по листочку с расчётами, Кочан подтянул его к себе и объявил:

— По девятьсот тридцать пять целковых на рыло! — Он взглянул на сонную Агну и поспешно поправился: — Простите, на восемь рыл и одно лицо…

— А неплохо так-то! — оживился фургонщик. — С такими деньжищами можно и о возвышении задуматься! Жаль, школа Расколотой синевы неба далековато…

— Общую поддержку тебе и здесь, и в университете окажут, — рассудительно отметил Дарьян, но Огнич досадливо отмахнулся.

Начало поджимать время, так что я сослался на неотложные дела, попросил книжника перевести мою долю на счёт и оставил парней дожидаться открытия банка. Волот в представительстве школы Пылающего чертополоха тоже задерживаться не пожелал и присоединился ко мне.

— Да оставался бы! — сказал я, выйдя на крыльцо, у которого уже стоял вызванный специально для нас экипаж.

— Я ж твой секундант, забыл разве? — удивился аспирант. — С благородными никогда наперёд не угадаешь, когда они удила закусят. Как бы тебе ещё драться не пришлось.

— Скажешь тоже! — усмехнулся я и, запрокинув голову, полюбовался витражом с горящим чертополохом. — Для Стоцвета это просто работа. На кой чёрт ему совершенно ненужный риск?

— Какой риск, если он аспирант, а ты аколит? — резонно возразил Волот, спустился с крыльца, забрался в экипаж и уже там не удержался от болезненной гримасы.

— Ты как себя чувствуешь вообще? — забеспокоился я.

— Спину тянет немного, — пожаловался Волот и махнул рукой. — Ерунда! В меня столько алхимии влили, что ещё здоровей прежнего стану! Хотя работёнку ты нам подогнал, конечно, аховую…

Продолжать он не стал, и до Чернильной округи мы ехали в не слишком-то воодушевляющем молчании. А там — шум и гам. Продавцы газет уже получили утренний выпуск бульварного листка и вовсю драли глотки, перекрикивая друг друга:

— Ужасная катастрофа на реке! Многочисленные жертвы! Погибли тайнознатцы!

Волот купил остро пахшую типографской краской и ещё тёплую газету, на ходу расправил желтоватые листы и многозначительно объявил:

— Концы в воду!

— В смысле? — не понял я.

Аспирант прочистил горло и с выражением прочитал:

— Неназываемый житель Заречной стороны после вечернего приёма изволил прогуляться по реке на паровом катере и пригласил на борт гостей и домочадцев, но в момент отплытия от частной пристани случился взрыв котла, в результате чего катер оказался полностью разрушен и затонул. Пассажиры и команда на текущий момент числятся пропавшими без вести. — Аспирант уставился на меня и спросил: — Ты что-нибудь понимаешь?

Я задумчиво покрутил головой.

— Там и в самом деле было что-то вроде лодочного сарая. Возможно, подручные Барона решили уйти по реке. А дальше — кто знает? Либо бомбу заложили, либо наши наниматели ждали чего-то подобного изначально, и мы просто должны были вспугнуть дичь.

Волот досадливо поморщился и никак комментировать моё предположение не стал, вместо этого огляделся и озадаченно хмыкнул.

— Что-то Заряны не видно. Обещала быть.

— Может, внутри уже.

Моя карточка вольного слушателя была давно просрочена, но миновать привратника не составило никакого труда.

— Это вы на дуэль-то? — только и уточнил тот. — Проходите, плата уже внесена!

— В самом деле? — озадачился Волот.

— Так завсегда вызывающая сторона платит! Вы, стал быть, на всё готовенькое идёте!

Никакой ажитации новость о дуэли не вызвала, на излёте летних каникул всем было попросту не до того. Нет, некоторое количество студентов нас во дворе факультета дожидалось, но было их откровенно немного. Некоторых я знал по совместным занятиям у магистра Любора, с другими пересекался в раздевалке при посещении тренировочной площадки. Непосредственно ко мне подошли только Борич, Гродан и Звонимир.

— Внутреннюю энергетику закрывай! — посоветовал последний. — Песок резонанс даёт!

Но со студентами я лишь парой слов и перекинулся, поскольку зрители на магические дуэли не допускались, дабы не подталкивать тайнознатцев к схваткам на потеху публике. Мы поспешили дальше, и рыжий Гродан крикнул вдогонку:

— Книги в библиотеку сдать не забудь! Меня из-за тебя шпыняли уже!

Студенты преувеличенно весело рассмеялись, и я обернулся, отсалютовал им на прощание.

Заряны не обнаружилось и в холле, Волот огляделся и невесть с чего стал мрачнее тучи. Вроде бы — ерунда, но постепенно его дурное настроение передалось и мне, от былого воодушевления не осталось и следа. Нисколько не удивился даже, когда Стоцвет на предложение декана факультета тайных искусств решить дело примирением сторон ответил вежливым, но решительным отказом.

Волот поднял руку с газетой.

— И ночные события никак на ваше решение не повлияют?

Стоцвет и его секундант поглядели в ответ с брезгливым недоумением.

— А разве должны?

Аспирант сунул моему противнику бульварный листок, тот наскоро просмотрел заголовки первой полосы, после чего небрежно встряхнул руками, между делом обратив бумагу в прах, и заявил:

— Я всё ещё жду удовлетворения и требую перестать тянуть время!

— Мы готовы принести искренние извинения! — продолжил упорствовать Волот, хоть мы ни о чём таком с ним и не договаривались.

— Нет! — отрезал Стоцвет. — Никаких извинений! Извинения — удел трусов!

— Никаких извинений, — подтвердил я, ощущая, как растерянность начинает сменяться злостью.

Что ж ты ко мне прицепился, выродок? Неужто Барон расщедрился на аванс? Или я ошибся, и заказчик кто-то другой?

Но тогда — кто⁈

— Прошу, судари! — пригласил нас декан.

Пришлось идти на дуэльную арену. Там я прямо в коридоре разулся, снял куртку и рубаху, шагнул в дверь в одних только штанах. Стоцвет скривился в презрительной ухмылке, а его секундант язвительно заметил:

— Уж лучше сразу в саван завернись!

— Первое замечание! — ледяным тоном изрёк декан факультета тайных искусств, положив тем самым конец не успевшей разгореться перепалке.

Не став огрызаться, я окинул быстрым взглядом арену со сводчатым каменным потолком и сразу направился в дальний её конец. Стоцвет остался у входа, а декан с ассистентами и секунданты прошли в огороженный решёткой из зачарованной стали закуток. Дальше с солидным лязгом сомкнулись толстенные створки дверей, и сразу всколыхнула пространство мощными магическими возмущениями прикрывшая наблюдателей защита.

— Минута! — объявил декан.

У меня давно уже вошло в привычку восполнять запас небесной силы, поэтому втянул в себя какие-то сущие крохи энергии, но не оставил своих потуг даже после того, как начало размеренно пульсировать ядро.

Ещё, черти драные! Ещё! Сейчас мне требовалась вся энергия, которую только получится собрать!

Просто, оценив размеры не столь уж и просторной дуэльной арены и качество наложенных на её стены, пол и потолок чар, я сразу сообразил, какой именно аркан окажется тут наиболее эффективным, а следом осознал, что мои шансы на успех зависят исключительно от объёма доступной энергии.

Как ни крути, сейчас нельзя было ни уходить в глухую оборону, ни безрассудно атаковать, но и сбалансированная стратегия шансов на успех тоже не имела, поскольку Стоцвет являлся записным дуэлянтом, а отнюдь не заносчивым неумехой вроде Огнеслава. Единственным реальным вариантом мне виделось совмещение глухой обороны с безрассудной атакой — и я знал, каким образом нечто подобное провернуть.

Ну да! Решил всё поставить на один-единственный ещё даже толком не отработанный аркан! Всё или ничего! Пан или пропал!

И когда прозвучал гонг, я не замешкался ни на одно драное мгновение и не оставил Стоцвету ни малейшего шанса меня опередить.

Жар-птица расправляет крылья!

Я резко подался вперёд, наклонился и вскинул руки, накрылся куполом чернильного мрака, но только лишь этим не удовлетворился и сразу сотворил магическую броню, а попутно исторг из себя разогретую первым коленом атрибута небесную силу, разом окутался пылающими фиолетом и чернотой.

И — ещё! Быстрее и больше!

Но только тело начало обрастать жгутами мышц и чешуйчатым оперением, как накрывшая меня полусфера содрогнулась от вражеского аркана. В голове загудело, заныли зубы, закапала из носа кровь, но хоть аспект у противника был и далеко не самый светлый, моя защита устояла — и даже энергии на отражение атаки ушло не столь уж и много, будто удар нанесли не в полную силу.

Увы, порадоваться сему обстоятельству я попросту не успел: пол под ногами взорвался, гранитный песок прорвался через пелену вязкого пламени, обвился вокруг меня и стиснул, едва не передавив надвое. Магическая броня не до конца погасила атаку, и силовое воздействие дотянулось до ядра, заставило его не просто дёрнуться, но сжаться едва ли не в точку, а после вернуться к прежним размерам и завибрировать, задрожать.

Меня едва не разорвало изнутри, небесная сила выплеснулась вся и без остатка — единственное, что сумел в этой ситуации предпринять, это сдёрнуть свой защитный купол, превратив его в пару призрачных крыльев.

И — полыхнуло!

Шибанувшие вовне фиолет и чернота разлетелись кругом настоящей взрывной волной — не только придали мне дополнительное ускорение, но даже опередили и первыми попробовали своим натиском на прочность защиту противника. Враз заполонившее дуэльную арену проклятое пламя заставило прогнуться и сжаться песчаную завесу Стоцвета и пусть не сожгло её, а лишь лизнуло, на каменный пол всё равно посыпались гниль и прах.

Мной же словно из пушки выстрелили, и за краткий миг полёта я едва успел извернуться на манер заморского жреца-демонопоклонника, дабы врезаться в обманчиво податливую пелену не головой, а ногами.

Дрожь земли!

Увы, на рывок ушла вся небесная сила без остатка, и приказ получился непривычно слабым, его едва хватило, чтобы размягчить преграду — на долю мгновения я даже завяз, но масса обвитого магическими мускулами тела и набранная скорость превозмогли хватку острейших песчинок, и те лишь стесали не успевшее набрать прочность чешуйчатое оперение да разметали защищавшее голову отторжение. Но я дополнительно прикрыл лицо предплечьями, поэтому завеса не содрала кожу и не ослепила, лишь прошлась наждаком по чешуе, а уже миг спустя мои пятки врезались в грудь Стоцвета.

Так показалось поначалу, потом только сообразил, что удар пришёлся в сотворённый дворянчиком силовой барьер! В итоге хоть отдача и опрокинула аспиранта на пол, но сознания он не потерял и прикрылся очередным защитным арканом, через который мне пришлось буквально проламываться. Более того — ещё только-только начал смыкать пальцы на шее Стоцвета, как прочь отшвырнул порыв песчаного бурана. Когти лишь располосовали податливую плоть, а до гортани уже не достали!

Не вырвал глотку поганцу!

Налетев спиной на стену, я едва не расшибся, из лёгких разом выбило весь воздух. Рухнул на пол, извернулся, приподнялся и обнаружил, что бьющая меж пальцев Стоцвета кровь прямо в воздухе вспыхивает и прогорает в заполонившем арену проклятом пламени, а песчаное облако под натиском огненной стихии сжалось и теперь едва прикрывало своей размытой желтоватой серостью аспиранта.

Да! Всё рассчитал верно!

В подземном зале с зачарованными стенами небесная сила и впрямь рассеивалась куда медленней обычного — не говоря уже о том, что проклятия прилипчивей некуда и сами по себе! — поэтому тронутая порчей энергия клубилась под каменным сводом и продолжала подпитывать моё фиолетово-чёрное пламя. Я вскинул руку, крутанул по оправе силовой сгусток и выстрелил в противника кровавым гарпуном, но аркан получился даже не рыхлым, а попросту бледной тенью нормального боевого заклинания.

На миг я опешил от неожиданности, потом только с ужасом осознал, что своей атакой Стоцвет достал меня куда сильнее, нежели показалось поначалу, и вся втягиваемая извне энергия безостановочно утекает обратно. Накопить её не было никакой возможности, и кого другого это могло бы обескуражить, но я потянул в себя небесную силу пуще прежнего, направил всю её без остатка на формирование брони и вновь ринулся в рукопашную.

Через закрутившийся на пути пыльный смерч я проломился, заодно его разметав, а дальше дворянчик встретил меня замахом песчаной плети, и та угодила в подставленное под удар левое предплечье с такой силой, что рука враз обвисла. Но — плевать!

Прикрыв голову отторжением, я ворвался в изрядно поредевшую песчаную завесу и врезал Стоцвету правой, но магическая взвесь сгустилась и приняла тычок на себя, а затем и вовсе обернулась двумя челюстями, попытавшимися перекусить мою руку. Зубы пробили чешую и завязли в магической плоти, не сумев причинить вреда, но и не позволив дотянуться до противника.

Когтями — не достать!

Крох небесной силы хватило, чтобы в пальцах возникла рукоять ампутационного ножа, я втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния и полосонул остриём по лицу не ожидавшего ничего подобного Стоцвета. В самый последний момент тот успел отдёрнуть голову и поэтому не лишился глаза, а всего лишь заработал длинный порез.

Пустяковая царапина моментально почернела и начала гнить, дворянчик взвыл от боли, его пыльное облако разом вспухло и погасило ревевшее вокруг нас пламя. Ампутационный нож выбило из пальцев и отбросило прочь, а вот меня так легко оказалось не сдвинуть. Тогда пыль сгустилась и попыталась забраться в нос, рот и уши, выесть глаза, но в первый миг сказалась полученная в астрале закалка, а дальше я пнул противника под колено.

Чёрные когти пропороли голень и раздробили кость, Стоцвет рухнул на пол, и я без промедления поднял ногу, намереваясь его добить, но тут всю переполнявшую арену энергию разом куда-то утянуло.

— Остановитесь! — потребовал декан, и голос его гулко раскатился под сводами арены.

Да чёрта с два!

Я резким движением опустил ногу на голову Стоцвета, но чужая воля вздёрнула меня в воздух, будто нашкодившего котёнка, а соткавшийся в левой руке аспиранта песчаный кинжал осыпался на пол невесомым прахом.

— Дуэль окончена! — объявил декан факультета тайных искусств, и на сей раз ослушаться его я уже не рискнул.

Меня опустили на пол, и тут же распахнулась дверь, внутрь ворвались целители. Я отмахнулся от них:

— Не нужно!

Всё так же зажимавшему распоротую шею Стоцвету прямо на руку вылили какой-то алхимический раствор и кровотечение моментально унялось. После дворянчику обработали ногу и понесли на выход. При этом, несмотря на полученные ранения и порез на лице, драный аспирант отнюдь не выглядел раздосадованным не лучшим для него исходом дуэли. Он ещё и скалился, будто одержал победу, а не получил хорошую взбучку.

С чего бы это⁈

По спине побежал холодок, я потянул в себя небесную силу, направил её в ядро, ощутил то чем-то сродни сита. Ничего не задержалось, всё рассеялось!

Охнув, я приложил к солнечному сплетению правую ладонь, стиснул своей волей ядро, и невольно на ум пришло сравнение с растрескавшимся чугунком. Сжал все куски в единое целое и вроде как вернул былую целостность, но это лишь до поры до времени: только отпущу и рассыплется! Закостенело всё, ни на грош былой упругости не осталось!

Влип, черти драные! Влип!

— Серый! — подскочил Волот. — Ты в порядке?

Я через силу растянул губы в беспечной улыбке, но ладонь от солнечного сплетения убрать не рискнул, не стал даже задействовать магию и сходил за ампутационным ножом самостоятельно. А только двинулся на выход, и мой секундант напомнил:

— Одежда!

— Потом! — коротко выдохнул я, но Волот всё же накинул мне на плечи куртку.

В таком виде я и поднялся из подвала, а затем вышел во двор. Тут же окружили Борич, Гродан и Звонимир, да и другие шапочно знакомые студенты в стороне не остались, со всех сторон посыпались вопросы.

— Видели бы вы, как я его отделал! — рассмеялся я с показной беспечностью. — С меня стол! Только сначала чуток подлечусь…

И «чуток» — это ещё мягко сказано. Я буквально ощущал, как растрескивается ядро, от полного распада которое сейчас удерживала лишь моя воля. А ослаблю хватку и — всё, развалится и обратно будет уже не собрать.

— Если бы ты ему шею не распорол, он бы тебя прикончил, — сказал Волот, когда мы зашагали через двор. — А так ты его хорошо достал, он потом больше с кровотечением боролся, чем от тебя отмахивался. Аспект, видать, для самолечения неподходящий.

— Не прикончил бы он меня, — возразил я.

— Ещё как прикончил бы!

Спорить с Волотом я не стал — просто знал наверняка, что своей самой первой атакой Стоцвет при желании мог превратить меня в кучку праха, но делать этого по какой-то причине не захотел. И не из стремления позабавиться с жертвой — у него же не одна и не две дуэли за плечами! — он будто сделал то, за что ему заплатили, а потом намеревался попросту отыгрывать роль. Собственно, только поэтому мне и удалось его достать — аспирант расслабился и пропустил контратаку, за что и поплатился.

Но кто его нанял? Кто и зачем?

И самое главное: какая чертовщина приключилась с моим ядром⁈

Глава 24

Стоило только выйти за ворота, и подскочила Заряна.

— Серый! — встревоженно крикнула она. — Ты в порядке⁈

Волот перехватил барышню и предупредил:

— Всё хорошо, но пока его лучше не кантовать.

— Ага, — подтвердил я, всё своё внимание уделяя попыткам придать былую упругость и гибкость ядру. Увы, ни одно из заученных упражнений сейчас не помогало, и вся втягиваемая в меня небесная сила по-прежнему утекала вовне.

— Я опоздала! На полпути у кареты колесо отвалилось, сначала его чинить взялись, потом извозчика искали. И ещё сегодня стрельцы на каждом перекрёстке, только-только приехала…

— Ничего страшного, тебя бы всё равно не пустили, — успокоил я девчонку, думая о другом.

— Да при чём здесь это⁈ — вспылила Заряна и затрясла у меня перед лицом какой-то бумажкой. — Я стребовала с отца запрет на проведение дуэли! Ты ведь в епархии трудником числишься, на поединок в канцелярии разрешение получать нужно было!

— И оно было получено, — уверил Волот барышню. — Я сам в этом убедился.

— Вот! А по моей просьбе его отозвали!

У меня начала кружиться голова, я остановился посреди улицы и спросил:

— Колесо-то починили?

— Нет! — мотнула головой Заряна. — Но пока я сюда добиралась, уже на замену другой экипаж прислали.

— Подкинешь до Каштанового бульвара?

— Конечно! — Барышня повернулась к парочке следовавших за нами в некотором удалении охранников и распорядилась: — Карету!

Волот озадаченно уставился на меня и покачал головой.

— Тебе бы к целителю.

— О том и речь, — скривился я и успокоил Заряну. — Да ерунда! Перенапрягся и спазм узлов заработал. Сам долго провожусь, а там в два счёта абрис в порядок приведут.

Под лёгкий перестук копыт по брусчатке к нам подкатил экипаж, и барышня уточнила:

— Там — это где?

— В представительстве школы Пылающего чертополоха, — сказал я, первым забираясь в карету с церковной символикой и усаживаясь на скамью.

Стало легче, но головокружение вновь усилилось, стоило только экипажу затрястись на неровной мостовой.

— А как ты с аспирантом совладал? — полюбопытствовала Заряна.

Волот кисло глянул на меня, но вслух высказывать своих сомнений, кто именно вышел из схватки победителем, не стал и пояснил:

— Да просто тот никак не ожидал с астральным рыцарем столкнуться. Песок-то и против огня хорош, и с проклятиями неплохо справляется, вот и был уверен в успехе.

Барышня распахнула глаза.

— Это Серый-то астральный рыцарь⁈

Я криво улыбнулся.

— Представляешь? Сам до сих пор поверить не могу!

Заряна вздохнула.

— Зря, получается, отца весь вечер дуэль запретить упрашивала…

— И ничего не зря! — попытался Волот утешить барышню. — Риск был слишком велик!

Меня вновь тряхнуло на кочке, и я не сумел сдержать раздражения.

— Да точно зря! Опоздала ведь!

— Я виновата разве, что колесо у кареты отвалилось⁈ — вспылила Заряна. — Вот же ты чёрствый, Серый! Мне ради тебя такое отцу пообещать пришлось… Такое…

Мы с Волотом выжидающе уставились на барышню, та под нашими пристальными взглядами осеклась и покраснела.

— Не важно! — отмахнулась она.

— Сказала «а», говори «бэ», — усмехнулся я, пряча за беспечной ухмылкой страх и боль. — Не заставляй меня ощущать себя бесчувственным чудовищем. Этот груз слишком тяжёл, придётся идти к его преосвященству и просить освободить тебя от данного ему слова…

— Не вздумай! — аж взвизгнула Заряна. — И вообще, это личное!

— Как скажешь.

— Серый!

— Молчу-молчу!

Всё это время я продолжал стискивать своей волей ядро и тем самым удерживал его от окончательного разрушения, а вернуть былую эластичность уже даже и не пытался. Просто понял окончательно и бесповоротно, что эти попытки ни к чему не приведут и могут лишь навредить.

Какое-то время мы ехали в напряжённом молчании, а уже после поворота на Каштановый бульвар Заряна не выдержала и всплеснула руками.

— Ну хорошо! Я пообещала отцу, что не выйду замуж за первого встречного!

Волот озадаченно хмыкнул.

— Неужто эта такая великая жертва?

Заряна аж глаза закатила.

— Только тайнознатцы-дворяне! — с возмущением произнесла она. — Любые асессоры, а если аколиты или аспиранты, то не старше меня на пять лет!

— Ого! Принесённая тобой жертва просто чудовищна! — охнул я. — Моё сердце разрывается от несправедливости этого мира…

— Серый! — вспылила барышня. — Я тебя сейчас сама на дуэль вызову!

Но в этот момент карета остановилась у представительства школы Пылающего чертополоха, и я поспешил распахнуть дверцу кареты.

— Волот, ты чьим секундантом будешь? — спросил я, едва ли не вываливаясь наружу.

У привратника при виде выбравшегося из кареты с церковной символикой растрёпанного молодого тайнознатца в накинутой на плечи куртке аж глаз дёрнулся, но никак иначе он своего удивления не выказал и спокойно произнёс:

— Вам просили передать, что братия отбыла к месту постоянной дислокации.

— Ага! Здорово! — буркнул я, вскинул левую руку и ударным приказом заставил распахнуться массивную дверь.

Получилось это с виду легко и непринуждённо, а на деле я себя слабосильным адептом ощутил.

— Постойте… — начал было привратник, но я уже шагнул внутрь.

— Они со мной! — небрежно бросил, переступая через порог, и сразу ощутил, как стиснуло и сдавило пеленой охранных чар. Будто паутиной тьмы облепило — пока через прихожую шёл, всего так и корёжило от премерзких ощущений. Брр…

— Ночемир! — гаркнул я, но в ответ на мой зов явился профессор Чернояр.

— Нет, это решительно переходит все допустимые границы! — возмутился лысый старикан, на сей раз спустившийся в общий зал не в халате, а при полном параде.

Что-то в его голосе подсказало, что шутки кончились, поэтому я развернулся и левой рукой указал на проследовавшую за мной парочку.

— Позвольте представить Заряну из дома Пламенной благодати и Волота из дома Сорванных в агонии глоток! — И сразу развернулся обратно. — Мои дорогие друзья, это профессор Чернояр — один из столпов школы Пылающего чертополоха!

Лысый жуткий старик не слишком-то приветливо улыбнулся и уже вполголоса процедил:

— Ты что себе позволяешь, сопляк?

— Мне крепко досталось на дуэли — того и гляди окочурюсь, тут не до правил приличия. Заплачу за помощь столько, сколько скажете.

Чернояр всмотрелся в меня и даже провёл вдоль тела ладонью, после чего сменил гнев на милость и сказал Заряне и Волоту:

— Располагайтесь! — А меня взял под руку, повёл через зал и прошипел на ухо: — На такие случаи есть чёрный ход!

Из-за слабенького вроде бы диагностического воздействия меня всего так и перетряхнуло, а ядро едва не рассыпалось, но присутствия духа я не потерял и буркнул в ответ:

— Вести дочь его преосвященства чёрным ходом? Профессор, как вы себе это представляете?

Тот шумно выпустил из лёгких воздух, препоручил меня заботам какого-то аколита и двинулся на второй этаж, мы же спустились в подвал. Там провожатый завёл меня в одну из комнат и небрежным движением руки разжёг все масляные светильники разом, ну а я скинул куртку, забрался на хирургический стол и распластался на нём, не переставая при этом прижимать к солнечному сплетению правую ладонь.

Держу, держу, держу!

Отпускать нельзя!

Минут через пять в коридоре послышался какой-то шум, а дальше на пороге возник Ночемир.

— Ну что опять стряслось⁈ — возмутился он. — И так из-за тебя ночью глаз не сомкнули!

— Мы заплатили за беспокойство!

— Недостаточно! — отрезал молодой человек и посторонился, запуская в комнату заспанную Дану.

— У вас не медовый месяц, случаем? — поинтересовался я.

— Нет! — в голос выдали аспиранты, а сопроводивший меня сюда аколит бочком-бочком выскользнул в дверь и был таков.

— Зря! — вздохнул я. — Вот сам ещё утром думал, что буду жить долго и счастливо, да что-то пошло не так.

— Хватит зубоскалить! — оборвала меня Дана и потребовала. — И руку убери!

— Не-а! Уберу, ядро развалится.

Барышня фыркнула и подступила с другого бока, а Ночемир потребовал объяснений:

— Рассказывай, что стряслось!

Я запираться не стал и выложил всё как на духу. Аспирант задумчиво потёр рубец на щеке и начал вслух рассуждать:

— Семья Серого бурана и песчаный аспект, хм… Этот аспирант определённо имеет отношение к школе Песчаной мглы, а значит, приложил он тебя… — Ночемир уточнил: — Дана, что у него с ядром?

— Всё плохо, — отозвалась девушка, не став щадить моих чувств и приукрашивать ситуацию. — Если узлы лишь свело спазмом, то ядро закаменело и уже начинает разрушаться.

Ночемир после этих слов даже пальцами прищёлкнул.

— В яблочко! Нашего шебутного друга приложили «Резонансом пыльной бури»!

— Вздор! — не согласилась с этим утверждением Дана. — В таком случае ядро той самой пылью бы и разлетелось!

— Ничего подобного! — возразил ей аспирант. — Первую атаку приняли на себя «крылья ночи», а повторный удар просто не мог оказаться столь же сильным и акцентированным. К тому же его ослабила магическая броня…

Девушка презрительно фыркнула, и Ночемир покачал указательным пальцем:

— Нет-нет-нет! Ты не видела его брони — там идёт полнейшее единство духа и тела! Плюс у него имеется не только оправа, но ещё и два обруча, а сам по себе «Резонанс пыльной бури» наиболее эффективен против тайнознатцев с предельным наполнением ядра. Тут же до атаки было слито никак не меньше трети таланта. Да и узлы свело спазмом в открытом состоянии. Соображаешь?

— Это и в самом деле мог быть «Резонанс пыльной бури», — признала Дана. — Повреждения ядра характерны для такого рода чар.

Я шумно выдохнул и спросил:

— Если ядро разрушится, я умру?

— Нет, — мотнула головой девушка. — Ты не умер бы, даже увенчайся атака успехом. Самое большее — лишился сознания.

Но облегчение оказалось недолгим, поскольку Ночемир тут же добавил:

— Вот только разрушенное ядро не восстановить даже с помощью небесной жемчужины с голову величиной! Если окончательно развалится, вновь станешь адептом!

— Не пугай мальчика! — осекла его Дана. — Восстановить ядро реально, только новое будет не способно вместить больше половины изначального объёма. Так что в самом крайнем случае он застрянет в аколитах, а не скатится в адепты!

— Ну… — задумчиво протянул Ночемир. — Теоретически пройти преломление можно и с ядром в половину таланта…

Я не выдержал и гаркнул:

— Хватит! — А после уже спокойней сказал: — Моё ядро ещё ведь не разрушилось? Его можно сделать прежним?

— Можно, — уверила меня Дана. — Ты хорошо поработал над эластичностью стенок, так что на всё про всё уйдёт не больше суток и пяти сотен целковых.

— Располагаешь такими средствами? — тут же подступил к столу и склонился надо мной Ночемир.

— Располагаю! — ответил я, чувствуя, как начинает отпускать напряжение.

Если проблему можно решить с помощью денег, а ты способен позволить себе такие траты — это и не проблема вовсе. При текущем состоянии моего банковского счёта пять сотен — ерунда, не заслуживающая внимания!

— Приступайте! — попросил я.

— Сначала выпиши чек!

— Да у меня в кошельке полная сумма наберётся!

— Перестаньте! — потребовала от нас Дана. — Проблема такого подхода в том, что мы всего лишь стянем ядро чем-то вроде внешних силовых колец и укрепим внутренними распорками. Это никак не скажется на его эластичности в уже наработанном объёме, но сделает невозможным дальнейший рост самое меньшее на пять ближайших лет! И это при ежедневных упражнениях по его развитию и усвоении трёх, а лучше даже четырёх небесных жемчужин сопоставимого размера!

Ночемир не удержался и присвистнул, но сразу махнул рукой.

— Да и что с того? Сама же говорила, что лучше застрять в аколитах, чем скатиться в адепты!

Я это мнение целиком и полностью разделял, но — пять лет⁈ Я намеревался стать аспирантом за полтора года и попросту не мог позволить себе впустую потерять такую прорву времени. Нет, нет и ещё раз нет!

Наверное, я принялся твердить это вслух, поскольку Дана предложила ещё один вариант.

— С другой стороны, — оценивающе взглянула она на меня, — твоё ядро не разрушено, а его нынешний объём близок к таланту. Если сумеешь дотянуть до порогового значения и удержать энергию под контролем исключительно за счёт собственной силы воли, то…

— Случится метаморфоза, которая переплавит все накопившиеся дефекты и отклонения! — подхватил её мысль Ночемир. — Дружище, переход на семнадцатую ступень возвышения решит все твои проблемы!

— Это как? — не понял я.

— Талант небесной силы — это не просто мера энергии, это пороговое значение, необходимое для… Как бы объяснить простыми словами…

Молодой человек пощёлкал пальцами, и Дана пришла ему на помощь.

— Внутреннего перерождения! — подсказала она. — Самый известный пример трансмутаций такого рода — это преломление, но тайнознатцам приходится меняться и для удержания в себе таланта энергии.

— Хорошо, — облизнул я пересохшие губы, — а если я не справлюсь?

— Всё будет зависеть от того, когда именно ты упустишь небесную силу из-под контроля, — пожала плечами девушка. — Если до того, как сумеешь набрать талант небесной силы, то лишишься ядра с немалыми шансами отправиться к праотцам. Если после, то запустится процесс спонтанного преломления. И чем он обернётся в твоём случае, я предсказать не возьмусь. Непонятная склонность к фиолетовому аспекту, куцый абрис… Нет, не возьмусь. Но не советую экспериментировать. Так и загнуться недолго, и обратно потом уже ничего будет не переиграть.

Я смежил веки и ненадолго задумался, затем спросил:

— Каковы шансы на успех?

— Тут всё зависит только от тебя, но в целом не потребуется ничего экстраординарного. Расценивай это как продвинутое упражнение по наработке эластичности ядра.

— А как быть со спазмом узлов?

— Спазм снимем в первую очередь.

Я ещё немного подумал и сказал, будто в прорубь нырнул:

— Согласен! Но…

— Что — но? — недовольно проворчал Ночемир. — Ты не в том положении, чтобы торговаться!

— Проведите всё как восстановление ядра с отсрочкой на рост его объёма в пять лет, — предложил я. — За это заплачу школе чеком. За всё остальное — напрямую вам и золотом.

Дана озадаченно хмыкнула, а Ночемир потребовал объяснений:

— На кой чёрт тебе это надо?

— Увечных тайнознатцев не вызывают на дуэли, — объяснил я, сказав чистую правду и одновременно самым бессовестным образом при этом соврав.

Просто Стоцвету заплатили не за убийство — ему поручили вдребезги разнести мне ядро. Заказчик желал отсрочить или даже сделать невозможным прорыв в аспиранты, и с учётом ни с того ни с сего отвалившегося у кареты Заряны колеса я был склонен полагать своим тайным недоброжелателем не кого-нибудь, а её папеньку-епископа.

Не став аспирантом, я попросту не смогу отправиться на поиски Беляны.

Шах и мат, черти драные! Шах и мат!

И дело точно не в какой-то там ревности, просто при таком раскладе никто не выследит через меня бывшую подружку Зареслава из дома Пламенной благодати, которая знает нечто такое, что может разрушить жизнь или самое меньшее карьеру цельного епископа, хотя с тех событий минуло никак не меньше пятнадцати лет. Конечно, верней было бы меня прикончить, но с боярами, пусть даже опальными и в бегах, нельзя предсказать заранее, кто и когда за эту ниточку потянет. Ну или у его преосвященства на мой счёт какие-то свои планы…

«И ведь обстряпал всё так, чтобы я ещё и на его дочурке с горя жениться не смог, шельмец!» — мысленно скривился я и спросил:

— Ну так что?

Как ни странно, решение приняла Дана.

— Сделаем, но деньги вперёд! — заявила она.

— Сколько?

Девушка затруднилась ответить на этот вопрос и для начала взялась составлять список требуемых ингредиентов и процедур, ну а я остался лежать на столе, сжимая своей волей повреждённое вражескими чарами ядро.

Когда некоторое время спустя к нам заглянул профессор Чернояр, к моему несказанному облегчению, ему озвучили официальный диагноз.

— Допрыгался! — проворчал лысый старикан и отправился восвояси, перед тем недовольно проворчав: — Обдерите этого олуха как липку, чтобы в следующий раз не подставлялся и не отвлекал всякими пустяками от важных дел!

И — да, именно что как липку парочка аспирантов ободрать меня и вознамерилась.

— Всего получается тысяча двести целковых, — объявила Дана, поглядела на Ночемира с некоторым даже сомнением и развела руками. — Меньше никак!

— А не многовато? — засомневался я, хоть и был не в том положении, чтобы торговаться.

— А талант небесной силы на нас с неба свалится, да? Да одно только сопровождение беспроблемного преобразования ядра обходится внешним ученикам самое меньшее в три сотни! — пристыдил меня Ночемир, взял листок с расчётами и пробежался по нему взглядом: — Ты и стоимость накопителя заложила? Может, скостим двести целковых?

— Скостим, — вроде как пошла на уступку Дана, но сразу предупредила: — Если накопитель не разрушится при экстремальном опустошении. Цедить-то не получится, скорость будет иметь первостепенное значение!

— Ага, — кивнул аспирант. — Точно разрушится. — Он посмотрел на меня и объявил: — Итого семь сотен школе и пять нам. Если нет денег, официальную часть платы можешь покрыть за счёт сопровождения по формированию узлов.

— Не нужно! — отказался я. — Давай чековую книжку!

— А нам?

— В куртке проверь.

Ночемир выудил кошелёк, взвесил его в руке и даже присвистнул от удивления. Затем он высыпал на стол его содержимое, пересчитал и объявил:

— Четыреста тридцать целковых с мелочью.

— Остальное после заплачу, — сказал я и повторил: — Дай чековую книжку!

— Не нужно! — остановила аспиранта Дана. — Если что-то не так пойдёт, просто долг школы сам собой закроется.

Меня аж передёрнуло.

— А давайте всё пройдёт так как надо!

— Мы постараемся, но жизнь полна неожиданностей.

— Уж мне ли об этом не знать! — проворчал я и чертыхнулся.

А потом чертыхнулся ещё раз и ещё. Тогда самую малость полегчало.

Приготовления заняли минут сорок, попутно мне прочитали целую лекцию, а ещё скормили несколько пилюль и микстур, действия которых я попросту не ощутил, если не брать в расчёт приступ тошноты из-за отвратительного вкуса одной из них. Под конец Дана взялась раскладывать на подносе из нержавеющей стали длинные зачарованные иглы, а Ночемир озадаченно поскрёб затылок.

— Какой аспект задействуем? — спросилон у Даны. — Оранж вроде ни к селу ни к городу, из доступных нам остаются белый и чёрный. К первому у него когда-то склонность была, ко второму вроде как сейчас предрасположенность просматривается.

— Белый не нужен! — заявил я, отнюдь не желая осветлять свой аспект. — Чёрный давай!

Аспирант покачал головой.

— Темноват он для тебя будет. Можешь не сдюжить. Если только переходник какой-то использовать. Дана, что скажешь?

Та оторвалась от своих приготовлений и с нескрываемым сомнением произнесла:

— Можно проклятый артефакт задействовать, но у нас точно ничего с чарами красного аспекта нет. И едва ли в школе найдём.

Я вконец утомился удерживать от разрушения ядро, поэтому был согласен уже решительно на любой вариант, но тут встрепенулся и сказал:

— Ядро!

— Что — ядро? — не поняла Дана.

А вот Ночемир понял меня верно и досадливо скривился.

— И не думай даже! Рванёт!

— Хорошо! — вздохнул я. — Там наверху Волот сидит, которого вы ночью латали, у него при себе мой нож. Гляньте — вдруг подойдёт.

Ночемир ненадолго отлучился, а вернулся с ампутационным ножом, зачарованную сталь которого пятнали густые багряные, пурпурные и алые разводы.

— Это что за ерунда? — недоумённо спросил он.

— Мой артефакт.

Аспиранты уставились на меня как на умалишённого.

— Ты привязал к духу обычный ампутационный нож? — округлила глаза Дана. — Просто кусок зачарованной стали без всяких дополнительных свойств?

— Знаешь ведь, что артефакт может быть только один? — после моего утвердительного кивка уточнил Ночемир.

— Таков путь! — объявил я, хоть слышал об этом первый раз, и поторопил с ответом аспиранта: — Он подойдёт, нет?

— Как ни странно, но подойдёт. Через такой и пару талантов прогнать не проблема, — подтвердил Ночемир. — Только накопителю тогда точно конец придёт.

— Да и чёрт с ним! — хрипло выдохнул я и потребовал: — Давайте уже начинать! Худо мне!

Аспирант вложил в ладонь рукоять ампутационного ножа и потребовал:

— Не маши им только.

С чего бы мне начать махать ножом, я спросить не успел, поскольку Дана взяла одну из зачарованных игл и ткнула той в область солнечного сплетения. Поначалу больно не было, а потом всего так и перетряхнуло магическое искажение столь мерзкое, что я едва ядро своей волей стискивать не перестал.

— Терпи! — потребовала Дана. — Ещё три узла…

И точно — укол пришёлся непосредственно в силовое сосредоточение, и хоть сама по себе игла никак на него не повлияла, зато воздействие чужой воли разом сняло спазм — даже дышать легче стало после того, как дурнота прошла. И тогда меня укололи второй раз…

Когда оказался приведён в порядок четвёртый узел, ядро начало ощущаться слепленным из песка шаром — оно вроде бы уже даже стало рассыхаться и рассыпаться, но Дана перехватила над ним контроль, и её воля словно смочила и затянула бессчётные трещинки, вновь сделала вместилище небесной силы эластичным и податливым.

— Начали! — скомандовала она.

— Чем быстрее втянешь в себя небесную силу, тем лучше. Главное, потом её разом не выплесни, а то ненароком преломление пройдёшь! — предупредил Ночемир, открыл шкатулку из зачарованной стали и вынул из неё небольшой хрустальный шар, сплошь заполненный непроглядной чернотой. — И не осторожничай! Не осторожничай, понял? Восстановишь сожжённые меридианы потом, не разоришься! — Он поднёс шар к столу и резко бросил: — Начинай, страхую!

— Что начинать-то?

— Просто прикоснись ножом! — потребовал аспирант, на лице которого от напряжения выступила испарина, а стоило только острию ампутационного ножа упереться в накопитель, и зачарованная сталь враз прикипела к полированному камню.

Зазмеились чёрные разряды, и в меня хлынул обжигающий мрак, лишь самую малость подкрашенный пурпуром и багрянцем. Предплечье взорвалось болью, но я моментально опомнился и рывком перебросил энергетический поток в ядро, взялся его наполнять.

Тьма и растворённая в ней кровь скрутились бешеным смерчем, начали переполнять меня и распирать — точно разорвали бы своим яростным натиском, не сковывай повреждённое ядро стальная воля Даны. Она заперла небесную силу и не позволила ей расплескаться, а дальше мне пришлось уже не столько направлять энергию, сколько тянуть её в себя.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Ночемир давил на остаток небесной силы в накопителе, но содействие аспиранта лишь отчасти облегчало задачу: вбирать в себя чуть разбавленную кровью тьму мне приходилось самостоятельно. Но — справился! Неспроста же Беляна сказала, будто на короткой дистанции в скорости наполнения ядра ничем не уступаю пиковому аспиранту, а это когда ещё было!

Остриё ампутационного ножа на вершок вошло в шар, и горный хрусталь раскрошился, осыпался на пол мельчайшим крошевом, а миг спустя Дана шарахнулась от стола с криком:

— Сам!

Ночемир тоже подался назад, но мне было уже не до них — скрутило так, что ни пошевелиться, ни вздохнуть. Внутри оказалось заперто немногим больше таланта небесной силы, и преодоление порога изменений заставило черноту, пурпур и багрянец слиться в единое целое, а вместе они вгрызлись в стенки ядра, растворили их и точно бы расплескались, не удержи их на месте моя воля.

Да, черти драные! Талант небесной силы сковала она и только она!

Ядра больше не существовало, оно ещё только начинало формироваться заново, энергия бурлила и колыхалась, и приходилось раз за разом стискивать её и осаживать.

Толчок! Толчок! Толчок!

Думал, сумею поймать равновесие и закрутить небесную силу внутри ядра, но та сделалась с ним единым целым, и мне оставалось лишь из раза в раз сжимать её, перебарывая, перебарывая и перебарывая нематериальное, но вместе с тем упругое сопротивление. И — забилась!

Точнее — забилось!

Ядро перестало быть всего лишь вместилищем небесной силы, переродилось в подобие призрачного сердца, способное гнать по абрису энергию, как гонит кровь по жилам сердце обычное, вот тогда-то меня и скрутило по-настоящему!

Но — нет, нет и нет! Держу!

Каким-то совсем уж чудовищным напряжением воли я не позволил выплеснуться из ядра таланту небесной силы, запер его внутри и тем самым окончательно завершил преобразование. Перевернулся на бок и принялся отплёвываться кровью, материться и в голос выть от восторга, боли и ужаса. А внутри меня размеренно подрагивало тёмное солнце: фиолетовое и с явственным уклоном в черноту.

Справился и вновь выгреб!

Да, черти драные! Да!

Теперь бы только ещё ненароком преломление не пройти — всё ж талант небесной силы в себе удерживаю. Получится вообще его потихоньку сцедить или только дам слабину, и весь разом вырвется?

Вопрос…

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24