Голевой телекинез. Фельетон-фэнтези [Дима Федоров] (fb2) читать постранично

Голевой телекинез. Фельетон-фэнтези

Журналисты — идиоты. Им нравится быть идиотами, и они не хотят поумнеть. Даже за деньги, которые являются лучшим стимулом для самосовершенствования. Алексей Борисович подкармливал всех желающих, и желающие об этом знали. А тут взяли и написали в «Спорт-эксцессе», что он провел полтора часа в кабинете председателя cовета директоров, и ему поставили условие — если команда не попадает в групповой этап Лиги чемпионов, то отставка!

Во-первых, не полтора часа. Если пишете, то пишите правду. Проверяйте информацию, в конце концов, это ваша работа. Полтора часа он сидел в приемной и ждал — сама беседа продолжалась не больше минуты. Во-вторых, собственно, никакой беседы и не было. Поздоровались за руку и… ультиматум. А эти репортеры нафантазируют, накрутят небылиц. Желтизна одна! И отсутствие профессионализма.

А вот он создает по-настоящему профессиональный клуб. Именно так! Профессиональный, по-западному выстроенный клуб, где даже в чрезвычайных ситуациях делается ставка на отлаженную инфраструктуру, где действует система, а не личная воля начальника. Система предполагает детальный анализ любой сложной ситуации. Не надо шарахаться из стороны в сторону, принимать истеричные решения — надо изучить проблему. Этим изучением Алексей Борисович со своим помощником Вовчиком занимались в сауне.

— Функциональная готовность — нулевая. Провели тесты, и выяснилось…

— … А откуда судьи? — перебил Алексей Борисович. — Может, их зарядить?

— Немцы, — обреченно отозвался Вовчик с верхней полки.

— Исключено. Если бы греки или югославы всякие… — Алексей Борисович согласился с невозможностью. — А вколоть чего-нибудь? Чтобы эти трупы забегали. Ты у докторов спрашивал?

— Рискованно. Допинг-пробы будут — сто процентов.

— Слушай, — Алексей Борисович аж вспотел от удачной догадки. — А позвони Белоусу. У него же был какой-то колдун в «Москве». Может, поделится. Все-таки общее дело — престиж страны, рейтинг в таблице УЕФА.

— Юра сейчас на Тибете. Медитирует.

— Все никак не отойдет после Блохина?

— После Блохина полезно очищение души.

— Ну и фиг с ним, с колдуном. Да и колдун был, по правде говоря, какой-то слабенький. Так себе колдун. В Казани ничего не придумал против подкинутой в раздевалку дохлой крысы.

— Если против крысы он ноль, то нам такой даром не нужен, — поддакнул Вовчик и пошел за пивом к холодильнику. Вернулся. Налил себе, но в задумчивости плеснул на камни в нагревателе. Плеснул еще раз…

— Хватит, — буркнул Алексей Борисович.

Плеснул еще…

— Хорош, Вовчик!

… и тут его осенило.

— Нужен телекинез!

— Чего?!

— Алексей Борисович, мы спасены, — Вовчик начал истово креститься. — Я тут передачу смотрел по телику. Про явления всякие аномальные. Там девчонку показывали — она предметы по столу двигает. Пепельницы всякие, ручки. Ей вот пивную бутылку на пол сбросить — плевое дело.

— Вовчик, ты перегрелся. Зачем нам бутылку сбрасывать?

— Бутылка — ерунда. Она может заставить человека на другой стороне улицы сумку выронить. Там эксперимент проводили. Ее отец попросил, а она сделала на заказ. Правда, потом заплакала. Ей всего шесть лет.

— Так ты хочешь сказать…

— Конечно! Она и шотландцев заставит падать, и наших в ворота попадать.

— Где живет?

— В Москве!

— Так что ж ты молчал? Ну ты тормоз, Вовчик!

***

Машенька при ближайшем рассмотрении оказалась грустной девочкой, которая смотрела исподлобья на все, кроме своего папы. Впрочем, папы ей следовало бояться более других. Противно лысеющий Константин Владимирович в Голливуде мог бы безо всякого кастинга получать роли учителей-педофилов. Алексей Борисович сразу понял — тот готов сделать с ребенком, что угодно, лишь бы срубить денег на ее природном даре, а заодно и прославиться. От того, чтобы отправить дочь на съемку для «Плейбоя» или «Пентхауса», его удерживало лишь отсутствие у Машеньки необходимых форм. А еще у нее отсутствовала мама. Не на переговорах отсутствовала, а вообще. Константин Владимирович выразился о ней неопределенно и уклончиво.

Поскольку до игры оставалось всего два дня, Алексей Борисович не стал увлекаться наукообразными разговорами и лаконично сформулировал суть предложения. Папаша запросил сто тысяч долларов за нужный результат. Чувствовалось по скудости его одежки, что он и пять тысяч долларов никогда зараз не получал, а тут пробило человека на такую смелость. Естественно, уступал он неохотно и, если бы не категоричность оппонента, то бился бы за каждую тысячу. Но ему было сказано, что победа в домашнем матче 1:0 — это пятерка, победа в два мяча — двадцать, в три и больше — сорок. Ему хотелось заартачиться, но не посмел. Константин Владимирович сделал вид, что взял верх в торговле, и протянул руку в знак согласия. Его лицо покрылось алчной испариной. Как будто он только что энергетическим усилием передвинул команду --">